lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Волеводз, Александр Григорьевич. - Правовые основы новых направлений международного сотрудничества в сфере уголовного процесса: Дис. ... д-ра юрид. наук :. - Москва, 2002 462 с. РГБ ОД, 71:03-12/28-6

Posted in:

f/:03 - 12/26 -6

НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ПРОБЛЕМ УКРЕПЛЕНИЯ ЗАКОННОСТИ И ПРАВОПОРЯДКА ПРИ ГЕНЕРАЛЬНОЙ ПРОКУРАТУРЕ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

На правах рукописи

ВОЛЕВОДЗ Александр Григорьевич

ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ НОВЫХ НАПРАВЛЕНИЙ

МЕЖДУНАРОДНОГО СОТРУДНИЧЕСТВА В

СФЕРЕ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА

Специальность 12.00.09-уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук

През

зования России

(решение от^ _ l-^r.№|tfW) решил выдать диплом ДОКТОРА . юридических наук

‘Начальник отдела БАК Минобразования РОССИИ

Научный консультант Заслуженный юрист Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор А.Б. Соловьев

Москва 2002

ОГЛАВЛЕНИЕ

ОГЛАВЛЕНИЕ 2

ВВЕДЕНИЕ 4

ГЛАВА I. ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО СОТРУДНИЧЕ СТВА В СФЕРЕ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА 20

§ 1. Тенденции современной преступности и иные факторы, обусловли вающие необходимость и перспективы международного сотрудничества в сфере уголовного процесса 20

§ 2. Становление, развитие и современное состояние правового регулиро вания международного сотрудничества в сфере уголовного процесса 67

§ 3. Основания и механизм национально-правовой имплементации в уго ловно-процессуальном законодательстве Российской Федерации между народно-правовых норм о розыске, аресте и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества, расследовании ком пьютерных преступлений, использовании видеосвязи, как новых направ лений международного сотрудничества в сфере уголовного процесса 129

ГЛАВА II. ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ МЕЖДУНАРОДНОГО РОЗЫСКА, АРЕСТА, КОНФИСКАЦИИ ПОЛУЧЕННЫХ ПРЕСТУП НЫМ ПУТЕМ ДЕНЕЖНЫХ СРЕДСТВ И ИМУЩЕСТВА, А ТАКЖЕ ИХ ВОЗВРАТА ЗАКОННЫМ ВЛАДЕЛЬЦАМ 154

§ 1. Международно-правовое регулирование международного розыска, ареста и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества 154

§ 2. Законодательство зарубежных стран о правовом регулировании меж дународного розыска, ареста и конфискации полученных преступным пу тем денежных средств и имущества, а также доходов от преступной дея тельности 170

§ 3. Российское законодательство о международном розыске, аресте и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имуще ства, а также доходов от преступной деятельности: современное состояние и перспективы совершенствования

ГЛАВА III. ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ МЕЖДУНАРОДНОГО СОТРУД НИЧЕСТВА В СФЕРЕ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА ПРИ РАССЛЕДОВАНИИ КОМПЬЮТЕРНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ 227

§ 1. Уголовно-правовая регламентации ответственности за компьютер ные преступления: зарубежный, международный и российский опыт 229

3

§ 2. Следы преступлений в компьютерных сетях и общие проблемы меж дународного сотрудничества при их расследовании 278

§ 3. Международно-правовые документы о регламентации сотрудничест ва при расследовании компьютерных преступлений и пути формирования его основ в российском законодательстве 320

ГЛАВА IV. ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ВИДЕОКОН ФЕРЕНЦСВЯЗИ ПРИ МЕЖДУНАРОДНОМ СОТРУДНИЧЕСТВЕ В СФЕРЕ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА 375

§ 1. Международно-правовая база применения видеоконференцсвязи при оказании правовой помощи по уголовным делам 376

§ 2. Правовое регулирование и практика применения видеоконференцс вязи для получения доказательств в уголовном судопроизводстве: ино странный опыт и российские перспективы 388

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 408

БИБЛИОГРАФИЯ 420

4

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность исследования. Окончание двадцатого века и начало нового ты- сячелетия отмечены расширением экономической интеграции государств, совместных действий по защите окружающей среды, развитию телекоммуникаций, науки и технологий, с одновременным ростом потребностей в противодействии на международном уровне торговле наркотиками и оружием, коррупции, терроризму и организованной преступности. Данные факторы усилили взаимозависимость между странами и создали предпосылки для большей координации государствами их целей, политики, а также практической деятельности в борьбе с преступностью. Они же ставят перед современным мировым сообществом качественно новые проблемы, вызванные ростом транснациональных форм преступности, ее все более изощренным характером. В связи с этим «становится важным оценить настоящее положение международной юридической системы в области правового сотрудничества по уголовным делам для того, чтобы создавать новые положения и улучшить применение уже существующих»1.

В последние десятилетия органы дознания, предварительного следствия, про- куратуры, а также суды России в широких масштабах осуществляют международное сотрудничество при расследовании уголовных дел. Заметным шагом на пути правового регулирования этой деятельности стало принятие и введение в действие с 01.07.2002 г. нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, впервые в отечественной законодательной практике содержащего нормы, регламентирующие международное сотрудничество в сфере уголовного судопроизводства. Анализ их содержания свидетельствует, что с принятием нового УПК РФ проблемы правового регулирования международного сотрудничества в уголовном процессе не исчезли. Естественно, часть из них получили свое решение, но многие концептуальные вопросы все еще ждут eFO. Это требует проведения фундаментальных научных исследований с использованием богатого законодательного опыта России, других стран и международных организаций.

В последнее время мировым сообществом разработаны и приняты новые доку- менты, присоединение к которым требует глубокого осмысления их основных поло- жений, компетентной теоретической оценки, разработки механизмов реализации в национальном уголовно-процессуальном законодательстве. Из их числа следует на- звать, прежде всего, Европейскую конвенцию об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности 1990 г., ратифицированную РФ в

1 Доклад Совещания межправительственной группы экспертов по вопросам взаимной помощи в области уголовного правосудия (Арлингтон, США, 23-26.02.1998 г.). - Документ ООН E/CN. 15/1998/7.

5

2001 г. , а также подписанные, но пока не ратифицированные РФ Конвенцию об уго- ловной ответственности за коррупцию от 27.01.1999 г.2, Международную Конвенцию о пресечении финансирования терроризма, принятую резолюцией 54/109 Генеральной Ассамблеи ООН от 9.12.1999 г. и открытую для подписания 10.01.2000 г.3, Римский статут Международного уголовного суда (2000)4; Конвенцию Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности, принятую резолюцией 55/25 Генеральной Ассамблеи ООН от 15.11.2000 г.5, и факультативные протоколы к ней. Участие Российской Федерации в Совете Европы предполагает необходимость особого внимания ко Второму дополнительному протоколу к Европейской конвенции о взаимной правовой помощи по уголовным делам от 08.11.2001 г.6 и Конвенции о киберпреступности от 23.11.2001 г.7

Нормы этих международно-правовых документов содержат предписания, направленные на урегулирование не только традиционных, но и новых направлений международного сотрудничества в сфере уголовного процесса: 1) по розыску, аресту и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества, а также доходов от преступной деятельности, 2) расследованию компьютерных преступлений, 3) использованию видеоконференцсвязи (видеосвязи) при оказании взаимной правовой помощи по уголовным делам. Сопоставление упомянутых выше и многих других международно-правовых документов с новым УПК РФ свидетельствует об отсутствии в последнем механизмов их реализации.

Необходимость теоретической разработки основ правового регулирования в отечественном законодательстве именно новых направлений международного со- трудничества в сфере уголовного процесса и предопределила выбор автором темы диссертационного исследования, актуальность которого обусловлена потребностями практической деятельности органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и судов при расследовании и разрешении уголовных дел о преступлениях транснационального характера.

См.: Федеральный закон от 28.05.2001 г. № 62-ФЗ “О ратификации Конвенции об отмыва- нии, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности”. - Собрание законодательства Российской Федерации, 2001. -№23. -Ст. 2280

2 См.: Информационно-аналитический бюллетень Национального центрального бюро Интер пола в России, 1999. - № 1 (27). - С. 53 - 60.

3 См.: Документ ООН А/54/615.

4 См.: Документ ООН A/CONF. 183/9.

5 См.: Десятый Конгресс Организации Объединенных Наций по предупреждению преступно сти и обращению с правонарушителями: Сборник документов. - С. 427 - 466.

6 См.: ETS № 182 - Second Additional Protocol to the European Convention on mutual assistance in criminal matters, 08.XI.2001. - Strasbourg, 2001. - 23 p.

7 См.: Конвенция о киберпреступности от 23.11.2001. Серия европейских договоров № 185.

ETS 185 - Convention on Cybercrime, 23.XI.2001.

6

На выбор темы исследования большое значение оказало состояние ее разрабо- танности. Следует отметить, что отдельные вопросы правового регулирования международного сотрудничества разных стран в борьбе с преступностью, применения норм международного права в уголовном процессе исследовались выдающимися русскими юристами. Ф.Ф. Мартене, М.Ф. Владимирский-Буданов, И.Я. Фойницкий, Н.С. Таган-цев, Н.Д. Сергеевский, В.П. Даневский, П.Е. Казанский, А.С. Ященко обращались к ним в связи с рассмотрением проблем действия уголовного закона в пространстве, выдачи преступников, права убежища, гражданства, положения иностранцев.

В советский период международному сотрудничеству в сфере уголовного процесса уделялось внимание в работах Н.Т. Блатовой, П.Н. Бирюкова, А.И. Бастрыкина, Р.Л. Боброва, И.П. Блищенко, СВ. Бородина, Я.М. Бельсона, P.M. Валеева, Л.Н. Га- ленской, В.Э. Грабаря, В.П. Зимина, В.К. Звирбуля, Г.В. Игнатенко, И.И. Карпеца, В.Н. Кудрявцева, Ф.И. Кожевникова, Е.Г. Ляхова, В.П. Панова, В.И. Руднева, Г.И. Тункина, Д.И. Фельдмана, А.Ф. Федорова, М.А. Чельцова-Бебутова, Е.П. Мелешко, Ю.А. Решетова, И.Н. Арцибасова, С.А. Егорова.

В 80 - 90-е годы важное значение для уяснении сущности и становления практики реализации международных документов о правах человека в российском зако- нодательстве сыграли труды и работы Л.Б. Алексеевой, М.И. Абдуллаева, А.Д. Бой- кова, И.Ф. Демидова, В.А. Карташкина, В.М. Савицкого, М.Л. Энтина и других. В связи с активной интеграцией России в мировое сообщество С.С. Алексеев, Э.М. Аметистов, В.Г. Буткевич, Г.М. Даниленко, В.М. Жуйков, И.И. Лукашук, СЮ. Ма- рочкин, Н.В. Миронов, Р.А. Мюллерсон, В.К. Собакин, СВ. Поленина, Ю.А. Реше- тов, А.Н. Талалаев, Ю.А. Тихомиров, О.И. Тиунов, Е.Т Усенко, СВ. Черниченко, Б.С Эбзеев и др. значительное внимание уделили проблеме соотношения международного и внутригосударственного права.

В последние годы теоретические проблемы, связанные с применением норм международного права в уголовном процессе, нашли свое отражение в ряде работ Г.В. Дашкова, Е.В. Быковой, Р.А. Каламкаряна, В.Н. Кудрявцева, Е.Г. Ляхова, СА. Лобанова, Э.Б. Мельниковой, З.А. Николаевой, В.П. Панова, Н.В. Радутной, К.С Ро- дионова, Ф.М. Решетникова, А.С. Шагинян. Проведены первые комплексные иссле- дования теоретических и практических проблем применения норм международного права в российском гражданском и уголовном процессе, чему посвящены диссерта- ция на соискание ученой степени доктора юридических наук Н.Н. Марышевой «Международная правовая помощь по гражданским и уголовным делам» (1996), диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук В.М. Волженкиной «Применение норм международного права в российском уголовном процессе: проблемы теории и практики» (1999) и В.В. Милинчук «Институт взаимной правовой

7

помощи по уголовным делам. Действующая практика и перспективы развития» (2001).

Несмотря на солидную, порой фундаментальную, проработку отдельных вопросов международного сотрудничества в сфере уголовного процесса и несомненную практическую востребованность трудов названных ученых, в настоящее время отсут- ствуют комплексные работы, посвященные системному научно-обоснованному рас- смотрению факторов, предопределяющих закономерности и перспективы развития правового регулирования международного сотрудничества в сфере уголовного про- цесса; теоретических проблем регламентации в отечественном законодательстве но- вых направлений такого сотрудничества. Прямое следствие этого - пробелы в УПК РФ в части, касающейся новых направлений международного сотрудничества в сфере уголовного процесса.

В связи с этим целями исследования обозначены:

  • разработка теоретических основ 1) правового регулирования международного розыска, ареста, конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества, а также их возврата законным владельцам, 2) международного сотрудни- чества в сфере уголовного процесса при расследовании компьютерных преступлений, 3) использования видеоконференцсвязи при международном сотрудничестве в сфере уголовного процесса;
  • формулирование на этой базе предложений по совершенствованию уголовно- процессуального законодательства РФ и международных договоров.
  • Для комплексного решения рассматриваемой научной проблемы поставлены следующие основные задачи исследования:
  1. Рассмотреть тенденции современной преступности и иные факторы, обу- словливающие необходимость и перспективы международного сотрудничества в сфере уголовного процесса.
  2. Создать научно обоснованную периодизацию истории становления и развития правового регулирования международного сотрудничества в сфере уголовного процесса, дать оценку его современного состояния, выявить перспективы развития.
  3. Определить предпосылки и механизм национально-правовой имплементации в уголовно-процессуальном законодательстве Российской Федерации международно- правовых норм о розыске, аресте и конфискации полученных преступным путем де- нежных средств и имущества, расследовании компьютерных преступлений, исполь- зовании видеконференцсвязи как новых направлений международного сотрудничест- ва в сфере уголовного процесса.
  4. Провести анализ международно-правовых основ международного розыска, ареста и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущест-

8

ва, а также доходов от преступной деятельности, международного сотрудничества при расследовании компьютерных преступлений, а также использования видеокон- ференцсвязи при оказании взаимной правовой помощи по уголовным делам.

  1. Изучить особенности правового регулирования деятельности правоохранительных органов зарубежных стран по международному сотрудничеству в сфере уголовного процесса по розыску, аресту и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества, а также доходов от преступной деятельности, рас- следованию компьютерных преступлений, использованию видеоконференцсвязи при оказании взаимной правовой помощи по уголовным делам.
  2. Сформулировать научные понятия «международного розыска, ареста и кон- фискации полученных преступным путем денежных средств и имущества, а также доходов от преступной деятельности», «международного сотрудничества при расследовании компьютерных преступлений», «использования видеоконференцсвязи при оказании взаимной правовой помощи по уголовным делами», дать их уголовно- процессуальную характеристику.
  3. Подготовить предложения по совершенствованию законодательства Российской Федерации о международном сотрудничестве в сфере уголовного процесса.
  4. Объектом исследования является уголовно-процессуальное право в системе его норм и институтов, обеспечивающих оптимальное разрешение проблемы правового регулирования новых направлений международного сотрудничества в сфере уголовного процесса в целях наиболее эффективного решения его задач, охраны и защиты в этой области прав и свобод человека и гражданина; закономерности право- вого регулирования международного сотрудничества в сфере уголовного процесса.

Предмет исследования - уголовное судопроизводство, как одна из сфер борьбы с преступностью; международно-правовые документы и законодательство зарубежных стран; конкретные направления международного сотрудничества в уголовном процессе.

Методологическая основа и методика исследования. Методологические подходы к исследованию определялись логикой содержания Конституции РФ, уголовно- процессуального и иного отраслевого законодательства и ратифицированных международных договоров РФ по вопросам международного сотрудничества в сфере уголовного процесса. В ходе исследования использовались диалектический, логико- юридический, исторический, конкретно-социологический (обобщение, анализ доку- ментов, анкетирование, формализованное интервьюирование), сравнительно- правовой методы познания.

Нормативной базой исследования явилось федеральное законодательство, ме- ждународно-правовые документы, уголовно-процессуальное и иное отраслевое зако-

9

нодательство зарубежных стран (Австралии, Австрии, Бельгии, Бермудских Остро- вов, Великобритании, Гонконга, Дании, Замбии, Италии, Государства Израиль, Ир- ландии, Испании, Каймановых Островов, Канады, Либерии, Литвы, Латвии, Малави, Монтсеррат, Малайзии, Польши, Таиланда, США, ФРГ, Финляндии, Филиппин, Франции, Швейцарской Конфедерации, Швеции, Эстонии, ЮАР, Ямайки, Японии, государств - членов СНГ).

Теоретической базой исследования явились работы названных выше отечественных и иностранных ученых по вопросам, относящимся к проблемам международного сотрудничества разных стран в борьбе с преступностью, применения норм меж- дународного права в уголовном процессе, а также работы российских и зарубежных специалистов в области уголовного процесса и права, информационного права.

Конкретно-социологическое изучение деятельности органов предварительного следствия, связанной с осуществлением международного сотрудничества в сфере уголовного процесса, проводилось в гг. Москве, Санкт-Петербурге, Хабаровске. Изу- чалась деятельность органов прокуратуры, СУ Генеральной прокуратуры РФ, подразделений МВД и ФСНП России. В ходе исследования проводилось анкетирование 186 следователей органов прокуратуры, ФСНП, МВД России и 102 прокуроров городов, районов и гарнизонов, интервьюирование 88 судей, а также 16 сотрудников подразделений ФСБ и МВД России, реализующих свои полномочия в деятельности по борьбе с компьютерными преступлениями.

Метод наблюдения систематически использовался при осуществлении надзора за исполнением законов и международных договоров РФ о правовой помощи органами предварительного следствия, при контроле за качеством подготовленных следова- телями военных прокуратур проектов ходатайств о взаимной правовой помощи, при участии в качестве эксперта в деятельности Подгруппы по преступлениям в сфере высоких технологий Группы старших экспертов по транснациональной организован- ной преступности «Группы Восьми» (Лионской группы). Использован личный 20- летний опыт расследования уголовных дел и осуществления прокурорского надзора за исполнением законов органами предварительного следствия.

Достоверность результатов исследования обеспечены четкостью исходных методологических посылок, базирующихся на апробированных положениях уголов- но-процессуального права, сбалансированным характером использованных методов исследования, анализа и обобщения теоретического и собранного эмпирического ма- териала.

Научная новизна. Впервые в России проведено комплексное исследование и разработаны теоретические положения, совокупность которых позволяет решить в отечественном уголовно-процессуальном праве проблемы правового регулирования

10

новых направлений международного сотрудничества в сфере уголовного процесса: 1) по розыску, аресту и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества, а также доходов от преступной деятельности, 2) расследованию компьютерных преступлений, 3) использованию видеоконференцсвязи при оказании взаимной правовой помощи по уголовным делам. Определены предпосылки и необходимость создания новых для отечественного уголовного процесса правовых институтов международного розыска, ареста и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества, а также доходов от преступной деятельности, международного сотрудничества при расследовании компьютерных преступлений.

На основе сравнительно-правового анализа международно-правовых документов и законодательства зарубежных стран выявлен ряд факторов, подлежащих учету при формировании национальной правовой базы новых направлений международного сотрудничества в сфере уголовного процесса.

Самостоятельный характер носят предложения, направленные на совершенствование российского уголовно-процессуального законодательства.

Основные положения, выносимые на защиту по результатам проведенного исследования:

  1. Определение: Международное сотрудничество в борьбе с преступностью представляет собой регулируемую нормами международного и внутригосударствен- ного права деятельность по защите интересов личности, общества, государства и ми- рового сообщества от международных, транснациональных и имеющих транснацио- нальный характер преступлений, посягающих на внутригосударственный правопоря- док. Она осуществляется путем принятия согласованных между странами мер по: 1) установлению наказуемости в уголовном порядке определенных общественно- опасных деяний (криминализации) и унификации на этой основе уголовного законо- дательства; 2) пресечению готовящихся или совершенных преступлений, в том числе и путем проведения в необходимых случаях оперативно-розыскных действий; 3) оказанию помощи в расследовании уголовных дел и осуществлении уголовного преследования; 4) организации деятельности международных судебных органов, связанной с расследованием международных преступлений, осуществлением уголовного преследования и наказанием лиц, виновных в их совершении; обеспечению исполнения уголовных наказаний; 5) постпенитенциарному воздействию; 6) оказанию профессионально-технической помощи и предупреждению преступлений.
  2. Определение: Международное сотрудничество в сфере уголовного процесса (судопроизводства) - это осуществляемая органом дознания, следователем, прокуро- ром и судом в соответствии с требованиями законодательства, регулирующего уго- ловное судопроизводство, согласованная с компетентными органами и должностны-

11

ми лицами иностранных государств, а также международными организациями дея- тельность по получению и оказанию помощи в досудебном производстве и судебном разбирательстве, а также в принятии других мер, необходимых для правильного разрешения уголовных дел.

  1. Вывод о том, что надлежащее регулирование в национальном уголовно- процессуальном законодательстве правил международного сотрудничества представляется необходимой гарантией самого правосудия, гарантией не менее важной, чем правовое регулирование традиционных институтов и подотраслей уголовного судопроизводства. ^
  2. Результаты историко-правового анализа развития международного сотруд- ничества в сфере уголовного процесса в мире и России, его разделение на шесть ис- торических периодов, каждому из которых присущ свой тип и особенности правового регулирования. Его развитие не всегда обеспечивалось исторической преемственностью, поскольку последующие международно-правовые и уголовно- процессуальные институты и нормы не всегда являлись результатом закономерного развития предыдущих. Вместе с тем на большинстве этапов развития российского государства правовое регулирование международного сотрудничества в уголовно- процессуальной сфере, соответствуя общемировым тенденциям, отличалось нередко опережающим развитием отдельных правовых институтов такого сотрудничества, их детальной правовой регламентацией. Как и общемировой процесс формирования и совершенствования правового регулирования международного сотрудничества в сфере уголовного процесса, история участия в нем России также образует движение от менее сложных к более сложным правовым и процессуальным формам. В этом процессе очевидны как позитивные, так и негативные явления. Однако в целом доминирует прогрессивная тенденция, суть которой заключается в совершенствовании отечественного уголовно- процессуального законодательства о международном сотрудничестве в сфере уголовного процесса (судопроизводства).
  3. Вывод, согласно которому ныне приоритетными направлениями развития правового регулирования международного сотрудничества в сфере уголовного процесса (уголовного судопроизводства) являются, во-первых, совершенствование его процессуальной процедуры за счет расширения в уголовно-процессуальном законодательстве круга норм и правовых институтов, детально регламентирующих цели и предмет такого сотрудничества, понятие и содержание его отдельных направлений и видов, права и обязанности участвующих в нем лиц, его особенности по отдельным категориям уголовных дел, а во-вторых, формирование в отечественном уголовном процессе правовых основ реализации его новых направлений, формирование которых на международно-правовом уровне уже ведется, в том числе и с участием РФ. Данные приорите-

12

ты в полной мере соответствуют общемировым тенденциям развития правового регулирования уголовно-процессуальных аспектов международного сотрудничества и отвечают интересам страны.

  1. Предложение о правовом механизме отражения норм международного права, относящихся к сфере уголовного процесса, в законах России. В соответствии с ним: при наличии в международном договоре норм о необходимости принятия мер по со- вершенствованию внутреннего законодательства - они подлежат обязательному ис- полнению; в случае создания международным договором правовых основ новых ин- ститутов, направлений или видов международного сотрудничества в сфере уголовного процесса, ранее неизвестных уголовно-процессуальному законодательству, имеющийся в последнем пробел подлежит устранению путем национально-правовой им-плементации норм международно-правовых документов в УПК РФ, с обязательным нормативным формированием соответствующей процессуальной формы; при введении нормой международного договора по конкретному вопросу правил, противоречащих норме законодательства, регулирующего порядок уголовного судопроизводства, в соответствии с ч. 3 ст. 1 УПК РФ подлежат применению правила международного договора, а возникшая коллизия должна быть, по возможности, устранена законодательным путем.
  2. Вывод о том, что в связи с созданием международными договорами правовых основ новых направлений международного сотрудничества в сфере уголовного процесса, ранее неизвестных отечественному уголовно-процессуальному законода- тельству, имеющийся в последнем пробел подлежит устранению путем националь- но-правовой имплементации их норм в УПК РФ, с обязательным нормативным фор- мированием соответствующих процессуальных форм: 1) международного розыска, ареста, конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества, их возврата законным владельцам (включая: изъятие из обращения и арест имущест- ва, замораживание активов; помощь в процедурах, относящихся к мерам обеспечения конфискации; конфискацию денежных средств и имущества, полученных преступным путем; предоставление предметов, полученных незаконным путем, с целью их возврата законным владельцам (реституция)); 2) международного сотрудничества в сфере уголовного процесса при расследовании компьютерных преступлений; 3) использования видеоконференцсвязи в международном сотрудничестве в сфере уголовного процесса.
  3. Определение: Международный розыск, арест и конфискация полученных преступным путем денежных средств и имущества (как правовой институт) - это акт международного сотрудничества в сфере уголовного процесса, осуществляемый в соответствии с национальным законодательством и международными договорами, за-

13

ключающийся в принятии на основании поручений компетентных правоохранитель- ных органов или судов зарубежных стран мер по обнаружению (розыску) и обеспечению сохранности подлежащих конфискации денег, ценностей и имущества, полученных преступным путем и (или) принадлежащих подозреваемому (обвиняемому), доходов от преступной деятельности; их передаче другому государству для использования в уголовном судопроизводстве в качестве доказательств и последующей конфискацией в целях возмещения ущерба лицам, потерпевшим от преступлений (реституции); осуществлению конфискации на основании приговора иностранного суда или иного судебного решения.

  1. Вывод, основанный на результатах рассмотрения руководящих и типовых документов ООН, многосторонних и двусторонних договоров, участником которых является Российская Федерация, сравнительно-правового анализа законодательства зарубежных стран и РФ, о необходимости закрепления в отечественном уголовно- процессуальном законодательстве основ правового института международного розы ска, ареста и конфискации полученных преступным путем денежных средств и иму щества, а также доходов от преступной деятельности, без чего сотрудничество с ино странными компетентными органами и судами в этой области будет сталкиваться со значительными трудностями.

  2. Вывод о том, что в правовом регулировании на внутригосударственном уровне, в международно-правовых документах, в дефинициях правовых норм различ ных стран ныне не содержатся предписания, с одной стороны, устанавливающие уго ловную ответственность за совершение тех или иных деяний с использованием меж дународных глобальных компьютерных сетей, подобных Internet, а с другой - уста навливающие какие-либо особые правила для определения юрисдикции в отношении таких преступлений. Обычное право и общие принципы права, относящиеся к юрис дикции, неприменимы или не в полной мере применимы к определенным случаям совпадающей юрисдикции (например, к юрисдикции государств в отношении его ди пломатических миссий за границей, которые наделены иммунитетом от суда государ ства прибывания), а также к случаям совершения международных преступлений. Кроме того, в международном праве специальный режим действует также в отноше нии открытого моря, континентального шельфа, космического пространства и т.д. Этот специальный правовой режим действует в отношении т.н. открытых про странств. Глобальные компьютерные сети, подобные Internet, представляют собой от крытую, общедоступную среду, в связи с чем логичным явилось бы установление специального режима допустимости выполнения процессуальных действий в ней компетентными органами различных стран. Это может быть осуществлено путем раз работки всеобъемлющей, возможно под эгидой ООН, конвенции.

14

  1. Тезис о том, что при расследовании преступлений, совершенных с использованием компьютерных сетей, могут использоваться их следы, представляющие собой сведения о прохождении информации по проводной, радио-, оптической и другим электромагнитным системам связи (электросвязи), которые носят обобщенное название, сохраняемые поставщиками услуг (провайдерами, операторами электросвязи) «исторические данные» о состоявшихся сеансах связи или переданных сообщениях, либо «данные о потоках» или «данные о потоках информации», либо «сведения о сообщениях, передаваемых по сетям электрической связи (электросвязи)». Указанные сведения о сообщениях, передаваемых по сетям электросвязи, аккумулируются на ЭВМ в специальных файлах регистрации (т.н. log- файлах), в которых протоколируется техническая информация, данные о пользователе и сведения о сообщении. Данные, поступающие в log-файлы, генерируются автоматически1
  2. Вывод о том, что, поскольку информация, которую содержат log-файлы (файлы регистрации), может оказаться весьма полезной при установлении обстоятельств совершенных компьютерных преступлений, нести в себе следы этих преступлений, для успешного собирания доказательств таких преступлений требуется, как минимум, своевременно обеспечить сохранение имеющихся сведений о сообщениях, передаваемых по сетям электрической связи («исторических данных»). В связи с прогнозируемым увеличением числа преступлений, совершаемых с использованием глобальных компьютерных сетей, и их высокой латентностью, вследствие которой раскрытие и расследование преступлений в сфере компьютерной информации зачастую проводится спустя длительное время после совершения, представляется необходимым на законодательном уровне установить единые стандарты сохранения сведений
  3. 0 сообщениях, передаваемых по сетям электросвязи, разработать единые требования к объему и номенклатуре подлежащей обязательному сохранению компьютерной ин формации, определить оптимальные сроки такого сохранения, установить особый по рядок ее документирования при необходимости передачи компетентным органам, разработать правила и порядок уничтожения. «Исторические данные» не только не

1 Терминологически «сведения о прохождении информации» в рассматриваемом контексте означают информацию, генерированную ЭВМ, записанную при помощи сетевого оборудо вания и касающуюся определенного сообщения или нескольких сообщений. Они включают в себя название источника сообщения, его назначение, маршрут, время, дату, продолжи тельность, характер деятельности при сообщении (не включая его содержания) и место на значение (получателя). В случае передачи сообщений в Internet почти всегда они будут включать в себя адрес провайдера в Internet, IP-адрес и другое. Если это сообщение элек тронной почты, то они могут включать также данные заголовка. В сообщении, передавае мом в Internet, обычно указывается его тип (электронная почта, HTML, Telnet и т.д.). Све дения о прохождении информации не включают содержание сообщения. В специальной литературе и документах именуются как «исторические данные», «данные о потоках» либо «данные о потоках информации». В англоязычной литературе определяется термином «traffic data». В российском законодательстве - «сведения о сообщениях, передаваемых по сетям электрической связи (электросвязи)». Все они синонимы и именно таким образом употребляются в настоящей работе.

15

всегда генерируются ЭВМ в объемах, достаточных в последующем для расследова- ния преступлений, но многие из них в течение короткого времени уничтожаются. Для предотвращения их утраты, особенно в условиях, когда из иных источников стано- вится предварительно известно о готовящемся преступлении, особое значение приоб- ретает отслеживание сообщений, передаваемых по сетям электросвязи в реальном масштабе времени (основываясь на предполагаемых данных), с их фиксацией и уста- новлением лица, осуществляющего незаконную деятельность, непосредственно во время совершения преступления («захват и отслеживание» сведений о сообщениях, передаваемых по сетям электросвязи).

  1. Тезис о том, что: 1) изъятие в документированном виде «исторических данных» осуществляется в рамках гласного официального процессуального действия, о производстве которого в установленном законом порядке информируются его участ- ники, 2) «захват и отслеживание» на стадии передачи данных представляет собой не- гласную операцию, целью которой является получение компьютерной информации (сведений о сообщениях электросвязи или самих сообщений), отсутствовавших в мо- мент ее начала. Заинтересованным сторонам в большинстве случаев, неизвестно о «захвате и отслеживании», а информироваться об этом они могут спустя определен- ное время либо вообще не информироваться. В РФ первый из названных способов может быть реализован до возбуждения уголовного дела в режиме осмотра места происшествия, после его возбуждения - осмотра, выемки или обыска компьютерной системы (компьютера), расположенной в определенном месте. Второй - путем опера- тивно-розыскных мероприятий, предусмотренных п. 9 (контроль почтовых отправле- ний, телеграфных и иных сообщений) и п. 11 (снятие информации с технических ка- налов связи) ч. 2 ст. 6 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельно- сти», как до возбуждения уголовного дела, так и при наличии такового, с соблюдени- ем условий, предусмотренных названным законом. Совершенствование данных форм собирания доказательств требует включения в уголовно-процессуальное законода- тельство норм о доказательствах в форме компьютерной информации и особенностях процессуальных действий с ними. Вместе с тем отмеченные процессуальные меха- низмы не могут использоваться для обнаружения, закрепления и изъятия в качестве доказательств по уголовным делам сведений о сообщениях электросвязи, передавае- мых по глобальным сетям, сегменты которых расположены на территориях ино- странных государств, поскольку юрисдикция отечественных правоохранительных ор- ганов не может быть распространена на иностранную территорию.
  2. Определение: Международное сотрудничество по уголовным делам о ком- пьютерных преступлениях (как правовой институт) - осуществляемый в соответствии с национальным законодательством и международными договорами акт правовой

16

помощи по уголовным делам о преступлениях в сфере компьютерной информации, информационном компьютерном пространстве, а также иных преступлениях, связан- ных с их использованием, заключающийся в принятии на основании поручений ком- петентных правоохранительных органов или судов зарубежных стран мер по обна- ружению, отслеживанию, сохранению, фиксации и изъятию компьютерной информа- ции (сведений о сообщениях, передаваемых по сетям электросвязи, содержания этих сообщений, иного), их передаче другому государству, а также в оказании содействия при проведении трансграничного обыска в международных сетях электросвязи, це- лью которых является обеспечение использования документированной компьютерной информации в уголовном судопроизводстве в качестве доказательства.

  1. Тезис о том, что, учитывая потребность в таком сотрудничестве, исходя из предписаний и рекомендаций международно-правовых документов, представляется необходимым на законодательном уровне сформировать его правовые основы путем решения ряда ключевых проблем, для чего необходимо урегулировать уголовно- процессуальный порядок сохранения компьютерной информации, осмотра и обыска в системе ЭВМ, их сети, а также в сети электрической связи (или в среде для хранения компьютерной информации), контроля и записи сообщений, передаваемых по сетям электросвязи. Наряду с этим, необходимо решить комплекс технических и юридиче- ских проблем, возникающих при расследовании таких преступлений, а также при подготовке проектов законодательных актов в этой сфере, для чего требуется специализированная подготовка как научных, так и практических кадров, призванных решать обозначенные вопросы. Для этого в первую очередь следует обеспечить наличие следственного аппарата, специализирующегося на раскрытии и расследовании преступлений в сфере высоких технологий.
  2. Вывод о том, что в совокупности международно-правовых документов со- держатся рекомендации и обязательные для исполнения нормы, составляющие меж- дународно-правовую основу применения видеоконференцсвязи при оказании взаим- ной правовой помощи по уголовным делам. Содержание этих документов свидетель- ствует о необходимости детальной регламентации уголовно-процессуальных аспек- тов деятельности, связанной с использованием видеоконференцсвязи при междуна- родном сотрудничестве в сфере уголовного судопроизводства, нормами национального законодательства. Изучение проблемы свидетельствует, что законодательное регулирование уголовно-процессуальных аспектов использования видеоконференцсвязи в различных странах находится в стадии формирования, в связи с чем говорить о широком распространении такого рода процессуальных действий преждевременно. С учетом перспективности применения видеоконференцсвязи при международном сотрудничестве в сфере уголовного судопроизводства, представляется необходимым сфор-

17

мировать в отечественном законодательстве правовые основы использования видео- конференцсвязи в уголовном процессе.

  1. Определение, в соответствии с которым нормы уголовно-процессуального права, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры, являющиеся составной частью законодательства, регулирующего уголов- ное судопроизводство, регламентирующие цели, предмет и порядок международного сотрудничества в сфере уголовного процесса (уголовного судопроизводства), пределы и содержание его отдельных направлений и видов, права и обязанности участвующих в нем лиц, его особенности по отдельным категориям уголовных дел, образуют право международного сотрудничества в сфере уголовного процесса (уголовного судопроизводства), являющееся подотраслью уголовно-процессуального права.
  2. Вывод, согласно которому теоретическая и практическая значимость выделения права международного сотрудничества в сфере уголовного процесса (уголовного судопроизводства) в самостоятельное понятие обусловлена тем, что оно [это право] может быть определено в качестве предмета самостоятельной научной дисциплины - теории международного сотрудничества в уголовном процессе.
  3. Предложения по совершенствованию уголовно-процессуального законода- тельства РФ, существо которых изложено в заключении диссертации.
  4. Теоретическая и практическая значимость результатов исследования состоит в научной разработке и обосновании необходимости включения в уголовно- процессуальное законодательство РФ новых правовых институтов международного розыска, ареста и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества, а также доходов от преступной деятельности, международного сотрудничества при расследовании компьютерных преступлений, а также правовых норм, направленных на урегулирование оснований и порядка использования видеоконферен-цсвязи при оказании взаимной правовой помощи по уголовным делам. Обоснован и разработан механизм национально-правовой имплементации в уголовно-процессуальном законодательстве Российской Федерации международно- правовых норм о розыске, аресте и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества, расследовании компьютерных преступлений, использовании видеоконференцсвязи, как новых направлений международного сотрудничества в сфере уголовного процесса. Научному анализу впервые подвергнут широкий круг законодательных актов зарубежных стран, которые ранее не исследовались отечественной наукой с точки зрения потребностей уголовного правосудия.

Результаты исследования могут быть использованы в правотворческой деятельности при разработке законопроектов и международных договоров РФ, в процессе подготовки проектов нормативных актов Генерального прокурора РФ и прокуро-

18

ров субъектов Федерации, для организационного и методического обеспечения дея- тельности по международному сотрудничеству в сфере уголовного процесса.

Теоретические положения, содержащиеся в исследовании, вносят определенный вклад в развитие науки уголовного процесса и могут быть использованы при дальнейшей разработке ее соответствующих разделов, а также в учебном процессе юридических вузов, при написании учебных и учебно-методических пособий.

Выводы и рекомендации практического характера, направленные на совершен- ствование правоприменительной деятельности, могут быть использованы при органи- зации и осуществлении международного сотрудничества в сфере уголовного судо- производства, координационной деятельность органов прокуратуры стран СНГ, а также при взаимодействии с различными странами мира.

Внедрение и апробация результатов исследования осуществлялись:

  1. Путем опубликования основных положений исследования в трех монографиях и более чем в 20 научных статьях, общим объемом 182 п.л.
  2. В научных докладах на заседании Ученого Совета НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ (1999 г.), на научно- практической конференции «Повышение эффективности правовых средств воздейст- вия на преступность» в Международной Высшей Школе (Международном универси- тете) (2000 г.), на расширенном заседании Ученого Совета НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ на тему «Уголовно- правовые и криминологические проблемы борьбы с преступностью в сфере экономи- ки» (2000 г.), на международной научно-практической конференции «Международное сотрудничество в борьбе с экономической преступностью и отмыванием денег» (г. Санкт-Петербург, 2000 г.).
  3. В процессе разработки Договора между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о взаимной правовой помощи по уголовным делам, новой редакции Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (СНГ), инициативного проекта федерального закона «О Счетной палате Российской Федерации».
  4. При разработке предложений о внесении дополнений и изменений в уголовно- процессуальное законодательство с учетом международно-правовых договоров, соглашений и конвенций Совета Европы, регулирующих вопросы борьбы с междуна- родной организованной преступностью (по плану НИР НИИ проблем укрепления за- конности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ).
  5. Путем внесения в Генеральную прокуратуру РФ предложений о необходимости принятия мер по обеспечению надлежащего правового регулирования вопросов международного сотрудничества в сфере уголовного процесса, при обсуждении

19

законопроектов, проектов указаний Генерального прокурора РФ по этим вопросам, а также в предложениях Генеральной прокуратуры РФ по совершенствованию россий- ского законодательства в связи с подготовкой к ратификации Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности.

  1. При консультировании практических работников органов предварительного следствия прокуратуры, ФСНП, МВД и ФСБ России, при осуществлении автором прокурорского надзора в сфере оказания взаимной правовой помощи по уголовным делам, а также оказании помощи следователям при подготовке ходатайств о такой помощи.
  2. В ходе реализации результатов исследования при участии в качестве эксперта в деятельности Подгруппы по преступлениям в сфере высоких технологий Группы старших экспертов по транснациональной организованной преступности «Группы Восьми» (Лионской группы) в 2000 - 2002 гг.
  3. Путем использования положений и выводов диссертации при чтении лекций перед курсантами прокурорско-следственного факультета Военного университета МО РФ, слушателями Института повышения квалификации руководящих кадров Генеральной прокуратуры РФ, следователями и прокурорами Главной военной прокуратуры, а также при разработке практического пособия «Процессуальные и служебные документы следователя военной прокуратуры».
  4. Структура диссертации предопределена целями и задачами исследования и состоит из введения, четырех глав, заключения, библиографического списка использованной литературы и источников информации.

20

ГЛАВА I. ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО СОТРУДНИЧЕСТВА В СФЕРЕ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА*

§ 1. Тенденции современной преступности и иные факторы, обусловливающие необходимость и перспективы международного сотрудничества в сфере уголовного процесса

Согласно принятому в науке международного права определению под международным сотрудничеством в борьбе с преступностью (международной борьбой с преступностью) понимается «сотрудничество различных государств по борьбе с преступными деяниями, общественная опасность которых требует объединения усилий нескольких государств» . К ним относятся международные преступления и уголовные преступления международного характера (транснациональные преступления)4.

В данной работе автор исходит из тождества понятий «уголовный процесс» и «уголовное судопроизводство». Последнее подчеркивает то, что основным в уголовном процессе явля- ется осуществление правосудия только судом. Деятельность же органов дознания, предва- рительного следствия и прокуратуры, не будучи отправлением правосудия, связана с дея- тельностью суда, содействует суду, создает ему необходимые условия для реализации принципов уголовного судопроизводства. Дальнейшее исследование в основном посвящено вопросам правового регулирования международного сотрудничества в ходе досудебного производства по уголовным делам, в связи с чем преимущественно и употребляется понятие «уголовный процесс». О тождестве понятий см.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса: В 2 т. - М.: Наука. - Т. 2. - 1968. - С. 37.

2 См.: Словарь международного права: 2-е изд., переработ, и доп. / Бацанов СБ., Ефимов Г.К., Кузнецов В.И. и др. - М.: Международные отношения, 1986. - С. 173.

3 Международными преступлениями признаются особо опасные для человеческой цивилиза ции нарушения принципов и норм международного права, имеющих основополагающее значение для обеспечения мира, защиты личности и жизненно важных интересов междуна родного сообщества в целом. Впервые перечень международных преступлений был сфор мулирован в Уставе Международного военного трибунала 1945 г. и аналогичном Уставе по Дальнему Востоку 1946 г. К ним относятся преступления против мира и человечности, во енные преступления, геноцид, апартеид и др. (См.: Панов В.П. Международное уголовное право: Учебн. пособие. - М.: Инфра-М, 1997. - С. 53).

4 Уголовные преступления международного характера (транснациональные преступления)

это деяния, предусмотренные международным договором, не относящиеся к преступлени ям против человечества, мира и безопасности, но посягающие на нормальные стабильные отношения между государствами, наносящие ущерб мирному сотрудничеству в различных областях отношений (экономической, социально-культурной, имущественной и т.п.), а так же организациям и гражданам, наказуемые либо согласно нормам, установленным в меж дународных договорах, либо согласно нормам национального уголовного законодательства в соответствии с этими договорами. К ним относятся: деяния против стабильности между народных отношений (терроризм, захват заложников, захват и угон воздушных судов и др.); деяния, наносящие ущерб экономическому, социальному и культурному развитию госу дарств (фальшивомонетничество, незаконный оборот наркотиков, легализация преступных доходов и др.); преступления, совершаемые в открытом море; преступные посягательства на личные права человека (работорговля и др.), ряд иных (См.: Блищенко И.П., Каламкарян Р.А., Карпец И.И. и др. Международное уголовное право - М.: Наука, 1995. - С. 116).

21

С учетом того, что уголовным законодательством большинства стран в отношении преступлений установлено действие принципа юрисдикции того или иного государства, международное сотрудничество до недавнего времени распространялось преимущественно на борьбу лишь с определенными видами преступлений1.

В последнее десятилетие XX века беспрецедентно возросла международная активность преступности, опасность которой усугубляется размыванием границ государств и продолжающимся процессом усиления их прозрачности, расширением и взаимопроникновением экономических рынков, которые раньше были закрыты или жестко контролировались государствами. Это создает условия для возникновения новых, ранее неизвестных форм преступности, углубления ее профессионализации. В результате изменений в структуре торговли, финансов и информации создается такое положение, когда преступность уже не связана национальными границами.

Выход преступности за рубеж в качестве характерной черты ее современного состояния и тенденции развития отмечается многими специалистами2. Она становится все более транснациональной3, а во многих случаях приобретает глобальный характер4. При этом значительно изменилась сущность самого понятия транснациональной преступности. Ранее им определялась совокупность только международных преступлений, представляющих повышенную опасность для мирового сообщества, и преступлений международного характера (собственно транснациональных преступлений), представляющих меньшую опасность, но причиняющих вред межгосударственным отношениям, мирному сотрудничеству государств, организациям и гражданам разных стран.

1 См.: Международное право: Учебник. Изд. 2-е, доп. и перераб. Отв. ред. Ю.М. Колосов, В.И. Кузнецов. - М.: Международные отношения, 1998. - (Дипломатическая академия МИД РФ, МГИМО (У) МИД РФ). - С. 372.

2 См.: Уголовная юстиция: Проблемы международного сотрудничества. - М.: БЕК, 1995. - 296 с; G.W. Wittkamper, P. Klevert, A. Kohl. Europa und die innere Sicherheit. BKA - Wies baden, 1996. - s. 605; Горяинов K.K., Исиченко А.П., Кондратюк Л.В. Транснациональная преступность: Проблемы и пути их решения. - М., 1997. - 245 с; Луиз Шелли. Постсовет ская организованная преступность в международной перспективе / Изучение организован ной преступности: Российско-американский диалог. - М.: Олимп, 1997. - С. 15-32; Лунеев В.В. Преступность XX века. Мировые, региональные и российские тенденции. - М.: Нор ма, 1997. - С. 309 - 329; Гыскэ А.В. Современная российская преступность и проблемы безопасности общества (политический анализ). Монография. - М.: Медицина для всех, 2000.-С.114-130.

3 Транснациональный - …выходящий за пределы одного государства, межнациональный (См.: Современный словарь иностранных слов. - М., 1992. - С. 616).

4 См.: Положение в мире в области преступности и уголовного правосудия. Доклад Генераль ного секретаря // Десятый Конгресс Организации Объединенных Наций по предупрежде нию преступности и обращению с правонарушителями. - Документ ООН A/CONF.18//5.

22

В настоящее же время транснациональная преступность — это и «коммерческая деятельность криминальных корпораций, осуществляемая на территории нескольких стран противоправными средствами и (или) с привлечением запрещенных товаров и услуг»1.

В связи с этим мы должны констатировать широкое распространение преступлений транснационального характера, посягающих на внутригосударственный правопорядок, главным критерием отнесения к которым становится их выход за пределы национальных границ, в связи с чем Организация Объединенных Наций определила их, как «правонарушения, охватывающие в аспектах, связанных с планированием, со-вершением и/или прямыми или косвенными последствиями, более чем одну страну» . Ответственность за такие преступления определяется в основном национальным уголовным законодательством. В итоге — преступления, связанные с принятием государствами определенных международных обязательств об ответственности своих граждан, стали лишь частью транснациональной преступности. Актуальность противодействия ей как в нашей стране, так и за рубежом определяется размахом криминальной деятельности преступных группировок, масштабы которой и высокая степень организованности приобретают уже наднациональный характер и требуют объединенных усилий органов правоохраны всего мирового сообщества3, что и находит свое выражение в международном сотрудничестве в борьбе с преступностью.

Вместе с тем расширение международного сотрудничества в этой сфере определяются не только транснационализацией преступности в конце XX столетия, но и ее современными тенденциями, а также некоторыми иными факторами, выделение которых существенно важно для уяснения как перспектив такого сотрудничества, так и совершенствования его правового регулирования.

Глобальной тенденцией, обусловливающей возрастание значения международного сотрудничества в борьбе с преступностью в целом и при расследовании, рассмотрении и разрешении уголовных дел в частности, является общий для большинства стран абсолютный и относительный рост преступности4.

1 См.: Иванов Э.А. Понятие транснациональной преступности и международно-правовое ре гулирование борьбы с ней //Преступность и законодательство. - М., 1997. - С. 367 - 368.

2 См.: Результаты Четвертого обзора ООН по вопросу о тенденциях в области преступности и функционирования систем уголовного правосудия. - A/ CONF. 169/ 15 / Add. 1,20 dec. 1994.

3 См.: Транснациональная организованная преступность: Дефиниции и реальность. Моно графия / Отв. ред. доктор юрид. наук В.А. Номоконов. - Владивосток: ДВГУ, 2001. - 375 с.

4 См.: Лунеев В.В. Проблемы международного криминологического сотрудничества // Меж дународное сотрудничество в сфере борьбы с организованной преступностью. Материалы международной научно-практической конференции, 30-31.03.2000 г. - Екатеринбург, 2000. - С. 12-17; Кг шминогенная ситуация в России на рубеже XXI века / Под. общ. ред. А.И. Гу рова. - М.: ВНИИ МВД России, 2000. - С. 17.

23

Данные, собираемые с 1970 г. Организацией Объединенных Наций, свидетельствуют о неблагоприятном прогнозе преступности на перспективу в мире, его отдельных регионах и странах1. По мнению криминологов различных стран, наиболее высокими будут темпы прироста корыстной преступности (до 10 - 15 % и более в год). Получают распространение новые способы совершения преступлений с использованием сложившихся и видоизменяющихся рыночных отношений и современных достижений науки и техники2.

Эти же тенденции характерны и для Российской Федерации. Переход от жесткой централизованной модели управления к свободным рыночным отношениям существенно видоизменил экономическую, социальную и правовую системы российского общества. Бурное развитие внешнеэкономических связей, внутреннего валютного рынка и признание примата норм международного права, содействуя, с одной стороны, более полной интеграции России в мировое экономическое, финансовое и правовое пространство, с другой стороны, породили целый ряд негативных тенденций. Наиболее опасной среди них является усиление криминализации общества и экономической жизни государства. Данная тенденция обусловлена комплексом экономических, социальных и других причин, устранение которых на современном этапе «не под силу обществу в целом, поскольку они кроются во всех сферах общественных

К настоящему времени ООН подготовлено шесть обзоров преступности по миру в целом и по регионам: 1970 - 1975, 1976 - 1980, 1980 - 1985, 1985 - 1990, 1990 - 1994, 1995 - 1997. Седьмой обзор (1998 - 2000) к настоящему времени не опубликован. См.: Предупреждение преступности и борьба с ней. Доклад Генерального секретаря. Тридцать вторая сессия Ге- неральной Ассамблеи ООН. - Документ ООН А/32/199, 28 Oct 1977; Второй обзор ООН о тенденциях в области преступности, функционировании систем уголовного правосудия и стратегиях по предупреждению преступности. Доклад, подготовленный Секретариатом. - Документ ООН A/Conf.121/ 18, 30 may 1985; Третий обзор ООН о тенденциях в области преступности, функционировании систем уголовного правосудия и стратегиях по преду- преждению преступности. Доклад, подготовленный Секретариатом. - Документ ООН A/Conf.144/ 6, 27 July 1990; Результаты Четвертого обзора ООН по вопросу о тенденциях в области преступности и функционировании систем уголовного правосудия. — Документы ООН A/ CONF. 169/ 15 / Add. 1, 20 dec. 1994, A/ CONF. 121/18 and Corr. 4; Fifth United Na- tions Survey of Crime Trends and Operaqtions of Criminal Justice Systems, coveming the period 1990 — 1994. - UN Office for Drug Control and Crime Prevention: Crime Reduction and Analisis Branch, 1997. — 260 p.; Sixth United Nations Survey of Crime Trends and Operaqtions of Crimi- nal Justice Systems, coveming the period 1995 - 1997. - UN Office for Drug Control and Crime Prevention: Crime Reduction and Analisis Branch, 2001. - 257 p.; Sixth United Nations Survey of Crime Trends and Operaqtions of Criminal Justice Systems, coveming the period 1995 — 1997, by Country. - UN Office for Drug Control and Crime Prevention: Crime Reduction and Analisis Branch, 2001. -877 p.

См.: Лунеев В. В. Преступность XX века. Мировые, региональные и российские тенденции.

  • М., 1997. - С. 455 - 482; Bennett G. Grimewarps. The Future of Crime in America. Revised and Updated. Anchor Books. New York - London - Toronto - Sydney - Auckland, 1989. - p. 417

— 485; Луиз Шелли. Постсоветская организованная преступность в международной пер спективе / Изучение организованной преступности: российско-американский диалог.-м.: Олимп, 1997.-С. 15-32.

24

отношений и связаны с социальными противоречиями, которые пока остаются нераз- решимыми»1.

Кроме того, в России действует ряд мощных криминогенных факторов, выступающих катализатором общемировой тенденции количественных и качественных изменений преступности: массовый негативный социально-психологический и нравственный сдвиг, упадок духовных ценностей, вовлекшие значительную часть населения в противоправные отношения. Общее снижение жизненного уровня населения (доля населения с доходами ниже прожиточного минимума постоянно увеличивается - с 20,8% (30,7 млн. человек) в 1997 г. до 22 - 23% (32 - 34 млн. человек) в 1999 г.). Растет число безработных (к началу 2000 г. - около 13% трудоспособного населения, значительная часть которых служит «резервом» преступной среды2) и резкая имущественная дифференциация населения (разрыв между богатыми и бедными слоями населения достиг 14-16 кратного размера3). Отсутствует стабилизирующий криминогенную обстановку средний класс (в развитых государствах за чертой бедности проживает менее 10% населения, в России же по данным официальной статистики 35 - 40% граждан находятся за этой чертой, а по оценкам независимых экспертов - значительно больше4).

Среди тенденций, обусловливающих интернационализацию преступности, -опережающий рост ее организованных форм. Если в 1993 г. в России действовали 5,7 тыс. организованных преступных групп, в 1994 г. правоохранительные органы выявили уже 6,1 тыс. криминальных группировок, объединявших более 40 тыс. участников5, то в 1997 - 1998 гг. зафиксировано более чем по 12 тыс. организованных групп6.

Количество зарегистрированных преступлений, совершенных организованными группами, увеличилось с 18 600 в 1994 г. до 32 858 в 1999 г. Темп их прироста со-

1 См.: Лунеев В.В. Указ. соч. - С. 476.

2 См.: Криминогенная ситуация в России на рубеже XXI века. - М., 2000. - С. 19.

3 См.: Кудрявцев В.Н., Лунеев В.В., Наумов А.В. Организованная преступность и коррупция в России (1997 - 1999). - М., 2000. - С. 72.

4 См.: Баимбетов А.А. Криминальная статистика как показатель состояния общества // Со циологические исследования. - М., 1997. - № 8. - С. 74 - 75.

5 См.: Золотарев А.С. Теоретические и практические проблемы расследования корыстно- насильственной организованной преступной деятельности. - Екатеринбург, 1997. - С. 4 - 5.

6 См.: Кудрявцев В.Н. Современные проблемы борьбы с преступностью в России (доклад на заседании Президиума РАН) // Вестник РАН, 1999. - т. 69. - № 9. - С. 795; Преступность в России и проблемы борьбы с ней / Под ред. А.И. Долговой. - М., 2001. - С. 40.

25

ставляет 14,5% . При этом экспертами высказывается мнение, что для оценки дейст- вительного состояния организованной преступности в России необходимо 10-кратное увеличение статистических данных2. Как отмечается в Концепции национальной безопасности Российской Федерации, рост организованной преступности, наряду с другими факторами, создает угрозу национальной безопасности страны3.

В начале 1990-х годов в России завершилось окончательное формирование российской организованной преступности как самостоятельного социального явления, носящего транснациональный характер4. В этот же период она достигла масштабов, превративших ее в фактор сдерживания экономических реформ5.

Последнее обусловлено тем, что организованная преступность носит преимущественно насильственно-корыстный и корыстный характер, что сопровождается резким ростом объемов доходов, получаемых от преступной деятельности6. Современное состояние экономической преступности характеризуется устойчивой динамикой роста, структурным разнообразием новых видов посягательств и высоким уровнем латентности, опережающим возрастанием размеров ущерба7.

По данными Главного информационного центра МВД России, зарегистрировано преступлений экономической направленности: в 1995 г. - 211 800, 1996 г. - 238 334, 1997 г. - 218 909, 1998 г. - 252 400, 1999 г. - 303 8008, 2000 г. - 376 384, 2001 г. -

См.: Овчинникова С.Ф. Некоторые направления борьбы с организованной преступностью // Российский следователь. -2001.-№3.-С.36.

2 См.: Максимов СВ. Организованная преступность в России: состояние и прогноз развития // Юридический бюллетень предпринимателя. - 1998. - № 4. - С. 124 - 125.

3 См.: Концепция национальной безопасности Российской Федерации (утверждена Указом Президента РФ от 17.12.97 № 1300; в редакции Указа Президента РФ от 10.01.2000 № 24) // Российская газета. - 2000. - 18 января.

4 См.: Топильская Е.В. Организованная преступность. - СПб.: Юридический центр Пресс, 1998.-С. 15-27.

5 См.: Состояние законности в Российской Федерации (1993 - 1995 годы). Аналитический доклад. - М., 1995. - С. 95; Состояние законности в Российской Федерации (1996 - 1997 го ды). Аналитический доклад. - М: НИИ ГП РФ, 1998. - С. 13 - 22.

6 См.: Актуальные проблемы теории и практики борьбы с организованной преступностью в России: Материалы науч.-практ. конф. 17-18 мая 1994 г. - Вып. 1. - М.: НИИ РИО МЮИ МВД России, 1994. - 264 с; Исмагилов РФ. Экономика и организованная преступность: Монография. - М.: Академия МВД РФ, 1997. - 114 с.

7 См.: Волженкин Б.В. Экономические преступления. - СПб.: Юридический центр Пресс, 1999. - С. 6 - 9; Шаршеналиев А.Ш. Проблемы борьбы с преступностью в условиях пере хода к рынку: Дис. … д-ра юрид. наук в форме научного доклада, выполняющего также функции автореферата. - М., 1999. - С. 9.

См.: Краткий анализ состояния преступности в РФ (по данным МВД России) // Российская юстиция. - 1996. - № 5. - С. 58; Российская газета. - 1997. - 1 октября; Российская юстиция. - 1998. - № 3. - С. 52; Следователь. - 1999. - № 3. - С. 50; Российская юстиция. - 2000. - № 4. - С. 62.

26

382 4061. Во многом такой рост обусловлен тем, что, по мнению B.C. Овчинского, “эволюция организованной преступности в течение последних десятилетий может рассматриваться как процесс рациональной реорганизации в международном мас- штабе преступных предприятий аналогично реорганизации законных экономических операций в экономике, построенной на рыночных отношениях”2.

Согласно сведениям МВД России за 5 лет с 1995 г. количество выявленных преступлений экономической направленности возросло почти в 2 раза. Ущерб, при- чиненный преступлениями кредитно-финансовой системе страны, в 1998 г. составил 8,025 млрд. рублей, что почти вдвое превышает показатели 1997 г. (4,87 трлн. неде- номинированных рублей). В структуре экономических преступлений преобладают мошенничества — 21,5%, и присвоение или растрата — 23,4%. Больше всего преступлений экономической направленности совершается в финансово-кредитной системе, в топливно-энергетическом комплексе, на потребительском рынке, во внешнеэкономической сфере3. В силу этого, по мнению специалистов МВД России (ГУБЭП), организованная преступность располагает оборотным капиталом примерно в 60 - 70 трлн. рублей4.

Проводимые в последние годы исследования дают основания для вывода о том, что организованная преступность все более и более становится деятельностью, осно- ванной на разделении труда, имеющей характер преступного предпринимательства, заключающейся в предоставлении запрещенных товаров или услуг либо в примене- нии незаконных способов конкурентной борьбы. С выходом организованной пре- ступности за пределы государственных границ транснациональные преступные организации все более сравнимы с транснациональными корпорациями5.

Организованная преступная деятельность, направленная на извлечение прибыли, зачастую не ограничивается каким-либо одним видом деяний. Примером ее «ком- плексного» характера может служить, в частности, криминальный автобизнес6. Он

1 См.: Состояние преступности в России за январь — декабрь. — М.: ГИЦ МВД РФ, 2001. - С. 7; М.: ГИЦ МВД РФ, 2002. - С. 7.

2 См.: Овчинский B.C. Стратегия борьбы с “мафией”. - М.: СИМС, 1993. - С. 14.

3 См.: Ванюшкин СВ. Оргпреступность - вызов безопасности России // Журнал НЦБ Интер пола в России. - 2000. - № 4. - С. 19 - 23.

4 См.: Проблемы повышения эффективности борьбы с организованной преступностью: Сборник научных труцов. Академия управления МВД России. - М., 1998. - С. 98 - 100.

5 См.: Жук О.Д. Борьба с организованной преступностью в РФ (по материалам оперативно- розыскной и уголовно-процессуальной деятельности в Западно-Сибирском и других регио нах России): Автореф. дис канд. юрид. наук. - М., 1998. - С. 5,10.

6 См.: Горенская Е.В. Береги железного «коня»! // Журнал НЦБ Интерпола в России. — 2000. - №4.-С. 28-30.

27

объединяет кражи и угоны автотранспортных средств, разбойные нападения на води- телей с целью завладения автотранспортом, мошенничества в виде получения неза- конного страхового возмещения за похищенные автомобили, контрабанду автомаши- нами, уклонение от уплаты таможенных платежей за ввозимый автотранспорт, изго- товление поддельных документов в целью легализации похищенного автотранспорта, сбыт заведомо похищенных автомашин и другие преступления. Организованные группы, объектом преступных посягательств которых является автотранспорт, характеризуются наличием разветвленных связей за границей: 35% - в одной стране, 33% -в двух странах, 25% - в трех, 27% - в четырех и более. Данное обстоятельство, согласно экспертным оценкам, препятствует высокой эффективности принимаемых правоохранительными и иными органами различных государств мер борьбы с данными преступлениями1.

В ходе кардинальных изменений в экономике страны стали появляться новые формы преступлений, противодействие которым осложняется значительными трудностями правоприменительного и организационного порядка. Так, широкое распространение в последние годы получили налоговые преступления. По оценкам специалистов государство ежегодно недополучает до половины налоговых поступлений в бюджет . К числу наиболее криминогенных зон в этой сфере относится кредитно-банковская система, где к числу типичных способов совершения налоговых преступлений относятся: незачисление валютной выручки на счета в уполномоченных банках, перемещение валютной выручки за рубеж в нарушение установленного порядка и без разрешения ЦБ РФ, а также иные3. Расследование таких преступлений, безус- ловно, невозможно без сотрудничества органов следствия различных стран.

Как показывает следственная практика, полученные преступным путем денежные средства и имущество, а также доходы от преступной деятельности в большинстве случаев укрываются за границей4. Этому способствует появление дос-

1 См.: Мишуточкин А.Л. О проблеме международного сотрудничества в сфере борьбы с кра жами автотранспорта, совершаемыми организованными преступными группами // Между народное сотрудничество в сфере борьбы с организованной преступностью. Материалы на учно-практической конференции, 30-31.03.2000. - Екатеринбург, 2000.-С. 91-94; Тимченко Ю.А. Характеристика транснациональных организованных преступных групп, занимаю щихся криминальным автобизнесом // Российский следователь. - 2001. - № 4. - С. 35 - 40.

2 См.: Белоусова С.С. Уголовная ответственность за уклонение от уплаты налогов: Автореф. дис…. канд. юрид. наук. - М., 1996. - С. 6; Середа И.М. Уклонение от уплаты налогов: уго ловно-правовые и криминологические аспекты: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Ир кутск, 1998.-С. 11.

3 См.: Кузнецов А.П., Изосимов СВ. Криминологические проблемы налоговой преступности в России // Российский следователь. - 2001. - № 7. - С. 25 - 33.

4 См.: Михайлов Н.В. Фальшивомонетничество и другие экономические преступления в Рос сии // Бюллетень НЦБ Интерпола в России.-1999.-№1(27).- С. 35 - 38.

28

таточно удобных и легально создаваемых структур, позволяющих беспрепятственно конвертировать рублевые средства и переводить их за рубеж, что предопределяется транснациональным характером используемых способов хищения и сокрытия похи- щенных денежных средств, имущества, доходов от преступной деятельности.

Как следует из аналитического доклада НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре Российской Федерации, при сущест- вующем состоянии пограничного, таможенного, банковского, валютного, регистра- ционного контроля в 1996 — 1997 гг. экспортерам удавалось «прятать» за рубежом 30% валютной выручки. По экспертным оценкам, эта сумма превышает 20 - 30 млрд. долларов в год. По данным ГТК РФ, в результате противозаконных и недобросовест- ных бартерных сделок из России ежегодно утекает около 1 млрд. долларов США. ЦБ России считает, что по бестоварным переводам по подложным импортным контрак- там из России ежемесячно в среднем уходит около 400 миллионов долларов США1. По данным Российского Института глобализации, за последние семь лет за рубеж утекло не менее 155 млрд. долларов или по 22 млрд. в год и специалисты не рассчи- тывают на изменение ситуации к лучшему2.

Профессор А.С. Булатов, раскрывая отрицательное воздействие «бегства капитала за границу» на российскую экономику, выделил следующие моменты. «Во-первых, оно (бегство капитала) уменьшает размеры сбережения и накопления в стране. Так, в 1990 году на сбережения приходился 31 % произведенного ВВП и 99 % этой величины расходовалось на валовое накопление (т. е. на капитальные вложения, капремонт и прирост материальных оборотных средств), в результате чего норма ва- лового накопления также равнялась 31 %. В 1998 г. на сбережение приходилось 23% российского ВВП и к тому же огромный отток капитала, слабо компенсируемый вво- зом иностранного капитала, приводил к тому, что норма валового накопления была намного ниже - около 20,5%. Во-вторых, бегство капитала ухудшает состояние пла- тежного баланса России. Стабильно положительное сальдо по текущим операциям (прежде всего за счет внешнеторгового баланса) перекрывается отрицательным саль- до по операциям, связанным с движением капитала, а также большой отрицательной величиной пропусков и ошибок, представляющих преимущественно незарегистриро- ванный вывоз капитала»3.

См.: Состояние законности в Российской Федерации (1996 — 1997 годы). Аналитический доклад. - М.: НИИ ГП РФ, 1998. - С. 13 - 22.

См.: К каждому доллару полицейского не приставишь // Российская газета.-2001.- 9.02.

См.: Международное сотрудничество в борьбе с отмыванием доходов, полученных незаконным путем/ Материалы круглого стола, проведенного 25-26.07.98 в Москве.- М.,1999.-С. 9.

29

Проблема широкомасштабной «утечки капиталов за рубеж» отражает количественный рост и качественное «совершенствование» преступности, связанной с легализацией доходов от преступной деятельности1. Результаты деятельности правоохранительных органов Российской Федерации свидетельствуют о том, что в 2000 г. выявлено около 1,8 тыс. преступлений, предусмотренных ст. 174 УК РФ, что почти в два раза превышает показатели 1999 г. Каждое второе такое преступление совершено в крупных и особо крупных размерах. Значительная их часть совершается в форме невозвращения средств в иностранной валюте из-за границы2. При этом способы выведения денежных средств за пределы страны весьма многообразны3. Однако в 1999 г. по ст. 193 УК РФ (Невозвращение из-за границы денежных средств в иностранной валюте) в стране возбуждено только 132 уголовных дела, в суды направлено 14. В 2000 г. выявлено 232 таких преступления, окончено расследованием 79 уголовных дел, в суд направлено 13. При этом за 1998 - 1999 гг. по данной статье осуждено всего два человека по двум уголовным делам4. Как свидетельствует изучение следственной практики, одним из препятствий для нормального расследования данных уголовных дел является отсутствие в России надлежащей правовой базы международного сотрудничества в сфере борьбы с отмыванием доходов от преступной деятельности.

Для уяснения важности такой правовой базы кратко охарактеризуем три основные стадии «отмывания» преступных доходов, которые порой могут перекрывать друг друга: 1) размещение (вложение) наличности в нормальный круговорот денежных средств; 2) маскировка (укрытие следов и путей распространения) или оборот наличных денег; 3) интеграция (возвращение и легализация «отмытых» денег).

«Размещение наличности в нормальный круговорот денежных средств. Первоначальное проникновение доходов от преступной деятельности в экономическую систему служит цели освобождения держателя больших финансовых сумм от наличности и размещения этой валюты (национальной либо иностранной) в денежном обороте для следующей стадии. На этой стадии преступники избавляются от большого скопления ликвидных средств, преимущественно размещая наличность в различных финансовых институтах, из которых она может быть переведена в форме депозитов

1 См.: Российский капитализм и отмывание денег. - Нью-Йорк: ООН, 2001 . — 31 с.

2 См.: Материалы к парламентским слушаниям на тему «О законодательном механизме ре патриации российского капитала и противодействия отмыванию денег» 15 мая 2001 г. - м., 2001.-С. 15-16.

3 См.: Волеводз А.Г. Способы «отмывания» полученных преступным путем денежных средств, связанные с их переводом за границу, и банковские документы как источники све дений об этом // Банковское право, 1999.-Х»4.-С. 69-79.

4 См.: Бюллетень Генеральной прокуратуры РФ. - М., 2001. - С. 9.

30

через электронные платежи в различные страны за очень короткий срок. Для внесе- ния депозитов преступники используют лиц, находящихся вне подозрения.

Первоначальная стадия “отмывания” денег включает в себя физический перевод денег (наличных) за границу, в основном в страны со сравнительно либеральным финансовым и банковским законодательством (так называемые «налоговые гавани»1 и оффшорные юрисдикции, которых на сегодняшний день более 70). Подобным обра- зом деньги контрабандой переправляются за рубеж и депозитируются в финансовые институты, готовые сотрудничать, и лишь затем вливаются в круговорот финансовой системы. Профессиональные преступники действуют на международном уровне не только потому, что стремятся завладеть все более масштабными рынками. Из-за серь- езных проблем между правоохранительными органами многих стран и из-за отсутст- вия правовой базы уменьшается риск быть задержанным. Поэтому национальные границы являются элементом скорее способствующим, чем препятствующим безна- казанному “отмыванию” денег. Используя пробелы в иностранном законодательстве, отдельные преступники и криминальные группы (число тех и других постоянно рас- тет) осуществляют незаконную деятельность на глобальных рынках и вовлекаются в международное “отмывание” денег. Для легализации криминальной прибыли они вы- бирают самое слабое звено в цепи, т.е. страну, где соблюдение банковской тайны наиболее строгое, а надзор правоохранительных органов за исполнением законов, ре- гулирующих банковскую деятельность, наименее эффективен или вообще отсутству- ет. Как правило, правительства указанных стран, заинтересованные в международном сотрудничестве и инвестициях, не проявляют внимания к происхождению капитала, вливающегося в их финансовую систему. Таким образом, “отмытые” деньги прони- кают на международные финансовые рынки. “Грязные” наличные нередко смешива- ются с легальными доходами, полученными в результате обычной деловой активно- сти, и декларируются как “чистые” деньги. В подобных случаях преступники часто управляют предприятиями, торгующими или оказывающими услуги за наличные (на- пример, ресторанами или универмагами). Доход, полученный от таких предприятий, смешивается с “грязными” деньгами и депозитируется на банковские счета без каких- либо подозрений.

Кроме того, доказано, что в отдельных случаях криминальные группировки со- трудничали с легально существующими банками, которые принимали деньги, имею-

«Налоговые гавани» - юрисдикции, где налогообложение незначительно либо распространяется лишь на местные операции, и то не на все, или очень низко на прибыль иностранных источников или где предоставляются определенные налоговые привилегии группам людей или типам бизнеса. К наиболее известным “налоговым гаваням относятся: Аруба, Багамы, Барбадос, Бермуды, Виргинские острова, Коста-Рика, Кипр, Гибралтар и другие.

31

щие криминальную природу. Так, в 1991 г. произошел крупный банковский скандал в новейшей финансовой истории: Британский банк кредита и торговли (BCCI), один из крупнейших частных банков в мире, на протяжении многих лет совершал широко- масштабные финансовые махинации, включая отмывание “грязных” денег.

Маскировка или оборот наличных денег — это серия финансовых операций, предназначенных для сокрытия источника происхождения денег. После проникнове- ния незаконно полученных денег в международный денежный круговорот они про- должают свое движение в основном через границы. Цель названных действий — скрыть следы происхождения денег, уничтожить улики в преддверии возможного расследования. Для этого деньги регулярно в форме электронных платежей перево- дятся на различные счета в страны со строгим соблюдением банковской тайны или на счета фиктивных фирм. Затем указанные международные фирмы совершают много- численные фиктивные трансакции. В процессе индивидуальных переводов нелегаль- ные доходы смешиваются с мультимиллиардными суммами, которые легально пере- водятся банками всего мира (по оценкам экспертов ООН, число операций по осуще- ствлению международных электронных переводов достигает 70 000 в день и к концу суток 2 трлн. долларов пересекают земной шар в разных направлениях1).

Интеграция, или возвращение и легализация «отмытых» денег является конечной стадией. На этом этапе денежные средства полностью ассимилируются в легальную экономическую систему, где они могут быть использованы для любых целей. Тем самым создается впечатление о их законном происхождении. После подобной многоходовой комбинации появляется возможность свободно использовать «от- мытые» деньги.

В процессе отмывания денег имеются определенные узкие места (choke pionts), которых, несмотря на чрезвычайно богатые вариантами методы и формы, нельзя из- бежать и где он подвергается повышенному риску выявления. Ими являются: поступ- ление наличных денег в финансовую систему, переход денежных потоков через госу- дарственную границу, а также трансферты внутри финансовой системы и на выходе из финансовой системы 2. Для обеспечения успешного функционирования всей системы отмывания денег преступные сообщества все чаще поручают решение необходимых для этого задач профессионалам, специализирующимся в рассматриваемом вопросе. Такое поведение обусловливается жизненной необходимостью: новые методы уклонения от контроля со стороны правоохранительных органов становятся все более сложными.

1 См.: Interpol, Money Laundering - International situation. - 1994, Jan. - p. 48.

2 См.: Klauser Peter. Das schweizersiche Bankgeheimnis und die Bekampfung der Geldwascherei. - SNB 4/95 - S. 361 ff. (363).

32

Нанятые организованной преступностью профессионалы интенсивнее занимаются управленческими процедурами инвестирования легализованных доходов в законную недвижимость и другие активы. Специалисты криминальной полиции (милиции) и государственной безопасности государств — членов СНГ полагают, что имеет место постоянный рост гонорара, выплачиваемого лицам, отмывающим “грязные” деньги. Ежегодный прирост этих выплат колеблется в пределах 1 - 1,2 % и составлял в начале 1980-х гг. не более 6 - 8 % суммы отмытых капиталов, а спустя 15 лет под- нялся до 25 %»’.

Именно в силу этих особенностей для надлежащего противодействия процессу легализации доходов от преступной деятельности требуется правовое урегулирование международного сотрудничества в расследовании и сборе доказательств совершения таких преступлений2. Начало этому на международном уровне положено Конвенцией об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности 1990 г., ратифицированной РФ в 2001 г.3, и Конвенцией Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности, принятой резолюцией 55/25 Генеральной Ассамблеи ООН от 15.11.2000 г.4 и подписанной РФ.

Легализация характерна не для какого-либо одного вида организованной преступной деятельности, а для очень широкого круга транснациональных преступлений, поскольку, как уже отмечалось, абсолютное их большинство нацелено на извлечение прибыли и получение доходов преступным путем. Именно поэтому, по мнению специалистов, она представляет собой т.н. вторичное преступление5.

Транснациональный характер организованной преступной деятельности проявляется в различных формах. Не все они сопоставимы между собой по степени общественной опасности и вредным последствиям. В связи с этим остановимся на тех из них, расследование которых невозможно без сотрудничества органов дознания, пред-

См.: Болотский Б.С., Волеводз А.Г., Воронова Е.В., Калачев Б.Ф. Борьба с отмыванием доходов от индустрии наркобизнеса в странах Содружества. - М.:Юрлитинформ,2001. - С. 44.

2 См.: Финансовые убежища, банковская тайна и отмывание денег. Информационный бюлле тень по вопросам предупреждения преступности и уголовного правосудия № 34 - 35. - Нью-Йорк: ООН, 1999. - С. 86.

3 См.: Федеральный закон от 28.05.01 № 62-ФЗ “О ратификации Конвенции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности” // Собрание зако нодательства Российской Федерации, 2001. - № 23. - Ст. 2280.

4 См.: Десятый Конгресс Организации Объединенных Наций по предупреждению преступ ности и обращению с правонарушителями: Сборник документов / Сост. кандидат юридиче ских наук Волеводз А.Г. - М.: Юрлитинформ, 2001. - С. 427 - 466.

5 См.: Финансовые убежища, банковская тайна и отмывание денег. Информационный бюлле тень … - Нью-Йорк: ООН, 1999. - С. 87.

33

варительного следствия, прокуратуры и судов различных стран в рамках уголовно- процессуальной деятельности.

Особое положение по своему влиянию на перспективы международного со- трудничества в борьбе с преступностью занимает развитие индустрии наркобизнеса, доходы от которой зачастую и легализуются указанными выше способами. В течение продолжительного времени ведущими направлениями борьбы с незаконным оборотом и злоупотреблением наркотиками (далее по тексту - НОН) признавались: 1) изъятие наркотических средств из незаконного оборота; 2) привлечение к ответствен- ности лиц, совершивших правонарушения в сфере НОН; 3) лечение и социальная реа- билитация индивидов, злоупотребляющих препаратами рассматриваемой группы.

Однако в 70-е гг. развитые страны мирового сообщества стали проявлять на- стойчивый интерес не только к перечисленным направлениям борьбы с НОН, но и к вопросу определения цены преступности. В частности, на V Конгрессе ООН по пре- дупреждению преступности и обращению с правонарушителями (1975 г.) отмечалось, что «члены ООН тратят на борьбу с преступностью и на ее предупреждение от 2 до 16 % своего бюджета»1. Этот интерес объясняется активным расширением и укреплением НОН в транснациональных масштабах, а также ощутимым влиянием денег, выручаемых от незаконной торговли наркотиками, как на отдельные государства, так и целые регионы планеты.

В 80-е гг. потребовалась разработка и внедрение дополнительных понятий, более полно разъясняющих характеристики этой криминальной проблемы, в том числе, отражающих экономическую составляющую НОН. На Всемирной конференции по организованной транснациональной преступности, проводившейся на уровне мини- стров (Неаполь, 21-23.11.1994 г.), экономико-правовое содержание НОН было опре- делено как индустрия наркобизнеса2. На IX Конгрессе ООН по предупреждению пре- ступности и обращению с правонарушителями (1995 г.) была подтверждена необхо- димость применения этого определения в системе международного права3.

По оценкам экспертов Организации Объединенных Наций, мировой незаконный оборот наркотических средств и психотропных веществ равен приблизительно 500 млрд. долларов в год, что составляет 9 % от объема мировой торговли. Около 65% этого объема приходится на наличный оборот. Очень важно понимать: деньги эти “изымаются” преступными сообществами у населения разных стран мира в обмен

1 См.: Холыст Бруно. Криминология. Основные проблемы. - М.: Юрид. лит, 1980. - С. 86.

2 См.: Всемирная Конференция на уровне министров по организованной преступности. Не аполь, 21-23 ноября 1994 г. -Документ ООН E/CONF. 88/1/29. 1994. November., p. 21.

3 См.: Документ ООН A/CONF. 169/16,12 may, 1995, р. 44.

34

на наркотики, что наносит колоссальный финансовый ущерб легальной экономике. На указанные суммы значительная группа людей - потребители наркотиков - ежегод- но не приобретает легитимных товаров и услуг. Другая, такая же представительная по числу группа людей - торговцы наркотиками - не включает эти финансы в декларированные доходы. Кроме того, в результате разрушительного влияния наркобизнеса подвергаются деструкции здоровье нации, культура общества и множество других параметров, составляющих основу жизнедеятельности отдельных людей, общества и государства. Другими словами, индустрия наркобизнеса вносит серьезный дисбаланс в нормальную жизнь любой нации.

Результаты проведенного с участием автора исследования проблемы борьбы с отмыванием доходов от индустрии наркобизнеса свидетельствуют, что «в 1998 г., по сравнению с 1992 г., статистика наркопреступности в странах СНГ увеличилась как минимум в 5 раз. Существенно расширяется круг потребителей наркотиков. Доста- точно сказать, что по некоторым оценкам, в России не менее 20 млн. человек (в том числе 5 млн. учащихся школ и ПТУ, т.е. примерно каждый 2-й мальчик и каждая 4-я девочка) принимали наркотики без предписания врача хотя бы раз в жизни. Количе- ство граждан Российской Федерации, периодически употребляющих наркотики, при- ближается к 6 млн. человек, причем 1 млн. из них - подростки (по некоторым другим данным - к 10 млн.), охватывая в равной мере лиц как низкого, так и высокого соци- ального статуса. О резком росте этих показателей свидетельствует тот факт, что в конце 80-х годов во всем СССР было зарегистрировано около 130 тыс. человек, зло- употребляющих наркотическими средствами, а число только учтенных органами здравоохранения наркопотребителей в России к середине 2000 г. достигло 375 тыс. По мнению же экспертов за медицинской помощью обращается не более 10% таких лиц. Следовательно, число людей, в той или иной степени привязанных к наркотикам, составляет примерно 3 млн. человек. А если ориентироваться на нормативы Всемирной организации здравоохранения, согласно которым на медицинский учет ставится каждый 50-й потребитель наркопрепаратов, то можно говорить, что их численность близка к 15-18 млн. человек. Информация Минздрава России свидетельствует, что средний возраст приобщения к наркотикам составляет 13-15 лет, однако все чаще фиксируются факты их первичного употребления детьми с 11 и даже с 6 - 7 лет. По некоторым данным лишь 8,4 % наркоманов впервые употребили этот опасный дурман после 17 лет. В целом же уровень немедицинского потребления наркотиков и психотропных веществ за последние 10 лет вырос более чем в 20 раз.

Не менее существенно меняется сам наркорынок. Так, в 1990 г. героиновый наркобизнес на территории бывшего СССР практически отсутствовал. А уже в 1998 - 1999 гг. каждый 29-й кг наркотиков из незаконного оборота приходится на опий, а

35

каждый 243-й кг - на героин. Углубляется тенденция вытеснения многих наркотиче- ских средств героином, который особенно губительно действует на организм челове- ка: среди зарегистрированных больных наркоманией число «героинщиков» колеблет- ся в пределах 80 - 95%, а их смертность от наркотиков составляет почти 100%. При- мерно половина наркотических средств ввозится в Россию из-за рубежа: за последние 4-5 лет задержаны торговцы наркотиками более чем из 80 стран мира, исключая государства СНГ. В 1999 г. правоохранительные органы Российской Федерации пресекли более тысячи попыток контрабандного провоза, задержали около 40 тысяч курьеров и торговцев наркотиками, изъяли 60 т. наркотиков (в 1998 г. — 45). Однако, по мнению экспертов, это лишь 10% фактического объема их незаконного оборота.

По выводам МВД Республики Армения, освоена тропа транснационального не- законного распространения наркотиков по направлению Иран — Армения - Россия. Дельцы наркобизнеса из Канады добрались до Кыргызстана. Настойчиво и планомер- но оккупируют территорию Казахстана, Таджикистана, других близлежащих Респуб- лик Содружества наркотеррористы из Афганистана и Пакистана. Повсеместно выяв- ляется кокаиновая дорожка в страны СНГ из государств Южной Америки, амфетами- нов (как правило, экстази) и галлюциногенов - из Западной Европы»1.

В России число преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, в период с 1991 по 1995 гг. увеличилось с 17 047 до 74 430, а количество лиц, привле- ченных к ответственности за их совершение - с 9 864 до 46 360 человек; удельный вес указанных преступлений в общей структуре преступности повысился с 1 до 2,7%; в 1998 г. число зарегистрированных преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, достигло 190,1 тыс. И этот последовательный рост продолжается.

Одной из его тенденций является опережающий рост тяжких и особо тяжких преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков: если в 2000 г. из обще- го числа зарегистрированных в этой сфере 243 572 преступлений тяжкие и особо тяж- кие составляли 36 % (87 616), то в 2001 г. - уже 45,4 % (109 769 из 241 584)3.

Постоянно повышается в этой сфере удельный вес деяний, совершенных орга- низованными преступными группами, в том числе и с транснациональными связями4.

1 См.: Болотский Б.С., Волеводз А.Г., Воронова Е.В., Калачев Б.Ф. Указ. соч. - С. 16 - 27.

2 См.: Миньковский Г.М., Побегайло Э.Ф., Ревин В.П., Целинский Б.П. Наркотизм: профи лактика и стратегия борьбы. - М., 1999. - С. 43.

3 См.: Состояние преступности в России за январь - декабрь. - М.: ГИЦ МВД РФ, 2001. - С. 4; М.: ГИЦ МВД РФ, 2002. - С. 4.

4 См.: Голубовский В.Ю., Кикоть В.Я., Калачев Б.Ф., Моднов И.С. Организованные преступ ные группировки в российском наркобизнесе на рубеже XXI века (концептуальное исследо вание и предложения): Учебное пособие. - СПб.: Лань, ВНИИ МВД РФ, 2000. - С. 16 - 17.

36

С учетом приведенных выше факторов, без дальнейшего развития и расширения международного сотрудничества при расследовании преступлений, связанных с НОН, переломить складывающуюся тенденцию невозможно. Осознание этого еще в 1988 г. привело к подписанию Конвенции ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ1. Однако до настоящего времени положения данного международно-правового документа в полной мере в РФ не реализуются. Так, в отечественном законодательстве отсутствуют нормы о международном сотрудничестве в сфере розыска и конфискации доходов от преступной деятельности, хотя Конвенция налагает на ее участников обязанность по включению предписаний об этом в национальный уголовный процесс.

Использование национальными и региональными элитами методов насилия в борьбе за власть, криминализация различных сторон жизни не могли не отразиться на расширении незаконного оборота оружия и боеприпасов, нарастающего именно в связи с организованной преступной деятельностью. По данным Международного ис- следования Организации Объединенных Наций по вопросу регулирования оборота огнестрельного оружия, несмотря на то, что почти все страны используют определенные механизмы для регулирования продажи, использования и производства огнестрельного оружия, а также владения и торговли им, незаконный рынок продолжает расширяться. Например, в Западной Африке после 1990 г. свыше 2 млн. человек, из которых 90% - гражданские лица, убиты из огнестрельного оружия. В Уганде автомат АК-47 продается на черном рынке по цене курицы. Доля незаконного оборота в общем объеме мировой торговли стрелковым оружием составляет около 40%. Более того, на развивающиеся страны приходится около 70% всех незаконных закупок огнестрельного оружия. Усилению этой тенденции способствуют, вероятно, периоды политической нестабильности2.

Рост незаконного оборота оружия в России, судя по статистическим данным, отмечается с 1992 г. На это существенно повлияли распад СССР, утрата в значитель- ной мере контроля государства над различными сферами общественной жизни, де- зинтеграция, регионализация государственной власти, рост национализма. Серьезным источником поступления оружия в нелегальный оборот является его контрабандный ввоз. Связи группировок, занимающихся незаконной торговлей и контрабандой оружия, прослеживаются за пределами России. По сведениям МВД России, в стране действует более 3 тыс. таких формирований, многие их которых имеют связи за рубе-

1 См.: Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР, 1990.-№41.-Ст.842.

2 См.: Положение в мире в области преступности и уголовного правосудия. Доклад Генераль ного секретаря. - Документ ООН A/CONF.187/5. - р. 8.

37

жом . При расследовании уголовных дел в последние годы выявляются факты направления на различные предприятия для утилизации оружия и боеприпасов, ранее состоявших на вооружении. Пользуясь недостатками нормативного регулирования порядка перевода боеприпасов в иные категории, предприятия вместо утилизации осуществляют их контрабанду в другие страны под видом спортивно-тренировочных патронов. Подобную деятельность осуществляют, в числе иных, и предприятия военно-промышленного комплекса .

В таких условиях сфера контроля за поставками оружия и боеприпасов остается одной из областей, в которых отсутствует развитая международно-правовая основа сотрудничества, в том числе и уголовно-процессуального, без чего при расследовании преступлений, связанных с незаконным оборотом огнестрельного оружия между странами- производителями и странами-потребителями, невозможно достижение должной эффективности противодействия этому явлению3.

Практически первым документом, призванным заложить правовые основы восполнения имеющегося пробела, является Протокол против незаконного изготовления и оборота огнестрельного оружия, его составных частей и компонентов, а также боеприпасов к нему, дополняющий Конвенцию Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности (утвержден резолюцией 55/255 Генеральной Ассамблеи от 31.05.2001 г.)4.

Особая опасность преступности, связанной с незаконным оборотом оружия, заключается в том, что она является питательной средой терроризма, международная составляющая которого требует сотрудничества различных государств в борьбе с ним.

В 1970 - 1980 гг. масштабы террористической деятельности в мире удвоились; в течение 80-х годов ежегодно совершалось в среднем 800 терактов5. Ныне в мире

1 См.: Герасимов СИ. Проблемы борьбы с незаконным оборотом оружия и меры по его пре дупреждению / О состоянии борьбы с незаконным оборотом оружия и мерах по ее усиле нию. Материалы межведомственной научно-практической конференции.-М., 2000.- С. 3-5.

2 См.: Дмитриев Е.Г. Деятельность военных прокуратур по расследованию преступлений, связанных с хищениями оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ / О состоянии, борьбы с незаконным оборотом оружия и мерах по ее усилению. Материалы межведомственной научно-практической конференции. - М., 2000. - С. 69.

3 См.: Лозовицкая Г.П. Проблемы борьбы с межрегиональными преступлениями в сфере не законного оборота оружия, совершаемыми организованными преступными формирования ми на территориях России и стран ближнего зарубежья // Российский следователь. - 2001. - №5.-С. 37-39.

4 См.: Международное публичное и частное право. - М.: Юрист. - 2001. - № 3. - С. 74 - 79.

5 См.: Назаркин И.В. Причинный комплекс терроризма в современной России // Борьба с ор ганизованной преступностью и терроризмом. Криминологические и уголовно-правовые проблемы. - М., 1998. - С. 205.

38

действуют более 500 террористических организаций и групп, которыми за последнее десятилетие XX века совершено более 6 тыс. актов терроризма, повлекших гибель и ранения около 25 тыс. человек. Наблюдается соединение (взаимопроникновение) по- литического терроризма и организованной преступности, что серьезно осложняет борьбу с обеими составляющими1. Терроризм начал распространяться в государствах, ранее отличавшихся внутриполитической стабильностью, в том числе в странах бывшего СССР2.

Последнее десятилетие XX века ознаменовалось распространением терроризма и в России, где он превратился в широкомасштабное явление3. Ему в полной мере присущи вышеназванные тенденции.

Проблема борьбы с терроризмом осложняется факторами, непосредственно де- терминирующими террористическую деятельность. К ним относятся обострение межнациональных отношений, распространение наёмничества и профессиональных убийц, инспирирование террористической деятельности иностранными экстремистскими организациями. Действие этих факторов усугубляется имеющимися в России сепаратистскими тенденциями, превращением ее в объект внимания других стран, рассматривающих нашу страну как сферу своих интересов и готовых для их реализации использовать террористические средства. По мнению специалистов, государства не способны устранить социальные и политические корни терроризма, вследствие чего это явление продолжит существование в XXI веке4.

В данной ситуации международное сообщество уделяет повышенное внимание проблемам международного сотрудничества в борьбе с терроризмом.

В преамбуле Декларации о мерах по ликвидации международного терроризма, утвержденной резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 46/60 от 09.12.1994 г., отмечалось, что продолжающиеся во всем мире акты терроризма во всех его формах и проявлениях, включая и те, в которых прямо или косвенно участвуют государства, приводят к гибели ни в чем не повинных людей, имеют пагубные последствия для

См.: Авдеев Ю.И. Основные тенденции современного терроризма // Современный терро- ризм: состояние и перспективы. Под ред. Е.Й. Степанова - М.: Эдиториал УРСС, 2000. - С. 157 - 175; Петрищев В.Е. Российское законодательство: профилактика терроризма // Там же. - С. 202.

2 См.: Гринько С.Д. Борьба с терроризмом и захватом заложников (уголовно-правовые и кри минологические проблемы): Автореф. дис…. канд. юрид. наук. - Ростов, 1998. - С. 26.

3 См.: Чуфаровский Ю.В. Терроризм - глобальная проблема современности (методологиче ский анализ) // Следователь. - 1998. - № 5. - С. 39.

4 См.: Назаркин И.В. Указ. соч. - С. 200 - 201, 205 - 206; Авдеев Ю.И. Указ. соч. - С. 163 - 166; Ипполитов К.Х., Гончаров С.А. Разрастание угрозы терроризма в регионе Северного Кавка за// Современный терроризм: состояние и перспективы. -М., 2000. - С. 105 - 119.

39

международных отношений и могут ставить под угрозу безопасность государств, в связи с чем подчеркивалась настоятельная необходимость «дальнейшего укрепления международного сотрудничества между государствами для принятия и утверждения практических и эффективных мер по предотвращению, пресечению и ликвидации всех форм терроризма, которые затрагивают все международное сообщество»1. С учетом этого Правительствам государств предлагалось «принять эффективные и решительные меры согласно соответствующим положениям международного права и международным стандартам прав человека для скорейшей ликвидации международного терроризма, в частности: … Ь) обеспечивать задержание и судебное преследование или выдачу лиц, совершивших террористические акты, согласно соответствующим положениям их национального права; с) стремиться к заключению специальных соглашений с этой целью на двусторонней, региональной и многосторонней основе и разработать с этой целью типовые соглашения о сотрудничестве; … d) оперативно предпринимать все необходимые шаги к претворению в жизнь соответствующих международных конвенций по этому вопросу, участниками которых они являются, включая приведение своего внутреннего законодательства в соответствие с этими конвенциями»2. На 51 сессии Генеральной Ассамблеи ООН в январе 1997 г. принята Резолюция, в которой рекомендовалось: «при наличии достаточных оснований с точки зрения национального законодательства, действуя в рамках своей юрисдикции и используя соответствующие каналы международного сотрудничества, расследовать случаи незаконного использования террористами для прикрытия своей собственной деятельности организаций, групп, ассоциаций…; отрабатывать, при необходимости, в особенности путем подписания двусторонних и многосторонних соглашений и договоренностей, процедуры взаимной правовой помощи, направленные на обеспечение и ускорение расследований и сбора доказательств…»3. Вопросы международного сотрудничества в борьбе с терроризмом неоднократно рассматривались на Конгрессах ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями. Несмотря на это на международном уровне не удалось выработать согласованного определения терроризма, что является существенным препятствием в эффективном применении мер противодействия ему4.

1 См.: Официальные отчеты Генеральной Ассамблеи, сорок девятая сессия. Дополнение №49 (А/49/49). -С.409-412.

2 См.: Там же.-С. 411-412.

3 См.: Морозов Г.И. Терроризм - преступление против человечества (международный терро ризм и международные отношения). - М., 1977. - С. 34 - 37.

4 См.: Устинов В.В. Международно-правовые проблемы борьбы с терроризмом: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - М., 2002. - С. 22.

40

На этом фоне проблемы, связанные с необходимостью международного сотрудничества в борьбе с терроризмом, неоднократно обсуждались ведущими индустриальными странами мира - «Группой Восьми» («G-8»)1. В Декларации Совещания министров иностранных дел от 12.12.1995 г. в Оттаве (Канада), в частности, указывалось, что «более тесное сотрудничество правоохранительных органов и взаимная правовая помощь являются одними из наиболее эффективных мер для сдерживания и предотвращения актов международного терроризма и наказания террористов»2.

В итоговом документе Совещания министров иностранных дел и руководителей служб безопасности «Восьмерки» по борьбе с терроризмом в Париже в июле 1996 г. его участники призвали все государства развивать механизмы взаимной правовой помощи, имеющие целью облегчить и ускорить расследование и сбор доказательств, а также сотрудничество между правоохранительными органами для предотвращения и раскрытия террористических актов3.

Рекомендации мирового сообщества вылились в целый ряд международно-правовых документов - антитеррористических конвенций обязательного для их участников характера, основными из которых являются: Конвенция ООН о преступлени-

В органах средств массовой информации и в некоторых изданиях встречаются такие наиме- нования данной организации, как «Большая восьмерка», «восьмерка». Однако в документах организации на ее официальном языке (английском) она именуется «G-8» («Group of Eight»), что переводится на русский язык как «Группа Восьми». В отдельных документах она именуется «the Eight» - «Восьмерка». Эта международная организация создана на эко- номическом саммите в 1975 г. по инициативе президента Франции Валери Жискар д’Эстена и первоначально включала, помимо Франции, Германию, Японию, Великобританию и США. По замыслу французского президента и канцлера ФРГ организация, первоначально получившая название «Группа Пяти», должна была играть роль неформального экономиче- ского форума лидеров ведущих индустриальных держав мира. В течение 1976 - 1977 гг. к ней присоединились Италия и Канада, после чего организация получила название «G-7» («Группа Семи»). На совещаниях этой организации в те годы рассматривались в основном только экономические проблемы, а ее статус сводился к неофициальному консультацион- ному форуму. В 80-х годах ежегодные совещания этой организации стали носить все более официальный характер. По завершении работы совещаний принимались согласованные коллективные заявления и коммюнике, круг вопросов, обсуждаемых на них, расширялся. Постепенно в ее работе стали участвовать лидеры СССР, а затем и России. С принятием в нее в 1998 г. Российской Федерации организация получила название «G-8» («Группа Вось- ми»). См. об этом: What is G-8? - <nttp //www.birmingham. g8summit. gov. uk/ brief0398/ what.is.g8.shtml>.

2 См.: Ottawa Ministerial Meeting on Terrorism G-7/P-8. December 12, 1995. Ottawa Ministerial Declaration on Countering terrorism // G-8 Information Centre. Information System by the University of Toronto Library and the G8 Research Group at the University of Toronto. - < http: // www. prod.library. utoronto.ca/g7/terrorism/terror95.htm >. - 6 p.

3 См.: Ministerial Conference on Terrorism, Paris, France, July 30, 1996. Agreement on 25 Meas ures // G-8 Information Centre. Information System bОшибка! Недопустимый объект гиперссылки.the University of Toronto. - <Ошибка! Недопустимый объект гиперссылки.>. - 9 p.

РОССИЙСКАЯ 4. J-ССУДАРСТЕЕНН

БИБЛИОТЕКА

ях и некоторых других актах, совершаемых на борту воздушных судов (1963)’; Конвенция ООН о борьбе с незаконным захватом воздушных судов (1970); Конвенция ООН о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации (1971)3 и Протокол о борьбе с незаконными актами насилия в аэропортах, обслуживающих международную гражданскую авиацию, дополняющий Конвенцию о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданский авиации, принятую в Монреале 23.09.71 (1986)4; Международная конвенция о предотвращении и наказании преступлений, против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов (1973)5; Международная конвенция о борьбе с захватом заложников (1979)6; Международная конвенция о физической защите ядерного материала (1980)7; Международная конвенция о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности морского судоходства (1988)8 и Протокол о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности стационарных платформ, расположенных на континентальном шельфе (1988)9; Конвенция ООН о маркировке пластических взрывчатых веществ в целях их обнаружения (1991)1; Международная

См.: Сборник международных договоров СССР: выпуск XLIV. - М., Международные отношения, 1990. -С. 218-225; О присоединении - Указ Президиума Верховного Совета СССР от 04.12.87 № 8109-XI. - Ведомости Верховного Совета СССР, 1987. - № 50. - Ст. 804.

•у

См.: Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами: выпуск XXVII.-M.: Междун. отношения, 1974. - С. 292-302.

3 См.: Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами: выпуск XXIX. - М., Междун. отнош., 1975. - С. 166 - 180.

4 См.: Документ ICAO Doc. 9518. Вступил в силу 06.08.89.

5 См.: Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами: выпуск XXXIII. - М., Междун. отношения, 1979. - С. 90-112.

6 См.: Сборник международных договоров СССР: выпуск XLIII. - М., Международные отно шения, 1989. - С. 99 - 112; О присоединении - Указ Президиума Верховного Совета СССР от 07.05.87 № 6941-XI. - Ведомости Верховного Совета СССР, 1987. - № 20. - Ст. 266.

7 См.: Ведомости Верховного Совета СССР, 1987. - № 18. - Ст. 239.

8 См.: United Nations, Treaty Series, 1992, p. 249 - 261; Федеральный закон от 06.03.01 № 22- ФЗ «О ратификации Конвенции о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности морского судоходства, и протокола о борьбе с незаконными актами, направ ленными против безопасности стационарных морских платформ, расположенных на конти нентальном шельфе». - Российская газета. - 2001. - 12 марта.

9 См.: Федеральный закон от 06.03.01 № 22-ФЗ. - Российская газета. - 2001. — 12 марта.

42

(1991)1; Международная конвенция о борьбе с бомбовым терроризмом (1997)2; Меж- дународная конвенция о борьбе с финансированием терроризма (1999)3.

Многие из этих документов требуют от сторон принятия конкретных законодательных мер в части, касающейся международного сотрудничества в борьбе с терроризмом4, в том числе в уголовном процессе. Однако принятый 25.07.1998 г. в России Федеральный закон «О борьбе с терроризмом»5 больше демонстрирует озабоченность проблемой терроризма, чем создает реальные механизмы международного сотрудничества в борьбе с ним6.

Еще одной важной проблемой, связанной с незаконными видами деятельности транснациональных преступных группировок, несомненно предполагающей расширение международного сотрудничества в борьбе с ними, является торговля людьми и незаконный ввоз мигрантов. По данным ООН, ежегодно через мировую систему нелегальной миграции проходит около 4 млн. человек, а полученная при этом прибыть преступных групп достигает 7 млрд. долларов. Контрабанда мигрантов разрушает установленную политику иммиграции стран-адресатов и часто нарушает права человека. Для России эти вопросы имеют серьезное значение7. Во многих странах отсутствует эффективная политика борьбы с торговлей людьми. Более того, в этом плане Российская Федерация выглядит значительно хуже тех государств, которым она ранее (до распада СССР) традиционно покровительствовала. Например, в УК РФ, принятом в 1996 г., отсутствуют статьи об уголовной ответственности за торговлю людьми (за исключением торговли детьми), хотя эксплуатационный характер обращения с жертвами торговли часто образует новые формы рабства. Между тем приня-

1 См.: Документ ООН S/22393.

2 См.: Собрание законодательства Российской Федерации, 2001. - № 35. - Ст. 3513.

3 См.: Принята резолюцией 54/109 ГА ООН от 09.12.1999 г. - Документ ООН А/54/615.

4 См.: Хлобустов О.М. О международно-правовых основах противодействия современному терроризму // Международное публичное и частное право. — 2001. - № 2. - С. 35 - 40.

5 См.: Собрание законодательства РФ: 1998. - № 31. - Ст. 3808; 2000. - № 33. - Ст. 3348.

6 См.: Сумин А. Вопросы борьбы с терроризмом // Законность. - 1999. - № 11. - С. 5.

7 См.: Метелев СЕ. Криминальная миграция: характеристика и предупреждение: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Омск, 1996. - 22 с; Красинец Е.С., Тюрюканова Е.В. Нелегаль ная миграция в России // Народонаселение. - 1998. - № 1. - С. 38 - 50; Кубишин Е.С. Неле гальная миграция в Россию: Проблему нужно изучать // ЭКО. - 1999. - № 12. - С. 110 — 115; Миграция и безопасность в России. - М., 2000. — 210 с.

43

тые одним-двумя годами позднее уголовные кодексы Белоруссии, Казахстана, Киргизии такую норму содержат1.

По мнению экспертов, нелегальный бизнес, связанный с торговлей людьми, является одним из самых привлекательных для преступных сообществ в силу довольно низкого риска быть наказанным со стороны правоохранительных органов и высокого уровня доходности. Согласно аналитическим исследованиям Федерального бюро расследований США, примерно 3000 преступников бывших выходцев из России возглавляют в различных городах США организованные преступные группы, деятельность которых связана с принуждением к проституции около 8000 женщин, большинство из которых славянского происхождения. Следователь из Германии Лео Кейдел считает, что торговля людьми является одной из основных сфер деятельности организованной преступности. Кейдел отмечает, что деятельность, связанная с торговлей людьми, выступает пятой среди всех сфер деятельности организованных преступных сообществ Германии. В частности, только в 1995 г. на территории земли Баден-Вюртемберг было раскрыто 21 уголовное дело по фактам торговли людьми, которые напрямую связаны с деятельностью организованных преступных групп2. На сегодняшний день Россия - один из самых крупных поставщиков женщин для проституции во многие страны мира с развитой секс-индустрией, контролируемой организованной преступностью3.

Мировое сообщество предпринимает попытки противопоставить преступной деятельности на этом направлении объединенные усилия. Под эгидой ООН разрабо- тана и реализуется Глобальная программа борьбы с незаконной миграцией и торгов- лей людьми (февраль 1999 г.)4. Уголовно-процессуальные основы сотрудничества на международном уровне в сфере борьбы с этими деяниями заложены с открытием для подписания Протокола о предупреждении и пресечении торговли людьми, особенно

См.: Клейменов М.К., Шамков СВ. Комментарий к Глобальной программе борьбы с незаконной миграцией // Проблемы борьбы с организованной преступностью: Информационный бюллетень № 13. - Иркутск: Центр по изучению организованной преступности, 2001. -С. 19.

2 См.: Стокер С. Торговля людьми: проблемы выявления и расследования // Международное сотрудничество в сфере борьбы с организованной преступностью. Материалы междуна родной научно-практической конференции, 30-31.03.2000 - Екатеринбург, 2000. - С. 31 - 36.

3 См.: Ерохина Л.Д. Современная работорговля: российские женщины в транснациональной теневой экономике // Международное сотрудничество в сфере борьбы с организованной преступностью. Материалы международной научно-практической конференции, 30-31 марта 2000 г. - Екатеринбург, 2000. - С. 37.

4 См.: Глобальная программа борьбы с незаконной миграцией и торговлей людьми (февраль 1999 г.): краткое содержание // Проблемы борьбы с организованной преступностью: Ин формационный бюллетень № 13. - Иркутск: Иркутский центр по изучению организованной преступности, 2001. - С. 2 - 18.

44

женщинами и детьми, и наказании за нее, дополняющего Конвенцию Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности и Протокола против незаконного ввоза мигрантов по суше, морю и воздуху, допол- няющего Конвенцию Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности (оба приняты резолюцией 55/25 Генеральной Ассамб- леи ООН от 15.11.2000 г.)1.

Одной из самых доходных и быстро растущих областей международной кри- минальной деятельности являются экологические преступления. По оценкам Пра- вительства США, локальные и международные преступные группы ежегодно зараба- тывают 22 - 31 млрд. долларов на размещении опасных отходов, контрабанде запре- щенных ядовитых материалов, использовании и продаже находящихся под защитой закона природных ресурсов2. Хорошо организованные преступные группы в Африке, Европе, Латинской Америке, Юго-Восточной и Юго-Западной Азии участвуют в нелегальной заготовке леса и торговле древесиной, что ведет к истощению лесных запасов мира3.

В Российской Федерации отмечается стабильный рост выявленных экологических преступлений. На фоне огромной латентности данных посягательств его можно расценивать как характеризующий имеющиеся тенденции. За период 1997 - 2000 гг. регистрируемая экологическая преступность возросла более чем в два раза. Если в 1997 г. было зарегистрировано 6 970 таких преступлений и установлено 7 374 лица, их совершивших, то в 2000 г. было выявлено 14 818 преступлений и соответственно 14 160 лиц, их совершивших. Анализ структуры экологической преступности свиде- тельствует, что наибольшее число преступлений (45 - 50 % от всех зарегистрирован- ных) приходится на ст. 256 УК РФ «Незаконная добыча водных животных и расте- ний» и ст. 260 УК РФ «Незаконная порубка деревьев и кустарников» (40 — 45 % от всех зарегистрированных)4.

Преступная деятельность в экологической сфере, по-существу, превратилась в криминальный бизнес, в том числе транснациональный. Например, российские и ки- тайские преступные группировки зарабатывают на незаконной рыбодобыче и контра-

1 См.: Десятый Конгресс Организации Объединенных Наций по предупреждению преступ ности и обращению с правонарушителями: Сборник документов. - М, 2001. - С. 467 - 493.

2 См.: P. Reuter and С. Petrie, eds., Transnational Organized Crime. - Washington, National Acad emy Press, 1999. - p. 68.

3 См.: Пономаренко А.В., Кравченко Е.В. Оценка реальности угрозы, исходящей от междуна-

5

одной преступности. - Владивосток: Центр по изучению организованной преступности, 001.-С. 51.

4 См.: Винокуров СИ. Анализ практики и проблемы совершенствования борьбы с экологиче ской преступностью // Российский следователь. — 2001. - № 5. - С. 33 — 36.

45

банде морепродуктов. Такое браконьерство наносит ущерб не только морским биоре- сурсам, но и лишает рыбную промышленность законных доходов, а государства — таможенных сборов за экспорт-импорт1. В целом, по данным МВД России, российские организованные преступные группы зарабатывают ежегодно до 4 млрд. долларов на нелегальном экспорте примерно 2 млн. тонн морских биоресурсов. Основу этого экспорта составляет осетр, незаконно добываемый на севере Каспийского моря, продажа Японии краба и других морепродуктов, незаконный лов которых ведется в морях Дальнего Востока. Так, только в 1997 г. Япония импортировала из России рыбу на сумму более чем 1 млрд. долларов, что в шесть раз больше, чем официально было экспортировано из страны. Явно организованный характер носит контрабанда и браконьерство природных таежных богатств российского Дальнего Востока. Ежегодно и многократно в уссурийской тайге задерживают граждан соседней КНР с женьшенем и другими растениями, занесенными в Красную книгу России, незаконно добытыми медвежьей желчью, струей кабарги и иным ценнейшим сырьем.

Значительность проблемы международных экологических преступлений привела к резкому увеличению количества многосторонних соглашений, национальных законов и норм, направленных на защиту от загрязнений, опасных для здоровья чело- века и окружающей среды, предотвращение варварской эксплуатации редких при- родных ресурсов и защиту исчезающих животных и растений. Однако транснацио- нальный характер наиболее распространенных экологических преступлений требует сосредоточения значительных усилий не только на их предупреждении, но и на рас- следовании совокупными усилиями различных государств, что без развитого сотруд- ничества в уголовно-процессуальной сфере вряд ли возможно.

Происходящие в России процессы обусловили повышенный интерес мировой общественности к ее истории и культуре, а это в свою очередь повлекло за собой и развитие такого негативного явления, как отток за рубеж художественных и истори- ческих ценностей. Они превратились в товар, охотно приобретаемый не только ис- тинными коллекционерами, но и представителями преступного мира, стремящимися «отмыть» незаконно полученные денежные средства. В последние годы наблюдается устойчивый рост числа преступных посягательств на предметы и документы, имеющие историческую, научную, художественную и культурную ценность2. Ес-

1 См.: Шульга В.И., Чернышева В.О. Транснациональная организованная преступность // Бюллетень НЦБ Интерпола в России. - 2000. - № 3(31). - С. 34 - 35.

2 См.: Воробьёв И.А., Князев В.В., Смирнов В.А. Борьба с преступными посягательствами на культурные ценности // Полиция и борьба с преступностью за рубежом. Вып. 2. - М., 1994. - С. 64 - 73; Преступные посягательства на культурные ценности в России. Деятельности специализированных подразделений уголовного розыска МВД России - 5 лет: Статистиче ский сборник (1992-1996). - М, 1997. - 56 с.

46

ли в 1989 г. их было зарегистрировано всего 375, то в 1999 г. - 2684. За шесть месяцев 2001г. раскрыто 1033 преступления данного вида1. Значительная часть похищаемого является предметом преступных сделок и контрабандного вывоза за рубеж. Преступления, связанные с контрабандными операциями с художественными и историческими ценностями, приобрели массовый характер. За последние 7 лет число контрабандных операций с произведениями искусства и предметами старины в России выросло в 30 раз. По данным Главного управления по борьбе с контрабандой ГТК России, в 2000 г. изъято более 27 тыс. предметов, отнесенных экспертами к культурным и историческим ценностям.

По данным Интерпола, в странах Западной Европы (ФРГ, Австрия, Италия, Франция и др.) действует более 40 групп контрабандистов, специализирующихся на России, с разветвленными связями и сообщниками в стране, которые обеспечивают поиск, скупку и вывоз ценностей за границу. Для реализации поступающих по нелегальным каналам культурных ценностей ими создана целая сеть специализированных магазинов . Расследование преступлений в этой сфере сталкивается с множеством трудностей, обусловленных, в первую очередь, невозможностью без международного сотрудничества обеспечить привлечение к уголовной ответственности всех лиц, причастных к их совершению3.

Осознание опасности таких преступлений для мировой культуры повлекло за собой заключение целого ряда международных договоров и соглашений, регламенти- рующих порядок международного сотрудничества по защите и охране предметов и документов, имеющих историческую, научную, художественную и культурную цен- ность4. Некоторые их положения касаются сферы сотрудничества и оказания взаим- ной правовой помощи по уголовным делам о таких преступлениях. Наибольшую значимость в этой связи имеют: Конвенция о мерах, направленных на запрещение и предупреждение незаконного ввоза, вывоза и передачи права собственности на культурные ценности от 14.11.1970 г.5, подписанная 78 странами, принявшими на себя обяза-

1 См.: Щерба СП., Приданов С.А. Преступления, посягающие на культурные ценности Рос сии: квалификация и расследование. - М.: Юрлитинформ, 2002. - С. 4.

2 См.: Хоботов А.Н., Горенская Е.В. Мошенники-интеллектуалы: культурные ценности как объект посягательств международных преступников // Информационно-аналитический бюллетень НЦБ Интерпола в России. - 2000. - № 4(32). - С. 31 - 34.

3 См.: Щерба СП., Приданов СА. Уголовно-правовая охрана предметов и документов, имеющих историческую, научную, художественную или культурную ценность: Практиче ское пособие / Под общ. ред. проф. СП.Щербы. - М.: ЮрИнфоР, 2000. - 221 с.

4 См.: Щерба СП., Приданов СА. Преступления, посягающие на культурные ценности Рос сии: квалификация и расследование.- М., 2001 - С 66.

5 См.: Сборник международных договоров СССР: выпуск XLIII. - М.: Международные отно шения, 1989. - С. 231 -240.

47

тельства привлекать виновных к уголовной ответственности, содействовать розыску и возвращению незаконно вывезенных произведений искусства и принимать меры про- тив их нелегальной скупки на своей территории; Конвенция UNIDROIT (ЮНИДРУА) по похищенным или незаконно вывезенным культурным ценностям, открытая для подписания 24.06.1995 г.1, подписанная 68 государствами; Европейская конвенция о правонарушениях, связанных с культурной собственностью от 23.06.1985 г., в кото- рой участвуют 31 государство2. Расследование таких преступлений и в дальнейшем потребует расширения международного сотрудничества.

Революционные изменения в технологической сфере дали толчок к развитию преступной деятельности в тех областях, в которых еще не так давно она была незна- чительной или ее не было совсем. В этой связи распространенность компьютерных преступлений является еще одним немаловажным фактором, предопределяю- щим необходимость серьезного международного сотрудничества.

В середине ушедшего века созданы первые компьютеры, эксплуатация которых была под силу лишь крупным научным коллективам при серьезной поддержке госу- дарства. Первоначально компьютер явился средством для решения уникальных науч- ных задач и использовался исключительно в режиме закрытых учреждений, в силу чего доступ к компьютерной информации со стороны был практически невозможен. С появлением первых персональных компьютеров, увеличением их числа в распоря- жении конкретных физических лиц возникла необходимость в обмене информацией. Это, порой, влекло за собой различные злоупотребления и нарушения, как правило, установленных внутриведомственными нормативными документами правил работы с компьютерной информацией. При этом проблема охраны информации, пресечения допускаемых нарушений объективно не могла выйти за пределы государственных границ.

Наполнение различных отраслей промышленности, науки, сферы управления компьютерами предопределило потребность их объединения в локальные сети - на- боры компьютеров, периферийных устройств (принтеров и т. п.) и коммутационных устройств, соединенных кабелями - используемые по единым правилам для решения определенных задач. Постепенно возникла необходимость в осуществлении инфор- мационного обмена между локальными сетями различной подчиненности и стандар- тов устройства. В 1961 г. Агентство передовых исследований Министерства обороны США (Advanced Research Agency - ARPA) приступило к проекту по созданию экспе-

1 См.: Московский журнал международного права. - 1996. - № 2. - С. 227 - 237.

2 См.: Сборник документов Совета Европы в области защиты прав человека и борьбы с пре ступностью / Сост. Москалькова Т.Н. и др. - М: Спарк, 1998. - С. 148 - 160.

48

риментальной сети передачи пакетов информации. Эта сеть, названная Arpanet, пред- назначалась первоначально для изучения методов обеспечения связи между компью- терами различных типов. Многие методы передачи данных были разработаны для Arpanet, однако среди них выделялись протоколы передачи данных в сети TCP/IP, ис- пользование которых позволяет устанавливать и поддерживать виртуальный канал (т.е. логическое соединение), а также осуществлять безошибочную передачу инфор- мации между компьютерами различных конструкций.

Эксперимент с сетью Arpanet был настолько успешен, что многие организации изъявили желание войти в нее для использования при ежедневной передаче данных. И в 1975 г. Arpanet превратилась из экспериментальной сети в рабочую. К ее исполь- зованию, кроме МО США, имели доступ ряд университетов: Стенфордский, Кали- форнийский, штата Юта1. В 1983 г. из Arpanet выделилась сеть Milnet, которая стала использоваться исключительно в интересах Министерства обороны США. Спустя не- которое время протокол TCP/IP был адаптирован в обычный, то есть общедоступный, стандарт и термин Internet (под которым первоначально понималось объединение в единую сеть Arpanet и Milnet) вошел во всеобщее употребление. На фоне этой работы в 1977 г. в США появился первый законопроект о защите федеральных компьютерных систем. На его основе в 1984 г. принят соответствующий федеральный закон.

По мере развития Internet к нему стали подключаться все большее количество локальных компьютерных сетей в различных странах. В 1989 г. английский ученый Тимоти Бернерс (Timothy Berners) разработал и ввел в пользование сети Internet тех- нологию WWW (World Wide Web) - «Всемирная паутина», которая представляет со- бой систему распределенных баз данных, обладающих гипертекстовыми связями ме- жду документами. Концепция гипертекста, которая лежит в основе “Всемирной пау- тины”, - это многомерный текст, т.е. такая схема, при которой один документ или текст может включать в себя разнонаправленные ссылки, указатели или адреса (они называются гипертекстовыми) на другие документы и ссылки, хранящиеся в различ- ных локальных сетях. Создатель этой технологии первоначально преследовал цель облегчить общение по сети Internet находящихся в различных странах ученых, объе- диненных работой в Европейской лаборатории физики элементарных частиц. Даль- нейшее развитие идеи гипертекста привело к новой форме организации электронных документов - технологии мультимедиа, позволяющей связывать не только слова, но и рисунки, звуки или файлы любого типа, которые можно хранить в компьютере2.

1 См.: Lawrence Е. Evans, Jr. Internet Overview. - 63 TEX. B.J., 2000. - p. 227.

2 См.: Rob Reilly. Conceptual Foundations of Privacy: Looking Backward before Stepping For ward. - Richmond Journal Law & Techniques, 1999. - № 6 - p. o, 23.

49

По мере развития компьютерных сетевых технологий, подключения к глобальным компьютерным сетям пользователей из большого числа стран, с учетом их меж- дународного характера и масштабов, все чаще лица, совершающие преступления с применением компьютеров, используют этот фактор. Соответственно, проблема борьбы с такими преступлениями из внутригосударственной превратилась в между- народную.

Термин «компьютерная преступность» первоначально появился в американской, а затем и другой зарубежной печати в начале 60-х годов, когда были выявлены первые случаи преступлений, совершенных с использованием ЭВМ. Он широко стал использоваться практическими работниками правоохранительных органов и учены- ми, хотя первоначально для этого отсутствовали как криминологические, так и правовые основания.

Первое преступление, совершенное с использованием компьютера в бывшем СССР, было зарегистрировано в 1979 г. в Вильнюсе: хищение, ущерб от которого составил 78584 руб. Данный факт был занесен в международный реестр правонарушений подобного рода и явился своеобразной отправной точкой в развитии нового вида преступлений в нашей стране1.

Стремительное развитие компьютерных технологий и международных сетей, как неотъемлемой части современной телекоммуникационной системы, без использо- вания возможностей которой уже невозможно представить деятельность абсолютного большинства финансовых, экономических, управленческих и оборонных институтов различных стран мира, является одним из основных факторов, способствующих росту преступности в киберпространстве, в том числе и преступности международного характера.

Ныне во всех телекоммуникационных системах доступа к спутниковым каналам, сотовых системах мобильной связи, системах передачи изображений и других используется цифровая технология, что обеспечивает создание открытых сетей. Од- ной из таких сетей является Internet, включающий в себя разветвленную систему серверов, поставляющих информацию, тем самым создавая мировое информационное пространство. Через открытые информационные сети возможен доступ к национальным, в том числе специально защищаемым, информационным ресурсам различных государств. Именно эти сети, чаще всего, являются каналом, используемым для совершения различных противоправных деяний.

В силу этого компьютерная преступность становится одним из наиболее опасных видов преступных посягательств. По данным ООН, уже сегодня ущерб, наноси-

См.: Батурин Ю.М. Проблемы компьютерного права. - М.: Юрид. лит., 1991 г. - С. 126.

50

мый компьютерными преступлениями, сопоставим с доходами от незаконного оборо- та наркотиков и оружия. Только в США ежегодный экономический ущерб от такого рода преступлений составляет около 100 миллиардов долларов. Причем многие поте- ри не обнаруживаются или о них не сообщают.

Важно понимать и то, что преступления с использованием компьютерных технологий совершаются не только в «электронном» мире, но и в «физическом» мире, содержащем какие-либо электронные устройства.

В силу этого в юриспруденции последних десятилетий XX века появилась новая теория уголовной информатики, основанная на находящихся в процессе разработки концепциях информационного права и права информационной технологии. В со- ответствии с понятиями современной кибернетики и информатики информационное право в настоящее время признает информацию в качестве третьего основополагаю- щего фактора после материи и энергии’. Эта концепция строится на основе эмпири- ческого анализа. Она рассматривает информацию и информационную сферу (кибер- нетическое пространство) как новый экономический, культурный и политический ка- питал, который особенно подвержен новым формам преступности.

Проведенные исследования позволяют вычленить самостоятельную предметную область - область создания и применения информационных технологий в различных сферах человеческой деятельности, которая и становится средой совершения компьютерных преступлений2.

В последние годы отмечается последовательный рост числа зарегистрированных компьютерных преступлений, в том числе и в Российской Федерации. Если в 1997 г. в стране было зарегистрировано 33 преступления, предусмотренных ст.ст.272, 273 и 274 УК РФ, то в 2000 г. - 800. Следует отметить, что указанные показатели не отражают истинного положения дел, поскольку преступность в сфере компьютерной информации отличается высокой латентностью. Однако почти 25-кратный в течение 4 лет рост числа зарегистрированных преступлений этого вида свидетельствует о серьезности проблемы.

Одной из специфических особенностей компьютерных преступлений является возможность использования международных сетей связи, что позволяет совершать их на значительном расстоянии, в том числе с выходом за пределы национальных границ государств. Это обстоятельство существенно затрудняет деятельность правоохранн-

ом.: Руководство Организации Объединенных Наций по предупреждению преступлений, связанных с применением компьютеров, JI борьбе с ними / международный обзор уголовной политики № 43 и 44 1994 год. - Нью-Йорк: ООН, 1994. - С. 50.

2 См.: Кристальный Б.В., Нестеров Ю.М. Информационные права и информатика // Инфор- мационные ресурсы России. - 1996. - № 3. - С. 18.

51

тельных органов по их выявлению, пресечению, расследованию и привлечению ви- новных лиц к уголовной ответственности. Присутствие международных «элементов» может иметь место в самых различных формах.

Одной из существующих классификаций преступлений в сфере компьютерной информации, разработанной на основе международного взаимодействия в борьбе с ними, является кодификатор рабочей группы МОУП Интерпол, который положен в основу автоматизированной информационно-поисковой системы, созданной в начале 90-х годов. В соответствии с названным кодификатором классификация компьютер- ных преступлений включает в себя: несанкционированный доступ и перехват, изме- нение компьютерных данных, компьютерное мошенничество, незаконное копирова- ние, компьютерный саботаж, прочие компьютерные преступления1.

Данный кодификатор, применяемый при отправке запросов или сообщений о компьютерных преступлениях по телекоммуникационной сети МОУП Интерпол, свидетельствует о широком спектре совершаемых в сфере компьютерной информа- ции преступлений. И среди них все большее и большее распространение получают преступления международного характера2, расследование которых требует расширения международного сотрудничества в уголовно-процессуальной сфере.

В силу важности проблемы различные государства мира и международные ор- ганизации уделяют серьезное внимание вопросу борьбы с преступлениями, совер- шаемыми с использованием компьютерных сетей. Первым международным догово- ром, регулирующим взаимодействие государств при расследовании компьютерных преступлений, явилась Конвенция Европейского Союза о взаимной правовой помощи по уголовным делам (2000)3, глава 3 которой регламентирует порядок получения на межгосударственном уровне сведений о сообщениях, передаваемых по сетям электросвязи. В ходе состоявшейся в г. Будапеште Конференции высокого уровня 23.11.2001 г. Советом Европы открыта для подписания Конвенция о киберпреступно-сти4, значительная часть предписаний которой посвящена регламентации уголовно-

См.: Курушин В.Д., Минаев В.А. Компьютерные преступления и информационная безопасность. - М.: Новый Юрист, 1998. - С. 53 - 54.

2 Подробнее об этом см.: Глава 1. Международные аспекты преступлений в сфере компью терной информации / Волеводз А.Г. Противодействие компьютерным преступлениям: пра вовые основы международного сотрудничества. - М.: Юрлитинформ, 2002. - С. 15 — 46.

3 См.: Convention established by the Council in accordance with Article 34 of the Treaty on Euro-

E

ean Union, on mutual assistance in criminal matters between the Member States of the European Won // Official Journal of the European Communities, 12.7.2000. - P. 197/6.

4 См.: ETS 185 - Convention on Cybercrime, 23.XL2001. На русском языке см.: Волеводз А.Г. Противодействие компьютерным преступлениям: правовые основы международного со трудничества. - М., 2002. - С. 375 - 414.

52

процессуальных аспектов международного сотрудничества при расследовании ком- пьютерных преступлений.

На распространенность как вышеуказанных, так и иных форм транснациональной преступной деятельности существенное влияние оказывают не только объективно существующие причины и условия. Как отмечалось в рабочем документе «Международное сотрудничество в борьбе с транснациональной преступностью: новые вызовы в XXI веке», подготовленном для рассмотрения на Десятом Конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, новые криминальные возможности создаются и самими правонарушителями1. Зачастую обстоятельства, препятствующие противозаконной деятельности, устраняются путем совершения коррупционных преступлений, связь которых с организованной, в том числе и транснациональной, преступностью, ни отечественными специалистами2, ни экспертами международных организаций3 сомнению не подвергается.

Хотя российское законодательство не содержит понятия коррупции и не определяет перечень коррупционных преступлений, в соответствии с этимологическим значением под коррупцией на сегодняшний день принято понимать подкуп должностных лиц, их продажность, что находит свое отражение в уголовно-правовом понятии взяточничества. Безусловно, взяточничество — это одно из наиболее типичных коррупционных преступлений, но оно, по нашему мнению, далеко не исчерпывает всех аспектов коррупции, к которой могут быть отнесены и некоторые иные должностные преступления4. Признаки взяточничества и других проявлений коррупции в органах власти и управления Российской Федерации наблюдаются давно и повсеместно.

Общие показатели зарегистрированных фактов взяточничества по стране составляют: в 1995 г. -4889, в 1996 г. - 5453, в 1997 г. - 5608, в 1998 г. - 5804, в 1999 г. - 6823, в 2000 г. - 7047, в 2001 г. - 79095. Наблюдаемый стабильный рост числа заре-

1 См.: Десятый Конгресс Организации Объединенных Наций по предупреждению преступ ности и обращению с правонарушителями: Сборник документов. - С. 199 - 200.

2 См.: Лунев В.В. Преступность XX века. Мировые, региональные и российские тенденции. - С. 26/- 279; Топильская Е.В. Организованная преступность. - СПб.: Юридический центр Пресс, 1999. - С. 61 - 96; Гыскэ А.В. Современная российская преступность и проблемы безопасности общества (политический анализ). Монография. - С. 131 - 160.

3 См.: Johann Graf Lambsdorff «The Transparency International corruption perceptions index 1999; framework document». - Berlin, TI Secretariat, 1999. - 38 p.

4 См.: Незнамова З.А. Понятие коррупции и коррупционных преступлений // Международное сотрудничество в сфере борьбы с организованной преступностью. Материалы междуна родной научно-практической конференции, 30-31.03.2000. - Екатеринбург, 2000. - С. 84-91.

5 См.: Состояние преступности в России за январь - декабрь. - М.: ГИЦ МВД РФ, 1996.- С. 4; М.: ГИЦ МВД РФ, 1997.- С. 4; М.: ГИЦ МВД РФ, 1998.- С. 4; М.: ГИЦ МВД РФ, 1999.- С. 4; М.: ГИЦ МВД РФ, 2000.- С. 4; М.: ГИЦ МВД РФ, 2001.- С. 4; М.: ГИЦ МВД РФ, 2002.- С. 4.

53

гистрированных преступлений свидетельствует и о разрастании в целом коррупционной преступности, для которой характерен высокий уровень латентности (до 99,8 % всех совершенных преступлений)1. Особую опасность такие преступления представляют в сфере государственных заказов и закупок. По данным некоторых исследований, потери от коррупции в этой сфере превышают 30 % всех бюджетных затрат, причем взятки не выплачиваются наличными, а переводятся соответствующим лицам через подставные фирмы, в том числе и иностранные, или принимают форму завышенных счетов за выполненную работу. По оценкам правоохранительных органов России, организованные преступные группы в отдельных отраслях промышленности - нефть, газ, металлы - тратят до 50 % прибыли на подкуп должностных лиц2.

Международное сообщество, признавая транснациональность коррупции одной из серьезнейших угроз для экономического и социального развития любой страны, озабочено выработкой мер против нее3. Наиболее важным документом ООН в области борьбы с коррупцией является Международный кодекс поведения государственных должностных лиц, принятый резолюцией Генеральной Ассамблеи 51/59 от 12.12.1996 г.4 Начата реализация Глобальной программы борьбы с коррупцией (1999)5.

Наряду с этим, заложены правовые основы международного сотрудничества в борьбе с коррупцией. Положения о его уголовно-процессуальных аспектах отражены в открытой для подписания Советом Европы 27.01.1999 г. Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию6, одна из глав которой содержит нормы, регулирующие общие принципы и конкретные меры в области международного сотрудничества при расследовании преступлений коррупционной направленности, в Конвенции Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной пре-

Конев А.А. Основные криминологические характеристики латентной преступности: Учеб- ное пособие. - Омск: ВШ милиции МВД СССР, 1980. - С. 30.

2 См.: Аслаханов А.А. Проблемы уголовно-правовой борьбы со взяточничеством // Государ ство и право. - 1993. - № 4. - С. 81 - 88; Глинкина СП. Особенности теневой экономики в России II Независимая газета - Политэкономия. - 1998. - № 5. - март.

3 См.: Международное сотрудничество в борьбе с транснациональной преступностью: новые вызовы в XXI веке. Справочный документ к семинару-практикуму по борьбе с коррупцией // Десятый Конгресс Организации Объединенных Наций по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями: Сборник документов. - С. 228 - 248.

4 См.: Документ ООН Е/ CN.15/ 1996/ 16/ Add. 2.

5 См.: Документ ООН Е/ CN.15/ 1999/ CRP. 3.

6 См.: Информационно-аналитический бюллетень Национального центрального бюро Интер пола в России. - 1999. - № 1(27). - С. 53 - 60.

54

ступности, а также в ряде других международно-правовых документов . Исполнение Россией своих обязательств по этим договорам в перспективе потребует расширения международного сотрудничества при расследовании коррупционных преступлений.

Приведенные данные свидетельствуют, что порождаемые преступностью угрозы российским гражданам, обществу и государству, внутренней безопасности и ста- бильности Российской Федерации уже не могут характеризоваться только как внут- ренние (по границам зарождения) и региональные (по масштабам действия). С рас- пространением преступности транснационального характера они дополнились угро- зами внешними и глобальными, что требует принятия на внешнем (международном) уровне мер по их нейтрализации.

Отмеченные тенденции современной преступности предопределяют необхо- димость создания эффективных международных механизмов более тесного сотруд- ничества между государствами в борьбе с ней.

Анализ современных тенденций преступности, содержания названных, а также иных договоров, относящихся к рассматриваемому предмету, позволяет определить, что в настоящее время международное сотрудничество в борьбе с преступностью представляет собой сложное системное явление. Его содержание составляют согласованные между государствами меры по: 1) установлению наказуемости в уголовном порядке определенных общественно - опасных деяний (криминализации) и унификации законодательства об ответственности за них; 2) непосредственному пресечению готовящихся или совершенных преступлений, в том числе и путем проведения в необходимых случаях оперативно-розыскных действий; 3) оказанию помощи в расследовании уголовных дел и осуществлении уголовного преследования; 4) расследованию международных преступлений, осуществлению уголовного преследования и наказанию лиц, виновных в их совершении; 5) обеспечению исполнения уголовных наказаний; 6) постпенитенциарному воздействию; 7) оказанию профессионально-технической помощи; 8) предупреждению преступлений.

Следует отметить, что значительная часть международных договоров носит комплексный характер, поскольку их содержание включает в себя нормы, регламен- тирующие все, большинство или несколько из названных направлений сотрудничест- ва. Примером этого служит упомянутая Конвенция Организации Объединенных На- ций против транснациональной организованной преступности, в которой содержатся нормы, относящиеся к каждому из перечисленных направлений сотрудничества.

См.: Существующие международно-правовые документы, рекомендации и другие документы, касающиеся коррупции. Доклад Генерального секретаря / Комиссия по предупреждению преступности и уголовному правосудию. Десятая сессия. Вена, 8-17.05.2001. - Документ ООН E/CN.15/2001/3. - 49 с.

55

Некоторые договоры содержат нормы, относящиеся только к одному из отмеченных направлений сотрудничества. Так, только правовому регулированию вопросов помощи в расследовании уголовных дел и осуществлении уголовного преследования посвящены Европейская конвенция о выдаче от 13.12.1957 г.1 и Европейская конвенция о взаимной правовой помощи по уголовным делам от 20.04.1959 г.2

Отдельные из отмеченных направлений сотрудничества (расследование меж- дународных преступлений, осуществление уголовного преследования и наказание лиц, виновных в их совершении) носят исключительный характер в силу их отнесения к компетенции специальных международных судебных органов3.

Правовое регулирование международного сотрудничества в борьбе с преступностью носит ярко выраженный сложный межсистемный и межотраслевой характер. Это обусловлено тем, что отмеченные направления сотрудничества регулируются международными договорами. Последние являются одним из источников междуна- родного права, которое, при всем разнообразии существующих в отечественной и за- рубежной литературе определений, признается особой правовой системой, состоящей из принципов и норм, регулирующих отношения между ее субъектами4.

Вместе с тем правовое регулирование всех названных направлений сотрудничества осуществляется законами и иными нормативными правовыми актами различных отраслей другой системы - внутригосударственного права, которое обеспечивает фактическую реализацию международных обязательств на внутригосударственном уровне.

Применительно к Российской Федерации невозможно, к примеру, представить, чтобы криминализация каких-либо деяний во исполнение международного договора осуществлялась за пределами УК РФ5, проведение оперативно-розыскных действий

1 См.: Бюллетень международных договоров. - 2000. - № 9. - С. 19 - 28.

2 См.: Там же. - С. 51 - 59.

3 См.: Римский статут Международного уголовного суда. - NY: UN, 2000. - 75 с; Правила процедуры и доказывания. - Документ ООН PCNICC/2000/TNF/3/Add.l.

4 См.: Международное право: Учебник. Изд. 2-е, доп. и перераб. Отв. ред. Ю.М. Колосов, В.И. Кузнецов. - М.: Междунар. отношения, 1998. - С. 10-11.

5 См.: Собрание законодательства Российской Федерации, 1996. - № 25. - Ст. 2954. С измене ниями и дополнениями, внесенными Федеральными законами от 27.05.98 № 77-ФЗ, от

25.06.98 № 92-ФЗ, от 09.02.99 № 24-ФЗ, от 09.02.99 № 26-ФЗ, от 15.03.99 № 48-ФЗ, от 25.06.99 18.03.98 № 50-ФЗ, от 09.07.99 № 156-ФЗ, от 09.07.99 № 157-ФЗ, от 09.07.99 № 158-ФЗ, от 09.03.01 № 25-ФЗ, от 20.03.01 № 26-ФЗ, от 19.06.01 № 83-ФЗ, от 19.06.01 № 84-ФЗ, от 07.08.01 № 121-ФЗ, от 17.11.01 № 144-ФЗ, от 17.11.01 № 145-ФЗ, от 29.12.01 № 192-ФЗ. - Собрание законодательства РФ: 1996, № 25, Ст. 2954; 1998, № 22, Ст. 2332; 1999, № 26, Ст. 3012; 1999, № 7, Ст. 873; 2001 № 26, Ст. 2587; 2001, № 26, Ст. 2588; 2001, № 33 (часть I), Ст. 3424; 2001, № 47, Ст. 4404; 2001, № 47, Ст. 4405; 2001, № 53 (часть I), Ст. 5028. 18.03.99

56

было допустимо вне рамок Федерального -закона от 12.08.1995 г. № 144-ФЗ «Об опе- ративно-розыскной деятельности»1, а порядок исполнения назначенного судом нака-зания не соответствовал требованиям УИК РФ .

Изложенное позволяет определить, что международное сотрудничество в борьбе с преступностью представляет собой регулируемую нормами международного и внутригосударственного права деятельность по защите интересов личности, общества, государства и мирового сообщества от международных, транснациональных и имеющих транснациональный характер преступлений, посягающих на внутригосударственный правопорядок, которая осуществляется путем принятия согласованных между странами мер по установлению наказуемости в уголовном порядке определенных общественно-опасных деяний (криминализации) и унификации на этой основе уголовного законодательства; пресечению готовящихся или совершенных преступлений, в том числе и путем проведения в необходимых случаях оперативно-розыскных действий; оказанию помощи в расследовании уголовных дел и осуществлении уголовного преследования; организации деятельности международных судебных органов, связанной с расследованием международных преступлений, осуществлением уголовного преследования и наказанием лиц, виновных в их совершении; обеспечению исполнения уголовных наказаний; постпенитенциарному воздействию; а также оказанию профессионально-технической помощи и предупреждению преступлений.

Такое сотрудничество может быть формальным и неформальным по своему характеру, двусторонним и многосторонним по масштабам. Разные направления международного сотрудничества в борьбе с преступностью являются не альтернативными, а взаимодополняющими друг друга, имеют свою специфику и сферу применения.

Содержание как самого международного сотрудничества в борьбе с преступностью, так и его отдельных направлений постоянно расширяется, что предопределяется отмеченными тенденциями современной преступности.

1 См.: Собрание законодательства Российской Федерации, 1995. - № 33. - Ст. 3349. С изме нениями и дополнениями, внесенными Федеральными законами от 18.07.97 № 101-ФЗ, от 21.07.98 № 117-ФЗ, от 05.01.99 № 6-ФЗ, от 30.12.99 № 225-ФЗ, от 20.03.01 № 26-ФЗ. - Соб рание законодательства РФ: 1995, № 33, Ст. 3349; 1999, № 2, Ст. 233; 2001, № 13, Ст. 1140.

2 См.: Собрание законодательства Российской Федерации, 1997. - № 2. - Ст. 198. С измене ниями и дополнениями, внесенными Федеральными законами от 08.01.98 № 11-ФЗ, от 21.07.98 № 117-ФЗ, от 24.07.98 № 125-ФЗ, от 16.03.99 № 49-ФЗ, от 09.03.01 № 25-ФЗ, от 20.03.01 № 26-ФЗ, от 19.06.01 № 85 ФЗ. - Собрание законодательства РФ: 1998, № 2, Ст. 227; 1998, № 30, Ст. 3613; 1998, № 31, Ст. 3803; 1999, № 12, Ст. 1406; 2001, № И, Ст. 1002; 2001, № 13, Ст. 1140; 2001, № 26, Ст. 2589.

57

Такая же динамика характерна и для международного сотрудничества, связанного с оказанием помощи в расследовании уголовных дел и осуществлении уголовного преследования.

Это объясняется тем, что защита прав и свобод человека и гражданина, собст- венности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя от наиболее общественно опасных — преступных посяга- тельств осуществляется в рамках основанной на законе деятельности органов дозна- ния, предварительного следствия, прокуратуры, суда по расследованию, рассмотре- нию и разрешению уголовных дел. Соответственно, усиливающаяся транснационали- зация преступности предопределяет необходимость расследования, рассмотрения и разрешения все большего числа уголовных дел о преступлениях транснационального характера, посягающих на внутригосударственный правопорядок, ответственность за которые установлена внутренним законодательством.

В этой связи изменение масштабов международного сотрудничества определяется потребностями реализации основных задач и назначения уголовного судопроиз- водства. Применительно к требованиям УПК РФ, по делам о преступлениях трансна- ционального характера без такого сотрудничества невозможно обеспечить:

  1. Собирание доказательств, находящихся за рубежом.
  2. Осуществление уголовного преследования.
  3. Охрану прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве.
  4. Возмещение причиненного ущерба, а также возможной конфискации имущества.
  5. Перечисленные уголовно-процессуальные функции реализуются, в той или иной мере, органами дознания, предварительного следствия, прокуратуры и судом в ходе досудебного и судебного производства, т.е. в уголовном процессе.

С учетом изложенного рассматриваемое направление международного сотруд- ничества в борьбе с преступностью является международным сотрудничеством в уголовном процессе1.

Основы правового регулирования международного сотрудничества в уголовном процессе предопределяются обязательствами Российской Федерации, принятыми ею при подписании как упоминавшихся, так и иных международных договоров. Многие из них содержат, с одной стороны, нормы уголовно-процессуального характера, а

Безусловно, следует иметь в виду, что применительно к сотрудничеству, в котором участвуют, как минимум, два государства, каждое из которых имеет свою правовую систему и уголовно- процессуальное законодательство, понятие «уголовный процесс» употребляется в широком смысле, поскольку его порядок внутри страны установлен внутренним законодательством, которое не применяется за его пределами, если только иное не установлено международным договором.

58

с другой - нормы, предписывающие государствам-участникам принять меры к включению в национальное законодательство процессуальных правил для максимально широкого международного сотрудничества в уголовном процессе1. Согласно же требованиям ст. 26 Венской конвенции о праве международных договоров2, в международном праве действует принцип pasta sunt servanda, означающий, что каждый действующий договор обязателен для его участников и должен ими добросовестно выполняться. К тому же ч.З ст. 1 УПК РФ установлено, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью законодательства, регулирующего уголовное судопроизводство.

Особо следует отметить, что по условиям абсолютного большинства многосторонних международных договоров и согласно правилам, установленным всеми без исключения двусторонними международными договорами РФ, действующими в рассматриваемой сфере, при исполнении запросов иностранных государств применению подлежит уголовно-процессуальное законодательство запрашиваемой стороны.

Аналогичный порядок оказания правовой помощи исключительно с использованием национального законодательства является базовым в праве различных государств. Так, в Швейцарской Конфедерации, в соответствии со ст. 12 Федерального закона о международной правовой взаимопомощи в области уголовного права (Закона о международной уголовно-правовой взаимопомощи [EIMP]) от 20.03.1981 г.3, при исполнении просьб иностранных государств по уголовным делам применяется только свое законодательство. В Великобритании согласно Закону об уголовной юстиции (Международное сотрудничество) 1990 г.4 международная правовая помощь может быть оказана лишь в соответствии с правилами, предусмотренными национальным законодательством и решениями соответствующего британского суда. Согласно § 1, 2, 43, 48, 59 и 73 действующего в ФРГ Федерального закона о международной правовой помощи по уголовным делам (IRG) от 23.12.1982 г. с последующими изменениями и дополнениями5, любое процессуальное действие, совершаемое в Германии по

1 Подробнее об этом см. § 3 настоящей главы.

2 См.: Ведомости Верховного Совета СССР. - 1986. - № 37. - Ст. 772.

3 См.: Loi federate sur l’entraide intemationale en matiere penale (Loi sur l’entraide penale interna- tionale [ЕГМР]). LF 351.1 RO 1982 846. На русском языке См.: Волеводз А.Г. Международ ный розыск, арест и конфискация полученных преступным путем денежных средств и имущества (правовые основы и методика). - М.: Юрлитинформ, 2000. - С. 384.

4 См.: The Criminal Justice (International Co-operation) Act 1990. - Printed in the United Kingdom by HMSO. - London, 1994.-27p. На русском языке См.: Волеводз А.Г. Указ. соч. - С.306-334.

5 См.: Gezetz uber die intemationale Rechtshilfe in Strafsachen (IRG). - BGBI, 1994. - I.S. 1537. - Ausgegeben zu Bonn am 22. Juni 1994.

59

просьбе другой страны, может производиться только по национальному закону, рас- пространяющемуся на действия такого рода. В соответствии со ст. 12 Закона о меж- дународной правовой помощи в производстве расследования1 и ст. 3 Закона о судеб- ной помощи иностранным судам2 Японии при исполнении запросов компетентных органов зарубежных стран на территории страны применяется только национальное законодательство Японии. Аналогичные нормы содержатся и в законах других госу- дарств, что свидетельствует о роли внутригосударственного права в правовом регу- лировании международного сотрудничества в уголовном процессе.

Серьезное влияние на перспективы международного сотрудничества в уголовном процессе и его правового регулирования оказывает действующее уголовное за- конодательство Российской Федерации.

Во-первых, в нем прямо предусмотрена ответственность за преступления, начальный или конечный момент совершения которых может иметь место за пределами территории Российской Федерации, а равно когда объект преступного посягательства не всегда совпадает с местом совершения преступления. Ярким примером подобных преступлений является незаконное изготовление американских долларов в России с последующим их сбытом на территории стран СНГ. При этом экономический ущерб причиняется денежному обращению США. К таким преступлениям также относятся: торговля несовершеннолетними, сопряженная с незаконным вывозом несовершенно- летнего за границу или незаконным возвращением его из-за границы (ст. 152 УК РФ); изготовление или сбыт поддельных денег и ценных бумаг (иностранной валюты или ценных бумаг в иностранной валюте), а также изготовление или сбыт поддельных кредитных либо расчетных карт и иных платежных документов иностранных банков (ст.ст. 186 и 187 УК РФ); незаконный экспорт технологий, научно-технической ин- формации и услуг, используемых при создании оружия массового поражения, воору- жения и военной техники (ст. 189 УК РФ); невозвращение на территорию Российской Федерации предметов художественного, исторического и археологического достоя- ния народов Российской Федерации и зарубежных стран (ст. 190 УК РФ); невозвра- щение из-за границы средств в иностранной валюте (ст. 193 УК РФ).

Во-вторых, определяя пределы действия уголовного закона в пространстве, УК РФ 1996 г. внес существенные уточнения в территориальный принцип (ст. 11) и принцип гражданства (ст. 12). Определено, что граждане России и лица без граждан-

1 См.: Law for International Assistance in Investigation (Law № 69 of 1980) / Law concerning Ex tradition and International Assistance in Criminal Matters (Translation).-Ministry of Jus tice, Japan, 1988.-p. 15-20.

2 См.: Law for Judicial Assistance to Foreign Courts (Law № 63 of 1905, as amended by Law № 7 of 1912 and Law № 17 Of 1938) / Law concerning Extradition and International Assistance in Criminal Matters (Translation). - Ministry of Justice, Japan, 1988. - p. 21.

60

ства, постоянно проживающие на территории Российской Федерации, могут нести уголовную ответственность по российскому закону за деяние, совершенное ими на территории другого государства, лишь в случае, если данное деяние признано пре- ступлением в данном государстве и если они там не были осуждены. В то же время УК РФ (ч. 3 ст. 12) закрепляет возможность применения реального принципа, т.е. на- ступление уголовной ответственности по российским уголовным законам иностран- цев и лиц без гражданства, совершивших преступление вне пределов страны, в случа- ях, если преступление направлено против интересов России, а также в случаях, пре- дусмотренных международными договорами.

В-третьих, согласно ст. 35 УК РФ, совершение преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) влечет за собой более строгое наказание (ч. 7 ст. 35 УК РФ) или является обстоятельством, отягчающим его (п. «в» ч. 1 ст. 63 УК РФ). «Становление» в России преступности транснационального характера — свер- шившийся факт, а ее масштабы предполагают адекватное расширение сотрудничества в уголовном процессе.

В-четвертых, при осуществлении уголовного преследования возникает необхо- димость в реализации требований ч. 2 ст. 13 УК РФ, предусматривающей общие ос- нования выдачи (экстрадиции) иностранных граждан и лиц без гражданства ино- странному государству для привлечения к уголовной ответственности или передачи для отбывания наказания, что предполагает оказание соответствующей помощи. Ана- логичное сотрудничество требуется и при реализации запросов российской стороны о выдаче российских граждан, находящихся за границей, поскольку все чаще после совершения различных преступлений на территории России виновные лица скрываются за ее пределами, уклоняясь от привлечения к уголовной ответственности.

В-пятых, в соответствии с п. «ж» ст. 44 и ч. 3 ст. 45 УК РФ одним из дополнительных видов наказаний, назначаемых по приговору суда за совершение преступлений, является конфискация имущества. Этот дополнительный вид наказания, как указано в ст. 52 УК РФ, устанавливается за тяжкие и особо тяжкие преступления, совершенные из корыстных побуждений, и может быть назначен судом только в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части УК РФ. Поскольку значительная доля полученных преступным путем денежных средств и имущества, а также собственности виновных лиц сосредоточивается ими за пределами России, для обеспечения возможности назначения и исполнения этого дополнительного вида на- казания по приговору суда, в ходе предварительного следствия необходимо принятие мер по их установлению за рубежом, а также по предотвращению незаконных дейст- вий, препятствующих последующей конфискации.

61

Таким образом, из требований международных договоров, уголовного и уголовно- процессуального закона прямо вытекает необходимость международного сотрудничества в уголовном процессе, без которого по уголовным делам о преступлениях транснационального характера возможность достижения назначения уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК РФ) представляется маловероятной.

Рассмотрение обстоятельств, обусловливающих перспективы международного сотрудничества в уголовном процессе, позволяет констатировать, что его развитие, с одной стороны, детерминировано количественными и качественными изменениями самой преступности, а с другой - требованиями, вытекающими из международных договоров, уголовного и уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации. Общемировые тенденции преступности, ее генезис в России, находящийся в русле этих тенденций, обусловливают расширение в отечественном уголовном процессе осуществления международного сотрудничества с компетентными органами зарубежных стран.

В силу этого надлежащее регулирование в национальном уголовно-процессуальном законодательстве правил международного сотрудничества представляется необходимой гарантией1 самого правосудия, гарантией не менее важной, чем правовое регулирование традиционных институтов и подотраслей уголовного судопроизводства.

С учетом этого не случайно 92% проанкетированных нами следователей и 95% прокуроров считают необходимым создание единой системы законодательного регулирования международного сотрудничества в сфере уголовного процесса.

Вступающий в действие с 01.07.2002 г. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации2 впервые в отечественной законодательной практике учитывает необходимость установления таких гарантий - содержит самостоятельную часть пятую «Международное сотрудничество в сфере уголовного судопроизводства». В нее включены нормы, регламентирующие основные положения о порядке: взаимодействия с соответствующими компетентными органами и должностными лицами иностранных государств и международными организациями (ст. ст. 453 - 457 УПК РФ);

В данном выводе автор опирается на определение, данное М.С. Строговичем, в соответст- вии с которым «процессуальные гарантии - это те установленные законом средства, кото- рыми охраняются и обеспечиваются права и законные интересы участвующих в уголовном процессе лиц». См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса: В 2 т. - М.: Наука.-Т. 1.-1968.-С 56.

2 См.: Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ. - Собрание законодательства Российской Федерации, 2001. - № 52 (часть I). - Ст. 4921; Федеральный закон от 18.12.01 № 177-ФЗ «О введении в действие Уголовно- процессуального кодекса Российской Федерации». - Собрание законодательства Российской Федерации, 2001. - № 52 (часть I). - Ст. 4924.

62

осуществления уголовного преследования (ст. ст. 458 - 459 УПК РФ), выдачи (ст. ст. 460 - 468 УПК РФ), передачи лица, осужденного к лишению свободы, для отбывания наказания в государстве, гражданином которого оно является (ст. ст. 469 -. 473 УПК РФ).

Само по себе включение в уголовно-процессуальный закон таких предписаний заслуживает исключительно положительной оценки, поскольку ранее эти вопросы на законодательном уровне в Российской Федерации вообще не были урегулированы.

Вместе с тем, как неоднократно указывалось в ходе работы над проектом УПК РФ, так и после его принятия, нельзя не признать, что данными нормами не в полной мере решается весь круг задач по всестороннему регулированию международного со- трудничества в уголовном процессе.

С этой точки зрения новый УПК Российской Федерации надо рассматривать не как конец на пути реформирования, а наоборот, как начало, поскольку он в этой части не является «идеальным и совершенным». С принятием нового УПК РФ проблемы правового регулирования международного сотрудничества в уголовном процессе не исчезли. Конечно, часть из них получила свое решение, но многие концептуальные вопросы все еще ждут его1.

В этой связи показательны результаты конкретно-социологического изучения проблемы: по мнению 100 % респондентов из числа следователей, прокуроров, судей, ныне требуется проведение целенаправленной работы по дальнейшему усовершенствованию регламентации международного сотрудничества в сфере уголовного процесса. Промедление с ней, по их мнению, противоречит нацио- нальным интересам России, подрывает авторитет государства на международной арене, препятствует надлежащему решению задач уголовного судопроизводства.

Надлежащая регламентация в национальном уголовно-процессуальном законодательстве правил международного сотрудничества при расследовании преступлений предполагает, прежде всего, необходимость определения предмета правового регулирования и на этой основе - его понятия, без чего невозможно как на теоретическом, так и на прикладном уровне установить пределы, принципы и порядок такого сотрудничества.

1 См.: Волеводз А.Г. Концептуальные проблемы совершенствования регламентации уголовно- процессуальных аспектов международного сотрудничества в проекте УПК РФ // Юрист. -2001. - № 1. - С. 68 - 78; О некоторых направлениях совершенствования правового регули-

g

звания международного сотрудничества на досудебных стадиях уголовного процесса // опросы правоведения. Межвузовский сборник научных трудов. - Ереван. - 2001. - № 1. -С. 29 - 39; Волженкина В.М. Нормы международного права в российском уголовном процессе. - СПб.: Юридический центр Пресс, Санкт-Петербургский юридический институт Генеральной прокуратуры РФ, 2001. - С. 5 - 10, 252 - 266; Милинчук В.В. Институт взаимной правовой помощи по уголовным делам. Действующая практика и перспективы развития. - М.: Юрлитинформ, 2001. - С. 57,64,95,97, 105 - 106.

63

Предварительно отметим, что, безусловно, прав законодатель в наименовании части пятой УПК РФ, не ограничивая международное сотрудничество исключительно уголовным процессом (уголовным судопроизводством), а определяя для него сферу1, т.е. более широкую область правового регулирования и реализации. Эта оценка исходит из того, что УПК РФ определяет порядок уголовного судопроизводства в Российской Федерации (ст. 1), на территории которой при производстве по уголовному делу действует исключительно данный Кодекс, если иное не предусмотрено международным договором (ст. 2). Вместе с тем при необходимости, к примеру, собирания доказательств за рубежом, по российскому запросу о правовой помощи оно осуществляется компетентными органами иностранного государства в соответствии со своим внутренним законодательством. Эта деятельность прямо не является составной частью уголовного судопроизводства на территории РФ. Однако она входит в область (сферу) регулируемых им отношений, поскольку, во-первых, осуществляется на основе частичной передачи российской стороной компетенции по собственному уголовному делу другому государству; во-вторых, без получения из-за границы результатов исполнения запроса в расследовании конкретного уголовного дела на территории РФ не будут в полной мере решены задачи и достигнуто назначение уголовного судопроизводства. Аналогичным образом, при поступлении запросов компетентных органов за- рубежных стран, их исполнение также выходит за пределы уголовного судопроизводства, ограниченного в Российской Федерации досудебным и судебным производством по уголовному делу, возбужденному в соответствии с УПК РФ, т.е. на территории страны (ст. 2) и установленным порядком (ст.ст. 1, 146 и 147). Однако иностранное государство также передает в этом случае часть компетенции по своему уголовному делу, поскольку исполнение запроса касается уголовного дела, расследуемого в пределах иностранного уголовного процесса. И в том и в другом случае исполнение запроса не является составной частью внутригосударственного уголовного судопроизводства, но действие регулирующих его норм распространено на деятельность, осуществляемую в интересах иностранного государства. Иными словами, действие норм уголовно-процессуального законодательства распространено за рамки самого уголовного процесса, чем создана более широкая область (сфера) их применения, не совпадающая с законодательно очерченными границами собственно уголовного процесса. Поскольку оказание помощи иностранному государству в расследовании уголовных дел и осуществлении уголовного преследования выходит за рамки собственного уголовного судопроизводства, на законодательном и правоприменительном уровнях ис-

Сфера - область, пределы распространения чего-нибудь. См.: Ожегов СИ. Словарь русского языка: Ок. 57 000 слов 7 Под ред. докт. филол. наук, проф. Н.Ю. Шведовой. - 14-е изд., стереотип. - М.: Рус. язык., 1983. - С. 695.

64

пользуется особый подход, который не является типичным для внутригосударствен- ного уголовного процесса. Это проявляется в установлении особого порядка сноше- ний, специальных требований к форме, содержанию и порядку исполнения запросов, оснований для отказа в помощи и ограничений на использование информации, пере- даваемой иностранному государству, и т.д.

Как известно, предмет правового регулирования представляет собой сложную многоаспектную категорию. В его структуру входят следующие элементы: а) субъекты; б) их поведение, поступки, действия; в) объекты (явления) окружающего мира, по поводу которых субъекты вступают во взаимоотношения друг с другом; г) социальные факты (события, обстоятельства) - причины возникновения или прекращения отношений1.

В силу этого, элементы предмета правового регулирования международного сотрудничества в сфере уголовного процесса (уголовного судопроизводства) пред- ставляются следующими:

а) субъекты: - орган дознания, следователь, прокурор, суд;

  • компетентные органы и должностные лица иностранных государств с аналогичным процессуальным статусом или определенные для международного сотрудничества внутригосударственным законодательством;
  • международные организации, среди которых полномочиями в уголовно- процессуальной сфере обладают, только международные суды;

6) их поведение, по- ступки, действия:

  • получение помощи в досудебном производстве и судебном раз- бирательстве, а также в принятии других мер, необходимых для правильного разрешения уголовных дел;
  • оказание помощи в досудебном производстве и судебном раз- бирательстве, а также в принятии других мер, необходимых для правильного разрешения уголовных дел;
  • согласование порядка получение или оказания помощи;

в) объекты взаи- модействия:

  • досудебное производство по уголовному делу;
  • судебное разбирательст во по уголовному делу;

г) причины возник- новения:

  • возникновение необходимости в содействии со стороны компе- тентных органов и должностных лиц иностранных государств при реализации полномочий в уголовном судопроизводст ве;
  • просьба компетентных органов и должностных лиц иностран- ных государств, международных организаций о содействии в реализации ими собственных полномочий в уголовном судо- производстве.

1 См.: Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. - 2-е изд., перераб. и доп. - М.: Юристь, 2000. - С. 399.

65

Сопоставление элементов предмета правового регулирования с остальным уго- ловным судопроизводством свидетельствует о наличии особенностей, присущих ис- ключительно международному сотрудничеству в этой сфере. По субъектам это отли- чие проявляется в том, что, с одной стороны, в их круг не входят участники уголовного судопроизводства со стороны защиты, а с другой, он дополняется не упомянутыми в законе участниками со стороны обвинения - должностными лицами компетентных органов иностранных государств. Тем самым в ходе деятельности, связанной с международным сотрудничеством, не в полной мере могут быть реализованы принципы, определяющие состязательность сторон (ст. 15 УПК РФ), обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на защиту (ст. 16 УПК РФ), права на обжалование процессуальных действий и решений (ст. 19 УПК РФ).

Существенной особенностью международного сотрудничества в сфере уголовного процесса является то, что на него более чем на остальной процесс оказывают влияние нормы международного права — общепризнанные принципы и нормы меж- дународного права, международные договоры Российской Федерации, которые, в соответствии со ст. 1 УПК РФ, наряду с Конституцией и УПК РФ, являются составной частью законодательства, регулирующего уголовное судопроизводство.

С учетом изложенного представляется возможным определить, что международное сотрудничество в сфере уголовного процесса (уголовного судопроизводства) — это осуществляемая органом дознания, следователем, прокурором и судом в соответствии с требованиями законодательства, регулирующего уголовное судо- производство, согласованная с компетентными органами и должностными лицами иностранных государств, а также международными организациями деятельность по получению и оказанию помощи в досудебном производстве и судебном разбирательстве, а также в принятии других мер, необходимых для правильного разрешения уголовных дел.

Непосредственное содержание международного сотрудничества в сфере уголовного процесса составляет получение и оказание помощи в досудебном производстве и судебном разбирательстве, а также в принятии других мер, необходимых для правильного разрешения уголовных дел.

Современные тенденции преступности влекут за собой расширение масштабов этой деятельности, что предопределяет постановку вопроса о перспективах ее правового регулирования, ответ на который невозможен без знания и учета его исторических корней. Только через связь настоящего и прошлого можно глубоко и всесторонне выявить, осмыслить значение и сущность новейших тенденций правового регули- рования уголовного процесса, в том числе касающихся и международного сотрудни-

66

чества. Оно зарождалось и развивалось не в недрах национального законодательства России и других стран, а в рамках международного права, его обычаев и норм.

В связи с этим возникает необходимость представить целостную историческую картину становления и развития международного сотрудничества в сфере уголовного процесса, его правового регулирования в международном праве и уголовно-процессуальном законодательстве, определив его конкретное содержание, уяснив наметившиеся перспективы и спрогнозировав тенденции дальнейшего развития.

67

§ 2. Становление, развитие и современное состояние правового регулирования международного сотрудничества в сфере уголовного процесса

Правовое регулирование международного сотрудничества государств в борьбе с преступностью имеет глубокие исторические корни и может быть отнесено к истокам возникновения государства и права. Интересы борьбы с преступностью издавна обязывали государства объединять свои усилия, оказывать друг другу помощь. Нача- ло становления международного сотрудничества в сфере уголовного процесса отно- сится ко времени утверждения на национальном уровне идеи о территориальном вер- ховенстве государства, в соответствии с которой в пределах каждого государства должна господствовать единая и самостоятельная карательная власть, которой обяза- ны подчиняться все лица, находящиеся на его территории. Первоначально различные государства руководствовались правилом forum delicti commissi, означавшим, что для преследования и наказания преступников компетентен исключительно суд места совершения преступления1.

В силу этого первым известным правовым институтом в сфере международного сотрудничества, который впоследствии стал непосредственно связан с уголовным процессом, явился институт экстрадиции (выдачи лиц, совершивших преступле- ние). На протяжении всей истории своего существования экстрадиция остается сис- темой, состоящей из нескольких процедур, посредством которых один суверен выдает другому суверену лицо, разыскиваемое в качестве обвиняемого в совершении преступления либо в качестве преступника, скрывающегося от правосудия. Он возник в ранних цивилизациях незападного типа, таких как египетская, китайская и ассирийско-вавилонская2. В ранний период существования этой практики выдача лица суверену, направившему требование о выдаче, осуществлялась с соблюдением всех официальных юридических формул и производилась с помпой, зачастую в торжественных условиях. Выдача, по общему правилу, осуществлялась на основе пактов или договоров, но могла иметь место и на началах взаимности или в порядке вежливости (как свидетельство уважения или проявления доброй воли между суверенами). Договорные обязательства о выдаче преступников, скрывающихся от правосудия, рассматривались

См.: Мартене Ф.Ф. Современное международное право цивилизованных народов / Под ред. Л.Н. Шестакова: В 2 т. - М.: Юридический колледж МГУ. - Т. 2. - 1996. - С. 214.

2 См.: Michael Abbell & Bruno A. Ristau, International judicial assistance, Vol. 4, 5 (1990); Satya D. Bedi, Extradition in International Law and Practice (1968); Albin Eser et al., Internationale rechtshilfe in strafsachen (1993); Eillen Servidio-Delabre, Le role de la chambre d’accusation et la nature de son avis en matiere d’extradition passive (1993); Joao Marcello de Araujo, Extradicao -Alguns Aspectos Fundamentais, 326 REVISTA FORENSE 61 (1993).

68

как атрибут дружественных отношений между суверенами. Выдаваемое лицо обычно было подданным суверена, направившего требование, либо подданным иного суверена. Крайне редко оно было подданным суверена, которому адресовалось требование о выдаче.

Первое известное документальное свидетельство правового регулирования выдачи датируется около 1280 г. до нашей эры, когда фараон Египта Рамсес II подписал мирный договор с хеттами после победоносного отражения их попытки вторгнуться в Египет1. Король Хаттушиль III подписал его со стороны хеттов. Данный документ, написанный иероглифами, выгравирован на храме Аммон-ат-Карнак, а также сохранен на глиняных дощечках в Аккордане в архивах Богазкои. Этот мирный договор предусматривал возвращение разыскиваемых каждым из суверенов лиц, нашедших убежище на территории другого суверена. В нем прямо указывалось: «Если кто-нибудь убежит из Египта и уйдет в страну хеттов, то царь хеттов не будет его задерживать, а вернет в страну Рамсеса». Особенность этого договора состоит в том, что в нем речь велась не только о преступниках, но и о выдаче беглых рабов, являвшихся имуществом рабовладельцев . Столь же древней являлась практика Греции и Рима в сфере выдачи, которая применялась к беглым рабам, что нашло свое отражение в текстах сохранившихся правовых документов3.

Однако имеющиеся факты свидетельствуют, что с древнейших времен и примерно до конца семнадцатого века экстрадиция не являлась институтом международного права, а тем более, уголовного процесса. Абсолютное большинство случаев выдачи вызывались случайными политическими обстоятельствами, но никак не потреб- ностями взаимной помощи в рамках уголовного процесса. Этот период характеризу- ется исключительной озабоченностью государств политическими и религиозными преступниками (еретиками), а также перебежчиками из числа зависимых людей. Большинство известных ранних договоров предусматривали выдачу не субъектов общеуголовных преступлений, а исключительно политических преступников, еретиков и перебежчиков, как, например, Договор 1174 г., заключенный между королем Англии Генри II и королем Шотландии Уильямом, а также Парижский Трактат 1303 г., заключенный между королями Англии и Франции, которые обязались не давать убе-

См.: S. Langdon & Allen H. Gardiner. The Treaty of Alliance between Hattusili, King of Hittites, and the Pharaohs Ramses П of Egypt. - 6 JORNAL OF EGYPTAN ARCHEOLOGY, 1920. - p. 179.

См.: Международное право: Учебник. Изд. 2-е, доп. и перераб. Отв. ред. Ю.М. Колосов, В.И. Кузнецов. - М.: Международные отношения, 1998. - С. 393.

См. Coleman Phillipson, The international law and custom of ancient Grece and Rome, p. 358- 374(1911).

69

жища у себя обоюдным врагам и бунтовщикам . Довольно часто нормы о выдаче встречались в договорах о союзах. Так, в союзном договоре, заключенном в Фонтебло в 1612 г. между французским королем Людовиком XIII и испанским - Филиппом III, в числе иного, указано, что «они будут оказывать друг другу помощь против тех, кто предпримет что-нибудь против них и их государств, так же как и против тех, кто будет восставать против их власти…, что они не будут покровительствовать никому из виновных в оскорблении величества одного из них, королей; что даже они будут вы-давать их в руки королевских послов по требованию последних» .

Аналогичное положение было характерно и для России, с той лишь особенностью, что ею, как представляется, в более ранние периоды, чем иными странами, был реализован системный (с точки зрения сегодняшнего дня) подход к проблеме выдачи. Это обусловлено тем, что в связи с развитием и постоянным усилением крепостной и иных форм зависимости, основным богатством являлись не только денежные средства (их эквивалент), недвижимое и движимое имущество, но и зависимые люди (холопы, челядь и т.д.). Уже в X в. Древней Русью заключались договоры, устанавливающие процедуру (иными словами процесс) выдачи русских из других государств. Наиболее известен из них Договор киевского князя Олега с Византией 911г., согласно которому русские, совершившие преступления в Византии, должны быть выданы для наказания отечеству, а греки — отсылаться в Византию3. В Повести временных лет упоминаются Договоры с Византией князей Игоря (944) и Святослава (971)4, которые предусматривали выдачу.

Выдающуюся роль в становлении основ международного сотрудничества сыграла Русская Правда, текст которой дошел до наших дней в виде Краткой правды 1136 г.5 и Пространной Правды 1209 г.6 Широко применялась статья Пространной Правды “О человеке”, устанавливавшая ответственность за получение обманом денег и последующий побег в другую землю, процессуальные нормы возврата беглеца из-за рубежа.

1 См.: Paul O’Higgins. The History of Extradition in British Practice 1174 - 1794. - IND. Y.B. INT’LAFF,80.-1964.

2 См.: Дмитрий Никольский. О выдаче преступников по международному праву. - СПб., 1884.-С. 70.

3 См.: Памятники русского права. Вып.1. — М.: Госюриздат, 1952. - С. 14 - 15; История ди пломатии. Том 1. - М.: Госполитиздат, 1959. - С. 122 - 125.

4 См.: Российское законодательство X - XX веков: В 9 т. Законодательство Древней Руси. - М.: Юридическая литература. - Т. 1. - 1984. - С. 142.

5 См.: Русская Правда (Краткая редакция) / Российское законодательство X - XX веков: В 9 т. Законодательство Древней Руси. - М.: Юридическая литература. - Т. 1. - 1984. - С. 47,54.

6 См.: Памятники русского права. Вып. 1.- М.: Госюриздат, 1952. - С. 85.

70

Краткая Правда (ст. 11) регламентировала ответственность за укрывательство ино- странцами сбежавшего от хозяина челядина, устанавливала уголовно- процессуальные и гражданско-процессуальные правила судебного разбирательства, меры по возмещению ущерба.

Во многом основой формирования в последующем законодательства о выдаче послужили нормы о порядке выкупа пленных, содержавшиеся в целом ряде источников права. Так, в источнике канонического права Стоглаве (1551) имеется самостоятельная глава 72 «О искуплении пленных», установившая правила обязательного выкупа пленных из неволи1.

Дальнейшее развитие нормы о порядке выкупа пленных получили в главе VIII «О искуплении пленных» Соборного уложения (1649) . В соответствии с ее предписа- ниями пленный, добровольно сдавшийся противнику, считался преступником, а содеянное им оценивалось как государственное преступление, карающееся наказанием вплоть до смертной казни. Данная категория пленных подлежала выкупу, после чего и решался вопрос о их привлечении к ответственности.

Развитию законодательства о розыске и возврате собственности способствовали множественные правовые акты о возврате владельцам беглых крестьян и холопов в эпоху крепостничества в России. Законы, регулирующие возврат беглых, отражали государственную политику в этом вопросе. В крупнейшем памятнике права XVII века Наказе сыщикам беглых крестьян и холопов от 02.03.1683 г. было кодифицировано все законодательство предшествующих периодов, регламентирующее розыск и выдачу беглых крестьян, достаточно четко изложена система государственного сыска беглых крестьян и холопов, вплоть до регламентации деятельности общегосударственного «министерства» - Приказа сыскных дел3. Упомянутый документ заложил в России основы множества институтов, регулирующих международное сотрудничество: международный розыск, выдачу, накопление и использование данных о личности преступника, правила взаимодействия по уголовным делам (в то время судным).

Одновременно с регламентацией во внутригосударственном праве вопросы о выдаче стали решаться на уровне межгосударственных отношений. Так, они возникали в переговорах с Англией, о чем свидетельствуют письма королевы Елизаветы Анг-

См.: Российское законодательство X — XX веков: В 9 т. Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства. - М.: Юридическая литература. - Т 2. - 1985. - С. 253 - 381,481 - 485.

2 См.: Российское законодательство X — XX веков: В 9 т. Акты Земских соборов - М.: Юри дическая литература. - Т. 3. - 1985. - С. 97 - 98,279 - 285.

3 См.: Российское законодательство X — XX веков: В 9 т. Законодательство периода станов ления абсолютизма. - М.: Юридическая литература. - Т. 4. - 1986. - С. 80 - 92.

71

лийской к царю Ивану Грозному 1568 и 1570 гг., а также его письмо к ней 1591 г. В феврале 1609 г. царь Василий Иванович Шуйский заключил союзный договор с королем Швеции Карлом IX. И хотя его целью являлось стремление русского царя получить военную помощь, учитывая складывающуюся политическую обстановку (борьба с Речью Посполитой, Лжедмитрием И, раскол на Руси), договор содержал норму, обязывающую Швецию выдавать русских изменников2. Первым международно-правовым документом, призванным урегулировать исключительно выдачу, в практике России явилась Договорная запись со Швецией от 19/29.10.1649 г. о выдаче перебежчиков3. Этот документ, положивший начало дальнейшим договорам России о выдаче, примечателен тем, что в нем ни одним словом не упоминается о преступлениях и преступниках, а речь велась о беглых: бегство само по себе в то время уже влекло выдачу, и, соответственно, всякий беглый преступник, в силу одного только факта бегства, подлежал выдаче.

Примерно в этот же период появились ранние научные комментарии и изложения принципов международного сотрудничества в борьбе с преступностью. В числе первых следует назвать трактат Гуго Гроция «О праве войны и мира» (1625), в котором он изложил и обосновал точку зрения, в соответствии с которой государство, предоставившее убежище, обязано либо вернуть обвиняемого государству, направившему требование о выдаче, либо наказать его по своим собственным законам. Он выразил эту точку зрения словами максимы aut dedere aut punire (выдай или накажи сам), которым, однако, более точно соответствует фраза aut dedere autjudicare (выдай или суди сам)4. Данное теоретическое обоснование положило начало формированию в доктрине международного права понятия, определяемого в настоящее время, как осуществление уголовного преследования по ходатайству иностранного государства. Следует отметить, что с момента названного теоретического обоснования до фактического закрепления в международно-правовых документах и национальном законодательстве данной максимы прошло весьма значительное время (первые законы и договоры, содержавшие ее, относятся к XIX веку).

Хотя подобные источники российского происхождения отечественной исто-

1 См.: Мартене Ф.Ф. Указ. соч. - Т. 2. - С. 232.

2 См.: Центральный государственный архив древних актов Федеральной архивной службы РФ, ф. 96. - Сношения России со Швецией. Книга 8. - листы 1 - 88.

3 См.: Таганцев Н.С. Лекции по русскому уголовному праву. Вып. 1. - СПб., 1887. - С. 313 - 317; Штиглиц А. Исследование о выдаче преступников. - СПб., 1882. - С. 21 -22; Мартене Ф.Ф. Указ. соч. - Т. 2. - С. 232 - 233.

4 См.: Гуго Гроций. О праве войны и мира: репринт. С изд. 1956 г. - М.: Ладомир, 1994. - С. 287-294.

72

риографии и неизвестны, следует особо отметить несомненный вклад России в фор- мирование и создание правовых основ новых направлений международного сотруд- ничества, родиной которых явилась наша страна. Согласно ст. 6 Нерчинского Тракта- та (1689), явившегося первым договором с Китаем, стороны обязались выдавать по- кинувших родину после его подписания перебежчиков и лиц, совершивших преступ- ления, из числа китайских подданных в Китай, а российских - в Россию для суда над ними, но по национальным законам1. Тем самым данный договор положил начало но- вой формы международного сотрудничества государств - передачи юрисдикции по уголовным делам (или передачи уголовного судопроизводства).

Восемнадцатый и начало девятнадцатого века (до 1833 г.) явились периодом заключения договоров, направленных, главным образом, против субъектов воинских преступлений, что характерно для обстановки, сложившейся в Европе в тот период (наполеоновские войны и их последствия), хотя отмечались и отдельные междуна- родно-правовые документы по вопросам выдачи лиц, совершивших общеуголовные преступления.

Направленность соответствующих договоров и института экстрадиции пре- имущественно против лиц, совершивших дезертирство, а также спасающихся от по- литических преследований, еретиков, эмигрантов (перебежчиков) отмечается и в ис- следованиях зарубежного законодательства и договорной практики того периода. Вместе с тем уже в XVIII веке соседние и дружественные государства, как правило, выдавали друг другу убийц, поджигателей и воров2. Изначально нормы о выдаче лиц, совершивших общеуголовные преступления, включались в договоры общего характера. Так, первые договорные нормы об экстрадиции лиц, совершивших умышленное убийство и хищение с использованием поддельных документов, в международно-правовой практике США были отражены достаточно краткой ст. 27 Договора о мирном сотрудничестве, торговле и навигации, заключенном с Великобританией 19.11.1794 г.3 Отдельные нормы о выдаче включались и в многосторонние договоры. Первым известным из них является Амьенский договор (1802), в котором участвовали

1 См.: Яковлев П.Т. Первый русско-китайский договор 1689 года.-М.:Госюриздат,1958.-120 с.

2 См.: Bassiouni M. Cherif. International extradition: United States law and practice - 3rd rev. ed. — Oceana Publications, Inc., 1996. - p. 38 - 42; Bart de Schutter. International Criminal Law in Evolution: Mutual Assistance in Criminal Matters between the Benelux Countries. - 14 NETH. J. INT’L L., 1967. -p. 382 - 410; Christopher L. Blakesley. The Practice of Extradition from An tiquity to Modern France and the United States: A Brief History. - 4 B.C. INT’L COMP. L. REV. 39,1981.

3 См.: Bassiouni M. Cherif. Op. cit., p. 50.

73

Франция, Испания, Голландия и Великобритания , ст. 20 которого содержала положе- ние о выдаче лиц, обвиняемых в совершении убийства, умышленном банкротстве и подделке денег.

В обобщенном виде существовавшее в то время в мире отношение к проблеме экстрадиции может быть проиллюстрировано заключением Правового Ведомства Ве- ликобритании, которое было дано в 1842 г. по делу Креолов о восстании рабов на суд- не, принадлежащем США, в ходе которого был убит хозяин судна и один из пассажи- ров, после чего восставшие, высадившись на Британских Багамских островах, запро- сили убежища. В нем, в частности, указывалось: «Действительно, некоторые государ- ства практикуют выдачу лиц, обвиняемых в совершении преступлений, нашедших убежище, либо обнаруженных в их доминионах, по требованию правительств, под- данными которых эти предполагаемые преступники являются. Однако такая практика не является всеобщей или хотя бы преобладающей, не существует и норм междуна- родного права, обязывающих независимое государство выдавать лиц, проживающих, либо нашедших убежище на его территории. Иногда взаимная выдача преступников действительно предусматривается в договорном порядке, однако поскольку в настоя- щее время по данному вопросу не существует какого-либо действующего договора с Соединенными Штатами Америки, мы считаем, что правительство Ее Величества не обязано по требованию правительства США выдавать этому правительству лиц, о ко- торых идет речь, либо кого-либо из них, для привлечения их к судебной ответствен- ности в Соединенных Штатах»2.

Ярким свидетельством политической, а отнюдь не уголовно-процессуальной направленности выдачи в то время является практика России, где военно- политические мотивы длительное время определяли ее характер. По данным самого известного представителя русской школы международного права дореволюционного периода Ф.Ф. Мартенса, из девяноста договоров, заключенных Российской Империей с другими государствами между 1718 и 1830 гг., двадцать восемь касались исключи- тельно дезертиров3.

Об отсутствии в этот период выдачи в современном ее понимании свидетельствуют меры, принятые Россией в начале XVIII века на границе с Польшей. Первоначально 08.02.1716 г. был издан указ «Об учинении в разных губернских городах и в

См.: Ванеев Р.В. Выдача преступников в современном международном праве (некоторые вопросы теории и практики). - Казань: Из-во КазГУ, 1976. - С. 14.

См.: Bassioimi M. Cherif. Op. cit., - p. 44.

См.: Мартене Ф.Ф. Собрание трактатов и конвенций, заключенных Россиею с иностранными державами. В XV томах. Тт. III - V. - СПб, 1874 - 1884.

74

прочих местах на дорогах к польскому рубежу застав и непропуск за границу» . В се- верных и северо-западных губерниях повелевалось «учинить заставы крепкие», на которых офицеры не должны были пропускать никого за польскую границу, даже с подорожными, подписанными самим императором. В Сенатском указе от 20.11.1728 г.2 устанавливалось наказание за подстрекательство к побегу в Польшу; тех, кто проводит беглецов в Польшу или вообще за границу, повелевалось вешать, причем покушение наказывалось так же как оконченное деяние. Столь суровые меры объяснимы тем, что в то время о выдаче не могло быть и речи, - Россия не была уверена, что требование о выдаче русских беглецов будет удовлетворено иностранным государством.

Тем не менее, Россией предпринимались достаточно активные дипломатические усилия по заключению международных договоров по вопросам о выдаче дезертиров и беглых, особенно с соседними государствами: Австрией, Пруссией и Швецией.

В союзном договоре России с Австрией 1746 г. говорилось о выдаче бунтовщиков и вводился запрет на предоставление им убежища (ст. 14). Первая Картельная конвенция о выдаче дезертиров с Австрией была заключена 8/20.01.1808 г., но в силу своей неполноты она вскоре была дополнена Декларацией от 15/25.03.1808 г. о вза- имной выдаче дезертиров. Для достижения заявленной в них цели «дальнейшего пре- дупреждения и прекращения побегов из обосторонних армий» предусматривался це- лый комплекс мер по задержанию и выдаче дезертиров, включая проведение розыска. Еще одна конвенция с Австрией о выдаче дезертиров-моряков была заключена 10.03.1810 г. В последующем они были дополнены российско-австрийской деклара- цией от 26.05/07.06.1810 г., но в конечном итоге все эти документы остались без ра- тификации и сторонами в полном объеме не исполнялись. В результате многолетних переговоров соглашение от 14/26.07.1822 г. дополнило предыдущую картельную конвенцию новыми статьями, после чего последняя вступила в полную силу.

Сама история заключения конвенций с Австрией, по мнению Ф.Ф. Мартенса, представляет интерес с точки зрения взглядов России того времени на выдачу. Он пи- сал: «Русский министр иностранных дел князь Чарторыжский обратился по поводу этих переговоров с запросом к министру внутренних дел князю Кочубею, не будет ли полезно распространить действие предположенной к заключению с Австрией кар- тельной конвенции о дезертирах на людей «всякого звания». Отношением от 5 апреля

См.: Полное Собрание Законов Российской Империи, -т. V. - № 3157.

2 См.: Полное Собрание Законов Российской Империи. - т. VIIL - Указ 20 ноября 1728 г.

3 См.: Полное собрание законов Российской Империи. — т. IV. - № 29,115.

75

1805 г. князь Кочубей ответил, что такое распространение не в интересах России, так как ее пограничные с Австрией и Пруссией владения слабо населены, и картельная конвенция, обязывающая к выдаче поселян, выходцев из этих государств, послужит только препятствием к дальнейшему умножению населения, которое — замечает князь - «долго еще должно быть предметом попечительное™ нашей». На этом основании картель, заключенная между Россией и Австрией в 1808 г., касалась только выдачи военных дезертиров»1.

В соответствии с Декларацией о взаимной выдаче матросов-дезертиров от 27.03/08.04.1812 г., подписанной Россией и Швецией, стороны согласились, что мат- росы-дезертиры должны быть выдаваемы на борт их корабля, если корабельными списками доказана принадлежность данному кораблю2.

Международные договоры, заключенные с Пруссией, отличались от всех остальных расширением круга лиц, подлежащих выдаче. По Трактату о выдаче беглых, заключенному 13/25.02.1804 г. между Россией и Пруссией, выдаче подлежали: «все, состоящие на военной службе, какой бы земли они уроженцы не были» (ст. 1), а так же лица, совершившие преступления в одной стране и бежавшие в другую, независи- мо от состояния и звания лица (ст. 11) . В дальнейшем, в связи с истечением срока его действия, были заключены Конвенции о выдаче беглых от 13/26.05.1816 г.4 и 17/29.03.1830 г.5 Последняя примечательна тем, что по ней, наряду с дезертирами, подлежали выдаче все лица, «которые, совершив преступление в одном из двух государств, бегут в другое, чтобы укрыться от суда и наказания» (ст. 1).

Кроме конвенций о выдаче дезертиров, Россия заключала и другие трактаты (о торговле и мореплавании, о границах), почти в каждый из которых включались статьи

0 выдаче дезертиров. Так, 18.12.1832 г. был заключен трактат с правительством США, на основании ст. 9 которого стороны обязались оказывать друг другу помощь в розы ске и аресте дезертиров с военных и купеческих судов6. В ст. 7 договора со Швецией о границах от 20.11.1810 г. указывалось, что «всякий убийца, зажигатель, разбойник, вор будет по требованию выдан» .

1 См.: Мартене Ф.Ф. Современное международное право цивилизованных народов / Под ред. Л.Н. Шестакова: В 2 т. - М.: Юридический колледж МГУ. - Т. 2. - 1996. - С. 236 - 237.

2 См.: Полное собрание законов Российской Империи. - т. ХХХП. - 25,055.

3 См.: Полное собрание законов Российской Империи. - т. XXVHI. - № 21151.

4 См.: Полное собрание законов Российской Империи. - т. ХХХШ. - № 26,266.

5 См.: Полное собрание законов Российской Империи. - т. V. - отд. I. - № 3550.

6 См.: Полное собрание законов Российской Империи. - т. IX. - отд. I. - № 6,737.

7 См.: Никольский Дмитрий. Указ. соч. - С. 95.

76

К концу рассматриваемого периода, в силу произошедших геополитических изменений (Великая Французская Революция 1789 — 1794 гг., обособление США от Британской Империи в результате войны за независимость 1775 - 1783 гг., промыш- ленный переворот и последовавшая за ним парламентская реформа 1832 г. в Велико- британии), государства стали уделять больше внимания борьбе именно с общеуголовной преступностью, выходящей за их границы. Началось формирование общепризнанных начал выдачи и, как ни парадоксально, прежде всего, принципа невыдачи политических эмигрантов (невыдачи политических преступников или невыдачи лиц, совершивших политические преступления), первоначально не завоевавшего всеобщего признания, но ныне являющегося основополагающим при реализации института выдачи. Впервые он сформулирован в ст. 120 Конституции Французской Республики от 24.06.1793 г.1, провозгласившей предоставление убежища иностранцам, изгнанным из пределов своей родины за преданность свободе.

Закрепление на международно-правовом уровне данный принцип впервые получил в договорах о выдаче, заключенных между Францией и Швецией (1831)2, а также Бельгией и Францией (1834)3.

Однако еще до 1830-х годов выдача политических преступников оставалась достаточно распространенным явлением. Об этом свидетельствует, к примеру, заклю- ченное 03/15.10.1833 г. между Россией, Австрией и Пруссией Берлинское соглашение о выдаче политических преступников4. Оно предусматривало, что лица, виновные «в государственной измене, оскорблении Величества, восстании с оружием в руках, в заговоре против безопасности престола и законного правительства», не пользуются правом убежища в другом договаривающемся государстве и подлежат выдаче в случае требования заинтересованной стороны.

Качественно новый этап в развитии правового регулирования международного сотрудничества в сфере уголовного процесса начался в 1833 г. и продолжался до окончания Первой мировой войны, т.е. до 1919 года. Он характеризуется повсемест- ным расширением как международно-правовой базы такого сотрудничества, путем заключения двусторонних договоров, так и созданием национального законодательства об этом. В 1833 г. Королевство Бельгии приняло первый в мире Закон о выдаче пре-

См.: Хрестоматия по всеобщей истории государства и права: В 2 т. / Под ред. К.И. Батыра и Е.В. Поликарповой. - М: Юристь. - Т. 2. - 1996. - С. 117.

2 См.: Коровин Е.А. Современное международное публичное право. - М.: Госиздат, 1926. - С. 130.

3 См.: Оппенгейм Л. Указ. соч. - С. 259.

4 См.: Полное собрание законов Российской Империи. - № 6,780.

77

ступников . Наряду с урегулированием процессуальных аспектов на внутригосударственном уровне, данный закон явился знаменательным для развития принципа невыдачи политических преступников, поскольку безоговорочно запрещал ее. Поскольку Бельгия, отделившаяся от Нидерландов в 1830 г., обязана была своим существованием восстанию, она посчитала необходимым закрепить этот принцип законодательно2. Именно после этого он вошел в практику взаимоотношений большинства стран мира. В дальнейшем внутригосударственное законодательное регулирование получило свое развитие в значительном числе стран мира. Так, Парламент Великобритании в 1843 г. принял первый статут, предусматривающий выдачу преступников, скрывающихся от правосудия, между британскими владениями . Примечательно, что, несмотря на отсутствие широкой практики выдачи, качество законодательной проработки статута оказалось столь высоким, что он практически полностью был включен в Закон об экстрадиции (1870)4, Закон о преступниках, скрывающихся от правосудия (1881)5, а многие из его элементов перенесены в Закон об экстрадиции (Страны Содружества) 1966 г.6 и Схему взаимодействия по вопросам выдачи лиц, скрывающихся от правосудия, совершивших преступления в государствах Содружества (1966)7, а также Закон об экстрадиции (1989)8, действующие до настоящего времени. Закон 1870 г. явился базисом для большинства международных договоров Великобритании о выдаче. В течение этого периода законы, регламентирующие отдельные вопросы международного сотрудничества в уголовном судопроизводстве, были приняты Соединенными Штатами Америки (Закон об экстрадиции 1848 г.)9, Швейцарской Конфедерацией (Закон о выдаче от 22.01.1892 г.)10, Республикой Либерия (Глава 24 Закона об официальном уго-

1 См.: The Belgian Extradition Act of October 1, 1833, reprinted in Official Bulletin (Belg.), № 77 (1833) (unofficial translation).

2 См.: Оппенгейм Л. Указ. соч. - С. 257.

3 См.: An Act for the Better Apprehension of Certain Offenders, 1843,6 & 7 Vict. ch. 34.

4 См.: The Extradition Act, 1870 / in Ivor Stanbrook and Clive Stanbrook QC. Extradition: Law and Practice, 2nd Edition. - Oxford University Press, 2000. - p. 553.

5 См.: Fugitive Offenders Act, 1881,44 & 45 Vict. ch. 69.

6 См.: Extradition (Commonwealth Countries) Act, 1966, Cmnd 75. - Printed in the United King dom by HMSO. - London, 1990. - 60 p.

7 См.: Scheme Relating to the Rendition of Fugitive Offenders Within the Commonwealth, 1966, as amended 1990, Cmnd 3008. - 1990 Commonwealth Law Bulletin 1936.

8 См.: Extradition Act, 1989 / in Ivor Stanbrook and Clive Stanbrook QC. Op. cit, p. 449 - 482.

9 См.: Bassiouni M. Cherif. Op. cit, p. 651 - 652.

10 См.: Оппенгейм Л. Указ. соч. - С. 270.

78

ловном процессе 1892-1893 гг.) . Некоторые страны, не издавая специальных законов, исходя из собственной правовой доктрины, внутригосударственное регулирование осуществляли на уровне подзаконных нормативных актов. В частности, Министром юстиции Французской Республики 30.07.1872 г. был издан circulaire, которым регла- ментировались общие положения деятельности по вопросам выдачи. Наряду с иным в нем указывалось, что при разрешении запросов о выдаче взаимность является допус- тимой основой для экстрадиции в случае отсутствия договора и что при этих условиях данная процедура должна регламентироваться применимыми нормами международного права2.

В результате определения различных оснований выдачи в этот период в мире сформировалось два подхода к практике правового регулирования сотрудничества государств в этой сфере. Преобладающей в отношениях между государствами стала практика, основанная на том, что обязанность выдать преступника возникает только в силу договора, двустороннего или многостороннего, хотя взаимность и вежливость допускались в качестве второго подхода к правовым основаниям, используемым це- лым рядом государств. Обязательность договоров была поставлена во главу угла странами англо-американской правовой семьи (системы общего права), а допусти- мость действий без договора — государствами романо-германской правовой семьи (системы континентального права). Данный подход, характерный первоначально для экстрадиции, в последующем был перенесен и на другие формы международного со- трудничества в уголовном процессе3.

С учетом этого одновременно с формированием национального законодательства шел процесс дальнейшего расширения международно-правовых основ сотрудни- чества, путем заключения как двусторонних, так и многосторонних договоров, пре- имущественно о выдаче. Государства заключали их исходя в первую очередь из на- циональных интересов, с учетом геополитического положения и потребностей в таком взаимодействии.

По мере развития торговли, мореплавания, связей между государствами стала возникать потребность не только в двустороннем сотрудничестве по вопросам выда- чи, но и в объединении усилий в борьбе с отдельными видами преступлений, затраги- вающих их общие интересы. Еще на Венском конгрессе, определившем территори-

1 См: Liberia Criminal Legal Instruments Procedure Law. Chapter 24. Extradition. - Prior legislation: Rev. Stat, (adopted L. 1929, ch. VH), sees. 1063,1070; L. 1892-93,12, sees. 20,21.

2 CM: Bassiouni M. Cherif. Op. cit., p. 6 - 7.

3 См.: Волеводз А.Г. Международный розыск, арест и конфискация полученных преступным путем денежных средств и имущества (правовые основы и методика). / Науч. редактор проф. А.Б. Соловьев. - М.: Юрлитинформ, 2000. - С. 54 - 140.

79

альное размежевание Европы после наполеоновских войн, на международном уровне впервые был рассмотрен вопрос о запрещении работорговли неграми. Совещание Конгресса по этому вопросу завершилось подписанием Венской декларации от 04.02.1815 г.1, в которой объявлялось о неотложной необходимости прекращения торга неграми. На ее основе по результатам последующих переговоров 20.12.1841 г. заключен Договор о запрещении африканской работорговли2, который впервые в практике многосторонних межгосударственных отношений (его участниками первоначально явились Великобритания, Франция, Россия, а в последующем присоединились США и Германия) на уровне международно-правового документа закрепил обязательства его участников преследовать и наказывать в судебном порядке лиц, совершивших вне национальных территорий преступления, связанные с работорговлей. Тем самым было начато оформление международно-правовых основ института осуществления уголовного преследования, предложенного еще Гуго Гроцием.

Данная Конвенция положила начало широкомасштабному процессу разработки и заключения многосторонних договоров, с одной стороны, устанавливающих ответ- ственность, а с другой - предусматривающих процессуальные аспекты пресечения и преследования уголовных преступлений международного характера. Результатом многостороннего сотрудничества государств различных правовых систем до начала 1920-х годов стали:

  • Конвенция относительно работорговли и ввоза на Африканский континент огнестрельного оружия, военного снаряжения и спиртосодержащих жидкостей от 02.07.1890 г.3, предусматривавшая осуществление уголовного преследования винов- ных лиц;
  • Международная конвенция о запрещении белой работорговли от 10.05.1910 г.4, предусматривающая выдачу (ст. 5), осуществление уголовного преследования и оказание взаимной правовой помощи (ст. ст. 4 и 6);
  • Международная конвенция по опиуму от 23.01.1912 г.5, ст. ст. III, VI, VII, XI, XV налагали на ее стороны обязанности сотрудничать в пресечении и уголовном пре- следовании;
  • 1 См.: Лист Ф. Международное право в систематическом изложении. - Юрьев, 1902. - С. 291 -292.

2 См.: 92 Consol. T.S. 437 [Treaty of London].

3 См.: 17 Martens Nouveau Recueil (ser. 2d) 345 [General Act of Brussels].

4 См.: 7 Martens Nouveau Recueil (ser. 3d) 252.

5 См.: 8 L.N.T.S. 187. Здесь и далее обозначаются, согласно общепринятого порядка, сборни ки «Серия Договоров Лиги Наций» (аббревиатурой от «League of Nations Treaty Series»), где первая цифра обозначает номер тома, вторая — номер первой страницы документа.

80

Развертывание сотрудничества в борьбе с международными преступлениями повлекло за собой появление многосторонних региональных международно- правовых документов, регламентирующих отдельные направления международного сотрудничества в уголовном процессе. В силу этого конец XIX - первая половина XX вв. явились началом перехода от двусторонних международных договоров к многосторонним конвенциям в рассматриваемой сфере. Это обусловливалось и тем, что практика двусторонних договоров представляет собой наиболее громоздкую форму, на которую можно полагаться из-за отсутствия единообразия среди договоров и из-за большей гибкости в их положениях. Однако они имели и отрицательную сторону. Государства постоянно вовлекались в дипломатический переговорный процесс по подготовке таких договоров, внесению в них изменений по мере того, как этого требовали бы международные и национальные интересы, а затем их внутригосударственные законодательные органы вовлекались в процессы подписания и ратификации, а также, при необходимости, в выработку новых национальных законодательных актов. В добавление к этому, договоры зависят от влияния разнообразных особых факторов, таких как действие состояния войны, государственное правопреемство, разрыв дипломатических отношений. Все эти факторы делали данный подход неуправляемым, в силу чего значительным числом стран признавалась потребность в подписании на региональном уровне многосторонних договоров, что и реализовывалось на практике. В 1899 г. была подписана Конвенция Монтевидео, явившаяся первым многосторонним соглашением об экстрадиции между государствами американского континента (ее участниками были Аргентина, Боливия, Парагвай, Перу и Уругвай). За ней последовала конвенция, подписанная в Мехико в 1902 г. семнадцатью государствами, включая и первоначальных сигнатариев Конвенции 1899 г. В 1911 г. на конференции в Боливии пять государств выступили в поддержку новой конвенции, подписание которой, из-за перерыва, вызванного Первой мировой войной, состоялось только в 1928 г. на Шестой международной конференции Организации американских государств (ОАГ)1.

Для общемировых тенденций правового регулирования международного со- трудничества в сфере уголовного процесса данный период отмечен еще одним важ- ным событием. В 1905 г. Японией принят Закон № 63 «О правовом содействии ино-

Следует отметить, что данный процесс на этом не завершился. За первой последовала Вторая конвенция Монтевидео, заключенная в 1933 г., не отменявшая первую, однако вступающая в силу немедленно по прекращении действия предыдущей. Дальнейшие изменения в эти документы были внесены в 1940 и 1957 гг. В дальнейшем, 07.03.1973 г. открыта для подписания Межамериканская конвенция об экстрадиции. См. об этом: Bassiouni M. Cherif. Op. cit.,p. 14-15.

81

странным судам» , в котором закреплены основные принципы и порядок оказания взаимной правовой помощи по уголовным делам. Данный закон, вероятнее всего, яв- ляется первым внутригосударственным актом, закрепившим обязанность компетент- ных органов конкретной страны предоставить помощь в направлении документов или собирании доказательств в связи с производством по уголовному делу за рубежом (ст.

1).

Закрепление правил оказания содействия иностранным судам явилось далеко

не случайным. Первое упоминание о возможности оказания такого содействия содер- жится в Договоре о взаимной выдаче преступников, заключенном 7.11.1844 г. между Францией и Голландией. С этого времени указанные нормы стали систематически включаться в большинство договоров о выдаче, заключаемых Францией, Голландией, Бельгией, Швейцарией, Италией, Германией, Австрией и некоторыми другими странами. Согласно таким договорам помощь могла оказываться путем: выполнения поручения (вопросной грамоты или commission rogatoire) о допросе и иных процессуальных действиях, обеспечения явки (присылки) свидетелей; выдачи на время для очной ставки; передачи документов для использования в уголовном судопроизводстве, в том числе в качестве вещественных доказательств; сообщения документов. Включение норм об этом в договоры было присуще государствам романо-германской правовой семьи (системы континентального права), а странам англо-американской правовой семьи (системы общего права) — нетЛ

Активная деятельность по формированию правовых основ международного со- трудничества в сфере уголовного судопроизводства, и в частности по вопросам выда- чи, позволила, с учетом опыта различных государств, провести ее обобщение и выра- ботать рекомендации, которые и до настоящего времени не потеряли своей значимо- сти. В 1880 г. Институт международного права принял ставшую впоследствии широко известной Оксфордскую резолюцию. В ней на основе сложившейся практики были отражены общие принципы и порядок выдачи, возможные основания для отказа и т.д.3 Данный документ оказал значительное влияние на формирование законодательства о выдаче и практику ее осуществления в различных странах. Вскоре после его оглашения, в частности, рекомендации названного документа были учтены Королевством Бельгии, где взамен ранее изданного был принят новый Закон об экстрадиции

См.: Law for Judicial Assistance to Foreign Courts (Law № 63 of 1905, as amended by Law № 7 of 1912 and Law № 17 of 1938) / Law concerning Extradition and International Assistance in Criminal Matters (Translation). - Ministry of Justice, Japan, 1988. - p. 21.

2 См.: Дмитрий Никольский. Указ. соч. - С. 480 - 500.

3 См.: Мартене Ф.Ф. Указ. соч. - С. 238 - 258.

82

от 12.04.1886 г., который с незначительными изменениями действует до настоящего времени1.

Одной из стран, уделявших значительное внимание созданию правовых основ международного сотрудничества в борьбе с преступностью, в то время являлась Рос- сийская Империя. Ее деятельность в этой сфере развивалась по нескольким направлениям.

Прежде всего, необходимо отметить уголовно-правовое регулирование по вопросам привлечения к ответственности иностранцев и российских подданных, совершивших преступления за рубежом. В 1845 г. в России было введено в действие Уложение о наказаниях уголовных и исправительных2, впервые в отечественной законодательной практике содержавшее нормы о действии закона в отношении названных лиц. Статьи 179 - 181 о том, что такие лица могли быть востребованы к выдаче для привлечения к уголовной ответственности, закрепили материально-правовые основы экстрадиции и других форм международного сотрудничества в сфере уголовного су- допроизводства в отечественном законодательстве. Одновременно в ст. 180 Уложения содержалась норма о том, что «если российский подданный, учинивший в каком-либо иностранном государстве преступление против верховной власти того государства, или же против прав одного или нескольких из подданных оного или другой иностранной державы, будет тамошним правительством для суждения препровожден в Россию, или же, по добровольном возвращении его в отечество, на него поступят жалобы или обвинения, то и он подлежит суду на основании постановлений сего Уложения». Тем самым законодательно оформлялись материально-правовые основы осуществления уголовного преследования по ходатайству иностранного государства, а также передачи уголовного судопроизводства (юрисдикции).

Общие начала уголовно-процессуального регулирования международного со- трудничества устанавливались введенным в действие Учреждением судебных уста- новлений (1864)3, явившимся основным уголовно-процессуальным документом Рос- сийской Империи на долгие годы. В нем имелась ст. 190 об общем порядке сношений судебных мест и должностных лиц с компетентными органами зарубежных стран, с использованием которой возможно было получение взаимной правовой помощи по

1 См.: Dispositions organiques. 12 avril 1886. - Decret. Extradition (Bulletin officiel, 1886, p. 46). Modif. par le D. du 24 avril 1922 (Bulletin officiel, 1922, p.439).

2 См.: Российское законодательство X - XX веков: В 9 т. Законодательство первой половины ХГХ в. - М: Юридическая литература. - Т. 6. - 1988. - С. 324 - 360.

3 См.: Российское законодательство X - XX веков: В 9 т. Судебная реформа. - М.: Юридиче ская литература. - Т. 8. - 1991. - С. 52.

83

уголовным делам. Одновременно ст. 850 Устава уголовного судопроизводства (1864) регламентировала поводы и основания, а также общие начала порядка сношений с иностранными ведомствами по вопросам выдачи. При этом процедура выдачи могла иметь место только при наличии соответствующего международного договора (трактата).

Активно пополнялась и международно-правовая база международного сотрудничества России в уголовном процессе. Первоначально новые трактаты и конвенции по существу не отличались от заключенных ранее: на первом месте в них ставился вопрос о выдаче дезертиров. Согласно ст. 1 Конвенции о выдаче беглых и дезертиров от 08/20.05.1844 г., заключенной с Пруссией взамен ранее действовавшей, выдаче подлежали: 1) состоявшие на военной службе и уволенные с обязанностью опять явиться на службу (резервисты); 2) лица, уехавшие за границу, обязанные нести военную службу; 3) бежавшие от суда и законного наказания2. Продолжали активно заключаться договоры о торговле и мореплавании, в которые включались нормы о выдаче матросов-дезертиров. Такие нормы имелись в трактатах от 13/25.09.1845 г. с Неаполитанским Королевством (ст. XI)3, от ЗОЛ 1/12.12.1845 г. с Сардинией (ст. 17)4, в Конвенции о мореплавании от 08/20.07.1846 г. с Австрией (ст. 10)5, в Трактатах о торговле и мореплавании от 04/16.09.1846 г. с Францией (ст. 16)6, от 01/13.09.1846 г. с Голландией (ст. 15)7, от 12.06.1850 г. с Грецией (ст. 9)8, от 16/28.02.1851 г. с Португалией (ст. 14)9 и других.

С учетом значимости возникающих проблем, активная работа велась и по заключению двусторонних договоров, основным предметом регулирования которых являлась выдача лиц, совершивших преступления. Осознание того, что не только установление виновного лица является целью уголовного процесса, а его осуждение невозможно без достаточных доказательств, привело к тому, что договоры не ограничи-

См.: Российское законодательство X - XX веков: В 9 т. Судебная реформа. - М: Юридиче- ская литература. - Т. 8. - 1991. - С. 201.

2 См.: Полное собрание законов Российской Империи. - № 18,200.

3 См.: Полное собрание законов Российской Империи. - № 19, 705.

4 См.: Полное собрание законов Российской Империи. - № 20,041.

5 См.: Полное собрание законов Российской Империи. - № 20,906.

6 См.: Полное собрание законов Российской Империи. - № 21, 190.

7 См.: Полное собрание законов Российской Империи. - № 21, 191.

8 См.: Полное собрание законов Российской Империи. - № 24, 887.

9 См.: Полное собрание законов Российской Империи. - № 25,579.

84

вались лишь вопросами выдачи. Фактически, во всех заключенных в этот период Рос- сийской Империей договорах комплексно формулировались положения о междуна- родном сотрудничестве в сфере уголовного судопроизводства, в соответствии с кото- рыми их участники принимали на себя обязательства:

  • взаимно выдавать по требованию другой стороны ее подданных, которые нарушили законы своей страны, совершив одно из преступлений, названных в договоре;
  • преследовать по своим законам собственных подданных, совершивших пре- ступления против законов второй стороны в случае предъявления последней требова- ния об этом, поскольку обязательство выдачи не распространялось на собственных подданных;
  • получать свидетельские показания у проживающих на своей территории лиц по письменному ходатайству другой стороны (commissions rogatoires);
  • обеспечивать явку и личное участие свидетелей из числа лиц, проживающих на своей территории, в судебные органы запрашивающей стороны;
  • временно передавать запрашиваемой стороне лиц, содержащихся под стражей, для дачи показаний и участия в очных ставках;
  • предоставлять судебные и иные официальные документы по ходатайству за- прашиваемой стороны;
  • вместе с выдаваемым лицом все находящиеся при нем предметы и имущество;
  • передавать документы и иные предметы, являющиеся вещественными доказа- тельствами, для использования в уголовном судопроизводстве;
  • вручать документы (уведомлять о судебных постановлениях и приговорах).
  • Тем самым в договорах России о выдаче осуществлялось международно-правовое регулирование не только выдачи, но и взаимной правовой помощи по уголовным делам, необходимость отдельных форм которой определялось потребностями осуществления уголовного преследования лиц, совершивших преступления.

Перечисленные выше положения о выдаче, об осуществлении уголовного пре- следования, оказании взаимной правовой помощи, в частности, были включены в Конвенцию о взаимной выдаче преступников от 14/26.02.1869 г.1, заключенную меж- ду Россией и Баварией, дополненную в последующем соглашением в форме обмена

•у

министерскими нотами от 19.09/01.10.1885 г. , а также в Конвенции по этому вопросу с Италией от 01/13.05.1871 г.3, Бельгией от 23.08/04.09.1872 г.4, Швейцарией от

1 См.: Собрание узаконений и распоряжений Правительства, издаваемое при правительст вующем Сенате Российской Империи (далее - Собр. узак. и расп. Прав.).. - 1869. -№51.

2 См.: Собр. узак. и расп. Прав. - 1885. - № 112.

3 См.: Собр. узак. и расп. Прав. - 1871. - № 92.

4 См.: Собр. узак. и расп. Прав. - 1872. - № 95.

85

05/17.11.1873 г.1, Австрией от 03/15.10.1874 г.2, Португалией от 28.04/10.05.1887 г.3, Испанией от 09/21.03.1877 г.4 и 01/13.06.1888 г.5, Великим Герцогством Люксембургским от 19/31.03.1892 г.6

Не предусматривая возможность осуществления уголовного преследования по ходатайству сторон, ряд международных договоров того времени, наряду с выдачей, непосредственно регулировали и вопросы взаимной правовой помощи. К таковым относятся Конвенции о взаимной выдаче преступников, заключенные Россией с Данией от 02/14.10.1866 г.7, Великим Герцогством Гессенским от 03/15.11.1869 г.8, Нидерландами от 07/19.04.1867 г.9, 01/13.08.1880 г.10 и от 23.10/04.11.1893 г.п, Княжеством Монако от 24.08/05.09.1883 г.12, Великобританией от 12/24.11.1886 г.13

Исходя из правовых обычаев государств, с которыми заключались такие конвенции, в некоторые из них включались только нормы, относящиеся к урегулированию выдачи, а о возможности осуществления уголовного преследования, выполнения по просьбе другой стороны процессуальных действий и т.д. не упоминалось. К таким документам относится Конвенция о взаимной выдаче преступников между Россией и США от 19.03/03.03.1887 г.14, а также Договор о выдаче преступников между Россией иЯпониейот 19.05/01.06.1911 г.15

Кроме того, учитывая необходимость более тесного сотрудничества приграничных государств, заключались договоры, которые упрощали порядок сношения их компетентных органов друг с другом и, в определенной мере, расширяли рамки скла-

1 См.: Собр. узак. и расп. Прав. - 1874. -№11.

2 См.: Собр. узак. и расп. Прав. - 1875. - № 107.

3 См.: Собр. узак. и расп. Прав. - 1887. - № 96.

4 См.: Собр. узак. и расп. Прав. - 1877. - № 89.

5 См.: Собр. узак. и расп. Прав. - 1888. - № 65.

6 См.: Собр. узак. и расп. Прав. - 1892. - № 95. - Ст. 983.

7 См.: Собр. узак. и расп. Прав. - 1867. - № 1.

8 См.: Собр. узак. и расп. Прав. - 1879. - № 15.

9 См.: Собр. узак. и расп. Прав. — 1867. - № 76.

10 См.: Собр. узак. и расп. Прав. - 1881. - № 45.

11 См.: Собр. узак. и расп. Прав. - 1894. - № 70. - Ст. 499.

12 См.: Собр. узак. и расп. Прав. - 1884. - № 25.

13 См.: Собр. узак. и расп. Прав. - 1887. - № 29.

14 См.: Собр. узак. и расп. Прав. - 1893. - № 92. - Ст. 777.

15 См.: Полное собрание законов Российской Империи. - т. XXXI. - № 55707.

86

дывающейся взаимной правовой помощи. Так, Конвенцией о непосредственных сно- шениях между судебными учреждениями Варшавского судебного округа и герман- скими пограничными судебными местами по делам гражданским и уголовным, за- ключенной между Россией и Германией 23.01/04.02.1879 г.1, устанавливался непо- средственный (минуя министерство юстиции) порядок сношений при расследовании преступлений, а правовая помощь, наряду с описанной выше, могла оказываться так- же путем осмотров объектов и участков местности, осмотров и выемок предметов, медицинских освидетельствований (экспертиз), предоставления документов, относя- щихся к расследуемым делам. Аналогичные правила устанавливались Дополнитель- ным актом к Конвенции, заключенной между Россией и Германией 23.01/04.02.1879 г., о непосредственных сношениях между судебными учреждениями Варшавского судебного округа и судебными местами пограничных провинций Королевства Прусского от 17/29.08.1883 г.2, Конвенцией, заключенной между Россией и Австрией, о непосредственных сношениях Варшавского судебного округа с австрийскими пограничными судами Краковского и Львовского округов от 21.03/02.04.1884 г.3, а также Конвенцией, заключенной между Россией и Румынией, о непосредственных сношениях между судебными учреждениями Одесского, Херсонского, Кишиневского и Каменец-Подольского судебных округов и судебными местами пограничных провинций Румынии от 12/24.03.1894 г.4

Министерской декларацией Российской Империи и Итальянской Республики от 21.06/04.07.1874 г. о передаче судебных повесток и объявлений впервые в мировой практике предусматривалась возможность оказания любой правовой помощи по уго- ловным делам, «на сколько то позволяют законы страны» [запрашиваемой]5.

Международные договоры, заключенные Россией в этот период, опирались на единые принципы в отношении: 1) невыдачи собственных граждан; 2) допустимости привлечения к ответственности выданного лица только за то преступление, в связи с которым требовалась выдача; 3) недопустимости выдачи за политическое или связан- ное с политическим преступление; 4) недопустимости выдачи за преступление, со- вершенное на территории третьего государства; 5) недопустимости выдачи в случае осуждения за преступление, послужившее основанием для запроса о ней, в запраши-

1 См.: Собр. узак. и расп. Прав - 1879. - № 51. - Ст. 246.

2 См.: Собр. узак. и расп. Прав. - 1884. - № 5. - Ст. 66.

3 См.: Собр. узак. и расп. Прав. - 1884. - № 97. - Ст. 741.

4 См.: Собр. узак. и расп. Прав. - 1894. - № 131. - Ст. 956.

5 См.: Собр. узак. и расп. Прав. — 1874. - № 74.

87

ваемом государстве, истечения срока давности привлечения к ответственности. В от- дельных договорах (с Португалией) предусматривалась недопустимость применения наказания в виде смертной казни к выдаваемому лицу. Четко регламентировался про- цессуальный порядок заявления требования о выдаче, его судебного рассмотрения и осуществления процедуры выдачи.

Применительно к вопросам оказания взаимной правовой помощи оговаривался иммунитет свидетелей - невозможность их привлечения к ответственности на терри- тории государства, в которое они прибыли по запросу для допроса или очной ставки.

Особо необходимо отметить, что в формировании международно-правовой базы взаимной правовой помощи по уголовным делам Российская Империя, ориентируясь на романо-германскую правовую семью, на много лет опередила иные государства мира. Об этом показательно свидетельствует сравнение содержания соответствующих международных договоров: большинство заключенных Россией Конвенций о взаимной выдаче преступников содержали нормы об оказании такой помощи, а аналогичные договоры других стран - нет. Например, положения об этом отсутствуют в Договоре о выдаче от 14.05.1900 г., заключенном между США и Швейцарией1, в то время, как упоминавшаяся Конвенция о взаимной выдаче преступников, заключенная 05/17.11.1873 г. между Россией и Швейцарией содержит их. Данный вопрос нашел свое урегулирование во взаимоотношениях США и Швейцарии лишь на основании Договора о взаимной правовой помощи по уголовным делам от 25.05.1973 г.2 Аналогично сравнение таких же договоров, заключенных между США и Бельгией - Россией и Бельгией, США и Италией - Россией и Италией, Великобританией и США - Великобританией и Россией.

Дальнейшее развитие в международных договорах России этого периода получило и правовое регулирование передачи уголовного судопроизводства (юрисдикции). Одним из первых в этой связи необходимо упомянуть Трактат между Россией и Кита- ем от 1/13.06.1858 г., известный по месту подписания как Тянь-Цзиньский трактат, ст. 7 которого гласила: «Разбирательство всякого дела между русскими и китайскими подданными в местах, открытых для торговли, не иначе должно производиться китай- ским начальством, как сообща с русским консулом, или лицом, представляющим власть российского правительства в том месте. В случае обвинения русских в каком- либо проступке или преступлении, виновные судятся по русским законам. Равно и ки- тайские подданные за всякую вину или покушение на жизнь или собственность рус-

1 См.: U.S. - Switzerland Extradition treaty of May 14,1900. - 31 Stat. 1928.

2 См.: U.S. - Switzerland Treaty on Mutual Assistance in Criminal Matters, entered into force Janu ary 23,1977. - 27 U.S.T. 2019, TIAS 8302.

88

ских будут судиться и наказываться по постановлениям своего государства. Русские подданные, проникнувшие внутрь Китая и учинившие там какой-либо проступок или преступление, должны быть препровождены для суждения их и наказания по русским законам на границу или в тот из открытых портов, в котором есть русский консул»1. Дальнейшее развитие правовое регулирование этих вопросов получило в ст. 8 Дополнительного договора между Россией и Китаем от 02/14.11.1860 г. (Пекинский договор)2. Нормы, регламентирующие передачу юрисдикции, включались и в некоторые договоры о выдаче (ст. 3 Конвенции о взаимной выдаче преступников, заключенной между Россией и Испанией от 01/13.06.1888 г. и ст. 3 Конвенции о взаимной выдаче преступников, заключенной 01.05.1871 г. между Россией и Италией).

Реализуя интересы уголовного судопроизводства, в отдельных случаях правовое регулирование вопросов, относящихся к этой сфере международного сотрудниче- ства, Российская Империя осуществляла в нестандартных формах, определяемых спецификой взаимоотношений с тем или иным государством. Так, в Торговом договоре с Кореей от 25.06/07.07.1884 г. имелась ст. III, которая, в числе иного, гласила: «…4) Русский подданный, учинивший в Корее какой-либо проступок или преступление, будет судиться и наказываться русскими властями по русским законам; …10) По требованию подлежащей русской власти, корейские власти должны арестовать и выдать всякого русского подданного, обвиняемого в уголовном преступлении…»3.

Дальнейшая регламентация и детализация внутригосударственных правовых основ международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства в России была проведена при подготовке Уголовного уложения 1903 г., так и не вступившего в силу. В его разработке принимали ведущие специалисты международного, уголовно- процессуального, уголовного, уголовно-исполнительного, государственного и иных отраслей права: Ф.Ф. Мартене, ИЛ. Фойницкий, В.К. Случевский, Н.С. Таган-цев, Н.А. Неклюдов, Е.Н. Розин, Э.В. Фриш, Г. Закревский и другие. Закон принимался в результате тщательного всестороннего анализа действующих и предлагаемых норм и является одним из лучших источников права. Учитывались итоги обсуждения проекта закона и мнения ученых и практиков. Были исследованы необходимые отече- ственные первоисточники, международные договоры России и других стран, изучен и использован зарубежный опыт наиболее близких правовых систем того времени Франции, Германии, Италии и идеи известных зарубежных ученых.

См.: Сборник договоров России с другими государствами. 1856-1917. - М.: Гос. изд-во по- литлитературы, 1952.-С. 53.

2 См.: Там же. - С. 74 - 84.

3 См.: Собр. узак. и расп. Прав. - 1886. - № 19.

89

Уложение 1903 г. сохранило правило, заложенное еще Уложением 1845 г., что закон России распространяет действие на все пространство государства, за исключением Великого княжества Финляндского, имеющего свое законодательство по всем отраслям права. Но в отношении международного сотрудничества Финляндское кня- жество выступало как часть Российской империи и не являлось самостоятельным субъектом международного права. Финляндия не имела права заключать междуна- родные договоры, а в сношениях с другими государствами применяла законы России. В случае совершения преступления финским подданным, он нес ответственность по законам места совершения преступления, а при необходимости его выдачи зарубеж- ному государству применялся российский закон. Преступные деяния российских подданных, пользующихся за границей экстерриториальностью (правом внеземельности), рассматривались как совершенные на территории России и подпадали под действие Уложения 1903 г.

Редакционная комиссия Уголовного уложения отметила, что вопрос о действии закона за пределами государства относится к числу наиболее сложных, как в силу не- установившихся доктрин, так и из-за несовершенства законодательства отдельных стран1.

На основе существовавших в то время теоретических концепций Уголовное уложение 1903 г. распространяло свое действие на российских подданных, учинив- ших преступные деяния вне пределов России: «1) если учиненное деяние составляет тяжкое преступление или преступление, и 2) если учиненное деяние составляет такой проступок, наказуемость коего, в случае учинения его в иностранном государстве или вообще вне пределов России, предусмотрена заключенным ею международным договором» (ст. 9). В этой же статье говорилось об ответственности иностранцев за преступные деяния, совершенные вне пределов России в двух случаях: 1) если учиненное деяние составляет тяжкое преступление или такое преступление, коим обвиняемый посягал на права российских подданных или на имущество и доходы российской казны, и 2) если наказуемость преступного деяния, в случае учинения его в иностранном государстве или вообще вне пределов России, предусмотрена заключенным ею международным трактатом»2.

Международные конвенции предусматривали отказ в выдаче собственных граждан и осуществление уголовного преследования по ходатайству иностранного госу-

См.: Уголовное уложение с изложением рассуждений, на коих оно основано. — СПб.: Изд. Гос. Канцелярии, 1910. - С. 43 - 44.

2 См.: Российское законодательство X - XX веков: В 9 т. Законодательство эпохи буржуазно - демократических революций. - М.: Юридическая литература. - Т. 9. - 1994. - С. 2/6.

90

дарства, исходя из правила о том, что «подданный, совершивший за границей престу- пление или проступок против подданного другой договаривающейся державы, по возвращении на родину, по требованию другого правительства, должен подвергнуться суду и наказанию»1.

Российское уголовное право при решении вопросов о выдаче иностранцев, со- вершивших преступления за границей, исходило из следующих положений, закреп- ленных в ст. 13 Уголовного уложения 1903 г.: «Иностранец, учинивший тяжкое пре- ступление или преступление вне пределов России, если не был за это преступное дея- ние в России осужден, оправдан или освобожден от наказания в установленном по- рядке, подлежит выдаче согласно договору, заключенному с государством, требую- щим выдачи обвиняемого, или установившейся в этом отношении с сим государством взаимности» . Соответственно российские подданные, совершавшие преступления за рубежом, и иностранцы, виновные в деянии против российских интересов, не подле- жали выдаче, если: 1) деяние не воспроизведено законом места его учинения; 2) обвиняемый был оправдан или освобожден от наказания по приговору иностранного суда, вошедшему в законную силу; 3) осужденный полностью отбыл наказание по приговору иностранного суда; 4) учиненное преступное деяние относится к числу таких, по которым выдача не допускается.

Анализ особенностей правового регулирования международного сотрудничества в сфере уголовного процесса Российской Империи этого периода, содержание такого сотрудничества позволяют определить ряд его характерных черт, существо которых свидетельствует о том, что:

  • во-первых, оно развивалось в русле общемировых тенденций этого процесса, а по ряду существенных моментов опережало иные страны;
  • во-вторых, в национальном законодательстве и международных договорах России несколько раньше, чем в других государствах мира, были сформированы на фундаментальном уровне основы правовых институтов осуществления уголовного преследования по ходатайству иностранного государства, а институты экстрадиции и взаимной правовой помощи по уголовным делам развивались соответственно обще- мировым тенденциям;
  • в-третьих, правовое регулирование этих институтов отличалось фундамен- тальностью международно-правового регулирования, высоким уровнем законода- тельной техники и конструирования правовых норм, системностью;
  • 1 См.: Там же. - С. 277.

2 См.: Российское законодательство X — XX веков: В 9 т. Законодательство эпохи буржуазно — демократических революций. - М.: Юридическая литература. — Т. 9. - 1994. - С. 2/7.

91

  • в-четвертых, правовое регулирование международного сотрудничества в уго- ловном процессе базировалось на гармоничном использовании его отдельных компонентов;
  • в-пятых, совокупность сформированных в международно-правовых документах форм международного сотрудничества - выдачи, осуществления уголовного пре- следования, передачи уголовного судопроизводства (юрисдикции) и взаимной правовой помощи (с учетом ее видов) - в полном объеме соответствовала потребностям закрепленной в уголовно-процессуальном законодательстве того времени системе собирания доказательств в уголовном процессе и совокупности процессуальных действий; при этом в порядке оказания взаимной правовой помощи могли быть выполнены все процессуальные действия, производство которых допускалось по закону.
  • Период между окончанием Первой и Второй мировых войн, хронологически продолжавшийся с 1919 до 1945 гг.. явился временем, когда развитие правового регулирования международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства продолжалось в русле ранее наметившихся тенденций, но с учетом корректив, внесенных первой попыткой создания организованного сообщества государств — Лиги Наций и ее деятельности.

Характеризуя этот период, прежде всего, отметим широкое распространение практики заключения двусторонних договоров, преимущественно в сфере экстради- ции. Так, США заключили к его окончанию около 100 договоров с различными стра- нами об экстрадиции, Бельгия - 52, Франция - 58, Испания - 23’. Активность в созда- нии международно-правовой базы сотрудничества в рассматриваемой сфере была значительно выше, чем раньше. К примеру, если США за 77 лет с момента подписа- ния с Великобританией в 1842 г. первого двустороннего договора о выдаче до 1919 г. в общей сложности заключили только 29 таких договоров, то за 20 лет с 1919 по 1939 гг. их было заключено 692. Аналогично, Королевство Бельгии за период с 1831 по 1919 гг. заключило 18 договоров об экстрадиции, а за последующие 20 лет - 26 таких договоров3. Как и ранее, в большинстве этих договоров содержались нормы, регламентирующие выдачу и осуществление отдельных видов взаимной правовой помощи. Вопросы осуществления уголовного преследования по ходатайствам сторон в них не рассматривались.

См.: Knypl Z. Ekstradycja jako instytucja prawa madzynarodowego i wewnetrznego. - Warszawa, 1975.-s. 36.

2 См.: Bassiouni M. Cherif. Op. cit., p. 113 - 121.

3 См.: Listes des accords signes par la belegique. - BRUXELLES, 1985.

92

Данный недостаток призваны были компенсировать иные документы, целью которых являлось создание международно-правовых основ сотрудничества в борьбе с отдельными видами преступлений. Начало этому было положено в документах, кото- рыми оформлялись результаты Первой мировой войны.

В соответствии с разделом III части IV Версальского мирного договора от 28.06.1919 г. между Германией и 27 союзными и ассоциированными державами1, его стороны принимали на себя обязательства: организовать специальный трибунал для публичного рассмотрения дела по обвинению германского императора Вильгельма II Гогенцоллерна; обратиться к правительству Нидерландов с просьбой о выдаче суду бывшего императора; преследовать в уголовном порядке и выдавать предполагаемых военных преступников, а также «сообщать потребные документы и сведения» (ст.ст. 227, 228). Аналогичные положения содержались в Сен-Жерменском мирном договоре от 10.09.1919 г., заключенном между Австрийской Республикой и 17 союзными державами (ст.ст. 173 - 176)2, Трианонском мирном договоре от 04.06.1920 г., заключенном между Венгрией и 17 союзными и ассоциированными державами (ст.ст. 157 — 160)3, Нейльском мирном договоре, заключенном между Болгарией и 16 союзными державами (ст.ст. 118 - 120)4. Несмотря на столь широкое представительство государств в этих договорах, Голландия отказала в выдаче Вильгельма II, а в остальной части указанные нормы остались неисполненными в силу причин политического характера.

Однако распространение преступности, представляющей угрозу для различных стран, повлекло за собой расширение международного сотрудничества в формирова- нии правовой базы борьбы с ней в форме многосторонних договоров, в числе которых должны быть упомянуты:

  • Международная конвенция о запрещении торговли женщинами и детьми от 30.09.1921 г.5, обязывающая преследовать в судебном порядке виновных лиц (ст. 2) и выдавать их (ст. 4);
  • Международная конвенция о пресечении обращения порнографических изданий и торговли ими от 12.09.1923 г.6, криминализирующая соответствующие деяния и
  • 1 См.: Коровин Е.А. Международные договоры и акты нового времени. Сборник. - М - Л.: Госиздат, 1924. - С. 47 - 97.

2 См.: Там же. - С. 117.

3 См.: Там же. - С. 125.

4 См.: Там же. - С. 130. 5CM.:9L.N.T.S.415. 6CM.:27L.N.T.S.213.

93

обязывающая ее участников сотрудничать в их пресечении и расследовании (ст. ст. 1, 4,6);

  • Женевское соглашение о запрещении производства, внутренней торговли и использования очищенного опиума от 11.02.1925 г.1, содержащее ряд положений об оказании правовой помощи (ст. VIII);
  • Международная опиумная конвенция от 19.02.1925 г.2, обязывающая оказывать помощь в пресечении преступлений (ст. 30);
  • Конвенция относительно рабства от 25.09.1926 г.3 предусматривает осуществление уголовного преследования лиц, виновных в совершении таких преступлений (ст. 6);
  • Международная конвенция по борьбе с подделкой денежных знаков от

31.12.1929 г.4 предусматривала обязательность осуществления уголовного преследо вания (ст.ст. 8 и 9), а опциональный протокол к ней - обязательность выдачи (ст. 6); в данный документ впервые включены положения, касающиеся совместной деятельно сти различных стран по конфискации в связи с преступной деятельностью поддель ных денежных знаков, орудий и иных предметов, предназначенных по своей природе для изготовления поддельных денежных знаков или для изменения денежных знаков (ст.ст. 3 и 11); одновременно ст. 16 Конвенции устанавливала применение упрощен ного порядка обращений за правовой помощью при расследовании таких преступле ний и ее оказания;

  • Конвенция относительно принудительного или обязательного труда от

28.06.1930 г.5, обязывающая преследовать в судебном порядке лиц, совершивших криминализированные конвенцией деяния (ст. 25);

  • Конвенция об ограничении производства и регламентации распределения наркотических средств от 13.07.1931 г.6, с аналогичным положением (ст.ст. 21 и 23);
  • Международная конвенция о запрещении торговли совершеннолетними жен- щинами от 11.10.1933 г.7, содержавшая обязательства осуществлять уголовное преследование (ст.ст. 1 - 3);
  • ‘См.^ЮО.З.ЗЗ?. 2CM.:81L.N.T.S.317.

3 См.: Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами: вып. XVII, XVJJJ. - М., 1960. - С. 274 - 278.

4 См.: Собрание законодательства Союза ССР - 1932 г. - отд. П. - № 6. - Ст. 62. 5CM.:39L.N.T.S.55.

6CM.:139L.N.T.S.301. 7CM.:150L.N.T.S.431.

94

  • Конвенция о запрещении незаконной торговли наркотическими средствами от

26.06.1936 г.1, ст. 7 которой содержит обязательство преследовать в судебном порядке в случае невыдачи, ст. 8 - осуществлять уголовное преследование, а ст. 9 - выдавать лиц, совершивших преступление, а также протокол ее подписания;

  • Конвенция о предупреждении и наказании терроризма от 16.11.1937 г. , со державшая обязательства о выдаче (ст. 8) и уголовном преследовании (ст.ст. 9—11).

Еще одной характерной чертой данного периода явилось ограниченное развитие механизмов регионального сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства - в 1933 г. была подписана Вторая конвенция Монтевидео о выдаче.

Некоторые государства принимали меры к урегулированию отдельных аспектов такого сотрудничества во внутригосударственном законодательстве. К примеру, в книгу VI Уголовно-процессуального кодекса Румынии, вступившего в силу с

01.01.1937 г., была включена глава IX «Процедура выдачи иностранца- правонарушителя государству, подданным которого он является»3.

После Великой Октябрьской Социалистической Революции 1917 г., смены об- щественно-политического строя России и образования СССР международные отно- шения поддерживались нашей страной преимущественно на дипломатическом уров- не, а международное сотрудничество в сфере уголовного процесса фактически оказа- лось свернутым на долгие годы. Это не могло не отразиться и на состоянии правового регулирования данной сферы деятельности, которое носило эпизодический характер. Ситуация, сложившаяся в СССР, подтверждает существующее мнение о том, что ме- ждународное сотрудничество, в том числе и в борьбе с преступностью, в значитель- ной мере предопределяется внутренней политикой конкретного государства. Для СССР на протяжении большей части его истории была характерна возведенная в го- сударственную политику изолированность ее граждан от контактов с иностранцами, недопустимость масштабных связей с заграницей, что во многом являлось проявлением закрытости государства и его границ от внешнего мира. Данные факторы, с учетом длительного непризнания нашего государства на международной арене и отсутствия союзников, способствовали свертыванию в эти годы полномасштабного международного сотрудничества в уголовно-процессуальной сфере.

1 См.: 198 L.N.T.S. 299.

2 См.: 19 League of Nations Official Journal 23 (1938).

3 См.: Уголовно-процессуальное законодательство зарубежных социалистических госу дарств: Сборник /Под редакцией профессора Д.С. Карева. -М.: Госюрлит, 1956. - С. 394- 470.

95

В силу этого, прежде всего, представители СССР принимали активное участие в переговорах, связанных с подготовкой названных выше многосторонних междуна- родных договоров, участником многих из которых стала наша страна.

Наряду с этим, эпизодически возникала потребность в урегулировании на уровне международно-правовых документов отдельных вопросов, относящихся к сфере уголовного процесса. Но направлена эта деятельность была, преимущественно, не на решение задач последнего, а на урегулирование политических аспектов взаимоотно- шений с зарубежными странами. В силу этого соответствующие нормы некоторых до- говоров противоречили сложившемуся за предшествующие годы порядку и принци- пам правового регулирования рассматриваемой сферы.

Так, статья VIII Договора о перемирии и прелиминарных условиях мира между Россией и Украиной, с одной стороны, и Польшей - с другой от 12.10.1920 г. содер- жит обязательство сторон «издать соответственные распоряжения о приостановлении судебных, административных, дисциплинарных и всяких других преследований про- тив гражданских пленных, лиц интернированных, заложников, беженцев, эмигрантов и военнопленных, а также о незамедлительном приостановлении приведения в испол- нение наказаний, наложенных на этих лиц в каком бы то ни было порядке. Приоста- новление приведения в исполнение наказаний может и не иметь своим последствием освобождения из заключения, но в этом случае таковые лица должны быть немедлен- но выданы властям своего государства со всем делопроизводством»1. Мирным дого- вором между Россией и Украиной, с одной стороны, и Польшей — с другой от 18.03.1921 г. данное положение детализировалось2. Нормы этих документов регули- ровали деятельность выходящую за рамки уголовного процесса, о чем свидетельству- ет создание соответствующих непроцессуальных механизмов их реализации: 10.02.1921 г. был издан Декрет ВЦИК «Об образовании междуведомственной комис- сии по проведению амнистии согласно международных договоров, заключенных РСФСР»3. На эту комиссию, представляющую административный орган, и возлага- лось проведение амнистии в отношении тех лиц, на которых она распространяется.

Установление нормальных дипломатических отношений с иностранными госу- дарствами, признавшими СССР, сопровождалось, как правило, заключением соответ- ствующих договоров, которые зачастую использовались для оформления правовых основ международного сотрудничества в сфере уголовного процесса. Осуществлялось

См.: Архив внешней политики. Фонд 3-а Польша, опись № 1, пор. № 21, папка № 2.

2 См.: Документы внешней политики. - М., 1964.-т. Ш. -С. 618-641.

3 См.: Собрание узаконений РСФСР, 1921. - № 1 ]. - Ст. 74.

96

это в форме внесения в них норм о продлении действия международных договоров Российской Империи под условием заключения в последующем аналогичных договоров с СССР. Типичным примером такого подхода является, в частности, включение в ст. III Общего договора между Великобританией и СССР от 08.08.1924 г. нормы о признании находящейся в силе Конвенции о взаимной выдаче преступников от 12/24.11.1886 г. до завершения переговоров о ее изменении1. Однако до начала 1950-х годов ни один новый договор взамен имевшихся заключен не был. Сама практика их заключения в этой сфере свелась лишь к Соглашению по вопросу о взаимной выдаче уголовных преступников, заключенному в форме обмена нотами между Посольством СССР в Монгольской Народной Республике и Министерством иностранных дел МНР от 28.02.1931г.2

Несмотря на незначительные масштабы международно-правового регулирования, обусловленные фактическим отсутствием потребностей, в определенной мере не было обойдено вниманием и формирование правовых основ международного сотрудничества в уголовно-процессуальной сфере во внутригосударственном законодательстве СССР.

В этой связи, прежде всего, необходимо отметить, что в Конституции РСФСР от 10.07.1918 г.3 (ст. 21) и Конституции РСФСР от 11.05.1925 г.4 (ст. 29) была закреп- лена норма о праве убежища для иностранцев, подвергающихся преследованиям за их политическую деятельность или религиозные убеждения, а в Конституции СССР от 05.12.1936 г.5 - о предоставлении права убежища иностранным гражданам, преследуемым за защиту интересов трудящихся или научную деятельность, или национально-освободительную борьбу (ст. 129). Тем самым, с учетом характерного для того времени классового подхода, в отечественном законодательстве, впервые со времен Великой Французской Революции, принцип невыдачи лиц, преследуемых за совершение политических преступлений, получил основу на конституционном уровне.

Общий порядок взаимодействия с компетентными органами зарубежных стран был установлен Постановлением ЦИК и СНК СССР от 27.08.1926 г. «О порядке сношений правительственных учреждений и должностных лиц Союза ССР и союзных республик с правительственными учреждениями и должностными лицами иностран-

1 См.: Коровин Е.А. Указ. соч. - С. 245.

2 См.: Ведомости Верховного Совета СССР, 1958. - № 35 (930). - Ст. 424.

3 См.: История советской конституции: Сборник документов. - М.: Политиздат, 1977. - С. 34.

4 См.: История советской конституции: Сборник документов. - М.: Политиздат, 1977. - С. 61.

5 См.: История советской конституции: Сборник документов. - М.: Политиздат, 1977. - С. 94.

97

ных государств» , которым устанавливалось, что в отсутствие международного дого- вора такие сношения должны осуществляться через НКИД СССР (позднее МИД СССР).

Знаковым для отечественного законодательства нормативным правовым актом явилась утвержденная СНК СССР 23.11.1923 г. Типовая конвенция СССР о выдаче. Рассмотрение данного документа в сравнении с достижениями предыдущих лет сви- детельствует, что он вобрал в себя, с одной стороны, положения, характерные для до- говорной практики Российской Империи, а с другой - использовал опыт других госу- дарств, в том числе и обобщенный в упоминавшейся Оксфордской резолюцией Ин- ститута международного права2. Согласно Типовой конвенции СССР принимал на се- бя обязательство выдачи лишь по преступлениям, предусмотренным уголовными за- конами обоих государств (ст. II), при наличии санкции - не ниже лишения свободы. Отвергалась выдача, если требование о ней вызвано преступлением религиозного и политического характера (ст. IV), причем «решение властей государства, коему было предъявлено требование о выдаче, будет считаться окончательным». Выдача не до- пускалась, если к моменту требования истек срок давности в одном из государств (ст. V). Стороны освобождались от обязанности выдачи собственных граждан, но таковая не запрещалась (ст. III). Выдача не должна была иметь место при возбуждении пре- следования в туземном (в государстве, находящемся в колониальной зависимости) суде, а также при наличии его приговора (ст. V). В случае конкуренции требований о выдаче, предпочтение отдавалось «тому государству, которое, с точки зрения государства, к которому предъявлено требование о выдаче, имеет на то преимущественное право» (ст. VIII). В отличие от сложившейся к тому времени практики, согласно которой отдельные государства требовали предъявления вместе с просьбой о выдаче различных, более или менее многочисленных подтверждающих документов, ст. 8 Типовой конвенции содержала норму о необходимости представления только постановления судебного или следственного органа о привлечении данного лица в качестве обвиняемого или судебного приговора. В нетерпящих отлагательства случаях, по соответствующему дипломатическому заявлению, допускалось временное предварительное задержание (ст. X). Выданное лицо подлежало преданию суду лишь за то преступление, в связи с которым оно выдано, а для расширения обвинения требовалось согласие выдавшего его государства (ст. XI). В типовой конвенции оговаривалось, что

1 См.: Собрание законов СССР, 1926. - № 38. - Ст. 426.

2 См.: Мокринский С. Юридическая природа выдачи преступников и типовая конвенция Союза ССР // Советское право, 1924. -№ 6 (12). — С. 47 - 63; Соколов С. Институт выдачи преступников и советское законодательство // Революционная законность, 1926. - № 9 - 10.

-С. 45-48.

98

если государство, законодательство которого исключает высшую меру наказания, делает о том оговорку в своих договорах, мера наказания должна соответствовать договору (хотя бы в порядке помилования). Новая выдача истребованного лица в третье государство допускалась соглашениями с соблюдением следующих условий: с согласия либо самого преступника, либо первого выдавшего его государства; согласие не требуется, если преступник был уже освобожден и имел возможность оставить данную территорию (ст. XII). Транзитный провоз для целей выдачи третьему государству разрешался через СССР, если преступление относилось к числу допускающих выдачу по договору (ст. XII).

Данный документ представляет собой первый в мировой практике опыт разработки типового договора, призванного регламентировать одно из направлений меж- дународного сотрудничества в сфере уголовного процесса. Подобный опыт до сего- дняшнего дня удалось повторить лишь в Типовом договоре о выдаче, принятом 14.12.1990 г. резолюцией 45/116 Генеральной Ассамблеи ООН1.

Этим и рядом других типовых документов ООН подведены итоги следующего этапа в истории развития правового регулирования международного сотрудничества в сфере уголовного процесса, границы которого очерчены 1945 и началом 1990-х годов.

Его начало связано с прогрессом в развитии взаимодействия государств в борьбе с наиболее тяжкими преступлениями, правовой основой которого явилось Соглашение от 08.08.1945 г. между Правительствами СССР, США, Великобритании и Временным правительством Французской Республики о судебном преследовании и наказании главных военных преступников европейских стран оси, и принятый на его основе Устав Международного Военного Трибунала2, вынесение в 1946 г. приговора Нюрнбергского военного трибунала, а в 1948 г. - Токийского Международного воен- ного трибунала для Дальнего Востока. Придавая юридическую силу указанным документам, Генеральная Ассамблея ООН резолюцией 96 (1) от 11.12.1946 г. подтвердила принципы международного права, признанные статутом Нюрнбергского трибунала и нашедшие выражение в его приговоре как общепризнанные. В данных документах содержались нормы о выдаче и осуществлении уголовного преследования лиц, виновных в совершении преступлений против человечества, а также о собирании доказательств таких преступлений. Наряду с этим, вопросы выдачи преступников Второй мировой войны были включены и в мирные договоры с Болгарией, Финляндией,

См.: Типовой договор о выдаче // Резолюции и решения принятые Генеральной Ассамблеей ООН на сорок пятой сессии. Официальные отчеты. - Нью-Йорк, 1991. - Т. 1. - С. 286 - 291.

См.: Сборник действующих договоров соглашений и конвенций, заключенных СССР и иностранными государствами. - М.: Политиздат, 1955. - № 11 - С. 163 - 165,166 - 183.

99

Венгрией, Италией и Румынией. В частности, ст. 24 Мирного договора с Италией от 10.02.1947 г. закрепила ее обязательство принять все необходимые меры к задержа- нию и выдаче лиц, обвиняемых в совершении военных преступлений и преступлений против мира или против человечности1.

Послевоенное развитие мира, распад колониальных империй, образование двух больших систем государств и противоборство между ними, формирование региональных организаций привели к тому, что главенствующую роль в борьбе с преступностью и в связанном с ней правовом регулировании уголовно- процессуальных аспектов международного сотрудничества заняли именно региональные организации. В силу этого преобладающей тенденцией стало дополнение фактически единой до этого практики заключения двусторонних договоров широкомасштабным многосторонним сотрудничеством на региональном уровне.

С 1950-х годов различные государства стали заключать многосторонние соглашения, чтобы воспользоваться преимуществами от сокращения или устранения расхождений и неопределенностей, характерных для ситуации наличия многочисленных двусторонних договоров и разноречивых национальных уголовно-процессуальных законодательных актов. Иными словами многосторонние договоры были призваны явиться механизмом, направленным на гармонизацию национальных систем, если не на унификацию их в отношении международного сотрудничества в уголовном про- цессе.

Существенным фактором, предопределявшим в этот период необходимость формирования региональной международно-правовой базы такого сотрудничества, являлись особенности заключаемых до начала 1990-х годов под эгидой ООН конвен- ций о борьбе с международными и транснациональными преступлениями. Абсолют- ное их большинство содержит детальные нормы, касающиеся уголовной ответствен- ности за те или иные преступления и необходимости их криминализации в законода- тельстве государств-участников. Вместе с тем предписания, относящиеся к уголовно- процессуальной сфере международного сотрудничества, в них более декларативны, чем процессуальны. Например, в 7 названных в § 1 настоящей главы «антитеррори- стических» конвенциях, открытых для подписания в этот период, содержатся лишь общие нормы об обязанностях всесторонне сотрудничать на международном уровне, причем с учетом национального законодательства сторон, без указания на конкретные процессуальные механизмы такого сотрудничества.

1 См.: Валеев P.M. Указ. соч. - С. 65 - 91.

100

Основными шагами по формированию многосторонней международно-правовой базы сотрудничества в сфере уголовного процесса на региональном уровне явились:

  • Соглашение об экстрадиции Лиги арабских стран от J4.09.1952 г., регулирующее единый порядок выдачи между подписавшими его странами1 и Договор Лиги арабских стран о сотрудничестве по правовым вопросам от 04.04.1982 г.2, регламентирующий порядок и пределы оказания взаимной правовой помощи по уголовным делам, участниками которых являются Египет, Ирак, Иордания, Ливан, Саудовская Аравия и Сирия.
  • Протокол о судебной взаимопомощи между Швецией, Данией и Норвегией от 25.06.1957 г.3, в соответствии с которым названные страны на региональном уровне установили единые стандарты сотрудничества в уголовно-процессуальной сфере при расследовании уголовных дел, а также Договор об экстрадиции между Данией, Финляндией, Исландией, Норвегией и Швецией от 1962 г., который предусматривает широкую кооперацию в вопросах выдачи на основе равенства граждан этих государств4.
  • Европейская конвенция о выдаче от 13.12.1957 г.5, направленная на обеспечение принятия договаривающимися сторонами единых правил экстрадиции с тем, чтобы достичь большего единства между государствами - членами Совета Европы. По состоянию на 1 июля 2001 г. участниками Европейской конвенции о выдаче является 39 стран, одна из которых (Государство Израиль) не входит в Совет Европы. Страны, не являющиеся членами Совета Европы, могут присоединиться к данной Конвенции, при условии единодушного согласия ратифицировавших ее государств. Важнейший вклад в формирование института взаимной правовой помощи по уголовным делам был сделан Европейской конвенцией о взаимной правовой помощи по уголовным делам
  • См.: Arab League Extradition Agreement, signed on 14 September 1952. - League of Arab States collection of Treaties and Agreements, 95 (1978).

2 См.: Treaty For Cooperation on Legal Matters Between Arab States, signed at Riyad, on 4 April 1983. - Official Journal, 1984. - p. 379.

3 См.: Protokoll om gjensidig rettshjelp mellom Danmark, Norge og Sverige, undertegnet 26. juni 1957. - Norske regler er inntatt i K.t.p. for 1962 s. 92 fig.

4 См.: Bassiouni M. Cherif. International extradition: United States law and practice - 3rd rev. ed. - Oceana Publications, Inc., 1996. - p. 15.

5 См.: Европейская конвенция о выдаче от 13.11.1957 г. // Бюллетень международных дого воров. - 2000. - № 9. - С. 19 - 28; Дополнительный протокол к Европейской конвенции о выдаче от 15.10.1975 г. // Бюллетень международных договоров. - 2000. - № 9. - С. 31 - 34; Второй дополнительный протокол к Европейской конвенции о выдаче от 17.03.1978 г. // Бюллетень международных договоров. - 2000. - № 9. - С. 35 - 38.

101

от 20.04.1959 г.. Во многом именно она сформировала облик данного института, действующий до сегодняшнего дня. Конвенция впервые в практике многостороннего сотрудничества закрепила допустимость любого вида правовой помощи, разрешенного законами запрашиваемого государства.

  • Конвенция о судебном сотрудничестве Организации Африканского и Малагасийского Союза от 12.09.1961 г.2, участниками которой являются Камерун, Центрально- Африканская Республика, Чад, Конго (Браззавиль), Дагомеи, Габон, Берег Слоновой Кости, Малагасийская Республика, Мавритания, Нигер, Сенегал и Верхняя Вольта.
  • Конвенция о выдаче и взаимной правовой помощи по уголовным делам стран Бенилюкс от 27.06.1962 г., участниками которой являются Бельгия, Люксембург и Нидерланды, уголовный процесс которых близок друг другу3.
  • Схема взаимодействия по вопросам выдачи лиц, скрывающихся от правосудия, совершивших преступления в государствах Содружества (1966) , принятая на встрече министров юстиции стран Содружества (Британского) в Лондоне в 1966 г., в соответствии с которой вопросы выдачи решаются между 42 странами и юрисдик-циями Содружества. Важно отметить, что данная схема не препятствует заключению между ее участниками двусторонних договоров, содержащих дополнительные или альтернативные положения. Касаясь иных форм международного сотрудничества в уголовном процессе, данные государства опираются на Схему взаимной правовой помощи по уголовным делам государств Содружества (1986)5, также подписанную 42 странами и юрисдикциями, включая Австралию, Великобританию, Индию, Канаду. Она содержит детальные разъяснения по вопросам оказания взаимной помощи между
  • См.: Европейская конвенция о взаимной правовой помощи по уголовным делам от 20.04.1959 г. // Бюллетень международных договоров. - 2000. - № 9. - С. 51 - 59; Дополни- тельный протокол к Европейской конвенции о взаимной правовой помощи по уголовным делам от 17.03.1978 г. // Бюллетень международных договоров. — 2000. - № 9. - С. 63 - 66; ETS 182 - Second Additional Protocol to the European Convention on mutual assistance in crimi- nal matters, 08.XI.2001. - Strasbourg, 2001. - 23 p.

2 См.: Convention generate de cooperation en matiere de justice, signee le 12 septembre 1961 a Tananarive entre les douze Etats de lTJnion Afiicaine et malgache. - J. Off., 1962. - p. 29.

3 См.: Treaty between The Kingdom of Belgium, The Grand Duchy of Luxembourg and The King dom of The Netherlands concerning extradition and mutual assistance in criminalmatters. - 1962 Tractatenblad van het Koninkrijk der Nederlander No. 97; Bart de Schutter, International Criminal Law in Evolution: Mutual Assistance in Criminal Matters between the Benelux Countries, 14 NETH. J. INT’L L. 382,382-410 (1967).

4 См.: Scheme Relating to the Rendition of Fugitive Offenders Within the Commonwealth, 1966, as amended 1990, Cmnd 3008. - 1990 Commonwealth Law Bulletin 1936.

5 См.: Scheme Relating to Mutual Assistance in Criminal Matters within the Commonwealth in cluding Amendments of Commonwealth Law Ministers, April 1990. - 1990 Commonwealth Law Bulletin 1043.

102

членами Содружества и заменяет собой формальный договор, подразумевая применение ее положений о взаимной правовой помощи по уголовным делам с учетом особенностей национального законодательства участвующих стран. В Схему включены процедуры, полномочия и гарантии, аналогичные используемым обычно в договорах и национальном законодательстве о взаимной правовой помощи, но одновременно она содержит положения, отражающие специфику различных стран- участниц в исполнении соответствующих запросов. Интересна схема и тем, что она впервые ввела в практику оказания взаимной правовой помощи по уголовным делам три новых ее формы: 1) изъятие из обращения и арест имущества, замораживание активов и помощь в процедурах, относящихся к конфискации; 2) установление местонахождения лиц; 3) идентификацию лиц или объектов.

  • Межамериканская конвенция о выдаче от 25.02.1982 г.1, объединившая воз- можности и потребности 16 стран Организации американских государств.

Кроме традиционных подходов, направленных на заключение как многосторонних, так и двусторонних международных договоров о выдаче и взаимной правовой помощи, новые ее виды начали вводиться международными договорами, направлен- ными на пресечение отдельных преступлений международного характера. В числе таких договоров следует, в первую очередь, обозначить принятую 20.12.1988 г. Конвенцию о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ, обязавшую государства-участники принимать меры, позволяющие их компетентным органам определять, выявлять, замораживать или арестовывать с целью последующей конфискации доходы от незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ. Одновременно Конвенцией определены принципы оказания помощи в розыске подлежащего конфискации имущества, обеспечении и осуществлении конфискации. Данная Конвенция стала первым обязательным для ее участников универсальным международным договором, определяющим правовую природу, содержание, цели и основы международного сотрудничества по розыску, аресту и конфискации денежных средств и имущества, полученных преступным путем, и нового вида правовой помощи по уголовным делам — определения или выявления доходов, собственности, средств или других вещей для доказательственных целей. Дальнейшая регламентация этих вопросов на международно-правовом уровне осуществлена Евро-

Сил Inter-American Convention on extradition. - Adopted at: Caracas, Venezuela, date: 02/25/81. -< http:// www. oas.org/juridico/ english/ treaties/ b-47(l).html >.

103

пейской конвенцией об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности, открытой для подписания 08.11.1990 г.1

С развитием договорной базы к началу 1990-х годов дифференцировались относительно друг друга институты выдачи, осуществления уголовного преследования, передачи уголовного судопроизводства, взаимной правовой помощи по уголовным делам, передачи осужденных для отбывания наказания, стало возможным говорить об обособленном правовом регулировании названных правовых институтов в международно-правовых документах, как многосторонних, так и двусторонних.

Итоги развития правового регулирования международного сотрудничества в сфере уголовного процесса были подведены на состоявшемся в августе-сентябре 1990 г. в Гаване VIII Конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, темой которого стало “Международное сотрудничество в области предупреждения преступности и уголовного правосудия в XXI веке”. На этом форуме, посвященном перспективам совершенствования уголовного правосудия, вопросы международного сотрудничества в борьбе с преступностью, законодательного обеспечения деятельности по оказанию правовой помощи находились в центре проведенных обсуждений.

Конгресс принял ряд типовых документов, которые, по мнению Генеральной Ассамблеи ООН, являются “эффективным средством решения вопросов, связанных со сложными аспектами и серьезными последствиями преступности, особенно в ее новых формах”2. Так, Типовой договор о выдаче, принятый 14.12.1990 г. резолюцией 45/116 Генеральной Ассамблеи ООН3, на основе обобщения практики деятельности различных государств сформулировал основные положения, подлежащие соблюдению при реализации институтов выдачи и осуществления уголовного преследования.

Принятым 14.12.1990 г. резолюцией 45/117 Генеральной Ассамблеи ООН Типовым договором о взаимной помощи в области уголовного правосудия предусмотрено, что взаимная правовая помощь может оказываться в следующих формах:

а) получение свидетельских показаний и заявлений от отдельных лиц;

См.: Сборник документов Совета Европы в области защиты прав человека и борьбы с пре- ступностью / Сост. Москалькова Т.Н и др. - М.: Спарк, 1998. - С. 168 - 183.

2 См.: Резолюции и решения принятые Генеральной Ассамблеей ООН на сорок пятой сессии. Официальные отчеты. - Нью-Йорк, 1991. - Т. 1 - С. 287.

3 См.: Типовой договор о выдаче // Резолюции и решения принятые Генеральной Ассамблеей ООН на сорок пятой сессии. Официальные отчеты. - Нью-Йорк, 1991. - Т. 1. - С. 286 - 291.

4 См.: Типовой договор о взаимной помощи в области уголовного правосудия // Резолюции и решения приняхые Генеральной Ассамблеей ООН на сорок пятой сессии. Официальные отчеты. - Нью-Йорк, 1991. - Т. 1. - С. 291 - 298.

104

b) содействие в предоставлении задержанных или других лиц для дачи свидетельских показаний или помощи в проведении расследований; c) d) предоставление судебных документов; e) f) проведение розысков и арестов имущества; g) h) обследование объектов и участков местности; i) j) предоставление информации и вещественных доказательств; k) g) предоставление оригиналов или заверенных копий соответствующих доку ментов и материалов, включая банковские, финансовые, юридические и деловые до кументы.

Дополнения к сфере оказываемой помощи, например положения, касающиеся информации о приговорах, выносимых гражданам сторон, могут быть рассмотрены на двусторонней основе. Разумеется, такая помощь должна быть совместима с законодательством запрашиваемого государства1.

Учитывая, что вопросы конфискации в законодательстве большинства стран мира концептуально отличаются от вопросов, которые, как принято считать, не выходят за рамки взаимной правовой помощи по уголовным делам, упомянутой резолюцией 45/117 принят Факультативный протокол к Типовому договору о взаимной правовой помощи в области уголовного правосудия, касающийся доходов от преступлений1. Международно-правовые основы регулирования вопросов осуществления уголовного преследования и передачи юрисдикции были обобщены в Типовом договоре о передаче уголовного судопроизводства3.

В разработанных Конгрессом и принятых 14.12.1990 г. резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 45/107 Рекомендациях относительно международного сотруд- ничества в области предупреждения преступности и уголовного правосудия в кон- тексте развития4 указано, что государствам - членам ООН следует уделять особое внимание “принятию и обеспечению выполнения соответствующих законов и правил, с тем чтобы держать под контролем и пресекать транснациональную преступность и

См.: Руководство по Типовому договору о выдаче и Руководство по Типовому договору о взаимной помощи в области уголовного правосудия. Международный обзор уголовной политики № 45 и 46. - Нью-Йорк: Организация Объединенных Наций, 1995.- С. 38 - 39.

•у

См.: Типовой договор о взаимной помощи в области уголовного правосудия // Резолюции и решения принятые Генеральной Ассамблеей ООН на сорок пятой сессии. Официальные отчеты. - Нью-Йорк, 1991. - Т. 1. - С. 297 - 298.

3 См.: Типовой договор о передаче уголовного судопроизводства // Резолюции и решения принятые Генеральной Ассамблеей ООН на сорок пятой сессии. Официальные отчеты. - Нью-Йорк, 1991. - Т. 1. - С. 298 - 301.

4 См.: Резолюции и решения принятые Генеральной Ассамблеей ООН на сорок пятой сессии. Официальные отчеты. - Нью-Йорк, 1991. - Т. 1. - С. 254 - 258.

105

незаконные международные сделки, особенно путем создания соответствующих систем сотрудничества” (п. 3). С этой целью “необходимо осуществлять такие практические меры, как выдача преступников, оказание взаимной помощи в вопросах уголовного правосудия “ (п. 10).

Мировое сообщество, обобщив в этих документах опыт международного со- трудничества в уголовно-процессуальной сфере различных государств мира, положительно оценило достижения на уровне международных договоров, рекомендовав осуществлять его регламентацию в национальном законодательстве.

Данная рекомендация, как свидетельствует история развития правового регулирования международного сотрудничества в сфере уголовного процесса, основана на положительных примерах такого законодательства.

Примерно до середины XX века институты межгосударственного взаимодействия в уголовно-процессуальной деятельности рассматривались преимущественно в рамках международного права (или международного публичного права), которое представляет собой «систему исторически изменяющихся договорных и обычных норм и принципов, создаваемых главным образом государствами в процессе их со- трудничества и соперничества, выражающих относительно согласованную волю государств и регулирующих отношения между государствами, созданными ими международными организациями и некоторыми другими субъектами международного общения»1. Редкие исключения, как видно из приведенных фактов, касались лишь регулирования во внутригосударственном праве вопросов выдачи.

Однако с расширением круга договорных обязательств механизм их реализации потребовал своего закрепления в уголовно-процессуальном праве, поскольку именно оно представляет собой «социально обусловленную систему выраженных в законе правил (норм), регулирующую деятельность по расследованию, рассмотрению и разрешению уголовных дел с целью достижения задач уголовного процесса, то есть правил надлежащей правовой процедуры, в которой могут быть реализованы эти задачи»2.

Основная цель договоров (конвенций) о выдаче, взаимной правовой помощи по уголовным делам и другим вопросам международного сотрудничества в борьбе с преступностью заключается в том, чтобы создать правовые возможности сотрудничества компетентных органов различных государств в целях эффективного осуществления уголовного правосудия. Для реализации же подобных договоров необходимо надле-

См.: Российская юридическая энциклопедия. - М.: ИНФРА-М, 1999. - С. 520.

2 Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред. П.А. Лупин екая. - 3-е изд., перераб. и доп. - М.: Юристь, 1999. - С. 52.

106

жащее внутринациональное правовое регулирование. Данный вывод повлек за собой развитие в мире еще одной тенденции - издания в значительном числе государств специальных законов, регламентирующих как совокупность, так и отдельные аспекты международного сотрудничества в уголовном процессе. Как уже отмечалось, перво- начально такими законами регулировались только вопросы экстрадиции, в последующем же в них стали включаться предписания, касающиеся и других направлений международного сотрудничества. В подобных законах, как и в договорах, определяется сфера взаимных обязательств в области экстрадиции, взаимной правовой помощи и т.д.; устанавливается схема, применимая ко всем правонарушениям, охватываемым договорами, причем, по возможности, с точки зрения расширения масштабов помощи в области уголовного правосудия. Наиболее ранними, за исключением уже называвшихся законов, являлись:

  • Уголовно-процессуальный кодекс Польской Народной Республики, принятый 02.07.1950 г.1, раздел XI которого содержал главу 7 «Выдача преступника»;
  • Уголовно-процессуальный кодекс Чехословацкой Республики от 12.06.1950 г.2, в который были включены § 23 «Юридическая помощь при сношениях с другими государствами», § 242 - 246, объединенные в раздел «Выдача за границу»;
  • Уголовно-процессуальный кодекс Народной Республики Болгарии, принятый 01.02.1952 г. , глава XXVI «Требование о выдаче и выдача преступника» устанавливала законодательную регламентацию института экстрадиции на внутригосударственном уровне;
  • Уголовно-процессуальный кодекс Федеративной Народной Республики Югославии от 10.09.1953 г.4, содержавший главы XXIX «Оказание международной уголовно-правовой помощи» и XXX «Выдача обвиняемых и осужденных лиц».
  • В числе наиболее проработанных национальных законов, создающих всесторонние правовые основы для международного сотрудничества в сфере уголовного процесса, появились: в Японии - Закон об экстрадиции 1953 г.5 и Закон о междуна-

1 См.: Dzennik Ystaw, 1950. - № 40; Dzennik Ystaw, 1950. - № 49; Dzennik Ystaw, 1952. - № 40, 44; Dzennik Ystaw, 1955. - № 46.

2 См.: Уголовно-процессуальное законодательство зарубежных социалистических госу дарств: Сборник /Под редакцией профессора Д.С. Карева. - М.: Госюрлит, 1956. - С. 495 - 470.

3 См.: Известия на Президиума на Народното Събрание, 1952. -№11.

4 См.: Уголовно-процессуальное законодательство зарубежных социалистических госу дарств: Сборник /Иод редакцией профессора Д.С. Карева. - М.: Госюрлит, 1956. - С. 585 - 670.

5 См.: Law of extradition (Law № 68 of 1953, as amended by Law № 163 of 1954, Law № 86 of 1964, Law № 70 of 1978). / Laws concerning extradition and international assistance in criminal matters (Translation). - Ministry of Justice, Japan, 1988. - p. 1 - 13.

107

родной правовой помощи в производстве расследования 1980 г. ; в Государстве Израиль — Закон о выдаче 1954 г.2 и Закон о правовой помощи иностранному государству 1977 г.3; в Швеции - Закон об экстрадиции преступников от 06.12.19574 и Закон о международном сотрудничестве в уголовном судопроизводстве 1972 г.5; в ЮАР — Закон об экстрадиции (1962)6; на Каймановых Островах - Закон о свидетельствах (при судопроизводстве под иной юрисдикцией) 1975 г., введенный в действие Королевским приказом в Совете 1978 г. № 18907; в Австрийской Республике - Федеральный закон о выдаче и правовой помощи в уголовных делах (ARHG) от 04.12.1979 г. ; в Швейцарской Конфедерации - Федеральный закон о международной правовой взаимопомощи по уголовным делам (Закон о международной уголовно-правовой помощи [EIMP]) от 20.03.1981 г.9; в ФРГ - Закон о международной правовой помощи по уголовным делам (IRG) от 23.12.1982 г.10; в Италии - Том XI Уголовно-процессуального кодекса «Правовые отношения с иностранными властями», введенный в действие с 1983 г.п; в Ирландии - Закон об уголовной экстрадиции и взаимной правовой помощи в уголовном процессе от 17.04.1984 г.12; в Канаде — Закон о взаимной правовой помощи по уголовным делам 1985 г.13; в Австралии — Закон о взаимной правовой помощи по уголовным

См.: Law for international assistance in investigation (Law № 69 of 1980). / Laws concerning ex- tradition and international assistance in criminal matters (Translation). - Ministry of Justice, Japan, 1988.-p. 15-21.

2 См.: Extradition Law, 5714 -1954 (Translation to English). / European Convention on Extradition ETS 24: A guide to procedures. - CE, 1999. - p. 96 - 103.

3 См.: The Legal Assistance to Foreign States Law (Consolidated Version), 5737-1977 (Translation to English). - (Архив автора).

4 См.: Act on extradition of offenders of 6 December 1957 (1957:668), translation from the Swed ish. / European Convention on Extradition ETS 24: A guide to procedures. - CE, 1999. - p. 185 - 198.

5 См.: The Act on International Co-operation in the Enforcement of Criminal Judgments (1972:260), translation from the Swedish. - Stockholm: Sverige Rikspolisstyrelsen Interpolsek- tionen, 1998.-18 s.

6 См.: Extradition Act, 1962. - Cape Town: Gazette, vol. 1124. - № 98.

7 См.: The Evidence (Proceedings in Other Jurisdictions) (Cayman Islands) Order 1978. - Printed in England by Bemsore & Sons Ltd., and published by HMSO - London, 1979. - 6 p.

8 См.: Bundesgesetz von 4. Dezember 1979 uber die Auslieferung und die Rechtshilfe in Strafsa- chen, BGBI1979/529 idF BGBI1988/599, 1992/756 und 1996/762 (ARHG).

9 См.: Loi federale sur l’entraide internationale en matiere penale (Loi sur l’entraide penale interna- tionale [EIMP]). LF 351.1 RO 1982 846.

10 См.: Gezetz uber die internationale Rechtshilfe in Strafsachen (IRG). - BGBI, 1994. - I.S. 1537. - Ausgegeben zu Bonn am 22. Juni 1994.

11 См.: I Nuovi Codice Penale e Codice di procedure penale: Annotazioni e coordinamenti a cura di LUIGI ALIBRANDI (per il codice penale) PIERMARIA CORSO (per il codice di procedura pe nale). Le leggi complementari. - Casa editrice La Tribuna - Piacenza, 1998. - Libro XI, Art. 696 -746.

1 *У > >

См.: Extradition of Criminals and Other Assistance in Criminal Proceedings Act No. 13, 17th April 1984 (Translated from the Icelandic). — Архив автора.

13 См.: Mutual Legal Assistance in Criminal Matters Act (R.S. 1985, с 30 (4th Supp.)). - - Office Consolidation, October, 1999. - p. 35 - 61.

108

делам (1987) и Закон об экстрадиции (1988) ; в Великобритании - Закон об экстради- ции (1989)3 и Закон об уголовной юстиции (Международное сотрудничество) 1990 г.4 и другие.

Во всех этих законах закреплена компетенция национальных правоприменительных и судебных органов по вопросам международного сотрудничества в сфере уголовного процесса. Их действие распространяется не только на страны, с которыми имеются соответствующие договоры, но и на отношения с государствами, с которыми их нет, а также на случаи, не урегулированные международными договорами.

В качестве базового принципа во все эти законы введены нормы об использовании при оказании помощи в ходе международного сотрудничества в сфере уголовного процесса исключительно национального (внутригосударственного) законодательства запрашиваемого государства. Например, в Швейцарской Конфедерации, в соответствии со ст. 12 “Федерального закона о международной правовой взаимопо- мощи по уголовным делам (Закона о международной уголовно-правовой помощи [EIMP])” от 20.03.1981 г., при исполнении просьб иностранных государств по уголов- ным делам применяется исключительно законодательство Швейцарии. Согласно раз- делу 2 Закона об уголовной юстиции (Международное сотрудничество) 1990 г. Вели- кобритании международная правовая помощь может быть оказана лишь в соответст- вии с правилами, предусмотренными национальным законодательством и решениями соответствующего британского суда. Некоторые государства мира распространили требования внутреннего процессуального законодательства не только на существо за- являемых просьб, но и на процессуальную форму их заявления. Например, в соответ- ствии с Законом 1978 г. «О свидетельствах (при судопроизводстве, производимом под иной юрисдикцией)» (Каймановы острова) правовая помощь может оказываться лишь по запросам, направленным судами (трибуналами) после предъявления обвинения.

В силу этого к началу 1990-х годов правовые институты, регулирующие в сово- купности международное сотрудничество в сфере уголовного процесса, из относя- щихся, преимущественно, к международному праву, превратились в рассматриваемые значительным числом государств мира как межотраслевые - относящиеся и к международному, и к уголовно-процессуальному праву. Данное обстоятельство и является,

1 См.: Mutual Assistance in Criminal Matters Act 1987. - Remainder: 1 Aug 1988. - see Gazette 1988,No.S225.

2 См.: Extradition Act 1988. - 1 Dec 1988. - see Gazette 1988, No. S366.

3 См.: Extradition Act, 1989 / in Ivor Stanbrook and Clive Stanbrook QC. Op. cit., p. 449 - 482.

4 См.: Criminal Justice (International Co-operation) Act 1990. - Printed in the UK by HMSO. - London, 1995.-27 p.

109

по существу, итогом рассматриваемого периода в истории правового регулирования международного сотрудничества в уголовном процессе.

Для СССР данный период явился временем восстановления уголовно- процессуальных форм сотрудничества с правоохранительными органами зарубежных стран, что повлекло за собой расширение правового регулирования этой сферы.

Первоначально такое сотрудничество в послевоенный период стало развиваться со странами Восточной Европы (особенно с ПНР) при отсутствии какого-либо прямого международно-правового регулирования, а лишь с учетом необходимости решения насущных для того периода задач по осуществлению уголовного преследования лиц, совершивших военные преступления на территории СССР и сопредельных государств в 1941 - 1945 гг. На территориях названных государств, где с момента окончания военных действий дислоцировались воинские части и соединения Советской Армии, для сотрудников следственного аппарата органов военной прокуратуры и МТБ СССР особых затруднений не возникало в силу, первоначально, оккупационного характера данных воинских контингентов: основной массив необходимых процессуальных действий выполнялся ими самостоятельно, с уведомлением соответствующих органов стран пребывания. В то же время зарубежные правоохранительные органы нередко обращались за правовой помощью, связанной, прежде всего, с допросами на территории СССР свидетелей из числа лиц, осужденных за преступления, связанные с пособничеством германской армии в период войны. Согласно сохранившимся архивным документам Главной военной прокуратуры только в 1952 г. органами военной прокуратуры по направленным дипломатическим путем просьбам Генеральной прокуратуры Польской Народной Республики на территории СССР были разысканы и допрошены более 400 свидетелей военных преступлений, совершенных в Польше, переданы в копиях материалы более чем из 150 уголовных дел о таких преступлениях. При этом запросы польской стороны мотивировались необходимостью установления обстоятельств конкретных преступлений, в связи с чем излагались просьбы «о выдаче соответствующего поручения надлежащему советскому суду допросить в качестве свидетелей» лиц, а в случае невозможности их установления «провести допросы других лиц, проживавших в населенных пунктах по месту совершения преступления»1.

Деятельность по оказанию правовой помощи в то время основывалась на един- ственном нормативном акте внутреннего права - Указе Президиума Верховного Сове- та СССР от 16.12.1947 г. «О порядке сношений государственных учреждений СССР и их должностных лиц с учреждениями и должностными лицами иностранных госу-

См.: Переписка об оказании правовой помощи гражданам и органам социалистических го сударств и материалы по выполнению договоров,! 952. - Архив ГВП-НР 49,1952. - 287 с.

по

дарств» . Указ в виде общего правила устанавливал, что сношения государственных учреждений СССР и их должностных лиц с находящимися за границей учреждениями и должностными лицами иностранных государств производятся только через Министерство иностранных дел СССР. Всякий иной порядок сношений, говорилось в Указе, может иметь место не иначе, как при наличии прямого указания на него в законе или вступившем в силу международном договоре СССР или по особому разрешению МИДа.

По мере изменения политической обстановки в мире и развития государств послевоенной Европы международное сотрудничество СССР в уголовно-процессуальной сфере потребовало более четкого правового урегулирования. В этой связи с конца 1940-х годов начался активный процесс подготовки и заключения договоров, которыми закладывалась международно-правовая основа такого сотрудничества, в первую очередь по оказанию взаимной правовой помощи.

Первоначально эти вопросы регулировались соглашениями, заключенными в форме обмена дипломатическими нотами. Так, к примеру, имелось Соглашение о порядке взаимного исполнения судебных поручений, заключенное в форме обмена нотами между Министерством иностранных дел СССР и Посольством Народной Республики Болгарии в Советском Союзе от 20.05.1950 г. и 24.05.1950 г.2

Первый Договор об оказании правовой помощи по гражданским, семей-но-брачным и уголовным делам был заключен между СССР и Чехословацкой Республикой 31.08.1957 г.3

В том же году последовательно были заключены: Договор между СССР и ГДР

0 правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам от 28.11.1957 г.4, аналогичный Договор между СССР и КНДР от 16.12.1957 г.5, Договор между СССР и Народной Республикой Болгарией об оказании правовой помощи по гражданским,

1 См.: Ведомости Верховного Совета СССР, 1948. - № 5. - Ст. 2.

2 См.: Копии договоров между правительствами СССР и стран народной демократии, 1957.

Архив ГВП - HP 67,1957. - С. 165 - 166.

3 См.: Справочник по законодательству для работников органов прокуратуры, суда и Мини стерства внутренних дел: Том 1. — М.: Юридическая литература, 1971. - С. 756 - 773. Утра тил силу 04.06.1983 г. в связи со вступлением в силу Договора между СССР и ЧССР о пра вовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 12.08.1982 г. / Ведомости Верховного Совета СССР, 1983. - № 29 (2207). - Ст. 451.

4 См.: Копии договоров …, 1957. - Архив ГВП - HP 67,1957. - С. 90 - 126.

5 См.: Ведомости Верховного Совета СССР, 1958. - № 5 (900). - Ст. 93 (в публикациях по следних лет ошибочно указывается, что этот договор явился первым для СССР в сфере правовой помощи по уголовным делам. См. к примеру: Волженкина В.М. Нормы междуна родного права в российском уголовном процессе. - СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс»; Санкт-Петербургский юридический институт Генеральной прокуратуры РФ, 2001. — С. 31. Как видно из приведенной выше хронологии, ему предшествовали иные.).

Ill

семейно-брачным и уголовным делам от 12.12.1957 г.1, а также Договор между СССР и Польской Народной Республикой о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 28.12.1957 г.2 В течение следующего года подобные договоры были заключены с Румынской Народной Республикой (03.04.1958 г.)3, Народной Республикой Албанией (30.06.1958 г.)4, Венгерской Народной Республикой (15.07.1958 г.)5 и Монгольской Народной Республикой (25.08.1958

г.)’.

Вскоре после этого были изданы Указ Президиума Верховного Совета СССР от 12.09.1958 г. «О порядке исполнения решений судов государств, с которыми СССР заключены договоры об оказании правовой помощи»7 и Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 19.06.1959 г. «О вопросах, связанных с выполнением судебными органами договоров с иностранными государствами об оказании правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам»8. Однако они содержали толкование норм данных договоров лишь применительно к действиям, которые могли выполняться советскими судами по поручениям и во исполнение решений иностранных судов.

Статья 32 УПК РСФСР, введенного в действие с 1961 г., являясь бланкетной, не содержала четких правил о порядке сношений судов, прокуроров, следователей и органов дознания с судебно-следственными органами иностранных государств и выполнения ими поручений. Она относила определение порядка сношения судов, прокуроров, следователей и органов дознания с судебно-следственными органами иностранных государств к международным договорам и законодательству Союза ССР и РСФСР. Однако, из числа законодательных актов в последующем было издано лишь Постановление Президиума Верховного Совета СССР от 21.06.1988 г. № 9132-XI «О

См.: Копии договоров между правительствами СССР и стран народной демократии, 1957. - Архив ГВП - HP 67, 1957. - С. 139 - 164. Данный Договор утратил силу 19.01.1976 г. в связи со вступлением в силу Договора между СССР и НРБ о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам от 12.08.1982 г. / Ведомости Верховного Совета СССР, 1976.- Ко 8 (1822).-Ст. 133.

2 См.: Ведомости Верховного Совета СССР, 1980. - № 50 (2072). - Ст. 1075.

3 См.: Ведомости Верховного Совета СССР, 1958. - № 21. - Ст. 329.

4 См.: Ведомости Верховного Совета СССР, 1959. - № 10 (942). - Ст. 72.

5 См.: Ведомости Верховного Совета СССР, 1958. - № 35 (930). - Ст. 423.

6 См.: Ведомости Верховного Совета СССР, 1958. - № 35 (930). - Ст. 424.

7 См.: Ведомости Верховного Совета СССР, 1958. - № 23 (918). - Ст. 345.

8 См.: Сборник Постановлений Пленума Верховного Суда СССР. 1924 - 1973. — М.: Юриди ческая литература, 1974. - С. 65 - 74.

112

мерах по выполнению международных договоров СССР о правовой помощи по граж- данским, семейным и уголовным делам»1. Оно носит общий характер и наделяет пра- вом сношений при оказании правовой помощи с соответствующими органами зару- бежных стран: Министерство юстиции - по вопросам работы судов и государственного нотариата, предоставления сведений о законодательстве и в связи с усыновлением, опекой, попечительством и др.; Верховный Суд - по вопросам его судебной деятельности; Генеральную прокуратуру - по вопросам уголовного преследования, проведения дознания и предварительного следствия, выдачи и перевозки выданных лиц, сообщения о результатах уголовного преследования и всем другим вопросам, связанным с работой органов прокуратуры, внутренних дел, КГБ и в случаях, предусмотренных договорами; о выдаче лиц для привлечения к уголовной ответственности и исполнения приговоров; Министерство иностранных дел - по вопросам истребования и пересылки документов. Названным Постановлением определено, что право издания инструкций о порядке оказания правовой помощи органами внутренних дел, прокуратуры и государственной безопасности предоставлено Генеральной прокуратуре по согласованию с МВД и КГБ СССР. Данный документ, по существу, законодательно закрепил уже сложившееся ко времени его издания положение, поскольку первая Инструкция о порядке исполнения поручений об оказании правовой помощи в соответствии с договорами о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам, заключенным СССР и другими социалистическими государствами утверждена Генеральным прокурором СССР 19.11.1958 г., согласована с КГБ при СМ СССР 13.11.1958 г. и с МВД СССР 17.11.1958 г.2 Инструкция представляла собой подзаконный акт, в кото- ром излагались процессуальные аспекты исполнения международных договоров СССР.

Подобная неполнота уголовно-процессуального регулирования объективно объяснялась отсутствием практики применения новых договоров, а также утратой, вследствие более чем 40-летнего перерыва, опыта законодательного регулирования этой сферы. Соответственно в 1960 — 1980-е годы, при отсутствии внутригосударст- венной правовой базы, международно-правовое регулирование международного со- трудничества в сфере уголовного процесса велось достаточно пассивно:

  • в 1960-е годы был заключен единственный договор о правовой помощи по уголовным делам с Югославией (24.02.1962 г.)3;

1 См.: Ведомости Верховного Совета СССР, 1988. - № 43. - Ст. 428.

2 См.: Справочник по законодательству для работников органов прокуратуры, суда и Мини стерства внутренних дел: Том 1. - М.: Юридическая литература, 1971. - С. 775 - 790.

3 См.: Ведомости Верховного Совета СССР, 1963. - № 21. - Ст. 236.

113

  • в 1970-е годы географию международного сотрудничества СССР в уголовном процессе пополнили договоры с Иракской Республикой (22.06.1973 г.)1 и с Финляндской Республикой о правовой защите и правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам (11.08.1978 г.)2;
  • до конца 1980-х годов были заключены договоры с Социалистической Республикой Вьетнам (10.12.1981 г.)3, Греческой Республикой (21.05.1981 г.)4, Алжирской Народной Демократической Республикой (23.02.1982 г.)5, Республикой Кипр (19.01.1984 г.)6, Республикой Куба (28.11.1984 г.)7, Тунисской Республикой (26.06.1984 г.)8, Народной Демократической Республикой Йемен (06.12.1985 г.)9
  • Кроме того, СССР стал участником Конвенции о передаче лиц, осужденных к лишению свободы, для отбывания наказания в государстве, гражданами которого они являются от 19.05.1978 г.10

В общей сложности в результате этого к началу 1990-х годов субъектами надлежащим образом урегулированного международно-правовыми документами сотрудничества в уголовном процессе с СССР являлись лишь 19 из 171 государств мира1’.

Все указанные международные договоры СССР в предмет своего регулирования включали ранее известные правовые институты выдачи, осуществления уголовного преследования и взаимной правовой помощи в формах, известных еще дореволюционной России. При этом, в зависимости от особенностей взаимоотношений с той или иной страной, в них имелись отдельные изъятия.

Следует отметить, что в силу причин, характерных для деятельности СССР на международной арене того периода, вопросы международного сотрудничества в сфере уголовного процесса регулировались не только специальными договорами, пере-

  • Ст. 293.
  • Ст. 690.
  • Ст. 287.
  • Ст. 839. -Ст. 213. - Ст. 199. - Ст. 743.
  • Ст. 525. -Ст. 1010.
  • 1 См.: Ведомости Верховного Совета СССР, 1974. - № 19 (1729)

2 См.: Ведомости Верховного Совета СССР, 1980. - № 34 (2056)

3 См.: Ведомости Верховного Совета СССР, 1982. - № 44 (2170)

4 См.: Ведомости Верховного Совета СССР, 1982. - № 45 (2171)

5 См.: Ведомости Верховного Совета СССР, 1984. - № 15 (2245)

6 См.: Ведомости Верховного Совета СССР, 1987. - № 15 (2401)

7 См.: Ведомости Верховного Совета СССР, 1986. - № 36 (2370)

8 См.: Ведомости Верховного Совета СССР, 1986. - № 28 (2362)

9 См.: Ведомости Верховного Совета СССР, 1986. - № 48 (2382)

10 См.: Сборник международных договоров Российской Федерации по оказанию правовой помощи. - М.: Спарк, 1996. - С. 26 - 30.

11 См.: Страны и народы: Справочник. - М.: Политиздат, 1989. - 211 с.

114

численными выше, но и некоторыми другими. Речь идет о комплексе документов по вопросам, связанным с временным нахождением советских войск на территориях раз- личных государств - членов Варшавского Договора. Эти документы рождались в сложное время, в условиях отсутствия опыта правового регулирования таких вопросов и, что вполне естественно, относясь к одному предмету, существенно отличались друг от друга законодательной техникой, глубиной проработки отдельных аспектов, формой и наименованием. Договоры, определяющие правовой статус советских войск на территориях зарубежных стран, были заключены СССР с Польской Народной Республикой, Германской Демократической Республикой, Румынской Народной Республикой, Венгерской Народной Республикой, Чехословацкой Социалистической Республикой1.

В этих договорах содержались нормы, особым порядком регулирующие вопросы юрисдикции по делам о преступлениях, совершенных лицами, входящими в состав советских войск, или членами их семей на территории соответствующих государств. В соответствии с ними по таким делам подлежало применению законодательство страны пребывания и должны были действовать суды, органы прокуратуры и другие органы этих стран, компетентные по вопросам уголовного преследования. Из данного правила предусматривались исключения о том, что оно не применяется: а) в случае совершения лицами, входящими в состав советских войск, или членами их семей преступлений только против Советского Союза, а также против лиц, входящих в состав советских войск, или членов их семей; б) в случае совершения лицами, входящими в состав советских войск, преступлений или проступков при исполнении служебных обязанностей в районах дислокации воинских частей. В отношении таких дел компетентными являлись суды, прокуратура и другие органы, действующие на основе советского законодательства.

Кроме того, в соглашения (договоры) включались нормы, допускающие взаимное обращение советских и иностранных компетентных органов друг к другу с прось-

1 См.: Договор между Правительством СССР и Правительством ПНР о правовом статусе со- ветских войск, временно находящихся в Польше от 17.12.1956 г. / Ведомости Верховного Совета СССР, 1957. - № 7 (874). - Ст. 192; Соглашение между Правительством СССР и Правительством ГДР по вопросам, связанным с временным нахождением советских войск на территории Германской Демократической Республики от 12.03.1957 г. / Ведомости Вер- ховного Совета СССР, 1957. - № 4. - Ст. 52; Соглашение между Правительством СССР и Правительством РНР о правовом статусе советских войск, временно находящихся на тер- ритории Румынской Народной Республики от 15.04.1957 г. / Ведомости Верховного Совета СССР, 1957. - № 15 (882). - Ст. 381; Соглашение между Правительством СССР и Прави- тельством ВНР о правовом статусе советских войск, временно находящихся на территории Венгерской Народной Республики от 27.05.1957 г. / Ведомости Верховного Совета СССР, 1957. - № 17 (884). - Ст. 447; Договор между Правительством СССР и Правительством ЧССР об условиях временного пребывания советских войск на территории Чехословацкой Социалистической Республики от 16.10.1968 г. / Ведомости Верховного Совета СССР, 1968. - № 43 (1441). - Ст. 388.

115

бой о передаче или принятии юрисдикции в отношении перечисленных уголовных дел, при том, что такие просьбы должны были рассматриваться благожелательно. На практике это означало, что советские суды и прокуратуры принимали к своему производству фактически 100% уголовных дел о преступлениях, совершенных советскими военнослужащими, либо непосредственно со стадии возбуждения уголовного дела (в случаях упомянутых исключений), либо сразу после их возбуждения компетентным органом страны пребывания - заявляя просьбы о передаче юрисдикции (во всех остальных случаях)1. Еще одной особенностью нахождения советских войск за рубежом явилось заключение межправительственных соглашений об оказании взаимной правовой помощи по делам, связанным с временным нахождением советских войск на территориях зарубежных стран.

В соответствии с данными соглашениями по ходатайству сторон они могли: 1) оказывать содействие компетентным органам в выполнении ими действий, связанных с производством по уголовным делам; 2) выполнять в порядке правовой помощи любые процессуальные действия, предусмотренные уголовно-процессуальным законодательством, включая выемки, обыски, задержание подозреваемых; 3) проводить экспертизы; 4) присутствовать при производстве процессуальных действий, проводимых компетентными органами другой стороны; 5) обеспечивать явку участников уголовного процесса, вручать повестки. При осуществлении своих функций советские военные суды (трибуналы) и прокуроры, а также военные коменданты гарнизонов (как органы дознания) имели право непосредственного сношения с соответствующими компетентными органами страны пребывания. Какие-либо основания или условия для отказа в правовой помощи данными соглашениями не предусматривались2.

Даже из данного краткого изложения видно, что названные международно-правовые документы, регламентировавшие уголовно-процессуальные аспекты международного сотрудничества в специфических условиях, подразумевающих, факти-

1 См.: Справка «Практика передачи и принятия юрисдикции» / Материалы, связанные с вы полнением договоров СССР с народно-демократическими государствами об оказании пра вовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам и соглашений между прави тельствами СССР и других государств, 1959. - Архив ГВП - HP 62,1959. - С. 41 - 42.

2 См.: Соглашение между Правительством СССР и Правительством ПНР о взаимной право вой помощи по делам, связанным с временным нахождением советских войск в Польше от 26.10.1957 г.; Соглашение между Правительством СССР и Правительством ГДР об оказа нии взаимной правовой помощи по делам, связанным с временным нахождением советских войск на территории Германской Демократической Республики от 02.08.1957 г.; Соглаше ние между Правительством СССР и Правительством ЧССР об оказании правовой помощи по делам, связанным с временным пребыванием советских войск на территории Чехосло вацкой Социалистической Республики от 07.02.1969 г. (Архив автора); Соглашение между Правительством СССР и Правительством ВНР об оказании взаимной правовой помощи по делам, связанным с временным нахождением советских войск на территории Венгерской Народной Республики от 27.05.1957 г. - Ведомости Верховного Совета СССР, 1958. - № 16 (911).-Ст.283.

116

чески, необходимость повседневных сношений с компетентными органами зарубежных стран, позволяли удовлетворить максимально широкий круг возникающих при расследовании уголовных дел потребностей.

С учетом необходимости придания этой деятельности системного характера, в этот период впервые за долгие годы внимание отечественных ученых было обращено на возникающие в этой сфере проблемы1.

Анализ содержания норм международных договоров и законодательства СССР в сравнении с аналогичными источниками права Российской Империи свидетельствует, что в период 1950-х - 1980-х годов в значительной мере удалось обеспечить историческую преемственность международно-правового регулирования сотрудничества с зарубежными странами в уголовно-процессуальной сфере. Хотя нормы международных договоров, заключенных СССР по рассматриваемому вопросу, и не являлись результатом закономерного развития ранее известных правовых институтов, тем не менее они восстановили их статус в отечественной системе права, создали основу для дальнейшего развития правового регулирования международного сотрудничества в этой сфере. Вместе с тем на данном этапе явно прослеживалось отставание отечественной правовой базы от уровня, достигнутого иными государствами мира в международно-правовом и внутригосударственном регулировании международного сотрудничества в сфере уголовного процесса.

Начавшийся в 1990-е годы и продолжающийся ныне очередной этап развития этих процессов характеризуется тенденциями расширения и углубления правового ре- гулирования уголовно-процессуальной сферы международного сотрудничества на внутригосударственном, двустороннем и региональном уровнях.

Прежде всего, руководствуясь упоминавшимися рекомендациями ООН, значительное число государств мира приняли меры по формированию законодательства, нормы которого призваны сформировать внутригосударственную правовую базу международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства.

Например, в этот период в связи с необходимостью совершенствования приняты новые, взамен ранее действовавших, закон о выдаче в ЮАР2, законы о взаимной

См.: Рэутт Б. Основные вопросы договоров о правовой помощи, заключенных между со- циалистическими государствами: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - М., 1963. - 28 с; Га- ленская Л.Н. Международная борьба с преступностью - М., 1972. - 190 с; Правовые про- блемы сотрудничества государств в борьбе с преступностью - Л.: Издательство ЛГУ, 19/8. — 86 с; Киселев В.Г. Правовая помощь по уголовным делам в договорах СССР с другими социалистическими государствами: Дис. … канд. юрид. наук -Л., 1978. - 160 с; Бастрыкин А.И. Процессуальные проблемы участия СССР в международной борьбе с преступностью. Учебное пособие. - Л.: Изд. ЛГУ, 1985. - 99 с. и др.

См.: № 77: Extradition Amendment Act, 1996.-Cape Town: Government Gazette, vol. 145. - № 451.

117

1 “У

правовой помощи в Израиле , Швеции . Изданы законы о взаимной правовой помощи по уголовным делам в Монсеррат3, Малави4, Замбии5, Бермудах6, Таиланде7, Финляндии8, ЮАР9, Гонконге10, Ямайке”, о выдаче - в Канаде12. Приняты меры по урегулированию правил взаимодействия с органами предварительного следствия и судами иностранных государств в уголовно-процессуальном законодательстве многих других государств мира.

На двустороннем уровне характерно стремление урегулировать отдельными договорами каждое из направлений (институтов) международного сотрудничества в сфере уголовного процесса. К примеру, стала характерной практика заключения отдельных договоров о выдаче и отдельных о взаимной правовой помощи по уголовным делам.

Правовое регулирование многостороннего сотрудничества на региональном уровне активно пополняется новыми международно-правовыми документами. В их числе:

См.: International Legal Assistance Law, 5758-1998 / Translation to English of Israel’s New In- ternational Legal Assistance Law (entered into effect on 7 February 1999). - p. 1 - 28.

2 См.: International Legal Assistance in Criminal Matters Act (2000:562), translation from the Swedish. - Stockholm: Regeringskansliet, 2000. -16 s.

3 См.: Criminal Justice (International Co-operation) Ordinance, 1991 as amended by the Criminal Justice (International Co-operation) (Amendment) Ordinance, 1992. - < http: // www. odcp. org/ adhoc/ legaMibrary/ undcp/ legaMibrary/ ms. html. >.

4 См.: Mutual Assistance in Criminal Matters Act, 1991. - < http: // www. odcp. org/ adhoc/ le gaMibrary/ undcp/ legaMibrary/ mlv. html. >.

5 См.: Mutual Legal Assistance in Criminal Matters Act, 1993. - < http: // www. odcp. org/ adhoc/ legaMibrary/ undcp/ legaMibrary/ zm. html. >.

6 См.: Criminal Justice (International Co-operation) (Bermuda) Act 1994. - < http: // www. odcp. org/ adhoc/ legaMibrary/ undcp/ legaMibrary/ brm. html. >.

7 См.: Act on Mutual Assistance in Criminal Matters, B.E. 2535. - < http: // www. odcp. org/ adhoc/ legaMibrary/ undcp/ legaMibrary/ thai. html. >.

8 См.: (28.4.1994) International Legal Assistance in Criminal Matters Act. Decree on International Legal Assistance in Criminal Matters (5 January 1994/13). - < http: // www. odcp. org/ adhoc/ le gaMibrary/ undcp/ legaMibrary/ fin. html. >.

9 См.: № 75 of 1996: International Co-operation in criminal matters Act, 1996. - Cape Town: Gov ernment Gazette, vol. 145. - № 449.

10 См.: Mutual Legal Assistance in Criminal Matters Ordinance (1997) CAP. 525. - Authorized Loose-leaf Edition, Printed and Published by the Government Printer, Hong Kong Special Admin istrative Region, 2000. - p. 3 - 47.

11 См.: Mutual Assistance(Criminal Matters) Act, 1995. - Gazette, 13th day of March, 1995.

12 См.: Extradition Act (S.C. 1999, с 18). - Office Consolidation, October, 1999. - p. 1 - 34.

118

  • Межамериканская Конвенция о взаимной правовой помощи по уголовным делам от 23.05.1992 г.1, подписанная 15 государствами ОАГ.
  • Конвенция о взаимной правовой помощи по уголовным делам Экономического Сообщества Западно-африканских государств от 29.07.1992 г.2, подписанная 16 го- сударствами - членами Сообщества, закрепившая унифицированные подходы их уча- стников к оказанию взаимной правовой помощи по уголовным делам, и Конвенция об экстрадиции Экономического Сообщества Западно-африканских государств от 06.08.1994 г.3 — единые подходы к вопросам выдачи.
  • Конвенции Европейского Союза об экстрадиции (1996)4 и о взаимной правовой помощи по уголовным делам (2000)5, призванные расширить для их участников возможности, предоставленные Европейской конвенцией о выдаче и Европейской конвенцией о взаимной правовой помощи по уголовным делам.
  • Существенным обстоятельством, положительно влияющим на степень урегули- рованности правовых основ международного сотрудничества в сфере уголовного процесса, явилось заключение под эгидой ООН конвенций о борьбе с отдельными видами преступлений, которые, в отличие от более ранних международно-правовых документов, содержат конкретные нормы уголовно-процессуального характера. Среди них: Международная конвенция о борьбе с бомбовым терроризмом (1997), Международная конвенция о борьбе с финансированием терроризма (1999), Конвенция ООН против транснациональной организованной преступности (2000). Конкретизация обязательств государств в уголовно-процессуальной сфере становится характерной и для региональных конвенций о борьбе с отдельными категориями преступлений, о чем, в частности, свидетельствуют европейские Конвенция об уголовной ответственности за коррупцию (1999) и Конвенция о киберпреступности (2001).

В соответствии с этими и ранее принятыми международно-правовыми документами, а также внутригосударственным законодательством различными странами

1 См.: Inter-American Convention on mutual assistance in criminal matters. — Adopted at: Nassau, Commonwealth of Bahamas, date: 05/23/92. - < http: // www. oas. org/juridico/ english/ Sigs/ a- 55. html >.

2 См.: “Convention relative a l’entraide judiciaire”, signee le 29 millet 1992 a Abuja. - Convention CEDEAO A/Pl/7/92.

3 См.: “Convention d’Extradition” signee le 6 aout 1994 a Abuja. - Convention CEDEAO

A/Pl/A/8/94.

4 См.: Convention established by the Council in accordance with Article 34 of the Treaty on Euro pean Union on extradition between the Member States of the European Union // Official Journal of the European Communities, 22.10.1996. - p. 10/8.

5 См.: Convention established by the Council in accordance with Article 34 of the Treaty on Euro-

E

ean Union, on mutual assistance in criminal matters between the Member States of the European Fnion // Official Journal of the European Communities, 12.7.2000. - p. 197/6.

119

совершенствуется правовое регулирование выдачи, взаимной правовой помощи по уголовным делам, осуществления уголовного преследования, передачи уголовного судопроизводства, передачи осужденных к лишению свободы лиц для отбывания на- казания в страну гражданства, как самостоятельных направлений международного сотрудничества в сфере уголовного процесса. В силу того что каждое из них имеет свою специфическую правовую природу, правовую регламентацию самостоятельными нормами международного и внутригосударственного права, индивидуальное содержание и строго определенную цель, произошло выделение их в отдельные правовые институты, которые в своей совокупности и составляют правовую основу международного сотрудничества в сфере уголовного процесса (уголовного судопроизводства). Каждый из этих правовых институтов носит комплексный межотраслевой характер, поскольку регулируется нормами международного и уголовно-процессуального права. Особенностью института взаимной правовой помощи по уголовным делам является выделение в нем отдельных видов (форм), объединяемых единой целью получения доказательств по расследуемому уголовному делу.

Выделяемые до недавнего времени в международных договорах и национальном законодательстве направления международного сотрудничества в сфере уголовного процесса, а также формы взаимной правовой помощи по уголовным делам соот- ветствовали их перечню, приведенному в упоминавшихся Типовых договорах ООН. Однако в последние годы они пополнились новыми направлениями, связанными с созданием правовых основ взаимодействия различных стран в сферах розыска, ареста и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества, а так- же доходов от преступной деятельности, расследования компьютерных преступлений, использования средств видеоконференцсвязи (видеосвязи) при выполнении процессуальных действий1.

До всестороннего урегулирования в международных договорах и внутригосу- дарственном законодательстве вопрос об их отнесении к самостоятельным институ- там (или их составляющей) международного сотрудничества в сфере уголовного процесса остается открытым.

С учетом этого, основными тенденциями в рассматриваемой сфере с начала 1990-х годов, являются: 1) совершенствование регулирования на международно-

1 Видеоконференция (video conference) - это компьютерная технология, которая позволяет осуществить аудиовизуальное взаимодействие двух и более пользователей в режиме реального времени. Иными словами, она позволяет людям видеть и слышать друг друга, обмениваться данными и совместно их обрабатывать в интерактивном режиме, используя возможности персональных компьютеров (ЭВМ) соединенных между собой с использованием сетей электросвязи. Всякая передача или прием изображений, звуков, обмен информацией между ЭВМ с использованием технологии видеоконференции определяется термином ви- деоконференцсвязъ.

120

правовом и, особенно, внутригосударственном уровнях уже сложившихся правовых институтов, 2) формирование в национальном законодательстве правовой базы новых направлений международного сотрудничества в сфере уголовного процесса.

Российская Федерация с начала рассматриваемого периода стремительно восполняет пробел, образовавшийся за предыдущие десятилетия. Прежде всего, об этом свидетельствует серьезное внимание, уделяемое расширению международно-правовой базы международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства. При этом, в значительной мере сохраняя сложившуюся в прошлые годы практику заключения единых договоров, охватывающих все или большинство из отмеченных направлений сотрудничества в рассматриваемой сфере, в последние годы в русле общемировых тенденций происходит выделение их регулирования в отдельные международно-правовые документы.

Так, к настоящему времени Российской Федерацией заключены и ратифицированы договоры об оказании взаимной правовой помощи с Китайской Народной Республикой от 19.06.1992 г.1, Королевством Испании от 25.03.1996 г.2, Канадой от 20.10.1997 г.3, Республикой Индией от 21.12.1998 г.4, Республикой Корея от 28.05.1999 г.5, Соединенными Штатами Америки от 17.06.1999 г.6 В то же время заключены отдельные Договор между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой о выдаче от 26.06.1995 г.7 и Договор между Российской Федерацией и Республикой Индией о выдаче от 21.12.1998 г. , а также целый ряд договоров о передаче для отбывания наказания лиц, осужденных иностранными судами, в страну сво-

См.: Сборник международных договоров Российской Федерации по оказанию правовой помощи. - М.: Спарк, 1996. - С. 272 - 279.

2 См.: Федеральный закон от 08.10.2000 г. № 127-ФЗ “О ратификации Договора между Рос сийской Федерацией и Королевством Испания об оказании правовой помощи по уголов ным делам”. - Собрание законодательства Российской Федерации, 2000. - № 41. - Ст. 4039.

3 См.: Собрание законодательства Российской Федерации, 2001. - № 9. - Ст. 788.

4 См.: Федеральный закон от 08.04.2000 г. № 49-ФЗ “О ратификации Договора между Рос сийской Федерацией и Республикой Индией о взаимной правовой помощи по уголовным делам”. - Собрание законодательства Российской Федерации, 2000. - № 15. - Ст. 1537.

5 См.: Федеральный закон от 16.04.2001 г. № 41-ФЗ “О ратификации Договора между Рос сийской Федерацией и Республикой Корея о взаимной правовой помощи по уголовным де лам”. - Собрание законодательства Российской Федерации, 2001. - № 17. - Ст. 1640.

6 См.: Федеральный закон от 3.11.2000 г. № 133-ФЗ “О ратификации Договора между Рос сийской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о взаимной правовой помощи по уголовным делам”. - Собрание законодательства Российской Федерации, 2000. - № 45. - Ст. 4401.

7 См.: Сборник международных договоров Российской Федерации по оказанию правовой помощи. - М.: Спарк, 1996. - С. 280 - 285.

8 См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 2000. - № 28. - Ст. 2883.

121

его гражданства. Вместе с тем продолжается практика заключения договоров комплексного характера, регулирующих порядок оказания правовой помощи, как по уголовным, так и по гражданским делам, в которых находят определенное отражение все или большинство направлений международного сотрудничества в сфере уголовного процесса. Так, заключены и ратифицированы Договор между Российской Федерацией и Азербайджанской Республикой о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22.12.1992 г.1, аналогичные Договоры с Литовской Республикой от 21.07.1992 г.2, Республикой Кыргыстан от 14.09.1992 г.3, Эстонской Республикой от 26.01.1993 г.4, Латвийской Республикой от 03.02.1993 г.5, Республикой Молдова от 25.02.1993 г.6, Договор между Российской Федерацией и Исламской Республикой Иран от 05.03.1996 г. о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским и уголовным делам7. Такие же договоры заключены, но еще не ратифицированы с Грузией (15.09.1995), Республикой Албания (30.10.1995 г.), Социалистической Республикой Вьетнам (25.08.1998 г.), Монголией (20.04.1999 г.), Республикой Мали (31.08.2000 г.), Республикой Куба (14.12.2000 г.). Совокупность ныне действующих и заключенных, но не ратифицированных, двусторонних договоров России позволяет констатировать, что ими, в той или иной мере, созданы международно-правовые основы международного сотрудничества в сфере уголовного процесса по всем его направлениям.

Однако, упоминая эти направления в целом, договоры зачастую содержат значительные пробелы в правовом регулировании, особенно в части, касающейся отдельных видов взаимной правовой помощи по уголовным делам. Анализ совокупности двусторонних международных договоров России свидетельствует, что в перечень предусмотренных ими видов (форм) взаимной правовой помощи по уголовным делам входят: 1) получение показаний и заявлений от отдельных лиц (включая обвиняемых, подозреваемых, свидетелей, потерпевших, экспертов и др.); 2) содействие в предос-

См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 1994. - № 15. - Ст. 1683.

2 См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 1994. - № 16. - Ст. 1862.

3 См.: Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Венховного Совета Российской Федерации. - 1993. - № 5. - Ст. 156.

4 См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 1994. - № 15. - Ст. 1688.

5 См.: Собрание законодательства Российской Федерации. -1995. - № 21. - Ст. 1932.

6 См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. - № 20. - Ст. 1766.

7 См.: Федеральный закон от 10.01.1997 г. № 16-ФЗ «О ратификации Договора между Рос сийской Федерацией и Исламской Республикой Иран о правовой помощи и правовых от ношениях по гражданским и уголовным делам». — Собрание законодательства Российской Федерации: 1997. - № 3. - Ст. 360,2000. - № 47. - Ст. 4579.

122

тавлении задержанных или других лиц для дачи свидетельских показаний или оказа- ния помощи в проведении расследований; 3) вручение документов, связанных с про- изводством по уголовному делу, в т.ч. повесток; 4) производство обысков и выемок; 5) производство осмотров, в т.ч. судебных; 6) предоставление информации, вещественных доказательств, оригиналов или заверенных копий соответствующих документов и материалов, включая банковские, финансовые, юридические и деловые; 7) установление личности и местонахождения лиц; 8) проведение экспертиз; 9) определение или выявление доходов, собственности, средств или других вещей, их передача для доказательственных целей, а также осуществление мер, связанных с наложением ареста, конфискацией и передачей имущества, полученного преступным путем, реституцией и взысканием штрафов; 10) оказание любой другой помощи, не противоречащей внутреннему законодательству запрашиваемого государства.

Всего с 1990 г. по настоящее время договоры, регламентирующие вопросы оказания взаимной правовой помощи по уголовным делам, заключены Российской Федерацией с 20 государствами. Объем ее оказания для отдельных государств виден из Таблицы 1.

Таблица I1

Сведения о допустимости оказания отдельных видов взаимной правовой помощи по уголовным делам в соответствии с двусторонними договорами РФ

Страны, заключившие с РФ договоры (в т.ч. не ратифицированные) Виды (формы) взаимной правовой помощи согласно перечня

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Азербайджан + - + - С + - + - - Албания + - + - С + - + - - Вьетнам + + + + С + - + част - Грузия + - + - с + - + - - Индия + + + +

+ +

+ + Иран + - + - с + - + - - Испания + + + + - + - - - - Канада + + + +

+ + + + + В таблице обозначено: «С» - судебный осмотр; «част» - охватывает только передачу предметов, полученных преступным путем, без осуществления мер, связанных с наложением ареста, конфискацией и передачей имущества, полученного преступным путем, реституцией и взысканием штрафов.

123

Продолжение таблицы 1 Страны, заключившие  с РФ договоры (в т.ч. не  ратифицированные) Виды (формы) взаимной правовой помощи согласно перечня

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Китай + + + + + +

+ част + Корея + + + +

+ +

+ + Куба + + + + - + - + част + Кыргызстан + - + - С + - + - - Латвия + - + - + + - + - - Литва + - + - С + - + - - Мали + - + - с + - + - - Молдавия + + + - с + - + - - Монголия + + + + с +

+ част + Польша + + + + - + - + част - США +

+ + с + + + + + Эстония + - + - с + - + - - Содержание договоров и приведенных в таблице данных свидетельствует, что:

  • заключаемые Российской Федерацией двусторонние договоры не позволяют получать и оказывать всестороннюю взаимную правовую помощь по уголовным де- лам;
  • значительная их часть не обеспечивают перспективу расширения круга форм правовой помощи, предоставляемых в зависимости от конкретных обстоятельств дела и состояния уголовно-процессуального законодательства, о чем красноречиво свиде- тельствует отсутствие в 13 из 20 договоров упоминания о допустимости оказания лю- бой другой помощи, не противоречащей внутреннему законодательству запрашивае- мого государства (графа 10); для договоров, в которых такая норма имеется, даже в том случае, если отдельные виды помощи прямо не указаны (пробелы в таблице), по просьбе запрашиваемой стороны они могут быть предоставлены - в той мере, в какой это не противоречит ее внутригосударственному праву;
  • для двусторонних договоров Российской Федерации характерно отсутствие в них норм о новейших направлениях международного сотрудничества в сфере уголовного процесса, а именно о взаимодействии при расследовании компьютерных престу- плений, а также об использовании средств видеосвязи (видеоконференцсвязи) при

124

выполнении процессуальных действий; а правовое регулирование международного розыска, ареста и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества, а также доходов от преступной деятельности осуществляется лишь путем упоминания в некоторых из них норм самого общего характера, без достаточной про- цессуальной детализации.

Наряду с двусторонним международно-правовым регулированием, Российская Федерация стала принимать активное участие в формировании многосторонней пра- вовой базы международного сотрудничества в сфере уголовного процесса. Первым особо значимым для России многосторонним документом, регулирующим рассматриваемые вопросы, стала Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам1, подписанная 22.01.1993 г. Россией, Арменией, Беларусью, Казахстаном, Кыргызстаном, Молдовой, Таджикистаном, Туркменистаном, Узбекистаном, Украиной. К ней 22.09.1995 г. присоединился Азербайджан, а 05.02.1996 г. - Грузия.

Явившись первым многосторонним документом подобного рода, заключенным на постсоветском пространстве, названная Конвенция оказалась не лишенной сущест- венных недостатков. К их числу следует отнести то, что в вопросах выдачи, взаимной правовой помощи по уголовным делам и иных она копирует действовавшие до нее аналогичные двусторонние договоры. При ее разработке, очевидно, не принималось во внимание, что между странами СНГ объективно существует близость правовых систем, позволяющая на более высоком уровне взаимодействия решать многие общие задачи в области уголовного процесса. В силу этого в Конвенцию не были включены такие важные и уже известные формы правовой помощи, как: содействие в предоставлении задержанных или других лиц для дачи свидетельских показаний или оказания помощи в проведении расследований; предоставление информации, вещественных доказательств, оригиналов или заверенных копий соответствующих документов и материалов, включая банковские, финансовые, юридические и деловые; производство осмотров объектов и участков местности, в т.ч. судебных; определение или выявление доходов, собственности, средств или других вещей, их передача для доказательственных целей, а также осуществление мер, связанных с наложением ареста, конфискацией и передачей имущества, полученного преступным путем, реституцией и взысканием штрафов; установление личности и местонахождения лиц; оказание любого иного вида помощи, не противоречащей законодательству запрашиваемого государства, либо при наличии двустороннего договора.

См.: Собрание законодательства Российской Федерации, 1994. - № 15. - Ст. 1684.

125

В значительной мере эти пробелы восполнены (в том числе и для ряда стран- участников названной Конвенции) с ратификацией Европейской конвенции о выдаче (1957) и дополнительных протоколов к ней, Европейской конвенции о взаимной пра- вовой помощи по уголовным делам (1959) и дополнительного протокола к ней, всту- пивших в силу для РФ 09.03-2000 г., Европейской конвенции об отмывании, выявле- нии, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности (1990).

Несмотря на это, оценивая достигнутые на сегодняшний день результаты следует констатировать, что Российская Федерация за последнее десятилетие фактически ликвидировала разрыв, накопившийся за предыдущие годы, и вышла на уровень ос- тальных стран мира в текущем формировании международно-правовой базы между- народного сотрудничества в сфере уголовного процесса.

Одновременно начато формирование его внутригосударственной правовой базы. определенные итоги которого подведены в связи с принятием УПК РФ.

Как уже указывалось, в него входят в виде самостоятельного раздела три главы, нормы которых призваны регламентировать международное сотрудничество в сфере уголовного судопроизводства.

Всесторонний и детальный анализ этих норм не является целью настоящей работы. Однако следует отметить ряд принципиальных положений УПК РФ, предопре- деляющих общую характеристику современного состояния правовой урегулированно-сти уголовно-процессуальных аспектов международного сотрудничества.

В соответствии с ним источниками уголовно-процессуального законодательства определен Уголовно-процессуальный кодекс, основанный на Конституции РФ (ч. 1 ст. 1), а также общепризнанные принципы и нормы международного права и между- народные договоры Российской Федерации, признанные составной частью законода- тельства Российской Федерации, регулирующего уголовное судопроизводство; если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные УПК РФ, то применяются правила международного договора (ч. 3 ст. 1). Тем самым, создаются условия для подчиненного положения норм российских законов перед международными в расследовании преступлений. Это фактически раз- рушает основы для выполнения международных обязательств, поскольку, как прямо указывается в большинстве договоров1, только национальный уголовный процесс реализует международный договор.

1 Согласно правилам, установленным всеми без исключения международными договорами СССР и РФ об оказании правовой помощи по уголовным делам, при исполнении просьб иностранных государств применению подлежит национальное уголовно-процессуальное законодательство. Практика применения этих международных договоров РФ не допускает противоречий ее уголовно-процессуальному законодательству. Данный принцип является базовым в значительном числе государств мира.

126

Заведомая подчиненность нормам международных договоров проявляется и в том, что, с одной стороны, УПК РФ повторяет наиболее типичные положения этих договоров, а с другой - предоставляет возможность для сношения лишь с соответствующими органами иностранных государств, с которыми имеются договоры или международные соглашения об оказании правовой помощи, либо при обеспечении взаимности в иных случаях. Законодательное решение проблем сотрудничества по уголовным делам при отсутствии международного договора с соответствующей страной в нем отсутствует1.

Но наиболее неприемлемым в УПК РФ является исключение из предмета регулирования отдельных направлений международного сотрудничества и их форм, которые уже признаны Российской Федерацией в силу подписания и ратификации международных договоров, нормы которых, из-за своих особенностей, требуют трансформации в УПК.

С точки зрения законодательной техники это сделано путем:

  • формулирования в ч.1 ст. 453 УПК РФ нормы о том, что: «При необходимости производства на территории иностранного государства допроса, осмотра, выемки, обыска, экспертизы или иных процессуальных действий, предусмотренных настоящим Кодексом, суд, прокурор, следователь вносит запрос об их производстве компе-

Необходимо отметить, что не только УПК РФ, но и предлагавшиеся в последние годы про- екты кодифицированных процессуальных законов фактически предлагали придать россий- скому уголовному процессу подчиненный характер по отношению к международным дого- ворам. Так, Модельный УПК для стран — участников СНГ (см.: Модельный уголовно- процессуальный кодекс для государств — участников СНГ. Рекомендательный законода- тельный акт / Приложение к Информационному бюллетеню Межпарламентской Ассамб- леи, 1996. - № 10), признавая У ПК единственным источником регулирования судопроиз- водства, включает в него не сформулированные общепризнанные принципы и нормы меж- дународного права и международные договоры, подчиняя им нормы национального УПК (ст. ст. 4, 5, 574). Модельный УПК допускает возможность введения в уголовный процесс любых процедур, предусмотренных международным договором (п. 3 ст. 6). В результате этого международный договор получает, таким образом, абсолютное право на преимущест- венное применение перед внутригосударственным отраслевым законодательством. В про- екте УПК РФ (Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Проект / Автор- ский коллектив под руководством А.Д. Бойкова. - М., 1994) предусматривалось, что поря- док сношений с учреждениями иностранных государств, а равно порядок выполнения по- ручений последних определяется законодательством РФ и международными договорами о правовой помощи по уголовным делам (ст. ст. 112 и 119). Фактически же, с учетом нераз- работанности в нем соответствующих норм, главенствующей ролью также предлагалось наделить международный договор. Представляется, что ошибочность придания подчинен- ного перед международными договорами положения российскому законодательству в УПК РФ и названных проектах обусловлена расширительным толкованием конституционного положения о соотношении норм международного права и национального законодательства. Безусловно, автор согласен с тем, что признание Конституцией России международных до- говоров Российской Федерации частью национального права обеспечивает единство ее правовой системы. При этом, строго руководствуясь п. 4 ст. 15 Конституции РФ, следует признать, что верховенство международного договора допустимо лишь в случаях, когда до- говором установлены иные правила, чем законом (иными словами, когда имеет место кон- куренция норм). В данном же случае, как и в целом применительно к рассматриваемой проблеме, ошибочно признается верховенство международного договора над пробелом в национальном законодательстве.

127

тентным органом или должностным лицом иностранного государства в соответствии с международным договором Российской Федерации, международным соглашением или на основе взаимности»;

  • формулирования в ч. 1 ст. 457 УПК РСФСР нормы о том, что «суд, прокурор, следователь исполняют переданные им в установленном порядке запросы о производстве процессуальных действий, поступившие от соответствующих компетентных органов и должностных лиц иностранных государств»;
  • невключения в УПК РФ норм, регулирующих порядок выполнения процессу- альных действий путем: 1) обеспечения личного участия свидетелей, 2) содействия в предоставлении задержанных или других лиц для дачи свидетельских показаний или оказания помощи в проведении расследований; 3) предоставления информации, ве- щественных доказательств, оригиналов или заверенных копий соответствующих до- кументов и материалов, включая банковские, финансовые, юридические и деловые; 4) определения или выявления доходов, собственности, средств или других вещей для доказательственных целей, а также осуществления мер, связанных с наложением ареста, конфискацией и передачей имущества, полученного преступным путем, реституцией и взысканием штрафов; 5) оказания любой другой помощи, не противоречащей внутреннему законодательству запрашиваемого государства.
  • В результате, как минимум, перечисленные виды правовой помощи должны быть исключены из практики деятельности российских органов предварительного следствия и судов, поскольку они не входят в круг процессуальных действий, определяемых УПК РФ.

Кроме того, весьма сомнительной, при условии сохранения таких формулировок, представляется возможность оказания взаимной правовой помощи путем прове- дения экспертиз, обысков и выемок. Это обусловлено тем, что данные процессуаль- ные действия, согласно УПК РФ, могут проводиться исключительно по находящемуся в производстве уголовному делу на основании мотивированного постановления следователя, а обыск и в отдельных случаях выемка — на основании судебного решения. Учитывая существенную разницу в уголовно-процессуальном регулировании в различных странах этих процессуальных действий, не все они предусматривают именно такой порядок оформления документов, дающих основание для их проведения. Соответственно, в большинстве случаев (за исключением государств СНГ) ходатайства о назначении экспертиз, производстве выемки или обыска поступают и будут поступать в РФ без процессуальных документов, аналогичных постановлениям, предусмотренным УПК РФ. Следователь, прокурор или суд, в соответствии с УПК РФ, не вправе вынести требуемое постановление или решение (из-за отсутствия в производстве уго-

128

ловного дела), что означает практическую невозможность оказания правовой помощи и в такой форме.

Следует особо отметить, что большинство не регламентированных в УПК РФ видов взаимной правовой помощи признаны значительным числом стран мира, в том числе на уровне многосторонних соглашений, в силу чего на сегодняшний день стали традиционными. Согласно единой общемировой практике, после 1990 г. перечень ви- дов помощи в договорах обычно определяется стандартно — в рамках, установленных упоминавшимся Типовым договором о взаимной помощи в области уголовного правосудия1. Во внутреннем законодательстве он может быть расширен в зависимости от потребностей уголовно-процессуальной практики государства и существующих в данном отношении процессуальных возможностей2. В этой связи допущенное в УПК РФ некоторое сужение пределов правового регулирования, отсутствие в нем норм о новейших направлениях международного сотрудничества в сфере уголовного процесса (уголовного судопроизводства) явно противоречит его общемировым тенденциям.

Историко-правовой анализ развития международного сотрудничества в сфере уголовного процесса в мире и России, позволяет выделить шесть отмеченных истори- ческих периодов, каждому из которых присущ свой тип правового регулирования. Его развитие далеко не всегда обеспечивалось исторической преемственностью, посколь- ку последующие международно-правовые и уголовно-процессуальные институты и нормы не всегда являлись результатом закономерного развития предыдущих. Вместе с тем на большинстве этапов развития российского государства правовое регулирова- ние международного сотрудничества в уголовно-процессуальной сфере, соответствуя общемировым тенденциям, отличалось, зачастую, опережающим развитием правовых институтов такого сотрудничества, их детальной правовой регламентацией.

Как и общемировой процесс формирования и совершенствования правового ре- гулирования международного сотрудничества в сфере уголовного процесса, история участия в нем России также образует движение от менее сложных к более сложным правовым и процессуальным формам. В этом процессе очевидны как позитивные, так и негативные явления. Однако в целом доминирует прогрессивная тенденция, суть ко- торой заключается в совершенствовании отечественного уголовно-процессуального законодательства о международном сотрудничестве в сфере уголовного процесса.

См.: Типовой договор о взаимной помощи в области уголовного правосудия // Резолюции и решения, принятые Генеральной Ассамблеей ООН на сорок пятой сессии. Официальные отчеты. - Нью-Йорк, 1991. - Т. 1. - С. 291 - 298.

См.: Руководство по Типовому договору о выдаче и Руководство по Типовому договору о взаимной помощи в области уголовного правосудия. Международный обзор уголовной политики № 45 и 46. - Нью-Йорк: Организация Объединенных Наций, 1995. - С. 24.

129

§ 3. Основания и механизм национально-правовой имплемента-ции в уголовно-процессуальном законодательстве Российской Федерации международно-правовых норм о розыске, аресте и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества, расследовании компьютерных преступлений, использовании видеоконференцсвязи, как новых направлений международного сотрудничества в сфере уголовного процесса

За последние годы международным сообществом и региональными организациями разработан ряд международно-правовых документов, создающих условия для расширения рамок международного сотрудничества в сфере уголовного процесса.

К числу таких договоров относятся Европейская конвенция об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности 1990 г., рати- фицированная РФ в 2001 г.1, а также подписанные, но пока не ратифицированные РФ Конвенция об уголовной ответственности за коррупцию от 27.01.1999 г.2, Междуна- родная Конвенция о пресечении финансирования терроризма, принятая резолюцией 54/109 Генеральной Ассамблеи ООН от 9.12.1999 г. и открытая для подписания 10.01.20003, Римский статут Международного уголовного суда (2000)4; Конвенция Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной пре- ступности, принятая резолюцией 55/25 Генеральной Ассамблеи ООН от 15.11.2000 г.5

Учитывая участие Российской Федерации в Совете Европы6, к требующим особого внимания необходимо отнести открытые СЕ для подписания 08.11.2001 г. Второй дополнительный протокол к Европейской конвенции о взаимной правовой помощи по уголовным делам7 и 23.11.2001 г. Конвенцию о киберпреступности8, в разработке ко-

См.: Федеральный закон от 28.05.2001 г. № 62-ФЗ “О ратификации Конвенции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности”. - Собрание законодательства Российской Федерации, 2001. - № 23. - Ст. 2280

См.: Информационно-аналитический бюллетень Национального центрального бюро Интерпола в России, 1999. - № 1(27). - С. 53 - 60 (Далее цитируется без сносок.).

3 См.: Документ ООН А/54/615 (Далее цитируется без сносок.).

4 См.: Документ ООН A/CONF. 183/9 (Далее цитируется без сносок.).

5 См.: Десятый Конгресс Организации Объединенных Наций по предупреждению преступ ности и обращению с правонарушителями: Сборник документов. - С. 427 - 466.

6 См.: Федеральный закон от 23.02.1996 «О присоединении Российской Федерации к Уставу Совета Европы». - Собрание законодательства РФ, 1996. - № 9.- Ст. 774.

7 См.: ETS № 182 - Second Additional Protocol to the European Convention on mutual assistance in criminal matters, 08.XI.2001. - Strasbourg, 2001. - 23 p.

8 См.: Конвенция о киберпреступности от 23.11.2001. Серия европейских договоров № 185. - ETS 185 - Convention on Cybercrime, 23.XI.2001.

130

торых принимали участие представители нашей страны, а ныне рассматривается во- прос о присоединении к ним.

Положения этих документов о международном сотрудничестве в сфере уголовного процесса не учтены в новом УПК РФ. Возможно, это обусловлено поводом фор- мально-юридического характера: большинство из них Российской Федерацией не ра- тифицированы и не подписаны, что не предполагает обязательного исполнения их предписаний. Однако значение этих документов выходит далеко за пределы обычного процесса придания международным договорам юридической силы в рамках правовой системы РФ. В них на международно-правовом уровне закладываются основы новых направлений международного сотрудничества в сфере уголовного процесса по розыску, аресту и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества, а также доходов от преступной деятельности, расследованию компьютерных преступлений, использованию видеоконференцсвязи (видеосвязи) в качестве одной из форм взаимной правовой помощи по уголовным делам.

Их новизна для отечественного законодательства и практики многостороннего сотрудничества Российской Федерации в сфере уголовного процесса хорошо видна из приведенной далее таблицы 2.

В ней, в сравнении с положениями упоминавшихся Типового договора о выдаче, Типового договора о взаимной правовой помощи в области уголовного правосудия и Факультативного протокола к Типовому договору о взаимной правовой помощи в области уголовного правосудия, касающегося доходов от преступлений (1), указаны виды сотрудничества, которое может осуществляться на основании:

  • многосторонних международных договоров, в которых участвует Российская Федерация: Конвенции ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ 1988 г. (2), Конвенции о правовой помощи и право- вых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г. (3), Европей- ской конвенции о выдаче 1957 г. и Европейской конвенции о взаимной правовой по- мощи по уголовным делам 1959 г., ратифицированных в 1999 г. (4), Европейской кон- венции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной дея- тельности 1990 г., ратифицированной в 2001 г. (5);
  • подписанных, но к настоящему времени не ратифицированных Российской Федерацией: Конвенции о пресечении финансирования терроризма 2000 г. (6), Рим- ского статута Международного уголовного суда 2000 г. (7), Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности 2000 г. (8);
  • не подписанных Российской Федерацией Второго дополнительного протокола к Европейской конвенции о взаимной правовой помощи по уголовным делам 2001 г.

131

(9), Конвенции о киберпреступности 2001 г. (10), вопрос о присоединении к которым прорабатывается в настоящее время;

  • Уголовно-процессуального кодекса РФ (УПК).

Таблица 2 Сведения о направлениях и формах международного сотрудничества в сфере уголовного процесса по многосторонним договорам и УПК РФ

НАПРАВЛЕНИЯ СОТРУДНИЧЕСТВА Правовые документы (по перечню)

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 УПК Выдача + + + + +* + + + +* + + Уголовное преследование + + + + +* + + + +* + + Взаимная правовая помощь (по ви- дам): получение свидетельских показа- ний и заявлений от отдельных лиц + + + + +* + + + +* +* + обеспечение участия свидетелей + +

+ +* + + + +* +* - временная передача лиц, содержащихся под стражей, для дачи показаний + +

+ +* + + + + +* - вручение повесток свидетелям и др. +

+ + +* + + + +* +* + вручение документов (уведомление о постановлениях и решениях, т.д.) +

+ + +* + + + +* +* + предоставление судебных и иных доку- ментов + + + + +* + + + +* +* + предоставление оригиналов или заве- ренных копий документов и материалов, включая банковские, финансовые, юридические и деловые + +

+ +* + + + +* +* ™ передача вещественных доказательств + + + + +* + + + +* +* - осмотр объектов и участков местности + +

+*

+ +

+ + проведение экспертиз +

+

+ +

+? проведение обысков и выемок + + + + +* + + + +* +* +? установление местонахождения лиц +

+

+ + +

- идентификация лиц или объектов + +

+ + +

- определение или выявление, собствен- ности, средств или других вещей для доказательственных целей (розыск) + +

+ + + + +* +* - оказание любого иного вида помощи, разрешенного законодательством за- прашиваемого Государства - участника, либо указанного в двустороннем согла- шении между государствами + +

+ + + + + + +

132

НАПРАВЛЕНИЯ СОТРУДНИЧЕСТВА Правовые документы (по перечню)

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 УПК выявление и отслеживание доходов от преступной деятельности (розыск)

+ + + + + + _** изъятие из обращения (выемка) и арест имущества, замораживание активов

+ + + + + + - помощь в процедурах, относящихся к мерам обеспечения конфискации, кон- фискация денежных средств и имущест- ва, полученных преступным путем

+ + + + + + _** предоставление предметов, полученных незаконным путем, с целью их возврата законным владельцам (реституция)

+ + + -** допрос с использованием видеоконфе- ренцсвязи и телефонной связи

+ + + -** незамедлительное обеспечение сохран- ности хранимых компьютерных данных

+ -** срочное раскрытие сохраненных дан- ных о потоках информации

+ -** обеспечение доступа к хранимым ком- пьютерным данным

+ -** трансграничный доступ к хранимым компьютерным данным

+ -** сбор в реальном времени данных о по- токах компьютерной информации

+ -** перехват данных о содержании компьютерной информации

+ -** Примечания к таблице:

Знаком «+*» отмечены положения, урегулированные ранее принятыми европейскими конвенциями и дополнительными протоколами к ним, которые подлежат использованию в силу включения в рассматриваемые документы нормы о том, что «стороны осуществляют максимально широкое сотрудничество друг с дру- гом … путем применения соответствующих международных документов о ме- ждународном сотрудничестве по уголовным делам, согласованных договоренностей на основе единообразного или взаимодополняющего законодательства, а также норм внутригосударственного права в целях осуществления расследований или судебного преследования в отношении уголовных преступлений, а также собирания доказательств» (см. преамбула и ст. 22 Конвенции о кибер-преступности, преамбула и ст. 1 Второго дополнительного протокола к Европейской конвенции о взаимной правовой помощи по уголовным делам, ст. 7 Европейской конвенции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности).

Знаком «+?» отмечены формы правовой помощи, которые формально предусмотрены в УПК, но их реализация практически невозможна по ранее объясненным причинам.

Знаком «-» отмечены положения, для которых в УПК РФ имеются правовые основа- ния для реализации отечественными судом, прокурором, следователем лишь во внутригосударственном уголовном процессе.

Знаком «-**» отмечены положения, в отношении которых в отечественном уголовно — процессуальном законодательстве отсутствуют правовые нормы, позволяющие их реализовать не только на международном, но и на внутригосударственном уровне.

133

Как видно из таблицы и примечаний к ней, с момента подписания и ратификации Конвенции ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ (1988) до настоящего времени, подписывая и ратифицируя многосторонние договоры, регламентирующие различные аспекты международного сотрудничества в сфере уголовного процесса, Российская Федерация наравне с другими государствами мира расширяет международно-правовые основания участия в нем.

Вместе с тем предлагаемое УПК РФ правовое регулирование значительно сужает возможности международного сотрудничества в этой сфере, особенно в оказании и получении взаимной правовой помощи по уголовным делам. По своему существу та- кое правовое регулирование представляется ущербным, поскольку ограничивает воз- можности участников отечественного уголовного процесса по международному со- трудничеству в условиях, когда на межгосударственном уровне создаются необходи- мые условия для этого.

Ущербность такого правового регулирования обусловлена тем, что российские суды, прокуроры, следователи, органы дознания и дознаватели связаны жестким правилом, в соответствии с которым перечень доказательств и порядок их собирания ог- раничиваются лишь указанными в уголовно-процессуальном законе.

С учетом требования ч. 2 ст. 50 Конституции РФ о том, что при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона, при международном сотрудничестве в сфере уголовного процесса российские компетентные органы должны ограничиваться лишь просьбами о выполнении лишь тех процессуальных действий, которые перечислены в УПК РФ. С другой стороны, выполняя просьбы зарубежных стран, они, наряду с УПК РФ, будут связаны правилом об отказе в правовой помощи «если внутреннее законодательство запрашиваемого Государства - участника запрещает его органам осуществлять запра- шиваемые меры в отношении аналогичного преступления, если бы такое преступле- ние являлось предметом расследования, уголовного преследования или судебного разбирательства в пределах его юрисдикции»1. Складывающееся положение для Российской Федерации является неприемлемым, поскольку влечет за собой уменьшение возможностей для международного сотрудничества в сфере уголовного процесса.

Факт отсутствия в отечественном уголовно-процессуальном законодательстве норм, регламентирующих новые направления международного сотрудничества в сфе-

1 Приведено в редакции п. 21 d ст. 18 Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности. Аналогичные правила закреплены в ч. 2 ст. 18 Конвенции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности, ст. ст. 33 и 34 Конвенции о киберпреступности.

134

ре уголовного процесса по розыску, аресту и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества, а также доходов от преступной деятельности, расследованию компьютерных преступлений, использованию видеконференцосвязи при оказании взаимной правовой помощи, мог бы остаться не влекущей каких-либо последствий констатацией, если бы не перспектива, с учетом предстоящей ратифика- ции подписанных и подписания остальных из названных договоров, а также тенден- ций правового регулирования, участия России в таком международном сотрудничест- ве. Данная перспектива требует надлежащего правового обеспечения уже сейчас, по- скольку новизна предполагаемой деятельности потребует не только квалифицирован- ной апробации практических механизмов, но и проверки достаточности ее правового регулирования’.

Формирование достаточного правового регулирования в этой сфере, прежде всего, предполагает рассмотрение вопроса о том, имеется ли необходимость регламентации в уголовно-процессуальном праве правил выполнения соответствующих про- цессуальных действий в сфере международного сотрудничества, или же соответст- вующие нормы международных договоров являются достаточным правовым основа- нием для такой деятельности органов дознания, следствия, прокуратуры и суда.

Ответ на данный вопрос напрямую связан с порядком действия норм международного права в правовой системе Российской Федерации. Данный порядок определяется, прежде всего, тем, что под влиянием международного права в национальном праве возникают новые нормы, изменяются либо отменяются действующие, оказывая помощь международному праву с целью реализации его норм, национальное право подвергается изменениям, вызванным необходимостью исполнения норм междуна- родного права. Долгое время проблема взаимодействия международного и внутриго- сударственного права являлась объектом внимания только юристов- международников. Установление в п. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации единого правила о том, что «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы;

В этой связи следует учитывать, что согласно Конституции РФ осуществление правосудия входит во внутреннюю компетенцию государства. В международных отношениях действует принцип невмешательства во внутренние дела. Как следует из международной практики, объектом международного договора может быть любой вопрос, как относящийся к международным, так и входящий во внутренние дела. Соответственно, вопросы содействия осуществлению правосудию, являясь внутренним делом государства, которое обладает исключительной компетенцией для установления его процессуальных правил, становясь предметом договора о правовой помощи по уголовным делам, должны в форме международного договора, лишь дополнительно, на уровне межгосударственных отношений, способствовать решению внутригосударственных задач осуществления правосудия. Из этого положения следует вывод о том, что договоры должны предоставлять возможности для максимальной реализации задач уголовного судопроизводства каждой стороне.

135

если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора»1, само по себе не решило проблемы создания правовых, организационных и даже пси- К хологических условий для его практического воплощения. Ни законодательные (о чем

свидетельствуют отмеченные недостатки УПК РФ), ни правоприменительные российские органы оказались не готовы к столь существенному расширению нормативно-правовой базы их функционирования, что породило значительные трудности в практической деятельности этих субъектов по применению норм международного права. И одним из основных вопросов, четкий ответ на который в рамках уголовно-процессуального права позволит обеспечить поступательное развитие правового регулирования международного сотрудничества в сфере уголовного процесса, является вопрос о порядке приведения в действие норм международного права в рамках внутригосударственного уголовного судопроизводства.

Как совершенно справедливо отмечал Д.Б. Левин, «международное и внутриго сударственное право суть две правовые системы, различные по всем своим основным элементам: по объекту права, по субъектам права, по структуре правоотношений и по источникам права. Лишь частично совпадают объекты права. Практически эта про блема, поскольку имеется в виду юридическое соотношение обеих систем, в первую очередь сводится к способам выполнения норм международного права внутри данного Й государства»2.

Действующее законодательство и международные договоры Российской Федерации не содержат однозначных предписаний по этому поводу.

В связи с этим в отечественной международно-правовой доктрине сформировалось две теории приведения в действие норм международного права в рамках внутригосударственного правопорядка: теория трансформации и теория имплементации (по существу непосредственного действия норм международного права), которые качественно отличаются друг от друга как с точки зрения определения основного содержания этого процесса, так и с точки зрения характеристики основных способов его осуществления.

Подробный анализ этих концепций не является предметом данной работы, однако следует отметить, что давняя дискуссия и даже спор в теории международного

1 См.: Российская газета, 1993. - 25 декабря.

2 См.: Левин Д.Б. Актуальные проблемы теории международного права. — М.: Межд. отнош., 1974.-С. 245.

136

права о природе внутригосударственного выполнения международных обязательств имеет достаточные теоретические и правовые основания к разрешению1.

Кажущиеся на первый взгляд несовместимыми позиции сторонников трансформации (В.Г. Буткевич2, СВ. Черниченко3, Е.Т. Усенко4, др.) и прямого действия норм международного права (Э.М. Аметистов5, Г.В. Игнатенко6, Н.В. Миронов7, др.)

См.: Гаврилин Д.А. Теории соотношения международного и внутригосударственного права и их отражение в практике государств // Российский ежегодник международного права, 1998 - 1999. - СПб.: Россия - Нева, 1999. - С.120 - 144; Гаврилов В.В. Теории трансформа- ции и имплементации норм международного права в отечественной правовой доктрине // Московский журнал международного права, 2001. - № 2. - С. 39 - 61.

2 См.: Буткевич В.Г. Теоретические основы взаимодействия международного и внутригосу дарственного права: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. - Киев, 1980. - 42 с; Буткевич В.Г. К вопросу об обязанности государств согласовывать предписания внутригосударственного права с принципами и нормами современного международного права //Вестник Киевского университета: Международные отношения и международное право. - 1980. - № 10. - С. 35 - 43; Буткевич В.Г. Вопросы применения международных договоров в советских судах (ис торический очерк) // Исполнение международных договоров СССР: Вопросы теории и практики: Межвузовский сборник научных трудов. — Свердловск: Изд-во СЮИ, 1986. - С. 77-88.

3 См.: Черниченко СВ. Реализация международно-правовых норм, ее предпосылки и резуль таты // Советский ежегодник международного права, 1980. - М.: Наука,1981. - С 53 — 65; Черниченко СВ. Ответственность в современном международном праве (некоторые вопро сы теории и договорной практики) // Советский Союз и международные договоры: Сбор ник статей. - М.,1980. - С. 138 - 151; Черниченко СВ. Объективные границы международ ного права и соотношение международного и внутригосударственного права // Советский ежегодник международного права, 1984. - М.: Наука, 1986. - С. 81 - 104; Черниченко СВ. Государство как личность, субъект международного права и носитель суверенитета // Рос сийский ежегодник международного права, 1993-1994. - СПб.: Россия - Нева, 1995. - С. 13 - 44.

4 См.: Усенко Е.Т. Теоретические проблемы соотношения международного и внутригосудар ственного права // Советский ежегодник международного права, 1977. - М.: Наука, 1979. - С. 57 - 90; Усенко Е.Т. Соотношение и взаимодействие международного и национального права и Российская Конституция // Московский журнал международного права. - 1995. - № 2.-С4-25.

5 См.: Аметистов Э.М. Международный договор и нормативные акты органов государствен ного управления // Проблемы совершенствования советского законодательства: Труды. Вып. 17. - М.: Изд-во ВНИИСЗ, 1980. - С 194 - 209; Аметистов Э.М. Факторы имплемен тации норм международного права (на примере международных норм о труде): Автореф. дис. … д-ра. юрид. наук. - М., 1984. - 52 с; Аметистов Э.М. Проблемы соотношения меж дународного и внутригосударственного права // Московская конференция «Право и эконо мическое сотрудничество», 19 - 21.09.1990: Тезисы выступлений советских и американских докладчиков. - М., 1990. - С. 43 - 44; Аметистов Э.М., Шахунянц Е.А. Международно- правовые обязательства и внутригосударственное уголовное законодательство: Специали зированная информация. - М.: Изд-во ИНИОН РАН, 1993. - 82 с.

6 См.: Игнатенко Г.В. Международное сотрудничество в борьбе с преступностью: Учебное пособие. - Свердловск: Изд-во УрГУ, 1980. - 73 с; Игнатенко Г.В. Взаимодействие внутри государственного и международного права: Учебное пособие. - Свердловск: Изд-во УрГУ, 1981.-59 с; Игнатенко Г.В. Международное и советское право: проблемы взаимодействия правовых систем // Советское государство и право. - 1985. - № 1. - С. 73 - 84; Игнатенко Г!В. Международные нормы как регулятор деятельности правоохранительных органов // Государство и право: проблемы, поиски решений, предложения. - Ульяновск, 1996. - Вып. 2. - С 12; Игнатенко Г.В. Конвенция о защите прав человека и основных свобод в россий ской правовой системе: реальности и перспективы (из доклада на семинаре) // Московский журнал международного права. - 1997. - № 3. - С 153 - 157.

7 См.: Миронов Н.В. Международно-правовое и гражданско-правовое регулирование между народного сотрудничества // Правоведение. - 1985. - № 5. - С. 10 - 17; Захарова Н.В., Ми ронов Н.В. Выполнение обязательств, вытекающих из международного договора. - М.: Наука, 1987.-139 с.

137

не являются на самом деле столь абсолютно противоположными, более того имеют ряд точек соприкосновения1.

Прежде всего, обе концепции исходят из того, что международное и внутригосударственное право представляют собой два различных правопорядка. Поэтому первое не может быть непосредственным регулятором отношений в сфере действия второго, требуя для введения в действия определенной формы, к существу которой и сводится противоречие названных теорий.

Представители первой концепции полагают, что для придания нормам международного права юридической силы внутри государства они должны быть трансформированы в нормы национального права (другими словами, приобрести силу норм внутригосударственного права) путем издания соответствующего «трансформационного» национального правового акта2.

Сторонники второй концепции полагают, что если нормы международного права направлены на урегулирование отношений между конкретными национальными субъектами различной государственной принадлежности, то они, как правило, являются самоисполнимыми (в силу их детальной проработанности и завершенности) и имеют на территории нашей страны прямое действие (используется отсылочный метод). Если международно-правовые предписания ориентированы на урегулирование отношений между национальными субъектами одной страны, то они, как правило, не являются самоисполнимыми и для осуществления их положений на практике государством принимается внутренний правовой акт, конкретизирующий содержание таких норм, в рамках и объеме, определяемом самим международным актом, положения которого подлежат конкретизации, для чего используется метод инкорпорации. В тех случаях, когда нормы международного права предназначены для урегулирования политических отношений (как правило, связанных с сотрудничеством государств в раз-

См.: Марочкин СЮ. Действие норм международного права в правовой системе Российской Федерации: Автореф. дне…. д-ра юрид. наук. - Екатеринбург, 1998. - С. 5.

2 «Используемая в науке терминология должна адекватно отражать характеризуемое ею явление. Само слово «трансформация» произошло от позднелатинского «transformatio», что означает «превращение». Такую же смысловую нагрузку слово «трансформация» несет и в настоящее время, и используется это слово именно в данном смысле. Трансформация, пре- вращение чего-нибудь во что-нибудь, преобразование. Если следовать такому пониманию термина, то нормы международного договора посредством т.н. трансформационных норм должны превратиться в нормы иного порядка - в нормы национального законодательства. И, как следствие, международный договор должен потерять свою «международность» и стать включенным в национальную правовую систему, а также стать источником нацио- нального законодательства…Однако международное право, по своей сути, является межго- сударственным правом. Налицо очевидная невозможность такой трансформации. Междуна- родный договор, как продукт согласования воль независимых государств-участников, не может как таковой исчезнуть из сферы международного права в результате его превраще- ния, по волеизъявлению одного из государств-участников, в национальный нормативный акт». / См.: Аверков В.М. Теоретические проблемы унификации // Московский журнал ме- ждународного права. - 2000. - № 3. - С. 74.

138

личных областях), выходящих за пределы государственных границ, национальное право в целях имплементации соответствующих международно-правовых предписа- ний только обеспечивает нормативную основу функционирования и взаимодействия государственных органов и должностных лиц в процессе выполнения ими положений конкретного международного акта.

При этом процедура имплементации норм международного права представляет собой органическое сочетание правотворческой (где это необходимо) и организационно- исполнительной деятельности1.

Не вдаваясь в изложение аргументов сторонников данных концепций, представляется необходимым сопоставить их основные положения с международными договорами, предметом регулирования которых являются новые направления международного сотрудничества в сфере уголовного процесса, а именно с нормами Европейской конвенции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности (1990), Конвенции о пресечении финансирования терроризма (2000), Римского статута Международного уголовного суда (2000), Конвенции Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности (2000), Второго дополнительного протокола к Европейской конвенции о взаимной правовой помощи по уголовным делам (2001) и Конвенции о киберпреступности (2001).

С точки зрения концепции «трансформации» подписание и ратификация Российской Федерацией каждого из названных международно-правовых документов потребует издания соответствующих «трансформационных» правовых актов, которыми, с учетом требований ч. 1 ст. 1 УПК РФ, в него должны будут вноситься дополнения и изменения.

С учетом основных положений концепции «имплементации» следует отметить несколько существенно важных обстоятельств:

1) Нормы большинства названных международных договоров, предметом которых является в общем смысле международное сотрудничество в сфере уголовного процесса, не направлены на урегулирование отношений именно между конкретными национальными субъектами уголовного процесса (судопроизводства) различной государственной принадлежности, в связи с чем они не могут быть признаны самоисполнимыми. Лишь ряд норм Второго дополнительного протокола к Европейской конвен-

Термин «имплементация» (от английского «implementation» - осуществление, претворение в жизнь) означает осуществление международно-правовых и внутригосударственных норм во исполнение международно-правовых, а также создание на международном и внутригосу- дарственном уровнях условий для такого осуществления (См.: Словарь международного права. - М., 1986. - С. 101 - 102).

139

ции о взаимной правовой помощи по уголовным делам содержат предписания, адре- сованные конкретными национальными субъектами уголовного процесса, и в силу их детальной проработанности могут считаться самоисполнимыми нормами прямого действия. Применительно к предмету настоящей работы такие нормы содержатся в ст. 9 Протокола, устанавливающей правила слушания дела в режиме видеоконференции. Однако п. 2 ст. 9 предусматривает, что «запрашиваемая сторона дает согласие на проведение слушания в режиме видеоконференции при условии, что использование видеоконференции не противоречит основным принципам ее законодательства», тем самым обусловливая возможность оказания взаимной правовой помощи такого вида правилами национального уголовно-процессуального закона. Применительно к России это означает невозможность прямого действия на территории страны названной ст. 9 Протокола до тех пор, пока, как минимум, УПК РФ не будет дополнен соответствующей нормой (о выполнении процессуальных действий в режиме видеоконференции), поскольку, согласно ч. 1 ст. 86 УПК РФ, собирание доказательств осуществляется в ходе уголовного судопроизводства дознавателем, следователем, прокурором и судом путем производства следственных и иных процессуальных действий, предусмотренных настоящим Кодексом, а в соответствии с ч. 1 ст. 75 УПК РФ доказательства, полученные с нарушением его требований, являются недопустимыми. Таким образом, отсылочная норма договора лишила самоисполнимости его другие нормы.

2) Нормы всех без исключения названных международных договоров предна- значены для урегулирования отношений, связанных с международным сотрудничеством государств-участников в сфере уголовного процесса, выходящего в силу расследования конкретных уголовных дел за пределы государственных границ. В связи с этим национальное право в целях имплементации соответствующих международно-правовых предписаний должно обеспечить нормативную основу функционирования и взаимодействия компетентных государственных органов и должностных лиц в процессе выполнения ими положений этих международных актов. При этом процедура имплементации норм этих договоров должна носить как правотворческий, так и организационно-исполнительный характер.

Следует уточнить, что в данном случае речь должна идти не об имплементации (исполнении, осуществлении) договоров, а о национально-правовой имплементации, под которой в науке международного права понимается создание юридических предпосылок для фактического исполнения договора1. При этом она может осуществляться с использованием самых различных приемов юридической техники.

См.: Мюллерсон Р.А. Международный договор и национальный закон: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - М., 1979. - С. 12-13.

140

Таким образом, как с точки зрения теории «трансформации», так и с точки зрения теории «непосредственного действия норм международного права», введение в действие норм международных договоров о новых направлениях международного сотрудничества в сфере уголовного процесса невозможно лишь путем исполнения предписаний, содержащихся в этих договорах. Оно требует формирования дос- таточного правового обеспечения в отечественном уголовно-процессуальном праве путем включения в него норм о правилах выполнения соответствующих процессуальных действий, связанных с международным розыском, арестом и конфискацией полученных преступным путем денежных средств и имущества, а также доходов от преступной деятельности, расследованием компьютерных преступлений, использованием видеоконференцсвязи при оказании взаимной правовой помощи по уголовным делам.

Наряду с теоретическим обоснованием, данный вывод подтверждается и аргументами конкретно-правового характера.

Аргумент 1 — международно-правовой. Названные и многие другие договоры содержат нормы, обязывающие государства-участников принять меры к включению в национальное законодательство процессуальных правил для максимально широкого международного сотрудничества в уголовном процессе.

Так, в соответствии со ст. 7 Конвенции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности стороны обязаны принять зако- нодательные меры к обеспечению международного сотрудничества по регулируемым ею вопросам. Ст. 23 Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию гласит: «Каждая Сторона принимает такие законодательные и иные меры, которые могут оказаться необходимыми, включая меры, допускающие использование специальных методов расследования в соответствии с внутренним законодательством, в целях содействия сбору доказательств, имеющих отношение к уголовным правонарушениям, признанным в качестве таковых в соответствии со статьями 2-14 настоящей Конвенции, а также для выявления, розыска, наложения ареста и изъятия орудий преступлений и доходов от коррупции, либо имущества, стоимость которого эквивалентна таким доходам». Ст. 12 Международной Конвенции о пресечении финансирования терроризма содержит нормы о том, что «государства-участники оказывают друг другу максимальную помощь в связи с уголовными расследованиями, уголовным преследованием или процедурами выдачи в связи с преступлениями, указанными в статье 2, включая содействие в получении имеющихся у них доказательств, которые необходимы для разбирательства» и что «каждое государство-участник может рассмотреть вопрос о создании механизмов для того, чтобы делиться с другими государствами-участниками

141

информацией или доказательствами, необходимыми для установления уголовной, гражданской или административной ответственности». Статья 88 Римского стату- та Международного уголовного суда установлено, что «государства-участники обеспечивают наличие процедур, предусмотренных их национальным правом, для всех форм сотрудничества», указанных в нем. Статья 34 Конвенция ООН против транснациональной организованной преступности гласит, что «каждое Государство-участник принимает в соответствии с основополагающими принципами своего внутреннего законодательства необходимые меры, включая законодательные и административные меры, для обеспечения осуществления своих обязательств». Конвенция о киберпреступности содержит целый комплекс норм, предписывающих включение в национальное законодательство норм, регламентирующих порядок международного сотрудничества в сфере уголовного процесса при расследовании уголовных дел о компьютерных преступлениях: ст. 14 - общего характера - о том, что «каждая Сторона принимает такие законодательные и иные меры, какие могут быть необходимы для определения полномочий и процедур … в целях проведения конкретных уголовных расследований или судебного разбирательства», а также детализирующие процессуальные аспекты ст. ст. 16 - 22; ст. 25 - общего характера - о том, что «каждая Сторона также принимает такие законодательные и иные меры, какие могут быть необходимы для выполнения обязательств, изложенных в статьях 27 - 35», регламентирующих отдельные формы международного сотрудничества при расследовании компьютерных преступлений.

Согласно требованиям ст. 26 Венской конвенции о праве международных договоров1 в международном праве действует принцип pasta sunt servanda, означающий, что каждый действующий договор обязателен для его участников и должен ими доб- росовестно выполняться. Согласно же ст. 18 названной Конвенции на государства на- лагается обязанность воздерживаться от действий, которые лишили бы договор его объекта и цели. Данное положение отражает одну из сторон принципа pasta sunt ser- vanda - добросовестность. Этот принцип в полном объеме применяется только к дей- ствующим международным договорам, т.е. к таким, которые вступили в силу. Однако добросовестность, как она зафиксирована в ст. 18 Конвенции, начинается с момента подписания договора. Считается общепризнанным, что государства, подписавшие договор под условием ратификации, принятия или утверждения, принимают на себя в духе доброй воли обязательство воздерживаться от действий, противоречащих объек-

1 См.: Ведомости Верховного Совета СССР. - 1986. - № 37. - Ст. 772.

142

ту и цели договора . С момента вступления в силу международного договора все его обязывающие положения должны исполняться, а сам договор соблюдаться. Следовательно, нормы таких договоров, обязывающие государства включить в свои законы соответствующие предписания и обеспечить их действие, также вступают в силу в полном объеме с этого же момента. Поскольку внутригосударственный законодательный процесс значителен по времени, то, естественно, он должен начинаться как можно скорее после момента подписания договора с тем, чтобы к моменту его ратификации и вступления в силу были созданы правовые основы для реализации его норм на внутригосударственном уровне.

Аргумент 2 — конституционно-правовой. Нормы международного и внутриго- сударственного права взаимосвязаны и взаимозависимы. Их взаимоотношение характеризуется тем, что международное и национальное право дополняют и взаимно обогащают друг друга. Последнее является основным источником международных конвенций. В них находит закрепление лучшее из достигнутого национальными правовыми системами и апробированного государствами на практике, исходя из выработанных всем ходом развития мировой цивилизации общечеловеческих представлений о демократии, гуманизме, защите прав и свобод личности. В свою очередь законодательство суверенных государств строится с учетом как юридически обязательных, так и рекомендательных международно- правовых актов.

Принятая всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. Конституция Российской Федерации в п. 4 ст. 15 установила принципиально новый, отвечающий совре- менным требованиям, порядок взаимодействия международного и внутреннего права. В ней указано, что «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора»2.

Вопрос об общепризнанных принципах и нормах международного права уже на протяжении длительного времени является спорным в теории как международного, так и других отраслей права. Диапазон мнений по данному вопросу простирается от необходимости их отнесения к категориям общего международного права, не нуж- дающимся в конкретизации (несмотря на неопределенность этих принципов и норм) и допустимыми даже в качестве основы при принятии решения по конкретному уголов-

См.: Венская конвенция о праве международных договоров. Комментарий. — М.: Юридиче екая литература, 1997. - С. 47 - 48.

2 См.: Российская газета, 1993. - 25 декабря.

143

ному делу1 до признания необоснованности включения упоминания о них в Конституцию РФ2. Это объясняется тем, что мировая практика не знает ни одного международно- правового акта, содержащего предписания, признанные обязательными для исполнения всеми государствами мира (т.е. общепризнанными), а имеются лишь международно- правовые акты с изложением определенных принципов и норм, юридическая сила и обязательность которых признана значительным числом государств мира. Примером такого документа является “Всеобщая декларация прав человека”3.

Рассмотрение этой проблемы выходит за рамки настоящей работы, поскольку в ней мы опираемся на конкретные международно-правовые акты, исходя из того, что не существует общепризнанных всеми государствами мира принципов и норм международного сотрудничества в сфере уголовного процесса.

Что касается международных договоров Российской Федерации, в которых она участвует, надлежащим образом ратифицированных и вступивших в силу, то, безусловно, они входят в ее единую правовую систему и должны надлежащим образом исполняться, вплоть до применения их правил в случае противоречия действующему законодательству.

По условиям всех без исключения договоров, регламентирующих уголовно- процессуальные аспекты международного сотрудничества, они подлежат реализации с использованием национального уголовно-процессуального закона, в котором, как уже отмечалось, отсутствуют применимые нормы по вопросам международного розыска, ареста и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества, а также доходов от преступной деятельности, расследования компьютерных преступлений, использования видеосвязи при оказании взаимной правовой помощи по уголовным делам.

См.: Минасян Н.Я. Сущность современного международного права. - Ростов-на-Дону, 1962. -С. 171 -217; Ларин A.M., Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс России: Лекции-очерки / Под ред. В.М. Савицкого. - М., 1997. - С. 259; Марышева Н.И. Междуна- родно-правовая помощь по гражданским и уголовным делам: Дис. … д-ра юрид. наук в форме научного доклада. - М., 1996; Лукашук И.И. Нормы международного права в право- вой системе России (учебно-практическое пособие). - М.: Спарк, 1997. - С. 48; Талалаев А.Н. Общепризнанные принципы и нормы международного права (конституционное закре- пление принципа) // Вестник МГУ. Серия 11: Право. - М., 1997. - № 3 - С. 68.

2 См.: Усенко Е.Т. Соотношение и взаимодействие международного и национального права в Российской Конституции // Московский журнал международного права. - 1995. - № 2 - С. 18; Даниленко Г.М. Применение международного права во внутренней правовой системе России: практика Конституционного Суда // Государство и право. - 1995. - № 11 - С. 124; Волженкина В.М. Нормы международного права в российском уголовном процессе. - СПб.: Юридический центр Пресс, Санкт-Петербургский юридический институт Генеральной про куратуры РФ, 2001. - С. 46-63.

3 См.: Международные акты о правах человека. Сборник документов. — М.: Норма — Инфра- М, 1998.-С. 39-43.

144

Конструкция конституционного положения о придании преимущественной силы правилам международного договора в случае их коллизии с законом, сама по себе предполагает наличие правил, предусмотренных законом, т.е. противоречие допускается только между нормами международного договора и законодательно урегулированным определенным образом положением, а не с пробелом в законе. При этом, строго руководствуясь п. 4 ст. 15 Конституции РФ, следует признать, что верховенство международного договора допустимо лишь в случаях, когда договором установлены иные правила, чем предусмотрено законом (иными словами, когда имеет место конкуренция норм).

Данное толкование характерно и для Федерального закона от 16.06.1995 № 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации»1. Его ст. 32 устанавливает, что Президент и Правительство РФ, федеральные органы исполнительной власти, в компетенцию которых входят вопросы, регулируемые международными договорами России, принимают меры, направленные на обеспечение их выполнения. При этом, «положения договоров, не требующие издания внутригосударственных актов для применения, действуют в РФ непосредственно; для осуществления иных положений международных договоров принимаются соответствующие правовые акты»2.

Конституция России установила, что она имеет высшую юридическую силу и прямое действие на всей территории государства. В силу этого ни одна норма правовой системы страны, в том числе и международно-правовая, не должна противоречить Конституции РФ.

Поскольку в соответствии с п. «о» ст. 71 Конституции РФ уголовно-процессуальное законодательство отнесено к ведению Российской Федерации (а не к совместному ведению РФ и иностранных государств, с которыми заключаются международные договоры), международно-правовые документы обязательного характера, в которых содержатся ранее неизвестные отечественному уголовному процессу нормы, должны, безусловно, включаться в него.

Следует отметить, что изложенная точка зрения нашла свое подтверждение в постановлении Конституционного Суда РФ от 31.07.1995 г., где отмечалось, что «международные договоры являются согласно статье 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации составной частью ее правовой системы и должны добросовестно соблюдаться, в том числе путем их учета внутренним законодательством»3.

1 См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. - № 29. - Ст. 2757.

2 См.: Комментарий к Федеральному закону «О международных договорах Российской Феде рации». - М.: Спарк, 1996. - С. 93.

3 См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. -№ 33. - Ст. 3424.

145

Включение Конституцией РФ международных договоров в правовую систему страны означает, что и законодательные органы в пределах своей компетенции должны обеспечивать исполнение их норм. Соответственно, если международный договор обязывает его стороны разработать, как указано выше, определенные уголовно- процессуальные нормы и включить их во внутригосударственное законодательство - требование об этом обязательно для законодателя, который не вправе уклоняться от принятия соответствующих законов.

Недопустимость иного толкования отмеченного конституционного положения о применении норм международного договора в случае отсутствия соответствующего регулирования в уголовно-процессуальном законе, кроме того, прямо вытекает их норм, закрепленных в ст. 1 проекта УПК РФ. В соответствии с ними, во-первых, поря- док уголовного судопроизводства на территории Российской Федерации устанавливается УПК, основанным на Конституции Российской Федерации, а во- вторых - общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются составной частью законодательства Российской Федерации, регулирующего уголовное судопроизводство; если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные УПК, то применяются правила международного договора.

Говоря о конституционно-правовой аргументации сделанного вывода, следует отметить, что, как свидетельствуют результаты исследований, проведенных Р.А. Мюл-лерсоном1, законодательство и практика национально-правовой имплементации норм международного права позволяют разделить государства мира на три группы:

  1. Страны, в которых национальное законодательство объявляет международные договоры частью права страны (США, Франция, Бельгия , Голландия и др.). Кон- ституции этих государств содержат общую отсылку к международным договорам и в силу этого международные договоры в принципе могут действовать внутри страны, в сфере действия национального права. Однако при применении ими международных договоров возникает множество проблем. Во-первых, так как международный договор регулирует отношения между государствами и другими субъектами международного права, его положения, даже в том случае, если они в конечном счете имеют целью

См.: Мюллерсон Р.А. Международный договор и национальный закон: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - М., 1979. - 19 с; Мюллерсон Р.А. Национально-правовая имплемента-ция международных договоров // Советский ежегодник международного права, 1978. - М.: Наука, 1980. - С. 125 - 140; Мюллерсон Р.А. О соотношении международного публичного, международного частного и национального права // Советское государство и право. - 1982.

  • № 2. - С. 80 - 89; Мюллерсон Р.А. Соотношение международного и национального права.
  • М.: Междун. отнош., 1982. - 136 с; Мюллерсон Р.А. Соотношение и взаимодействие меж- дународного публичного, международного частного права и национального права. Теоретико- методологическое исследование: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. - М., 1985. - 37 С.

146

достижение определенного урегулирования отношений с участием субъектов нацио- нального права, не всегда пригодны для регулирования этих отношений. Отсюда воз- никает проблема самоисполнимых и несамоисполнимых норм таких договоров, которая не нашла удовлетворительного решения ни в одной стране этой группы. Во- вторых, вступление договора в силу на международной арене, как правило, недоста- точно для того, чтобы договор стал обязательным для субъектов национального права этих государств. Суды большинства из них требуют, чтобы он был опубликован в официальных изданиях страны, а, как показывает практика, это не всегда делается. В-третьих, возникает проблема соотношения между нормами международных договоров, заключенных от имени государства разными его органами, и нормами национального права различного уровня. В-четвертых, возникает вопрос о юридической силе ранее заключенных договоров и последующих норм национального права в случае разногласий между ними. Возникающие проблемы препятствуют реализации в полном объеме норм международных договоров, хотя они и объявлены частью права государства.

  1. Страны, в которых национальное законодательство и судебная практика строго разграничивают право международное и право внутригосударственное (Великобри- тания и иные государства Содружества), в связи с чем без включения соответствую- щих норм (а по существу дублирования) международного права в нормативные акты внутригосударственного они не действуют.
  2. Страны, в которых конституции провозглашают общепризнанные нормы ме- ждународного права выше права страны (ФРГ, Италия, Греция). Для них характерно отсутствие полной ясности в определении самого понятия общепризнанности норм международного права, в силу чего международные договоры, как правило, не действуют непосредственно, а также проходят процедуру национально-правовой имплемен-тации.
  3. Аргумент 3 - уголовно-процессуальный. Согласно ст. 2 Венской конвенции о праве международных договоров1 международный договор - это регулируемое меж- дународным правом соглашение, заключенное государствами и другими субъектами международного права в письменной форме, независимо от того, содержится ли такое соглашение в одном, двух или нескольких связанных между собой документах, а также независимо от его конкретного наименования. Аналогичное определение включено в Федеральный закон «О международных договорах Российской Федерации», в соответствии с которым «международный договор Российской Федерации» означает меж-

1 См.: Ведомости Верховного Совета СССР. - 1986. - № 37. - Ст. 772.

147

дународное соглашение, заключенное Российской Федерацией с иностранным госу- дарством (или государствами) либо с международной организацией…»1.

Объектом международного договора являются отношения субъектов междуна- родного права по поводу материальных и нематериальных благ, действий и воздержаний от действий.

Субъектами (или сторонами) международного договора выступают только субъекты международного права. Субъект международного права и, соответственно, меж- дународно-правовых отношений, урегулированных договором, - это носитель между- народных прав и обязанностей, возникающих в соответствии с общепризнанными нормами международного права либо положениями международно-правовых актов . Субъект международного права обладает международной правосубъектностью. Это означает одновременно и подчиняемость непосредственному воздействию междуна- родного права, и обладание международными правами и обязанностями, а также спо- собностью участвовать в международных правоотношениях. Субъектами междуна- родного права являются государства и их союзы, нации и народы, государствоподоб- ные образования, международные учреждения и организации3. Вопрос о международной правосубъектности индивидов (физических лиц) ни в международном праве, ни в национальном законодательстве России и других стран мира не урегулирован. В отечественной доктрине превалирует точка зрения, в соответствии с которой индивиды объективно не могут быть участниками межвластных межгосударственных отношений и субъектами международного права.

Все международные договоры, регулирующие вопросы сотрудничества в сфере уголовного процесса, заключены только субъектами международного права — государствами. Предусмотренные договорами обязательства, как правило, возлагаются исключительно на их стороны (субъекты), т.е. государства4.

Приведенные данные однозначно свидетельствуют о том, что международные договоры по вопросам сотрудничества в сфере уголовного процесса регулируют взаимоотношения в этой сфере государств как субъектов международного права.

См.: Комментарий к Федеральному закону «О международных договорах Российской Феде- рации». - М.: Спарк, 1996. - С. 8.

2 См.: Международное право: Учебник. Изд. 2-е, доп. и перераб. Отв. ред. Ю.М. Колосов, В.И. Кузнецов. - М: Междунар. отношения, 1998. - (Дипломатическая академия МИД РФ, МГИМО (У) МИД РФ). - С. 56.

3 См.: Там же. - С. 63.

4 Данный вывод автора основан за изучении более 360 подписанных, ратифицированных и вступивших в силу международных договоров 50 государств мира.

148

В отличие от международного, субъектами уголовно-процессуального права являются представители государственных органов (следователь, прокурор, орган дознания, дознаватель) или сам такой орган (суд), осуществляющие процессуальную деятельность по раскрытию и расследованию преступления, участвующие в осуществлении правосудия или отправляющие его. Также к субъектам уголовного процесса относятся лица как заинтересованные (подозреваемый, обвиняемый, потерпевший, гражданские истец и ответчик), так и незаинтересованные (свидетель, эксперт, понятой, специалист, переводчик) в исходе дела. Любое процессуальное действие любого участвующего в производстве по уголовному делу лица или государственного органа является либо юридическим фактом, порождающим уголовно-процессуальное отношение, либо таким действием, которым субъект уголовно-процессуального отношения осуществляет свое право или выполняет свою обязанность.

Несмотря на различные оценки роли субъектов уголовно-процессуальных отношений, как в законодательстве, так и в науке уголовного процесса к числу субъектов этой отрасли права не отнесено государство как таковое1.

«Общим признаком, общей чертой всех групп субъектов уголовно-процессуальной деятельности является то, что при всех различиях в их процессуальном положении, в характере и содержании их прав и обязанностей и в выполняемых ими функциях все они участвуют в тех или иных формах в расследовании и судебном разбирательстве уголовного дела и их участие выражается в совершении таких процессуальных действий, совокупность которых образует производство по уголовному делу. Таким образом, субъекты процессуальной деятельности - это участники уголовного процесса»2.

«Особенностью уголовно-процессуальных отношений, регулируемых уголовно- процессуальным правом, является то, что одним из субъектов уголовно-процессуальных отношений всегда выступает орган государства (должностное лицо), наделенный властными полномочиями»3. Как видно из УПК РФ, к государственным органам в таких случаях без каких-либо оговорок может быть отнесен только суд. В

См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса: В 2 т. - М: Наука. - Т. 1. - 1968. — С. 203 - 266; Советский уголовный процесс: Учебник. В 2-х книгах / Под ред. А.С. Коб- ликова - М.: ВКИ. - Кн. 1. - 1982. - С. 18 — 27; Курс советского уголовного процесса: Общая часть / Под ред. А.Д. Бойкова и И.И. Карпеца - М.: Юрид. лит., 1989. -С. 39-49; Уголовно- процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред. П.А. Лупинская -М.: Юристь, 1998. - С. 57 - 59, 72-116; Уголовный процесс. Учебник / Под редакцией И.Л. Петрухина. - М: ПБОЮЛ Грачев СМ., 2001. - С. 25 - 27.

2 См.: Строгович М.С. Указ. соч. - С. 203 - 204.

3 См.: Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред. П.А. Лу пинская - М.: Юристь, 1998. - С. 57.

149

остальных же случаях соответствующие полномочия осуществляют перечисленные в законе должностные лица.

Однако «даже в случаях, когда в совершении процессуальных действий участвует именно орган государства (суд, как коллегиальный орган), каждый из составляющих его субъектов обладает, наряду с общими, индивидуальными правами и обязан- ностями… Ответственность за процессуальные действия, - их законность, качество, своевременность, - несет, как правило, не орган государства, а конкретное должност- ное лицо»1.

Объектом уголовно-процессуальных отношений выступают фактические об- стоятельства, установление которых необходимо для принятия процессуальных решений, т.е. для расследования и разрешения уголовных дел2, установления и наказания виновных, недопущения осуждения невиновных, защиты прав и законных интересов потерпевшего, обвиняемого и других участвующих в деле лиц3.

Принципиальной особенностью правоотношений между субъектами уголовно- процессуальной деятельности по поводу их объекта является обязательность соблю- дения строго определенной процессуальной формы. Разные авторы, определяя ее по- нятие, сходятся в том, что она представляет собой установленный уголовно- процессуальным законом единый и обязательный для соблюдения порядок (регламент, условия) деятельности органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора, суда, а также иных участников процесса, определяющий круг их прав и обязанностей, правила выполнения этих обязанностей и осуществления своих прав. Соблюдение процессуальной формы является основополагающей гарантией правосудия. Необходимость ее обеспечения четко обозначена в ч. 1 ст. 49 (каждый обвиняемый считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке) и ч. 2 ст. 50 (при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона) Конституции Российской Федерации.

В соответствии с установленной процессуальной формой полномочиями по применению норм уголовно-процессуального права, мер процессуального принуждения в отношении тех или иных лиц, вынесению решения о начале производства по делу, его направлении и разрешении дела по существу наделены исключительно назван-

См.: Курс советского уголовного процесса: Общая часть / Под ред. А.Д. Бойкова и И.И. Кар пеца - М.: Юрид. лит., 1989. - С. 45 - 46.

2 См.: Там же. - С. 48.

3 См.: Уголовный процесс. Учебник / Под редакцией И.Л. Петрухина. - М.: ПБОЮЛ Граче! СМ.,2001.-С. 7.

150

ные в законе органы государства и должностные лица. Все они являются субъектами уголовного процесса, но не являются субъектами международных договоров.

В силу этого на них не может напрямую возлагаться исполнение обязательств государства (как субъекта международных отношений) по международным договорам, если для этого отсутствует надлежащая процессуальная форма, предусматривающая порядок реализации конкретных прав и выполнения обязанностей.

А о том, что в международных договорах о сотрудничестве государств в сфере уголовного процесса отсутствуют достаточные предписания, регламентирующие процессуальную форму, прямо свидетельствует их содержание.

Ни в одном из известных международных договоров, ратифицированных или подписанных Российской Федерацией, не установлены:

  • единый для сторон порядок (регламент, условия) деятельности органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора, суда, а также иных участников процесса;
  • единый круг прав и обязанностей органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора, суда, а также иных участников процесса;
  • единые правила выполнения таких обязанностей и осуществления прав.
  • Это вполне объяснимо с точки зрения межгосударственной: каждая страна в силу сложившихся традиций, собственного законодательства и других обстоятельств ус- тановила единые правила для своих органов на внутригосударственном уровне с уче- том государственного суверенитета и независимости. В силу этого, приведение его в соответствие с правилами, принятыми в других государствах, невозможно.

Именно поэтому в международных договорах находит свою регламентацию не строгая процессуальная форма, а лишь существо того или иного вида международного сотрудничества в сфере уголовного процесса.

С учетом этого непосредственное применение правил международного договора вне рамок процессуальной формы может быть оценено не иначе как процессуальное упрощенчество. Классическая оценка этому явлению дана М.С. Строговичем, ко- торый писал: «Ничего, кроме вреда для правосудия и законности, процессуальное упрощенчество принести не может. Если при расследовании и разрешении уголовного дела допущено нарушение процессуальной формы, нет никакой гарантии, что дело по существу разрешено правильно; наоборот, нарушение процессуальной формы не может не отразиться самым отрицательным образом на правильности разрешения дела по существу»1.

Таким образом, необходимость регламентации в отечественном законодательстве процессуальной формы различных направлений международного сотрудничества в

1 См.: Строгович М.С. Указ. соч. - С. 53.

151

сфере уголовного процесса его субъектов также предопределяет необходимость включения в него предписаний, вытекающих из принятых на себя Российской Федерацией обязательств по международным договорам, действующим в этой сфере.

Изложенное, по мнению автора, предопределяет существо правового механизма отражения норм международного права, относящихся к сфере уголовного процесса, в законах России, в соответствии с которым:

  • при наличии в международном договоре норм о необходимости принятия мер по совершенствованию внутреннего законодательства — они подлежат обязательному исполнению;
  • в случае создания международным договором правовых основ новых институтов, направлений или видов международного сотрудничества в сфере уголовного процесса, ранее неизвестных уголовно-процессуальному законодательству, имеющийся в последнем пробел подлежит устранению путем национально-правовой имплементации норм международно-правовых документов в УПК РФ, с обязательным нормативным формированием соответствующей процессуальной формы;
  • при введении нормой международного договора по конкретному вопросу правил, противоречащих норме законодательства, регулирующего порядок уголовного судопроизводства, в соответствии с ч. 3 ст. 1 УПК РФ подлежат применению правила международного договора, а возникшая коллизия должна быть, по возможности, устранена законодательным путем.
  • Относительно последнего предложения следует отметить, что коллизии норм международного и внутреннего права ни в коей мере не могут расцениваться как несогласованность предписаний законов и международных договоров. Коллизии правовых норм - обычное явление, они существуют всегда, причем и в рамках одной системы права, а порой и одного нормативного правового акта. Поэтому задача состоит не столько в переработке коллидирующих норм, сколько в обеспечении возможности преодоления коллизий с помощью специальных юридических приемов и правил (об общем и специальном, позднее и ранее принятом законе или заключенном договоре и и.п.). Применительно к международному сотрудничеству в сфере уголовного процесса возможные коллизии - явление неизбежное. В условиях сосуществования разных правовых режимов, создаваемых, с одной стороны, сериями двусторонних договоров о правовой помощи, выдаче и т.д. с разными государствами, а с другой стороны - многосторонними международными договорами в этой сфере, невозможно обеспечить полную согласованность норм права международного сотрудничества в уголовном процессе и норм международных договоров. Во-первых, это невозможно чисто технически, поскольку любая попытка привязать уголовно- процессуальный закон к одному

152

договору тут же может повлечь противоречие другому родственному договору. Во- вторых, постоянное устранение коллизий на законодательном уровне может повлечь за собой непомерное увеличение числа однотипных, но с разными правилами, норм, подлежащих включению в УПК РФ. В связи с этим следует признать, что закреплен- ное в нем правило о приоритете договоров над законом — средство динамичного реагирования на изменяющиеся условия обязательств государства в уголовно- процессуальной сфере международного сотрудничества. Оно служит двум целям: со- хранению стабильности уголовного процесса, что является одним из необходимых его признаков в правовом государстве, и выполнению норм международного права.

Предложенный механизм отражения норм международного права, относящихся к сфере уголовного процесса, в законах России согласуется в целом и с позицией меж- дународного сообщества, которая основана на необходимости соблюдения государственного суверенитета при международном сотрудничестве в сфере уголовного процесса. В рабочем документе, подготовленном Секретариатом Десятого Конгресса ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями «Укрепление законности и упрочение системы уголовного правосудия», в частности, отмечено: «В строгом смысле этого слова на международном уровне верховенства права как механизма борьбы с преступностью не существует… В какой-то степени законодательную функцию выполняют международные соглашения, однако это, как правило, касается только преступных действий отдельных лиц в рамках и при условии толкования и исполнения национальными органами юстиции»1.

Поскольку национальное законодательство играет главенствующую роль в регу- лировании уголовного процесса, представляется, что в нем не только должны в том или ином виде воспроизводиться основные правила международно-правовых доку- ментов об институтах, направлениях и видах международного сотрудничества в уго- ловно-процессуальной сфере, но и осуществляться их более детальная регламента- ция. Кроме того, нормами национального законодательства должны регламентиро- ваться и вопросы, которые вообще не получили разрешения в международном договоре, но требуют урегулирования для его надлежащего исполнения.

Таким образом, учитывая создание упоминаемыми в данном параграфе ме- ждународными договорами правовых основ новых направлений международного сотрудничества в сфере уголовного процесса, ранее неизвестных отечественному уголовно-процессуальному законодательству, имеющийся в последнем пробел подлежит устранению путем национально-правовой имплементации их норм в УПК

1 См.: Десятый Конгресс Организации Объединенных Наций по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями: Сборник документов / Сост. кандидат юридических наук Волеводз А.Г. - М.: Юрлитинформ, 2001. - С. 167 - 168.

153

РФ, с обязательным нормативным формированием соответствующих процессуальных форм:

  1. Международного розыска, ареста, конфискации полученных преступным I путем денежных средств и имущества, их возврата законным владельцам (вклю чая: изъятие из обращения и арест имущества, замораживание активов; помощь в процедурах, относящихся к мерам обеспечения конфискации; конфискацию де нежных средств и имущества, полученных преступным путем; предоставление предметов, полученных незаконным путем, с целью их возврата законным вла дельцам (реституция)).

  2. Международного сотрудничества в сфере уголовного процесса при расследовании компьютерных преступлений (включая: незамедлительное обеспечение сохранности хранимых компьютерных данных; срочное раскрытие сохраненных данных о потоках информации; обеспечение доступа к хранимым компьютерным данным; трансграничный доступ к хранимым компьютерным данным; сбор в реальном масштабе времени данных о потоках компьютерной информации; перехват данных о содержании компьютерной информации).
  3. Использования видеоконференцсвязи в международном сотрудничестве в сфере уголовного процесса.

154

ГЛАВА II. ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ МЕЖДУНАРОДНОГО РОЗЫСКА, АРЕСТА, КОНФИСКАЦИИ ПОЛУЧЕННЫХ ПРЕСТУПНЫМ ПУТЕМ ДЕНЕЖНЫХ СРЕДСТВ И ИМУЩЕСТВА, А ТАКЖЕ ИХ ВОЗВРАТА ЗАКОННЫМ ВЛАДЕЛЬЦАМ

Венской декларацией о преступности и правосудии: ответы на вызовы XXI века, принятой Десятым Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обраще- нию с правонарушителями, подтверждено, что «борьба против отмывания денег и экономической преступности является важнейшим элементом стратегий борьбы про- тив организованной преступности, как это в качестве принципа закреплено в Не- апольской политической декларации и в Глобальном плане действий против транснациональной организованной преступности… Залог успеха этой борьбы заключается в установлении широких режимов и согласовании соответствующих механизмов борьбы с отмыванием доходов от преступлений»1.

Транснациональный характер преступлений против личности и собственности, современные способы сокрытия похищенных денежных средств и ценностей за рубежом, особенно когда это связано с деятельностью организованных преступных групп, требуют активного взаимодействия правоприменительных органов и судебных властей различных стран не только в рамках ставших уже традиционными форм правовой помощи по уголовным делам, но также путем создания и развития новых правовых институтов, необходимых практике, одним из которых является международный розыск, арест и конфискация (изъятие) полученных преступным путем денежных средств и имущества.

§ 1. Международно-правовое регулирование международного розыска, ареста и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества

С начала 50-х годов XX века мировое сообщество уделяет внимание проблемам защиты права собственности в борьбе с преступностью, возмещения материального ущерба, причиненного преступлениями, лишения преступников их финансовой базы.

На начальном этапе это находило отражение в международных документах универсального характера, первым из которых явилась принятая и провозглашенная

См: Десятый Конгресс Организации Объединенных Наций по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями: Сборник документов. - С. 357 — 363.

155

10.12.1948 г. резолюцией 217А(Ш) Генеральной Ассамблеи ООН Всеобщая деклара- ция прав человека1. В ее ст. 8 определено, что “каждый человек имеет право на эф- фективное восстановление в правах компетентными национальными судами в случа- ях нарушения его основных прав, предоставленных ему конституцией или законом”, в том числе и на защиту предусмотренного ее ст. 17 “права владеть имуществом как единолично, так и совместно с другими”. Особое значение, наряду с данными опреде- лениями, приобретает сформулированный в ст. 28 Декларации принцип, согласно которому «каждый человек имеет право на социальный и международный порядок, при котором права и свободы могут быть полностью осуществлены”.

Особое место среди документов универсального характера занимает принятая 29.11.1985 г. резолюцией 40/34 Генеральной Ассамблеи ООН Декларация основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью . В ней определено, что:

  • жертвы преступлений имеют право на “доступ к механизмам правосудия и скорейшую компенсацию за нанесенный им ущерб в соответствии с национальным законодательством” (п. 4); при этом должна быть обеспечена “возможность получать компенсацию с помощью официальных или неофициальных процедур, которые носи- ли бы оперативный характер, являлись бы справедливыми, недорогостоящими и дос- тупными” (п. 5);
  • “правонарушители или третьи стороны, несущие ответственность за их поведение, должны предоставлять справедливую реституцию жертвам”, включая “возврат собственности или выплату за причиненный вред или ущерб”, а государствам “следу- ет рассмотреть возможность включения реституции в качестве одной из мер наказа- ния по уголовным делам” (пп. 8 и 9).
  • Давая в названных документах принципиальные определения о праве на возмещение причиненного преступлениями материального ущерба, мировое сообщество разработало в качестве еще одного международного документа универсального ха- рактера Стандартные минимальные правила Организации Объединенных Наций в

отношении мер, не связанных с тюремным заключением (Токийские правила) , приня- тые 14.12.1990 г. резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 45/110. Ими, в числе санкций, не связанных с лишением свободы, при вынесении приговоров предусмат-

См.: Всеобщая декларация прав человека // Международные акты о правах человека. Сборник документов. - М.: Издательская группа Норма - Инфра-М, 1998. - С. 39 - 43.

2 См.: Декларация основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью // Международные акты о правах человека. Сборник документов. — С. 165-170.

См.: Стандартные минимальные правила Организации Объединенных Наций в отношении мер, не связанных с тюремным заключением (Токийские правила) // Международные акты о правах человека. Сборник документов. - С. 217 - 225.

156

риваются как допустимые: “конфискация или постановления об экспроприации” (п. 8.2е), “компенсация жертве или постановление о компенсации” (п. 8.2f).

Краткость приведенных норм, общий характер содержащихся в них рекомендаций, отсутствие механизмов реализации обусловлен не их малозначительностью, а тем, что в международном праве “утвердилось правило, согласно которому выбор способов осуществления его норм оставляется на усмотрение государства”1. По вы- ражению С.С. Алексеева, “нормы международного права в области прав человека обнаруживают свойства норм-принципов… Правовые принципы как бы направляют функционирование права, помогают установить пробелы в праве, необходимость от- мены устаревших и принятия новых юридических норм” . А. И. Волошко отмечает, что нормы международного права определяют “минимальный объем и существо не- отъемлемых прав личности”, а нормы внутригосударственного - обеспечивают их “воплощение в жизнь” путем разработки “необходимых процедур и юридических ме- ханизмов”3.

Следует отметить, что документы в форме деклараций и резолюций, относятся к группе международных документов рекомендательного характера и не подлежат подписанию и ратификации или иным процедурам, влекущим ее превращение в акт обязательной юридической силы. Назначение таких документов в ином - в создании международно-правового “контекста”, который позволяет совершенствовать и при- менять национальное право “с точным пониманием того, что соответствует междуна- родным стандартам”4. Как отмечает И.И. Лукашук, “отсутствие у резолюций юриди- чески обязательной силы вовсе не означает, что они лишены всякой обязательной си- лы и являются рекомендациями в полном смысле этого слова. Уставы организаций исходят из того, что каждый член будет добросовестно относиться к выполнению своих обязательств, добиваться осуществления целей и принципов устава. А это по- просту невозможно, если государства-члены не будут считаться с принятыми резо- люциями. Поэтому, не обладая юридической силой, резолюции, тем не менее, обязы- вают членов морально-политически. Более того, выполнение резолюций рассматривается как выполнение обязательств по Уставу”5.

См.: Лукашук И.И. Международное право в судах государств. - СПб., 1993. - С. 14.

2 См.: Алексеев С.С. Структура советского права. - М., 1975. - С. 88.

3 См.: Волошко А.И. Взаимосвязь норм внутригосударственного и международного права по обеспечению и защите личных и политических прав человека: Дисс. … канд. юрид. наук. - М., 1992.- С. 55.

4 См.: Международные нормы и правоприменительная практика в области прав и свобод че ловека. Пособие для российских судей. - М., 1993. - С. 13.

5 См.: Лукашук И.И. Указ. соч. - С. 170.

157

В качестве вывода о значении вышеуказанных документов следует согласиться с мнением И.И. Лукашука о том, что “резолюции Генеральной Ассамблеи ООН ока- зывают ощутимое влияние на национальные правовые системы. В общем, государст- ва стараются, чтобы содержание издаваемых ими правовых норм, а также практика их применения соответствовали этим резолюциям”1.

Проблемам защиты права собственности в борьбе с преступностью, возмещения материального ущерба, причиненного преступлениями, конфискации мировое сообщество в последние десятилетия уделяло внимание не только на уровне документов универсального характера. Важная роль в этом принадлежит Конгрессам ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями. В повестках этих международных форумов, призванных анализировать “актуальные и принципиальные темы правосудия”2, указанные проблемы находят постоянное отражение.

По итогам VIII Конгресса ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями (темой которого было “Международное сотрудничество в области предупреждения преступности и уголовного правосудия в XXI веке”) резо- люцией Генеральной Ассамблеи ООН 45/107 были приняты Рекомендации относи- тельно международного сотрудничества в области предупреждения преступности и уголовного правосудия в контексте развития, касающиеся, в том числе, разработки правовых положений для конфискации средств и имущества (п. 8d) и создания стан- дартов оказания международной помощи в отношении банковской тайны в целях со- действия наложению ареста и конфискации доходов, находящихся на банковских счетах и полученных в результате преступных действий (п. 18е)3.

Конгресс принял ряд типовых документов, которые, по мнению Генеральной Ассамблеи ООН, являются “эффективным средством решения вопросов, связанных со сложными аспектами и серьезными последствиями преступности, особенно в ее новых формах”4.

Статья 13 Типового договора о выдаче, принятого 14.12.1990 г. резолюцией 45/116 Генеральной Ассамблеи ООН5, озаглавленная “Передача собственности”, впервые в мировой практике сформулировала правило о том, что “вся обнаруженная в запрашиваемом государстве собственность, которая была приобретена в результате

См.: Лукашук И.И. Указ. соч. - С. 194.

2 См.: Документ ООН A/CONF.I44/INF. 2, 11 may, I990.

3 См.: Резолюция 45/107 Генеральной Ассамблеи // Сборник стандартов и норм Организации Объединенных Наций в области предупреждения преступности и уголовного правосудия. - Организация Объединенных Нации. Нью-Йорк, 1992. - С. 50 - 52.

4 См.: Там же. - С. 287.

5 См.: Там же. - С. 286 - 291.

158

правонарушения или которая может понадобиться в качестве доказательства, передается, при наличии просьбы запрашивающего государства, если выдача разрешена” .

В принятом 14.12.1990 г. резолюцией 45/117 Генеральной Ассамблеи ООН Ти-повом договоре о взаимной помощи в области уголовного правосудия предусмотрено, что взаимная правовая помощь “должна предоставляться в проведении розысков и арестов имущества” (п. 2d ст. 1). Правоохранительным органам рекомендуется в пределах, допускаемых национальным законодательством, «выполнять просьбы об обыске и конфискации и передаче запрашивающему государству любых материалов для использования в качестве доказательств, при условии соблюдения прав добросо- вестных третьих сторон” (ст. 17)4.

Учитывая, что вопросы конфискации в законодательстве большинства стран мира концептуально отличаются от вопросов, которые, как принято считать, не выходят за рамки взаимной правовой помощи по уголовным делам, упомянутой резолюцией 45/117 принят Факультативный протокол к Типовому договору о взаимной правовой помощи в области уголовного правосудия, касающийся доходов от преступлений5. Значение этого протокола заключается в том, что в нем сформулированы:

  • понятие “доходов от преступления”, под которыми следует понимать “собст- венность, полученную или реализованную, прямо или косвенно, вследствие совершения правонарушения или представляющую собой стоимость собственности или другие выгоды, полученные в результате совершения правонарушения” (п. I)6;

  • порядок реализации просьб запрашивающей стороны об установлении и розыске таких доходов, в соответствии с которым запрашиваемое государство должно принимать “меры к установлению того, находятся ли какие-либо доходы от предпо- лагаемого преступления в пределах его юрисдикции” (п. 2) и “разрешенные его зако- нодательством меры с целью не допустить какие-либо операции, передачу или ис- пользование этих доходов … до принятия судом запрашивающего государства окон- чательного решения” (п. 4) ;

См.: Типовой договор о выдаче // Резолюции и решения, принятые Генеральной Ассамблеей ООН на сорок пятой сессии. Официальные отчеты. - Нью-Йорк, 1991. - Т. 1 - С. 290.

2 См.: Типовой договор о взаимной помощи в области уголовного правосудия//Резолюции и решения, принятые Генеральной Ассамблеей ООН на сорок пятой сессии. Официальные отчеты. - Нью-Йорк, 1991. - Т. 1 - С. 291 - 298.

3 См.: Там же. -С. 293.

4 См.: Там же. - С. 296.

5 См.: Там же. - С. 297 - 298.

6 См.: Там же. - С. 297.

7 См.: Там же. - С. 297.

159

  • общий порядок реализации окончательных судебных решений об изъятии или конфискации доходов от преступлений, в соответствии с которым “в пределах, уста- новленных законодательством запрашиваемого государства, оно приводит или санк- ционирует” его исполнение (п. 5)!.

В Руководстве по Типовому договору о взаимной помощи в области уголовного правосудия отмечается, что в соответствующем государстве должна существовать (в виде национального законодательства о противодействии легализации доходов, полученных преступным путем, либо о взаимной правовой помощи по уголовным де- лам) определенная правовая база для принятия мер обеспечения, направленных про- тив сокрытия доходов, предположительно полученных в результате преступной дея- тельности. При этом необходимо предусматривать определенные пороговые требова- ния, подлежащие удовлетворению иностранным государством до принятия мер по замораживанию денежных средств или имущества. Например, для того чтобы прось- ба об аресте имущества и замораживании счетов могла быть исполнена, от запраши- вающего государства, как правило, требуется показать наличие связи между имуще- ством, арест которого запрашивается, и конкретными незаконными операциями либо преступной деятельностью2.

В решениях IX Конгресса ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями по вопросу “Международное сотрудничество и практическая техническая помощь в укреплении законности: содействие осуществлению про- граммы Организации Объединенных Наций в области предупреждения преступности и уголовного правосудия” подчеркнута необходимость совершенствования типовых договоров ООН о взаимной помощи в области уголовного права. Сделан важный вы- вод, что в решении проблем уголовного правосудия настало время перейти от декла- раций к конкретным действиям3.

Проходившей под эгидой ООН с 18 по 20 июня 1994 г. в г. Курмайере (Италия) Международной конференцией по предупреждению отмывания денег и использова- ния доходов от преступной деятельности и борьбе с ними в качестве эффективных мер предупреждения преступлений экономического характера названы конфискаци- онные санкции и снятие банковской тайны при расследованиях. С учетом этого к ши- рокому внедрению в практическую деятельность рекомендовано “расширение прак-

Типовой договор о взаимной помощи в области уголовного правосудия // Резолюции и решения, принятые Генеральной Ассамблеей ООН на сорок пятой сессии. Официальные отчеты. - Нью- Йорк, 1991. - Т. 1 - С. 297.

См.: Руководство по Типовому договору о выдаче и Руководство по Типовому договору о взаимной помощи в области уголовного правосудия. Международный обзор уголовной политики № 45 и 46, 1995 год. - Нью-Йорк: ООН, 1995 год. - С. 66 - 67.

3 См.: Документ ООН A/CONF. 169/16, 12 may, 1995, р. 44.

160

тики конфискации активов и возможность использования таких временных мер, как замораживание или арест активов”, которые «должны допускаться также и в отноше- нии доходов от преступлений, совершенных за границей”1.

На Всемирной конференции на уровне министров по организованной трансна- циональной преступности (Неаполь, 21-23 ноября 1994 г.) отмечалась необходи- мость того, «чтобы процедуры, связанные с замораживанием, наложением ареста и конфискацией, имели широкую сферу применения и позволяли осуществлять конфи- скацию большого перечня имущества правонарушителей, с тем, чтобы лишать их всей прибыли, полученной в результате преступной деятельности». Особо указывалось, что «дополнительное преимущество этой практики связано с возможностью правоохранительных органов использовать конфискованное имущество или финансо- вые средства для активизации своей деятельности, что может служить для них мощ- ным стимулом. Кроме того, в международных соглашениях может предусматриваться совместное использование таких средств»2.

Совокупность международных стандартов в сфере борьбы с преступностью, и в частности по вопросам касающимся доходов от преступной деятельности, сформули- рована не только в документах универсального характера, которые, как указывалось выше, носят рекомендательный характер, но и в основных источниках международ- ного права - договорах.

Впервые положения, касающиеся совместной деятельности различных стран по конфискации в связи с преступной деятельностью, нашли свое отражение в Между- народной конвенции по борьбе с подделкой денежных знаков от 31.12.1929 г.3 Однако в соответствии с ее ст. ст. 3 и 11 конфискации подлежат только поддельные денежные знаки, орудия и иные предметы, предназначенные по своей природе для изготовления поддельных денежных знаков или для их изменения. Одновременно ст. 16 Конвенции устанавливает возможность применения упрощенного характера обращения за право- вой помощью при расследовании таких преступлений и ее оказания.

Первым документом, в котором закреплены конкретные направления междуна- родного сотрудничества в вопросах конфискации доходов, полученных преступным путем, стала упоминавшаяся Конвенция о борьбе против незаконного оборота нар-

1 См.: Документ ООНE/CONF. 88/ 7, 12 July, 1994, р. 5 - 8.

См.: Национальное законодательство и его соответствие требованиям борьбы с различными формами организованной транснациональной преступности; надлежащие руководящие принципы для принятия законодательных и иных мер на национальном уровне / Справочный документ предварительной повестки дня Всемирной конференции ООН на уровне министров по организованной транснациональной преступности (Неаполь, Италия, 1994). — Документ ООН E/CONF.88/3, 25 August 1994, р. 13-14.

3 См.: Собрание законодательства Союза ССР 1932 г. - отд. II. - № 6. - Ст. 62.

161

котических средств и психотропных веществ (1988), призванная лишить торговцев наркотиками доходов от преступной деятельности и свободы их перемещения.

Конвенция обязала государства-участники принимать меры, позволяющие их компетентным органам определять, выявлять, замораживать или арестовывать дохо- ды от незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ — с целью последующей конфискации.

В ст. 5 Конвенции указано, что участники принимают меры, которые могут по- требоваться для конфискации и для того, чтобы их компетентные органы могли опре- делить, выявить и заморозить или арестовать доходы, собственность, средства или любые другие предметы, связанные тем или иным образом с совершением преступлений, входящих в сферу действия Конвенции. Одновременно ею определен процессуальный порядок оказания взаимной юридической помощи в розыске подлежащего конфискации имущества, обеспечении и осуществлении конфискации. В соответствии с пп. 8-12 ст. 7 Конвенции такая помощь должна оказываться на основании направляемых в письменной форме просьб, которые исполняются в соответствии с национальным законодательством запрашиваемой стороны. При этом конфискация имущества осуществляется только на основании судебного решения и исключительно в рамках процедур, предусмотренных законодательством того государства, на территории которого оно находится. При этом сторона, конфисковавшая доходы или собственность, распоряжается ими в соответствии со своим национальным законодательством и административными процедурами.

Действуя по просьбе другой стороны в соответствии с настоящей статьей, сторона может особо рассмотреть возможность заключения соглашений о передаче кон- фискованных ценностей или средств, полученных в результате их реализации (полностью или частично), межправительственным органам, специализирующимся в области борьбы с незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ и злоупотреблением ими; либо о передаче другим участникам конвенции на регулярной или разовой основе части таких доходов или собственности, в соответствии с ее национальным законодательством, административными процедурами или двусторонними или многосторонними соглашениями, заключенными с этой целью.

Указанная Конвенция стала первым обязательным для участников универсальным международным договором, определяющим правовую природу, содержание, цели и основы регламентации международного розыска, ареста и конфискации денежных средств и имущества, полученных преступным путем.

Принимая во внимание, что ст. 3 Конвенции признаются преступлением конверсия или перевод собственности и доходов, сокрытие или утаивание подлинного характера, источников получения, способов распоряжения собственностью и дохода-

162

ми, полученными в результате правонарушений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, принято считать, что она положила начало и международному сотрудничеству в сфере борьбы с «отмыванием» денег1.

Наиболее полным документом, регламентирующим на международно-правовом уровне вопросы розыска, ареста и обеспечения конфискации имущества, добытого преступным путем, является Европейская конвенция об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности (1990).

Несмотря на региональный характер Конвенции, согласно ст. 37 она открыта для присоединения государств, не являющихся членами Совета Европы. В связи с этим она имеет значение не только для сотрудничества европейских стран, но и для взаимодействия государств Европы и других регионов.

Конвенция содержит ряд принципиальных положений. Прежде всего, это единое понятие доходов, полученных преступным путем, под которыми понимается “любая материальная выгода, полученная в результате совершения уголовных право- нарушений” (п. а ст. 1), в т.ч. “имущество любого вида, вещественное или невещест- венное, движимое или недвижимое, а также юридические документы или бумаги, свидетельствующие о праве на такое имущество или долю в нем” (п. b ст. 1).

Согласно Конвенции каждая страна обязана и вправе принимать “законодательные и другие меры, которые могут быть необходимы, чтобы предоставить ей возможность конфисковать орудия2 и доходы или имущество, стоимость которого соответствует этим доходам”.

Для конфискации, под которой Конвенция подразумевает “наказание или меру, назначенную судом в результате производства в связи с уголовным правонарушением или уголовными правонарушениями, приводящую к лишению имущества”, должны осуществляться действия, необходимые для выявления и розыска имущества, а также для предотвращения операций с таким имуществом (ст. ст. 3 и 4).

Конвенция детально определяет основные положения международного сотруд- ничества правоохранительных органов при выявлении, изъятии и конфискации дохо- дов от преступной деятельности.

См.: «Грязные» деньги и закон. Правовые основы борьбы с легализацией преступных доходов. Сборник материалов / Под ред. Абрамова Е.А., сост. Овчинский B.C. - М., 1994. - 240 с. Кернер Х.-Х., Дах Э. Отмывание денег: Путеводитель по действующему законодательству и юридической практике. - М.: Международные отношения, 1996. - 240 с, Иванов Э.А. Отмывание денег и правовое регулирование борьбы с ним. - М.: Российский Юридический Издательский Дом, 1999. — 176 с, Волженкин Б .В. Отмывание денег: Серия «Современные стандарты в уголовном праве и уголовном процессе». - СПб., 1998. - 40 с.

Согласно определению, данному в п. «с» ст. 1 Конвенции, “термин “орудия” означает любое имущество, использованное или предназначенное для использования каким-либо образом, целиком или частично для совершения уголовного правонарушения или уголовных правонарушений”.

163

К общим принципам такого сотрудничества отнесены: необходимость закрепления в национальном законодательстве норм, регламентирующих вопросы оказания международной правовой помощи и реализации условий Конвенции посредством применения национального уголовно-процессуального законодательства (п. 2 ст. 7, ст. 9, ч. 1 ст. 12, ч. 1 ст. 14, ст. 18); взаимность, всесторонность и полнота (п. 1 ст. 7); возможность принятия любых мер, не противоречащих национальному законодательству запрашиваемого государства (ст. ст. 8, 9); допустимость инициативной передачи информации, которая может послужить основанием для возбуждения уголовного преследования (ст. 10); недопустимость ссылки на банковскую тайну в качестве основания для отказа в оказании правовой помощи (ст. ст. 4, 18); конфиденциальность (ст. 33); обязательность определенной процессуальной формы письменных запросов, ее соответствие Конвенции и законодательству исполняющего государства (ст. ст. 23 -29); недопустимость немотивированного отказа в правовой помощи, обязательность выполнения условий Конвенции (ст. ст. 18, 30 и 31); обязательность принятия мер по обеспечению конфискации (ст. ст. 11 - 17).

На основании этих принципов Конвенция предусматривает, что при оказании международной правовой помощи в вопросах розыска, ареста и обеспечения конфи- скации доходов от преступной деятельности запрашиваемая сторона обязана:

  • проводить расследование по выявлению их местонахождения, движения, характера, юридического статуса и стоимости, а также розыск таких доходов, сбор до- казательств, имеющих к ним отношение (ст. ст. 4, 9);
  • предпринимать “меры обеспечения, такие как замораживание или наложение ареста, для предотвращения любой операции, передачи или распоряжения относи- тельно имущества, которое позднее могло бы стать предметом запроса о конфискации или могло бы обеспечить удовлетворение такого запроса” (ст. ст. 11 — 12);
  • оперативно информировать о мерах, предпринятых по запросу о правовой помощи, проведенных расследованиях запрашивающее государство (ст. 31);
  • осуществляет конфискацию (ст. ст. 13 — 17).
  • Особенностью Конвенции, придающей ей особое практическое значение, являются положения, устанавливающие упрощенную процедуру сношения правоохра- нительных органов сотрудничающих государств (ст. ст. 23 - 35). В соответствии с ними направление и исполнение запросов осуществляется через назначенные сторо- нами центральные органы либо через подразделения Международной организации уголовной полиции - Интерпол. Запросы оперативного характера, не предусматри- вающие принятия принудительных мер, могут направляться непосредственно, минуя центральные органы. Упрощенный порядок обмена информацией позволяет ускорить процедуру оказания правовой помощи.

164

В целях совершенствования международного сотрудничества 27.01.1999 г. Советом Европы открыта для подписания Конвенция об уголовной ответственности за коррупцию1, которой предусмотрено, что ее стороны осуществляют выявление, ро- зыск, наложение ареста и конфискацию орудий преступлений и доходов от корруп- ции либо имущества, стоимость которого эквивалентна таким доходам (ч. 3 ст. 21, ст. 23). Самостоятельная глава этой Конвенции содержит нормы, регулирующие общие принципы и некоторые конкретные меры в области международного сотрудничества в сфере уголовного процесса. При этом Конвенцией предусмотрены как сношение че- рез специально создаваемые центральные органы, так и упрощенная процедура, в со- ответствии с которой, запросы и сообщения, не предусматривающие принудительных мер, могут передаваться компетентными органами различных государств непосредст- венно друг другу (ст. 30).

Принципиальными представляются положения Конвенции о том, что она исполняется сторонами на основе соответствующих норм национального законодательства, в случае отсутствия которых ее участники обязуются принимать меры для зако- нодательной регламентации вопросов собирания доказательств, выявления, розыска, наложения ареста и изъятия орудий совершения и доходов от преступлений или имущества, стоимость которого эквивалентна таким доходам, подлежащим конфи- скации (ч. 1 ст. 23). Особое внимание обращено в Конвенции на недопустимость ис- пользования банковской тайны в качестве меры, препятствующей сотрудничеству (ч. 3 ст. 26). Более того, участники Конвенции приняли на себя обязательство наделить правоохранительные органы полномочиями отдавать распоряжения о предоставлении или аресте банковской, финансовой или коммерческой документации для проведения соответствующих расследований (ч. 2 ст. 23).

Международная конвенция о борьбе с финансированием терроризма, открытая для подписания 10.01.2000 г., предусматривает, что каждое государство-участник принимает в соответствии с принципами своего внутреннего права необходимые ме- ры для того, чтобы определить, обнаружить, заблокировать или арестовать и конфи- сковать любые средства используемые или выделенные в целях совершения преступ- лений, указанных в Конвенции, а также поступления, полученные в результате таких преступлений, для целей возможной конфискации. Конвенцией предписывается рас- смотреть вопрос о заключении соглашений о разделе на регулярной основе или в ка- ждом конкретном случае средств, полученных в результате конфискации. Каждое го- сударство-участник должно рассмотреть возможность создания механизмов, с помо-

Данная Конвенция подписана Россией и еще 22 странами - членами СЕ 27 января 1999 г./ См.: Информационно-аналитический бюллетень Национального центрального бюро Интерпола в России. - 1999. - № 1(27). - С. 53 - 60.

165

щью которых средства, полученные в результате конфискации, использовались бы для выплаты компенсации жертвам преступлений или членам их семей.

Значительное внимание вопросам розыска, ареста и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества уделено в Конвенции Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности, принятой резолюцией 55/25 Генеральной Ассамблеи ООН от 15.11.2000 г. Прежде всего, Конвенция определила, что «конфискация» означает окончательное лишение имущества по постановлению суда или другого компетентного органа (ст. 1). Кон- венция возложила на ее участников широкий круг обязательств и прав, основными из которых являются перечисленные ниже.

В сфере борьбы с отмыванием денежных средств (ч. 2 ст. 7):

  • рассмотреть вопрос о применении мер по выявлению перемещения наличных денежных средств и соответствующих оборотных инструментов через их границы и по контролю за таким перемещением при условии соблюдения гарантий, направлен ных на обеспечение надлежащего использования информации, не создавая препятст вий перемещению законного капитала.

В сфере конфискации и ареста (ст. 12):

  • принять максимально допустимые в рамках своих правовых систем меры для обеспечения возможности конфискации: а) доходов от преступлений или имущества, стоимость которого соответствует стоимости таких доходов, Ъ) имущества, оборудо- вания или других средств, использовавшихся или предназначавшихся для использо- вания при совершении преступлений;
  • принять меры, требуемые для обеспечения возможности выявления, отслеживания, ареста или выемки названных выше доходов и имущества с целью последующей конфискации, в том числе и в отношении имущества, в которое они были преоб- разованы или к которому приобщены;
  • уполномочить свои суды или другие компетентные органы издавать постановления о представлении или аресте банковских, финансовых или коммерческих документов, связанных с преодолением банковской тайны;
  • рассмотреть возможность установления требования о том, чтобы лицо, совершившее преступление, доказало законное происхождение предполагаемых доходов от преступления или другого имущества, подлежащего конфискации.
  • В сфере международного сотрудничества с целью конфискации (ст. 13):

  • при получении просьбы о конфискации: а) направлять ее своим компетент ным органам с целью получения постановления о конфискации и, в случае вынесения такого постановления, приводить его в исполнение; Ь) направлять своим компетент ным органам постановление о конфискации, вынесенное судом на территории запра-

166

шивающего государства для исполнения в том объеме, который указан в просьбе, и в той мере, в какой оно относится к находящимся на территории запрашиваемого госу- дарства доходам от преступлений, имуществу, оборудованию или другим средствам совершения преступлений;

  • при получении просьбы о конфискации принимать меры для выявления, от- слеживания, ареста или выемки доходов от преступления, имущества, оборудования или других средств совершения преступлений с целью последующей конфискации;
  • применять при реализации вышеизложенного положения своего внутреннего законодательства и процессуальные нормы, обусловленные любыми двусторонними или многосторонними договорами, соглашениями или договоренностями, которыми государство-участник связано с другими странами;
  • представлять Генеральному секретарю ООН тексты своих законов и правил о международном сотрудничестве в сфере конфискации;
  • рассматривать возможность заключения двусторонних или многосторонних договоров, соглашений или договоренностей для повышения эффективности между- народного сотрудничества в целях конфискации.
  • В сфере распоряжения конфискованными доходами от преступлений (ст. 14):

  • распоряжаться ими или имуществом в соответствии со своим внутренним за- конодательством и административными процедурами;
  • по просьбе запрашиваемого государства рассматривать вопрос о возвращении ему конфискованных доходов от преступлений или имущества для предоставления компенсации потерпевшим или их возврата законным собственникам;
  • по просьбе рассматривать возможность заключения соглашений или догово- ренностей о: а) перечислении суммы, соответствующей стоимости доходов от пре- ступлений или имущества, или средств, полученных в результате реализации таких доходов или имущества или их части, межправительственным органам, специализи- рующимся на борьбе против организованной преступности; Ь) передаче другим государствам на регулярной или разовой основе части доходов от преступлений, или имущества, или средств, полученных в результате реализации таких доходов или имущества, в соответствии со своим внутренним законодательством или администра- тивными процедурами.
  • В работе над Конвенцией за основу бралось положение о том, что меры по вы- явлению, изъятию и конфискации доходов от преступной деятельности должны дополняться мерами, позволяющими возвращать конфискованные средства в страну их происхождения, что при разделе собственности необходимо принимать во внима- ние затраты, понесенные в ходе расследования и судебного преследования по делам, касающимся организованной преступности, включая процесс самой конфискации, и

167

решение данного вопроса может быть найдено в более глубоком изучении связанных с этим проблем и в сбалансированном сочетании имеющихся различных вариантов, причем особенно важно, чтобы права потерпевших не игнорировались при решении вопросов конфискации и раздела или возвращения активов1. Несомненная ценность и новизна общей концепции конвенции заключается в том, что вопросы конфискации и раздела имущества, полученного преступным путем, рассматриваются как один из ключевых аспектов борьбы с различными видами организованной преступности (фи- нансовой основой которой является легализованная собственность) в числе иных на- циональных и интернациональных мер против легализации преступных доходов, а также сотрудничества в вопросах защиты прав потерпевших.

Пунктом «к» ч. 1 ст. 93 Римского статута Международного уголовного суда (2000) также предусмотрена обязанность его участников оказывать суду правовую помощь путем выявления, отслеживания и замораживания или ареста вырученных средств, имущества и доходов, а также орудий преступлений для цели последующей конфискации без ущерба для прав третьих сторон. При этом ст. 88 Статута преду- смотрена обязанность государств-участников обеспечить наличие соответствующих процедур в собственном (национальным) законодательстве. Следовательно, данный международно-правовой документ так же, как и перечисленные выше, предопределя- ет необходимость закрепления в уголовно-процессуальном законодательстве норм о международном розыске, аресте и конфискации денежных средств и имущества, по- лученных преступным путем.

При рассмотрении вопроса о международном сотрудничестве в сфере уголовного процесса вопросы конфискации собственности, полученной преступным путем, необходимо четко отграничивать от такого самостоятельного вида взаимной правовой помощи по уголовным делам, как передача на время вещественных доказательств, в том числе предметов, подлежащих впоследствии конфискации. Для уяснения принципов такого разграничения обратимся к ряду международно- правовых документов.

В Европейской конвенции о выдаче 1957 г. (ст. 20) указано, что по запросу за- прашиваемое государство конфискует и передает собственность, если она может по- требоваться в качестве вещественных доказательств или если эта собственность была получена в результате правонарушения, а в момент ареста находилась во владении требуемого лица или обнаружена позднее. Соответствующая собственность передается даже в том случае, если выдача правонарушителя не может быть осуществлена в связи со смертью или бегством требуемого лица.

См.: Осуществление Неапольской политической декларации и Глобального плана действий против транснациональной организованной преступности: вопрос о разработке международной конвенции против транснациональной организованной преступности и других возможных международных документов. - Документ ООН E/CN. 15/1998/6/Add. 1.

168

Статьей 13 Типового договора о выдаче “Передача собственности” определено, что “вся обнаруженная в запрашиваемом государстве собственность, которая была приобретена в результате правонарушения или которая может понадобиться в качестве доказательства, передается при наличии просьбы запрашивающего государства, если выдача разрешена”1.

Типовой договор о взаимной помощи в области уголовного правосудия (ст. 17) рекомендовал в пределах, допускаемых национальным законодательством, вьшолнять просьбы об обыске и конфискации и передаче запрашивающему государству любых материалов для использования в качестве доказательств, при условии соблюдения прав добросовестных третьих сторон2.

Однако положения собственно о розыске, аресте и конфискации доходов и соб- ственности, полученных преступным путем, были включены не в текст Типового до- говора о взаимной помощи в области уголовного правосудия, а в Факультативный протокол к нему. Это объясняется тем, что связанные с конфискацией вопросы, кон- цептуально отличаются от тех, которые обычно входят в рамки взаимной помощи, хотя и тесно связаны с ними. Вместе с тем, не исключалась возможность включения этих положений в двусторонние соглашения: «поскольку помощь в вопросах конфи- скации доходов от преступной деятельности в настоящее время становится новым инструментом международного сотрудничества, возможно включение в текст соглашения и дополнительных положений, например, об использовании конфискованного имущества и доходов, полученных преступным путем, о возмещении ущерба жертвам и взимании штрафов, определяемых решением суда» .

Таким образом, предполагаются различные правовые основания для направления запроса о предоставлении из-за границы собственности, имеющей доказательст- венное значение либо подлежащей конфискации по делу, находящемуся в производ- стве. Однако, поскольку процессуальные режимы (прежде всего условия и пределы) предоставления соответствующей помощи собственности различны, важно знать их отличительные особенности - для наиболее эффективного использования в практиче- ской деятельности.

Передача для доказательственных целей предметов, таких как орудия преступления, предметы, имеющие следы преступления или добытые преступным путем, может быть запрошена либо в рамках взаимной правовой помощи, либо в рамках хо-

См.: Руководство по Типовому договору о выдаче и Руководство по Типовому договору о взаимной помощи в области уголовного правосудия. Международный обзор уголовной по- литики № 45 и 46, 1995 год. - Нью-Йорк: ООН, 1995. - С. 26.

2 См.: Там же. - С. 64.

3 См.: Там же. — С. 66 - 67.

169

датайства о выдаче (если они принадлежат обвиняемому). В таком случае данные предметы подлежат незамедлительному возвращению передавшей их стороне, как только отпадет надобность в их использовании в качестве вещественных доказа- тельств.

Европейской конвенцией о выдаче (1957)7 а также законодательством отдельных стран предусматривается и полная передача запрашиваемых предметов в случаях, если предметы, полученные в результате совершения преступления, которыми на момент запроса владеет или распоряжается обвиняемый, необходимы для целей возврата их законным собственникам. Тогда в рамках уголовного дела наиболее целесообразно запрашивать их передачу одновременно с выдачей преступника. Однако подобная процедура возможна лишь при отсутствии прав третьих лиц или собственно запрашиваемой стороны на указанные предметы. Причем подобным путем может быть возвращена лишь собственность, полученная непосредственно в результате преступления. Если же указанная собственность была реализована и доходы от реализации легализованы в другой стране, то приведенная схема неэффективна, поскольку субъект в данном случае считается совершившим преступление - легализацию доходов, полученных преступным путем, - на территории запрашиваемого государства. В этом и других подобных случаях требуется осуществление международного розыска, ареста и конфискации доходов, полученных преступным путем.

Исходя из совокупности норм, содержащихся в рассмотренных международно- правовых документах, для того чтобы просьба об аресте имущества и замораживании счетов в целях последующей конфискации могла быть исполнена, от запрашивающего государства, как правило, требуется обосновать связь между соответствующим имуществом (счетами) и конкретными незаконными операциями либо преступной

деятельностью. От запрашиваемого государства, в свою очередь, для эффективного

?I сотрудничества в области борьбы с преступными доходами требуется наличие воз- можности получения необходимой информации о финансовых операциях соответст- вующего лица от банковских или иных финансовых учреждений в целях зарубежных расследований.

Таким образом, в международных документах универсального характера, руководящих и типовых документах ООН, в многосторонних международных до- говорах содержатся рекомендации и нормы, совокупность которых является международно-правовой основой международного розыска, ареста и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества, а также доходов от преступной деятельности. При этом непосредственно в нормах между- народного права содержится прямое указание на необходимость включения во внутригосударственное законодательство норм, регламентирующих процессу-

170

альный порядок этой деятельности, полномочия компетентных национальных органов и судов по международному сотрудничеству в этой области.

Названные международно-правовые документы обязательного для их сторон характера не включают сотрудничество в сфере розыска, ареста и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества, а также доходов от преступной деятельности в перечень видов (форм) взаимной правовой помощи по уголовным делам. Юридическая техника регламентации такого сотрудничества характеризуется разработкой отдельных статей или их групп (как это имеет место, к примеру, в Европейской конвенции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности или в Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности), объединяющих нормы, относящиеся исключительно к данным вопросам, за рамками института взаимной правовой помощи по уголовным делам.

Для исполнения принятых на себя обязательств страны-участники должны обладать достаточной внутригосударственной правовой базой международного розыска, ареста и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущест- ва, а также доходов от преступной деятельности. Проведенное исследование свиде- тельствует о наличии особенностей, характерных для правового регулирования этого направления международного сотрудничества в различных странах, которые необходимо учитывать при формировании соответствующих правовых норм в российском законодательстве.

§ 2. Законодательство зарубежных стран о правовом регулировании международного розыска, ареста и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества, а также доходов от преступной деятельности

Первоначально к проблеме правового регулирования международного розыска, ареста и конфискации денежных средств и имущества, полученных преступным пу- тем, обратились в странах англо-американской правовой семьи (или системы «обще- го» права), включающей правовые системы Великобритании, США, государств - чле- нов Британского содружества, а так же практически всех, за некоторым исключением, англоязычных стран.

171

В Соединенном Королевстве Великобритании и Северной Ирландии законодательство о международном розыске, аресте и конфискации1 денежных средств и имущества, нажитых преступным путем, включает в себя широкий круг законов и иных нормативных актов.

Закон о злоупотреблении наркотиками 1971 г. предоставил судам право отдавать приказы о конфискации денежных средств и предметов, которые связаны с преступлениями в сфере незаконного оборота наркотиков (ст. 27). Закон о полномочиях уголовных судов 1973 г.3 наделил суды правом отдавать приказы о конфискации собственности, использованной для совершения любого преступления, способствовавшей совершению какого-либо преступления или предназначенной для такого использования (ст. 43). Закон о полиции и доказательствах по уголовным делам 1984 г.4 предоставил право мировым судам, при наличии достаточных оснований, выдавать ордера на обыск в любых помещениях и арест любых найденных там предметов, имеющих значение вещественных доказательств (ст. 8 и Приложение 1). С января 1987 г. в Великобритании (для Англии и Уэльса) вступил в действие Закон о преступлениях, связанных с незаконной торговлей наркотиками 1986 г. , нормы которого позволяют конфисковать средства, полученные в результате такой торговли. Этот закон впервые предусмотрел возможности наложения ограничений на пользование активами, полученными в результате торговли наркотиками, и конфискации таких активов при расследовании преступлений, совершенных как в Великобритании, так и за рубежом. Подобные меры были распространены и по отношению к отмыванию (легализации) денежных средств, добытых в результате совершения преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков. Закон об уголовной юстиции 1987 г.6, для расследования и пресечения на территории Англии, Уэльса и Северной Ирландии любых нарушений, являющихся частью серьезных мошенничеств, предусмотрел создание на-

В странах англо-американской правовой семьи понятие «конфискация» применяется не только в уголовном судопроизводстве, но и в гражданском, фискальном (налоговом) и под ним понимается окончательное лишение права собственности на имущество.

2 См.: Misuse of Drugs Act 1971. - First Published 1971, Reprinted in the United Kingdom by The Stationery Office Limited. - London, 1997. - 38 p.

3 См.: Powers of Criminal Courts Act 1973 // См.: Уголовное законодательство зарубежных стран (Англии, США, Франции, Германии, Японии): Сборник законодательных материалов / Под ред. И. Д. Козочкина. -М.: Зерцало, 1998. - С. 20 - 41.

4 См.: Police and Criminal Evidence Act 1984. - First Published 1984, Reprinted in the United Kingdom by The Stationery Office Limited. - London, 1997. - 137 p.

5 См.: Drug Trafficking Offences Act 1986. - Printed in the United Kingdom by HMSO. - London, 1988. - 49 p. В источниках на русском языке упоминается и как Закон о борьбе с незакон ной торговлей наркотиками (1986).

6 См.: Criminal Justice Act 1987. - Published by HMSO. - London, 1987. - 22 p.

172

ционального Бюро по делам о серьезных мошенничествах Великобритании, Директор которого вправе поручать подчиненным сотрудникам оказывать необходимую правовую помощь правоохранительным органам зарубежных стран в расследовании мошенничеств. Детализируя предписания названных выше, Закон об уголовной юстиции 1988 г.1 содержит положения о конфискации активов, полученных в результате преступной деятельности, являющейся основанием для уголовного преследования по обвинительным актам. Осуществление конфискации допускается только на основании решения соответствующего британского суда — приказа о конфискации. Кроме того, этот закон наделил полицию и таможенные органы Англии и Уэльса полномочиями по оказанию содействия в проведении расследования по уголовным делам о незаконных операциях с наркотиками и других серьезных преступлениях, совершенных за рубежом. Такое содействие разрешено оказывать путем получения свидетельских показаний и проведения досмотров на основании выданного компетентным судом ордера. Сотрудники, назначенные Лордом-Адвокатом2, осуществляют те же полномочия в Шотландии на основании Закона об уголовной юстиции (Шотландия) 1987 г.3 Закон о предупреждении терроризма (Временные положения) 1989 г.4 объявляет преступлениями действия, совершенные лицом, содействующим террористическим актам, передающим ресурсы запрещенным организациям и сохраняющим средства террористов. В связи с повышенной общественной опасностью терроризма закон содержит положения о конфискации средств и имущества террористов по решению су-да, предоставляя возможности при расследовании таких преступлении осуществлять их предварительный арест. В соответствии с Законом о компаниях 1989 г.5 Государственный Министр по делам труда и промышленности (в лице уполномоченного им следователя) вправе получать показания и любые документы, имеющие отношение к финансовой деятельности предприятий, финансовых, страховых или банковских компаний, являющихся юридическими лицами.

1 См.: Criminal Justice Act 1988. - Published by HMSO. - London, 1989. - 67 p.

Lord Advocate - Лорд-Адвокат, Генеральный прокурор по делам Шотландии. В связи с осо- бенностями структуры судебных и правоохранительных органов Великобритании, а также с тем, что законы страны напрямую не распространяют свое действие на территорию Шот- ландии, принятие основных решений по вопросам организации правоохранительной дея- тельности на территории Шотландии отнесены к ведению Лорда-Адвоката. В источниках на английском языке при упоминании данного должностного лица территория его деятельности (Шотландия) специально не указывается.

3 См.: Criminal Justice (Scotland) Act 1987. -Reprinted in the UK by HMSO.-London,1995.- 69 p.

4 См.: Prevention of Terrorism (Temporary Provisions) Act 1989. - First Published 1989, Reprinted in the United Kingdom by The Stationery Office Limited. - London, 1998. - 72 p.

5 См.: Companies Act 1989. - Printed in the UK by HMSO. - London, 1990. - 332 p.

173

Основным документом, определяющим принципы и регулирующим порядок международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства, в том числе по вопросам розыска, ареста и конфискации денежных средств и имущества, является Закон об уголовной юстиции (Международное сотрудничество) 1990 г.1 Законодательством Великобритании наибольшее внимание институту конфискации уделяется в связи с привлечением к ответственности за совершение преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков. Именно этим объясняется то, что в кодифицированном виде основные законодательные предписания по вопросам розыска, ареста и конфискации имущества и денежных средств, полученных преступным путем, изложены в Законе о незаконной торговле наркотическими веществами 1994 г.,2 которым также детализированы полномочия полиции и других органов по оказанию правовой помощи правоохранительным органам зарубежных государств при расследовании уголовных дел о незаконных операциях с наркотиками и других серьезных преступлениях, совершенных за рубежом.

Анализ перечисленных законов позволяет сделать следующие выводы:

  1. Целью международного розыска, ареста и конфискации имущества, нажитого преступным путем, является не само его изъятие из владения собственника, а сбор доказательств, направленных на обеспечение неотвратимости наказания за совершенное уголовное преступление и вынесение обоснованного судебного решения.
  2. Конфискация не включена в систему уголовных наказаний и не относится к перечню наказаний, предусмотренных санкциями соответствующих статей матери- ального закона. Конфискация денежных средств и имущества в английском праве от- носится к категории уголовно-процессуальных мер вспомогательного характера, по- стольку допускается лишь в связи с совершением незначительного круга преступле- ний повышенной опасности, считающихся в Великобритании «серьезными преступ- лениями, влекущими за собой арест подозреваемого до суда» и «преступлениями, влекущими за собой арест подозреваемого до суда». К ним законодатель относит, прежде всего, преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков, отмыва- нием (легализацией) полученных в результате этого доходов. О вспомогательном характере конфискации свидетельствует также то, что: а) нормы, регулирующие ее порядок, содержатся не в уголовном, а в процессуальном и делегированном законодательстве; б) в то время как все основные санкции (тюремное заключение и штраф) носят альтернативный характер, т.е. законом предусмотрена возможность их взаимозаменяемости, конфискации придан абсолютно-определенный характер; в) вопрос о
  3. 1 См.: Criminal Justice (International Co-operation) Act 1990. - Printed in the UK by HMSO. - London, 1995. - 27 p.

2 См.: Drug Trafficking Act 1994. - Printed in the UK by HMSO. - London, 1994. - 69 p.

174

конфискации в связи с совершенным преступлением судом рассматривается отдельно и только после вынесения обвинительного приговора1; г) конфискация, по своему существу, применяется не только для лишения осужденного определенной категории имущества, но и для возмещения государству причиненного преступлением ущерба.

  1. Процедуры розыска и наложения ареста на имущество (денежные активы) являются едиными, независимо от того, кем проводится расследование (самостоя- тельно национальными правоохранительными службами или по ходатайствам зару- бежных стран). Практика же обеспечения конфискации по ходатайствам правоохра- нительных органов иностранных государств имеет некоторые процессуальные отли- чия от мер, осуществляемых самостоятельно британскими органами правосудия. В целом для розыска, ареста и конфискации имущества необходимо проведение судеб- ных процедур.
  2. Аресту и конфискации могут быть подвергнуты только: а) орудия преступления; б) имущество и денежные средства (часть собственности), которые использовались для совершения преступления, предназначены для использования в преступной деятельности или получены в результате преступного изъятия из законного владения (нарушение права собственности); в) доходы (в любом виде) от преступной деятельности, связанной с незаконным оборотом наркотиков, и некоторых других серьезных преступлений. Обращение конфискации на все выявляемое имущество (собственность) осужденного не допустимо.
  3. Арестованное по просьбам зарубежных стран имущество, которое носит характер доказательств, подлежит передаче правоохранительным органам запросившего государства, остальное подлежит обращению в доход Великобритании или соответст- вующей ее части, если иное не предусмотрено международными договорами (кон- венциями), участником которых она является.

Сопоставление этих положений с соответствующими установлениями российского законодательства свидетельствует, что понятие «конфискация» в британском праве соответствует понятию «специальная конфискация» в российском уголовном процессе (по кругу объектов, подлежащих конфискации). Конфискация как преду- смотренный уголовным законодательством дополнительный вид наказания британ- скому праву не известна.

  1. Рассмотренные правовые акты свидетельствует, что в национальном законо дательстве Великобритании имеются нормы, совокупность которых образует право вой институт, обеспечивающий в сфере уголовного правосудия возможность для ме-

Один из фундаментальных принципов английского права - осуждение лица, виновного в совершении преступления, должно предшествовать любым имущественным взысканиям. В связи с этим вынесение в приговоре решения о конфискации и по гражданским искам не допускается.

175

ждународного розыска, ареста, обеспечения конфискации и конфискации денежных средств и имущества, полученных преступным путем, а также доходов от преступной деятельности. Вместе с тем всесторонность и полнота этой деятельности, по мнению британских законодателей, может быть обеспечена только при заключении соответ- ствующих международных договоров с заинтересованными странами, целью которых является сопряжение механизмов различных правовых систем для решения задач уголовного правосудия в интересах участников этих договоров.

  1. После признания содеянного преступлением, но до вынесения приговора, судья должен определить уровень доходов, полученных подсудимым в результате преступной деятельности (к примеру, от незаконной торговли наркотиками), подле- жащих конфискации. Для решения этого вопроса следователь представляет судье подготовленный в ходе расследования отчет с указанием любых доходов, которые ему удалось выявить в ходе расследования, точную опись всех активов, которые мо- гут быть реализованы. Копия отчета предоставляется подсудимому, который в ходе «состязательной» процедуры вправе дать объяснения по его содержанию и оспорить выводы следователя. Особое значение для вынесения решений по таким спорам име- ют судебные прецеденты. Например, согласно ряду последних, «суд вправе исходить из подтвержденного практикой предположения о том, что любая часть активов под- судимого, полученных им за последние шесть предшествующих суду лет, приобретена исключительно в результате незаконной торговли наркотикам. Бремя опровержения выдвинутого судом предположения возлагается на подсудимого, который обязан убедить суд в том, что активы приобретены не в результате незаконной торговли наркотиками, а являются “выгодой”, полученной от официальной деятельности. По мнению британских правоприменителей, использование этого метода является обоснованным, поскольку выявить и собрать доказательства происхождения конкретных денежных средств и имущества именно в результате наркоторговли удается крайне редко. Следует отметить, что судами используется понятие “выгода”, а не понятие “прибыль”. Это обусловлено тем, что “выгода” является определением широкого смысла, в то время как “прибыль” исчисляется в виде арифметической разности полученных доходов и понесенных расходов»1. По завершении состязательной процедуры суд, в случае принятия решения о конфискации, издает судебный приказ об этом.
  2. К исполнению может быть принято лишь судебное решение о конфискации, вынесенное иностранным судом. Досудебное (т.е. до издания судебного приказа о конфискации) ограничение на пользование активами («замораживание», арест) рас- сматривается как предшествующая конфискации стадия судебного производства.
  3. 1 См.: Wren Т. Confiscation Law and Asset Tracing in The United Kingdom.-London, 1992. - p. 3.

Ik

176

Реализация предписаний о конфискации, вынесенных иностранными органами в ад- министративном порядке или на досудебных стадиях уголовного судопроизводства, недопустима. Поступившее из-за рубежа постановление (решение, приказ, приговор) о конфискации, направленное страной, включенной в список о сотрудничестве, под- лежит исполнению только после его регистрации Верховным Судом . Одновременно с регистрацией поступившего из-за рубежа решения о конфискации Верховный Суд вправе: возложить ответственность за его исполнение на конкретное лицо; назначить распорядителя денежных сумм. Последнее применяется в случаях исполнения посту- пивших из-за рубежа предписаний о конфискации денежных средств, размещенных на заведомо известных счетах в банках и кредитных учреждениях. Приказ о конфи- скации, изданный Верховным Судом, передается для исполнения судебным исполни- телям суда магистрата по месту нахождения имущества (денежных средств).

  1. Полученные в результате конфискации средства, а также суммы, выручен ные от реализации конфискованных активов, направляются в Консолидированный фонд казначейства Великобритании. Средства от конфискации имущества и денеж ных средств по уголовным делам о незаконном обороте наркотиков подлежат направ лению в Центральный антинаркотический фонд Министерства внутренних дел Вели кобритании. Законодательство и Соглашения о конфискации, заключаемые Велико британией, не предусматривают возвращение конфискованных средств в страну их происхождения. Однако это не исключает проведения переговоров и достижения межгосударственных соглашений, выходящих за рамки этих правил. В апреле 1991 г.

создан Международный фонд арестованных активов. Он предназначен для покрытия

расходов, сопряженных с международными расследованиями и оказанием правовой

помощи зарубежным странам. Средства в него, по решению Министра внутренних дел, могут передаваться из Центрального антинаркотического фонда МВД Велико- британии - для финансирования расследований международного характера и кон- кретных проектов в сфере международного сотрудничества правоохранительных ор- ганов Великобритании.

  1. Законодательством Соединенного Королевства, наряду с детальной регла ментацией процедур, связанных с обеспечением конфискации, предусмотрены меры ее уголовно-правового обеспечения. Так, санкциями упоминавшихся законов об от ветственности за преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков, пре дусмотрена скользящая шкала наказаний в виде штрафов и лишения свободы (тю-

Здесь The High Court of Justice - Высокий суд правосудия (первая инстанция Верховного Суда в Англии). Процессуальный порядок^ассмотрения в Верховном Суде Англии и Уэльса поступающих из-за рубежа предписании о конфискации установлен постановлением, которое включено в Королевский приказ в Совете 1965 г. об уголовном процессе в Верховном суде (The Order 115 of the Rules of the Supreme Court 1965. - S.I. 1986/2289).

177

ремного заключения) за неисполнение судебного приказа о конфискации. Нижний порог санкций равен штрафу в 10 000 фунтов стерлингов (6 месяцам лишения свобо- ды), а верхний - миллион фунтов стерлингов (10 лет тюремного заключения).

В Соединенных Штатах Америки правовая база международного розыска, ареста и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества представляется детально проработанной с учетом современных требований.

Конфискация орудий преступления и доходов преступной деятельности по за- конодательству США подразделяется на гражданскую - civil forfeiture (Титул 18 Свода законов США § 9811, Титул 21 Свода законов США § 8812) и уголовную - criminal forfeiture (Титул 18 Свода законов США § 9823, Титул 21 Свода законов США § 8534).

Если конфискация по материальному праву США возможна в принципе, власти США могут конфисковать собственность как в уголовном порядке - in personam - пу- тем судебных действий против обвиняемого, так и в гражданском — in rem - путем действий против имущества. Первый случай применяется в случае осуждения обви- няемого и не может быть применен, если он умер или скрывается. Подобные действия также ограничены собственностью подсудимого и не могут использоваться, если для совершения преступления использована собственность третьих лиц.

В отличие от уголовного, действия в гражданском порядке не требуют осуждения и не ограничены собственностью виновного. Подобные действия предпочтительны в отношении собственности скрьшающегося преступника или имущества третьих лиц. По общему правилу гражданская конфискация5 ограничена собственностью, не- посредственно относящейся к преступлению.

1 См.: «Federal Criminal Code and Rules» / Title 18 - Crime and Criminal Procedure (amendment received to February 15, 1999), West Group, St. Paul, Minn, 1999. - p. 609.

2 См.: «Federal Criminal Code and Rules» / Title 21 - Food and Drugs (amendment received to February 15, 1999), West Group, St. Paul, Minn, 1999. -p. 1203 - 1206.

3 См.: «Federal Criminal Code and Rules» / Title 18 - Crime and Criminal Procedure (amendment received to February 15, 1999). - West Group, St. Paul, Minn, 1999. - p. 613.

4 См.: «Federal Criminal Code and Rules» / Title 21 - Food and Drugs (amendment received to February 15, 1999), West Group, St. Paul, Minn, 1999. -p. 1203 - 1206.

5 Институт гражданской конфискации известен также правоприменительной практике Вели кобритании, Италии, Германии, Японии, Франции, Канады и др. В частности, в законода тельстве Италии предусмотрена следующая процедура гражданской конфискации, которая носит превентивный характер: суд вправе выносить приказ об аресте активов, принадле жащих какому-либо лицу, если уклад жизни этого лица не соответствует уровню его оче видных или декларируемых доходов. В этом случае требуется, чтобы это лицо объяснило характер и источник активов. Если это лицо может ясно объяснить и доказать законность оснований владеть этими активами, тогда они сохраняются за ним. Однако если лицо не может доказать властям законности приобретения активов, тогда суд может издать приказ об их конфискации. (Национальное законодательство и его соответствие требованиям борьбы с различными формами организованной транснациональной преступности; надле жащие руководящие принципы для принятия законодательных и иных мер на националь ном уровне / Справочный документ предварительной повестки дня Всемирной конферен ции ООН на уровне министров по организованной транснациональной преступности (Не аполь, Италия, 1994). - Документ ООН E/CONF.88/3, 25 August 1994. С. 14)

178

В отдельных случаях может быть применима либо’уголовная, либо гражданская конфискация, но не обе одновременно. Таким образом, в каждом конкретном случае необходим анализ ситуации и возможностей, чтобы выбрать наиболее эффективный путь. Но в обоих вариантах - и гражданской, и уголовной конфискации - на соответствующую собственность накладывается арест до судебного разбирательства в целях обеспечения наличия этого имущества на случай возможной конфискации.

Нормы права, регулирующие осуществление конфискации в связи с совершением уголовных преступлений, содержат институт, который малоизвестен законода- тельству других государств — конфискацию заменяющих ценностей (forfeiture of any other property). В соответствии с Титулом 18 Свода законов США § 1963cm)1 и Титу- лом 21 Свода законов США § 853(р)2, если к моменту вынесения приговора подле- жащая конфискации собственность: 1) не может быть обнаружена, или 2) была пере- ведена или продана третьему лицу, или 3) выведена за территорию юрисдикции суда, или 4) была существенно уменьшена в размере, или 5) смешана с другой собственно- стью, которая не может быть легко разделена, суд вправе назначить конфискацию любого имущества обвиняемого эквивалентной стоимости. “Положение о замене ценностей имеет большое значение, когда обвиняемый переводит нелегальную при- быль на счет в оффшорный банк с тем, чтобы избежать конфискации» .

Любая из вышеупомянутых мер конфискации может быть применима по запросу иностранного государства. Если есть данные, свидетельствующие о совершении преступления, предусмотренного американскими либо зарубежными законами, США сами вправе инициировать конфискацию, арестовать доходы до принятия зару- бежным компетентным органом решения по результатам следствия. Соответствую- щий запрос основывается на существующих договорах, соглашениях или судебных ходатайствах о производстве процессуальных действий. При этом следует учитывать, что в США ограничена возможность конфискации собственности, полученной при совершении преступлений за рубежом. Прямо оговорена возможность конфискации только доходов от совершенных за границей преступлений, связанных с наркотиками. Доходы от совершения за рубежом некоторых преступлений могут быть конфискованы лишь в случае, если они легализованы в США. К подобным преступлениям отно-

См.: «Federal Criminal Code and Rules» / Title 18 - Crime and Criminal Procedure (amendment received to February 15, 1999), West Group, St. Paul, Minn, 1999.-p. 761-764.

2 См.: «Federal Criminal Code and Rules» / Title 21 - Food and Drugs (amendment received to February 15, 1999), West Group, St. Paul, Minn, 1999. - p. 1203 - 1206.

3 См.: Гуруле Дж. Обзор федеральных законодательных актов США об отмывании денег и уголовной конфискации имущества // Проблемы борьбы с организованной преступностью: Материалы международной научно-практической конференции. Москва, 25 - 25 апреля 1997 г.-М.: МНИИП, 1998. - С. 61.

179

сятся банковские мошенничества, убийства, похищения людей, разбой, вымогатель- ство или использование взрывчатых веществ. Поскольку нет определенного статута, предусматривающего конфискацию за совершение за границей мошенничества, в США возможна конфискация соответствующих доходов лишь на основании целого комплекса статутов - по отмыванию денег, организованному завладению чужим имуществом и трансграничной перевозки похищенной собственности.

Инициирование властями США конфискационного производства базируется на представленных запрашивающей стороной доказательствах. В США не признается обязательным к исполнению иностранное судебное решение, поэтому целесообразно представление запрашивающим государством доказательств, послуживших основа- нием для вынесения соответствующего решения.

Процессуально в США розыск и принятие мер сохранности имущества (денежных активов) регулируется едиными, независимо от того, кем проводится расследование (самостоятельно национальными правоохранительными службами или по хода- тайствам зарубежных стран), нормами (Титул 28 Свода законов США). Вместе с тем законодательство о конфискации содержит положения, которые направлены на охра- ну национальных интересов США в этом вопросе.

Прежде всего, это относится к обязательному соблюдению следующих принципов, несоблюдение которых одновременно служит и основанием для отказа в правовой помощи:

  1. Правонарушение, в связи с которым осуществляется международный розыск, арест и конфискация, должно являться преступлением, как по законодательству США, так и по законам запрашивающего (запрашиваемого) государства.
  2. Такое сотрудничество невозможно по делам о преступлениях политических, воинских и преследование за которые основано на дискриминации.
  3. Недопустим розыск и конфискация имущества лица, которому властями США предоставлен иммунитет от уголовного преследования или которое осуждено без конфискации за преступление, в связи с которым ведется розыск.
  4. Применение такой меры процессуального принуждения, как арест, в том числе денежных средств и имущества, на территории США осуществляется исключительно под судебным контролем. Формой осуществления такого контроля является процедура выдачи федеральным судом США судебного ордера.1 При этом допускает- ся, как это установлено судами США, «досудебная конфискация бумаг и вещей»,’
  5. В США основные положения, определяющие права граждан при аресте, возведены в ранг конституционных принципов. Они сформулированы в Билле о правах 1791 г., содержащем первые десять поправок к Конституции США, и в частности, IV поправке / См.: Конституция США // Современные зарубежные конституции: Учебное пособие / Составитель д. ю н. ВВ. Маклаков, под ред. Страшун Б. А - М.: МЮИ, 1992. - С. 37.

180

имеющих значение доказательств (улик), сходная с выемкой по УПК РФ, под которой подразумевается любое изъятие этих предметов должностными лицами правоохрани- тельных органов1. Что касается «досудебной конфискации» денежных средств и имущества, полученного преступным путем, как меры обеспечения его сохранности -она применяется в связи с ограниченным кругом преступлений и, преимущественно, только после проведения правоохранительными органами США расследования.

Розыск и арест подлежащего конфискации имущества осуществляется на основании выдаваемого федеральным судьей судебного приказа (ордера) путем выполнения широкого круга процессуальных действий.

При выявлении денежных средств и имущества, которое может быть подвергнуто в последующем конфискации, его сохранность обеспечивается путем т.н. допри-говорной конфискации. Для ее осуществления атторней представляет в федеральный окружной суд подтверждающие необходимость этого доказательства, после изучения которых, на основании его ходатайства судья выносит доприговорное предписание суда о конфискации. Применение этой меры допускается: в соответствии с нормой Титула 18 Свода законов США § 1963 (d) - при расследовании преступлений, предусмотренных Законом о борьбе с организованной преступностью и коррупцией -RICO 1970 г. (Титул 18 Свода законов США § 1961 - 1968)3; согласно Титулу 21 Свода законов США § 853(e)4 - в связи с преступлениями, связанными с незаконным оборотом наркотиков (Титул 21 Свода законов США часть 13)5, а также деяниями, ответственность за которые предусмотрена Законом о контроле за отмыванием денег 1986 г. (Титул 18 Свода законов США § 1956 - 1957)6. В иных случаях доприговорная конфискация недопустима или может быть осуществлена лишь при наличии судебных прецедентов. На основании предписаний суда о доприговорной конфискации денежные средства размещаются в банках на счетах, по которым запрещено осуществлять какие-либо операции; имущество передается в управление судебным исполнителям или специально назначенным ликвидаторам.

1 См.: Coolidge v. New Hampshire, 403, U.S., 443,487 - 90 (1971). - Решение Верховного Суда штата Нью-Хемпшир по делу Кулиджа (1971 г.).

2 См.: «Federal Criminal Code and Rules» / Title 18 - Crime and Criminal Procedure (amendment received to February 15, 1999), West Group, St.Paul, Minn, 1999. - p. 761 - 764.

3 См.: «Federal Criminal Code and Rules» / Title 18 - Crime and Criminal Procedure (amendment received to February 15, 1999), West Group, St.Paul, Minn, 1999. - p. 758-768.

4 См.: «Federal Criminal Code and Rules» / Title 21 - Food and Drugs (amendment received to February 15, 1999), West Group, St. Paul, Minn, 1999. - p. 1203 - 1206.

5 См.: «Federal Criminal Code and Rules» / Title 21 - Food and Drugs (amendment received to February 15, 1999), West Group, St. Paul, Minn, 1999. - p. 1141 - 1248.

6 См.: «Federal Criminal Code and Rules» / Title 18 - Crime and Criminal Procedure (amendment received to February 15, 1999), West Group, StPaul, Minn, 1999. - p. 752 - 756.

181

В соответствии с положениями Титула 18 Свода законов США § 981 - 982 и правилами 7, 31 Федеральных правил уголовного процесса в окружных судах США1 после доприговорной конфискации должна быть осуществлена процедура судебного рассмотрения дела о гражданской или уголовной конфискации.

По ходатайству иностранного государства, возбужденному в ходе расследования дела, уголовная конфискация невозможна, поскольку решение о ней принимается судом лишь после рассмотрения дела о преступлении по существу.

Для осуществления гражданской конфискации денежных средств и имущества, полученных при совершении преступления за рубежом, в судебном порядке подле- жит рассмотрению иск о конфискации, который представляется в форме искового за- явления от имени государства федеральным атторнеем. Исковое заявление рассмат- ривается в порядке гражданского судопроизводства.

Основанием для подачи иска является запрос (ходатайство) суда или компетентных органов иностранного государства, вступивший в законную силу приговор или постановление иностранного суда о конфискации.

В обоснование искового заявления к нему должны прилагаться доказательства, на которые имеется ссылка в иске. От имени иностранной юрисдикции в суде ее ин- тересы защищает представитель федеральной атторнейской службы.

По результатам рассмотрения суд принимает решение об удовлетворении иска о конфискации или об отказе в его удовлетворении.

Конфискованные по решению суда имущество и иные ликвидные активы реа- лизуются, а денежные средства направляются в специально созданный для этой цели конфискационный фонд Министерства юстиции США. Однако в соответствии с на- циональным законодательством США практикуют раздел конфискованной собствен- ности со странами, сотрудничество с которыми помогло осуществить конфискацию.

В законодательстве есть три основных нормы, разрешающие переводить кон- фискованную собственность иностранным государствам:

  • Титул 18 Свода законов США § 981 (I) (1) разрешает Генеральному Атторнею или Секретарю по финансам переводить конфискованные доходы от преступлений, связанных с «отмыванием» денег, странам, которые прямо или косвенно содей- ствовали их выявлению и конфискации.

1 См.: «Federal Criminal Code and Rules» / Federal Rules of Criminal Procedure for the United States District Courts (amendment received to February 15, 1999), West Group, St. Paul, Minn. 1999.-p. 35-37, 104-195.

2 См.: «Federal Criminal Code and Rules» / Title 18 - Crime and Criminal Procedure (amendment received to February 15, 1999), West Group, St. Paul, Minn, 1999. - p. 609 - 612.

182

  • Титул 19 Свода законов США § 1616а (с) (2)1 разрешает Секретарю по финансам переводить конфискованную собственность иностранным государствам, оказавшим содействие в делах о преступлениях, расследование которых относится к компе- тенции Таможенной службы США.
  • Титул 21 Свода законов США § 881 (е) (1) (Е)2 разрешает Генеральному Атторнею переводить конфискованную собственность стране, которая участвовала в на- ложении ареста или конфискации этой собственности при расследовании преступле- ний, связанных с незаконным оборотом наркотиков.
  • Условия и процедура международного раздела конфискованной собственности требуют: а) прямого или косвенного участия компетентных органов иностранного го- сударства в наложении ареста или конфискации собственности, проведенной в соот- ветствии с законами США; 2) разрешения Генерального Атторнея или Секретаря по финансам на перевод всей или части собственности, конфискованной благодаря со- действию какой-либо страны, в эту страну; 3) утверждения перевода Государствен- ным секретарем США; 4) наличия соответствующего положения в международном договоре (будь то долгосрочный двусторонний договор, наподобие договора о взаимной правовой помощи, или соглашение, заключенное в связи с конкретным делом о конфискации) между США и иностранным государством. Окончательное решение о разделе и его пропорциях, одобренное Генеральным Атторнеем или Секретарем по финансам, подлежит утверждению Государственным секретарем США.

Как правило, при разделе учитывается, насколько существенной была иностранная правовая помощь. В американской практике право на получение большей доли принадлежит стране, помощь которой оказалась решающей для успешного за- вершения рассмотрения вопроса о конфискации. США выступают против междуна- родных соглашений, в которых заранее устанавливается определенный процент раз- дела конфискованного. При этом возможность раздела соответствующих средств распространяется лишь на страны, включенные в § 481 (h) Закона о международной помощи 1961 г.

В случае передачи соответствующей собственности или доходов от ее реализации, зарубежная страна компенсирует все расходы, понесенные США в связи с аре-

См.: Международное сотрудничество в области конфискации и раздел конфискованной собственности: Материалы семинара оперативной финансовой комиссии. - Варшава, 1994.

См.: «Federal Criminal Code and Rules» / Title 21 - Food and Drugs (amendment received to February 15, 1999), West Group, St. Paul, Minn, 1999. - p. 1220 - 1223.

1S3

стом, содержанием, инвентаризацией, хранением, конфискацией и реализацией дан- ной собственности, а также расходы по ее передаче1.

Англо-американская система общего права присуща значительному числу стран мира. Среди них можно выделить государства: 1) не имеющие отраслевого за- конодательства по вопросам оказания международной правовой помощи (Острова Джерси, Мэн, Гернси); 2) имеющие законы о международной правовой помощи (Каймановы острова, Гибралтар, Британские Виргинские острова и др.). Первые из них, будучи исторически подконтрольными Великобритании, руководствуются прин- ципами ее законодательства. Страны второй группы оказывают ее исключительно по запросам иностранного суда или трибунала.

Рассмотрение и анализ особенностей правового регулирования участия право- охранительных органов стран англо-американской правовой семьи (системы «обще- го» права) в международном розыске, аресте и обеспечении конфискации денежных средств и имущества, полученных преступным путем, свидетельствуют об отсутствии однозначного единства в их законодательстве. Это обусловлено комплексом причин, как представляется, не проистекающих из каких-либо основополагающих, коренных интересов этих стран, а имеющих скорее конъюнктурное, преходящее значение. Вме- сте с тем таким странам присущи и общие черты, основными из которых являются:

  1. Признание национальным законодательством судебных процедур в качестве основного механизма оказания правовой помощи иностранным государствам. Со- блюдение запрашивающим государством судебной формы запросов (ходатайств) предопределяет возможность, полноту и всесторонность розыска, ареста и конфиска- ции денежных средств и имущества, нажитых преступным путем.
  2. Международные договоры, в том числе и по вопросам международного розыска, ареста и конфискации, являются обязательным элементом, обеспечивающим полноту международного сотрудничества в сфере уголовного процесса. Отсутствие таких договоров существенно ограничивает возможности реализации интересов за- прашивающих государств, особенно в сфере обращения в свою пользу конфискован- ных средств, предоставляя возможность лишь для собирания доказательств.
  3. В законодательстве отсутствует институт общей конфискации имущества, аналогичный предусмотренному УК РФ дополнительному виду наказания. В боль- шинстве стран англо-американской правовой семьи допускается только арест и кон- фискации активов, полученных преступным путем или несущих на себе следы пре- ступления, а также являющихся доходами от преступной деятельности.
  4. Практика оказания международной правовой помощи по уголовным делам

Материалы Семинара государств «Группы Восьми» по вопросам конфискации имущества, полученного в результате преступной деятельности, 26-27 мая 1999 г. Рим, Италия.

184

странами англо-американской правовой семьи (системы «общего» права) характери- зуется несколькими тенденциями. С одной стороны, эти государства, придерживаясь исторически сложившегося порядка ее оказания на основе международных догово- ров, заинтересованы в строгом соблюдении закрепленных в национальном законода- тельстве полномочий судов по решению ее принципиальных вопросов. С другой сто- роны, в связи с ростом преступности международного характера, эти страны стремятся к расширению масштабов правовой помощи на основе взаимности, создавая новые прецеденты и совершенствуя национальное законодательство. Это отвечает их интересам, так как обеспечивает большую свободу в случаях, когда они выступают в роли запрашивающих государств; в качестве же запрашиваемых стран они, по-прежнему, исходят из строгих предписаний внутреннего законодательства. Этим и может быть объяснено существенное отличие, характерное для законодательного регулирования деятельности правоохранительных органов этих стран в условиях отсутствия международных договоров от обычного для них порядка на основании договоров.

Стремление таких государств извлечь экономическую выгоду путем ограничения прав иностранных государств при конфискации собственности, выявленной на их территориях, фактически лимитируется принципом взаимности и в силу этого вряд ли может рассматриваться как долговременный и эффективный фактор, определяющий цели их правоприменительной деятельности в сфере розыска, ареста и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества1.

От рассмотренного выше отличается правовое регулирование участия в меж- дународном розыске, аресте и конфискации полученных преступным путем денеж- ных средств и имущества государств романо-германской правовой семьи (системы континентального права), объединяющей правовые системы стран континентальной Европы, всей Латинской Америки, значительной части Африки, Ближнего Востока. Влияние этой правовой семьи нашло отражение в правовых системах Японии, Индо- незии, других государств.

В Федеративной Республике Германия общая часть действующего Уголовного кодекса ФРГ содержит раздел третий «Правовые последствия деяния», глава седь- мая (§ 73 - 76) которого определяет, что конфискации подлежат: а) имущественная выгода (к которой относятся и денежные средства), полученная в результате преступления; б) полученные преступным путем предметы; в) предметы, приобретенные взамен полученного преступным путем имущества; г) денежная сумма, соответствующая стоимости определенного предмета, полученного преступным путем, если сам пред-

1 См.: Волеводз А.Г. Международный розыск, арест и конфискация полученных преступным путем денежных средств и имущества (правовые основы и методика). - С. 54 - 93.

2 См.: Уголовный кодекс ФРГ. -М.: Юридический колледж МГУ, 1996. - С. 61-68.

185

мет не может быть конфискован в силу его повреждения или разрушения; в) предме- ты, использованные или предназначенные для совершения или подготовки к совер- шению преступления.

В соответствии с предписаниями материального закона, конфискация назначается судом для изъятия перечисленных предметов и имущества независимо от тяжести содеянного. При этом в санкциях статей Особенной части УК ФРГ она, практически, не упоминается. Изложенное свидетельствует, что конфискация, как мера уголовного принуждения, по УК ФРГ представляет собой специфический вид правовых последствий правонарушений.

Согласно УПК ФРГ рассмотрение дел о конфискации является одним из особых видов судопроизводства (§ 430 — 440). Производство о конфискации возможно как в ходе судебного рассмотрения уголовного дела судом первой инстанции, так и в ходе самостоятельного производства, основанием для которого служит ходатайство прокуратуры. Законодательно (§ 11 lb - 11 lg УПК ФРГ)2 установлена четкая система мер обеспечения конфискации, которая включает в себя изъятие имущества с целью обеспечения его сохранности и арест в целях обеспечения конфискации денежных сумм, денежного штрафа или издержек.

Закон о Федеральном криминальном ведомстве и сотрудничестве Федерации и Земель в криминально-полицейских делах (BKAG) от 07.07.1997 г. определяет пол- номочия органов полиции ФРГ по исполнению запросов правоохранительных орга- нов зарубежных государств о розыске, получении информации, установлении обстоя- тельств приобретения права собственности на территории страны. В соответствии с ним органы полиции осуществляют оперативно-розыскные мероприятия, вьшолняют поручения прокуроров и т.д.

Принципы и порядок международного сотрудничества правоохранительных органов ФРГ установлены Законом о международной правовой помощи по уголовным делам (IRG) от 23.12.1982 г., который в настоящее время действует в редакции от 27.06.1994 г. с последующими дополнениями от 10.04.1995 г. и 7.07.1997 г.4

Этот закон устанавливает, что конфискации и выдаче за границу по запросу подлежат предметы, которые могут служить доказательствами совершенного престу-

См.: Федеративная Республика Германия. Уголовно-процессуальный кодекс. - М.: Манускрипт, 1994. - С. 174-179.

2 См.: Там же. -С. 51-55.

3 См.: Gezetz uber das Bundeskriminalamt und die Zusammenarbeit des Bundes und der Lander in kriminalpolizeilichen Angelegenheiten (Bundeskriminalamtgesetz - BKAG) von 7. Juli 1997. - BGBI, 1997. - I.S. 1560. - Ausgegeben zu Bonn am 10. Juli 1997.

4 См.: Gezetz uber die internationale Rechtshilfe in Strafsachen (IRG). - BGBI, 1994. - I.S. 1537. - Ausgegeben zu Bonn am 22. Juni 1994.

186

пления, а также доходы от преступной деятельности. При этом конфискация может осуществляться как в связи с экстрадицией конкретного лица (§ 38 и 39), так и без нее (§ 66 - 67). Кроме того, закон предусматривает возможность исполнения приговоров (распоряжений) иностранных судов о конфискации имущества (§ 48 - 58). Для всех таких случаев разрешено принятие предусмотренных УПК ФРГ мер по обеспечению сохранности предметов и имущества. В связи с этим следует признать, что междуна- родная помощь при осуществлении конфискации позволяет обеспечить осуществле- ние уголовного преследования в запрашивающей стране и приведение приговора в исполнение.

Участие в международном розыске, аресте и конфискации компетентных органов Федеративной Республики Германии допустимо только при соблюдении конкретных принципов, главными из которых являются:

  1. Принцип взаимности. Согласно Закону (§ 76) в международное сотрудничество по расследованию преступлений с ФРГ может вступить любая страна, если она гарантирует своим заверением выполнение ее соответствующих ходатайств. В нацио- нальном законодательстве ФРГ этот принцип распространяется на все преступления, в том числе фискальные (налоговые), что характерно далеко не для всех государств мира. Вместе с тем, законом (§ 1) приоритет отдается исполнению международных соглашений ФРГ, как документов, которыми предусмотрены взаимные обязательства сторон. Особое значение для страны имеет Конвенция об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности, поскольку большая часть преступлений, в связи с которыми ведется международный розыск, арест и обеспечение конфискации, расследуются в соседних странах.
  2. Принцип равенства полномочий судов и органов расследования ФРГ и государств, которым оказывается содействие. В соответствии с ним исполнению подлежат запросы зарубежных стран только при обстоятельствах, соответствующих тем, при которых германские суды и органы власти взаимодействуют между собой в сфере уголовного судопроизводства.
  3. Принцип двойного инкриминирования. Поскольку законодательством преду- смотрено принятие мер обеспечения, а также конфискация имущества и денежных средств, в связи с выдачей лиц для привлечения к уголовной ответственности, а также в порядке исполнения приговора (решения) иностранного суда, германские правоох- ранительные органы реализуют эти меры только в тех случаях, когда деяние, являю- щееся предметом запроса (ходатайства), является наказуемым в уголовном порядке не только в запрашивающем государстве, но и по законам ФРГ. Как свидетельствует практика, немецкие компетентные органы детально рассматривают содержащиеся в

187

запросах иностранных государств сведения о деянии, проверяют, соответствует ли оно как преступление нормам национального законодательства.

  1. Принцип соблюдения прав третьих лиц на конфискуемое или выдаваемое имущество. Это означает, что если на арестованное и подлежащее конфискации иму- щество заявили свои законные права иные лица, представившие достаточные доказа- тельства этого, имущество не конфискуется, а возвращается им.
  2. Принцип соответствия просьбы (ходатайства) запрашивающего государства законодательству ФРГ. В соответствии с ним правовая помощь может быть запроше- на лишь о выполнении процессуальных действий, предусмотренных УПК и иными законами ФРГ. В случае необходимости изъятия, выдачи или конфискации предметов (имущества) запрашивающей стороной должны быть представлены предписьшающие документы (распоряжения, постановления), вынесенные ее компетентными органами или судом.
  3. Принцип оказания любой правовой помощи исключительно на основе на- ционального законодательства ФРГ. Существенное значение для деятельности право- охранительных органов ФРГ по международному розыску, аресту и конфискации де- нежных средств и имущества, полученных преступным путем, играет Закон о борьбе с нелегальной торговлей наркотиками и другими формами проявления организован- ной преступности от 15.07.19921. Он ввел в уголовное право такие составы деяний, как особо тяжкий случай кражи, совершенной бандой (§ 244 УК ФРГ)» укрывательст- во имущества, добытого преступным путем (§ 260а УК ФРГ)» «отмывание» денег (§ 261 УК ФРГ) и одновременно регламентировал новые процессуально-правовые меры — видеонаблюдение, пеленг, электронное наблюдение, а также использование тайных агентов. Проведение этих мероприятий возлагается на органы полиции под надзором прокуратуры и судебным контролем. Значительное содействие национальным правоохранительным органам при розыске денежных средств и имущества, полученных преступным путем, оказывают положения Закона о выявлении прибылей от тяжких уголовных преступлений (Закона об отмывании денег
    • GwG) от 25.11.1993 г.2 Он обязал банки, иные кредитные и финансовые институты устанавливать (идентифицировать) личность клиентов и оповещать правоохранительные органы обо всех подоз-рительных случаях возможного «отмьшания» денег, вести и хранить учетные записи по всем операциям с приложением копий идентификационных документов. При не-
  4. 1 См.: Korner H.H. Kommentar zum BtMG und AMG, 4. Aufl. 1994.

2 См.: Gesetz uber das Aufspuren von Gewinnen aus schweren Straftaten (Geldwaschegesets - GwG) von 25. Oktober 1993. -BGBL 1993 -1. S. 1770. - Ausgegeben zu Bonn am 30. Oktober

188

обходимости в ходе розыска денежных средств и имущества эти документы подлежат выдаче правоохранительным органам по их запросам.

Международный розыск денежных средств и имущества, полученных преступным путем, обеспечение их сохранности, согласно § 59 и 77 Закона о международной правовой помощи по уголовным делам (IRG), осуществляется путем реализации пре- дусмотренных нормами УПК ФРГ и другого национального законодательства про- цессуальных полномочий, без каких-либо ограничений. Применение правил ино- странного уголовного процесса на территории ФРГ ее законами не допускается.

Поступивший в прокуратуру или в иной уполномоченный орган запрос из-за границы рассматривается наравне с иными заявлениями об уголовно наказуемых деяниях в качестве основания для начала расследования (§ 158 и 160 УПК ФРГ), в ходе которого исследованию подлежат обстоятельства дела. Расследование может прово- диться прокуратурой самостоятельно либо с помощью полиции (§ 161 УПК ФРГ).

При проведении расследования прокуратура вправе:

  • требовать от всех публичных властей представления различных сведений, не- обходимых для проведения расследования (§161 УПК ФРГ);
  • вызывать свидетелей и экспертов, обращаться с ходатайством в суд о их допросе под присягой или назначении экспертизы, принимать участие в допросах (§
  • 161а, 162 УПК ФРГ);

  • получать предписание суда и на его основании производить выемку предметов и документов, почтовой корреспонденции (§ 94-100 УПК ФРГ);
  • на основании предписания судьи осуществлять контроль и запись телефонных переговоров, если другим способом установление обстоятельств дела невыполнимо или существенно затруднено; предписание допускается только о контроле и записи телефонных переговоров «в отношении обвиняемого или других лиц, о которых известно, что они передают для обвиняемого информацию, или от него исходит ин- формация, или они ее распространяют, или обвиняемый общается с ними» (§ 100а - 101 УПК ФРГ);
  • ходатайствовать перед судом о поручении на проведение всеобщей полицей-ско- розыскной проверки (§ 163d УПК ФРГ);1
  • с разрешения судьи проводить обыск для обнаружения следов уголовно нака- зуемого деяния либо для выемки определенных предметов (§ 102-109 УПК ФРГ).
  • Под всеобщей полицейско-розыскной проверкой, в соответствии с § 163 d УПК ФРГ, понимается процедура, в ходе которой информация о совершенном преступлении, его обстоятельствах, причастных лицах, разыскиваемых сведениях и т.д. вводится в единую базу ЭВМ федеральных органов полиции ФРГ для обработки и хранения, если использование и оценка этих сведении способствуют раскрытию преступления.х’

189

С использованием данного комплекса процессуальных действий на территории ФРГ и осуществляется оказание правовой помощи в розыске денежных средств и имущества, полученных преступным путем.

На практике встречаются случаи, когда ведется розыск денежных средств и имущества, полученных преступным путем в результате налоговых или таможенных преступлений. В таких условиях проведение расследования возлагается на Федеральную налоговую полицию ФРГ или Отделы по борьбе с контрабандой таможенных органов. Сотрудники этих ведомств имеют при этом те же права и обязанности, что и сотрудники полиции в рамках УПК ФРГ, а следователи Отделов по борьбе с контрабандой, кроме того, являются внештатными сотрудниками прокуратуры.

При наличии оснований предполагать, что денежные средства и имущество будут по приговору суда конфискованы, Законом о международной правовой помощи по уголовным делам (IRG) и УПК ФРГ предусмотрено принятие мер обеспечения их сохранности в виде изъятия имущества (предметов) или ареста денежных средств.

Принятие мер обеспечения допускается как после поступления запроса о правовой помощи, так и до его официального поступления. Изъятие имущества (предметов) и арест в целях обеспечения конфискации денежных сумм, выплаты денежного штрафа или предполагаемых издержек уголовного процесса производятся по предписанию окружного суда (первой инстанции), которое выносится на основании ходатайства прокуратуры. В неотложных случаях, когда имеются основания полагать, что имущество или денежные средства будут отчуждены, изъятие и арест вправе осуществить органы прокуратуры с последующим (в недельный срок) принесением ходатайства о подтверждении своего предписания суду. Изъятие имущества (предметов) с целью обеспечения сохранности (§ 111с УПК ФРГ) выражается в запрете их отчуждения и осуществляется в зависимости от вида материальных ценностей:

  • если имущественная выгода от преступления заключается в конкретном предмете или именно конкретный предмет подлежит конфискации, его сохранность обеспечивается путем изъятия у владельца (собственника) и помещения в полицей ское учреждение;

  • изъятие движимого имущества заключается в том, что оно берется на сохранение либо обеспечивается опечатыванием или каким-либо другим способом;
  • изъятие земельного участка осуществляется путем внесения записи об изъятии в книгу регистрации землевладения, а иного недвижимого имущества (домовладения и т.д.) - путем судебной описи имущества;
  • особо оговорено, что изъятие кораблей, судостроительных предприятий и са- молетов осуществляется путем внесения соответствующих записей в судовой реестр, судостроительный реестр или реестр залогового права для самолетов.

190

Изъятое движимое имущество может быть возвращено владельцам в случае уплаты ими его стоимости или передано во временное пользование до окончания процесса с условием возврата в любое время.

Арест имущества и денежных средств в целях обеспечения конфискации денежных сумм, денежного штрафа или издержек (§ 11 Id УПК ФРГ) заключается в запрете на любые операции с имуществом и денежными средствами. В исключительных случаях наложенный арест может быть отменен по ходатайству обвиняемого, если последний нуждается в арестованном для оплаты своей защиты, своего содержания или содержания своей семьи.

Изъятое и арестованное имущество может быть до вступления приговора о конфискации в законную силу продано, если существует угроза их порчи или сущест- венного уменьшения стоимости, а также если сохранение, уход за ним или содержа- ние связано с несоразмерно большими затратами или трудностями. В таких случаях вместо имущества подлежит конфискации денежная сумма выручки (§ 111L УПК

ФРГ).

Если будет установлено, что движимое имущество, в отношении которого приняты меры обеспечения, получено в результате совершения преступлений и известен потерпевший - оно подлежит возврату последнему, если в последующем не требуется для целей уголовного процесса (§ 11 Ik УПК ФРГ).

В соответствии с Законом о международной правовой помощи по уголовным делам (IRG) предусмотрено несколько возможных вариантов передачи предметов (имущества), полученных преступным путем, и конфискации.

  1. Запрашивающей стороне без специального запроса могут быть переданы предметы, относящиеся к уголовному делу о выдаче (имеющие значение доказа- тельств по делу, а также полученные преследуемым или его соучастником в результате совершения преступления). Предметы могут быть переданы запрашивающей стороне даже если в выдаче было отказано. Обязательными условиями при этом являются: а) обеспечение гарантий неприкосновенности прав третьих лиц; б) при выдаче на определенных условиях, подлежат возврату запрашиваемой стороне по ее требованию незамедлительно.

Если преследуемый возражает против передачи предметов, то решение о воз- можности их передачи принимается Высшим земельным судом по ходатайству про- курора или при рассмотрении заявления иного лица о возможном нарушении его прав в результате такой выдачи.

Для обеспечения выдачи предметы, в получении которых заинтересовано за- прашивающее государство, могут быть конфискованы или иным способом изъяты для обеспечения их сохранности. В этих случаях допускается проведение обыска по по-

191

становлению суда или прокурора, рассмотрение судом дела о конфискации в порядке особых видов производства.

  1. Аналогичным образом осуществляется конфискация и передача запрашивающей стороне предметов (имеющих значение доказательств по делу, а также полученных в результате совершения преступления) и тогда, когда ходатайство об этом заявляется не в связи с выдачей лица для привлечения к уголовной ответственности. Однако для этого требуется предоставление с запросом о правовой помощи распоряжения компетентного органа запрашивающего государства (постановления, судебного приказа и т.д.) о принятии мер обеспечения, из которого бы следовало, что данные предметы подлежали бы конфискации в уголовном процессе, если бы они находились в запрашивающем государстве.
  2. Приведение в исполнение иностранного судебного решения о конфискации допускается в отношении остальных категорий имущества, перечисленных в УПК ФРГ, к которым относятся: а) имущественная выгода, в том числе денежные средства, полученные в результате совершения преступления; б) предметы, приобретенные взамен полученного преступным путем имущества; в) денежная сумма, соответст- вующая стоимости определенного предмета, полученного преступным путем, если сам предмет не может быть конфискован в силу его повреждения или разрушения; г) предметы, использованные или предназначенные для совершения или подготовки к совершению преступления.
  3. Приведение в исполнение иностранного судебного решения о конфискации до- пустимо при заявлении об этом ходатайства компетентным органом иностранного го- сударства с предоставлением вступившего в законную силу судебного решения в от- ношении лица, совершившего преступление, за которое могло бы быть назначено со- ответствующее наказание в ФРГ.

Иностранное судебное решение о конфискации подлежит исполнению на территории ФРГ в том случае, если оно не ущемляет законных прав третьих лиц или эти права при вынесении судебного решения учтены, а также если в отношении подлежащего конфискации имущества не принято никаких решений об отчуждении или передаче в пользу иных лиц в гражданско-правовом порядке.

Решение об исполнении приговора иностранного суда в части конфискации на территории ФРГ принимается соответствующим земельным судом того округа, на территории которого находится подлежащее конфискации имущество.

Предварительно он удостоверяется в отсутствии претензий со стороны третьих лиц на подлежащее конфискации имущество. Если таковые имеются - суд рассматривает их и принимает решение.

л

192

Если заявившая свои претензии сторона или лицо представят достоверные сведения о том, что ко времени вступления в иностранном государстве в законную силу решения о конфискации они имели право на предмет конфискации, а в судопроизвод- стве по делу не могли участвовать не по своей вине, то они вправе заявить ходатайст- во о новом рассмотрении дела с тем, чтобы признать конфискацию необоснованной. Рассматривая данное ходатайство, суд не проверяет обвинительный приговор, а вы- носит решение об отсрочке его исполнения в этой части и направляет соответствую- щие материалы компетентным органам запрашивающей стороны - для соответст- вующей проверки, принятия решения и представления дополнительных документов.

После принятия решения о приведении в исполнение иностранного судебного решения все подлежащее конфискации имущество обращается в доход государства. При этом передаче иностранному государству могут подлежать полученные в результате совершения преступления денежные средства, имущество и предметы, а доходы от преступной деятельности безусловно обращаются в пользу ФРГ.

Близким к подобному образом урегулированы вопросы международного со- трудничества в розыске, аресте и конфискации в законодательстве других стран ро- мано-германской правовой семьи (Австрийской Республики, Швейцарской Конфеде- рации, Королевства Нидерландов и некоторых других)1. Однако для каждого государства характерны определенные особенности.

Так, в законодательстве Швейцарской Конфедерации наиболее четко отражен принцип принятия во внимание законных интересов лиц, потерпевших в результате преступления. В статье 74а Федерального закона о международной взаимопомощи в области уголовного права (Закона о международной уголовно-правовой помощи [EIMP]2 указано, что по просьбе иностранного компетентного органа предметы и

См.: Волеводз А.Г. Правовое регулирование деятельности правоохранительных органов го- сударств романо-германской системы континентального права по оказанию международной правовой помощи в розыске, аресте и конфискации денежных средств и имущества, полученных преступным путем: Часть 1. Швейцарская Конфедерация // Российский следователь. - 1999. - № 5. - С. 56 — 64; Правовое регулирование деятельности правоохранительных органов государств романо-германской системы континентального права по оказанию международной правовой помощи в розыске, аресте и конфискации денежных средств и имущества, полученных преступным путем: Часть 2. ФРГ //> Российский следователь. — 1999. - № 6. - С. 59 - 64; Правовое регулирование деятельности правоохранительных органов государств романо-германской системы континентального права по оказанию международной правовой помощи в розыске, аресте и конфискации денежных средств и имущества, полученных преступным путем: Часть 3. Австрийская Республика //Российский следователь. - 2000. - № 1. - С. 39 - 49; Международный розыск, арест и конфискация полученных преступным путем денежных средств и имущества (правовые основы и методика). - С. 93 - 140.

2

Loi federat e sur l’entrai de Internat ionale en matiere penale (Loi sur l’entrai de penale Internat ionale [EIMP ]). LF 3 51.1 RO 1982 846.

193

ценности, арестованные для сохранения , могут быть переданы ему по окончании процедуры взаимопомощи (cT.80d) для конфискации или возвращения лицу, имею- щему на них право. Передача может производиться на всех этапах процедуры за гра- ницей, обычно по окончательному и обязательному решению государства, обратив- шегося с просьбой. Предметы и ценности могут быть задержаны в стране только в случаях, если: лицо, которому нанесен ущерб, обычно проживает в Швейцарии и они должны быть ему возвращены; какой-либо орган власти предъявляет на них свои права; лицо, не имеющее отношения к правонарушению (претензии которого не гарантируются государством, обратившимся с просьбой о взаимной помощи), представит правдоподобные доказательства того, что оно законным образом приобрело в Швейцарии права на эти предметы или ценности, или если, проживая обычно в Швейцарии, оно представит правдоподобные доказательства того, что оно законным образом приобрело права на них за границей; или предметы и ценности необходимы для уголовной процедуры, имеющей место в Швейцарии, или если предполагается, что они должны быть конфискованы в Швейцарии. Претензии, заявленные лицом, имеющим право на предметы или ценности, влекут за собой приостановку их передачи государству, обратившемуся с просьбой о взаимной помощи, до выяснения прав на них. Однако предметы и ценности, составляющие предмет спора, передаются лицу, имеющему на них право, только если государство, обратившееся с просьбой о взаимной помощи, дает на это согласие либо орган власти, заявивший на них свои права, дает на это согласие, или когда обоснованность претензий признана судебным органом Швейцарии2.

Согласно нормам Уголовного кодекса Австрийской Республики в число мер воздействия в связи с признанием деяния преступлением входят: изъятие незаконного обогащения, представляющего собой любое имущество и материальную выгоду, полученного в результате совершения преступления (§ 20 УК Австрии), а также конфискация - в качестве одного из наказаний за совершение экономических преступлений и преступлений, совершенных преступной группировкой (§ 20Ь, 26, 144 — 148, 278 и 279 УК Австрии)3.

В их число включаются: инструменты, с помощью которых совершено правонарушение; продукт или результат правонарушения, его эквивалентная стоимость или незаконный доход; подарки и прочие доходы, которые послужили или должны были послужить, чтобы убедить или отблагодарить исполнителя, а также их эквивалентная стоимость.

2 См.: Loi federate sur 1’entraide internationale en matiere penale (Loi sur l’entraide penale Interna tionale [EIMP]). LF 3 51.1 RO 1982 846.

3 См.: Strafgesetzbuch, BGBI 60/1974 zuletzt geandert durch BGBI762/1996 (StGB).

194

В соответствии с § 143 УПК Австрии конфискации также подлежат предметы, имеющие значение доказательств по уголовному делу в связи с тем, что они являются орудием совершения преступления или предназначены для этого, а также предметы, запрещенные для свободного обращения и подлежащие изъятию или уничтожению (наркотические вещества, боеприпасы, полиграфическая продукция запрещенного характера и т.д.). Согласно примечаниям к данной статье, включенным в УПК, конфискация служит целям обеспечения сохранности доказательств, приведения в исполнение приговора суда об изъятии имущества или незаконного обогащения в доход государства, либо уничтожения запрещенных к обороту предметов и изделий.

Согласно § 144а УПК Австрии при наличии оснований полагать, что какие-либо предметы или имущество могут подлежать конфискации, судебный следователь может наложить на него арест и принять, в зависимости от обстоятельств дела, одну из следующих мер обеспечения сохранности: 1) назначает порядок временного рас- поряжения движимым имуществом, включая денежные средства, который должен обеспечить его сохранность (§ 259 УПК Австрии); 2) судебный запрет на продажу или заклад движимого имущества; 3) судебный запрет на передачу третьим лицам прав на банковские счета, юридические лица, производство тех или иных вещей, а также вырученные от этого денежные средства; 4) судебный запрет на продажу, дебетование или заклад имущества, а также на осуществление таких операций.

Исходя из предписаний Федерального закона о выдаче и правовой помощи в уголовных делах от 04.12.1973 г. при розыске, аресте и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества правоохранительные органы Ав- стрийской Республики вправе оказывать любую правовую помощь по запросам ино- странных судов, прокуратуры или других компетентных учреждений, если ее существо не выходит за пределы УПК Австрии (§ 9 и 50 Закона). При этом Закон особо оговаривает возможность конфискации и выдачи за границу по запросу о правовой помощи предметов, которые могут служить доказательствами совершенного преступления, а также полученных в результате преступной деятельности. При этом передача предметов допустима как в связи с выдачей запрашивающей стороне конкретного лица (§ 25 и 41), так и без нее или тогда, когда запрошенная выдача не может быть осуществлена по объективным причинам (§ 25, 52). Конфискация этих предметов и их передача иностранным правоохранительным органам допустима еще на стадии расследования до вынесения приговора по делу, поскольку в данном случае понятие

1 См.: Strafprozebordnung, BGBI 631/1974 zuletzt geandert durch BGBI 423/1974, 164/1986, 605/1987, 526/1993, 762/1996, 105/1997 (StPO).

2 См.: Bundesgesetz von 4. Dezember 1979 uber die Auslieferung und die Rechtshilfe in Strafsa- chen, BGBI 1979/529 idF BGBI 1988/599, 1992/756 und 1996/762 (ARHG).

195

«конфискация» сходно с предусмотренным российским законодательством понятием «выемка». Однако она должна осуществляться по решению зарубежного суда или со- ответствующего компетентного органа, подтвержденного австрийским судом.

Федеральным законом о выдаче и правовой помощи в уголовных делах от 04.12.1973 г. предусмотрено несколько возможных вариантов передачи предметов (имущества), полученных преступным путем, и их конфискации.

  1. Запрашивающей стороне без специального запроса могут быть переданы предметы, относящиеся к уголовному делу о выдаче (имеющие значение доказа- тельств по делу, а также полученные в результате совершения преступления). Пред- меты могут быть переданы запрашивающей стороне и в случае, если требуемая выда- ча не состоялась. Для этого необходимо представление дополнительного ходатайства об этом и: а) обеспечение гарантий неприкосновенности прав третьих лиц; б) при вы- даче на определенных условиях - возврат предметов австрийской стороне по ее тре- бованию незамедлительно.
  2. Аналогичным образом осуществляется передача запрашивающей стороне предметов (имеющих значение доказательств по делу, а также полученных в резуль- тате совершения преступления) и тогда, когда ходатайство об этом заявляется не в связи с выдачей лица для привлечения к уголовной ответственности. Однако для этого требуется предоставление с запросом о правовой помощи распоряжения компе- тентного органа запрашивающего государства (постановления, судебного приказа и т.д.) о принятии мер обеспечения, из которого бы следовало, что данные предметы подлежали бы приобщению к уголовному делу, если бы они находились в запраши- вающем государстве.
  3. Приведение в исполнение иностранного судебного решения о конфискации по уголовным делам допускается в отношении остальных категорий имущества, пе- речисленных в УК и УПК Австрийской Республики, а именно: а) денежных средств, полученных в результате совершения преступления; б) незаконного обогащения; в) предметов, использованных или предназначенных для совершения или подготовки к совершению преступления.
  4. Приведение в исполнение иностранного судебного решения о конфискации до- пустимо при заявлении об этом ходатайства компетентным органом иностранного го- сударства с предоставлением вступившего в законную силу судебного решения в от- ношении лица, совершившего преступление, за которое могло бы быть назначено аналогичное наказание в Австрии.

Приведение в исполнение решения или приговора иностранного суда о конфискации, согласно требованиям § 58, 64 - 67 Закона допустимо если:

196

  1. Оно не противоречит процессуальным принципам Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод от 04.11.1950 г.1
  2. Оно вынесено в связи с совершением деяния, которое и по австрийскому за- конодательству является уголовно наказуемым.
  3. На момент его исполнения не истекли сроки давности (исчисленные в соответствии с нормами австрийского законодательства), виновное лицо ранее не было осуждено или оправдано судом в связи с совершением этого же преступления, либо в отношении его иным образом не было прекращено уголовное преследование.
  4. Санкции соответствующих статей и иные нормы УК Австрийской Республики допускают применение конфискации имущества за совершение на территории страны преступления, аналогичного тому, в связи с совершением которого вынесено иностранное судебное решение.
  5. Иностранное судебное решение о конфискации может быть принято к исполнению Австрией лишь в том случае, если оно не ущемляет законных прав третьих лиц или эти права при вынесении судебного решения учтены, а также если в отношении подлежащего конфискации имущества не принято никаких решений об отчуждении или передаче в пользу иных лиц в гражданско-правовом порядке.

В Королевстве Нидерландов оказание правовой помощи по розыску денежных средств и имущества, полученных преступным путем, их аресту и конфискации, по общему правилу, возлагается на Службу Публичного Обвинения , которая исполняет поступившее ходатайство в форме предварительного расследования. Это обусловлено тем, что решение о наложении ареста на денежные средства и имущество, их конфискация возможны только после непосредственного рассмотрения судом собранных установленным порядком на территории страны доказательств. Для розыска и ареста на территории Нидерландов денежных средств и имущества, полученных преступным путем, зачастую используется предусмотренная УПК специальная форма рассле-

1 См.: Сборник документов Совета Европы в области защиты прав человека и борьбы с пре ступностью / Сост. Москалькова Т.Н. и др. - М.: Спарк, 1998. - С. 34-74.

2 Служба Публичного Обвинения (Openbaar Ministerie) Королевства Нидерландов, наряду с судьями, входит в судебную систему страны и действует на основании Закона «Об органи зации судебного корпуса» 1838 г. В соответствии с компетенцией, определяемой ч. 1 УПК Нидерландов, она выполняет следующие функции: руководство расследованием уголовных правонарушений; преследование лиц, совершивших уголовные правонарушения; исполне ние судебных решений. Она является иерархической организацией, которую возглавляет Министр юстиции. В голландском уголовном процессе Служба Публичного Обвинения яв ляется единственным органом, уполномоченным осуществлять преследование за уголов ные правонарушения. При расследовании преступлений и выполнении процессуальных действий сотрудники уголовно-следственной полиции и других органов, осуществляющих досудебное расследование (кроме следственного судьи), выступают от имени Службы Пуб личного Обвинения, поскольку Обвинитель считается старшим следователем.

197

дования - «уголовное финансовое расследование» , целями которого является:

  • установление того, какие доходы (незаконную выгоду) получил подозреваемый в результате совершения преступления;
  • сбор доказательств, необходимых для вынесения судом решения о конфискации этих доходов.
  • В соответствии с международными конвенциями, договорами и национальным законодательством Нидерландов, после завершения процедуры расследования, Обвинитель, признав собранные доказательства и материалы достаточными для решения вопроса о конфискации денежных средств и имущества, полученных преступным путем, официально обращается в суд, начиная отдельное производство. По его результатам суд выносит решение о конфискации. При этом:
  1. Запрашивающей стороне без специального запроса могут быть переданы предметы, относящиеся к уголовному делу о выдаче (имеющие значение доказа- тельств по делу, а также полученные в результате совершения преступления). Пред- меты могут быть переданы запрашивающей стороне и в случае, если требуемая выда- ча не состоялась. Для этого необходимо представление дополнительного ходатайства об этом и: а) обеспечение гарантии прав третьих лиц; б) при выдаче на определенных условиях - возврат предметов голландской стороне по ее требованию незамедлительно.
  2. Аналогичным образом осуществляется передача запрашивающей стороне предметов (имеющих значение доказательств по делу, а также полученных в резуль- тате совершения преступления) и тогда, когда ходатайство об этом заявляется не в связи с выдачей лица для привлечения к уголовной ответственности. Однако для это- го требуется предоставление с запросом о правовой помощи распоряжения компе- тентного органа запрашивающего государства (постановления, судебного приказа и т.д.).
  3. В голландском праве отсутствует система правил о признании и не предусмотрена общая процедура санкционирования иностранных судебных решений (экзекватура). В Нидерландах иностранные судебные решения признаются res iudicata2, если это предусмотрено международным договором (конвенцией) или национальным законодательством.
  4. Голландские профессоры международного права Т.М. де Бойер и Р. Коттинг, рассматривая вопросы признания и исполнения решений судов иностранных госу- дарств, указали на следующие особенности этого процесса.

1 Strafrechtelijk financieel vooronderzoek.

Лат., означает - вопрос, окончательно решенный судом и поэтому не подлежащий рассмотрению тем же судом или судом аналогичной, по сравнению с иностранным, юрисдикции.

198

«Для того чтобы решить вопрос о том, связаны ли стороны иностранным решением, устраняющим необходимость нового судебного разбирательства в отношении фактов, суды обычно применяют три критерия. Во-первых, решение должно быть вы- несено судом, который мог надлежащим образом приписать себе соответствующую юрисдикцию. Решающими являются не голландские правила юрисдикции, но между- народные стандарты надлежащей юрисдикции по вынесению решений. Руководящие указания содержатся в правилах юрисдикции, международных договорах. Во- вторых, иностранное решение не может противоречить голландской публичной политике, которая в этом контексте выступает в качестве iltimum remedium (лат. - крайнее средство). Это означает, что применение правил выбора права, отличающихся от правил, которые применялись бы голландским судом, не считается нарушением публичной политики, и содержание иностранного материального права неприемлемо только в самом исключительном случае. Наконец, иностранное решение должно быть вынесено в соответствии с принципом надлежащей процедуры. Данный процессуальный стандарт предполагает своевременное уведомление ответчика с тем, чтобы он подготовился к защите, и предоставление сторонам возможности заявить о своем деле»1. Хотя на сегодняшний день отсутствует наработанная практика возбуждения перед голландской стороной ходатайств об исполнении приговоров российских судов о конфискации денежных средств и имущества, полученных преступным путем, подобная позиция дает основания для формирования такой практики.

Анализ законодательства стран континентальной системы права свидетельствует, что, несмотря на существенные различия со странами общего права, в этих го- сударствах деятельность правоохранительных органов, связанная с ограничением права собственности, изъятием и арестом любого имущества, также допускается ис- ключительно на основании судебных решений. Однако правоохранительные органы государств континентальной системы права, как правило, не отказываются от сотруд-

11

ничества и тогда, когда правовая система запрашивающей страны не предусматривает этого.

Сопоставление норм законодательства государств различных правовых систем в рассматриваемой сфере позволяет констатировать, что:

  1. Системы мер уголовного наказания, а равно призванные их реализовывать нормы уголовно-процессуального законодательства не содержат понятия «общей конфискации имущества» как обращения в доход государства собственности осуж- денного. Под «конфискацией» в законодательстве зарубежных стран понимается

См.: Т.М. де Бойер, Р. Коттинг. Международное частное право // Правовая система Нидерландов / Ответственные редакторы доктор юридических наук, профессор В.В. Бойцова, доктор юридических наук, профессор Л.В. Бойцова. - М: Зерцало, 1998. - С. 315.

199

окончательное лишение лица определенного имущества, денег и ценностей (получен- ньгх преступным путем, использованных или предназначенных для совершения пре- ступлений, доходов от преступной деятельности, запрещенных к свободному обра- щению, а равно иного имущества, денег и ценностей, стоимостью которых может быть покрыт ущерб от совершенных преступлений).

  1. Законодательство различных стран содержит сопоставимые друг с другом нормы о возможности: 1) изъятия собственности (орудий преступления, предметов, несущих следы преступления или полученных преступным путем, денежных средств, ценностей и имущества, полученных преступным путем) для использования в доказа- тельственных целях с последующей конфискацией для возврата собственнику или в доход государства; 2) конфискации по приговору суда денежных средств, ценностей и имущества, полученных преступным путем, доходов от преступной деятельности, с обращением конфискованного в доход государства или созданных им органов, а так- же на условиях раздела с иностранным государством в случае заявления соответст- вующего ходатайства.
  2. Несмотря на существенные различия законодательства стран общего и кон- тинентального права, деятельность их правоохранительных органов, связанная с ог- раничением права собственности, изъятием и арестом любого имущества, получени- ем конфиденциальных сведений о собственности и денежных средствах, допускается исключительно на основании судебных решений.
  3. По ходатайству иностранного государства в большинстве стран исполняются просьбы об изъятии для доказательственной цели собственности, которая передается запрашивающему государству при условии ее возврата по завершении судебных про- цедур, с возможным последующим решением в запрашиваемом государстве судеб- ным порядком вопроса о возмещении ущерба (реституции) или конфискации.
  4. При решении вопросов о конфискации по приговору суда денежных средств, ценностей и имущества, полученных преступным путем, доходов от преступной дея- тельности существует два подхода: 1) исполнение приговора (решения) иностранного суда в части конфискации; 2) вынесение по представленным доказательствам собст- венного решения. В обоих случаях от запрашивающего государства требуется пре- доставление не только соответствующего процессуального решения, но и обеспече- ние приемлемости формы доказательств, которые могут быть использованы в проце- дурах принятия обеспечительных мер в запрашиваемом государстве.
  5. При невозможности вынесения по уголовному делу окончательного судебного решения (приговора) о конфискации имущества ввиду отсутствия обвиняемого, его уклонения от правоохранительных органов или по иным причинам, законодатель- ством значительного числа стран допускается применение гражданской конфискации.

200

Дополнительно к уже сказанному следует отметить, что гражданская конфискация до осуждения конкретного лица возможна практически во всех индустриально развитых странах (исключая Японию). Однако законодательством Франции и Федеративной Республики Германия при этом оговаривается необходимость установления прямой связи между собственностью (доходами), подлежащей конфискации, и преступлени- ем. В Италии подобная процедура распространяется, как правило, на дела о преступ- лениях, связанных с организованной преступной деятельностью, в Великобритании - на преступления, совершенные за рубежом или связанные с незаконным оборотом наркотиков. Прямую юридическую силу имеет решение зарубежного суда о граждан- ской конфискации в Великобритании, ФРГ и Италии. Во Франции подобное решение исполняется при условии двойной криминальности деяния. В Канаде и США необхо- димо вынесение судом собственного решения. До вынесения приговора по делу по- терпевший (жертва) имеет право на компенсацию из средств, конфискованных в гра- жданском порядке, на тех или иных условиях, в Канаде, Италии, Великобритании и США.

Столь детальная законодательная проработка рассматриваемых вопросов обу- словлена тем, что право собственности относится к числу гарантируемых непосредст- венно конституционными актами различных стран и должно быть должным образом защищено, в том числе и при оказании правовой помощи по уголовным делам.

Кроме того, сопоставление предписаний национального законодательства рас- смотренных стран, действующих в этой сфере (в частности, Конвенции о борьбе про- тив незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ (1988) и Европейской Конвенции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности (1990), ратифицированных РФ), свидетельствует, что данные принципиальные положения в целом соответствуют им.

Таким образом, сравнительно-правовой анализ законодательства государств различных правовых семей свидетельствует, что в нем имеются нормы, регламентирующие, с одной стороны, комплексы процессуальных действий по ро- зыску, аресту и конфискации полученных преступным путем денежных средств

и имущества, а также доходов от преступной деятельности, проведение кото-

.1 рых допустимо на внутригосударственном уровне, а с другой стороны, нормы, в

которых закреплены предписания об особенностях международного розыска, аре- ста и конфискации. Специфика правового регулирования этих вопросов в нацио- нальном законодательстве зарубежных стран связана с установлением примата судебных процедур, в связи с чем абсолютное большинство процессуальных действий в отношении денежных средств и имущества может проводиться только по решению суда. Причем полнота осуществления розыска, ареста и конфиска-

201

ции в интересах зарубежного государства, обусловливается соблюдением судебной формы ходатайства, наличием соответствующего решения иностранного суда, а также международного договора.

Одним из наиболее проблемных вопросов международного розыска, ареста и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества, а также доходов от преступной деятельности является вопрос о распоряжении имуществом и денежными средствами, арестованными по запросам иностранных государств и подлежащими конфискации по иностранным судебным решениям, проблема учета при этом интересов потерпевших, в том числе собственников похищенного имущества. На сегодняшний день в мире отсутствует единый подход к ее разрешению.

В Соединенных Штатах Америки, наряду с обращением в доход государства, допускается раздел конфискованного имущества с иностранным государством. Позиция в отношении такого раздела определяется взаимностью и пропорциональностью вклада данного государства в осуществление конфискации. Конфискованная в гражданском или уголовном порядке собственность, как движимая, так и недвижимая, а также доходы от реализации подобной собственности могут быть переданы Генеральным Атторнеем или главой Казначейства любому иностранному государству, принимавшему прямо или косвенно участие в аресте и конфискации данной собственности. Соответствующее решение пересмотру не подлежит. Правовым основанием для передачи средств является включение норм об этом в международный договор и заключение специального соглашения по конкретному делу между США и зарубежным государством. В случае передачи подобной собственности или доходов от ее реализации зарубежная страна компенсирует все расходы, понесенные США в связи с арестом, содержанием, инвентаризацией, хранением, конфискацией и реализацией данной собственности, а также расходы по ее передаче. Законодательно выделен перечень преступлений, в связи с расследованием которых возможен раздел конфискованной собственности: незаконный оборот наркотиков, похищение людей, вымогательство, разбой и мошенничества иностранных банков. На уровне правового регули-рования данная деятельность вынесена за рамки уголовного процесса: проведение конфискации относится к стадии обращения приговора (или судебного решения о гражданской конфискации) к исполнению, а раздел конфискованного имущества является административной процедурой, непосредственно не связанной с уголовным судопроизводством.

Федеративная Республика Германия возражает как против раздела полученных преступным путем и конфискованных впоследствии средств, так и против полной их репатриации. В соответствии с законами Германии, по делам о преступлениях, связанных с отмыванием денег, соответствующие доходы от реализации конфиско-

202

ванного имущества остаются в германском государстве, однако это положение не за- трагивает прав потерпевших.

Законодательство Канады допускает возможность раздела конфискованных доходов от незаконной деятельности только по делам, инициированным на федераль- ном уровне. Если дело возбуждено службой Генерального Атторнея провинции, кон- фискация производится в пользу правительства провинции. Вопросы раздела нахо- дятся в компетенции правительства, а не правоохранительных органов и судов. Усло- вия раздела с зарубежным государством конфискованных доходов определяются стороной, где данные доходы находятся. Правовым основанием раздела являются нормы Закона об управлении конфискованным имуществом от 23.07.1993 г.1, согласно которому Генеральный Атторней вправе заключать с иностранными государствами соглашения о разделе конфискованного имущества в случаях, когда канадские и зарубежные компетентные органы участвовали в расследовании, по результатам которого на территории страны осуществлена конфискация доходов от организованной пре-ступнои деятельности, легализации доходов от преступной деятельности, а также денежных средств и иного имущества, вырученных от преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков. Для инициирования конкретной процедуры раздела требуется заключение двустороннего соглашения.

Во Франции собственность конфискуется в пользу французского государства. После передачи данной собственности государству раздел конфискованных средств возможен, но данный вопрос находится уже не в судебной компетенции, а в компе- тенции Министерства экономики, финансов и промышленности. При этом по УК Франции конфискация применима лишь к предметам, которые использовали либо предполагали использовать для совершения преступления, или если они были полу- чены в результате преступления. Вопрос о разделе решается отдельно в каждом кон- кретном случае. Законодательство Франции одним из условий раздела предусматри- вает признание прав жертв и третьих лиц - но лишь по делам, связанным с доходами от незаконного оборота наркотиков.

В Италии конфискованная собственность передается частично государству, частично - в специальные общественные фонды, используемые на цели компенсации жертвам ростовщичества и вымогательства, предотвращения злоупотреблений наркотиками и усиления борьбы с преступлениями, связанными с их незаконным оборотом, в том числе посредством повышения эффективности работы спецподразделений и их технической оснащенности. Возможность раздела конфискованной собственности с другим государством итальянским законодательством не предусмотрена.

1 См.: Property Management Regulations - С-123: Seized Property Management Act (1993). - Of fice Consolidation, October, 1999. - p. 62 - 115. м

203

Великобритания допускает раздел собственности, конфискованной по запросу зарубежных органов, лишь по делам, связанным с незаконным оборотом наркотиков, и в размере, не превышающем 50% от суммы конфискованного, остающейся после всех обязательных вычетов. В каждом конкретном случае принимается индивидуаль- ное решение об условиях раздела. В настоящее время рассматривается возможность расширения круга преступлений, в связи с расследованием которых возможен раздел конфискованных доходов от преступной деятельности.

Швейцарская Конфедерация при решении вопросов международного розыска, ареста, конфискации и реституции документов, предметов и ценностей, полученных преступным путем, действует исходя из принципа возврата имущества из незаконного владения собственнику, в соответствии с которым имущество, подлежащее конфи- скации или возврату потерпевшему, как участнику уголовного процесса, подлежит передаче запрашивающему государству. Это предусмотрено ст. 63 Федерального за- кона о международной взаимопомощи в области уголовного права [EIMP] (Закона о международной уголовно-правовой помощи).

Различен и подход данных стран к целям соответствующего раздела. Права жертв преступлений и третьих лиц принимаются во внимание Канадой, Германией и США, частично - по делам, связанным с незаконным оборотом наркотиков, - Велико- британией и Францией. В Великобритании, Канаде и США возможность раздела обу- словливается оказанием иностранным государством помощи в вопросах конфиска- ции, а также положением, что условия реализации собственности определяются госу- дарством, на территории которого произведена конфискация. Великобританией и США допускается возможность раздела конфискованной собственности для ее ис- пользования в целях содействия предотвращению преступлений1.

Пример законодательства названных стран свидетельствует, что, предусматривая возможность раздела денежных средств и имущества, конфискованных по результатам его международного розыска, государства ограничивают его пределы определенными условиями, а также выводят решение этого вопроса за рамки уголовного судопроизводства. Как правило, законодательно разрешается раздел конфискованных денежных средств и имущества, полученных преступным путем, но не допустим раздел доходов от преступной деятельности; для его проведения требуется закрепление соответствующих норм на международно-правовом уровне, в том числе по конкретным случаям; обеспечение прав потерпевших от преступлений на возмещение ущерба и третьих лиц (добросовестных приобретателей) является обязательным условием раздела, осуществление ко-

См.: Материалы Семинара государств «Группы Восьми» по вопросам конфискации имущества, полученного в результате преступной деятельности, 26-27 мая 1999 г. - Рим, Италия.

204

торого относится к компетенции органов исполнительной власти, преимуще- ственно осуществляющих полномочия в сфере управления финансами.

Аналогичное сравнение с действующим законодательством Российской Федерации свидетельствует о недостаточности отечественной правовой базы по данному вопросу.

§ 3. Российское законодательство о международном розыске, аресте и конфискации полученных преступным путем денежных средств и имущества, а также доходов от преступной деятельности: современное состояние и перспективы совершенствования

Согласно п. «ж» ст. 44 и ч. 3 ст. 45 УК РФ конфискация имущества является одним из дополнительных видов наказаний, назначаемых по приговору суда за совершение преступлений, и представляет собой принудительное безвозмездное изъятие в доход государства всего или части имущества, являющегося собственностью осужденного («общая конфискация»). Этот дополнительный вид наказания, как указано в ст. 52 УК РФ, устанавливается за тяжкие и особо тяжкие преступления, совершенные из корыстных побуждений, и назначается только в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части УК РФ.

Статьей 81 УПК РФ предусмотрена «специальная конфискация», состоящая в изъятии у осужденного предметов, являющихся орудиями совершения преступления, денег и иные ценностей, нажитых преступным путем; вещей и ценностей, которые запрещены к обращению (радиоактивные материалы, наркотики и т.д.)1.

В соответствии со статьей 115 УПК РФ для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, других имущественных взысканий или возможной конфи- скации имущества прокурор, а также дознаватель или следователь с согласия проку- рора вправе возбудить перед судом ходатайство о наложении ареста на имущество подозреваемого, обвиняемого или лиц, несущих по закону материальную ответствен- ность за их действия. Ходатайство о производстве следственного действия подлежит рассмотрению единолично судьей районного суда или военного суда соответствую- щего уровня по месту производства предварительного следствия или производства следственного действия не позднее 24 часов с момента поступления указанного хода- тайства. В судебном заседании вправе участвовать прокурор и следователь. Рассмот-

См.: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под общ. Ред. Первого заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации В.И. Радченко. М • Юрайт, 1999. С. 164-165.

205

рев указанное ходатайство, судья выносит постановление о разрешении производства следственного действия или об отказе в его производстве с указанием мотивов отказа.

Наложение ареста на имущество состоит в запрете, адресованном собственнику или владельцу имущества, распоряжаться и в необходимых случаях пользоваться им, а также в изъятии имущества и передаче его на хранение. Арест может быть наложен на имущество, находящееся у других лиц, если есть достаточные основания полагать, что оно получено в результате преступных действий подозреваемого, обвиняемого. Арест не может быть наложен на имущество, указанное в Перечне имущества, не подлежащего конфискации по приговору суда, предусмотренном Уголовно- исполнительным кодексом Российской Федерации. Имущество, на которое наложен арест, может быть изъято либо передано по усмотрению лица, производившего арест, на хранение собственнику или владельцу этого имущества либо иному лицу, которые должны быть предупреждены об ответственности за сохранность имущества, о чем делается соответствующая запись в протоколе. При наложении ареста на принадле- жащие подозреваемому, обвиняемому денежные средства и иные ценности, находя- щиеся на счете, во вкладе или на хранении в банках и иных кредитных организациях, операции по данному счету прекращаются полностью или частично в пределах де- нежных средств и иных ценностей, на которые наложен арест. Руководители банков и иных кредитных организаций обязаны предоставить информацию об этих денежных средствах и иных ценностях по запросу суда, а также прокурора либо следователя или дознавателя с согласия прокурора. При наложении ареста на имущество составляется протокол в соответствии с требованиями ст. ст. 166 и 167 УПК РФ.

Согласно ст. 116 УПК РФ арест на ценные бумаги либо их сертификаты налагается по месту нахождения имущества либо по месту учета прав владельца ценных бумаг. При этом не подлежат аресту ценные бумаги на предъявителя, находящиеся у добросовестного приобретателя.

Каких-либо иных норм, относящихся к аресту и обеспечению конфискации денежных средств и имущества, полученных преступным путем, в УПК РФ нет.

Кроме того, не содержит УПК РФ и упоминания в том или ином виде о розыске денежных средств и имущества, полученных преступным путем, а также доходов от преступной деятельности. Более того, п. 38 ст. 5 УПК РФ понятие розыскные меры определяется только как меры, принимаемые дознавателем, следователем, а также ор- ганом дознания по поручению дознавателя или следователя для установления лица, подозреваемого в совершении преступления. Тем самым в ходе досудебного произ-

206

водства на законодательном уровне признается отсутствие необходимости в каком- либо ином розыске1.

Подобного нормативного регулирования вполне достаточно для заявления перед компетентными органами зарубежных стран ходатайств о наложении ареста на уже выявленные денежные средства и имущество, с одновременным представлением в их адрес соответствующих судебных решений об этом (в порядке ст. 453 УПК РФ) и для исполнения в РФ аналогичных запросов поступающих из-за границы (ст. 457 УК РФ). Причем, в сравнении с УПК РСФСР, эффективность разрешения за рубежом таких российских обращений будет, вероятно, более высокой именно в силу введения судебного порядка получения разрешения на такой арест. Этот прогноз основан на результатах ранее проведенного автором исследования, результаты которого свиде- тельствуют, что до 95% отказов в наложении арестов на денежные средства и имуще- ство за рубежом мотивировалось несоответствием запросов российской стороны су- дебной форме решений о таком аресте за рубежом .

Как указывалось в § 3 главы I настоящей работы, новые направления междуна- родного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства включают в себя не только принятие мер обеспечения сохранности полученных преступным путем де- нежных средств и имущества, а также доходов от преступной деятельности (поиме- нованные в международных договорах как изъятие из обращения (выемка) и арест имущества, замораживание активов), но и: 1) определение или выявление (розыск) собственности, средств или других вещей для доказательственных целей, 2) выявле- ние и отслеживание (розыск) доходов от преступной деятельности, 3) помощь в про- цедурах, относящихся к мерам обеспечения конфискации, конфискация денежных средств и имущества, полученных преступным путем, 4) предоставление предметов, полученных незаконным путем, с целью их возврата законным владельцам (реститу- ция).

Для уяснения глубины законодательной ошибки напомним, что розыск традиционно трак туется как разрабатываемая криминалистикой система следственных, розыскных и опера тивно-розыскных мероприятии, направленных на установление и задержание преступника, обнаружение и изъятие похищенного имущества, оружия и орудий преступления, а также иных объектов, имеющих значение для расследования и разрешения дела по существу. В зависимости от искомых объектов, может быть условно разделен на розыск: а) лиц; б) по хищенного автотранспорта; в) похищенных и утраченных предметов, представляющих ис торическую или художественную ценность; г) похищенного нарезного огнестрельного оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ; д) похищенных и утраченных номерных ве щей, имеющих большую ценность или явившихся продуктом преступной деятельности (документов, ценных бумаг, фальшивых денег и т.д.); е) денежных средств и имущества, полученных преступным путем, доходов от преступлений. ‘

См.: Волеводз А.Г. Международный розыск, арест и конфискация полученных преступным путем денежных средств и имущества. - С. 214 - 215.

207

Предписаний, достаточных для заявления и исполнения просьб об этом, российское законодательство на сегодняшний день не содержит. Кроме отсутствия в УПК РФ каких-либо норм о розыске этих объектов, в нем отсутствуют и нормы о порядке принятия решений по запросам компетентных органов и судов иностранных го- сударств о конфискации арестованных на территории РФ денежных средств и имуще- ства. Соответствующая норма касается лишь определения судьбы арестованного имущества при постановлении приговора по уголовному делу, рассмотренному судом (ст. 299 УПК РФ). Однако разрешение подобного вопроса в отношении имущества, арестованного по запросу иностранного государства, должно иметь самостоятельный правовой режим и нормативное регулирование. Причина этого кроется в отсутствии на территории РФ соответствующего уголовного дела и невозможности его рассмотрения российским судом по существу.

Еще одним проблемным вопросом участия российских правоохранительных органов и судов в международном розыске, аресте и конфискации полученных пре-ступным путем денежных средств и имущества является вопрос о распоряжении арестованным по запросам иностранных государств и подлежащим конфискации по иностранным судебным решениям имуществом, учет при этом интересов потерпевших, в том числе собственников похищенного имущества.

На сегодняшний день в Российской Федерации, равно как и во многих других странах, отсутствуют законы, на основании которых определялась бы судьба имуще- ства, подлежащего конфискации по запросам или судебным решениям иностранных государств. В подзаконных актах данная категория конфиската не выделяется отдель- но1, а все конфискованные денежные средства предписывается обращать в доход го- сударства. Единственное исключение касается возврата иностранцам выявленных на территории РФ похищенных автомашин, который производится в соответствии с Указанием Генеральной прокуратуры РФ от 11.05.1995 г. №15-6-95. Возвращение владельцу транспортного средства, признанного вещественным доказательством по уголовному делу в России, до принятия окончательного решения или вынесения при- говора возможно только при отсутствии спора на транспортное средство. Если уго- ловное дело расследуется иностранным государством, решение о выдаче автомобиля

Так, Инструкция Министерства финансов РФ (от 30.12.1997 г. № 95н) и Центрального банка РФ (от 02.10.1997 г. № 67) «О порядке зачисления и выдачи средств с текущих счетов по учету средств, поступающих во временное распоряжение органов предварительного следствия и дознания» предусматривает, в частности, что «денежные средства в рублях, в отношении которых судом принято решение о конфискации, подлежат зачислению в доход Государственного фонда борьбы с преступностью» (п. 6), а «иностранная валюта, в отношении которой судом принято решение о конфискации, подлежит зачислению в доход федерального бюджета» (п. 18). Каких- либо оговорок о разделе конфискованных денежных средств или их полной передаче в случае осуществления конфискации по иностранному ходатайству о правовой помощи — нет.

208

принимается Генеральной прокуратурой России по ходатайству этой страны. Ино- странному государству автомобиль может быть выдан после вступления приговора в законную силу или по истечении срока обжалования решения о прекращении уголовного дела. При возникновении спора о праве собственности на автомашину вопрос о ее возврате решается российским судом по иску заинтересованного лица.

Теоретически полученные преступным путем денежные средства и иное имущество, арестованные на территории России, могут быть переданы иностранным по- терпевшим лицам на основании вступившего в законную силу приговора иностранного суда и соответствующих исполнительных документов, направленных с соответствующим ходатайством в Россию, где, рассмотрев их, суд выдает исполнительный лист, обязательный для исполнения. Правовым основанием для исполнения соответствующих решений зарубежных судов являются имеющиеся в большинстве двусторонних договоров о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам положения о признании и исполнении судебных решений имущественного характера. Общий порядок исполнения в Российской Федерации решений иностранных судов и арбитражей, наряду с международными договорами, определяется Федеральным законом от 21.07.1997 г. № 119-ФЗ «Об исполнительном производстве»1, в ст. 80 которого «Исполнение решений иностранных судов и арбитражей» указано, что исполнительный лист, выданный судом Российской Федерации на основании решения иностранного суда, может быть предъявлен к исполнению в течение трех лет с момента вступления решения в законную силу.

Вместе с тем, согласно большинству тех же международных договоров РФ о правовой помощи, решения судов по уголовным делам о конфискации не входят в круг признаваемых и принимаемых к исполнению решений.

Следует отметить, что, кроме того, вопросы конфискации регламентируются целым рядом законов, основными из которых являются ГПК РФ, ГК РФ, УИК РФ, а также Сводный закон РСФСР от 28.03.1927 г. “О реквизиции и конфискации имуще-ства” . Однако ни в одном из них не закреплена специфика института конфискации в национальном производстве по уголовным делам, включая положения, касающиеся особенностей международного розыска, ареста и конфискации полученных преступ- ным путем денежных средств и имущества, а также доходов от преступлений.

Попытки установления на внутригосударственном уровне правил, подлежащих применению при международном сотрудничестве в этой сфере, предпринимаются в

См.: Собрание законодательства Российской Федерации. — 1997. - № 30. - Ст. 3591.

2 См.: Собрание узаконений РСФСР. - 1927. - № 38. - Ст. 248. С изменениями, внесенными Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 16.12.1964 г. - Ведомости Верховного Совета СССР. - 1964. - № 51. - Ст. 892.

209

РФ достаточно давно. Постановлением Правительства Российской Федерации от 29.07.1995 г. № 653 «О заключении соглашений о сотрудничестве между Министер- ством внутренних дел Российской Федерации и компетентными ведомствами ино- странных государств» был одобрен в качестве основы для возможных договоров в этой сфере проект Типового соглашения между Правительством РФ и правительства- ми иностранных государств о сотрудничестве и взаимной помощи в области борьбы с незаконными финансовыми операциями, а также финансовыми операциями, связан- ными с легализацией (отмыванием) доходов, полученных незаконным путем1. Однако данный документ в части использования конфискованного имущества явился заведо- мо декларативным и неприменимым для двусторонних и многосторонних договоров и соглашений. Так, статья 5 Типового соглашения предусматривала исключительно “содействие в возвращении имущества, приобретенного в результате или на средства незаконных финансовых операций, а также финансовых операций, связанных с лега- лизацией (отмыванием) доходов, полученных незаконным путем, и изъятого в ре- зультате совместных действий в рамках настоящего постановления”.

В качестве одной из первых отечественных попыток решения соответствующей проблемы на уровне международно-правовых документов можно рассматривать пер- вый вариант проекта Договора между Российской Федерацией и Республикой Колум- бией о взаимной правовой помощи по уголовным делам , в который была включена статья 20, касающаяся раздела имущества, приобретенного в результате незаконной деятельности. В нем за основу подобного раздела предлагалось взять принцип “оцен- ки содействия, оказанного властями другого государства”. Нельзя не признать, что такой критерий прямо противоречит действующему российскому законодательству, поскольку не учитывает приоритетности прав потерпевших в части компенсации за счет подлежащего соответствующего имущества виновного лица материального ущерба, причиненного преступлением, и при этом не содержит положений, оговари- вающих защиту прав третьих лиц на имущество, подлежащее конфискации. Кроме того, в соответствии с п. 3 ст. 20, «возможность взаимности доказывается посредством приложения к запросу о разделении материальных ценностей копии внутренней нормы, которая рассматривала бы возможность разделения материальных ценностей и условия данного разделения». В связи с отсутствием соответствующей внутренней российской нормы указанное положение было бы заведомо неприменимо. Вывод же о взаимовыгодности, целесообразности, а также экономической оправданности для Российской Федерации принятия на себя обязательства по разделу конфискованного

См.: Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. - № 28. - Ст. 2705. 2 Архив автора.

210

имущества возможен лишь при четко обусловленных (в самом договоре или прило- жениях к нему) национальных принципах раздела имущества, полученного незакон- ным путем.

Данный вопрос являлся предметом дискуссии во время работы круглого стола «Международное сотрудничество в борьбе с отмыванием доходов, полученных неза- конным путем», проводившегося Комитетом по безопасности Государственной Думы и Комитетом по конституционному законодательству и судебно-правовым вопросам Совета Федерации Федерального Собрания России 25 - 26 июня 1998 г.1 В выступле- ниях ряда участников высказывалась озабоченность в связи с большим объемом вы- везенных из России преступными организациями денежных средств и неясностью их судьбы после конфискации на территории зарубежных государств. Одновременно отмечалось отсутствие законодательной регламентации этого вопроса в РФ.

В 1999 - 2000 гг. при ВЭК по поручению Правительства Российской Федерации (№ ХВ-П2-7216с от 19.11.1999 г.) была создана межведомственная комиссия, задачей которой являлась выработка механизмов репатриации российских капиталов, неза- конно вывезенных из страны. Поскольку комиссия прекратила свою деятельность, работа над Планом репатриации в Россию незаконно вывезенных капиталов так и не была завершена. Имеющиеся же соответствующие материалы позволяют говорить лишь о частичном использовании в нем возможностей, предоставляемых общепри- знанными международными правовыми инструментами по вопросам, связанным с возвратом средств, незаконно вывезенных из страны. В частности, предполагалось, что для репатриации указанных средств достаточно исполнение решений российских судов за границей. Однако когда вопрос касается «грязных» денег, составляющих ос- новную долю в утечке капиталов, конфискация по решению зарубежных судов про- изводится, как уже говорилось, в пользу государства, осуществляющего исполнение решения, а не вынесшего приговор. Следовательно, подобный упрощенческий подход в указанном вопросе недопустим, поскольку очевидно неэффективен для России.

Вместе с тем приоритетность для нашей страны вопросов повышения эффективности борьбы с отмыванием за рубежом российских капиталов, полученных в результате преступной деятельности, нашла непосредственное отражение в Концепции национальной безопасности, где указано, что «эффективные меры должны быть при- няты в сфере валютного регулирования и контроля в целях создания условий прекра- щения расчетов в иностранной валюте на внутреннем рынке и предотвращения бесконтрольного вывоза капитала».

См.: «Международное сотрудничество в борьбе с отмыванием доходов, полученных незаконным путем»// Программа и материалы «круглого стола». — Федеральное Собрание -Парламент Российской Федерации, 1998 г. - С. 1 - 98.

211

Роль программного документа в настоящем вопросе отводится ныне Федераль ному закону от 07.08.2001 г. № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыва нию) доходов, полученных преступным путем» . Его статьей 11 установлено, что «в * Российской Федерации в соответствии с международными договорами РФ и феде-

ральными законами признаются вынесенные судами иностранных государств и вступившие в законную силу приговоры (решения) в отношении лиц, имеющих доходы, полученные преступным путем. В Российской Федерации в соответствии с международными договорами РФ признаются и исполняются вынесенные судами иностранных государств и вступившие в законную силу приговоры (решения) о конфискации находящихся на территории Российской Федерации доходов, полученных преступным путем, или эквивалентного им имущества. Конфискованные доходы, полученные преступным путем, или эквивалентное им имущество могут быть переданы полностью или частично иностранному государству, судом которого вынесено решение о конфискации, на основании соответствующего международного договора Российской Федерации».

Однако и в данном законе не закреплены конкретные положения о механизме принятия подобных решений и их реализации.

С учетом этого следует обратить внимание и на попытки решения рассматриваемого вопроса в международных договорах РФ. Первым действующим двусторонним документом, в котором косвенно упоминается данная проблема, является Договора между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой о правовой помощи по гражданским и уголовным делам от 19.06.1992 г., в статье 24 которого указано:

«Договаривающаяся Сторона на основании требования другой Договаривающейся Стороны должна передать этой Договаривающейся Стороне деньги и мате