lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Малиновский, Олег Николаевич. - Нормы международного права о правах человека как источник российского уголовно-процессуального права: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Краснодар, 2003 224 с. РГБ ОД, 61:03-12/1454-7

Posted in:

КУБАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

Малиновский Олег Николаевич

НОРМЫ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА

О ПРАВАХ ЧЕЛОВЕКА КАК ИСТОЧНИК РОССИЙСКОГО

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРАВА

12.00.09 - уголовный процесс; криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель Заслуженный юрист РФ, доктор юридических наук, профессор Хмыров А.А.

Краснодар 2003

2 ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение 3

Глава 1. Понятие, виды источников уголовно-процессуального права и нормы

международного права о правах человека в их системе 14

1.1 Понятие источников уголовно-процессуального права 14 1.2 1.3 Виды источников уголовно-процессуального права 23 1.4 1.5 Конституционные основы и теоретические аспекты осуществления норм международного права о правах человека в уголовном процессе 38 1.6 1.7 Этапы осуществления норм международного права о правах человека как источника уголовно-процессуального права 63 1.8 Глава 2. Общепризнанные принципы и нормы международного права о правах

человека как источник российского уголовно-процессуального права 80

2.1 Понятие общепризнанных принципов и норм международного права 80 2.2 2.3 Виды общепризнанных принципов и норм международного права о правах человека, являющихся источником уголовно-процессуального права 91 2.4 2.5 Место общепризнанных принципов и норм международного права о правах человека в системе источников уголовно-процессуального права 104 2.6 2.7 Общепризнанные принципы и нормы международного права о правах человека и назначение уголовного судопроизводства * 116 2.8 Глава 3. Нормы международных договоров РФ о правах человека как источник

российского уголовно-процессуального права 125

3.1 Нормы универсальных договоров о правах человека как источник уголовно-

процессуального права 125

3.2 Европейские региональные нормы о правах человека, нормы конвенций СНГ

и двусторонних договоров как источник уголовно-процессуального права 139

3.3 Совершенствование механизма осуществления норм международных

договоров РФ в уголовном процессе 157

3.4 Взаимодействие норм международных договоров с нормами актов

международных организаций и их роль в уголовном процессе 169

Заключение 180

Список нормативных актов и использованной литературы 203

3 ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Положения ч.4 ст. 15 Конституции РФ, яв- ляющиеся одной из основ конституционного строя, вывели Конституцию РФ в вопросе соотношения международного и внутригосударственного права в число передовых и подняли правовую систему Российской Федерации на качественно новый уровень, сделав её максимально открытой международному праву. Они самым существенным образом затронули уголовный процесс и стали новым этапом его развитая, так как значительная часть норм международного права, посвященных вопросам прав человека в сфере уголовного судопроизводства, является самоисполнимой и способна непосредственно регулировать уголовно- процессуальные отношения. Это расширило возможности участников уголовного судопроизводства и повлияло на содержание уголовно-процессуального статуса личности, который не может сегодня рассматриваться вне норм международного права о правах и свободах человека. Закрепленные в данных нормах права и свободы согласно Конституции РФ должны признаваться, соблюдаться и защищаться государством. Особая роль в этом принадлежит судам, прокуратуре, правоохранительным органам исполнительной власти.

Вступление России в Совет Европы и последовавшее за ним вхождение в нацио- нальную правовую систему комплекса европейских региональных норм стало очередным этапом развития уголовного процесса и поставило перед уголовно- процессуальной наукой и практикой новые проблемы.

Кардинальные изменения, происходящие в национальной правовой системе, со- ставной частью которой стали общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ, коснулись всех её элементов, включая юридическую практику и правовую идеологию, и потребовали теоретического переосмысления некоторых подходов к вопросам соотношения международного и внутригосударственного права. Этот процесс уже принёс ощутимые результаты, однако они далеко не всегда сразу сказываются на практике. Нередко ещё срабатывают стереотипы, сформировавшиеся в период, когда национальная правовая система была интровертной, а правовая действительность не отличалась особой лояльностью к международному праву. Поэтому и сегодня крайне важна задача обеспечения более тесного, скоординированного взаимодействия международного права, правосознания и правоприменительной деятельности. Только в таком взаимодействии могут быть достигнуты цели ч.4 ст. 15 Конституции РФ и ч.З ст.1 УПК РФ.

К вопросам международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизвод-

4

ства и осуществления норм международного права в российском уголовном процессе привлечено внимание науки. В последние годы глубокому и всестороннему анализу те или иные аспекты указанных вопросов подвергались в работах Л.Б. Алексеевой, П.НБирюкова, Л.В. Брусницина, Е.В. Быковой, А.Г. Волеводза, В.М. Волженкиной, К.Ф. Гуценко, Г.В. Дашкова, О.А. Зайцева, Р.А. Каламкаряна, В.Н. Кудрявцева, САЛобанова, Е.Г. Ляхова, Н.И. Марышевой, Э.Б. Мельниковой, В.В. Милинчук, АВ.Наумова, З.А Николаевой, В.П. Панова, Н.В. Радутной, К.С. Родионова, А.С. Ша- гинян и др.. В ряду первых исследований обобщающего характера по применению норм международного права в отечественном уголовном процессе следует назвать диссертацию В.М. Волженкиной «Применение норм международного права в российском уголовном процессе: проблемы теории и практики» (1999).

Вместе с тем, данная проблема нуждается в дальнейших исследованиях, о чем свидетельствуют продолжающиеся дискуссии и высказываемые в юридической литературе неоднозначные, иногда контрастирующие мнения о роли и месте норм международного права в уголовном процессе и возможных пределах их непосредственного применения. Поводом для этого во многом является то обстоятельство, что ч.4 ст. 15 Конституции РФ, провозгласив общепризнанные принципы и нормы международного права составной частью национальной правовой системы, чётко не определила их иерархическое положение в ней. Вследствие этого нуждается в уточнении само их понятие, виды, соотношение с иными нормами, регулирующими уголовное судопроизводство, и с его назначением в целом.

Стремительно развивающийся процесс сближения и гармонизации уголовного судопроизводства делает необходимым обращение к опыту зарубежных стран, и в первую очередь стран европейской континентальной семьи, в решении ими вопросов осуществления норм международного права и определения их места в системах источников права. В связи с усилившейся тенденцией «европеизации» уголовного судопроизводства в прояснении нуждается вопрос о соотношении универсальных и региональных норм. Приходится констатировать, что в учебной литературе при характеристике норм международного права как источника российского уголовно- процессуального права не уделяется должного внимания нормам международного гуманитарного права, а также нормам Конвенции о правах ребенка, регламентирующим вопросы уголовного судопроизводства. В дальнейшем изучении нуждается вопрос о взаимодействии норм, содержащихся в актах международных организаций, с иными международными нормами о правах человека и об их роли в уголовном процессе. Порой всё ещё сохраняется разрыв между требованиями норм международного права и правоприменительной дея-

5

тельностью, что требует разработки комплекса мер по её совершенствованию в свете норм международного права.

Принятие УПК РФ, включившего общепризнанные принципы и нормы между- народного права и международные договоры РФ в качестве составной части в законо- дательство, регулирующее уголовное судопроизводство, но не определившего статус общепризнанных принципов и норм, ещё более актуализирует указанные проблемы. Сегодня, когда нормы международного права стали интегральной частью уголовно- процессуального законодательства, необходимость проведения их комплексного теоретического исследования как источника уголовно-процессуального права обусловлена явно выраженными потребностями практики. В ходе этого исследования особо важным представляется чёткое определение всей совокупности норм международного права о правах человека, подпадающих под ч.З ст. 1 УПК РФ. Рамки диссертационного исследования ограничиваются только международными нормами о правах человека. Его направленность на эти нормы объясняется, в том числе, и тем обстоятельством, что часть именно этих норм относится к разряду общепризнанных.

Цели и задачи исследования. Целью диссертационной работы является комплексное исследование международных норм о правах человека как источника уголовно- процессуального права.

Для достижения данной цели были поставлены следующие задачи:

  • охарактеризовать понятие и виды источников уголовно-процессуального пра-. ва, уделив при этом особое внимание материальным источникам и опыту стран евро- пейской континентальной «семьи» в построении ими систем источников права;
  • осветить конституционные основы осуществления норм международного права о правах человека в уголовном процессе;
  • проанализировать теоретические аспекты механизма осуществления норм ме- ждународного права в уголовном процессе;
  • проследить основные этапы осуществления норм международного права о правах человека как источника уголовно-процессуального права;
  • рассмотреть понятие и виды общепризнанных принципов и норм международного права о правах человека, выявить их место в системе источников уголовно- процессуального права и их соотношение с назначением уголовного судопроизводства;
  • исследовать нормы международных договоров РФ о правах человека как ис- точника уголовно-процессуального права;
  • определить меры по совершенствованию механизма осуществления норм меж- дународного права о правах человека в уголовном процессе;

6

  • показать взаимодействие норм, содержащихся в актах международных органи- заций, с нормами международных договоров, выявить роль данных норм в уголовном процессе.

Объект и предмет исследования. Объектом настоящего диссертационного ис- следования является система общественных отношений, складывающихся по поводу осуществления норм международного права о правах человека как источника уголовно-процессуального права.

Предметом исследования выступает действующий механизм осуществления норм международного права о правах человека как источника уголовно- процессуального права и перспективы его совершенствования.

Методологическая основа исследования. В основу исследования положен об- щенаучный диалектический метод познания, предполагающий изучение правовых яв- лений и понятий в их развитии и взаимообусловленности. Наряду с общенаучным ме- тодом применялись и частно-научные методы: логический, исторический, системно- структурный, сравнительный, аналитический и др.

Теоретическая основа исследования. Теоретическую базу диссертации составили научные разработки по общей теории права, уголовно-процессуальному праву и международному праву.

В диссертации рассматриваются положения общей теории права, разработанные в трудах её отечественных представителей: С.С. Алексеева, М.И. Байтина, В.М. Барано- ва, А.М. Васильева, Н.Л. Гранат, Ю.И. Гревцова, В.Н. Кудрявцева, Р.З. Лившица, ЕАЛукашевой, М.Н. Марченко, Н.И. Матузова, А.В. Мицкевича, Г.Н. Муромцева, АС. Пиголкина, СВ. Полениной, В.Н. Синюкова, ЮА Тихомирова, В.А. Толстика и др., а также иностранных ученых-теоретиков: Ж.Л. Бержеля, Р. Давида, К. Жофре- Спинози, Ж. Карбонье.

В работе нашли отражение труды отечественных и зарубежных юристов- международников: Д. Анцилотти, П.Н. Бирюкова, И.П. Блищенко, Я. Броунли, P.M. Ba-леева, В.В. Гаврилова, Л.Н. Галенской, Г.М. Даниленко, Де Ваттель Э., Б.Л. Зимненко, Г.В. Игнатенко, ВА Каланда, ВА Карташкина, Ю.М. Колосова, Г.И. Курдюкова, Д.БЛевина, И.И. Лукашука, Е.Г. Ляхова, СА Малинина, СЮ. Марочкина, Л.Х.Мингазова, Н.В. Миронова, АП. Мовчана, РА Мюллерсона, Т.Н. Нешатаевой, В.К. Собакина, АН. Талалаева, О.И. Тиунова, Ю.В. Трунцевского, Г.И. Тункина, Е.Т.Усенко, А Фердросса, Ч. Хайда, Хименеса де Аречаги Э., О.Н. Хлестова, СВ. Чер-ниченко, М.Л. Энтина и др.

Автор опирался на достижения уголовно-процессуальной науки, отраженные в

7

трудах Л.Б. Алексеевой, А.И. Бастрыкина, В.П. Божьева, АД. Бойкова, СВ. Бородина, Л.В. Брусницина, АГ. Волеводза, В.М. Волженкиной, Л.В. Головко, АВ. Гриненко, НА Громова, К.Ф. Гуценко, Т.Н. Добровольской, О.А Зайцева, АС Кобликова, В.М.Корнукова, АМЛарина, П.А Лупинской, Э.Б. Мельниковой, Т.Н. Москальковой, И.Л. Петрухина, В.М. Савицкого, М.С Строговича, Б.А. Филимонова, А.А. Хмырова, М.А Чельцова-Бебутова, П.С. Элькинд, Л.В. Яковлевой, Р.Х. Якупова и др.

В ходе исследования использовались также достижения иных юридических наук: конституционного права, уголовного и уголовно-исполнительного права.

Нормативную основу исследования составили: Конституция Российской Федерации 1993 г.; совокупность договорных и обычных норм международного права о правах человека, являющихся источником уголовно-процессуального права; российское федеральное законодательство; конституции стран ближнего (Азербайджана, Армении, Беларуси, Литвы, Украины) и дальнего (Греции, Испании, Италии, Португалии, США, ФРГ, Франции) зарубежья в части, касающейся международных норм; Модельный уголовно-процессуальный кодекс государств - участников СНГ 1996г.; Уголовно-процессуальный кодекс республики Беларусь, уголовные кодексы отдельных стран. В работе анализируются постановления Конституционного Суда РФ, а также разъяснения Пленума Верховного Суда РФ.

Эмпирической основой исследования послужили: а) нормы актов международных организаций; б) официальные материалы: доклад Подготовительной комиссии для Международного уголовного суда; доклад Генерального секретаря ООН «Меры по осуществлению Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью»; выводы и рекомендации Совещания специальной группы экспертов по уменьшению риска насилия в системе уголовного правосудия; в) отдельные решения Европейского суда по правам человека.

Научная новизна диссертационного исследования заключается в том, что в нем впервые после принятия УПК РФ на монографическом уровне проведен комплексный теоретический анализ общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ о правах человека как источника российского уголовно-процессуального права.

На защиту выносятся следующие положения:

  1. Трактовка источников уголовно-процессуального права в формально- юридическом смысле не может рассматриваться как исчерпывающая. Важное значение для мотивации законотворческой деятельности и совершенствования правоприменительной деятельности имеют материальные источники, под которыми понимаются

8

внутренние и внешние факторы, воздействующие на возникновение и содержание уголовно-процессуальных норм. В их ряду особо выделяются принадлежность правовой системы России к семье национальных правовых систем стран континентальной Европы и интеграция в европейское правовое пространство.

  1. Не являясь материальными источниками в собственном смысле слова, в роли факторов, воздействующих на процесс возникновения и содержание уголовно- процессуальных норм, способны выступать правовые и неправовые акты, создаваемые в национальных правовых системах зарубежных стран или в межгосударственной системе. При рассмотрении указанных актов в данном качестве с учетом имеющихся в общей теории права подходов их целесообразно выделять как материалы, которые могут или должны быть положены в основу дальнейшего совершенствования уголовно-процессуального законодательства. К актам, которые могут рассматриваться как материалы, положенные в основу дальнейшего совершенствования законодательства, относятся нормативные акты по защите лиц, содействующих раскрытию преступлений, и иные нормативные акты по вопросам судопроизводства, принятые в зарубежных стра-. нах. К актам, которые не только могут, но и должны рассматриваться как приоритетные материалы, положенные в основу дальнейшего совершенствования законодательства, относятся акты международных организаций. Соответствуя объективным факторам развития не только российского общества, но и всего мирового сообщества в целом и обладая повышенной социальной ценностью, содержащиеся в этих актах нормы имеют. все основания для того, чтобы притязать на отражение содержащихся в них правил в уголовно-процессуальном законе.
  2. Формальные источники уголовно-процессуального права, в том числе и меж- дународные договоры РФ, входящие в их систему, с учетом опыта стран континентальной Европы и внутрисистемной иерархии целесообразно подразделять на первичные и вторичные. Из группы источников уголовно-процессуального права, образующих международно-правовой блок их системы, к первичным относятся общепризнанные принципы и нормы международного права, закрепленные в международных документах, а также межгосударственные договоры РФ, ратифицированные в форме федерального закона; к вторичным - межправительственные и межведомственные договоры РФ. При ратификации межправительственных договоров, возможность которой предусмотрена ч.1 ст.16 Закона о международных договорах 1995 г., они подлежат включению в группу первичных источников.
  3. Процесс «внедрения» норм международного права о правах человека в уголовно- процессуальное право прошел определенные периоды и этапы. Периоды:

9

1) 1960-1993 гг. - нормы международного права, содержащиеся в международных документах о правах человека, являлись фактором совершенствования уголовно- процессуального законодательства; 2) 1993 - 2002 гг. - нормы международного права о правах человека являлись фактором совершенствования уголовно- процессуального законодательства и регулятором уголовно-процессуальных отношений с их доминирующей ролью в первом значении; 3) с 2002 г. - после вступления УПК РФ в силу часть норм международного права о правах человека, уже являющаяся регулятором уголовно-процессуальных отношений, действующим в уголовном процессе с санкции ч.4 ст. 15 Конституции РФ, стала составной частью уголовно-процессуального законодательства. Этапы: 1) 1993г. — принятие Конституции РФ и вхождение в национальную правовую систему и в уголовно- процессуальную правоприменительную деятельность норм международного права; 2) 1998 г. - ратификация Европейской конвенции 1950 г. и Протоколов к ней и вхождение в уголовно-процессуальную правоприменительную деятельность блока новых норм международного права, обеспеченных уникальным механизмом имплементации; 3) 2002 г. - вступление УПК РФ в силу и включение в состав за- конодательства части норм международного права, подпадающих под ч.4 ст. 15 Конституции РФ. Уголовно-процессуальная правоприменительная практика была недостаточно подготовлена к «приему» норм международного права на всех этапах их вхождения в уголовно-процессуальное право.

  1. На основе ч. 3 ст.1 УПК РФ произошла официальная, общая, автоматическая трансформация норм международного права в уголовно-процессуальное законодательство РФ в виде инкорпорации, дополненная отсылкой.
  2. Ч.З ст.1 УПК РФ является максимально возможным вариантом развития по- ложений ч.4 ст. 15 Конституции РФ. Сравнение положения норм международного права в уголовно-процессуальном праве с их положением в уголовном и уголовно- исполнительном праве, а также в других отраслях российского права свидетельствует о том, что на сегодняшний день уголовно-процессуальное право в вопросе взаимодействия с нормами международного права занимает в системе отраслей российского права уникальное положение.
  3. Несмотря на текстуальное тождество ч.4 ст. 15 Конституции РФ и ч.З ст.1 УПК РФ, массив норм международного права, подпадающих под ч.4 ст. 15 и являющихся составной частью национальной правовой системы и источниками уголовно- процессуального права, объемнее, чем массив норм, которые входят в уголовно- процессуальное законодательство. Его составной частью могут быть признаны только нормы международного права, содержащиеся в актах, которым придана форма закона.

10

  1. Международно-правовой блок формальных источников уголовно- процессуального права, являющихся интегральной частью их системы, включает в себя: а) общепризнанные договорные принципы и нормы; б) общепризнанные обычные принципы и нормы; в) иные договорные нормы, не являющиеся общепризнанными. С точки зрения санкционирования их действия в уголовном процессе они подразделяются на три группы: а) первичные формальные источники, входящие в состав национальной правовой системы и уголовно-процессуального законодательства, действующие в уголовном процессе с санкции Конституции РФ, УПК РФ и Закона о международных договорах РФ 1995 г. (общепризнанные принципы и нормы, закрепленные в международных договорах РФ, ратифициро- ванных в форме федерального закона; международные договоры РФ, ратифицированные в форме федерального закона, содержащие нормы, не являющиеся общепризнанными); б) первичные формальные источники, входящие только в национальную правовую систему, действующие в уголовном процессе с санкции ч.4 ст. 15, ч.1 ст. 17, ст. 18, ч.1 ст.55 Конституции РФ (общепризнанные обычные . принципы и нормы, закрепленные в актах международных организаций); в) вторичные формальные источники, входящие только в национальную правовую систему, действующие в уголовном процессе с санкции Конституции и Закона о международных договорах РФ 1995 г. (межправительственные договоры РФ; межведомственные договоры РФ).
  2. Общепризнанные принципы и нормы международного права о правах человека обладают особым статусом и образуют обособленную группу источников уголовно- процессуального права. Данные принципы и нормы являются нормами высшего универсального уровня, что позволяет ставить вопрос об особом характере их взаимо- действия с конституционными нормами. Часть их выступает в качестве принципов уго- ловного процесса. Общепризнанные принципы и нормы о правах человека независимо от их формы должны обладать приоритетом над нормами УПК РФ и иных законов по вопросам уголовного судопроизводства. Повышению эффективности осуществления общепризнанных принципов и норм в уголовном судопроизводстве могло бы способствовать принятие закона, конкретизирующего механизм их осуществления и содержащего их перечень, вариант которого предлагается в работе.
  3. Так как международная договорная база защиты прав потерпевших, свидетелей и иных лиц, содействующих раскрытию преступлений и/или подвергающихся по- сткриминальному воздействию, является явно недостаточной, в данной сфере на пер- вый план выдвигаются нормы актов международных организаций, которые, частично

и

компенсируя эту недостаточность, должны рассматриваться как главный ориентир для совершенствования уголовно-процессуального законодательства РФ в этом весьма ак- туальном направлении.

  1. Отсутствие официальной систематизации общепризнанных принципов и норм, а также международных договоров РФ существенно затрудняет правотворческую и правоприменительную деятельность. Решению данной проблемы могло бы способст вовать проведение официальной инкорпорации. Согласно ч.4 ст.15, ч.1 ст. 17 Конститу ции РФ и ч.З ст.1 УПК РФ в официальное издание могут быть включены: а) общепри знанные принципы и нормы международного права (на основе предлагаемого перечня);

б) нормы универсальных и европейских договоров, участницей которых является РФ;

в) нормы договоров, принятых в рамках СНГ; г) нормы двусторонних договоров РФ; д) нормы, содержащиеся в актах международных организаций. Наряду с проведением комплексной официальной инкорпорации наиболее важные из систематизированных норм с соответствующими комментариями можно было бы разместить в официальном Приложении к УПК РФ, как это было сделано, например, при переиздании УПК Фран-. ции 1958 г., осуществлённом в 1989 г.

  1. Исходя из требований Конституции РФ, ч.З ст.1 УПК РФ, а также ст.5 Феде- рального закона о международных договорах РФ установка на приоритетное примене-“ ние норм международного права лишь в коллизионных ситуациях должна быть дополнена установками на повседневное совместное согласованное и взаимодополняющее применение норм международного права и норм УПК, а также иных законов по вопросам уголовного судопроизводства. Недостаточно полное отражение в тех или иных нормах УПК положений, установленных нормами договоров, не является неполнотой уголовно-процессуального законодательства, так как нормы договоров, подпадающие под ч.З ст.1 УПК РФ, и есть составная часть этого законодательства, имеющая форму закона.
  2. Потерпевший, подозреваемый, обвиняемый и иные участвующие в деле лица вправе во всех случаях, а не только при коллизиях норм, ссылаться на нормы международного права, являющиеся источником уголовно-процессуального права, так как установленные данными нормами права и свободы - неотъемлемая составная часть их уголовно-процессуального статуса, что не может не учитываться в ходе правоприменительной деятельности и должно находить отражение в правоприменительных актах. Все участвующие в деле лица обладают определенным объемом международной правосубъектности, и их статус не может рассматриваться как ограниченный рамками нацио-

12

нальной юрисдикции, что, в частности, находит отражение в их праве на обращение в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека.

  1. Возможность применения гл. 40 УПК РФ к несовершеннолетним следует ис- ключить, так как распространение на них особого порядка принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением вступает в противоречие с положениями Конвенции 1989 г. о правах ребенка.
  2. Так как нормы международного права в соответствии с ч.З ст.1 УПК РФ стали составной частью уголовно-процессуального законодательства, в целях повышения эффективности их реализации представляется целесообразным: а) включение вопросов по международному праву в экзаменационные билеты для сдачи квалификационного экзамена на должность судьи судов общей юрисдикции; б) проверка знаний норм международного права работниками прокуратуры, МВД в ходе их текущей аттестации;
  3. в) проверка знаний норм международного права при приёме в адвокатуру;

г) организация курсов повышения квалификации в области международного права для работников правоприменительных органов; д) введение в судах уровня субъекта РФ штатных должностей специалистов-консультантов по международному праву.

  1. Нормы по вопросам уголовного судопроизводства, содержащиеся в актах международных организаций, выступают в уголовном процессе как: а) приоритетные5 материалы, которые должны быть положены в основу дальнейшего совершенствования уголовно-процессуального законодательства; б) вспомогательный материал, используе-. мый в целях толкования и эффективного применения норм уголовно- процессуального законодательства; в) нравственные начала уголовного судопроизводства. Акты между народных организаций выступают и в качестве формального источника, закрепляющего общепризнанные принципы и нормы международного права.

Теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования состоит в создании предпосылок для формирования целостного подхода к определению роли и места международных норм о правах человека, и, в первую очередь, общепризнанных принципов и норм, в системе источников уголовно- процессуального права. Теоретические положения и выводы, предложения и практические рекомендации, изложенные в диссертации, могут быть использованы в правотворческой и правоприменительной деятельности, в научных исследованиях, а также при преподавании курса «Уголовный процесс».

Апробация результатов диссертационного исследования. Теоретические и практические положения диссертации нашли отражение в семи публикациях автора.

13

Отдельные аспекты проблемы докладывались на:

  • Региональной научно-практической конференции «Правовая реформа и проблемы ее реализации» (1989, г. Краснодар);
  • Всероссийской научной конференции «Политические отношения, власть и де- мократия как факторы общественного развития» (1992, г. Краснодар);
  • Межвузовской научно-теоретической конференции «Власть. Управление. Де- мократия: анализ политических процессов в современной России» (1996, г. Краснодар);
  • Международном региональном семинаре, проводимом в соответствии с Феде- ральной программой действий в области прав человека и проектом «Распространение знаний о правах и свободах человека и способах их зашиты» Европейского Союза (1996, г. Краснодар);
  • Региональной научно-практической конференции «Проект УПК РФ и проблемы правоприменительной деятельности» (1999, г. Краснодар);
  • Межрегиональной научно-практической конференции «Права человека и гра- жданина: законодательство и практика» (2001, г. Краснодар);
  • Международной научно-практической конференции «Защита прав и законных интересов граждан и организаций» (2002, г. Краснодар).
  • Некоторые положения диссертации использованы в учебном процессе при пре- подавании курсов «Международное право» и «Права человека» в Кубанском государственном университете, курса «Международное право» в Краснодарском филиале Международного университета и в Краснодарском институте экономики, права и естественных специальностей.

Структура диссертации предопределяется основной целью и задачами исследования и включает в себя: введение, три главы, объединяющие 12 параграфов, заключение, список нормативных актов и использованной литературы.

14

ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ, ВИДЫ ИСТОЧНИКОВ УГОЛОВНО- ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРАВА И НОРМЫ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА О ПРАВАХ ЧЕЛОВЕКА В ИХ СИСТЕМЕ

1.1 Понятие источников уголовно-процессуального права

В отечественном правоведении проблема определения понятия источников права традиционно вызывала и продолжает вызьшать оживленные дискуссии, заметно активизировавшиеся в последнее десятилетие в связи с переходом правовой системы России в качественно новое состояние и всё более явно проявляющим себя на этом фоне плюрализмом научных мнений. Глубина и неоднозначность проблемы источников права в целом, и уголовно-процессуального права, в частности, делает необходимым обращение к данной проблеме с позиций общей теории государства и права. Говоря об источниках права, С.Ф. Кечекьян подчёркивал, что данное понятие «принадлежит к числу наиболее неясных в теории права. Не только нет общепринятого определения этого понятия, но даже спорным является самый смысл, в котором определяются слова «источник права».1 На это же указывается и в современной юридической литературе. Как констатирует Т.В. Гурова, «в отечественной юридической науке отсутствует общепринятое понятие источника права. Вместе с тем, реализация концепции правового государства в целях обеспечения устойчивого развития российского общества в целом предполагает наличие научно обоснованной концепции источников права». Утверждения такого характера высказываются многими авторами. При этом, как отмечает М.Н. Марченко, «неопределенность и спорность понятия и термина «источник права» говорит о том, что мы имеем дело со сложным, многосторонним и весьма неоднозначным явлением».3

На неоднозначность понятия «источник права» обращают внимание и представители уголовно-процессуальной науки. Отмечая, что в юриспруденции термин «источник права» имеет множество значений и что юристы, неодинаково объясняющие данное понятие, по-своему правы, К.Ф. Гуценко пишет, что «для одних оно означает

1 Кечекьян С.Ф. О понятии источника права Учёные записки МГУ. Вып. 116. Кн.2. М..1946.С.З.

2 Гурова Т.В. Источники российского права. Автореф.дисс… кандюр.наук. Саратов, 1998.С.5.

3 Марченко М.Н. Понятие источники права и его соотношение с понятием формы права// Источники (формы) права: вопросы теории и истории. Материалы всероссийской научной конференции Сочи.2002.С80.

15

экономические, политические и иные социальные факторы, которые порождают кон- кретные правовые нормы или акты и предопределяют их содержание, для других - деятельность правотворческого органа, создающего правовые предписания, для третьих - компетенцию соответствующего органа, которая обусловливает юридическую силу издаваемых им актов, для четвёртых - то, из чего должностные лица и граждане черпают сведения об обеспеченных государственным принуждением правилах поведения в конкретных жизненных ситуациях, то есть источник сведений о правилах такого рода, и т.д.».1 На «невозможность однозначной оценки права (в том числе и уголовно-процессуального) ввиду его особого социального назначения и детерминации множеством конкретных факторов» указывает и А.В. Гриненко

Что же означает понятие «источник» в этимологическом смысле? В Большом толковом словаре русского языка за данным понятием признаётся несколько значений: 1) родник, ключ; 2) то, что даёт начало чему - либо, служит основой для чего - либо; 3) тот, кто (то, что) даёт какие - либо сведения, источник информации; 4) письменный памятник, документ, используемый при научном исследовании.3 * *

Необходимо отметить, что доминирующей в отечественном правоведении является трактовка понятия «источник» в формально-юридическом смысле слова, пони- маемом как то, где право заключено, где оно содержится. Не случайно поэтому, чтобы подчеркнуть формально-юридический смысл данного термина, обычно понятие «источник» уточняется в скобках понятием «форма». Таким образом, эти понятия зачастую употребляются в одном и том же значении внешней формы объективации, выражения права, или нормативной государственной воли. В своё время в советской правовой теории значительное место занимала дискуссия о правильности терминов, обозначающих понятия «источник права» или «форма права». Одни учёные признавали более правильным употребление термина «форма права» (А.Ф. Шебанов), другие склонялись к термину «юридический формальный источник права» (С.А. Голунский, С.Ф. Кечекьян, М.С. Строгович, С.Л. Зивс). Обзор этих дискуссий дан в первой главе книги С.Л. Зивса.

При этом следует отметить, что и сам термин «форма», который предлагался А.Ф. Ше-бановым вместо термина «источник», столь же неоднозначен, как и термин «источник». Советский теоретик Б.В. Шейндлин насчитал пять значений термина «форма»,

1 Уголовный процесс. Учебник для вузов. 4-е изд. Под ред. Гуценко К.Ф. М, 2000.С.29.

2 Гриненко А.В. Источники уголовно-процессуальных принципов//Журнал российского права 2001.№5.С.22-23.

3 Большой толковый словарь русского языка. С.-Пб., 1998.С.404.

16

применимых к праву.1

Можно констатировать, что большинство представителей науки на сегодняшний день под термином «форма» понимают не все его возможные значения, а лишь форму внешней объективации, выражения права. При этом многие авторы ставят знак равен- ства между понятиями «источник» и «форма» права. С таким подходом можно согла- ситься, если говорить об источниках права только в формальном смысле. Однако он отражает только позитивистское понимание источника права, трансформирующее данное понятие в формы закрепления права. Наряду с позитивистским, формально- юридическим пониманием источников (форм) права, которые М.Н. Марченко называет вторичными, в отечественной и зарубежной юридической литературе нашло отражение и их понимание в материальном смысле слова. Правда, как отмечает Ю.И. Гревцов, значению понятия «источник права в материальном смысле» в нашей литературе всегда уделялось недостаточное внимание. Между тем, по мнению автора, это -основное значение рассматриваемого понятия, поскольку именно оно обращает внимание к истокам, к природе права в обществе. Ю.И. Гревцов называет материальные. источники «источниками права в собственном смысле слова». Известный французский теоретик права Ж-Л. Бержель, отмечая, что формальные юридические правила отнюдь не лишены причин, и их происхождение связано с некоторыми скрытыми от внешнего взора данностями, называет эти данности созидательными силами права, составляющими его «содержательные (сущностные) источники, обеспечивающие нормы v материальной основой».3 На силы, творящие право, как его источник, указывали многие представители отечественной науки и, в частности, Г.Ф. Шершеневич.4

Рассматривая правообразующую силу как материальный источник права, одни авторы относили к ней материальные условия жизни общества, другие - вид деятель- ности государства, обусловленный материальными условиями жизни общества, третьи - государственную волю господствующего класса, отражающую материальные условия жизни этого класса. В последующем понятие «источник права» в материальном смысле стало трактоваться преимущественно только как материальные условия жизни общества. Современное правоведение по-прежнему рассматривает материю как первопричину (первичный источник), однако сегодня материальные условия уже не считаются единственным фактором в формировании права. К материальным источникам

1 Шейндлин Б.В. Сущность советского права. Л., 1959.С.95.

2 Гревцов Ю.И. Об источниках права в собственном смысле слова//Источники (формы) права; вопросы теории и истории. Материалы всероссийской научной конференции. Сочи.2002.С.67-70.

3 Бержель Жан-Луи. Общая теория права. М. 2000.С.97.

4 ШершеневичГ.Ф. Общая теория права: Учебное пособие. Т.2. Вып.2,3,4. М, 1995.С.5.

17

права кроме материальных относят политические и иные социальные факторы.

В науке уголовного процесса так же, как и в общей теории государства и права, нашел определенное отражение подход, вьщеляющий материальные источники права. В курсе советского уголовного процесса отмечается: «Говоря об источниках уголовно-процессуального права, следует различать источники в материальном и формальном смысле. Материальным источником уголовно-процессуального права выступают развивающиеся общественные отношения, социальные интересы и потребности, которые выражаются в социально-обусловленных притязаниях на закрепление процессуальных интересов и потребностей в законе».1

К сожалению, приходится констатировать, что в современной научной и учебной литературе по уголовному процессу разработка понятия «материальный источник» развития не получила. Об источниках уголовно-процессуального права в матери- альном смысле слова либо вообще не говорится, либо лишь упоминается без раскрытия их понятия и содержания. Между тем, исследование этих источников представляется чрезвычайно важным. Сквозь призму материальных, политических, географических и иных факторов, выступающих в роли материального источника, проявляются особенности процессов правообразования, правотворчества и законотворчества. Выявление материальных источников важно для мотивации законотворческой деятельности, выработки ценностного отношения к её результатам у правоприменителя. В частности, можно с уверенностью заявить, что на содержание нового УПК РФ наряду с другими повлиял и такой фактор, как принадлежность России к европейской континентальной семье. Отсюда - многие новеллы, присущие уголовному процессу стран этой группы. Думается, что фактор принадлежности к этой «семье» как один из доминирующих должен учитываться при дальнейшем развитии уголовно-процессуального права. При этом, как отмечает Л.В. Головко, поскольку «…российский законодатель вошел в русло общеевропейских реформ уголовного судопроизводства, которые, разумеется, не ограничиваются УПК Италии четьфнадцатилетней давности (пусть эта реформа и наиболее близка нашей по духу), то и оценивать новый Уголовно-процессуальный кодекс, в том числе в юридико-техническом ключе, следует не только в национальном, но и в сравнительно-правовом контексте». Отметим, что обобщение и критический анализ тех проблем и трудностей, с которыми сталкивается правопри- менитель в странах, законодательный опыт которых нашел отражение в УПК РФ и,

1 Курс советского уголовного процесса. Общая часть. Под ред. А.Д. Бойкова и И.И. Карпеца. М.Д989.С.78.

2 Головко Л.В. Новый УПК РФ в контексте сравнительного уголовно-процессуального права/ЛГосударство и право.2002.№5.С51.

18

что очень важно, учет практики решения этих проблем в данных странах российским правоприменителем - актуальная задача. В этой связи хотелось бы обратить особое внимание на вышедший в 2001 году в свет фундаментальный труд К.Ф. Гуценко, Л.В.Головко, Б.А Филимонова «Уголовный процесс западных государств», который во многом облегчает её решение для правоприменителя. Говоря о материальных ис- точниках, в ряду политических факторов, выступающих в их роли, следует особо вы- делить фактор вступления России в Совет Европы. Заключение Совета Европы №193 (1996) по заявке России на вступление в Совет Европы принципиально повлияло на ход реформы уголовно-процессуального законодательства, а последовавшая в соответствии с ним ратификация ряда конвенций и, в первую очередь, Конвенции 1950г. о защите прав человека и основных свобод - на содержание нового уголовно-процессуального законодательства. Достаточно вспомнить, что принятие во втором чтении всеми ожидаемого проекта УПК РФ было по просьбе Президента России в связи с ратификацией Конвенции 1950 г. приостановлено до проведения его международной экспертизы с привлечением экспертов Совета Европы, так как выяснилось, что-уже принятый в первом чтении проект не в полной мере соответствует ст. 5 и ст. 6 Конвенции. Как отмечалось в письме Президента России Председателю Государст-венной Думы, «…в контексте присоединения Российской Федерации к Конвенции во-“ прос о новом уголовно-процессуальном законодательстве становится ключевым».1

При анализе подходов к определению понятия «источник права» обращает на> себя внимание ещё одно его значение, на которое указывал Г.Ф. Шершеневич. Это «материалы, положенные в основу того или иного законодательства». На наш взгляд, при использовании понятия «источник» в данном значении речь нужно, в первую очередь, вести об отражении во внутреннем законодательстве ценностей и норм, закреплённых в документах, созданных в развитых национальных правовых системах или в межгосударственной системе. Эти имеющие внешнюю форму выражения акты, не являясь материальными источниками в собственном смысле слова, способны выступать как фактор, воздействующий на создание и содержание норм уголовно-процессуального права. Известно, что римское право стало источником для германского гражданского кодекса, положения французской Декларации прав человека и гражданина 1789 г. были отражены в законодательстве многих стран мира, выступив в роли внешних факторов, оказавших существенное воздействие на развитие национальных

1 Российская газета. 1998. 7 апр. №67.

2 Шершеневич Г.Ф. Указ.соч. С. 5.

19

правовых систем многих стран мира в целом и их уголовно-процессуального законодательства, в частности. К актам, созданным в национальных правовых системах, которые могут выступить в указанной роли, можно отнести нормативные акты по защите лиц, содействующих раскрытию гфеступлений, принятые в ряде зарубежных стран. Как материалы, положенные в основу законодательства, на наш взгляд, следует рассматривать и те международные акты, которые, не являясь формальной составной частью уголовно-процессуального законодательства, в то же время способны воздействовать на него. Мы имеем в виду акты (декларации, резолюции) международных организаций. Удельный вес норм, содержащихся в актах международных организаций, увеличивается, а их воздействие на внутригосударственное законодательство усиливается. В качестве яркого примера можно привести Минимальные стандартные правила обращения с заключёнными, принятые 30.08.1955 г. I Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, которые оказали огромное влияние на совершенствование пенитенциарного законодательства РФ. Нормы актов международных организаций выступают в роли важнейшего правообразующего фактора. Они не просто могут, но и должны быть положены в основу дальнейшего совершенствования уголовно-процессуального законодательства, так как, соответствуя объективным факторам развития российского общества и всего мирового сообщества в’ целом и обладая повышенной социальной ценностью, эти нормы имеют все основания для того, чтобы претендовать на отражение содержащихся в них правил в уголовно-процессуальном законе. При этом подчеркнем, что, выступая на этапе правотворчества в роли правообразующего фактора, такие нормы могут выполнять и другие функции. В частности, на этапе реализации права они могут использоваться в целях толкования и более эффективного применения иных норм.

Свойства правообразующей силы проявляют и нормы международного права, закрепляемые в международных договорах. Являясь формальными источниками у международного права, созданными в межгосударственной системе, они выступают как внешние факторы по отношению к законодательству тех стран, которые не включают их в состав национальных правовых систем и не санкционируют их непосредственное применение на своей территории. Однако и те страны, которые осуществили такое включение в национальные правовые системы и даже в отраслевое законодательство (ч. 3 ст. 1 УПК РФ), в целом ряде случаев вынуждены вносить дополнения и изменения в законы, создаваемые в государстве. Необходимость в таких дополнениях и изменениях в первую очередь возникает тогда, когда речь идет о несамоисполнимых дого-

20

ворных нормах. Таким образом, данные нормы продолжают проявлять свойства пра-вообразующей силы, выступая в роли фактора дальнейшего совершенствования уголовно-процессуальных законов. Причём, фактора приоритетного, так как международное право - это «не только совокупность принципов и норм, поскольку сама эта совокупность является нормативным содержанием международной формы правосознания, возникшей как результат осознания людьми своего института. В международно-правовых нормах находит отражение сложный процесс взаимодействия государств, постоянного преобразования общественных отношений. Складьгеающееся на их основе правосознание находит отражение в международном праве, которое соответствует не субъективной воле народов, а объективным факторам общественного развития».1 Хотелось бы обратить особое внимание на тот факт, что приведенное сущностное определение международного права по целому ряду позиций гармонизируется с определением понятия «материальный источник», которое дано в курсе советского уголовного процесса.

Всё сказанное по отношению к договорным нормам относится и к обычно-правовым нормам. На наш взгляд, в ситуациях с договорными и обычными нормами международного права можно говорить о воздействии позитивных источников права одного, более высокого уровня, на позитивные источники права иного уровня.

Международные стандарты по вопросам уголовного судопроизводства, закреп- ляемые как в договорах, так и в актах международных организаций, будут совершенствоваться. В.П. Божьев отмечает: «Сообразно развитию общественных отношений подвергаются изменению международно-правовые стандарты в области правосудия. Поэтому будут приниматься и новые акты». Исходя из этого, возникнет задача отражения стандартов, содержащихся в этих актах и, в первую очередь, в несамоисполни-мых договорах, во внутреннем законодательстве.

В связи с рассмотрением проблемы источников права обратим внимание ещё на один подход к определению их понятия, нашедший отражение в научной и учебной литературе. Отдельными представителями теории государства и права и других наук ставится вопрос об источниках права в идеальном смысле. Под таковыми понимается совокупность юридических идей, обусловливающих содержание норм права, то есть правосознание. В частности, в учебном пособии по теории государства и права, составителями которого являются В.К. Бабаев, В.М. Баранов, ВА Толстик, авторы называ-

1 Международное право. Учебник. Под ред. Колосова Ю.М., Кузнецова В.И. М, 1998.СЮ.

2 Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Под общ. ред. В.М. Лебедева. Науч. ред. В.П. Божьев. М, 2003. С.18.

21

ют три вида источников: источник права в материальном, идеальном (правосознание) и специальном юридическом смысле.1 В курсе лекций по теории государства и права под ред. Н.И. Матузова и АВ. Малько также отмечается, что правосознание является идеальным источником права. При этом в данном курсе под идеальным источником понимается правосознание законодателя. В частности, отмечается, что «…общественные потребности должны быть осознаны и скорректированы законода- телем в соответствии с уровнем его правосознания и политической ориентации».2 О конституционном правосознании как идеальном источнике права говорит и Э.Э. Бари-нов. Он пишет: «Анализ конституционного правосудия и позитивного права позволяет рассматривать конституционное правосознание в качестве: во-первых, идеального источника права; во-вторых, фактора, оказывающего прямое влияние на эффективность процесса реализации правовых норм; в-третьих, результатов воздействия последних на индивидуальное, групповое и общественное сознание».3

Одна из соавторов академического курса общей теории государства и права Н.Л. Гранат пишет: «Правосознание, по образному выражению Н.С. Малеина, существует «до», «после» права или параллельно с ним и является, с одной стороны, его источником, отражающим объективные потребности общества, с другой - одним из обязательных механизмов (инструментов) его реализации, воплощения в жизнь. Будучи непосредственным источником права, правосознание находит своё выражение в правовых актах, оказывает воздействие на сам процесс и результаты правотворчества».4

Подчеркнем - трактовка правосознания как идеального источника права не нашла широкого распространения в юридической литературе. Правосознание является самостоятельной категорией в науке и самостоятельной субстанцией в правовой сис- теме. Будучи одним из главных звеньев национальной правовой системы, оно может оказать существенное воздействие на российскую правовую действительность.5 По- этому с целью привлечения внимания к проблеме правосознания в целом мы не ис- ключаем и такую дополнительную интерпретацию источников уголовно- процессуального права в учебном процессе. При этом под идеальными источниками уголовно-процессуального права мы склонны понимать правосознание законодателя,

1 Бабаев В К., Баранов В.М., Толстяк В. А. Теория права и государства в схемах и определениях. Учебное посо бие. М., 1998. С.45.

2 Теория государства и права. Курс лекций. Изд. Второе. Под ред. Матузова Н.И., Малько А.В. М..,2001.С375 3 4 Баринов Э.Э. Конституционное правосознание как идеальный источник праваУ/Источники (формы) права: вопросы теории и истории. Материалы Всероссийской научной конференции. Сочи. 2002. С. 104. 5 6 Общая теория государства и права. Академический курс в 2-х томах. Отв. ред. Марченко М.Н. T.2.M., 2000. С.388. 7 5 Малиновский О.Н., Мурашова С.А. Апоретика национального и международного правосознания в условиях российской правовой действительности// Право как явление культуры. Сборник научных статей. Краснодар, КубГУ. 2002. С.85-106.

22

так как оно непосредственно воздействует на процесс дальнейшего совершенствования уголовно-процессуального законодательства.

Итак, можно констатировать, что в науке уголовного процесса отсутствует об- щепризнанное определение понятия «источник права». При характеристике данного понятия, как правило, используется только позитивистский подход, то есть отождеств- ление источников с формами права. Разработка понятия «материальный источник» развития не получила, хотя такая разработка представляется весьма актуальной. При анализе источников уголовно-процессуального права, на наш взгляд, целесообразно во всех случаях выделять не только формальные, но и материальные источники.

Под материальными источниками уголовно-процессуального права мы понимаем все факторы (экономические, политические, географические, иные социальные), воздействующие на возникновение и содержание уголовно-процессуальных норм, то есть «силы, творящие право»; «то, что даёт начало чему-либо, служит основой для че- го-либо».

Эти факторы мы предлагаем подразделять на внутренние и внешние. I

Внутренние факторы - это развивающиеся в направлении демократизации и гу- манизации внутригосударственные общественные отношения, социальные интересы и потребности, которые выражаются в социально обоснованных притязаниях на их за-“ крепление в уголовно-процессуальном законе.

Внешние - это политические и иные внешние факторы, воздействующие на воз-. никновение и содержание уголовно-процессуальных норм. В ряду приоритетных, на наш взгляд, на сегодняшний день выступают: фактор принадлежности к европейской континентальной семье; фактор интеграции РФ в европейское правовое пространство (вступление в Совет Европы и последовавшее за ним присоединение к ряду европей- ских договоров).

Так как по отношению к уголовно-процессуальному законодательству РФ свойства правообразующей силы способны проявлять создаваемые в национальных правовых системах зарубежных стран или в межгосударственной системе правовые и непра- вовые акты, на наш взгляд, их целесообразно рассматривать как материалы, которые могут или должны быть положены в основу дальнейшего совершенствования уголов- но-процессуального законодательства. Следует признать, что, не являясь материаль- ными источниками в собственном смысле слова, они способны выполнять их функции.

К актам, которые могут рассматриваться как материалы, положенные в основу

23

дальнейшего совершенствования законодательства, относятся нормативные акты по защите лиц, содействующих раскрытию преступлений, принятые в США, Италии и других, странах. К актам, которые не только могут, но и, соответствуя объективным факторам развития российского общества и всего мирового сообщества в целом, должны рассматриваться как приоритетные материалы, положенные в основу даль- нейшего совершенствования законодательства, относятся акты международных организаций. Важнейшими из них на сегодняшний день являются: Декларация основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью; Рекомендации Совета Европы по вопросу запугивания свидетелей и обеспечения прав защиты. При этом ещё раз подчеркнем, что свойства правообразующей силы способны проявлять и международные договоры РФ, а также обычные нормы международного права. Кроме этого, как свидетельствует опыт зарубежных стран, самое существенное влияние на совершенствование уголовно-процессуального законодательства способна оказывать практика Европейского суда по правам человека. В этом плане показателен опыт Франции. Анализируя источники уголовно-процессуального права Французской Республики и говоря об усиливающемся влиянии решений суда в Страсбурге на развитие уголовно-процессуального права этой республики, Л.В. Головко в качестве примера приводит решение от 24 апреля 1990 г., когда «суд осудил Францию за отсутствие детальной регламентации прослушивания телефонных переговоров как следственного действия, что противоречит Конвенции 1950 г. В результате в кратчайшие сроки французские законодатели подготовили и приняли Закон от 10 июля 1991 г. «О перехвате сообщений, передаваемых с помощью средств телекоммуникации», одной из основных задач которого стало внесение соответствующих дополнений в УПК: новые ст. 100-100-7 Кодекса посвящены одноименному с законом следственному действию».1

1.2. Виды источников уголовно-процессуального права

Выделяется два основных вида источников уголовно-процессуального права - материальные и формальные. При этом, как уже отмечалось, свойства правообразующей силы могут проявлять и имеющие внешнюю форму выражения правовые и не-

1 Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А. Уголовный процесс западных государств. Под ред. Гуценко К.Ф. М.,2001.С288.

24

правовые акты, которые, не являясь формальными источниками уголовно- процессуального права РФ, могут или должны рассматриваться как материалы, положенные в основу законодательства. В роли фактора совершенствования уголовно-процессуального законодательства выступают и нормы международного права и, в первую очередь, несамоисполнимые нормы, являющиеся источником уголовно-процессуального права. Помимо этого, мы не исключаем возможность доктринальной постановки вопроса и об идеальных источниках уголовно- процессуального права, понимая под ними правосознание законодателя. Так как подходы к определению понятий материальных и идеальных источников рассмотрены в §1, обратимся к анализу формальных источников.

Рассматривая вопрос о формальных источниках уголовно-процессуального права, отметим, что в науке уголовного процесса нет единства мнений по вопросу об их видах. Доминирующим на протяжении длительного периода времени был подход, относивший к ним только закон. Как правило, данный подход обосновьшался ссылкой на ч. 1 ст. 1 УПК РСФСР, которая в числе источников процессуальных норм называла лишь законы. Вместе с тем, ряд авторов ещё до принятия нового УПК РФ наряду с законом называли и иные источники. В частности, рассматривая источники уголовно-процессуального права, Р.Х. Якупов отмечает, что «…следственная и судебная практика развивается по пути признания указов Президента РФ в качестве источников уголовно-процессуального права».1

Отмечая множественность значений термина «источник» и подчёркивая, что ос- новным источником уголовно-процессуального права является закон, К.Ф. Гуценко говорит о понимании источника права и как источника сведений о правилах, которые должны соблюдаться при производстве по уголовным делам. При таком подходе он видит в понятии «источник уголовно-процессуального права», без какого бы то ни было умаления всех других его значений, прежде всего совокупность (систему) правовых актов, содержащих сведения о соответствующих нормах (правилах поведения). К числу таких актов К.Ф. Гуценко относит: Конституцию РФ; принципы и нормы международного права, международные договоры РФ; УПК и другие федеральные законы; акты Президента РФ и Правительства РФ; Постановления Конституционного Суда РФ; Разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, нормативные акты министерств и ведомств.

1 Якупов Р.Х. Уголовный процесс. Учебник для вузов. 3-е изд.Науч. ред. В.Н.Галузо. М., 2001.С. 75.

2 Уголовный процесс. Учебник для вузов. Под ред. К.Ф. Гуценко. 4-е изд. М., 2000.С.29-31.

25

Рассматривая все фактически действующие в уголовно-процессуальном праве источники права, признавая их множественность и совершенно справедливо исходя из системных свойств каждого источника, Л.В. Яковлева считает, что «…система источников уголовно-процессуального права - это единая, целостная, целесообразно и иерархически организованная, стремящаяся к логическому завершению совокупность правовых актов и правового обычая, которые, независимо от их форм, регулируют общественные отношения, являющиеся предметом уголовно- процессуального права».1

Выдвигая тезис о невозможности однозначной оценки уголовно- процессуального права и рассматривая его источники с позиций множественности, А.В. Ножкина обращает внимание на статическую и динамическую составляющие права. Говоря о праве как статичном явлении, которое существует в определенном временном промежутке, она считает его единственным источником только норматив- но-правовой акт, так как лишь он, по мнению автора, выступает носителем содержания права. С другой стороны, автор говорит о том, что право необходимо оценивать и в динамике, в процессе его развития и совершенствования. Определяя право как дина^ мическую категорию, А.В. Ножкина признаёт, что влияние на его развитие оказывает не только само обновленное законодательство, но и те носители информации, которые побуждают к действию законодательную власть. Вместе с тем, автор отмечает условность такого деления, так как право в режиме «реального времени» имеет одновременно и статическую, и динамическую составляющие. Исходя из этого, она предлагает исч точники уголовно-процессуального права разделить на две группы: нормативные и информационные. К нормативным она относит Конституцию РФ, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ, УПК РФ, иные федеральные законы. К информационным - решения Конституционного Суда РФ, разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, решения Верховного Суда РФ по кон-кретным делам, подзаконные нормативные акты. Данный подход заслуживает внимания, хотя при его первичном анализе возникает и ряд вопросов. В частности, автор относит решения Конституционного Суда к информационным источникам, в то время как эти решения, на наш взгляд, имеют нормативный характер и непосредственно воз- действуют не только на законодательную, но и на правоприменительную деятельность. Не учитывает данный подход и того обстоятельства, что правила, непосредственно регулирующие уголовно-процессуальные отношения, содержатся и в подзаконных нор-

1 Яковлева ЛВ. Источники уголовно-процессуального права. Краснодар,2002.С109.

2 Ножкина А.В. Система источников уголовно-процессуального права и направления её развития//Российский следователь. 2002.№7.С. 14-20.

26

мативных актах.

Подчеркнем, что взгляд на источники права как систему является доминирующим в общей теории государства и права. В частности, Р.А Ромашов, понимая под ис- точником права «воплощенное в определенной внешней форме и наделенное юриди- ческой силой государственно-властное предписание, посредством которого регулиру- ются и охраняются общественные отношения», отмечает, что «система источников российского права представляет собой совокупность источников права нормативного и ненормативного характера, объединяемых как горизонтальными, так и вертикальными связями».

Итак, дискуссия о самом понятии и видах источников уголовно- процессуального права продолжается. Многие авторы, отходя от считавшегося аксиомой положения о том, что единственным источником уголовно- процессуального права является закон, предлагают новые подходы к трактовке понятия «источник уголовно-процессуального права» и рассматривают их виды с позиций множественности, включая в систему источников и такие нетрадиционные для российского уголовно-процессуального права источники, как судебный прецедент и обычай. В частности, В.В. Вандышев, обращая внимание на авторитетность решений вышестоящих судов по конкретным делам, считает «вполне обоснованными претензии судебной практики, создающей нередко новые процессуальные правила, на роль непосредственного источника права», а, говоря о роли правового обычая, утверждает, что она «значительно более существенна, чем принято считать».2 В связи с этим отметим, что, как известно, каждая правовая система признаёт обычно не один, а несколько видов источников права. Однако, как справедливо отмечает В.Я. Любашиц, «…их значение в каждый данный момент может быть неодинаково. Ответ на вопрос об источниках права применительно к конкретной стране может меняться в зависимости от исторических этапов, от специфических черт той или иной правовой системы, особенностей национального права в рамках единой правовой семьи и даже от отрасли права, в отношении которой вопрос поставлен. В одни исторические периоды и в одних странах преобладает в качестве источника права закон, в другие периоды и в других странах - судебная практика в виде так называемого судебного прецедента, в-третьих странах - обычай и т.д.».3 В этой связи принципиально важным является признание положения о том, что осо-

1 Ромашов Р.А. Система источников современного российского права (некоторые проблемы формирования и функционирования)// Источники (формы) права. Материалы всероссийской научной конференции. Со- чи.2002.С. 18,23.

2 Вандышев В.В. Уголовный процесс. Конспект лекций.С.-Пб.,2002.С20.

3 Любашиц В.Я. Закон как главный источник российского права// Источники (формы) права: вопросы теории и истории. Материалы всероссийской научной конференции. Сочи. 2002.С.34-35.

27

бенности формирования и развития системы источников права современной России должны определяться с учётом специфики построения этой системы в странах евро- пейской континентальной правовой «семьи». Абсолютное большинство авторов на сегодняшний день считает, что европейская континентальная система источников права остаётся для России правильным выбором. Мы вполне солидарны с А.В. Мицкевичем, который утверждает: «Вряд ли в современных условиях можно согласиться на столь радикальные перемены правовой системы, чтобы в России было «все как в США или Великобритании», в том числе и прецедентная по своим главным источникам правовая система «общего права».1

Главное значение в системе источников права стран континентальной Европы имеет закон. Как подчеркивается в исследованиях, «…отличительной особенностью романо-германского права является особая значимость закона в системе источников права». Именно законы образуют каркас, ядро всей системы источников права и со- гласно Конституции РФ 1993 г. Закон является первичным, главным источником и уголовно-процессуального права РФ. Сегодня, в условиях, когда правовая система7 России переживает переходное состояние, это особо важно подчеркнуть, так как история показывает, что именно в периоды преобразований общественной жизни роль этого нормативного акта возрастает. О доминирующей роли закона говорят и его основные признаки: первичность, верховенство, высшая юридическая сила и особый процедурный порядок принятия. Необходимо отметить, что признание закона основным ис-v точником уголовно-процессуального права связано с обеспечением принципа законности в уголовном процессе. Как отмечает Е А Лукашева, «принцип законности означает презумпцию правовой природы закона, действующего в государстве, и поэтому этот закон подлежит обязательному соблюдению». Следует согласиться с мнением С.САлексеева, что «и на ближайшее, быть может, и на более отдалённое время именно культура закона при всех «коварствах» закона, других его недостатках останется… оптимальным направлением отечественного правового прогресса».4

Означает ли это, что закон должен рассматриваться как единственный источник уголовно-процессуального права? Нет. Как справедливо отмечается в работах по теории государства и права, «закон никогда не являлся и не является единственным ис-

1 Мицкевич А.В. Источники (формы выражения) российского права. Историко-теоретический очерк//Закон: соз дание и толкование. М., 1998.С.23.

2 Марченко М.Н. Отличительные особенности романо-германского права/ЛВестник Московского университета. Сер.11, Право.2000. №1.С.ЗЗ.

3 Конституция Российской Федерации и совершенствование юридических механизмов зашиты прав человека// Государство и право. 1994. №10.С.6.

4 Алексеев С.С. Восхождение к праву. Поиски и решения. М., 2001.С.725.

28

точником права. Повсеместно наблюдалось и наблюдается поныне множественность источников права в одной и той же системе права».1 Выбрав путь развития правовой системы и говоря о культуре закона, нельзя забывать слова Р. Давида о том, что «сме шивать право и закон и видеть в законе исключительный источник права - значит про тиворечить всей романо-германской традиции».2 Говоря о роли закона в системе ис точников романо-германского права, М.Н. Марченко отмечает, что «одна из особенно стей концепции закона в романо-германском праве, и самого закона тоже, заключается в том, что именно закон, а не любой другой источник права (прецедент, обычай) ло жится во главу угла в процессе формирования и развития правовых систем». Однако, как подчёркивает автор, «это не означает, что закон является исключительным, а тем более абсолютным или всеобъемлющим по своей значимости источником, а законопо- рядок никогда не признавался синонимом правопорядка». Общими для всех правовых систем, входящих в романо-германскую правовую семью, являются следующие ис точники права: а) нормативно-правовые акты во главе с законом; б) обычаи; в) судеб ная практика, судебные прецеденты, которые в целом признаются источниками права, что, тем не менее, в отдельных странах (например, в Германии) нередко оспаривается; г) международные договоры, сравниваемые по своему значению с конституционными законами; д) общие принципы права, часто рассматриваемые в научной литературе как’ «высшие принципы», в соответствии с которыми должна строиться деятельность су дебных и других государственных органов; г) доктрины.4 ‘ ? Одним из вариантов классификации источников права стран романо-германской семьи является их деление на первичные и вторичные. Первичные источники охваты вают собой нормативные акты и обычаи с преобладанием первых над вторыми, в ряде случаев к первичным источникам относят также общие принципы права. К вторичным относятся судебная практика и доктрины. Правда, в отличие от правовых систем дру гих стран, в Италии ордонансы и другие акты, принимаемые центральными и местны ми исполнительнснраспорядительными органами, относятся к группе вторичных. В ис следованиях подчеркивается, что «…среди авторов, занимающихся классификацией источников романо-германского права, по поводу некоторых из них нет единого мне-

1 Теория государства и права Учебник для вузов. Под ред. М.М. Рассолова, В.О. Лучина, Б.С. Эбзеева. М.,2000. С. 187.

2 Давид Р. Основные правовые системы современности (сравнительное право). М, 1967.С. 119.

3 Марченко М.Н. Закон в системе источников романо-германского права//Вестник Московского университета. Сер. И, Право.2000.№З.С.ЗЗ,43.

4 Марченко М.Н. Источники романо-германского права: понятие, виды, классификация/ЛЗестник Московского университета. Сер. И, Право. 2000.№2.С.22-23.

29

ния, в какую группу - первичных или вторичных - их включать».1

Приведённые положения отнюдь не свидетельствуют о том, что мы выступаем за их «слепое» копирование. Каждая правовая система вправе устанавливать свою систему источников, учитывая экономические, социальные, исторические и иные факторы, сложившийся уровень юридической культуры, традиции, связанные с отношением к суду и правосудию, закону и правопорядку.

Вместе с тем, Россия, встав на путь обновления правовой системы, все же долж на ориентироваться на зарубежный опыт и, в первую очередь, опыт стран романо- германской правовой семьи. Такая ориентация, на наш взгляд, является закономерно стью, которая отражает тенденции мирового развития в целом и тенденции развития национальных правовых систем, в частности, ибо, как писал Р. Давид, «необходимое международное взаимодействие или, во всяком случае, простое сосуществование тре буют, чтобы мы открыли наши окна и посмотрели на зарубежное право».2 Как подчер кивает В.В. Журкин, «новая, обновлённая Россия должна творчески воспринять значи тельную часть юридической техники и правового опыта, накопленного в Западной Ев-# ропе».3 Однако, с учётом того обстоятельства, что правосознание объективно отстаёт от стремительного, порой «опережающего» хода реформ, с учётом многих других фак торов, делать это нужно, не забегая вперёд и искусственно не раскачивая «лодку pe-v форм», которая только входит в русло мирового правового прогресса в его современ ном понимании.

i Следует признать, что в России традиционным и доминирующим является от ношение к праву как к закону. Однако, нельзя в очередной раз игнорировать мировой опыт, не видя за законом никаких других источников права. Недалеко то прошлое, ко гда в социалистических правовых системах, особенно на ранних этапах их развития, шло отождествление категорий «право» и «закон», базирующееся на утверждении К.Маркса о том, что «право - это возведённая в закон воля господствующего класса». При таком подходе форма и содержание сливались воедино, и помимо закона право просто не могло существовать. Вместе с тем, истории известны «революционные», «чрезвычайные» и др. законы. Сегодня эта ситуация, думается, не повторится. Однако, не секрет, что многие законы далеки от совершенства, нередко они имеют на себе от печаток лоббирования тех или иных интересов. Законодательная ветвь власти при принятии такого потока законов вовсе не застрахована от ошибок. Поэтому следует со-

1 Марченко М.Н. Там же.С.27.

2 Цит. по: В.А. Туманов. Предисловие к книге Р. Давида и К. Жоффре-Спинози «Основные правовые системы современности». М., 1999. С.6.

3 Журкин В.В. Предисловие к русскому изданию книги: Аннерс Э. История европейского права. М, 1994. С.7.

30

гласиться с С.С. Алексеевым в том, что «направленность современного развития Рос- сии, ориентированного на максимальное использование культуры закона, вовсе не исключает известных шагов также и в направлении повышения значимости судебной практики».1 Многие авторы отмечают, что она всё более заметно и настойчиво «про- бивает себе дорогу в российской правовой системе». Нельзя не видеть, что Постанов- ления Конституционного Суда РФ до принятия нового уголовно-процессуального законодательства существенным образом повлияли на уголовный процесс, а разъяснения Пленума Верховного Суда РФ широко используются в судебной практике и помогают судам правильно применять законы. Новым этапом развития правоприменительной практики стало Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.1994 г. №6, в котором впервые было дано разъяснение, что суды могут и должны при решении конкретных вопросов производства по уголовным делам применять и нормы международных договоров РФ.3 Как подчеркивает К.Ф. Гуценко, это постановление «.. .можно считать важной вехой в истории российских судов».4

В связи с непрекращающимися дискуссиями о роли судебной практики в уголовном судопроизводстве и нередко высказываемым мнением о том, что она противо- поставляется закону, хотелось бы подчеркнуть, что в странах континентальной семьи она не конкурирует с законом и не подменяет его, а является вторичным, углубляю- щим и дополняющим закон источником права. По утверждению Р.Давида, роль судебной практики в странах романо-германской правовой семьи «может быть уточнена лишь в связи с ролью закона». Говоря о соотношении прецедента с законом, МН.Марченко констатирует, что «.. .прецедент в рамках континентального права возникает в соответствии с законом, существует и действует в соответствии с ним. Это происходит и тогда, когда суд толкует или применяет закон, и тогда, когда он творит нормы права».6

О необходимости признания судебной практики источником права при условии, что она не противопоставляется закону, а дополняет его, неоднократно ставился вопрос в отечественной науке. В частности, И.С. Самощенко писал о Постановлениях Пленума Верховного Суда СССР как «о дополнительной, служебной, но практически

1 Алексеев С.С. Восхождение к праву. Поиски и решения. М, 2001.С.726.

2 Гранат Н.Л. Источники права/ЛОрист. 1998.№9С.9.

3 Сборник постановлений Пленума Верховного Суда РФ. 1961-1996.М,1997.С.358-360.

4 Уголовный процесс. Учебник. Под ред. К.Ф. Гуценко.4-е изд. М.2000.С.55.

5 Давид Р. Основные правовые системы современности. (Сравнительное право). М,1967.С.143.

6 Марченко M.H. Вторичные источники Романо-германского права: прецедент, доктрина/ЛЗестник Московского университета. Сер. 11, Право. 2002.№4.С.61.

31

очень важной» форме выражения права. Е.Мартынчик и Э.Колоколова, говоря о со- ветской правоприменительной практике, отмечают, что «…судебный прецедент и судебное правотворчество существовали, прикрывая свое бытие различными легальны-ми формами».

По поводу юридической природы разъяснений Верховного Суда представителями общей теории права и уголовного процесса высказываются противоречивые су- ждения. Одни авторы (B.C. Нерсесянц, АИ. Рарог, Р.Х. Якупов и другие) относят та- кие разъяснения к актам толкования закона, другие - к источникам права (К.Ф. Гуцен-ко, А.В. Мицкевич, Б.Н. Топорнин и другие). Некоторые авторы (Л.М. Башкатов, Г.Н. Ветров, АД. Донценко и другие) утверждают, что постановления Пленума Верховного Суда не должны содержать правовых норм и, следовательно, быть источником уголовно-процессуального права, но в действительности в некоторых случаях они их содержат и тогда являются источником уголовно- процессуального права. В качестве примера они приводят постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31.10.95 г. В нём Верховный Суд фактически сформулировал новую обязанность судов общей юрисдикции: давать оценку закону, который подлежит применению при разрешении конкретного дела, с позиций соответствия его положений действующей Конституции. И хотя, по мнению авторов, Верховный Суд, формулируя в постановлениях Пленума положения нормативного содержания, выходит за рамки своей компетенции, они с учётом реальности причисляют такие положения к системе источников уголовно- процессуального права.3

Сторонники признания судебной практики источником права утверждают, что она «не умаляет полномочий законодательной и исполнительной власти. Суды выпол- няют только им присущие полномочия, которые не могут быть выполнены другими органами».4 В отдельных изданиях отмечается, что в РФ судебная практика является «неофициальным источником права».5

Мы считаем, что разъяснения Пленума Верховного Суда, как обязательные для судов, других органов и должностных лиц правила, рассчитанные на многократное применение, следует признать формальным источником уголовно-процессуального права. Что касается решений Верховного Суда РФ по конкретным уголовным делам, то они, на наш взгляд, могут рассматриваться как акты толкования.

1 Самощенко И.С. Некоторые вопросы учения о нормативных актах//Правоведение. 1962.№З.С.30.

2 Мартынчик Е., Колоколова Э. Прецедентное право: от советской идеологии к международной практи- ке//Российская юстиция. 1994 .№12. С.20.

3 Уголовный процесс. Краткий учебный курс. Под ред. А.И. Долговой. М, 2002.С.28-30.

4 Лившиц Р.З. Судебная практика как источник права//Журнал российского права. 1997.№6. $ Лазарев В.В., Липень СВ. Теория государства и права. Учебник для вузов. М., 1998. С.185.

32

Самостоятельной проблемой является отнесение к источникам уголовно- процессуального права Постановлений Конституционного Суда РФ. Как известно, Конституционный Суд - это новый специализированный властный институт. Этому Суду не дано право издавать нормативные акты. Тем не менее, принимаемые им решения непосредственно влияют на содержание и юридическое значение уголовно- процессуального законодательства. В случае признания закона полностью или частично противоречащим Конституции РФ он не подлежит применению. Этот суд, по выражению Н.В. Витрука, «в известном смысле и в известных пределах творит право».1 В работах по уголовному процессу отмечается, что «…игнорирование осуществления Конституционным Судом РФ правотворческих функций недопустимо».

И хотя дискуссия о правотворческих функциях Конституционного Суда про- должается, следует признать, что он фактически уже осуществляет их. Не случайно в юридической литературе этот суд нередко называют «негативным законодателем». Как отмечает М.Н. Марченко, «нормативный характер постановлений Конституционного Суда, как и любого иного нормативного акта, состоит в том, что они, во-первых,* имеют обязательный характер, будучи рассчитанными на неопределенный круг лиц, во-вторых, они с неизбежностью предполагают многократность применения».

Как показала практика Суда, его воздействие на уголовно-процессуальное зако- нодательство до настоящего времени было весьма существенным. Представляется, что одной из причин этого явилось несовершенство «старого» уголовно- процессуального законодательства. Постановления Суда выполняют двоякую роль. С одной стороны, они побуждают «официального» законодателя принимать новые уголовно-процессуальные нормы, приводя законодательство в соответствие с Конституцией. И в этом смысле постановления выступают как материальный источник. С другой стороны, эти постановления непосредственно влияют на структуру и содержание формализованной системы уголовно-процессуального законодательства, в связи с чем их нельзя не признать специфическим формальным источником уголовно-процессуального права. При этом, как отмечает И.Л. Петрухин, «в отношении Постановлений Конституционного Суда должно действовать следующее правило: в случаях, когда законодатель не привел закон в соответствие с Постановлением Конституцион-

1 Федеральный Конституционный Закон «О Конституционном Суде Российской Федерации»: Коммента- рий/Юте. ред. Н.В.Витрук, Л.В. Лазарев, Б.С. Эбзеев. М..1996.С.23.

Таран А.С. Правовой механизм регулирования Конституционным Судом РФ уголовно-процессуальных право-отношений//Научные труды РАЮН. Выпуск второй. В 2 томах.Т.2.М.,2002.С504.

3 Марченко М.Н. Является ли судебная практика источником российского права?//Журнал российского права 2000.№12.С.18.

33

ного Суда РФ, применяется это постановление».

Воспринимая de facto уже состоявшуюся практику Конституционного Суда как реальный источник уголовно-процессуального права, считаем, что с позиции de jure вопрос о его правотворческой деятельности требует дополнительного обсуждения не только на доктринальном, но и на официальном уровне.

Как известно, определенную роль при решении вопросов, возникающих в связи с производством по уголовным делам, могут выполнять подзаконные нормативные ак- ты. Положения этих актов отражают «динамику жизни, легче откликаются на её изме-нения, оперативнее стимулируют развитие». Их главная особенность заключается в том, что они не должны противоречить закону или корректировать его. В соответствии с Указом Президента РФ от 23 мая 1996 года №763 нормативные акты министерств и ведомств, затрагивающие права, свободы и законные интересы граждан, устанавливающие правовой статус организаций или носящие межведомственный характер, должны обязательно проходить регистрацию в Министерстве юстиции РФ. Они (все, кроме актов, содержащих сведения, составляющие государственную тайну, или сведе-* ния конфиденциального характера) подлежат опубликованию в газете «Российские вести» и в «Бюллетене нормативных актов федеральных органов исполнительной власти». Если эти условия не соблюдены, указанные акты применению не подлежат.

В ряде подзаконных актов содержатся нормы, непосредственно регламентирующие уголовно-процессуальные отношения. В качестве примера можно привести - нормативное предписание, которое содержится в Инструкции по применению Поло- жения о порядке возмещения ущерба, причинённого гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия и суда, от 2 марта 1982 г. В п.З Инструкции устанавливается, что «ущерб не подлежит возмещению, если гражданин в процессе дознания, предварительного следствия и судебного разбирательства путём самооговора препятствовал установлению истины и тем самым способствовал наступлению указанных в п.1 Положения последствий. Наличие в действиях гражданина самооговора устанавливается органами дознания, предварительного следствия и судом».3 Содержание данного предписания не оставляет сомнений, что им регулируются уголовно-процессуальные отношения. Другой пример - нормативные предписания, содержащиеся в Инструкции о порядке предоставления результатов оперативно-

1 Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Под ред. И.Л.Петрухина. М., 2002.С.6.

2 Гурвич Г.С. Некоторые вопросы советского государственного права//Советское государство и право. 1957.№ 12. С. 107.

3 Вопросы расследования преступлений: Спр. пособие. 2-е изд. Под ред. И.Н. Кожевникова. М..1997.С.295- 302.

34

розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору или в суд от 13.05.1998 г.

Итак, можно ли рассматривать подзаконные нормативные акты в качестве ис точника уголовно-процессуального права? П.А. Лупинская отвергает такую возмож ность, мотивируя это тем, что «основания и пределы возможного ограничения или умаления этих прав могут регулироваться только законом, а не ведомственным или иным актом органов управления».1 Аналогичную позицию занимает и Р.Х. Якупов, указывая на то, что «случаи, когда этими актами изменялись, дополнялись и даже от менялись правовые нормы, - рудименты несовершенной правовой системы, которые по мере создания правового государства должны быть изжиты». Коллектив авторов (Башкатов Л.Н., Донценко А.Д. и другие), признавая, что межведомственные инструк ции в области правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности опе ративно восполняют пробелы законодательного регулирования, в то же время, отмеча ет, что «они в первую очередь ориентированы на ведомственный интерес и очень часто не соответствуют закону, особенно в части охраны прав и свобод личности».3

?

Не соглашаясь с мнением, в соответствии с которым «среди источников уголовно- процессуального права ни в коем случае нельзя упоминать подзаконные акты орга- нов исполнительной власти, а равно акты высших судебных инстанций, в том числе * постановления Пленума Верховного Суда РФ, в которых даются разъяснения законо- дательства», К.Ф. Гуценко подобное видение проблемы называет не соответствующим * неоспоримым реалиям. При этом он обращает внимание на всё явственнее обнаруживающую себя во многих современных зарубежных странах тенденцию дифференцированного подхода к регламентации уголовного судопроизводства, «в силу которого не все уголовно-процессуальные институты и далеко не во всех деталях должны регулироваться актами, обладающими силой законов».4 В исследованиях, посвященных источникам российского права, отмечается, что «подзаконное регулирование необходимо в современных условиях и должно получить государственную поддержку».5

Мы полагаем, что подзаконные нормативные акты должны рассматриваться в качестве источника уголовно-процессуального права. Они могут претендовать на не- посредственное применение, если не противоречат закону. На наш взгляд, и сам УПК РФ допускает возможность их непосредственного применения. Ч. 2 ст. 7 УПК РФ пре-

1 Уголовно-процессуальное право РФ. Учебник для вузов. Огв.ред. П.А. Лупинская. 3-е изд. М., 2001.С.23.

2 Якупов Р.Х. Указ. соч. С.67.

3 Уголовный процесс. Краткий учебный курс. Под ред. Долговой А.И. М., 2002. С.28.

4 Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А. Уголовный процесс западных государств. Под ред. Гуценко К.Ф. М.,2001.С. 15-16.

5 Гурова T.B. Указ. соч. С.25.

35

дусматривает: «Суд, установив в ходе производства по уголовному делу несоответст- 0 вие федерального закона или иного нормативного правового акта настоящему Кодек-

су, принимает решение в соответствии с настоящим Кодексом». Как видим, данная статья говорит о невозможности применения в случае несоответствия Кодексу не только федеральных законов, но и иных нормативных правовых актов. Из этого можно сделать вывод, что в случае соответствия иных нормативных правовых актов УПК они могут применяться в уголовном судопроизводстве. На непосредственное применение подзаконных нормативных актов ориентирует и ч. 2 ст. 5 Закона о судебной системе. «Суд, - говорится в ней, - установив при рассмотрении дела несоответствие акта госу дарственного или иного органа, а равно должностного лица, Конституции РФ, феде- ральному конституционному закону, федеральному закону, общепризнанным принци- *? пам и нормам международного права, международному договору РФ, конституции

(уставу) субъекта РФ, закону субъекта РФ, принимает решение в соответствии с правовыми положениями, имеющими наибольшую юридическую силу». Не только возможность, но и прямая обязанность применения подзаконных нормативных актов пре-# усматривается в гражданском процессе, с которым, как известно, тесно связан уголовный процесс. Ст. 11 ГПК РФ «Нормативные правовые акты, применяемые судом при разрешении гражданских дел» в ряду нормативных правовых актов, на основании” которых суд обязан разрешать дела, называет акты Президента РФ, акты Правительства РФ, акты федеральных органов государственной власти. Представляется, что, исхо-к дя из целого ряда факторов, обусловливающих родственный характер гражданского и уголовного процессов, в том числе, и их публичности, эти отрасли должны иметь схожую нормативную структуру и методы регулирования.

Помимо источников уголовно-процессуального права, нормы которых создают ся в государстве, к действующим с санкции государства регуляторам уголовно- • т процессуальных отношений, выступающим в качестве источника уголовно-

процессуального права РФ, относятся общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ.

Итак, говоря об источниках уголовно-процессуального права, мы считаем наиболее существенными следующие моменты:

1 .Признавая доминирующую роль закона, его нельзя считать единственным источником уголовно-процессуального права.

2.Источники уголовно-процессуального права необходимо рассматривать не как простую совокупность, а как систему взаимосвязанных элементов, в рамках которой

36

каждый источник занимает своё особое иерархическое положение.

3.Модель построения системы источников в странах романо-германской, а не англо-саксонской правовой семьи, должна выступать в качестве ориентира при дальнейшем развитии системы источников отечественного уголовно- процессуального права. При этом, с учётом целого ряда факторов, а также того обстоятельства, что обновлённая правовая система РФ находится на начальном этапе своего развития, роль и место тех или иных источников в правовой системе в целом и в системе уголовно-процессуального права, в частности, может на данном этапе существенно отличаться от положения аналогичных источников в странах этой семьи.

  1. Формальные источники уголовно-процессуального права, если их рассматривать как источник сведений о правилах, которые должны соблюдаться при производстве по уголовным делам, мы предлагаем с учетом иерархии разделить на первичные и вторичные. Первичные: 1) Конституция РФ (основополагающий источник); 2) общепризнанные принципы и нормы международного права, закрепленные в меж- дународных документах, а также международные договоры РФ, ратифицированные в форме федерального закона; 3) УПК РФ; 4) иные законы по вопросам уголовного судопроизводства. Вторичные. Представляется, что в роли вторичных могут выступать источники, способные в той или иной степени прямо или косвенно регулировать уголовно-процессуальные отношения и содействовать эффективной реализации первичных источников. При этом, исходя из признания того факта, что в ходе применения, исполнения, соблюдения или использования норм уголовно- процессуального права, содержащихся в первичных источниках, значение для участников уголовного судопроизводства могут иметь не только первичные, но и иные формальные источники, считаем, что они должны учитываться при осуществлении уголовно-процессуальной деятельности, а в необходимых и допустимых случаях - применяться в ходе производства по уголовным делам. Вторичные источники дополняют первичные и занимают по отношению к ним подчиненное положение, выполняя вспомогательную роль. Они могут претендовать на непосредственное применение только в случае, если не противоречат первичным источникам. При решении вопроса о возможности применения того или иного вторичного источника определяющим должно выступать правило о принятии решения в соответствии с правовыми положениями, имеющими наибольшую юридическую силу, что прямо установлено в ч. 2 ст. 5 Закона о судебной системе. Гарантией неприменения вторичных источников, противоречащих УПК РФ, выступает ст. 7 УПК РФ. Императивным является и требование ч. 3 ст. 15 Конституции РФ. Важ-

37

ные требования, которым должен соответствовать ряд вторичных источников, сфор- мулированы в Указе Президента РФ от 23 мая 1996 года №763. К вторичным источникам следует отнести: 1) акты Президента РФ; 2) межправительственные договоры РФ; 3) акты Правительства РФ; 4) межведомственные договоры РФ; 5) разъяснения Пленума Верховного Суда РФ; 6) нормативные акты министерств и ведомств. При этом отметим, что в случае ратификации межправительственных договоров, возможность которой предусмотрена ч.1 ст. 16 Закона о международных договорах 1995г., они подлежат включению в группу первичных источников.

Особое положение в системе источников уголовно-процессуального права занимают Постановления Конституционного Суда РФ. С одной стороны, как вид практики судебного органа они должны наряду с разъяснениями другой высшей судебной инстанции - Верховного Суда РФ, входить в группу вторичных источников. Безапел- ляционное и рассчитанное на перспективу отнесение их к группе первичных источни- ков в ситуации, когда правотворческие полномочия Конституционного Суда не получили должного законодательного оформления, вряд ли является вполне обоснованным с позиций de jure. С другой стороны, с учетом сложившихся на сегодняшний день реалий, с позиций de facto Постановления Конституционного Суда необходимо рассматривать как источники временного характера, входящие в группу первичных и стоящие выше УПК РФ и других законов по вопросам уголовного судопроизводства. Одновременно подчеркнём, что считаем не вполне закономерным подход, в соответствии с которым разъяснения Пленума Верховного Суда исключаются из перечня источников уголовно-процессуального права. Получается, что решения одной высшей судебной инстанции de facto стоят выше закона, а решения другой даже не рассматриваются как вспомогательные. Подчеркнем, что при определении круга формальных источников уголовно- процессуального права мы учитывали не только фактор официального признания, но и фактор реального действия тех или иных их видов в уголовном процессе.

Необходимо отметить, что каждый из указанных видов первичных и вторичных источников с учётом иерархии занимает свою собственную «нишу» в их системе. Как подчёркивает АА Хмыров, «поскольку система представляет собой сложное образо- вание, в ней выделяются различные уровни, т.е. отмечается иерархическое строение, следствием которого является возможность включения систем более низкого уровня в системы более высокого уровня».1 В то же время, как справедливо отмечает Л.В.Яковлева, «по степени необходимого и целесообразного дифференцирования все

1 Хмыров А.А. Проблемы теории доказывания. Краснодар, 1996.С.89.

38

источники уголовно-процессуального права находятся в одной горизонтальной плоскости».1

Следует согласиться и с мнением В.Н. Синюкова о том, что «в правовой системе все виды источников обладают ценностью. Надо бороться не с теми или иными их разновидностями, а с низким качеством их содержания, формы, некультурным использованием. Социальная и юридическая ценность не есть привилегия каких-то видов источников правовой формы», поэтому тезис о том, что «непризнание и игнорирование некоторых из них ведёт к снижению эффективности норм уголовно- процессуального права, а также к беспорядку в их системе»3, звучит актуально.

1.3 Конституционные основы и теоретические аспекты осуществления норм международного права о правах человека в уголовном процессе

Говоря о глобализации и интернационализации права в 21 веке, И.И. Лукашук отмечает, что «правовое государство не может не быть международно-правовым в том смысле, что его правовая система гармонизирована с международным правом и содержит признание приоритета международного права».4

В главе «Основы конституционного строя» Конституции РФ 1993 г. установлена одна из важнейших нормативных новелл, которая стала юридическим выражением того факта, что Россия, как это отмечено в преамбуле Конституции, является «частью мирового сообщества» и стремится к построению демократического правового госу- дарства. Речь идет о ч. 4 ст. 15, согласно которой «общепризнанные принципы и нор- мы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».5 Подчеркнём, что значение ч. 4 ст. 15 выходит далеко за рамки технико-юридических аспектов решения проблемы соотношения международного и внутригосударственного права. Эта норма стала одной из

1 Яковлева Л.В. Указ.соч. С. 106.

2 Синюков В.Н. Российская правовая система. Введение в общую теория. Саратов. 1994.С.359-360.

3 Яковлева Л.В. Указ. соч. С. 110.

4 Лукашук И.И. Глобализация, государство, право, XXI век. М., 2000. С.49.

5 Конституция Российской Федерации. М., 1993.

39

основ конституционного строя РФ, она «закреплена не как «рядовая» конституционная норма, а в качестве нормы высшего порядка - общеправового принципа (для права России)».1

В этой же главе Конституции РФ закреплено краеугольное для всей правовой системы России положение, качественно отличающее нынешнюю Конституцию от основных законов бывшего СССР и союзных республик. Речь идет о ст. 2 Конститу- ции, провозглашающей высшей целью человека, его права и свободы, а их соблюдение и защиту - прямой обязанностью государства. Отмечая, что это положение является высшим конституционным достижением, которое ещё только начинает входить в нашу повседневную жизнь, Л.А Окуньков пишет «Правовые нормы, раскрывающие совокупность основных прав и свобод личности, гарантированных высшим законом России, являются самыми многочисленными: это более 69 из 137 статей Конституции. Но дело не в количестве статей, а в принципиально новом подходе к взаимоотношениям человека с государством. В Конституции впервые получила признание доктрина естественных прав человека».2 Как отмечает Л.Д. Воеводин, «Конституция, стремясь возможно полнее и эффективнее обеспечить и защитить достоинства личности, её права и свободы, записала целый ряд положений, из которых должен исходить весь комплекс правоохранительных отраслей».3 Принципиальным отличием действующей Консти- туции от предыдущей, которая «не провозглашала даже идеи прямого действия»4 своих норм, является закрепление положения о том, что Конституция РФ имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории РФ (ч. 1 ст. 15). Указывая на то обстоятельство, что принцип прямого действия норм Конституции провозглашен последней со всей определенностью и что, в отличие от ранее действовавших она содержит немало решений конкретных процессуальных вопросов, В.П.Божьев подчеркивает, что «это обусловливает не только целесообразность, но и необходимость прямого действия норм Конституции».

К иным конституционным нормам, создающим основы функционирования норм международного права в национальной правовой системе, относятся:

ч. 1. ст. 17, в соответствии с которой «в Российской Федерации признаются и га-

Хижняк B.C. Проблема соотношения внутригосударственного права России и международного права: исторический аспект// Московский журнал международного права. 2002. №1.С161.

2 Окуньков Л.А. Вступительная статья к тексту Конституции РФ// Конституции государств Европы. В трёх то мах. T.3.M, 2001. С.8.

3 Воеводин Л.Д. Конституция Российской Федерации и правовые отрасли: проблемы соотношения/ЛЗестник Московского университета. Сер. 11.Право. 1994.№5.С.34.

4 Божьев В.П. Сущность уголовного процесса и источники уголовно-процессуального права//Уголовный про цесс. Общая часть. М..1997.С.11.

5 Божьев В.П. Источники уголовно-процессуального права и роль Конституции РФ в их формировании// Уго ловный процесс. Учебник. Под ред. В.П. Божьева 3-е изд. М..2002.С.35.

40

рантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией»;

ст. 18, устанавливающая: «Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного само- управления и обеспечиваются правосудием»;

ч. 3 ст. 46, установившая положение о праве обращения в соответствии с между- народными договорами РФ в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты;

ч. 1 ст. 55, согласно которой «Перечисление в Конституции Российской Федерации основных прав и свобод не должно толковаться как отрицание или умаление других общепризнанных прав и свобод человека и гражданина»;

ст. 64, в соответствии с которой положения главы второй составляют основы правового статуса личности в Российской Федерации.

Указанные конституционные положения получили развитие в законах и поста- новлениях Верховного суда РФ и Конституционного суда РФ.

Ст. 3 Федерального Конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации» от 31.12.1996 г. установила: «Единство судебной власти РФ обеспечивается путём… применения всеми судами Конституции РФ, федеральных законов, общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ, а также конституций (уставов) и других законов субъектов РФ»1.

Ст. 5 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации» от 16 июня 1995 г., повторив формулировку ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, в п.З ус- тановила: «Положения официально опубликованных международных договоров Российской Федерации, не требующие издания внутригосударственных актов для применения, действуют в Российской Федерации непосредственно. Для осуществления иных положений международных договоров Российской Федерации принимаются соответствующие правовые акты».2

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в своем Постановлении от 31 октября 1995 года «О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при

Собрание законодательства РФ. 1997. №1. ст. 1. 2 Собрание законодательства РФ. 1995. №29. ст. 2757.

А. РОССИЙСКАЯ

^ГОСУДАРСТВЕННАЯ^

” БДБЛШШг J осуществлении правосудия» предписал судам непосредственное применение официально опубликованных международных договоров РФ.1

В Постановлении Конституционного Суда РФ от 31 июля 1995 г. говорится: «В соответствии с принципами правового государства, закрепленными Конституцией Российской Федерации, органы власти в своей деятельности связаны как внутренним, так и международным правом (п.5)».

Приведенные положения потребовали создания механизма их реализации, оп- тимальная модель которого не перестаёт вызьюать дискуссии в среде представителей российской правовой доктрины и правоприменительной практики. В этой связи в науке особо актуализировались вопросы, связанные с анализом механизма взаимодействия норм международного и внутригосударственного права.

Итак, Конституция РФ включила нормы международного права в части, подпа- дающей под определение ч. 4 ст. 15, в национальную правовую систему. Следовательно, международное право стало регулятором определенных внутригосударственных отношений. Под международно-правовое регулирование в РФ сегодня подпадают дела (вопросы), урегулирование которых в принципе традиционно относилось к внутренней компетенции государства, но которые в целях более эффективного их решения целесообразнее регулировать при помощи международного права. К таким вопросам, в первую очередь, относятся вопросы обеспечения прав и свобод человека. Тем самым Конституция сломала существовавший на протяжении многих лет в нашей стране стереотип абсолютизации государственного суверенитета, имеющий своим основанием тео- рию примата внутригосударственного права над правом международным. Эта теория имела своих активных сторонников среди немецких учёных второй половины ХГХ-начала XX века. Антиподом данной теории была теория примата международного права над правом национальным. Её представитель Г. Кельсен отмечал: «Вопрос о том, является ли государство суверенным, совпадает с вопросом, является ли международное право правопорядком, стоящим выше национального права» .

Иных позиций придерживались сторонники дуалистической теории. Так, Д. Ан- цилотти утверждал, что международное и внутригосударственное право «представляют собой отдельные правопорядки».4 В то же время, как отмечают Е.Т. Усенко и РАМюллерсон, «это не означает, что дуалисты не видят связи международного права

1 Бюллетень Верховного Суда РФ 1996. №1. С.4.

2 Вестник Конституционного Суда РФ.1995.№5.С12.

3 Цит. по: Курс международного права. В семи томах. Отв. ред. - Мюллерсон Р.А., ТункинГ.И. T.l. M, 1989. С.274.

4 Анцилотти Д. Курс международного права, М., 1964. T.l. C.66.

42

с внутригосударственным, абсолютизируют их независимость» .

Эволюция взглядов породила концепции «умеренного» дуализма и монизма. Как пишет Ч. Хайд, сущность умеренного дуализма сводится к тому, что «междуна- родное и внутригосударственное право - это различные правовые системы, но они тесно между собой связаны: их нормы могут регулировать одни и те же предметы, дополнять друг друга и коллидировать между собой» . В свою очередь, А. Фердросс, раскрывая содержание концепции умеренного или расчленённого монизма, писал: «Данная теория сохраняет различия права международного и внутригосударственного права, но в то же время подчёркивает их взаимосвязь в единой правовой системе на основе Устава международного правового сообщества»”.

Российская доктрина, исходя из признания необходимости более тесного взаи- модействия международного и внутригосударственного права, обусловленного стремительно развивающейся тенденцией интернационализации международных отношений, еще недавно входивших в сферу исключительно внутригосударственного регулирования, не отрицает возможности преимущественного значения той или иной системы права в процессе их взаимодействия. «Если влияние норм внутригосударственного права на международное можно назвать первичным, так как каждое государство, уча- ствующее в создании международного права, исходит из характера и возможностей своего внутреннего права, то в процессе взаимодействия уже существующих норм оно не может не признавать принцип преимущественного значения норм международного права»4.- отмечается в курсе международного права. «Для нашего времени, - пишет А.П. Мовчан, - характерна тенденция расширения сферы международно-правового регулирования. В неё всё шире вовлекаются вопросы, ранее считавшиеся внутренним делом государств»5. Нормы международного права, направленные на регулирование отношений внутри государств, являются консолидированным выражением согласованных суверенных воль государств, поэтому их нельзя рассматривать в качестве средства ограничения суверенитета. «Система норм международного права, - подчёркивает В.А Василенко, - является не чем иным, как осознанной и созданной самими государствами основой их поведения, а поэтому нет никаких причин говорить об ограничении, разрушении или поглощении государственного суверенитета международным пра-

1 Курс международного права. В семи томах. T.l. C.273.

2 Хайд Ч. Международное право, его понимание и применение США T.l. M., 1950 С. 199.

3 Фердросс А. Международное право. М, 1959. С.89.

4 Курс международного права. В семи томах. Т. 1. Отв. ред. - Мюллерсон Р.А., ТункинГ.И. М., 1989. С.280.

5 Мовчан А.П. Международный правопорядок. М., 1996. С.22.

43

вом». Как справедливо отмечает В.А. Карташкин, «границы внутренней юрисдикции государств не остаются неизменными, они исторически подвижны. Государства сами устанавливают пределы ограничений, подвергая международно-правовому регулированию те или иные вопросы внутренних отношений».2

В первую очередь такому регулированию подвержены вопросы обеспечения прав человека, ибо «права человека внетерриториальны и вненациональны».3 В лите- ратуре справедливо подчеркивается, что «если раньше основной «заботой» междуна- родного права было регулирование отношений между государствами, то отныне объ- ектом международно-правового регулирования стали и отношения государства со своими гражданами».4 В Документе Московского совещания Конференции по челове- ческому измерению СБСЕ от 3.10.1991 г. говорится: «Вопросы, касающиеся прав че- ловека, основных свобод, демократии и верховенства закона носят международный характер, поскольку соблюдение этих прав и свобод составляет одну из основ между- народного правопорядка. Обязательства, принятые в области человеческого измерения СБСЕ, являются вопросами, представляющими непосредственный интерес для всех •-. государств и не относятся к числу исключительно внутренних дел соответствующего государства»5. Однако, исходя из суверенитета, каждое государство самостоятельно с учетом взятых на себя обязательств определяет способ их выполнения. Поэтому механизм осуществления норм международного права внутри той или иной страны имеет свою специфику.

Вместе с тем, необходимо отметить, что всё большее число договоров включает в своё содержание чёткие предписания к принятию государствами конкретных правовых, организационных и иных мер для реализации норм этих договоров внутри страны. При этом важно подчеркнуть, что согласно ст. 27 Венской конвенции о праве меж- дународных договоров от 23 мая 1969 г. участник договора «не может ссылаться на положения своего внутреннего права в качестве оправдания для невыполнения им до- говора»6. Данное положение в полной мере распространяется и на уголовно- процессуальное право. АИ. Бастрыкин, исследуя взаимодействие уголовно- процессуального и международного права, ещё в 1986 г. подчёркивал, что «внутрен-

1 Василенко В. А. Основы теории международного права. Киев., 1988. С. 152.

2 Карташкин В.А. Права человека в международном и внутригосударственном праве. М., 1995. С.8.

3 Матузов Н.И. Основные права личности// Теория государства и права. Под ред. Н.И. Матузова, А.В. Малько. М..2001.С.290.

4 Трунцевский Ю.В., Гриб В.В. О формировании научной концепции имплементации норм европейского права в России// Международное публичное и частное право. 2001.№4. С.2.

5 Международные акты о правах человека. Сборник документов. Сост. Карташкин В. А., Лукашёва Е. А. М., 2002. С.787.

6 Действующее международное право. В трёх томах T.1 Сост. - Колосов Ю.М., Кривчикова Э.С. М., 1996. С.352.

44

ний закон не должен затруднять выполнение международных обязательств». Кроме этого, отметим, что в соответствии со ст. 18 указанной конвенции государство, выра- зившее предварительное согласие на участие в договоре, обязано воздерживаться от действий, которые лишили бы договор его объекта и цели.

Расширяется круг сторонников теории примата международного права над на- циональным. Это является свидетельством того факта, что, как констатирует С.С. Алексеев, «в противовес приоритетам прошлого международное правовое регулирование в демократических странах приобретает приоритет по отношению к внутригосударственному праву».2

В литературе отмечается, что «распад СССР, изменение внешнеполитического курса России и проводимые в стране реформы вызвали определенные изменения взглядов ряда российских учёных и государственных деятелей в отношении концепции соотношения международного и внутригосударственного права. Россия ныне вы- ступает за примат права в политике и международного права над внутригосударственным. Некоторые учёные, ранее отстаивавшие дуалистическую концепцию, выступают за примат международного права над внутригосударственным».3 Говоря о примате международного права, О.Н. Хлестов подчёркивает: «Россия практически признала примат международного права над внутренним в новой Конституции. Поддержка монистических теорий, исходящих из приоритета международного права над внутренним, является логическим продолжением такого признания. Критика монистических теорий, отрицающих суверенитет государства, в современных условиях выглядит преувеличенной: абсолютного суверенитета нет, а добровольное офаничение суверенных прав самим государством путем принятия международных обязательств допустимо и является нормальным путем развития международных отношений»4. И с этим трудно не согласиться.

Часть 4 ст. 15 Конституции РФ, допустившая в национальную правовую систему значительный массив норм международного права, призванных стать эффективным регулятором внутригосударственных отношений, в том числе и в области уголовного судопроизводства, выводит Конституцию РФ в вопросе соотношения международного и внутригосударственного права в число передовых. Эта статья, которую можно назвать революционной, призвана поднять нашу правовую систему на качественно новый уровень.

1 Бастрыкин А.И. Взаимодействие советского уголовно-процессуального и международного права. Л. 1986. С.7.

2 Алексеев С.С. Право на пороге нового тысячелетия. М. 2000. С.239.

3 Карташкин В.А. Права человека в международном и внутригосударственном праве. М., 1995. С.7.

4 Хлестов О.Н. Международное право и Россия//Московский журнал международного права. М., 1994. №4. С.55.

45

Вместе с тем, такой подход не является новаторским в мировой конституционной практике. Возможность непосредственного действия норм международного права внутри страны предусмотрена в Конституциях США, ФРГ, Франции, Испании, Греции и ряда других стран.

Впервые положение международных договоров в праве страны было определено Конституцией США 1787 г. Ст. 6 Конституции установила: «Настоящая Конституция и законы Соединенных Штатов, принимаемые во исполнение её, и все договоры, которые заключены или будут заключены властью Соединенных Штатов, становятся верховным правом страны, и судьи в каждом из штатов обязаны следовать этому пра- ву, какими бы ни были положения Конституции или законов любого из штатов».1

Сг. 25 Основного закона ФРГ предусматривает: «Общепризнанные нормы меж- дународного права являются составной частью федерального права. Они имеют пре- имущество перед законами и порождают права и обязанности непосредственно для лиц, проживающих на территории Федерации». В соответствии со ст. 55 Конституции Франции «договоры или соглашения, должным образом ратифицированные или одобренные, с момента их опубликования имеют силу, превышающую силу внутренних законов, при условии применения такого договора другой стороной».3 Ст. 96 Конституции Испании устанавливает: «Международные договоры, заключённые в соответствии с установленными требованиями, становятся после их опубликования в Испании составной частью внутреннего законодательства. Их положения могут быть отменены, * изменены или приостановлены только в порядке, установленном в самих договорах, или в соответствии с общепризнанными нормами международного права»4. Ст. 28 Конституции Греции предусматривает: «Общепризнанные нормы международного права, а также международные соглашения с момента их ратификации законом и вступления их в силу согласно условиям каждого из них являются неотъемлемой частью внутреннего греческого права и имеют приоритет перед любым противоречащим им положением закона».

В отличие от названных Конституций, российская Конституция объявляет нормы международного права не частью права страны или внутреннего законодательства, а частью национальной правовой системы. Это отличие имеет принципиальное значе- ние при выяснении вопроса об осуществлении норм международного права в РФ.

1 Соединённые Штаты Америки. Конституция и законодательные акты. Подред. Жидкова О.А., М, 1993. С.40.

2 Конституции государств Европы. В 3-х томах Под ред. Окунькова Л.А. Т.1. М., 2001. С.589.

3 Конституции государств Европы T.3. М., 2001. С.423.

4 Конституции государств Европы Т. 2, М, 2001. С.71.

5 Конституции государств Европы Т.1. М, 2001, С.657.

46

Если говорить о Конституциях стран СНГ и Балтии, то все они содержат положения о нормах международного права. Однако, вопрос статуса этих норм решается по- разному.

Некоторые Конституции, как и российская, объявляют нормы международных договоров частью правовой системы. Так, например, ч. 5 ст. 6 Конституции Республики Армения устанавливает, что «ратифицированные международные договоры являются частью правовой системы Республики. Если в них установлены иные нормы, чем предусмотренные в законах, то применяются нормы договора».1 Ч. 2 ст. 138 Конституции Литовской Республики предусматривает, что «международные договоры, ратифицированные Сеймом Литовской Республики, являются составной частью правовой системы Литовской Республики» .

В то же время, имеются и иные подходы. В частности, ч. 2 ст. 148 Конституции Азербайджанской Республики устанавливает: «Международные договоры, стороной которых является Азербайджанская Республика, - неотъемлемая часть системы зако-нодательства Азербайджанской Республики». О международных договорах как о части законодательства говорит и ч. 1 ст. 9 Конституции Украины: «Действующие международные договоры, согласие на обязательность которых дано Верховной Радой Украины, являются частью национального законодательства Украины»4. Иначе решена проблема соотношения международного и внутреннего права Конституцией Республики Беларусь: «Республика Беларусь признаёт приоритет общепризнанных принци-г пов международного права и обеспечивает соответствие им законодательства… Не допускается заключение международных договоров, которые противоречат Конституции» (ст. 8).5

В целом же Конституциями стран СНГ сделан принципиальный и позитивный шаг к международному праву. В специальных исследованиях обоснованно подчёрки- вается, что «правовые системы новых независимых государств Содружества закрепили в себе элементы правовых систем ведущих государств мира, следствием чего явилось сближение национальных правовых систем, а также формирование более высокого уровня взаимодействия национальной и международной правовых систем».6

В связи с «включением» норм международного права в правовую систему РФ

1 Конституции государств Европы Т.1. М, 2001. С.263.

2 Конституции государств Европы Т.2., 2001. С.359.

3 Конституции государств Европы Т.1., 2001. С. 167.

4 Конституции государств Европы Т.З., 2001. С.311.

5 Конституции государств Европы Т.1., 2001.С.299.

6 Гусейнов Т.И. Осуществление международно-правовых норм в области гражданских и политических прав и свобод человека в Азербайджанской Республике. Автореф.дисс… кандюр.наук. Казань, 2000. С. 3.

47

возникает вопрос об уточнении самого её понятия. Данный вопрос имеет принципи- альное значение для уяснения места норм международного права в правовой системе и механизма их функционирования в её рамках. При этом отметим, что легального определения «правовая система» не существует. Как констатируется в литературе, рассмотрение понятия «правовая система» необходимо, поскольку оно использовано для того, чтобы избежать приравнивания всех международных норм к законодательству.’

В теории права под правовой системой обычно понимается три определяющих правовых явления - объективное право как совокупность юридических норм, юридическая практика и правовая идеология. Как отмечает С.С. Алексеев, «все эти три определяющих правовых явления (писаное право как система норм, юридическая практика, правовая идеология) образуют в совокупности правовую систему, которая выражает особенности правовой действительности страны, её, так сказать, скелет, основное в её инфраструктуре… Таким образом, понятие правовой системы шире, объёмнее, чем понятие собственно права, точнее - позитивного права». Как видно из приведенного определения, понятие «правовая система» отличается от понятия «система права», то есть строения права как нормативного образования.

В другом контексте рассматривает понятие правовой системы ЮА Тихомиров. Он выделяет следующие её элементы: 1) цели и принципы правового регулирования; 2) основные разновидности правовых актов и их объединения; 3) системообразующие связи, обеспечивающие взаимодействие всех элементов и целостность системы.3 Такую трактовку правовой системы С.С. Алексеев характеризует как «весьма узкую», поскольку «рассматриваемым понятием охватываются лишь основные источники права и элементы идеологии (системообразующие же связи - это именно связи, свойство системы, а не её элемент)».4 Против отождествления правовой системы с правом в объективном смысле, с системой права как его внутренним строением выступает и М.И. Байтин. Он считает, что это «не только не правильно по существу, но и лишает какого-либо смысла введение, наряду с известными, нового понятия «правовая система»».5 М.И. Байтин определяет правовую систему как «совокупность внутренне орга- низованных и взаимосвязанных, социально однородных и устремленных, в конечном

1 Лукашук И.И. Конституция России и международное право// Московский журнал международного права. 1995. №2. С.32.

2 Алексеев С.С. Теория права. М., 1995. С.83-84.

3 Тихомиров ЮА. Правовая система развитого социалистического общества//Советское государство и право. 1979.№7.С.ЗЗ.

4 Алексеев С.С. Общая теория права Т.1. М., 1981. С.90.

5 Байтин М.И. Сущность права (Современное нормативное правопонимание на грани двух веков). Саратов, 2001. С. 157.

48

счёте, к общим целям, правовых явлений данного общества, каждое из которых вы- полняет свою специфическую роль в правовом регулировании или выходящим за его пределы правовом воздействии на общественные отношения».1

Итак, правовая система - это не только система права. Как справедливо отмечает Ж. Карбонье, «если бы выражение «правовая система» было лишь простым синонимом «объективного права» или «позитивного права», то его значение было бы сомни- тельным». Он считает, что к понятию «правовая система прибегают «для того, чтобы охватить весь комплекс юридических явлений… Все юридические явления данного общества, существующие в одно и то же время на одном и том же пространстве, взаи- мосвязаны отношениями общности, которые и объединяют их в систему».

Говоря о структуре правовой системы, В.Н. Кудрявцев, А.М. Васильев, В.П. Ка- зимирчук различают такие её элементы: правовые нормы, институты и принципы; юридические учреждения; правовое сознание, правовая культура; правотворчество, правореализация в формах применения, использования, соблюдения и исполнения права; правопорядок.4 Центральным, системообразующим элементом правовой систе- л мы являются правовые нормы. Как отмечает Н.И. Матузов, «это своего рода каркас, несущие конструкции правовой системы, без которых она могла бы превратиться в простой конгломерат элементов, не связанных между собой единым нормативно-волевым началом».5 С принятием Конституции РФ частью этого «каркаса» стали нормы международного права.

Отметим, что понятие «правовая система» продолжает вызывать неоднозначное толкование. В частности, П.Н. Бирюков в контексте ч. 4 ст. 15 Конституции РФ опре- деляет правовую систему РФ как «.. .совокупность применяемых в нашем государстве правовых норм - российского, международного и иностранного права».6

С учетом позиций международного права рассматривает исследуемое понятие А.Н. Талалаев. Он отмечает, что «правовая система каждой страны отражает особенности её правовой действительности в семье национальных правовых систем мира. Понятие правовой системы, в том числе применительно и к России, шире, объемнее, чем понятие собственно права как совокупности норм (позитивное право). Это сложный, спаянный жесткими экономическими связями, отличающийся многоуровневым харак-

1 Там же. С. 155-156.

2 Карбонье Ж. Юридическая социология. М, 1986. С. 176.

3 Там же. С. 177.

4 Правовая система социализма: В 2 кн. 1. Понятие, структура, социальные связи. Отв. ред. - Васильев А.М. М, 1986. С.38-44.

5 Теория государства и права. Под ред. Матузова Н.И., Малько А.В. М., 1997.С. 163.

6 Бирюков П.Н. Нормы международного уголовно-процессуального права в правовой системе Российской Феде рации. Воронеж, 2000.С.159.

49

тером и иерархическими зависимостями комплекс. Введение в национальную право- вую систему новых правовых феноменов, каким является для неё международное пра- во, неизбежно поэтому должно быть связано с новым этапом её развития, с правовым процессом, который охватывает не только собственно национальное (внутригосудар- ственное) право, но и все элементы правовой системы, включая применение права, правосудие и правовое сознание…»’

К сожалению, приходится констатировать, что правовая действительность бывшего СССР не отличалась лояльностью к международному праву. Активно внедрявшаяся в практику концепция безусловного примата внутригосударственного социали- стического права над правом международным, представителем которой являлся А- Я.Вьппинский, привела к негативным последствиям. Сформировалось неприемлемое с позиций международного права деление прав человека на первичные и вторичные, что привело к недооценке гражданских и политических прав человека. Развивался стереотип отношения к правам человека как к некоему дару со стороны государства. Многие обязательства, вытекающие из международных договоров по правам человека, ! не осуществлялись внутри страны. Всё это не могло не сказаться на общем состоянии правовой системы в период её перехода к прямой реализации норм международного права внутри страны. В целом она была недостаточно подготовлена к новому этапу своего развития.

Ч. 4 ст. 15 Конституции РФ - это тот массивный конституционный блок, которым после времён Берлинской стены и «железного занавеса» пришлось «пробивать окно» не только в Европу, но и в мировое сообщество в целом, тем самым приобщаясь к общепризнанным универсальным ценностям, к которым, в первую очередь, относятся права человека. Ч. 4 ст. 15 по охвату норм международного права сформулирована широко, что делает российскую правовую систему максимально открытой международному праву. Однако, как справедливо отмечается в литературе, «…первые попытки реализации данного положения обнажили весьма существенное отставание теоретического осмысления проблемы от практических потребностей».2 В этой связи во многом актуален тезис о том, что «процесс интеграции России в международное сообщество государств предполагает переосмысление практически всех общетеоретических по-

Талалаев А.Н. Соотношение международного и внутригосударственного права и Конституция Российской Фе-дерации//Московский журнал международного права 1994. №4. С.4.

2 Сандуца Г.И. Теоретические аспекты соотношения международного и внутригосударственного права. Авто- реф. дисскандюрнаук. М,2001. С.4.

50

нятий, в том числе и «ключевых», составляющих остов правоведения».

Итак, мы склонны рассматривать правовую систему как слагаемое минимум трёх базовых компонентов: системы права, юридической практики, правовой идеологии. Очевидно, что понятие «правовая система» не тождественно понятиям «система права» и «система законодательства», из чего следует, что включение норм междуна- родного права в правовую систему не означает их автоматического включения во внутригосударственное законодательство.

Помимо ч. 4 ст. 15, к конституционным основам осуществления норм междуна родного права о правах человека в уголовном судопроизводстве относятся, как было показано выше, положения, закреплённые в ст. 2, ч. 1 и ч. 2 ст. 17, ст. 18, ч. 3 ст. 46, ч. 1 ст. 55, ст. 64. Введение в национальную правовую систему в качестве самостоятельно го регулятора внутригосударственных отношений норм международного права вызва ло в науке усиление внимания к проблемам приведения их в действие внутри страны. Как отмечает Ю А Тихомиров, «для всех отраслей национального законодательства возникла проблема правильного соотношения (в разных формах) с законодательными актами - их признания, включения, совмещения и т.п.».2 Сегодня уже можно сказать, что сделанное в 1981 г. СЛ. Зивсом заявление о том, что проблема соотношения меж дународного и внутригосударственного права «монополизирована наукой междуна родного права»,3 утрачивает свою силу, так как представители общей теории права и отраслевых наук всё чаще обращаются к этой проблеме. ‘ ‘

Необходимо отметить, что в российской юридической литературе процесс при- ведения в действие норм международного права внутри государства именуется по- разному, чаще всего - «национально-правовая имплементация» или «трансформация». Однако, при этом все авторы понимают под данными наименованиями механизм осуществления норм международного права, реализации их на практике.

Так, РА Мюллерсон пишет, что «национально-правовая имплементация является способом реализации норм международного права»4 АС. Гавердовский отмечает, что в международном праве для обозначения понятия «осуществление норм международного права» широкое распространение получил термин имплементация . ЛА Новикова категорически утверждает, что при характеристике процесса осуществления

1 Баранов В.М. Теория права в контексте проблем взаимодействия международного и российского права// Российская правовая система и международное право: современные проблемы взаимодействия. Под ред. В. М. Баранова. - Н.Новгород. 1998. Часть1. С.59. Тихомиров Ю.А. Публичное право. Учебник. М., 1995.С.313.

3 Зивс СЛ. Источники советского права. М,1981.С.221.

4 Мюллерсон Р. А. Соотношение международного и национального права, М., 1982. С.56.

5 Гавердовский АС. Имплементация норм международного права. Киев, 1980. С.49.

51

норм международного права в правовой системе РФ должен использоваться этот термин, так как, по её мнению, «именно данный термин отражает весь смысл указанного процесса».1 Как указывается в словаре международного права, термин имплементация в широком смысле слова означает «осуществление международно- правовых и внутригосударственных норм во исполнение международно-правовых, а также создание на международном и внутригосударственных уровнях условий для такого осуществле-ния». В другом словаре находим: «имплементация (международного права) - фактическая реализация международных обязательств на внутригосударственном уровне; осуществляется путём трансформации международно-правовых норм в национальные законы и подзаконные акты. В ряде государств ратифицированные договоры автоматически становятся частью национального законодательства».3

Нет единого мнения и по поводу способов (форм) согласования норм национального и международного права и приведения в действие последних.

Так, например, Д.Б. Левин полагал, что в международной практике «сложилось три способа приведения в действие норм международного права в рамках внутригосу- дарственного правопорядка: отсылка, рецепция и трансформация».4 Другими авторами называются также инкорпорация и легитимация.

Говоря о механизме приведения в действие норм международного права, можно констатировать наличие двух подходов, касающихся сущности этого процесса. Как отмечает В.В. Гаврилов, при сопоставлении трансформации и имплементации «речь идёт не столько о споре о терминах, как это пытаются представить некоторые исследователи, сколько о различных видениях содержания процесса осуществления норм международного права в рамках внутригосударственного правопорядка России».5

Отправной тезис сторонников трансформации состоит в том, что нормам меж- дународного права в рамках внутреннего правопорядка должна придаваться сила национального права посредством издания внутригосударственного правового акта. Представителями такого подхода являются СВ. Черниченко, Е.Т. Усенко, ВА Калан- да, Г.К. Дмитриева и другие. В частности, Е.Т. Усенко пишет: «Для того, чтобы правило, представляющее собой норму международного права, приобрело юридическую силу в пределах национального права, оно должно приобрести силу национально-

1 Новикова Л.А. Общие принципы и нормы международного права в системе российского публичного права. Автореф. дисс… канд.юр.наук. М. 2001. С. 11.

2 Словарь международного права Бацанов СБ., ЕфимовГ.К., Кузнецов В.И. и др. 2-е изд. М., 1986. С. 101- 102.

3 Международное право. Словарь-справочник Под общ. рея Трофимова В.Н. ML, 1998. С.86.

4 Левин Б.Д Актуальные проблемы теории международного права. М, 1974. С.247.

5 Гаврилов В.В.Теории трансформации и имплементации норм международного права в отечественной правовой доктрине// Московский журнал международного права.2001.№2. С.57.

52

правовой нормы». Аналогичную позицию занимает Г.К. Дмитриева. Она отмечает: «для осуществления норм международных договоров им следует придать силу нацио- нального права. Это сделает их юридически обязательными для участников частно- правовых отношений. Юридический механизм данного процесса предусматривается внутренним правом государства и обычно именуется трансформацией международно-правовых норм в национально-правовые».2 Чётко высказывается и В.А Каланда. Он считает, что «…трансформация международного права во внутригосударственное не просто целесообразна, а объективно закономерна».3

Иного мнения придерживаются Г.В. Игнатенко, В.В. Гаврилов, В.М. Аверков и другие. Они считают, что ч. 4 ст. 15 Конституции РФ создает все необходимые условия для непосредственного действия норм международного права и является достаточным основанием для эффективной реализации норм международного права в национальной правовой системе без их трансформации во внутригосударственные законы.

Сторонники данного подхода справедливо, на наш взгляд, подчеркивают, что осуществленное на основе ч. 4 ст. 15 Конституции РФ введение норм международногох права в национальную правовую систему не означает их автоматического включения в систему внутреннего законодательства. Так, СЮ. Марочкин, говоря о технике введения норм международного права в российскую правовую систему, отмечает, что «речь “” идёт о целостном механизме действия норм международного права в правовой системе России, одним из элементов которого является техника их введения в правовую систе- .’ му. Подчеркнём, введение не в российское законодательство, но именно в правовую систему».4 На этом же акцентирует внимание Б.Л. Зимненко, подчёркивая, что «международно-правовые нормы, включая договорные нормы, являются элементами именно правовой системы России, а не системы национального законодательства».5

Следует отметить, что вопрос о способах приведения в действие норм междуна- родного права поднимался ещё до принятия нового УПК РФ и представителями науки уголовно-процессуального права. Так, Р.Х. Якупов отмечает: «Вопрос о применении международного договора через трансформацию, превращение его норм в национальное законодательство или без таковой, следует решать… в пользу непосредственного,

1 Усенко Е.Т. Соотношение и взаимодействие международного и национального права и Российская Конститу- ция//Московский журнал международного права 1995. №2.С. 16.

2 Международное частное право, Учебник под ред. Г.К. Дмитриевой. М., 2000. С.70

3 Каланда В.А. О трансформации норм международного права в правовую систему Российской Федерации (кон ституционно-правовой анализу/Московский журнал международного права. 1994.№З.С.16.

4 Марочкин СЮ. Техника введения норм международного права в российскую правовую систе- му//Законодательная техника современной России: состояние, проблемы, совершенствование. Сборник статей. Нижний Новгород. 2001. С. 7.

5 Зимненко Б.Л. Международные договоры в судебной системе Российской Федерации/УМосковский журнал международного права. 1999. №2. С. 104.

53

прямого действия норм договора». Н.В. Громов пишет: «Внедрение норм междуна- родного права в право внутригосударственное означает так называемую имплементат цию. Среди способов её осуществления применительно к уголовно-процессуальному праву используется в основном рецепция, то есть восприятие внутригосударственным правом нормы международного права без изменения её содержания и трансформация, то есть совокупность форм и методов преобразования норм международного права в нормы внутригосударственного права».2

Мы не случайно уделили особое внимание анализу данных вопросов, так как УПК РФ, не ограничившись возможностями ч. 4 ст. 15 Конституции РФ по регулированию уголовно-процессуальных отношений нормами международного права путём их непосредственного применения, жёстко «прописал» эти нормы в ряду формальных источников, входящих в уголовно-процессуальное законодательство РФ. Следует подчеркнуть, что в резолюции Института международного права говорится: «.. .в принципе, именно правовая система каждого государства определяет наиболее подходящие пути и средства обеспечения того, чтобы международное право применялось на на- ? циональном уровне». Опыт зарубежных стран и, в частности, Украины и Азербайджана, подтверждает, что включение норм международного права в систему законодательства - хотя и не весьма распространённая, но в то же время уже и не новая практика. Такая практика пока ещё является новой для России.

Отмечая различия в подходах к решению вопроса о механизме приведения в : действие норм международного права, в то же время считаем весьма актуальным тезис

0 том, что концептуальное положение ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, а также ряд «стыко вочных пунктов» между течениями «трансформации» и «непосредственного дейст вия» «…создают достаточную основу, чтобы приглушить теоретические споры и со риентироваться в одном направлении - исследовании правовых, организационных и практических (прикладных) аспектов действия норм МП в правовой системе РФ».4

Итак, поскольку ч. 4 ст. 15 включила нормы международного права не в систему законодательства, а в национальную правовую систему, то для признания норм меж- дународного права составной частью законодательства той или иной отрасли права нужна дополнительная трансформационная норма, каковой стала, в частности, ч. 3 ст.

1 УПК РФ. Следовательно, до принятия такой дополнительной нормы нормы между-

1 Якупов Р.Х., Галузо В.Н. Уголовный процесс. Учебник. Науч. ред. Галузо В.Н., М., 2001, С.72.

2 Громов Н.А. Уголовный процесс. Учебное пособие. М., 1998 С.40.

3 Цит. по: Лукашук И.И. Международное право. Общая часть. М., 1997. С.222.

4 Марочкин СЮ. Действие норм международного права в правовой системе Российской Федерации. Тю мень. 1998.С.ЗЗ.

54

народного права будут продолжать действовать в национальной правовой системе вплоть до включения в отраслевое законодательство в «автономном режиме». То есть, они не будут являться источниками отраслевого законодательства, взаимодействуя с ним на основе ч. 4 ст. 15 Конституции РФ до тех пор, пока законодатель не решит вве- сти их в его состав, если сочтет это необходимым.

На наш взгляд, части 3 ст. 1 УПК РФ может быть дан следующий комментарий.

Произошла трансформация норм международного права в уголовно- процессуальное законодательство РФ. Ч. 3 ст. 1 УПК -трансформационная норма. Вид трансформации с точки зрения юридической техники - инкорпорация, дополненная отсылкой.

При трактовке ч. 3 ст. 1 УПК РФ мы исходим из разработанных в науке между- народного права положений о том, что:

1.Трансформационная норма - «правило, в соответствии с которым происходит согласование внутригосударственного права с международным с целью обеспечить осуществление последнего».1

2,Термин «трансформация» «…является условным, так как в действительности никакого превращения норм международного права в нормы национального права не происходит. Но поскольку он укоренился в мировой литературе, он используется и при материально-правовой трактовке рассматриваемого явления».

3.Отсылка - «использование согласно предписанию внутреннего права для уре- ь гулирования каких-либо внутригосударственных отношений правил, установленных международными договорами или обычаями».

4.Инкорпорация - «формальное «включение» норм международного договора во внутреннее право государства посредством «включения самого договора в его зако- нодательство… Правило, согласно которому все или определённая часть договоров данного государства инкорпорируются в его законодательство, не устраняет само по себе коллизий между трансформированными нормами этих договоров и нормами «чисто» внутренними… Оно должно логически дополняться правилом о приоритете трансформированных норм договора, то есть отсылкой».4

С учётом внешнего выражения трансформации на основании классификации, разработанной СВ. Черниченко, трансформацию, осуществляемую на основе ч. 3 ст. 1

1 Черниченко СВ. Теория международного права. В двух томах. Т. 1. М., 1999. С. 163.

2 Мюллерсон Р.А., Усенко E.T. Соотношение международного и внутригосударственного права//Курс международного права. В семи томах T.1 Отв. ред. - Мюллерсон Р.А., ТункинГ.И. М., 1989. С.293.

3 Черниченко СВ. Указ. Соч. С. 158.

4 Черниченко СВ. Указ. Соч. С. 163.

55

УПК РФ, можно охарактеризовать следующим образом. С точки зрения формы - это официальная трансформация (юридически оформленная). С точки зрения способа - это автоматическая трансформация. Это означает, что для применения в уголовном процессе норм международного права не требуется принятия в каждом случае специального «санкционирующего» акта. С точки зрения масштаба - это общая трансформация. Из этого следует, что все нормы международного права, подпадающие под ч. 3 ст. 1 УПК РФ, в силу этой статьи являются составной частью уголовно-процессуального законодательства.

Исходя из вышеизложенного, трансформацию, осуществляемую на основе ч. 3 ст. 1 УПК РФ, можно определить как официальную, общую, автоматическую транс- формацию в виде инкорпорации, дополненную отсылкой.

На наш взгляд, положения, разработанные сторонниками как первого, так и второго подходов, актуальны для уголовного процесса РФ. В частности, разработки, ка- сающиеся создания правовых и организационных условий осуществления норм международного права, предпринятые сторонниками «непосредственного действия» норм международного права, имеют большое значение для уголовного процесса, как на этапе правотворчества, так и на этапе правоприменения.

Мы полагаем, что с учетом определенных разночтений в обозначении процесса реализации норм международного права внутри страны и подходах к его содержанию, этот процесс применительно к уголовному судопроизводству целесообразно именовать термином «осуществление». В целом же можно констатировать, что в рамках национальной правовой системы РФ на сегодняшний день нормы международного права осуществляются путем: 1) их отражения во внутригосударственном законодательстве посредством разработки и принятия новых законов, внесения дополнений и изменений в действующие; 2) их непосредственного действия на основе ч. 4 ст. 15 Конституции РФ; 3) принятия дополнительно к ч. 4 ст. 15 трансформационных норм, вводящих нормы международного права в состав законодательства (ч. 3 ст. 1 УПК РФ). Подчеркнем, что во всех случаях организационно-правовой механизм реализации норм международного права должен быть задействован максимально полно. При этом, отмечая определенную условность применения данного термина, так как «имплементация» в переводе с англ. “implementation” означает «осуществление», «выполнение», все же считаем, что в рамках уголовного судопроизводства с учетом ч. 3 ст. 1 УПК РФ данный термин позволяет более точно уяснить сущность и особенности процесса реализации норм международного права в нем, тем более, что с позиций общей теории государства

56

и права «реализация права - это осуществление правовых предписаний». В отноше- нии тех отраслей, где трансформации не происходит, вполне приемлемо и использование термина «имплементация».

Итак, нормы международного права - часть уголовно-процессуального законо- дательства. Однако, даже при автоматической (прямой) трансформации, которая установлена УПК, возникает проблема самоисполнимых и несамоисполнимых норм.

К самоисполнимым договорным нормам относятся такие нормы, которые пригодны для непосредственного применения так, как они сформулированы в договоре. Несамоисполнимыми нормами являются нормы, для осуществления которых необхо- димо издать конкретизирующий их внутригосударственный правовой акт.

Целый ряд норм, направленных на защиту прав человека в сфере уголовного су- допроизводства, имеет самоисполнимый характер. Как правило, статьи, в которых они закреплены, начинаются со слов «каждый; никто; все». Например, п.1 ст. 9 Пакта: «Каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть подвергнут произвольному аресту или содержанию под стражей…»; п.1 ст. 4: * «Все лица равны перед судами и трибуналами…». То есть, такие нормы не требуют издания дополнительного внутригосударственного нормативного акта и подлежат применению судом, прокурором, следователем, органом дознания непосредственно, что полностью соответствует требованиям ст. 5 ФЗ о международных договорах РФ, а также Постановлению Пленума ВС РФ от 31.10.95 г. и Постановлению КС РФ от “ 31.07.95 г. Такие участники уголовного судопроизводства, как подозреваемый, обвиняемый, потерпевший, защитник и другие могут также непосредственно использовать самоисполнимые нормы, апеллируя к ним на основе ч. 3 ст. 1 УПК РФ. В этом существенное отличие данных норм, относящихся к первому поколению прав человека, от норм по защите социально-экономических прав человека, являющихся вторым поколением прав человека. Так, положения международного Пакта о социально-экономических и культурных правах 1966 г. не являются самоисполнимыми, так как для их осуществления внутри страны требуется принятие соответствующего законода- тельства. В частности, ст. 2 Пакта устанавливает: «Каждое участвующее в настоящем Пакте государство обязуется… принять меры к тому, чтобы обеспечить полное осуще- ствление признаваемых в настоящем Пакте прав всеми надлежащими способами, включая, в частности, принятие законодательных мер». Статьи, в которых закрепляются несамоисполнимые нормы, как правило, начинаются со слов «каждое государство».

1 Лазарев В.В., Липень СВ. Указ. соч. С.ЗОЗ.

57

До принятия Конституции 1993 г. единственным способом реализации между- народных норм о правах человека в уголовном процессе было их отражение в УПК и других законах по вопросам судопроизводства. Говоря о том, что в тех отраслях, где правила о приоритете норм международного права не было, возможен был только один путь выполнения международных обязательств - внесение изменений в законо- дательство, СЮ. Марочкин отмечает: «Такой путь достаточно громоздкий, ведь ин- корпорация норм международного права во внутреннее право требует в каждом кон- кретном случае прохождения законодательной процедуры. И поэтому не случайно часто наблюдалось расхождение советского права и международных обязательств страны, многие нормы международного права «ожидали своей очереди» долгие го- ды… В итоге право страны в целом было «закрытым», не способным динамично реа- гировать на вновь принятые и вступившие в силу международные договоры».1 После принятия Конституции, а теперь и нового УПК, стало возможным их непосредствен- ное применение, хотя законодатель продолжал вносить дополнения и изменения в уго- ловно-процессуальное законодательство. Отмечая, что закрепленное в УПК РФ прави-‘ ло о приоритете договоров над законом является средством динамичного реагирования на изменяющиеся условия обязательств государства в уголовно- процессуальной сфере и что возможные коллизии - явление неизбежное, А. Г. Волеводз пишет, что «любая попытка привязать уголовно-процессуальный закон к одному договору тут же может повлечь противоречие другому родственному договору», а «постоянное устранение 1 коллизий на законодательном уровне может повлечь за собой непомерное увеличение числа однотипных, но с разными правилами, норм, подлежащих включению в УПК».2 К этому следует добавить, что все международные договоры, предметом которых являются основные права человека и договоры, устанавливающие иные правила, чем предусмотренные внутригосударственным законом, подлежат обязательной ратификации в форме федерального закона. Поэтому дублирование каждый раз содержащихся в них норм путём внесения изменений и дополнений в УПК создаст ситуацию, когда по одному и тому же вопросу будут действовать нормы двух нормативно-правовых актов в статусе закона (УПК и договора), включённые в состав законодательства. По сути в данной ситуации нормы из одной части уголовно-процессуального законодательства будут переноситься в его другую часть. При этом в случае коллизии приори-

1 Марочкин СЮ. Действие норм международного права в правовой системе Российской Федерации. Тюмень. 1998. С.48-49.

2 Волеводз А. Г. Правовое регулирование новых направлений международного сотрудничества в сфере уголов ного процесса. М..2002.С. 137.

58

тег должен быть всё равно отдан согласно ч. 3 ст. 1 УПК нормам договора.

Однако, отметим, что внесение изменений и дополнений в УПК неизбежно, если: 1) нормы договора несамоисполнимы; 2) для эффективной реализации самоиспол- нимых норм требуются дополнительные конкретизирующие их нормы.

Как показывает практика, вплоть до принятия нового УПК РФ законодатель, учитывая определенное несовершенство УПК с точки зрения его соответствия новым международным обязательствам РФ, традиции правоприменителя, обусловленные установкой ст. 1 «старого» УПК, а также непродолжительный опыт применения норм международного права, шел по пути отражения в уголовно-процессуальном законодательстве и самоисполнимых норм, тем самым как бы создавая «двойные» гарантии их соблюдения. Сегодня ситуация кардинально изменилась, ведь самоисполнимые договорные нормы сами стали составной и приоритетной частью законодательства. В то же время, на данном этапе, когда практика применения норм международного права только набирает силу, и такой путь осуществления самоисполнимых норм в случаях, когда законодатель сочтет это необходимым, исключать нельзя. При этом он ни в коем случае не означает, что участники уголовного судопроизводства будут лишены права ссылаться на эти нормы, даже если они отражены в УПК.

Рассмотрим ещё один важный вопрос - все ли международные договоры РФ подпадают под положение ч. 3 ст. 1 УПК РФ, устанавливающее приоритет договоров над УПК РФ в случае коллизии с его нормами? Для ответа на этот вопрос необходимо уточнить само понятие «международные договоры РФ». Согласно Закону о международных договорах «международными договорами РФ» являются: договоры, заключённые от имени РФ (межгосударственные договоры); от имени Правительства (межправительственные договоры); от имени федеральных органов исполнительной власти (договоры межведомственного характера). В соответствии с постановлением Пленума Верховного Суда от 31.10.95 г. лишь ратифицированные в форме Федерального закона международные договоры РФ могут устанавливать правила, пользующиеся приоритетом перед правилами закона (п. 5). Как отмечают И.И. Лукашук и А.В. Наумов, иные договоры также входят в правовую систему страны, но на своём уровне. Авторы подчеркивают, что утвержденные Правительством договоры обладают приоритетом в отношении правительственных и иных нижестоящих актов, соглашения межведомственного характера пользуются приоритетом лишь в отношении актов заключившего их ведомства.1 Как известно, ратификации подлежат договоры первого вида, то есть

1 Лукашук И.И., Наумов А.В. Международное уголовное право. Учебник. М.,1999. С.21-22.

59

межгосударственные договоры РФ. При этом отметим, что согласно закону о между- народных договорах 1995 года в перечень межгосударственных договоров, подлежа- щих ратификации, помимо других включены договоры, исполнение которых требует изменения действующих или принятия новых федеральных законов, а также устанав- ливающие иные правила, чем предусмотренные законом, и договоры, предметом кото- рых являются основные права и свободы человека и гражданина. Помимо этого, Закон 1995 года предусматривает возможность ратификации и межправительственных дого- воров (ч. 1 ст. 16), хотя они заключаются от имени правительства, а не от имени госу- дарства в целом. Как отмечает СЮ. Марочкин, «ратификация придает таким догово- рам юридическую силу уровня федерального закона. Между актами одного уровня специальным правилом (в данном случае ч. 4 ст. 15 Консгитуции) можно установить приоритет одного над другим».1 При этом обязательным является правило о том, что приоритетом могут обладать только официально опубликованные договоры. Что каса- ется иных (нератифицированных) межправительственных договоров, а также межве- домственных договоров, отметим, что в науке уголовного процесса вопрос об их роли ? в судопроизводстве однозначного решения не получил. В частности, В.М. Волженкина считает, что «межправительственные и межведомственные договоры не могут рассматриваться как международные договоры Российской Федерации и в качестве источников уголовного процесса. Они не входят в правовую систему страны и в сфере уголовного судопроизводства применяться не должны». Не разделяя это мнение, П.Н. *?’ Бирюков пишет: «Межправительственные и межведомственные договоры являются договорами РФ в силу ст. 1 ФЗ «О международных договорах Российской Федерации» 1995 г., и их возможность регулировать уголовно- процессуальные правоотношения обусловлена… включением в правовую систему РФ».3 В целом же В.М. Волженкина полагает, что «наделение права международных договоров РФ превосходством для применения при расхождении с нормами российских законов влечёт нарушение концепции разделения права на отрасли и правил их применения».4 Л.В. Яковлева считает межправительственные и межведомственные договоры источником уголовно-процессуального права.5 Т.Н. Москалькова и Н.Б. Слюсарь подчеркивают, что «межведомственные соглашения существенно расширяют оперативность и эффективность

1 Марочкин СЮ. Действие норм международного права в правовой системе Российской Федерации. Тюмень, 1998.С.57.

2 Волженкина В.М. Нормы международного права в российском уголовном процессе. Санкт-Петербург, 2001. С.254-255.

3 Бирюков П.Н. Нормы международного уголовно-процессуального права в правовой системе Российской Феде рации. Воронеж. 2000.С.40-41.

*Тамже.С255.

5 Яковлева ЯВ. Указ. соч. С.29.

60

совместной работы с заинтересованными правоохранительными службами зарубеж- ных стран».1 Мы полагаем, что нератифицированные межправительственные, а также межведомственные договоры следует рассматривать как вторичный источник уголов- но-процессуального права, так как они входят в национальную правовую систему страны и в соответствии с Законом о международных договорах РФ являются разно- видностью международных договоров РФ. Подчеркнём, что эти договоры могут пре- тендовать на применение только в том случае, если они не противоречат закону. Как справедливо отмечает К.Ф. Гуценко, «если обязательность договора признана, скажем, актом какого-то министерства или ведомства и такой договор вступает в коллизию с федеральным законом, противоречит ему, то, естественно, применяться должен за-кон». Итак, можно сделать общий вывод о том, что нормы только ратифицированных в форме федерального закона и официально опубликованных договоров обладают приоритетом над нормами УПК и иных законов по вопросам судопроизводства. Нератифицированные межправительственные договоры, а также межведомственные договоры обладают юридической силой, которая уступает силе законов. При этом нерати- ? фицированные межправительственные договоры имеют приоритет перед актами правительства и нижестоящих ведомств, межведомственные договоры - перед актами соответствующего ведомства.

Необходимо подчеркнуть, что, если по условиям договора требуется издание какого- либо внутригосударственного акта, то применяться должны и договор, и этот акт ‘•:? (ч. 3 ст. 5 ФЗ о международных договорах РФ).

Затронем ещё один принципиально важный вопрос, связанный с ч. 3 ст. 1 УПК. Исходя из положений ст. 2, ч. 1 и ч.2 ст. 17, ст. 18, ч. 4 ст. 15, ч. 3 ст. 46, ч. 1 ст. 55, ст. 64 Конституции РФ и ч. 3 ст. 1 УПК, а также концепции уголовно-процессуального ста-туса личности, разработанной В.М. Корнуковым , отметим, что права и свободы, закрепленные в нормах международного права, подпадающих под ч. 3 ст. 1 УПК РФ, являются составной частью специального (отраслевого) и индивидуального статусов личности в уголовном судопроизводстве, образующих вместе с общим статусом пра- вовое положение личности в уголовном судопроизводстве.

Итак, нормы международного права заняли в уголовном процессе особое положение, став составной частью его законодательства. Сегодня, исходя из ст.

1 Москалькова Т.Н., Слюсарь Н.Б. Вступительная статья// Сборник международных соглашений МВД России. М.,1996.С.4.

2 Уголовный процесс. Учебник. Под. ред. Гуценко К.Ф. Изд. 4-е.М, 2000.С.41.

3 Корнуков В.М. Теоретические и правовые основы положения личности в уголовном судопроизводстве. Авто- реф.дисс… докт.юриднаук.Харьков, 1987.С.15.

61

1 УПК РФ под ним понимаются не только нормы закона, создаваемые в государстве, но и те нормы международного права, санкцию на включение которых в состав законодательства дало государство. Однако, по нашему мнению, не все нормы международного права, подпадающие под ч. 4 ст. 15 и являющиеся источником уголовно-процессуального права, входят в состав законодательства.

Ч. 3 ст. 1 УПК РФ является максимально возможным вариантом развития поло- жений ч. 4 ст. 15 Конституции РФ. Представляется, что это именно тот случай, когда «внутреннее право обеспечивает, защищает и инициирует нормы международного права».1 Формулировки ч. 4 ст. 15 Конституции и ч. 3 ст. 1 УПК тождественны. Под ч. 4 ст. 15 подпадает три категории норм: а) общепризнанные договорные принципы и нормы; б) общепризнанные обычные принципы и нормы; в) иные договорные нормы, не являющиеся общепризнанными. Все названные категории норм являются источниками уголовно-процессуального права. Однако, на наш взгляд, не все из них могут рассматриваться как составная часть уголовно- процессуального законодательства. То есть, массив норм международного права по вопросам уголовного судопроизводства, являющийся составной частью национально-правовой системы, по нашему мнению, объемнее, чем массив норм, являющихся частью уголовно-процессуального законодательства. Данный тезис касается как понятия «международные договоры РФ», так и понятия «общепризнанные принципы и нормы международного права». Во-первых, под ч. 3 ст. 1 УПК подпадают не все международные договоры РФ, а только межгосу- дарственные договоры РФ, ратифицированные в форме федерального закона. Меж- правительственные, а также межведомственные договоры нельзя рассматривать как составную часть законодательства. Однако, это не означает, что они не являются ис- точниками уголовно-процессуального права. Как уже отмечалось, согласно ч. 4 ст. 15 Конституции они входят в национальную правовую систему и, являясь в соответствии с Законом 1995 года разновидностью международных договоров РФ, действуют в уголовном судопроизводстве на основе ч. 4 ст. 15, выступая в качестве вторичных источников уголовно-процессуального права, уступающих по юридической силе законам. Во-вторых, на наш взгляд, не все общепризнанные принципы и нормы международного права могут рассматриваться как входящие в уголовно-процессуальное законодательство. Мы считаем, что в его состав могут входить только те общепризнанные принципы и нормы, которые закреплены в международных договорах, ратифициро-

Тихомиров Ю.А. Согласованность и коллизии норм// Московский журнал международного права. 1996.№2.С.154.

62

ванных в форме федерального закона. Обычно-правовые общепризнанные принципы и нормы, закрепленные в актах международных организаций, например, во Всеобщей декларации прав человека, являются первичными источниками уголовно- процессуального права, входящими в национальную правовую систему и непосредст- венно действующими в уголовном процессе с санкции ч. 4 ст. 15. Общепризнанные нормы, имеющие несамоисполнимый характер, реализуются в уголовно-процессуаль- ном законодательстве путем внесения изменений и дополнений в него, то есть высту- пают как фактор его совершенствования.

Таким образом, международно-правовой блок формальных источников уголовно- процессуального права включает в себя:

а) первичные формальные источники, входящие в состав национальной право вой системы и уголовно-процессуального законодательства, действующие в уголовном процессе с санкции и Конституции РФ, и УПК РФ:

  • общепризнанные принципы и нормы, закрепленные в межгосударственных договорах РФ, ратифицированных в форме федерального закона; <
  • межгосударственные договоры РФ, ратифицированные в форме федерального закона, содержащие нормы, не являющиеся общепризнанными;
  • б) первичные формальные источники, входящие только в национальную право вую систему, действующие в уголовном процессе с санкции Конституции РФ (ч. 4 ст. 15,ч. 1 и ч. 2 ст. 17, ст. 18, ч. 1 ст. 55): общепризнанные обычные принципы и нормы, ‘\ закрепленные в актах международных организаций;

в) вторичные формальные источники, входящие только в национальную право вую систему, действующие в уголовном процессе с санкции Конституции и Закона о международных договорах РФ 1995 года:

  • межправительственные договоры РФ;
  • межведомственные договоры РФ.
  • Представляется, что такой взгляд на ч. 3 ст. 1 УПК, которую необходимо рас- сматривать в комплексе с ч. 4 ст. 15 и иными положениями Конституции (ч. 1 ст. 17, ст. 18, ч. 1 ст. 55), согласуется со ст. 76 Конституции РФ, не дающей оснований для рас- ширительного толкования понятия «законодательство». В качестве его составной час- ти, на наш взгляд, должны рассматриваться те акты, которым придана форма закона.

В тоже время, такой подход не препятствует непосредственному применению общепризнанных обычных принципов и норм в уголовном процессе и не умаляет их статус как первичных источников уголовно-процессуального права. При этом под-

63

черкнем, что в случае принятия закона, специально посвященного общепризнанным принципам и нормам и детализирующего их перечень, общепризнанные обычные принципы и нормы смогут рассматриваться как составная часть не только националь- ной правовой системы, но и уголовно-процессуального законодательства.

Кроме этого, как уже отмечалось, в случае ратификации межправительственного договора он должен быть включен в группу первичных источников.

Наряду с нормами международного права и нормами, создаваемыми в го- сударстве, регулятором уголовно-процессуальных отношений, не являющимся источником внутригосударственного права, но входящим в уголовно-процессуальный правоприменительный комплекс, выступают отдельные нормы права иностранных государств в случаях, предусмотренных национальным законом или международными договорами. Так, ч. 2 ст. 457 УПК РФ устанавливает: «При исполнении запроса применяются нормы настоящего Кодекса, однако могут быть применены процессуальные нормы законодательства иностранного государства в соответствии с международными договорами Российской -* Федерации». Подчеркнем, что действие норм права иностранных государств в уголовном процессе возможно только с санкции государства.

1.4. Этапы осуществления норм международного права как источника уголовно-процессуального права

Положение о том, что нормы международного права являются непосредственно действующим источником уголовно-процессуального права, стало получать признание в науке уголовного процесса после 1993 года. В качестве основания для этого выступила ч. 4 ст. 15 Конституции РФ.

Л.Б. Алексеева, рассматривая нормы международного права в учебнике уголовно- процессуального права РФ и приводя ч. 1 ст. 17 и ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, под- черкивает, что «общепризнанные принципы и нормы международного права являются самостоятельным источником российского права, в том числе и права уголовно-процессуального». При этом среди международно-правовых актов она особо вьщеляет Всеобщую декларацию прав человека 1948 г., Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 г., Европейскую конвенцию о защите прав и основных сво-

64

бод человека 1950г . Л.Б. Алексеевой разработаны «Обязательные минимальные тре- бования к судебной процедуре по уголовным делам», базирующиеся на указанных международных актах и практике Европейского суда по правам человека.2

К.Ф. Гуценко, анализируя систему источников уголовно-процессуального права, включает в неё принципы и нормы международного права, а также международные договоры РФ, подчёркивая, что «в наши дни существенная роль в правовой регламен- тации, в том числе в регулировании уголовного судопроизводства, отведена… прин- ципам и нормам международного права и международным договорам Российской Федерации». При этом он отмечает, что «в рамках уголовного процесса среди международных документов (договоров) следовало бы особо вьщелять группу документов, которые являются результатом сотрудничества государств в области развития и поощрения прав и свобод человека». В их ряду он называет Всеобщую Декларацию прав человека, Международный пакт о гражданских и политических правах человека, Конвенцию против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, Конвенцию о защите прав и основных свобод человека 1950 г., Европейскую Конвенцию против пыток, Конвенцию СНГ о правах и основных свободах человека. Кроме этого, К.Ф. Гуценко выделяет и ряд документов, одобренных Генеральной Ассамблеей ООН.

И.Л. Петрухин, говоря об источниках уголовно-процессуального права, акцентирует внимание на Международном пакте 1966 г., Европейской Конвенции 1950 г. и ; Всеобщей Декларации 1948 г.4

Громов НА., Пономаренков ВА, Францифоров Н.В., рассматривая нормы ме- ждународного права как источник уголовно-процессуального права, делят их на две группы: 1) общепризнанные принципы и нормы международного права, регламенти- рующие вопросы уголовного судопроизводства; 2) международные договоры РФ, ус- танавливающие иные правила, чем те, которые содержатся в российских законах.5 Та- ким образом, ещё до принятия нового УПК нормы международного права рассматривались в качестве источника уголовно-процессуального права подавляющим большинством представителей науки уголовно-процессуального права.

Характеризуя процесс вхождения норм международного права в уголовно-

1 Уголовно-процессуальное право Российской Федерации. Учебник. Отв. ред. - Лупинская П.А., 3-е изд. М, 2001. С.26-45.

2 Алексеева Л.Б. Обязательные минимальные требования к судебной процедуре по уголовным делам//Алексеева Л.Б., Жуйков В.М., Лукашук ИИ. Международные нормы о правах человека и применение их судами Россий ской Федерации. М, 1996. С. 181-209.

3 Уголовный процесс. Учебник. Под ред. Гуценко К.Ф. Изд. 4-е. М, 2000. С.42-43.

4 Уголовный процесс. Учебник. Под ред. Петрухина И.Л. М.,2001 .С.28-29.

5 Громов H.A., Пономаренков В.А., Францифоров Н.В., Уголовный процесс России. Учебник. М., 2001. С.41.

65

процессуальное право, можно выделить периоды этого процесса и его этапы.

Первый период - от принятия УПК РФ 1960 г. до принятия Конституции РФ 1993 г. Данный период характеризуется: 1) наличием определенного международно- правового информационного вакуума; 2) отсутствием в УПК норм устанавливающих механизм реализации норм международного права в уголовном процессе. Говоря о «старом» УПК, П.Н. Бирюков подчёркивает: «В УПК РСФСР практически отсутству- ют положения, регулирующие применение в уголовном судопроизводстве междуна- родных норм. Более того, производство по делам о преступлениях с «иностранным элементом» прямо противоречит международным обязательствам нашего государст- ва»1; 3) наличием доктринальных установок на включение норм международного права в правовую систему и прямое применение норм международных договоров внутри страны; 4) внедрением в уголовный процесс конституционной нормы о презумпции невиновности; 5) борьбой с последствиями концепции о примате внутригосударственного социалистического права над международным; 6) появлением государственной установки на признание приоритета прав человека и норм международного права, что < нашло отражение в принятой Верховным Советом РФ 24.10.1991 г. концепции судебной реформы; 7) внесением многочисленных изменений и дополнений в УПК РФ, связанных с началом судебной реформы, вызванной необходимостью приведения внутреннего законодательства в соответствие с международными обязательствами.

Второй период - от принятия Конституции РФ 1993 г. до принятия УПК РФ. В < 1993 г. общепризнанные принципы и нормы международного права, а также междуна- родные договоры «вошли» в национальную правовую систему РФ и заняли в ней «автономное» положение. «Включение» норм международного права в национальную правовую систему не означало их автоматического включения в отраслевое законодательство. Ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, открывая «шлюзы» для норм международного права, дала санкцию на их непосредственное применение внутри страны, что стало «зеленым светом» для их пропуска в правоприменительный процесс в целях регулирования совместно с нормами внутреннего законодательства тех или иных отношений, в том числе в сфере уголовного судопроизводства. Следует отметить, что правовая система в целом была не подготовлена к приёму норм международного права. Действовавший УПК явно отставал от новых международных обязательств РФ. Кроме этого, введя в национальную правовую систему такую категорию норм международного пра-

Бирюков П.Н. Уголовно-процессуальное законодательство РФ и международные договоры: проблемы взаимо действия//Российский юридический журнал. 1998. №4. С.46.

66

ва, как общепризнанные принципы и нормы, Конституция чётко не определила их понятие, состав и статус, что существенно затруднило их непосредственное применение.

Вместе с тем, данный период характеризуется:

  1. Расширяющимся признанием наукой уголовного процесса норм международного права в качестве непосредственного регулятора уголовно-процессуальных отно- шений. Основанием для этого стала ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, а в отношении прав человека - и ст. 17 Конституции РФ и начавшаяся практика непосредственного применения норм международного права в уголовном процессе.

2.3аполнением международно-правового информационного вакуума за счёт выпуска значительного количества сборников международно-правовых актов, учебников, практических пособий, монографий, перевода на русский язык комментариев к Европейской конвенции 1950 г.В их ряду необходимо особо вьщелить вьтущенное в 1993 году пособие для российских судей ((Международные нормы и правоприменительная практика в области прав человека». В 1996 году вышло в свет второе практическое пособие ((Международные нормы о правах человека и применение их судами ?* Российской Федерации» (авторы - Л.Б. Алексеева, В.М. Жуйков, И.И. Лукашук).

3.Активной деятельностью по приведению внутреннего уголовно-процессуального законодательства в соответствие с международно-правовыми обязательствами. Как отмечает ПА Лупинская, «за последние годы многие изменения и дополнения, внесённые в уголовно-процессуальные законы Российской Федерации, были ре- ? зультатом признания нашим государством важности международных норм для защиты прав и свобод человека. Международные пакты и договоры оказали определенное влияние и на конституционное законодательство РФ и специальные законы РФ об уголовном процессе».1

  1. Радикальными изменениями, связанными с вступлением РФ в Совет Европы и последующей ратификацией Европейской Конвенции о защите прав и основных сво- бод человека 1950 г. и Протоколов к ней, а также других европейских договоров. Это событие оказало значительное воздействие на принятие нового УПК РФ в варианте, который прошёл через Государственную Думу 22.11.2001 г. Вхождение в 1998 году в национальную правовую систему нового блока норм Конвенции 1950 г. и Протоколов к ней, отличающихся от универсальных и иных норм международного права уникальным механизмом имплементации данных норм, что поставило перед наукой и практикой новые проблемы. С такими нормами правоприменитель до 1998 г. не работал. Та-

1 Уголовно-процессуальное право Российской Федерации. Учебник. Отв. Ред. - Лупинская П. А., М, 2001. С.24.

67

ким образом, в ходе второго периода нормы международного права выполняли две функции: фактора совершенствования уголовно-процессуального законодательства и формального источника уголовно-процессуальной деятельности. Причём, на наш взгляд, они использовались в рассматриваемом промежутке времени в большей степе- ни не как формальный источник, а как фактор совершенствования законодательства, оказав по характеру и масштабам беспрецедентное для законодательной практики на- шего государства воздействие на развитие уголовно-процессуального законодательст- ва. 1998 год как год вхождения в национальную правовую систему и уголовно- процессуальную правоприменительную практику качественно нового и уникального европейского материала, на наш взгляд, должен рассматриваться как новый этап раз- вития уголовного процесса со всеми вытекающими последствиями: необходимость формирования установки у правоприменителя на обязательный учет практики Евро- пейского суда по правам человека, переход от коллизионного применения норм меж- дународного права к совместному согласованному и взаимодополняющему, офици- альное информационное обеспечение и др. Мы считаем, что национальная правовая * система в 1998 г., как и в 1993 г., была недостаточно подготовлена к «приёму» нового блока международных норм, существенно отличающихся по механизму осуществле- ния от норм, которые «вошли» в систему в 1993 г. И, наконец, третий период - часть норм международного права, о которых говорит ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и которые предназначены для регулирования отношений в области уголовного судопроизводства, . согласно ч. 3 ст. 1 УПК РФ вошла в качестве составной части в уголовно-процессуальное законодательство и приобрели статус не только формального источника уголовно-процессуальной деятельности, но и статус источника системы уголовно-процессуального законодательства РФ. Таким образом, по отношению к уголовному судопроизводству законодатель не ограничился теми возможностями, которые были предоставлены правоприменителю частью 4 ст. 15 Конституции РФ, санкционировавшей непосредственное применение норм международного права. На наш взгляд, этап функционирования международного права в уголовном судопроизводстве в новом статусе, который начался после вступления УПК РФ в силу, характеризуется нерешенностью большей части проблем, присущих второму периоду. Введение норм международного права в уголовно- процессуальное законодательство ещё более актуализирует эти проблемы и требует их концептуального решения.

Следует отметить, что ряд норм международного права, являющихся частью уголовно-процессуального законодательства, регулирует не только уголовно-

68

процессуальные, но и иные отношения. Так, например, ст. 6 Европейской конвенции 1950 г., устанавливающая право на справедливое судебное разбирательство, относится не только к уголовному, но и к гражданскому судопроизводству. Другой пример - ст. 1 Протокола №1 к Конвенции 1950 г., устанавливающая, что «каждое физическое и юридическое лицо имеет право беспрепятственно пользоваться своим имуществом». Эта статья имеет значение не только для уголовного судопроизводства (ст. 135,139 УПК и др.), но и для ряда других отраслей российского права. Однако, если в УПК РФ такие нормы - источник законодательства, то в большинстве других отраслей они применяются без включения в законодательство, сохраняя по отношению к ним «автономный» статус.

Используя сравнительно-правовой метод, коснемся вопроса о положении норм международного права в других отраслях российского права и, в первую очередь, в уголовном и уголовно-исполнительном.

Следует отметить, что отраслевое законодательство и доктрина по-разному решает данный вопрос, учитывая специфику и возможности той или иной отрасли. Од-:i нако, подчеркнем, что ч. 4 ст. 15 Конституции РФ дала мощный импульс процессу «привязки», по образному выражению Г.В. Игнатенко, норм международного права к отраслевому законодательству, установлению параметров взаимодействия междуна-‘ родных и внутригосударственных норм. Так, ч. 2 ст. 1 УК РФ устанавливает: «На- стоящий кодекс основывается на Конституции Российской Федерации и общепри- г знанных принципах и нормах международного права». Данная формулировка не ос- тавляет сомнений в том, что нормы международного права рассматриваются кодексом как фактор совершенствования уголовного права. В комментарии к ст. 1 УК РФ подчёркивается: «Установление международными конвенциями и соглашениями, а также международными договорами РФ положений, имеющих значение для уголовной ответственности, должно отражаться в УК путём включения в него соответствующих норм».1 Аналогичным образом решается вопрос и в уголовных кодексах стран СН Г. Так, например, ч. 1 ст. 3 УК Украины устанавливает, что Кодекс «основывается на Конституции Украины и общепризнанных принципах и нормах международного права». При этом отметим, что в дополнение к данному положению часть 5 указанной статьи предусматривает: «Законы Украины об уголовной ответственности должны соответствовать положениям, содержащимся в действующих международных договорах,

Комментарий к уголовному кодексу Российской Федерации. Под ред. Скуратова Ю.И., Лебедева В.М., М, 2001. С. 1.

69

согласие на обязательность которых дано Верховной Радой Украины». Такое положение, на наш взгляд, является вполне обоснованным с учётом того обстоятельства, что международные договоры, относящиеся к уголовному праву, не содержат санкций, они не являются самоисполнимыми, то есть уголовная ответственность на территории РФ прямо может устанавливаться только законом. И здесь действует общий принцип права: без закона нет ни преступления, ни наказания. Однако, данный тезис подлежит уточнению. Уголовная ответственность физических лиц за преступления против мира и безопасности человечества может наступить не только на основе национальной, но и на основе международной уголовной юрисдикции. Но это уже сфера действия не национального, а международного уголовного права.

Установление в отечественном уголовном законодательстве норм об ответст- венности за преступления против мира и безопасности человечества (раздел ХП, гл.34 УК РФ) стало средством реализации на национальном уровне нюрнбергских принципов, являющихся общими принципами права, и существенно повысило социальную ценность и международный авторитет уголовного закона, так как мир и безопасность;> человечества являются благами, составляющими основу международных отношений. Особая социальная ценность норм этого раздела определяется важностью самого охраняемого объекта. Необходимо отметить, что установление в отечественном законодательстве данных норм - не просто право, но и обязанность нашего государства, вы-текающая из соглашений, участницей которых является РФ. Что касается международной уголовной юрисдикции, то хотелось бы выделить следующий аспект: права участников процесса по Югославии непосредственно регламентируются Уставом Международного Трибунала по Югославии и Правилами процедуры и доказьшания. Так, права обвиняемого закреплены в ст. 21 Устава, а статус потерпевших и свидетелей согласно ст. 22 Устава определяется указанными Правилами, принятыми трибуналом. В частности, меры защиты потерпевшего включают проведение закрытых разбирательств и сохранение в тайне его личности.

Отмечая позитивность установления в УК РФ норм об ответственности за пре- ступления против мира и безопасности человечества, вместе с тем, мы не считаем размещение гл. 34 в заключительном разделе УК РФ удачным, так как оно не вполне со-

1 Уголовный кодекс Украины. Научное редактирование и предисловие В.Я. Тация и В.В.Сташиса. Перевод В.Ю.Гиленченко. СПб., 2001. С. 15-16.

2 Зельдов СИ., Малиновский О.Н. Новеллы об ответственности за преступления против мира и безопасности человечества// Сборник научных трудов «Проблемы правовой защищенности личности в уголовном судопроиз водстве» Ярославль. 1991.С.88-98; Малиновский О.Н. Международно-правовое обеспечение уголовной ответст венности за преступления против мира и безопасности человечества// Материалы межвузовской научно- практической конференции «Проблемы применения нового уголовного законодательства». Краснодар, 1997.С.275-281.

70

ответствует значимости самого охраняемого объекта - мира и безопасности человече- ства. Принцип индивидуальной уголовной ответственности физических лиц за престу- пления против мира и безопасности человечества является общепризнанным, следова- тельно, в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, а также, исходя из значимости объекта, нормы, направленные на его обеспечение, должны закрепляться в националь- ном законодательстве в приоритетном порядке, как это имеет место, например, в УК Франции 1992 г., особенную часть которого открывает раздел первый «О преступле- ниях против человечества», включающий две главы: 1) О геноциде; 2) О других пре- ступлениях против человечества.1 Аналогично решается вопрос в уголовных кодексах Азербайджана и Беларуси. Особенная часть УК Азербайджанской Республики откры- вается разделом VII ((Преступления против мира и безопасности человечества», в со- ставе которого две главы (гл. 16,17). На первом месте в особенной части УК Республи- ки Беларусь раздел VI «Преступления против мира, безопасности человечества и воен-ные преступления» (гл. 17,18).

Итак, нормы международного права являются важным фактором совершенство- >. вания уголовного права. Кроме этого, они могут выступать и как акты толкования уголовного закона. Так, например, для уяснения понятий, содержащихся в ст. 356 УК «Применение запрещенных средств и методов ведения войны», правоприменителю необходимо обращаться к международным договорам РФ. При этом отметим, что, как считают АС.Сунцов и Ю.В.Трунцевский, они могут рассматриваться и как ,i «…дополнительный источник российского уголовного права в формальном смысле», если «…ратифицированный и официально опубликованный международный акт, нормы которого имеют уголовно-правовой характер, будут применяться дополнительно к статьям уголовного законодательства России».4

Говоря о нормах международных договоров в ситуациях «отсылочного право- творчества», Ю.В. Трунцевский и В.В. Гриб считают, что «международный договор при «отсылочном правотворчестве» в национальном праве должен быть признан ис- точником внутреннего уголовного права. То есть источниками унифицированной та- ким образом нормы следует признать национальный закон, в котором содержится бланкетная формула или рецепированные нормы, и международный договор, в кото-

1 Уголовный кодекс Франции. Науч. ред. Л.В. Головко, Н.Е. Крылова; пер. с франц. и коммент. Н.Е. Крыловой. Спб.2002.С.165-169.

2 Уголовный кодекс Азербайджанской Республики. Науч. ред., предисловие ИМ. Рагимова. Перевод Б.Э.Аббасова. СПб., 2001.С. 130-145.

3 Уголовный кодекс Республики Беларусь. Предисловие Б.В. Волженкина. Обз.статья А.В.Баркова., СПб., 2001. С. 199-211.

4 Сунцов А.Е., Трунцевский Ю.В. Теоретические проблемы имплементации норм международного уголовного права в России/ЛИосковский журнал международного права 1997.№2.С. 98-99.

71

ром изложено правило поведения. Каждый из указанных актов предлагается именовать частичным источником унифицированной нормы и, следовательно, уголовного права».1

При анализе положения международных норм в уголовно-исполнительном праве РФ следует выделить два момента:

1 .Беспрецедентное воздействие внедоговорных норм на совершенствование уголовно- исполнительного законодательства, приведение его в соответствие с международными стандартами. Научный редактор комментария к УИК и Минимальным стандартным правилам обращения с заключёнными М.П. Меленьтьев особо подчёркивает: «Одним из важнейших достижений нового уголовно-исполнительного кодекса России является включение в отечественное законодательство международных норм и стандартов обращения с заключёнными… УИК содержит немало норм, источником которых являются положения Минимальных стандартных правил обращения с заклю- чёнными…, практически они «вплетены в правовую ткань УИК». Среди других до- кументов, нашедших отражение в уголовно-исполнительном законодательстве, он на-;? зывает Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 г., Конвен- цию против пыток 1984г, Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию пра- вопорядка 1979 г., Меры, гарантирующие защиту прав тех, кто приговорён к смертной казни 1984 г., Пекинские правила. И в этом плане международные нормы выступили в роли важнейшего правообразующего фактора на этапе создания УИК, во многом пре- .-допределив его содержание.

2.УИК не включает международные нормы в уголовно-исполнительное законо- дательство, ограничивая его структуру самим Кодексом и другими федеральными за- конами (ч. 1 ст. 2). Вместе с тем, впервые в истории пенитенциарного права России ус- тановлена специальная норма, посвященная взаимодействию международных норм и уголовно-исполнительного законодательства (ст. 3). Анализ ст. 3 показывает, что она сформулирована с учётом не только потребностей, но и реальных возможностей от- расли. Однако при этом законодатель постарался максимально приблизить междуна- родные нормы к уголовно-исполнительному законодательству. Ч. 2 ст. 3 воспроизво- дит конституционное положение о приоритете норм договоров в случае коллизии с за- конами, ч. 3 ст. 3 предусматривает, что уголовно-исполнительное законодательство и практика его применения основывается на строгом соблюдении гарантий защиты от

1 Трунцевский Ю.В., Гриб В.В. Указ. соч. С.4.

2 Мелентьев МП. Новый этап в развитии российского пенитенциарного законодательства/Жомментарий к Уго ловно-исполнительному кодексу и Минимальным стандартным правилам обращения с заключёнными. Под общ. ред. Мищенкова П. Г., М, 1997. С.9.

72

пыток, насилия и другого жестокого или унижающего человеческое достоинство об- ращения с заключенными. Новеллой является ч. 4 ст. 3: «Рекомендации (декларации) международных организаций по вопросам исполнения наказаний и обращения с осужденными реализуются в уголовно-исполнительном законодательстве при наличии необходимых экономических и социальных возможностей». Аналогичная формулировка установлена и в отношении договоров РФ (ч. 1 ст. 3) «Законодательная оговорка «в соответствии с экономическими и социальными возможностями», - отмечает М.П. Ме-лентьев, - не противоречит международным нормам. Гарантией её практического применения явится осуществление Концепции реорганизации уголовно-исполнительной (пенитенциарной) системы МВД России на период до 2005г., одобренной президентом РФ 13.01.1996г.»1.

Итак, международные нормы, о которых говорит ст. 3 УИК, не входят в уголовно- исполнительное законодательство. Однако, оставаясь компонентом национальной правовой системы и являясь фактором совершенствования уголовно-исполнительного законодательства, они на основе ч. 4 ст. 15 Конституции и ст. 3 УИК могут выступать и •* как регулятор уголовно-исполнительных отношений. Речь идёт о самоисполнимых договорах, которые в случае коллизии с уголовно-исполнительным законодательством в соответствии с ч. 2 ст. 3 УИК обладают приоритетом над последним. Кроме этого, наука уголовно-исполнительного права и руководство пенитенциарной системы придает огромное значение внедоговорному акту - Минимальным стандартным правилам 1955 * г. «Правила получили широкое признание со стороны международных органов, правительств многих государств и неправительственных организаций… Широкое признание правил свидетельствует о том, что они занимают особое положение среди международных документов, посвященных уголовному правосудию. Фактически они стали частью международного права в области регулирования правового статуса заключённых… Эффективность применения норм нового Кодекса и Правил во многом будет зависеть от уровня профессиональной подготовки работников уголовно- исполнительной системы, программа обучения которых должна предусматривать изучение нового законодательства и этого международного документа», - отмечает М.П.Мелентьев. Говоря о значении данного международного акта, Ю.В. Трунцевский подчёркивает: «Правила получили широкое признание в мире как авторитетные прак- тические рекомендации по руководству местами лишения свободы и обращению с

1 Мелентьев М.П. Указ соч. С.9.

2 Мелентьев МП. Указ. соч. С.10-12.

73

осужденными». Таким образом, данные Правила, а также Пекинские правила, Евро- пейские тюремные правила 1973 г. и другие акты, принятые международными организациями, являются не только фактором совершенствования уголовно- исполнительного права, но и важнейшими актами толкования уголовно- исполнительного законодательства. Говоря, в частности, о Минимальных стандартных правилах 1955 г., редактор комментария к УИК и Правилам П. Г. Мищенков подчёркивает: «…практически они стали необходимыми для правильного толкования и применения международных норм по правам осужденных».2

Анализ взаимодействия международных норм и норм уголовного и уголовно- исполнительного законодательства показывает, что УК и УИК идут на максимальное сближение с ними, устанавливая параметры этого взаимодействия, исходя из специфики и возможностей данных отраслей права. УК и УИК не стали жестко «прописывать» международные нормы, а согласовали нормы своего законодательства с ними. По этому же пути идёт большинство отраслей (ст. 7 ГК РФ, ст. 10 Трудового кодекса РФ).

Ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, включившая нормы международного права не в систему законодательства, а в национальную правовую систему, дала возможность отраслям права самостоятельно выбрать конкретные формы и способы согласования норм международного и внутригосударственного права. Если бы Конституция РФ в 1993 г. провозгласила нормы международного права частью внутреннего законода- тельства страны, то в отраслевое законодательство «хлынул» бы поток недостаточно известных правоприменителю и несистематизированных норм. Офасли права, равно как и вся правовая система в целом, тогда были к этому подготовлены недостаточно. При этом немаловажен и тот факт, что возможности международного права по непо- средственному регулированию тех или иных отношений, например, уголовно-правовых и уголовно-процессуальных, существенно разнятся, поэтому единый подход здесь вряд ли является оптимальным, он требует дифференциации по отношению к каждой отрасли права.

Отрасли внутригосударственного права, не ограничившись конституционной санкцией на непосредственное применение норм международного права (ч. 4 ст. 15), стали с учетом своей специфики определять в кодифицированных и иных актах характер и параметры взаимодействия отраслевого законодательства с нормами международного права. Этот процесс можно назвать «встречным движением» отраслей к части

1 Трунцевский Н.В. Международное пенитенциарное право как отрасль международного права//Московский журнал международного права 1999. №1.С34.

2 Мищенков П. Г. Вступительная статья// Комментарий к уголовно-исполнительному Кодексу РФ и Минималь ным стандартным правилам обращения с заключенными. Под общ.ред. П. Г.Мищенкова.М.,1997.С.4.

74

4 ст. 15 Конституции РФ. Представляется, что конкретизация вопросов взаимодействия международных и внутригосударственных норм в кодифицированных актах в целях их наиболее оптимального согласования - закономерное явление. К этому следует добавить, что Конституция РФ, определив достаточно чётко положение договоров в иерархии правовых актов, действующих в правовой системе РФ, к сожалению, не сде- лала этого в отношении общепризнанных принципов и норм международного права, что пытается частично компенсировать само отраслевое законодательство. При этом подчеркнем, что, исходя из подаонституционности, ни одна отрасль права не может «раздвигать» рамки ч. 4 ст. 15, выходя за пределы правового поля, установленного данным положением Конституции. В то же время, отрасли права, определяя взаимо- действие внутригосударственных и международных норм, вправе в рамках ч. 4 ст. 15 решать данный вопрос, устанавливая с учетом специфики отрасли свои параметры этого взаимодействия.

Как уже отмечалось, УПК РФ пошел дальше всех других отраслевых кодексов, включив нормы международного права в варианте, предусмотренном ч. 4 ст. 15 Кон- ? ституции РФ, в состав уголовно-процессуального законодательства. Таким образом, УПК РФ рассматривает нормы международного права, о которых говорит ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, как непосредственно действующий регулятор отношений. Отметим, что указание на нормы международного права как на такой регулятор содержится, как уже констатировалось, в УИК РФ, а также в ряде других кодексов. Причем, если УИК ;s РФ, ПС РФ, Трудовой кодекс РФ говорят о данных нормах в отдельных статьях, определяющих взаимодействие отраслевого законодательства и норм международного права, то гражданско-процессуальный и административный кодексы предусматривают возможность непосредственного действия норм международных договоров РФ в статьях, посвященных отраслевому законодательству. Так, ст. 1 ГПК РФ «Законода- тельство о гражданском судопроизводстве» в ч. 2 предусматривает: «если междуна- родным договором Российской Федерации установлены иные правила гражданского судопроизводства, чем те, которые предусмотрены законом, применяются правила международного договора». Аналогичная формулировка содержится и в ч. 2 ст. 1.1 «Законодательство об административных правонарушениях» административного ко- декса РФ. Однако отметим, что гражданско-процессуальный и административный ко- дексы, говоря только о международных договорах РФ, лишь повторяют коллизионную формулу ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, в то время как УПК РФ, помимо данной формулы, прямо устанавливает, что общепризнанные принципы и нормы международного

75

права и международные договоры РФ являются составной частью законодательства, регулирующего уголовное судопроизводство. Представляется, что данное отличие имеет принципиальное значение. Если УИК, ГПК, ПС, Трудовой кодекс ориентируют только на применение норм договоров РФ, причем лишь в коллизионных ситуациях, устанавливая для таких ситуаций специальное правило о приоритете, то УПК РФ, го- воря обо всех категориях норм, предусмотренных ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, идет по максимально возможному пути, явно преследуя более широкие цели. Кроме этого, ч. 1 ст. 1.1 Кодекса об административных правонарушениях, определяющая состав законодательства, несмотря на наличие ч. 2 ст. 1.1 кодекса, не дает оснований для отнесения международных договоров РФ к числу актов, входящих в его состав.

Таким образом, на сегодняшний день уголовно-процессуальное право в вопросе взаимодействия с нормами международного права занимает в системе отраслей рос- сийского права уникальное положение. В целом же нормы международного права по отношению к отраслям российского права могут рассматриваться следующим обра- зом.

По отношению к отраслям, в которых та или иная часть норм международного права, подпадающих под ч. 4 ст. 15, не может, как правило, применяться непосредственно в силу их несамоисполнимого характера, эти нормы должны рассматриваться главным образом как фактор совершенствования отраслевого законодательства, вы- ступающий в роли материального источника. Из признания этого вытекает необходи- .?? мость приведения отраслевого законодательства в соответствие с ними. По отношению к отраслям, в которых часть норм международного права может применяться непосредственно в силу их самоисполнимого характера, эти нормы выступают как непосредственно действующий регулятор отношений. При этом положение самоисполнимых норм в рамках той или иной отрасли различно. В отраслях, не включающих нормы международного права в состав законодательства, эти нормы, оставаясь компонентом национальной правовой системы, непосредственно регулируют отношения в рамках той или иной отрасли на основе ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и соответствующих положений отраслевых законов, согласовывающих параметры взаимодействия норм международного права и отраслевого законодательства. Они входят в отраслевой правоприменительный комплекс и выступают в качестве формального источника правоприменительной деятельности. В отраслях, включающих нормы международного права в том или ином объеме в отраслевое законодательство (ч. 3 ст. 1 УПК РФ), эти нормы являются регулятором отношений, выступающим в качестве формального источ-

76

ника внутригосударственного права. В то же время, главной функцией той части норм, которая имеет несамоисполнимый характер, является воздействие на совершенствование отраслевого законодательства, т.е. они выступают в роли материального источника.

Так как нормы несамоисполнимых договоров, а также нормы, содержащиеся в актах международных организаций, могут использоваться в целях более эффективной реализации внутригосударственных норм, а также самоисполнимых норм междуна- родных договоров, то такие договоры и акты в применимых для этих целей случаях должны рассматриваться как акты толкования указанных норм. Кроме этого, как показывает практика, будучи задействованными для этих целей, в ряде случаев они могут использоваться и как дополнительный формальный источник правоприменительной деятельности.

Таким образом, нормы международного права на сегодняшний день в рамках национальной правовой системы выступают как:

а) фактор совершенствования отраслевого законодательства;

б) регулятор отношений, непосредственно действующий в рамках той или иной отрасли на основе ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и положений отраслевого законодатель ства, согласовывающих параметры его взаимодействия с международными нормами, входящий в отраслевой правоприменительный комплекс и выступающий в качестве формального источника правоприменительной деятельности;

в) регулятор отношений, включенный в отраслевое законодательство и высту пающий в качестве его формальной составной части;

г) вспомогательный материал, используемый в целях толкования и эффективно го применения внутригосударственных норм, а также самоисполнимых норм между народных договоров РФ.

Теоретические разработки по определению места норм международного права в российской правовой системе продолжаются. Одним из первых исследований в дан- ном направлении стала кандидатская диссертация Ю.В. Трунцевского на тему «Нормы международного права как источник российского уголовного права» (1995 г.). Позже вышло в свет его учебное пособие с аналогичным названием (1997 г., г. Рязань). Рассматривая вопросы формирования научной концепции имплементации норм европейского права в России, Ю.В. Трунцевский и В.В. Гриб отмечают:«.. .следует обеспечить всеобщий подход к определению места норм международного права в российской правовой системе, и в частности в отраслях публичного и частного, материального и

77

процессуального права». При определении такого подхода, как представляется, дол- жен учитываться тезис о том, что «для развития системы права и системы законода- тельства существенны процессы интеграции и дифференциации правового регулиро- вания…».

На наш взгляд, на то обстоятельство, что УПК РФ включил нормы меж- дународного права в состав уголовно-процессуального законодательства, повлияли следующие факторы:

  1. общая тенденция к расширению международно-правового регулирования в сфере прав человека, утверждение концепции единого правопорядка;
  2. официальная установка государства на признание приоритета норм между- народного права;
  3. провозглашение Конституцией РФ высшей ценностью человека, его прав и свобод (ст. 2) и признание прав и свобод человека и гражданина «непосредственно дей- ствующими» (ст. 18);
  4. закрепление конституционного положения о том, что права человека «опре- ‘ деляют смысл, содержание и применение законов… и обеспечиваются правосудием» (ст. 18). В этой связи приведём высказывание С.С. Алексеева: «Права человека как та- ковые могут служить непосредственной юридической основой для вынесения юриди- чески значимых решений только для органов правосудия. А уже затем эти решения могут или, скажем жёстче, должны стать достаточным юридическим основанием и для < надлежащих действий управленческих, исполнительных органов всех рангов. Именно таким путём, то есть через суды, права человека как идеологическая категория реально «входят» в действующее право, свидетельствуя о его глубокой «перенастройке», об обретении действующей юридической системой качества права человека как объективной реальности, о фактической реализации требований правозаконности»3;
  5. закрепление конституционного положения о том, что в РФ «признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конститу- цией» (ч. 1 ст. 17);
  6. тождественность целей норм международного права о правах человека главной цели Конституции и одной из главных целей уголовного судопроизводства;
  7. самоисполнимость большинства норм международного права о правах чело-
  8. 1 Трунцевский Ю.В., Гриб ВВ. Указ. соч. С.5.

2 Поленина СВ. Взаимодействие системы права и системы законодательства в современной России //Государство и право. 1999. №9.С6.

3 Алексеев С.С. Право на пороге нового тысячелетия. М., 2000. С.213.

78

века, применимых к уголовному судопроизводству, то есть их способность непосред- ственно регулировать уголовно-процессуальные отношения, выступая в роли фор- мального источника. В этом существенное отличие данных норм от норм по защите социально-экономических прав человека, большинство из которых несамоисполнимы. То есть, главным способом их осуществления является приведение внутреннего зако- нодательства в соответствие с ними путём разработки и принятия новых актов, внесе- ния дополнений и изменений в действующие (хотя есть и изъятие из положения о не- самоисполнимости норм по защите социально-экономических прав человека - ст. 1 Протокола №1 к Европейской Конвенции 1950 г.). Поэтому для отраслей права, свя- занных с регулированием социально-экономических прав человека, нормы междуна- родного права в большинстве своем выступают как фактор совершенствования зако- нодательства. Следовательно, включать их в законодательство в полном объеме по формуле ч. 4 ст. 15 Конституции РФ нет особого смысла;

  1. наличие в уголовно-процессуальном праве особенностей, присущих базовым отраслям. «Отличительные особенности профилирующих (базовых, фундаменталь- $ ных) отраслей, раскрывающие их значение в качестве ядра системы права, - отмечает С.С. Алексеев, заключаются в том, что они охватывают такие виды общественных от- ношений, которые по своему глубинному экономическому, социально-политическому содержанию требуют качественно своеобразного, исходного по специфике правового регулирования»1; ‘
  2. то, что многие нормы Всеобщей декларации прав человека 1948 г., Между- народного пакта о гражданских и политических правах 1966 г., Европейской конвен- ции 1950 г. и Протоколов к ней непосредственно посвящены правам личности при осуществлении судопроизводства. То есть, уголовный процесс является той отраслью российского права, где в наибольшей степени может быть непосредственно реализова- на значительная часть норм международного права;
  3. стремление государства максимально приблизить самоисполнимые нормы международного права о правах человека к практике и добиться, чтобы правоприменительные органы относились к нормам международного права так же, как к «своим» традиционным внутригосударственным нормам и перешли от установки лишь на приоритетное применение в коллизионных ситуациях также и к установкам на повседневное совместное согласованное и взаимодополняющее применение. К сожалению, за период, прошедший с момента принятия Конституции, практика дала не впечатляю-
  4. 1 Алексеев С.С. Теория права М., 1995. С. 194.

79

щие результаты применения норм международного права;

  1. установка законодателя на обеспечение в уголовно-процессуальном законо- дательстве единых стандартов прав человека и «двойных» гарантий их соблюдения (посредством норм международного и внутригосударственного права);
  2. вхождение в национальную правовую систему 5.05.1998 г. нового комплекса европейских норм о правах человека, обеспеченных уникальным механизмом импле-ментации, что, в частности, требует от правоприменителя учёта практики Европейского суда и повседневной работы с этими нормами;
  3. ориентация РФ на опыт стран континентальной Европы. Как мы уже отмечали, в отдельных из них (Франция, Германия, Испания) нормы международного права являются составной частью внутреннего права. Рассматривая романо-германское право, С.С. Алексеев подчёркивает: «Правовые системы данной группы имеют облик нормативно-законодательных и в массовом правосознании воспринимаются в качестве таких, где право выступает преимущественно в виде закона»1;
  4. вхождение международного и уголовно-процессуального права в орбиту от- раслей публичного права в целом, важнейшим институтом которого является институт прав человека, нормативный массив которого должен быть однородным.
  5. Представляется, что перечисленные факторы и предопределяют главную осо- бенность положения норм международного права в уголовно-процессуальном праве -их включение в варианте, предусмотренном ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, в состав уголовно-процессуального законодательства.

1 Алексеев С.С. Теория права. М., 1995. С. 227.

80

ГЛАВА 2. ОБЩЕПРИЗНАННЫЕ ПРИНЦИПЫ И НОРМЫ МЕ- ЖДУНАРОДНОГО ПРАВА О ПРАВАХ ЧЕЛОВЕКА КАК ИСТОЧНИК РОССИЙСКОГО УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРАВА

2.1 Понятие общепризнанных принципов и норм международного права

УПК РФ включил общепризнанные принципы и нормы международного права в качестве самостоятельного источника в уголовно - процессуальное законодательство. Вместе с тем, как и Конституция РФ, он не дает ни их точного определения, ни перечня. Такое положение создаёт почву для различного толкования этих принципов и норм и вызывает серьезные трудности в правоприменительной деятельности, на что указывается в работах по уголовному процессу. В частности, А. А Тушев ещё в 1995 г., обращая внимание на неопределённость статуса общепризнанных принципов и норм, ставил вопрос о необходимости «чётко определить сущность и содержание тех или иных понятий международного права».1 Не менее остро стоит данная проблема и сегодня. В целом можно констатировать, что выдвинутый К.Ф. Гуценко после принятия Конституции РФ тезис о том, что «…пристального внимания заслуживает положение, высказанное в ст. 15 и в первую очередь в её ч. 4» и что ответ на вопрос о том, что понимать под общепризнанными принципами международного права, «…должны дать наши международники в содружестве с представителями других юридических дисциплин»2, ещё более актуализировался в связи с принятием УПК РФ. При этом нуждается в разработке весь комплекс проблем, связанных с указанными принципами и нормами. В частности, ВА Толстик считает необходимым определить понятие этих принципов и норм, установить их соотношение между собой, содержание, форму, сформулировать их, дать перечень.

Научные точки зрения по вопросу о понятии общепризнанных принципов и норм не отличаются единством. Как отмечает Г. М. Даниленко, «традиционно вопрос

1 Тушев А.А. Действие принципов и норм международного права в уголовно-процессуальном законодательстве России//Юридическая наука в Кубанском государственном университете. Сборник научных трудов. Красно- дар,1995.С.247-251.

2 Гуценко К.Ф. Конституция Российской Федерации и вопросы уголовного судопроизводства//Вестник Москов ского университета. Cep.ll. Право. 1994.№5.С.38.

3 Толстик В. А. Иерархия российского и международного права М, 2001.С.7.

81

установления наличия и точного нормативного содержания «общепризнанных прин- ципов и норм международного права» вызывает многочисленные споры даже среди специалистов по международному праву».1 «Не всегда оценка универсальных конвен- ций как доказательств существования общепризнанных норм оказывается простым делом. Порою ошибается даже Конституционный Суд», - констатирует И. И. Лукашук.2 Сложность применения общепризнанных принципов и норм международного права объясняется и тем, что «они не зафиксированы в каком-либо одном международном акте, а разбросаны по многочисленным договорам и обычаям, поскольку в международном праве нет кодексов, подобных тем, которые есть во внутреннем праве государств».3

Конституция РФ говорит об общепризнанных принципах и нормах международного права в четырех статьях (ч. 4 ст. 15; ч. 1 ст. 17; ч. 1 ст. 63, ст. 69).

Рассматриваемое понятие именно в таком варианте является новым в отечественном законодательстве. Однако при этом необходимо отметить, что положение об общепризнанных нормах было сформулировано в Декларации прав и свобод человека ‘ и гражданина России от 22.11.91 г., которая установила, что «общепризнанные международные нормы, относящиеся к правам человека, имеют преимущественную силу перед законами РСФСР и непосредственно порождают права и обязанности граждан РСФСР».4 В 1992 г. данное положение стало ст. 32 действовавшей в то время Конституции.

Если общепризнанные принципы и нормы - сравнительно новое понятие в нашей правоприменительной практике, то практике зарубежных стран это понятие известно давно. АН. Талалаев подчеркивает: «Выражение общепризнанные принципы и нормы международного права не является случайным или произвольным словосочетанием, употребленным в нашей Конституции - это устоявшийся международно-правовой термин, который получил широкое распространение как в международных, так и во внутригосударственных актах».5

Указания на общепризнанные нормы содержатся в конституциях ФРГ (ст. 25); Италии (ст. 10); Греции (п.2 ст. 2; п.1 ст. 28) и других стран. Так, например, Конститу- ция Итальянской Республики устанавливает: «Правопорядок Италии согласуется с

1 ДаниленкоГ. М. Комментарий к ч. 4 ст. 15 Конституции РФ//Конституция РФ. Научно-практический коммен тарий. Под ред. Топорнина Б.Н..М., 1997, С. 53.

2 Лукашук И. И. Нормы международного права в правовой системе России. М.,1997, С. 53.

3 Талалаев А. Н. Два вопроса международного права в связи с конституцией РФ// Государство и право. М., 1998. №3. С. 66.

4 Ведомости Съезда Народных Депутатов и Верховного совета РСФСР. 1991. №52 ст. 1865

5 Талалаев А. Н. Указ.соч. С.64

82

общепризнанными нормами международного права».1

Понятие «общепризнанные принципы и нормы» присутствует во многих меж- дународных документах. В частности, в Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений между государствами в соответствии с Уставом ООН от 24.10.1970 г., говорится: «Каждое государство обязано добросовестно выполнять свои обязательства, вытекающие из общепризнанных принципов и норм международного права».2 В Заключительном акте СБСЕ 1975 г. содержится схожая формулировка: «Государства-участники будут добросовестно выполнять свои обязательства по международному праву, как те обязательства, которые вытекают из общепризнанных принципов и норм международного права, так и те, которые вытекают из соответствующих международному праву договоров или других соглашений, участниками которых они являются».3

Об общепризнанных принципах и нормах говорится и в кодексах РФ. Так, ч. 2 ст.2 Кодекса РФ об административных правонарушениях устанавливает, что этот «ко- декс основывается на Конституции РФ, общепризнанных принципах и нормах международного права и международных договорах РФ».4 Ст.7 части первой ПС РФ устанавливает, что «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются в соответствии с Конституцией РФ составной частью правовой системы РФ».5 В комментарии к ст.7 части первой ПС РФ под редакцией Садикова О.Н. говорится, что «общепризнанные принципы и нормы международного права содержатся в Уставе ООН, декларациях и резолюциях Генеральной Ассамблеи ООН, заявлениях др. универсальных международных организаций по общим вопросам международного правопорядка, решениях Международного Суда. Для правильного применения таких принципов и норм необходимо их надлежащее истолкование и учёт конкретных практических ситуаций». Ссылка на общепризнанные принципы и нормы содержится и в других нормативных актах. В частности, Положение о Министерстве внутренних дел РФ, утвержденное Указом Президента РФ 18 июля 1996 г., включает пункт, согласно которому Министерство руководствуется в своей деятельности не только внутригосударственными правовыми актами, но и общепризнанными принци-

1 Конституция Итальянской Республики от 22 дек. 1947 г. //Конституции государств Европы.Т.2, М..2001.С. 105.

2 Действующее международное право. В трех томах. Сост. Колосов Ю.М., Кривчикова Э.С.Т.1 М., 1996 С.72

3 Там же, С.78

4 Кодекс РФ об административных правонарушениях. Российская газета. 31 дек. 2001

5 Собрание законодательства РФ. 1994.№ 32. ст. 3301

6 Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой. Отв.ред.-Садиков О.Н.М., 1995. С.23.

83

пами и нормами международного права и международными договорами РФ. В положении о НЦБ Интерпола, утвержденном постановлением Правительства от 14.10.1996 г., говорится, что оно в своей деятельности наряду с федеральными нормативными правовыми актами руководствуется международными договорами РФ, общепризнанными принципами и нормами международного права, Уставом Интерпола, обязатель-ными решениями Генеральной Ассамблеи Интерпола (п.З).

Представители науки и практики уголовно-процессуального права РФ, как и юристы-международники, подчёркивают сложность определения рассматриваемого понятия. В частности, А. Г. Волеводз пишет: «Вопрос об общепризнанных принципах и нормах международного права уже на протяжении длительного времени является спорным в теории как международного, так и других отраслей права. Диапазон мнений по данному вопросу простирается от необходимости их отнесения к категориям общего международного права, не нуждающимся в конкретизации… и допустимыми даже в качестве основы при принятии решения по конкретному уголовному делу до признания необоснованности включения упоминания о них в Конституции РФ».3 В.М Вол- женкина, считая, что «в Конституции вполне можно было бы ограничиться указанием, что в правовую систему страны входят международные договоры Российской Федерации»4, подчеркивает: «…общепризнанные принципы и нормы международного права не могут сами по себе рассматриваться как особо значимая часть российского права, а приобретают такое значение лишь в форме международного договора РФ».5 ‘

Что же конкретно следует понимать под общепризнанными принципами и нор- мами? Как считает Г. М Даниленко, это «принципы и нормы, установленные и при- знанные всеми или почти всеми членами международного сообщества государств и обязательные для всех или почти всех государств. В международно-правовой доктрине и практике такие принципы и нормы обозначаются как принципы и нормы общего международного права. К ним относятся принципы и нормы общего обычного права и общие принципы права, признанные цивилизованными нациями».6 А. Н. Талалаев определяет их как «нормы, разделяемые мировым сообществом государств, которые рассматриваются как обязательные всеми или почти всеми государствами мира. Основное

1 СЗ РФ. 1996.№30.Ст. 3605.

2 СЗ РФ.1996.№43.Ст. 4916.

3 Волеводз А. Г. Правовое регулирование новых направлений международного сотрудничества в сфере уголов ного процесса. М., 2002, С. 127.

4 Волженкина В.М. Нормы международного права в российском уголовном процессе. С.-Пб., 2001. С.61.

5 Там же. С.61.

6 Даниленко Г. М. Комментарий к ч. 4 ст. 15. Конституции РФ, С. 160.

84

место среди них занимают основные принципы международного права». И.И. Лука- шук под общепризнанными принципами и нормами понимает обычные нормы, скла- дывающиеся в практике государств и признаваемые ими в качестве юридически обязательных. При этом он отмечает, что «особая роль в процессе создания общепризнанных норм принадлежит многосторонним договорам».

Из приведенных точек зрения следует, что в них фигурирует несколько понятий: «принципы и нормы общего международного права», «основные принципы», «общие принципы права, признанные цивилизованными нациями».

Большое количество споров вызывало и вызывает понятие «общие принципы права, признанные цивилизованными нациями», отнесенное ст. 38 Статута Международного суда ООН к числу источников международного права. Что же означает данное понятие? В.Фридман пишет, что общие принципы права представляют собой «основ- ной источник, из которого развиваются новые части международного права».3 Значи- тельная роль отводится данным принципам и другими представителями западной доктрины международного права.

Не соглашаясь с расширительным толкованием рассматриваемого понятия и выступая против тенденции явного преувеличения значения общих принципов права в международном праве, Г.И. Тункин обращал внимание на то, что ст. 38 Статуса говорит не об общих принципах международного права, а об общих принципах права. Он делает вывод о том, что «общие принципы права» означают принципы, общие всем -. правовым системам - национальным правовым системам и системе международного права. При этом Г.И. Тункин подчеркивал, что общие принципы права - совсем иное понятие, чем «принципы права», как они понимаются применительно к внутригосударственному праву С.С. Алексеевым, и квалифицирует их «как вспомогательные положения или принципы, необходимые для функционирования правовых норм. Это юридические понятия, постулаты, правила юридической логики и юридической техники, которые применяются как в национальных правовых системах, так и в международном праве в процессе толкования и применения правовых норм».4

Иную позицию занимал Я. Броунли, рассматривая общие принципы права, при- знанные цивилизованными нациями, как источник, более непосредственно зависящий

1 Талалаев А. Н. Два вопроса международного права в связи с Конституцией РФ//Государство и право. 1998, №3, С.65.

2 Лукашук И.И. Применение международного права судами//Алексеева Л.Б., Жуйков В.М., Лукашук И.И. Международные нормы о правах человека и применение их судами РФ,М, 1996. с 8.

3 Цит. по: Курс международного права. Всеми томах, ТЛ.Отв. ред. - Мюллерсон Р.А., Тункин Г.И. М.,1989, С.209.

4 Там же. С. 210-211.

85

от согласия государств, и всё же не подпадающий под понятие «вспомогательное средство». К общим принципам права он относил: добросовестность, незлоупотребление правом, ответственность за правонарушение, обязательство провести компенсацию, равенство сторон в споре, «никто не может быть судьёй в своем деле», приоритет специального закона и др.1 Говоря об использовании общих принципов в странах романо-германской правовой семьи, Рене Давид и Камилла Жоффре-Спинози отмечают, что «эти принципы показывают подчинение права велениям справедливости в том виде, как последняя понимается в определенную эпоху и определенный момент…».2 Принципы права со временем приобретают универсальное значение и «наиболее отчётливо проявляются в области основных прав человека».3 В странах этой правовой семьи они эволюционируют и постепенно начинают рассматриваться как некое высшее право, распространяющее свое действие на пробелы в национальных правовых системах и внедряя в жизнь теорию естественного права. Так, Основной закон ФРГ прямо закрепляет, что судьи связаны законом и правом (ст. 20, §3). В некоторых странах общие принципы права закрепляются в законах в качестве источника права. В ряду таких :. стран - Австрия, Греция, Испания, Италия.

В связи с анализом ст. 38 Статута Международного Суда обратим внимание на то, что понятие «цивилизованные нации» привлекает сегодня внимание ведущих пред- ставителей отечественной правовой науки. Рассматривая проблемы права на пороге нового тысячелетия, С.С. Алексеев считает одной из передовых, «прорывных» идей *• для отвечающего нынешнему времени понимания права, его природы, смысла и назначения в обществе идею «о живых… организмах «права цивилизованных народов», которые различны в каждой стране, ареалах права и в то же время составляют вместе единое целое. «Право цивилизованных народов»… - это юридические системы, которые уже состоялись как «демократические» и «правовые». Притом на достаточно продвинутой стадии перехода к либеральным цивилизациям…». При этом автор вьщеляет два момента, характеризующих такие юридические системы. Это - перенастройка системы в соответствии с началами права человека и центральное положение права как регулятора в обществе. Говоря о правах человека как юридической основе для вынесения судебных решений, С.С. Алексеев подчёркивает, «что органы правосудия развитых демократических стран принимают указанные решения, ориентируясь при этом на общее состояние утверждающегося в таких странах «права цивилизованных наро-

1 Броунли Я. Международное право. В двух книгах. Книга 1. М, 1977. С.41-46.

2 Рене Давид, Камилла Жоффре-Спинози. Основные правовые системы современности. М, 1999. С. 108.

3 Теория государства и права. Учебник для вузов. Под ред. Г.Н. Манова. М, 1995. С. 173.

86

дов».

Абсолютное большинство авторов, говоря об общепризнанных принципах и нормах международного права, выделяет нормы общего обычного права. «Общее ме- ждународное право есть исключительно обычное право» - писал Д. Анцилотти.2 Ана- логичную позицию занимал Кельсен: «Общее международное право является факти- чески обычным правом. Поскольку договоры в принципе обязательны только для до- говаривающихся сторон и поскольку до настоящего времени не существует междуна- родного договора, который был бы заключен всеми государствами мира, существует только обычное, а не договорное общее международное право». Это концепция, кото- рую обосновывал ещё Ваттель. Он писал: «Поскольку очевидно, что договор обязывает только договаривающиеся стороны, конвенционное право народов является не всеобщим, а особым правом».4 Как видим, ранее авторы отождествляли понятия «обычное международное право» и «общее международное право», исключая из общего международного права договоры. Такая позиция находит отражение и в современной науке международного права. Например, Дж. Гинзбурге пишет: «…общепризнанные, i т.е. обычные нормы международного права».5

Однако, в отечественной и в западной доктрине получил распространение и иной подход, который, на наш взгляд, более точно отражает суть вопроса.

Так, X. Аречага писал: «Современные методы кодификации объединили в единое гармоничное целое договорное и обычное право, которое поддерживает и питает. друг друга».6 Критикуя подход, ставящий знак равенства между общим и обычным правом, и говоря о том, что такой подход явно устарел, Г.И. Тункин подчёркивал, что существование большого количества общих многосторонних международных договоров, в которых участвуют все или почти все государства, а также значительная деятельность в области кодификации международного права создают положение, когда международные договоры становятся способом создания, изменения и развития норм общего международного права.7

Если консолидировать основные подходы к определению рассматриваемого понятия, то в его состав могут войти: 1) обычно-правовые нормы общего (универсального) международного права; 2) нормы многосторонних договоров, входящих в общее

1 Алексеев С.С. Право на пороге нового тысячелетия. М., 2000. С.204-207.

2 Анцилотти Д. Курс международного права. М., 1964. С.97.

3 Цит. по: Курс международного права. Всеми томах. T.l. C.201.

4 Де Ваттель Э. Право народов. М., 1960.С.24.

5 Гинзбурге Дж. Соотношение международного и внутреннего права в СССР и России// Государство и право. 1994.№З.С.29.

6 Хименес де Аречага Э. Современное международное право. М., 1983. С.27.

7 Курс международного права. Всеми томах. Т. 1. C.20S.

87

международное право. Что касается общих принципов права, признанных цивилизо- ванными нациями, нам представляется, что на основе ч.4 ст. 15 Конституции в право- вую систему РФ на сегодняшний день могут входить только те общие принципы пра- ва, которые соответствуют требованиям, предъявляемым к международному обычаю. Другой способ их вхождения в правовую систему - отражение формул данных прин- ципов в законодательстве. В ряду общепризнанных принципов и норм международного права следует особо выделить основные принципы международного права. Как отмечается в курсе международного права, основные принципы международного права «не только являются нормами, но обладают высшей юридической силой «jus cogens». Будучи ядром общего международного права и обладая императивной силой, основные принципы существуют только как универсальные, общепризнанные и общеобязательные нормы».1 Основные принципы современного международного права закреплены в Уставе ООН, Декларации 1970г. и Хельсинском Заключительном акте 1975г.

Итак, общепризнанные принципы и нормы могут выражаться как в договорной, так и в обычной форме. Решающую роль в формировании международного обычая иг-‘ рает практика, так как «обычай создаётся практикой государства и существует в виде нормы, основой и доказательством существования которой служит практика».2 В ли- тературе констатируется как тот факт, что «Международный Суд и комиссия между- народного права признали существование международного обычного права прав человека»,3 так и то, что «…именно взаимодополнение договорной и обычной форм спо- ? собствует расширению сферы действия норм МП и становлению их общепризнанного характера». 4 В специальном исследовании, посвященном общепризнанным нормам, отмечается, что они должны соответствовать следующим критериям: 1) признание государствами различных социально-экономических систем; 2) признание всеми или подавляющим большинством государств.5 При этом, как уточняет И.И. Лукашук, «такое большинство должно быть достаточно представительным не только в количественном, но и в качественном отношении, представляя все основные политические, социально-экономические и правовые системы, а также все континенты».

Заметная роль в использовании норм международного права, в том числе обще- признанных, при осуществлении своей деятельности принадлежит Конституционному Суду РФ. Как отмечает О.И. Тиунов, «Конституционному Суду в своих решениях не-

1 Курс международного права. В семи томах. T.2. Отв. ред. -Лукашук И.И. М., 1989. С.6-7.

2 Даниленко Г.М. Обычай в современном международном праве. М,1988.С9.

3 Саидов АХ. Международное право прав человека. Учебное пособие. Отв.ред. - Б.Н. Топорнин. М., 2002. С.68.

4 Марочкин СЮ. Указ.соч. С.53.

5 Общепризнанные нормы в современном международном праве. Отв. ред. - Ульянова Н.Н. Киев. 1984. С.25.

6 Лукашук И.И. Нормы международного права в международной нормативной системе. М, 1997. С.236-237. .

88

однократно приходилось указывать на недопустимость отхода от таких общепризнан- ных в международном праве и закрепленных в Конституции установлений, как поло- жения о равенстве всех перед законом и судом, о праве каждого на судебную защиту прав и свобод, об охране законом прав потерпевших от преступлений и злоупотребле- ний властью и др.». Обращаются к этим нормам и конституционные (уставные) суды субъектов РФ. Представитель Президента в Конституционном Суде РФ МА. Митю- ков приводит следующие данные применения норм международного права в консти- туционных (уставных) судах субъектов Российской Федерации: «По состоянию на но- ябрь 2001 года ими принято 270 итоговых решений, в 20 из них данные нормы использовались в мотивировочной части (к ним обращалось 8 из 13 судов). Наиболее часто делались ссылки на Декларацию прав человека, международные пакты о правах человека, Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод».2

Итак, при рассмотрении дел Суд обращается к общепризнанным принципам и нормам. Рассматривая практику Конституционного Суда и отмечая, что ссылки на ме- ждународное право подтверждают аргументы, вытекающие из конституционных по- ложений, Г. М. Даниленко пишет, что «при разрешении конкретных дел Конституци- онный Суд… обязан опираться и на ст. 15 (4)». Как показывает практика Суда, аргументация, основанная на международном праве, в основном играет вспомогательную роль. Это подтверждается примерами по конкретным делам. В частности, в Постановлении по делу о ст. 2201 и 2202 УПК Суд сослался на общее ? положение преамбулы Международного Пакта о гражданских и политических правах о «достоинстве, присущем всем членам человеческого общества» (в Пакте - «человеческой семьи»).4 Вместе с тем, ссылки Конституционного Суда РФ на международные акты «нередко звучат и как обоснование постановления по делу, позиции суда или судьи, как доказательство неприменимости того или иного закона».5

Отметим, что в ряде зарубежных государств Конституционным Судам принадлежит существенная роль в вопросах толкования общепризнанных принципов и норм международного права, о чем свидетельствуют специальные исследования.6 Как кон- статирует Т.Н. Нешатаева, «судебная практика иностранных государств свидетельст-

’ Тиунов О.И. Использование решений Конституционного Суда РФ в курсе «Международное право»// Россий- ский юридический журнал. 1997. №1. С. 110.

2 Конституционное правосудие на защите прав человека//Российская юстиция. 2002.ЖЗ.С.36.

3 Даниленко Г. М. Применение международного права во внутренней правовой системе России: практика Кон ституционного Суда//Государство и право. 1995. №11. С.122-123.

“СЗРФ. 1995.№19.Ст. 1764.

5 Марочкин СЮ. Юридические условия действия норм международного права в правовой системе Российской Федерации// Московский журнал международного права. 1998. №2.С55.

6 Лукашук И. И. Международное право в судах государств. СПб., 1993. С. 236-272.

89

вует, что суды общей юрисдикции и специальные суды в вопросах применения общепризнанных принципов международного права ориентируются на постановления своих Конституционных Судов».1 Так, для того, чтобы облегчить трудности при применении норм международного права внутри правовой системы, в некоторых государствах предусмотрено обращение к Конституционному суду. Например, согласно п.2 ст. 10 Основного Закона ФРГ, «если в связи с судебным делом возникает сомнение, является какая-либо норма международного права частью федерального права и создает ли она непосредственно права и обязанности для отдельных лиц (ст. 25), суд должен прибегнуть к решению Федерального Конституционного Суда». В Конституции РФ такой обязывающей нормы нет.

Отмечая, что практика Конституционного Суда РФ может учитываться судами общей юрисдикции и что она способна оказать помощь им в вопросах толкования и применения общепризнанных принципов и норм международного права, причем не только в уголовном, но и в гражданском судопроизводстве, считаем, что не менее важная роль в данных вопросах принадлежит другой высшей судебной инстанции - Верховному Суду РФ. Принципиальное для российских судов значение, оказавшее огромное влияние на формирование их позиции в вопросах применения норм международного права в уголовном судопроизводстве, в том числе и общепризнанных, имели Постановления Пленума Верховного Суда от 29 сентября 1994 года № 6 и от 31 октября 1995 года №8, которые уже упоминались выше. Представляется, что в связи с включением общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ в состав уголовно- процессуального законодательства роль Верховного Суда РФ в вопросах повышения эффективности применения норм международного права, которая, на наш взгляд, должна рассматриваться как определяющая, требует усиления. Мы разделяем высказанное ещё в 2001 году Ю.В. Трунцевским и В.В. Грибом мнение о том, что «вопросы применения норм международного права в российском уголовном процессе необходимо детально рассмотреть на одном из очередных Пленумов Верховного Суда РФ».

Помимо изложенного подхода к вопросу о роли Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ в применении норм международного права наиболее существенные моменты, формирующие наш подход к общепризнанным принципам и нормам МП, могут быть определены следующим образом.

Нешатаева Т. Н. Международный гражданский процесс. М. 2001. С.46. 2 Трунцевский Ю.В., Гриб В.В. Указ.соч. С.4.

90

  1. Понятие «общепризнанные принципы и нормы международного права» - устоявшееся международно-правовое понятие, получившее широкое распространение в авторитетных международных документах и в законодательстве зарубежных государств. Данное понятие нашло отражение не только в УПК РФ, но и в других отраслевых кодексах, а также иных нормативных актах. Однако, в науке международного и уголовного процессуального права нет единства в вопросе определения содержания данного понятия.
  2. На сегодняшний день способом прямого вхождения общих принципов права, признанных цивилизованными нациями (ст. 38 Статута международного Суда ООН) в национальную правовую систему является их соответствие требованиям, предъявляемым к международному обычаю общего международного права. Другой способ - отражение формул данных принципов в законодательстве. В целом вопрос о роли и статусе данных принципов требует дополнительной проработки. Очевидно одно - опыт применения этих принципов в зарубежных странах (ФРГ, Франции, Испании и др.) заслуживает внимания. При этом отметим различие в подходах к оценке понятия и роли > общих принципов права.
  3. В понятие «общепризнанные принципы и нормы» входят обычно-правовые нормы общего международного права и нормы общих (универсальных) многосторонних договоров. В ряду общепризнанных принципов и норм международного права ведущая роль принадлежит основным принципам международного права, которые образуют ядро международного права и являются универсальными общепризнанными и общеобязательными нормами.
  4. Проблемой универсального уровня, которая требует своего решения в рамках ООН, является проблема определения количественных и качественных критериев «общепризнанности» норм международного права. К числу критериев, которые, на наш взгляд, являются доминирующими в вопросе установления факта, является та или иная норма общепризнанной, относятся: 1) универсальность, признание большинством государств, представляющим основные правовые системы мира; 2) закрепление в договоре или обычае; 3) всеобщность и постоянство практики.
  5. Общепризнанные принципы и нормы международного права - это признанные достаточно представительным большинством государств в качестве юридически обязательных принципы и нормы международного права, содержащиеся в общем обычном праве и общих многосторонних договорах. Общепризнанные принципы и нормы международного права могут быть изменены или отменены только новыми

91

нормами такого же характера, то есть универсальными нормами, принятыми международным сообществом в целом.

  1. Общепризнанные принципы и нормы права, хотя они часто и закрепляются в договорах, представляют собой самостоятельную понятийную и правоприменитель- ную категорию (иначе не было бы смысла их отдельного провозглашения в ч. 1 ст. 17, ч. 4 ст. 15., ч. 1 ст. 63, ст. 69 Конституции РФ.) Закрепление общепризнанных норм международного права в договорах придаёт таким договорам особый статус, означающий, в частности, следующее: а) общепризнанные нормы могут быть отменены только последующими нормами такого же уровня; б) все иные нормы международного права не могут им противоречить. Ряд этих норм является императивными нормами общего международного права (jus cogens). Общепризнанные договорные нормы являются средством создания международного обычая, так как они становятся обязательными в качестве обычно- правовых для государств, не участвующих в договоре.

2.2 Виды общепризнанных принципов и норм международного права, являющихся источником российского уголовно-процессуального права

Вопрос о конкретных видах общепризнанных принципов и норм международного права, их внутренней иерархии, ещё более актуализировавшийся с принятием УПК РФ, требует своего разрешения на теоретическом, правотворческом и правопри- менительном уровнях.

В учебной и научной литературе по уголовному процессу нет единства по данному вопросу. В большинстве случаев авторы применяют формулу ч. 4 ст. 15 Консти- туции в целом, не рассматривая общепризнанные принципы и нормы обособленно. Очевидно, это связано с тем, что значительная часть общепризнанных принципов и норм закреплена в договорах. Кроме этого, на наш взгляд, сказывается и тот факт, что Конституция РФ, а вслед за ней, исходя из подконституционности, и УПК РФ, регламентируют эти принципы и нормы недостаточно чётко.

В то же время, в некоторых изданиях «общепризнанные принципы и нормы ме- ждународного права» выделяются в отдельную категорию, что, на наш взгляд, вполне обоснованно. В частности, в учебнике под редакцией И.Л. Петрухина говорится:

92

«…общепризнанные принципы и нормы международного права содержатся в между- народных договорах. Однако они имеют и самостоятельное значение, будучи закреп- лёнными в международных декларациях и других документах такого рода, а также в международном обычном праве. Важнейшим источником такого рода является Все- общая Декларация прав человека…».1 Попытка обособить акты, содержащие обще- признанные принципы и нормы, предпринята в учебнике уголовного процесса, авто- рами которого являются Громов НА., Пономаренков В.А, Францифоров Н.В. Рас- сматривая источники уголовно-процессуального права, авторы относят к ним: 1) Кон- ституцию РФ; 2) общепризнанные принципы и нормы международного права; 3) меж- дународные договоры РФ; 4) УПК РФ 1961 г.; 5) ФКЗ и ФЗ, содержащие уголовно- процессуальные нормы; и далее - иные источники.

Выделим пункты 2 и 3, как они сформулированы авторами.

«2) Общепризнанные принципы и нормы международного права, регламентирующие вопросы уголовного судопроизводства - Всеобщая декларация прав человека (1948 г.), Европейская Конвенция «О защите прав человека и основных свобод» и Ев- - ропейская Конвенция по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (1987 г.), Декларация основных принципов для жертв преступлений и злоупотреблений властью (1985 г.), Европейская Конвенция по возмещению ущерба жертвам насильственных преступлений (1983 г.) и др.;

3) Международные договоры РФ, устанавливающие иные правила, чем те, кото- ? рые содержатся в российских законах, в частности правила, регулирующие порядок сношения следственных, прокурорских и судебных органов с судебно-следственными органами иностранных государств, а также пределы действия
уголовно-процессуального закона за границей (ст. 32 УПК)».

Отметим, что авторы поставили акты, содержащие, на их взгляд, общепризнанные принципы и нормы, на второе место после Конституции РФ. Аналогичное место занимают принципы и нормы международного права и в схеме, посвященной источ- никам уголовно-процессуального права, которая иллюстрирует их виды и иерархию в учебнике под редакцией К.Ф. Гуценко. Солидаризируясь с подходом Громова НА, Пономаренкова ВА, Францифорова Н.В., направленным на обособление общепри- знанных принципов и норм международного права, как того требует Конституция РФ и УПК РФ, всё же отметим, что сам перечень актов, содержащих, по мнению авторов,

1 Уголовный процесс. Учебник. Под ред. Петрухина И.Л. М.,2001. С.29.

2 Громов Н.А.., Пономаренков В.А., Францифоров Н.В.Уголовный процесс России. Учебник. М., 2001. С.40-41.

93

общепризнанные принципы и нормы, требует уточнения.

С одной стороны, не возникает никакого сомнения, что Всеобщая Декларация прав человека содержит такие нормы и её включение в данный перечень является вполне обоснованным. Однако, на наш взгляд, в этом перечне совершенно напрасно отсутствует Международный пакт о гражданских и политических правах человека 1966 г. Также обращает на себя внимание тот факт, что авторы отдали предпочтение Европейской Конвенции по предупреждению пыток, а не аналогичной Конвенции, принятой на универсальном уровне, и то обстоятельство, что в перечень источников включена Декларация для жертв преступлений и злоупотреблений властью.

Итак, попытаемся выяснить вопрос, какие конкретно общепризнанные принципы и нормы являются источником уголовно-процессуального права.

В иерархии общепризнанных принципов и норм международного права высшую ступень занимает один из десяти основных принципов современного международного права - принцип уважения прав человека. Непреходящее значение для становления данного принципа в международном праве имели такие юридические акты, созданные в различные эпохи и в разных странах, как английские Великая хартия вольностей 1215 г., Habeas Corpus Act 1679 г., Билль о правах 1689 г.; американские Декларация независимости 1776 г. и Билль о правах 1787 г., Французская Декларация прав человека и гражданина 1789 г. Именно в этих актах исторические корни универ- сального принципа уважения прав человека и норм, принятых в его развитие. Призна- * ние виновным лица лишь по приговору суда, соразмерность правонарушения и наказания, «надлежащая правовая процедура», презумпция невиновности и другие гарантии неприкосновенности личности, право петиций, ответственность должностных лиц за нарушение норм о правах человека - эти и другие права впервые были изложены в данных актах.

Особая роль в становлении принципа уважения прав человека принадлежит Декларации прав человека и гражданина 1789 г. Как отмечает В.Н. Даниленко, «Дек- ларация - документ исключительный, с неё начинается первая страница новой эпохи, нового ускоренного движения вперед».1 «Декларация - пишут В.А. Карташкин и Е.А Лукашева, - излагает права человека в формулировках, являющихся непревзойденны- ми по ясности и чёткости и до настоящего времени». И с этим, обратившись к тексту Декларации, невозможно не согласиться: «Закон должен устанавливать наказания

1 Даниленко В.Н. Декларация прав и реальность М, 1989. С.4.

2 Карташкин В.А., Лукашева Е.А. Вступительная статья к сборнику документов о правах челове- ка//Международные акты о правах человека. М, 2002. С.13.

94

строго и бесспорно необходимые; никто не может быть наказан иначе, как в силу закона, принятого и обнародованного до совершения правонарушения и надлежаще принятого» (ст. 8); «Поскольку каждый считается невиновным, пока его вина не установлена, то в случаях, когда признаётся нужным арест лица, любые излишне суровые меры, не являющиеся необходимыми, должны строжайше пресекаться законом (ст. 9)1 и др. При этом отметим, что принцип пропорциональности и соразмерности наказания совершенному преступлению пока ещё не нашёл прямого закрепления в Конституции РФ. Нормы перечисленных выше актов и, в особенности, французской Декларации -важнейший источник универсального принципа уважения прав человека и принятого в его развитие Международного Билля о правах человека, материалы, положенные в основу Билля. Рассматриваемый принцип утвердился в качестве основного в 1945 г., с принятием Устава ООН. И хотя в Уставе он прямо не назван среди принципов международного права, считается, что, поскольку в ст. 1 (пункт 3) Устава указывается, что одной из целей ООН является осуществление международного сотрудничества «в поощрении уважения к правам человека и основным свободам для всех, без различия расы, пола, языка и религии», Устав закрепляет этот принцип. Это подтверждается и ст.55 Устава, где говорится о том, что ООН содействует «всеобщему уважению и соблюдению прав человека и основных свобод для всех, без различия расы, пола, языка и религии». Следует подчеркнуть, что не только указанные положения Устава ООН, но и его иные цели и принципы открыли дорогу широкомасштабному сотрудничеству в области разработки и применения международных норм, касающихся прав человека и уголовной юстиции.3

В толкующей и развивающей Устав ООН Декларации Генеральной Ассамблеи о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами 1970 г. подчёркивается, что «каждое государство обязано содействовать путём совместных и самостоятельных действий всеобщему уважению и соблюдению прав человека и основных свобод в соответствии с Уставом».4 Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 г., закрепляя этот принцип, установил, что государства «будут действовать в соответствии с целями и принципами Устава ООН и Всеобщей декларации прав человека. Они будут также выполнять свои обязательства, как они установлены в международных деклара-

1 Международные акты о правах человека. Сборник документов. М., 2002. С.31.

2 Действующее международное право. В трёх томах. Сост. - Колосов Ю.М., Кривчикова Э.С. Т.1. М., 1996. С.21.

3 Гуценко К.Ф., Ляхов Е. Г. Устав ООН, его цели и принципы и актуальные проблемы разработки и применения международных норм, касающихся уголовного правосудия. М., 1980.

4 Действующее международное право. В трёх томах. Сост. - Колосов Ю.М., Кривчикова Э.С. Т.1. М, 1996.С.71.

95

циях и соглашениях в этой области, включая в том числе Международные пакты о правах человека».1 Как отмечал Б. Г. Манов, «положения, касающиеся прав человека, вьфаботанные в Хельсинки, представляют собой дальнейшее прогрессивное развитие принципов уважения основных прав и свобод человека… Заключительный акт играет и будет играть существенную роль в деле обеспечения прав человека».

В Венской декларации и Программе действий, принятой Всемирной конференцией по правам человека 25 июня 1993 г., подтверждается долг всех государств «вы- полнять свои обязательства по поощрению всеобщего уважения, соблюдения и защиты всех прав человека и основных свобод для всех в соответствии с Уставом ООН, другими договорами, касающимися прав человека, и нормами международного пра-ва». Как справедливо отмечает СВ. Черниченко, «содержащаяся в Венской Декларации формула «уважать и соблюдать права человека», помимо всего прочего, означает обязанность каждого государства предусмотреть в своём законодательстве соответствующие права и свободы, обеспечить их реализацию, а также защиту в случае их нарушения».4

Рассматриваемый принцип, на наш взгляд, характеризуется следующим.

Во-первых, он входит в ядро общего международного права как универсальная, общепризнанная и общеобязательная норма. И с данных позиций пространственная сфера его действия является неограниченной. Являясь частью национальной правовой системы, он пронизывает все отрасли национального законодательства, в том числе и уголовно-процессуальное.

Во-вторых, данный принцип, отражаясь в содержании более конкретных меж- дународных норм (нормы Всеобщей декларации прав человека, Пактов о правах человека), оказывает не только прямое, но и опосредованное этими нормами воздействие на уголовно-процессуальные отношения.

В-третьих, он обеспечивает приоритет общечеловеческих интересов и ценностей в уголовном процессе РФ.

В-четвертых, он выполняет роль системообразующего фактора. Имея не только правовое, но и морально-политическое значение, он содействует системному характеру взаимодействия правовых, моральных и политических норм в национальной правовой системе. И в этом отношении данный принцип оказывает определяющее воздейст-

1 Там же. С.77.

2 Манов Б. Г. ООН и содействие осуществлению соглашений о правах человека. М., 1986. С. 16,18.

3 Международные акты о правах человека. Сборник документов. Сост. - Карташкин В.А., Лукашева Е.А. М., 2002. С.78.

4 Черниченко СВ. Теория международного права. В двух томах. Т.2. М., 1999. С.384.

96

вие на развитие нравственных основ уголовно-процессуального права и является со- ставной частью его идейных основ. Его идейное содержание образует основу правового сознания, что имеет огромное значение для определения главных ориентиров развития уголовно-процессуального законодательства.

В-пятых, он служит нормативной основой как правотворческого, так и право- осуществительного процесса, а также прогрессивного развития уголовно- процессуального права. И в этом смысле он является одним из высших критериев за- конности.

В-шестых, из данного принципа следует, что государство обязано гарантировать любому лицу, права которого нарушены, эффективные средства правовой защиты.

В-седьмых, государство обязано обеспечить право человека знать свои права и поступать в соответствии с ними.

Краеугольным положением, вытекающим из содержания данного принципа, яв- ляется «признание достоинства, присущего всем членам человеческой семьи», а также их равных и неотъемлемых прав. Это положение является основой свободы, справед- ливости и всеобщего мира.

В ряду императивных норм общего международного права (далее лат. jus cogens) принцип уважения прав человека занимает особое место. Как подчёркивает И.И. Лукашук, «в отличие от других принципов международного права, принцип уважения прав человека занимает центральное положение и в национальном праве. Здесь он представляет собой главный общий принцип права цивилизованных наций и обладает абсолютной императивной силой. Ни одна норма как международного, так и национального права не может ему противоречить».1 В России это положение закреплено в ст. 55 и ст. 17 Конституции РФ.

Принцип уважения прав человека непосредственно применяется в международной судебной практике. Имея конкретное юридическое содержание, он является само- стоятельным источником прав человека. На наш взгляд, наличие иных норм международного права, в которых данный принцип конкретизируется, не снижает актуальность его непосредственного применения ввиду того, что он является принципом jus cogens со всеми вытекающими из этого юридическими последствиями. В частности, данный принцип является источником, на котором основывает свои решения Суд ЕС. Как отмечает СЮ. Кашкин, «наряду с общими конституционными традициями и конвенциями о правах человека суд в качестве третьего источника последних указал обще-

1 Лукашук И.И. Международное право. Общая часть. М, 1997. С.262.

97

признанные принципы международного права (в первую очередь, принцип приоритета прав и свобод человека)».1 Говоря о судебной практике ФРГ, Т.Н. Нешатаева пишет: «…в судебных решениях Федерального Верховного Суда неоднократно делались ссылки на интерпретацию общепризнанных международно- правовых принципов Кон-ституционным Судом ФРГ». Фактически обращением к данному принципу можно считать и ссылку Конституционного Суда РФ на преамбулу международного пакта о гражданских и политических правах в Постановлении по делу о ст. 220.1 и 220.2 УПК. В Постановлении Суд сослался на положение преамбулы Международного пакта 1966 г. «о достоинстве, присущем всем членам человеческого сообщества» (в Пакте - человеческой семьи), которое, как известно, является неотъемлемой составной частью содержания рассматриваемого нами принципа.

Значительное число общепризнанных норм по вопросам уголовного судопроиз- водства содержится во Всеобщей Декларации прав человека 1948 г. Создатели Декларации «попытались определить некий «общечеловеческий минимум» прав и свобод, исходя из уровня развития человеческой цивилизации в целом».4 Она явилась «первым в истории международным документом общего значения о правах человека, подчёркивающим необходимость всеобщего соблюдения элементарных прав личности, демократических прав и свобод для всех и содержащим перечень этих прав и свобод», которые расцениваются «как общепризнанные общедемократические начала».5 Декларация является источником российского уголовно-процессуального права, закрепляющим общепризнанные нормы обычного характера.

Вместе с тем, встречается и иное мнение. Так, В.М. Волженкина отмечает: «Все- общая Декларация прав человека, несмотря на огромную роль в развитии междуна- родного права о правах человека, не ратифицирована ни одной мировой державой и не содержит правовых норм, налагающих прямые обязательства для суверенных государств, в том числе и России. В правовую систему Российской Федерации этот документ не входит. Декларация не прошла этапы создания в качестве международного договора как правового акта международного права, не наделена юридической силой национального закона законодательными органами страны, поскольку не ратифицирована, не опубликована в соответствии с законодательством РФ в статусе федерального закона. При таком положении Конституционный и Верховный Суды РФ произвольно

1 Хартия Европейского Союза об основных правах. Комментарий. Под ред. Кашкина СЮ. М, 2001. С.22.

2 Нешатаева Т.Н. Указ. соч. С.46.

3 Международные акты о правах человека. Сборник документов.М.,2002.С.38-42.

4 Бережное А. Г. Права личности: некоторые вопросы теории. М..1991.С.124.

5 Мовчан А.П. Права человека и международные отношения. М.,1982.С54.

98

возводят Декларацию в категорию правового международного акта прямого действия, обязательного для применения в РФ».1

Подчеркнем, что Всеобщая Декларация не предусматривает процедуру ратифи- кации. Она вошла в национальную правовую систему на основе ч. 4 ст. 15 Конститу- ции РФ не как договор, а как международный акт, содержащий общепризнанные нормы международного права обычного происхождения. Законодательство РФ не предусматривает ратификацию таких актов. Как отмечает В. А. Карташкин, «принятая в 1948 г. в качестве стандарта, к достижению которого должны стремиться все народы и все государства, она сегодня является одним из основных источников права… Как подчёркивается в одном из исследований, «не менее чем 90 национальных конституций, принятых после 1948 г., содержат перечень фундаментальных прав, которые или воспроизводят положения Декларации, или включены в них под её влиянием…» Большинство государств рассматривают Декларацию как документ, содержащий обычные нормы международного права, подавляющее большинство которых стали «jus cogens»». Говоря о Декларации, И.И. Лукашук подчёркивает: «.. .Всеобщее признание её содержания превратило документ в общепринятые нормы международного права и даже в общие принципы права, «признанные цивилизованными нациями» в духе ст. 38 Статута Международного Суда. Римский суд в решении 1958 г. определил содержа- щиеся в Декларации положения как «общепризнанные нормы международного пра- ва», подлежащие применению согласно ст. 10 Конституции страны. Аналогичный подход присущ судам и других стран».3 «Положения ряда резолюций Генеральной Ассамблеи ООН с течением времени стали восприниматься государствами как правила, имеющие юридически обязательный характер. Практика государств, касающаяся подобных положений, вылилась в признание содержащихся в них правил как обычно-правовых. Это относится, например, к положениям Всеобщей декларации прав человека», - подчёркивает О.И. Тиунов.4 «Всеобщая декларация прав человека… содержит ряд принципиальных требований к организации правосудия, которые с полным основанием можно отнести к числу общечеловеческих правовых ценностей», - констатирует А.С. Кобликов.5

На то, что нормы Декларации являются общепризнанными, прямо указано в По- становлении Пленума Верховного Суда РФ №8 от 31.10.1995 г., которое уже приводи-

1 Волженкина В.М. Указ. соч. С.59.

2 Карташкин В.А. Права человека в международном и внутригосударственном праве. М, 1995. С.30.

3 Алексеева Л.Б., Жуйков В.М., Лукашук И.И. Указ. соч. С.28.

4 Тиунов О.И. Об использовании решений Конституционного Суда РФ в курсе «международное пра во-/Российский юридический журнал. 1997. №1. С. 108.

5 Кобликов А.С. Юридическая этика. Учебник. М., 1999.С.34.

99

лось. Они применяются в судебной практике, что полностью соответствует требованиям ч. 1 ст. 17, ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, ч. 3 ст. 1 УПК РФ и международным обязательствам РФ. Неоднократно к содержанию Декларации обращался Конституционный Суд. Так, в Постановлении от 2 февраля 1996 г. по делу о проверке конституционности ряда положений УПК РСФСР в связи с жалобами К.М. Кульнева, B.C. Лалуева, Ю.В.Лукашева и И.П. Серебряникова, оспаривавших законность и обоснованность своего осуждения ссылками на то, что при рассмотрении уголовных дел суды не учли существенные, в том числе оправдывающие их обстоятельства, имеющие большое значение для принятия правильного решения, Конституционный Суд обратился не только к ст. 14 Пакта 1966 г., но и к ст. 8 Всеобщей Декларации. В данных статьях закреплено положение о том, что правосудие должно отвечать требованиям справедливости и обеспечивать эффективное восстановление в правах, и поэтому ошибочное судебное решение не может рассматриваться как справедливый акт правосудия и должно быть исправлено. Суд признал, что из положений п.4 ч. 2 ст. 384 УПК РСФСР реально вытекает установление, фактически ограничивающее право граждан на судебную за- щиту и являющееся нормативно закрепленным основанием для отказа в правосудии как в его процессуальном смысле, так и в материально-правовом отношении, что не соответствует ст. 46 Конституции РФ, согласно которой каждому гарантируется су- дебная защита его прав и свобод.

Всеобщая декларация - величайшее завоевание XX века. Это документ, давший жизнь Пактам о правах человека 1966 г. и многим другим международным актам. Нормы Декларации продолжают получать конкретизацию и развитие в новых международных документах и законодательстве государств. Пакты о правах человека - это два договорных «крыла» Декларации. Нормы Декларации и Пактов - масштаб оценки всех иных международных и внутригосударственных норм о правах человека. И вместе они образуют Международный Билль о правах человека. Являясь фундаментальной основой международного права прав человека как отрасли современного международного права, Декларация продолжает работать. Она не теряет своего значения и способна внести вклад в решение проблем 21 века. Так мы смотрим на этот документ. В Декларации тысячелетия ООН, утверждённой резолюцией 55/2 Генеральной Ассамблеи от 8 сентября 2000 г., государства заявили о том, что они «преисполнены решимости полностью уважать и поддерживать Всеобщую Декларацию прав человека»

1 СЗРФ.1996.№7.Ст.701.

100

(п.25)1.

Итак, Декларация - первый в истории межгосударственных отношений документ, установивший широкий перечень прав и свобод человека. Декларация не огра- ничивается перечислением системообразующих принципов и элементов правового статуса индивида, а формулирует их конкретное содержание и сферу действия. Ст. 3 Декларации провозглашает три основополагающих права: право на жизнь, право на свободу, право на личную неприкосновенность. Эта статья - ключевая, она является преамбулой к серии статей, в которых развиваются положения о гражданских правах. Целый ряд положений Декларации регламентирует права лиц, признанных виновными в совершении преступлений и отбывающих наказание. В частности, ст. 3, 5, 7-12, 14 содержат положения, касающиеся прав лиц, арестованных или находящихся под стражей до судебного разбирательства, право каждого быть ограждённым от произвольного ареста и задержания, а также осуждение и запрет пыток, жестокого, бесчеловечного или унижающего человеческое достоинство обращения, произвольного вмешательства в личную и семейную жизнь, посягательств на неприкосновенность жилища и тайну переписки. В Декларации сформулированы такие демократические принципы уголовного судопроизводства и уголовного права, как презумпция невиновности и запрет применять новый уголовный закон к ранее совершенным деяниям, если он ухудшает положение лица, привлекаемого к уголовной ответственности. Ст. 7 запрещает любого вида дискриминацию при осуществлении уголовного правосудия. Ст. 17 устанавливает право владеть имуществом как единолично, так и совместно с другими. Эта же статья устанавливает запрет на произвольное лишение имущества. Принципиально важные положения закреплены в ст. 29 и ст. 30 Декларации. Они устанавливают, что права и свободы подлежат лишь тем ограничениям, которые устанавливаются непосредст- венно законом, а не подзаконными актами и соответствуют справедливым требовани- ям морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом об- ществе. Кроме этого, предпринимаемые компетентными государственными органами и в соответствии с установленной процедурой ограничения прав человека не должны приводить к фактическому уничтожению изложенных в Декларации прав и свобод, умалению их содержания. При этом отметим, что ст. 8 Декларации предусматривает эффективное восстановление в правах компетентными национальными судами в слу- чаях нарушения основных прав.

Необходимо подчеркнуть, что в Декларации, как и в принятых впоследствии

1 Московский журнал международного права. 2001. №1. С.265.

101

Пактах, права человека выводятся из признания «присущего всем членам человеческой семьи» достоинства личности, чем подчёркивается естественно- правовая, надгосудар-ственная природа неотъемлемых прав и свобод человека. Положения Декларации и Пактов о признании достоинства личности получают развитие в других актах. В частности, в Хартии ЕС об основных правах глава 1, включающая право на человеческое достоинство (ст. 1), право на жизнь (ст. 2), право на целостность личности (ст. 3), запрет пыток (ст. 4), запрет рабства и принудительного труда (ст. 5), называется «Достоинство». В Хартии говорится, что право на человеческое достоинство «неприкосновенно, оно подлежит уважению и защите (ст. I)».1 Поэтому ссылка на это право Конституционным Судом РФ, которая приводилась выше, выглядит вполне закономерно. Солидаризируясь с В А Четверниным, «можно говорить о принципе уважения достоинства личности как базисном принципе в сфере личных (и не только личных) прав и свобод».2 Представляется, что все права, закрепленные в УПК РФ, должны толковаться как основанные на достоинстве человеческой личности. Более того, мы считаем, что принцип уважения чести и достоинства, закреплённый в ст. 9 УПК РФ, может быть дополнен прямым указанием на неприкосновенность человеческого достоинства.

Следующий документ, содержащий общепризнанные нормы международного права - это Международный Пакт о гражданских и политических правах 1966 г., кото-рый вступил в силу 23 марта 1976 г. Пакт является конкретизацией и дальнейшим раз- витием положений Всеобщей Декларации. Рассматривая международные Пакты о правах человека, А.Д. Воеводин подчёркивает: «По существу, в систематизированном виде в этих пактах закреплены все основные права и свободы, выработанные на этапе современной цивилизации. Они в той или иной мере лежат в основе современных кон- ституций стран мира».4 Значительное число норм Пакта посвящено правам человека в сфере уголовного судопроизводства. Пакт не только закрепляет права и свободы в данной сфере, но и уделяет большое внимание гарантиям их осуществления. Нормы пакта, касающиеся рассматриваемой нами сферы, являются общепризнанными, они содержатся в статьях 2, 3, 6,7, 9,10,11, 14,15 Пакта. К ним мы обратимся в третьей главе работы.

Попытаемся выяснить вопрос - могут ли те или иные общепризнанные нормы о правах человека рассматриваться в качестве норм jus cogens? В. А. Карташкин, говоря о том, что идеи естественного права лежат в основе норм и принципов в области прав

1 Хартия Европейского Союза об основных правах. Комментарий. М.,2001. С.67-75.

2 Конституция Российской Федерации Проблемный комментарий. Отв. ред. - Четвернин В.А. М, 1997. С.145.

3 Международные акты о правах человека. Сборник документов.М.,2002.С.52-67

4 Воеводин Л. Д. Юридический статус личности в России. Учебное пособие. М., 1997.С.48.

102

человека и пронизывают всё содержание Всеобщей Декларации и Пакта, отмечает: «в литературе по международному праву права человека подразделяются на обычные, основные (фундаментальные) и имеющие характер «jus cogens»… Все права, закреп- лённые во Всеобщей Декларации и Пактах о правах человека, являются фундамен- тальными (основными), а большинство из них приобрели характер «jus cogens»».1 При этом В А Карташкин, отмечая, что в современном международном праве существуют основные права и свободы, которые должны соблюдаться всеми государствами в любой ситуации и независимо от того, являются ли они участниками тех или иных международных соглашений, приводит п. 1 ст. 4 Пакта о гражданских и политических правах, согласно которому государства не могут отказаться от своих обязательств соблюдать определенные фундаментальные права даже в период такого положения в государстве, при котором «жизнь нации находится под угрозой».2 П.2 ст. 4 Пакта к таким правам, в частности, относит: право на жизнь (ст. 6), запрещение подвергать кого-либо пыткам или жестокому и бесчеловечному обращению и наказанию (ст. 7), запрещение лишения свободы за невьтолнение договорного обязательства (ст. 11), запрещение признания кого-либо виновным в совершении уголовного преступления, которое, согласно действовавшему в момент его совершения законодательству, не являлось преступлением (ст. 15), признание за каждым человеком его правосубъектности (ст. 16). Как отмечает автор, «развитие международного права будет несомненно идти по пути расширения перечня императивных прав и свобод».3 Говоря о концепции межгосударственного сотрудничества в области прав человека, СВ. Черниченко отмечает: «Об- щепризнанно, что jus cogens- это нормы, отступление от которых невозможно в дого- ворном порядке. Такие нормы составляют значительную часть норм, посвященных правам человека, причем недопустимо не любое отступление от них, а такое, которое означает уменьшение объема предусмотренных в них обязательств».4 Итак, ст. 4 Пакта дает все основания для отнесения перечисленных в ней общепризнанных норм к категории jus cogens.

Следующим актом, содержащим общепризнанные нормы, является Конвенция ООН против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от 10 декабря 1984г., вступившая в силу 26 июня 1987г.5 Эта Конвенция непосредственно связана со ст. 5 Всеобщей Декларации и ст. 7 Между-

1 Карташкин В.А. Права человека в международном и внутригосударственном праве. М, 1995. С.51.

2 Карташкин В.А. Указ. соч. С.51.

3 Карташкин В. А. Указ. соч. С. 51.

4 Черниченко СВ. Теория международного права. В двух томах.Т.2.М.,1999.С. Международные актыо правах человека. Сборник документов. М.2002.С. 230-241.

103

народного Пакта, о чем прямо говорится в ее Преамбуле, которая воспроизводит со- держание данных статей. То есть, конвенция является прямым развитием указанных статей в целях, как отмечается в ее тексте, повышения эффективности борьбы против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обра- щения и наказания во всем мире. Конвенция дает определение понятия «пытка» и формулирует целый ряд мер, направленных против пыток. При этом устанавливается, что никакие исключительные обстоятельства и никакой приказ не могут служить оправданием пыток (ст. 2). Это свидетельствует о том, что нормы конвенции обладают характером «jus cogens».

Общепризнанные нормы по вопросам уголовного судопроизводства содержатся также в Конвенции о правах ребёнка, которая была принята 20.11.1989 г. и вступила в силу 2.09.1990 г. (ч. 2 ст. 12; ст. 37; ч. 1,2,3,4 ст. 40).1 Как отмечал ещё в 1991 г. Н.М. Колосов, «Этот уникальный международный договор обязателен для соблюдения правительствами тех государств, которые стали его участниками (на 18 сентября 1991 г. их было уже 96, что является рекордным числом для полутора лет со дня открытия договора для подписания и ратификации, то есть с 20 ноября 1989 г.)… Особенность Конвенции заключается в том, что это единственный международный договор по правам человека, положения которого охватывают весь комплекс как гражданских и политических прав личности, так и её социально- экономических прав».2 Отмечая то огромное значение, которое принадлежит Конвенции в деле защиты прав детей, С.Н. Колосова пишет, что за десять лет, «начиная с 1989 г. участниками Конвенции о правах ребёнка стало уже 191 государство».3

Целый ряд положений, касающихся уголовного судопроизводства, содержится в нормах международного гуманитарного права (см. гл.3). Говоря об общепризнанных принципах и нормах в правовой системе России, И.И. Лукашук подчёркивает: «Значительный комплекс общепризнанных принципов и норм о правах человека содержат конвенции международного гуманитарного права, прежде всего четыре Женевские Конвенции о защите жертв войны 1949 г. и два дополнительных Протокола к ним 1977 г.».4 Выступая на научной конференции в Санкт-Петербурге, посвященной 100-летию Первой гаагской конференции мира, Вице-президент Международного Комитета

‘Там же. С.316-333.

2 Колосов Н.М. Комментарий к Конвенции о правах ребёнка//Советский журнал международного права. 1991. №2. С. 170.

3 Колосова Ю.Н. Реализация принципа справедливости при защите социально-уязвимых категорий населения в международном праве (На примере Конвенции о правах ребёнка)//Московский журнал международного права. 2000. №1. С. 119.

4 Лукашук и.И. Нормы международного права в правовой системе России. М, 1997. С.52-53.

104

Красного Креста Пьер Келлер констатировал, что «Женевские конвенции получили универсальное признание. Что касается Дополнительных Протоколов 1977 г., то они близки к тому, чтобы стать универсальными».1 Рассматривая вопросы применения в СНГ норм Конвенций и протоколов. А.Х. Абашидзе пишет: «…договорные нормы ме- ждународного гуманитарного права, содержащиеся в вышеперечисленных междуна- родных конвенциях, являются частью национальной правовой системы и имеют силу примата над национальным законодательством многих государств СНГ и, в случае их противоречия, преимущество отдаётся нормам международного гуманитарного права».2

2.3 Место общепризнанных принципов и норм международного права о правах человека в системе источников уголовно-процессуального права

Вопрос о точном иерархическом положении рассматриваемых норм в системе источников уголовно-процессуального права имеет огромное практическое значение. Как отмечает Н.В. Миронов, «всякое право иерархично по своей природе, причём иерархичность эта возрастает по мере развития, а следовательно, и усложнения той или , иной системы права».

Очередным этапом развития национальной правовой системы в целом, и системы уголовно-процессуального законодательства, в частности, стало включение в его состав общепризнанных принципов и норм международного права. Однако, определив иерархическое положение общепризнанных договорных норм, ни Конституция, ни УПК не сделали этого в отношении общепризнанных норм обычного происхождения. Видимо, это отчасти можно объяснить и тем, что, как отмечал Г.И. Тункин, «проблема обычных норм международного права является одной из самых сложных теоретических проблем международного права».4

Вместе с тем, в юридической науке и практике формируются подходы к решению данной проблемы. Так, О.И. Тиунов, отмечает, что «общепризнанные принципы и

1 Келлер П. Имплементация международного гуманитарного права - задача первостепенной важно сти/Московский журнал международного права. 2000. №4. С. 183.

2 Абашидзе А.Х. Как в СНГ применяются нормы международного гуманитарного права//Московский журнал международного права. 2000. №3. С.85.

3 Миронов Н.В. Международное право: нормы и их юридическая сила. М., 1980. С.25.

4 ТункинГ.И. Теория международного права. М. 1970. С. 130.

105

нормы международного права, а также международные договоры России имеют преимущество перед национальными законами в случае противоречия международных норм и законов государства».1 Б.Л. Зимненко, который под «общепризнанными принципами и нормами международного права понимает общепризнанные правила поведения, признаваемые большинством государств, основным источником которых являются международные обычаи», отмечает, что «законодательство и судебная практика большинства государств при возникновении коллизии между нормой общего международного права и законом отдают предпочтение в применении обычно-правовой норме». При этом он подчёркивает, что «законодательство и судебная практика многих стран (Швейцария, Австрия, Япония, Германия и др.) следуют той позиции, что нормы общего и договорного международного права обладают равным юридическим статусом в рамках внутригосударственной нормативной системы… Все общепризнанные принципы и нормы международного права действуют на территории РФ непосредственно и являются обязательными для всех государственных и муниципальных органов, включая суды».2

Какое место отводится общепризнанным принципам и нормам в иерархии ис- точников уголовно-процессуального права в учебной литературе по уголовному процессу?

В учебнике 1997 г. под редакцией Гуценко К.Ф. они вместе с договорами занимают второе место после Конституции РФ, аналогично - в учебнике 2001 г. под редакцией Петрухина И.Л., в учебнике 2001 г. Якупова Р.Х., в учебнике, 2001 г., авторами которого являются Громов Н.А., Пономаренков В А, Францифоров Ю.В. Причём, если в трёх первых учебниках они рассматриваются вместе с договорами, то в четвёртом обособленно. Рассматривая систему источников уголовно- процессуального права, АВ. Ножкина утверждает, что «…принципы и нормы международного права, международные договоры Российской Федерации… располагаются параллельно с Конституци-

~ з ей».

Как видим, все указанные авторы ставят общепризнанные нормы международного права, не разделяя их в зависимости от формы закрепления (договор и обычай), выше внутригосударственных законов. При этом следует отметить, что, как считает И.И. Лукашук, Конституция придала общепризнанным принципам и нормам между-

1 Тиунов О.И. Конституционный суд РФ и международное право//Российский ежегодник международного пра ва. СПб. 1995. С. 181.

2 Зимненко Б.Л. Международное право и российское право: их соотношение//Московский журнал международ ного права. 2000 №3. С. 164, 168.

3 Ножкина А.В. Указ.соч. С. 19.

106

народного права о правах человека особый статус. Говоря о том, что в ч. 1 ст. 17 принципы и нормы международного права указаны даже перед самой Конституцией, автор полагает, что главная роль в определении неотъемлемых прав человека принадлежит нормам международного права, которые «не могут быть ограничены даже Конституцией». И.И. Лукашук считает, что конституционные нормы должны восполняться международными нормами и толковаться с учётом последних. Он приводит следующий пример: «В Конституции говорится: «Никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление» (ч. 1 ст. 50). Это положение отражает общий принцип права «нельзя судить дважды за одно и то же» (поп bis in idem). Пакт о гражданских и политических правах содержит более полную формулировку этого общего принципа: «Никто не должен быть вторично судим или наказан за преступление, за которое он был уже окончательно осужден или оправдан». Как видим, и оправдание исключает возможность повторного суда. С учётом этого должно пониматься и указанное положение Конституции». ! И.И.Лукашук, подчёркивая, что особый статус предоставляется не всем международным нормам о правах человека, а только общепризнанным, акцентирует внимание на том, что «…статус, приданный общепризнанным нормам о правах человека Конституцией России, не является чем-то уникальным в современном кон- ституционном праве. Скорее, он отражает тенденцию в его прогрессивном развитии. Об этом свидетельствует конституционное право немалого числа стран, включая право ряда европейских, а также отдельных государств, образовавшихся после распада *• СССР».2 Позицию, схожую с позицией И.И. Лукашука, занимает Т.Г. Моршакова. Она отмечает: «…Конституционный суд исходит из следующего тезиса: если какое-либо конституционное право в самом конституционном тексте не раскрывается во всех его содержательных признаках, этому праву - в силу приверженности России международным обязательствам - должен придаваться тот смысл, который отвечает международно-правовому пониманию. Иной подход противоречил бы ст. 17 Конституции РФ, по букве и духу которой в Российской Федерации гарантируются права и свободы согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с конституционными нормами, что предполагает их корреспондирующее содержание».3 Следует отметить, что такой подход находит все больше сторонников. Представляется, что он является свидетельством того факта, что «…в мире утверждается представление о первичности естественных и неотчуждаемых прав человека по отно-

1 Лукашук И.И.Нормы международного права в правовой системе России. М. 1997. С.36-39.

2 Лукашук И.И. Конституции государств и международное право.М.,1998.С73.

3 Моршакова Т. Г. Тезисы выступления на пленарном заседании Первого Всемирного конгресса в Страсбурге (21 июня 2001 г.) против смертной казни// Российская юстиция. 2001. №9.С9.

107

шению к позитивным правовым нормам. В итоге нормы о правах и свободах личности, хотя и закрепляются в Конституции, декларациях и хартиях, имеющих конституционное значение, но рассматриваются в основе своей как надконституционные. Соответствие норм конституции и законов естественным и неотчуждаемым правам человека становится критерием их легитимности». Именно такие права и содержатся в общепризнанных принципах и нормах международного права. Эти нормы «есть превосходящий международный стандарт, созданный общим согласием, который можно использовать при оценке национального права и реального поведения государств в пределах их собственных территорий и в процессе осуществления их внутренней юрисдикции…».2 Поэтому мы солидарны с позицией АВ.Смирнова: «Из буквального толкования ч. 3 ст. 1 УПК РФ следует, что, несмотря на упоминание в первом предложении этой части общепризнанных принципов и норм международного права наряду с международными договорами, преимущественная сила перед законами Российской Федерации признаётся только за международными договорами. Однако из сопоставления п.1 ст. 17ист. 18 Конституции РФ следует, что общепризнанные принципы и нормы международного права, касающиеся прав человека и гражданина, в том числе и в области уголовного судопроизводства, всегда имеют приоритет над внутренними законами и являются непосредственно действующими».3

Возникает вопрос: а как быть в ситуации, если та или иная общепризнанная норма о правах человека вообще не нашла отражения в Конституции? Ведь ч. 1 ст. 17 уста-; навливает, что «в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией», а ч. 1 ст. 55 говорит

0 том, что «перечисление в Конституции Российской Федерации основных прав и сво бод не должно толковаться как отрицание или умаление других общепризнанных прав и свобод человека и гражданина». Приведём мнение по этому вопросу М.В. Баглая. Обращая внимание на определенное несоответствие между ч. 1 ст. 17 и ч. 4 ст. 15, но в то же время подчёркивая, что статус норм, являющихся основами конституционного строя, выше, чем статус других норм Конституции, М.В. Баглай считает, что «…общепризнанные принципы и нормы международного права в области прав чело века имеют в России прямое действие и не требуют механизма имплементации, то есть

1 Муромцев Г.Н. Источники права//Теория государства и права. Учебник для вузов. Отв.ред. Г.Н.Манов.

М.Д995.С.158.

2 Сигарт П. Международное право прав человека// Международное сотрудничество и права человека. Рефера тивный сборник. М..1989.С.69-70.

3 Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Под ред. А.В.Смирнова. СПб., 2003. С.39.

108

закрепления через внутреннее законодательство… Трудно предположить, что в России Государственная Дума откажется ратифицировать какой-либо международно-правовой акт, закрепляющий новые права и свободы, а гражданам будет отказано в этих правах по соображениям их отсутствия в Конституции. Это указывает на неуклонное сближение международно-правового и конституционно- правового институтов прав и свобод, что в перспективе может сделать последний излишним. Единый всемирный правовой статус человека и гражданина, несомненно, будет чертой будущей цивилизации».1 Развивая данный тезис, М.В. Баглай пишет: «Международные стандарты в отсутствие конституционной или иной регламентации, при коллизиях или в ситуациях совместного применения могут иметь значение самостоятельного нормативного регулятора, а не только выступать в качестве нормативно минимума, определяющего уровень государственной регламентации. Таким образом, международные стандарты в сфере прав и свобод человека играют двоякую роль: с одной стороны, определяют законодательное регулирование прав и свобод человека в государстве, а с другой - выступают в качестве непосредственного регулятора».2 Круг сторонников такого подхода расширяется. В частности, Г В. Игнатенко, рассматривая международно признанные права и свободы как компоненты правового статуса личности, подчеркивает: «Правовой статус личности формируется не только из тех прав и свобод, которые зафиксированы в конституции государства и других национальных законах, но из прав и свобод, провозглашенных в международных договорах, т.е. международно признан- * ных прав и свобод». Говоря о необходимости целостного толкования ст. 18 Конституции, он отмечает: «Речь идет о комплексном правовом статусе индивида, охватывающем права и свободы независимо от юридических форм и средств их воплощения. Закрепление, определение содержания, обеспечение и защита прав и свобод имеют для индивида равное значение и адекватную ценность как в случаях внутригосударственного нормативного предписания (в Конституции и федеральных законах), так и в ситуациях межгосударственных согласованных решений (в договорах и иных источниках международного права). Иначе говоря, при обоих вариантах субъективные права являются достоянием личности. А из этого следует вывод о равной при обоих вариан- тах обязательности соблюдения и охраны субъективных прав личности органами госу- дарственной власти и органами местного самоуправления».4

1 Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации. Учебник М, 1998. С.162-163.

2 Там же. С. 163.

3 ИгнатенкоГ.В. Международно признанные права и свободы как компоненты правового статуса личности// Правоведение. 2001.№1.С.101.

4 Там же. С.94.

109

Еще более категорично высказывается Т.Н. Нешатаева: «общепризнанные принципы международного права, включённые в правовую систему РФ (ст. 15,17 Конституции РФ), безусловно, имеют приоритет над принципами Конституции РФ. Об- щепризнанные принципы - международно-правовые нормы самого высокого уровня, имеющие приоритет над всеми иными нормами как международного, так и национального происхождения. Принципы такого рода - каркас, на основе которого строится любая правовая система Например, в случае расхождения общепризнанного принципа международного права и принципа любой национальной конституции в области прав человека юридический приоритет имеют общепризнанные принципы международного права».1 Схожее мнение высказывается многими авторами. В частности, Г.И.Сандуца пишет: «…Конституция не может ограничить общепризнанные права и свободы, главным источником которых является международное право».2

Конечно, с учетом ч. 1 ст. 15 Конституции оптимальным вариантом решения проблемы согласования конституционных и международных норм является внесение дополнений и изменений в Конституцию. Однако, с учетом её «жесткости» процедура внесения поправок может затянуться во времени и неприменение общепризнанных принципов и норм международного права со ссылкой на отсутствие соответствующих положений в Конституции приведет к противоречиям со ст. 2, ч. 4 ст. 15, ч. 1 и 2 ст. 17, ст. 18, ч. 1 ст. 55 и ст. 64. Следует признать, что в приведённых позициях известных правоведов отражается подход, соответствующий объективным тенденциям развития международного и внутригосударственного права, предполагающий их дальнейшее сближение и установление взаимодействия на уровне, соответствующем истинному статусу норм, являющихся общепризнанными и входящими в ядро международного права. Ведь эти нормы, как и нормы Конституции, закрепляют основные права, причем ряд из них обладают характером jus cogens. Они являются доминирующим и приоритетным материальным источником по отношению к Конституции, оказывающим определяющее воздействие на формирование конституционного статуса личности. При этом обратим внимание на один принципиальный момент: конституционный статус включает субъективные, в том числе и процессуальные права, в ряду которых установленное ст. 46 право на обращение в межгосударственные органы защиты. Одним из таких органов является Европейский суд по правам человека. Суд, если он установит факт нарушения положений Конвенций 1950 г., выносит обязательное для РФ реше-

1 Нешатаева Т.Н. Международный гражданский процесс. М., 2001. С.31-32.

2 Сандуца Г.И. Применение общепризнанных принципов и норм международного права в правовой системе Рос- сии//Международное публичное и частное право. 2001.№З.С.12.

110

ние, направленное на восстановление нарушенного права. Данный конвенционный механизм является наднациональной гарантией защиты прав того или иного гражданина. Следовательно, ст. 46 сама допускает ситуации, в которых нормам Конвенции отдаётся приоритет перед всеми внутригосударственными нормами, в том числе и нормами Конституции, что по сути в таких ситуациях является изъятием из ч. 1 ст. 15 Конституции. Из этого следует, что не только универсальные, но и европейские региональные нормы способны самым существенным образом воздействовать на правовое положение личности, что является свидетельством «наблюдаемого в последние десятилетия интенсивного «вторжения» регулирующего воздействия международно-правовых норм в сферу внутренней компетенции государств».1 В связи со ст. 46 Конституции отметим, что участники уголовного судопроизводства могут обращаться не только в Европейский суд, но и в комитет по правам человека, учреждённый на основе Пакта 1966 г., а также в комитеты против пыток, созданные в соответствии с универсальной и европейской конвенциями против пыток. Все вышеизложенное свидетельствует о том, что международное право не только непосредственно адресует индивидам часть своих норм, но и через межгосударственные органы добивается их соблюдения государствами на практике. И сегодня можно с уверенностью сказать, что участ- ники судопроизводства обладают не только внутригосударственной правосубъектностью, но и определенным объемом международной правосубъектности. С учетом данного обстоятельства должен трактоваться и статус личности в уголовном судопроиз-водстве. Сегодня он уже немыслим вне документов, входящих в Международную Хартию прав человека, других общих и наиболее важных международных актов, «без рассмотрения которых, -как отмечает Л. Д. Воеводин,- статус в любой стране был бы по меньшей мере ущербен». Поэтому закреплённое в ст. 6 Всеобщей декларации прав человека и ст. 16 Международного пакта о гражданских и политических правах положение о том, что «каждый человек, где бы он ни находился, имеет право на признание его правосубъектности», можно использовать, как справедливо отмечает Г.В. Игнатен- ко, «не только в пространственном, но и в юрисдикционном аспекте, имея в виду универсальность правосубъектности как в рамках национальной юрисдикции, так и в ус-ловиях международной юрисдикции». На это же указывает С.С. Алексеев, подчёркивая, что «права человека обладают универсальной юридической силой, и поэтому по

Гаврилов В.В. Международное право в эпоху глобализации: некоторые понятийные и содержательные харак теристики// Московский журнал международного права 2002. №З.С189.

2 Воеводин Л.Д. Юридический статус личности в России. Учебное пособие. М.,1997.С47.

3 Международное право. Учебник для вузов. Под ред.Г.В. Игнатенко. М.,1995.С.78.

Ill

вопросам прав человека утверждается идея универсальной юрисдикции». Поэтому мы присоединяемся к высказываемому в литературе возражению против ограничения ста- туса личности рамками только национального права, ибо такое ограничение приводит «к разрыву структуры её правового статуса».2 На наш взгляд, совершенно не случайно в Конституции 1993 г., в отличие от прошлых конституций, гл.2 называется «Права и свободы человека и гражданина», указывая, в том числе и на то, что статус личности определяется согласно общепризнанным принципам и нормам международного права, закрепляющим права человека, обладающие неотчуждаемым характером и всеобщей юрисдикцией и в силу этого принадлежащие каждому человеку независимо от его гражданства. Согласно ст. 2 Конституции, положение которой «в ряду других основ конституционного строя и конституционных принципов обладает… приоритетом, верховенством», признание, соблюдение и защита не только прав и свобод граждани- на, но и человека - главнейшая обязанность государства. В соответствии с ч. 2 ст. 17 эти права неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения, а в силу ст. 18 они яв- ляются непосредственно действующими.

Признавая, что общепризнанные принципы и нормы международного права являются важнейшим фактором дальнейшего развития Конституции, считаем что ст. 2, ч. 4 ст. 15, ч. 1 и ч. 2 ст. 17, ст. 18, ч. 3 ст. 46, ч. 1 ст. 55 и ст. 64 создают определенные предпосылки и для рассмотрения общепризнанных принципов и норм в качестве формальной составной части, дополняющей общий статус личности, если те или иные пра- -ва и свободы, закрепленные в них, не нашли полного отражения в Конституции. Эти принципы и нормы закрепляют основные права и свободы человека, и поэтому их роль не может быть сведена только лишь к роли норм, устанавливающих права и свободы, входящие в структуру отраслевого (специального) статуса. Ведь не только нормы отраслевого законодательства, но и нормы Конституции должны полностью соответствовать им. Поэтому, как отмечается в научно-практическом комментарии к Конституции под ред. В.В. Лазарева, «права и свободы человека и гражданина, неотчуждаемые от человека и общепризнанные мировым сообществом, являются непосредственно действующими, т.е. их осуществление не зависит от того, признаёт их государство или нет».4 В нем же констатируется, что «отсутствие в Конституции прямой записи общепризнанного права или свободы человека и гражданина или, с точки зрения

1 Алексеев С.С. Восхождение к праву. Поиски и решения. М..2001.С.677.

2 Международное право и советское законодательство. Отв. ред. Г. И. Курдюков. Казань, 1991.С. 27.

3 Научно-практический комментарий к Конституции Российской Федерации. Изд. второе. Отв.ред. В.В. Лазарев. М..2001.С.26.

4 Там же. С. 109.

112

международно-правового стандарта, не всегда тождественное их словесное выражение не означают их отрицания (непризнания) или умаления (принижения значения). Кон- ституционный Суд Российской Федерации в своей практике при оценке конституци- онности норм отраслевого (текущего) законодательства относительно прав и свобод граждан опирается на общепризнанные международные нормы о правах и свободах человека, не находящих прямого отражения в Конституции».1 Так, в Постановлении от 2 февраля 1996 г. №4-П Конституционный Суд выступил против ограничения воз- можности по обжалованию приговоров судов в порядке надзора и в связи с вновь от- крывшимися обстоятельствами, что устанавливалось действовавшими нормами УПК РСФСР, опираясь на положения Международного пакта о гражданских и политиче- ских правах (п.6 ст. 14) о том, что цель исправления судебных приговоров служит ос- нованием для пересмотра окончательных решений судов, «если какое-либо новое или вновь обнаруженное обстоятельство неоспоримо доказывает наличие судебной ошиб- ки».2 Приведем ещё один пример, касающийся соотношения ст. 48 Конституции и ст. 14 Международного пакта 1966 г. Конституционные положения о праве каждого на * получение квалифицированной юридической помощи и о праве каждого задержанно- го, заключенного под стражу, обвиняемого в совершении преступления с определен- ного момента пользоваться помощью адвоката (защитника) не сопровождаются уточ- нением, содержащимся в Пакте - «выбранного им самим». В Постановлении от 27.03.1996 г. №8-П. Конституционный Суд РФ квалифицировал право гражданина на получение квалифицированной юридической помощи и права на самостоятельный выбор защитника в комплексе со ссылками на указанные статьи Конституции и Пакта, тем самым прибегнув к методу совместного и дополняющего применения. Представ- ляется, что такой подход полностью согласуется со специальными принципами меж- дународной зашиты прав человека и, в частности, с принципом неотъемлемости прав человека и принципом наибольшего благоприятствования индивиду, означающим, что «…положения, гарантирующие права человека и основные свободы, должны толковаться и применяться так, чтобы преимущество имела та норма, которая гарантирует индивиду наиболее широкую и эффективную защиту».4

Подчеркнем, что Конституция рассматривается нами как Основной нормативно- правовой акт правовой системы РФ. Еще раз отметим, что оптимальным вариантом

1 Там же. С.258.

2СЗРФ. 1996.№7.Ст. 701.

3 СЗ РФ.1996.№15.Ст. 1768.

4Федорчуков Я.Ф. Специальные принципы международной защиты прав человека. Автореф.

дисс…канд.юрид.наук М..2002.С.4

113

осуществления общепризнанных принципов и норм международного права в правовой системе РФ мы считаем их отражение в Конституции. Тем самым будет обеспечено тождество между правами и свободами человека и гражданина, их совпадение по объему. Если же на определенном этапе по тем или иным причинам этого не происходит, граждане РФ не могут быть лишены возможности пользования правами и свободами человека, закрепленными в общепризнанных принципах и нормах международного права. Эти принципы и нормы до внесения дополнений и изменений в Конституцию должны рассматриваться как дополняющие её, то есть в основе взаимодействия конституционных норм и общепризнанных норм о правах человека в данных ситуациях должен лежать принцип комплементарности. Данный подход, на наш взгляд, не вступает в противоречие с ч. 1 ст. 15, а является средством обеспечения требований, вытекающих из ст. 2, ч. 4 ст. 15,ч. 1 и 2 ст. 17,ст. 18, ч. 1 ст. 55 и ст. 64 Конституции, устанавливающей, что положения гл.2 «составляют основы правового статуса личности в Российской Федерации». При этом обратим внимание на тот факт, что, как и иные положения Конституции, указанные положения в силу ч. 1 ст. 15 также имеют высшую юридическую силу, прямое действие и должны применяться на всей территории РФ. Восполнение конституционных норм общепризнанными нормами международного права до внесения дополнений в Конституцию, на наш взгляд, следует рассматривать как соблюдение этих требований, а не конкуренцию с конституционными нормами. Оно соответствует принципу наибольшего благоприятствования индивиду, а также; требованиям ст. 27 Венской конвенции о праве международных договоров. Вместе с тем, считаем, что такой подход обретёт более реалистичный характер, если статус общепризнанных норм обычного происхождения и механизм их реализации получит дальнейшую конкретизацию.

Ч. 3 ст. 1 УПК РФ провозгласила общепризнанные принципы и нормы составной частью уголовно-процессуального законодательства. А какое место отводится им в Модельном УПК? В ст. 4 Модельного уголовно-процессуального кодекса - рекомен- дательного законодательного акта для государств-участников СНГ, принятого Меж- парламентской Ассамблеей государств-участников СНГ 17 февраля 1996 г.,1 говорит- ся: «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры независимого государства являются составной частью его уголовно- процессуального права и непосредственно порождают права и свободы человека в

1 Модельный уголовно-процессуальный кодекс для государств-участников СНГ: Рекомендательный законодательный акт. Приложение к «Информационному бюллетеню» Межпарламентской Ассамблеи. 1996. №10.

114

сфере уголовного судопроизводства». В ст. 5 установлено: «Общепризнанные принципы и нормы международного права и положения вступивших в силу международных договоров независимых государств имеют преимущественную силу перед положениями законов, регулирующих порядок уголовного судопроизводства, и других актов. В случае противоречия между положениями международного договора независимых государств и какого бы то ни было закона или другого акта применяется положение международного договора. Регулирующие порядок уголовного судопроизводства положения какого бы то ни было закона или другого акта, противоречащего общепризнанным принципам и нормам международного права, применению не подлежат». Как видно из приведенных статей, Модельный УПК исходит из признания общепризнанных принципов и норм составной частью уголовно-процессуального права. Кроме этого, он устанавливает их реальное верховенство над законами. Вместе с тем, это верховенство обеспечивается специфически - запретом на применение законов и иных актов, противоречащих общепризнанным принципам и нормам международного права. При этом вопрос о непосредственном приоритетном применении общепризнанных принципов и норм, закрепленных в договорах, не возникает, так как ст. 5 решает его в пользу применения договора, если закон противоречит ему. Сложнее дело обстоит с общепризнанными принципами и нормами обычного происхождения. С одной стороны, их верховенство ст. 5 обеспечивает указанной формулой, налагая «вето» на применение противоречащих им законов, с другой стороны, она прямо не говорит о возможности их непосредственного применения. В то же время, эти принципы и нормы, являясь составной частью уголовно-процессуального права, в силу ст. 4 так же, как и договорные нормы, могут претендовать на непосредственное применение. Однако, ни МУПК, ни УПК РФ прямо о непосредственном применении общепризнанных обычных норм в коллизионных ситуациях не говорят. То обстоятельство, что обычные нормы могут эффективно работать в уголовном судопроизводстве, подтверждается практикой применения судами норм Всеобщей Декларации прав человека 1948 г.. Известно, какое огромное значение придаётся в смежной отрасли - уголовно-исполнительном праве Минимальным стандартным правилам обращения с заключёнными 1955 г., которые получили признание со стороны РФ и фактически обрели все признаки обычая. С учётом интенсификации международных отношений, влияния на универсальное сотрудничество тех процессов, которые происходят в Европе, нельзя исключать появления в короткий промежуток времени новых обычных общепризнанных норм о правах человека («моментальное» международное право). Поэтому тезис о

115

том, что «в настоящее время международный обьиай имеет важное значение и в сфере прав человека»1, вполне актуален.

В заключении на проект Российской Конституции 1993 г., подготовленном Ве- нецианской Комиссией по совершенствованию Конституций в государствах-членах Совета Европы, в части оценки ч. 4 ст. 15, в частности, говорится: «Международное право, как обычное, так и договоры, призвано иметь верховенство над внутренним за- конодательством…». Ст. 38 Статута Международного Суда ООН предполагает ра- венство договора и обычая, их равную юридическую силу. Из этого следует, что общепризнанные обычные принципы и нормы должны в рамках национальной правовой системы обладать таким же правовым статусом, как и соответствующие договорные нормы. Тем самым будет обеспечено равенство двух видов источников.

Однако, возникает принципиально важная проблема - проблема соотношения обычая и закона. Учитывая переходное состояние правовой системы РФ, правовые традиции страны, обусловленные ориентацией на опыт стран континентальной Европы, где основным источником права является закон, то обстоятельство, что ряд обще- признанных норм может иметь несамоисполнимый характер, а также то, что уголовное судопроизводство должно регламентироваться как можно более чётко, мы полагаем, что вопрос об общепризнанных принципах и нормах должен быть решен Федеральным Конституционным законом.

Нам представляется, что в порядке реализации положений, содержащихся в ст. 2; ч. 4 ст. 15; ч. 1 и 2 ст. 17; ст. 18; ч. 1 ст. 55 Конституции РФ необходимо разработать и принять федеральный конституционный закон, содержащий перечень общепризнан- ных договорных и обычных принципов и норм о правах человека. В данном законе должен быть установлен механизм их осуществления. На наш взгляд, он может быть следующим: а) общепризнанные самоисполнимые нормы, включенные в перечень, подлежат непосредственному применению в уголовном процессе; б) общепризнанные несамоисполнимые нормы, включённые в перечень, реализуются путем принятия до- полнительных законов. Сроки принятия таких законов должны быть чётко оговорены. В перечень могут вноситься новые принципы и нормы путём принятия дополнений к данному закону. Включение в перечень общепризнанных договорных норм, которые уже являются частью уголовно-процессуального законодательства, подтвердит их особый статус. Включение в него общепризнанных обычных норм подтвердит: 1) их ра-

1 Мюллерсон Р. А. Права человека: идеи, нормы, реальность. М, 1991. С.32.

2 Цит. по: Глотов С.А. Конституционно-правовые проблемы сотрудничества России и Совета Европы в области прав человека. Саратов. 1999. С.287.

116

венство с нормами договоров; 2) их приоритет над внутригосударственными нормами • в случаях коллизий с последними, так как статус федерального конституционного за-

кона выше статуса федерального закона по вопросам судопроизводства.

Думается, что развитие указанных положений Конституции в специальном законе обусловлено потребностями практики и вполне закономерно. Общепризнанные принципы и нормы международного права о правах человека, как и международные договоры РФ, положение которых в национальной правовой системе определено законом 1995 года, имеют свой собственный статус и, являясь самостоятельной категорией норм международного права, могут претендовать на то, чтобы им, как и международ-ным договорам, был посвящен отдельный закон.

Хотелось бы отметить, что с точки зрения иерархии с позиций ч. 4 ст. 15 и ч. 1 ст. 17 Конституции РФ не вполне корректно выглядит ст. 3 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации» от 31.12.96 г., которая перечисляет нормативные акты в следующей последовательности: Конституция РФ, федеральные конституционные законы, федеральные законы, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ, Конституции (Уставы) и другие законы субъектов РФ. На наш взгляд, они стоят не ниже второго места после Конституции РФ, которая должна толковаться с их учетом и может вос-подняться ими.

2.4 Общепризнанные принципы и нормы международного права о правах человека и назначение уголовного судопроизводства

в Ст. 6 УПК РФ, открывающая главу 2 «Принципы уголовного судопроизводст-

ва», ввела понятие «назначение уголовного судопроизводства». При анализе данной статьи обращают на себя внимание три обстоятельства: 1) выведение из понятийного аппарата УПК РФ термина «задачи»; 2) функциональный подход к раскрытию содержания понятия «назначение уголовного судопроизводства»; 3) рассмотрение функций через призму принципов уголовного судопроизводства.

Следует отметить, что функциональный характер принципов уголовного процесса как регулирующих деятельность соответствующих процессуальных органов в

1 Собрание законодательства РФ. 1997. №1. ст. 1.

117

отличие от принципов судоустройства, определяющих организацию, построение су- дебной системы и её отдельных звеньев, отмечался в науке уголовного процесса ранее, в том числе такими известными учёными-процессуалистами, как М.С. Строгович, Т.Н. Добровольская.1 Обратимся к понятию «назначение» с этимологической стороны. В словаре СИ. Ожегова назначение понимается как: «1. см. назначить. 2. Область, сфера применения кого-чего-н. 3. Цель, предназначение (книжн.)». В словаре синонимов русского языка назначение понимается как «функция, цель, предназначение, миссия». Как видим, в одном из значений данное слово определяется как «цель». Согласно сло- варю СИ. Ожегова, цель - это «2) То, к чему стремятся, что надо осуществить».4 Об- щеизвестно, что целеполагание и целенаправленность есть имманентное свойство лю- бой социальной деятельности, в том числе и уголовно-процессуальной. Авторы курса советского уголовного процесса, поддерживая мысль, что «функциональная структура уголовно-процессуальной деятельности не может ограничиться анализом трёх традиционно выделяемых процессуальных функций», подчёркивают, что «анализу функций должен предшествовать тщательный анализ задач и целей уголовного судопроизводства, поскольку каждая функция прямо или косвенно, непосредственно или опосредованно вытекает из задач и целей процесса.. .».5

Оставляя за рамками исследования вопрос о возможности и целесообразности сохранения в понятийном аппарате науки уголовного процесса термина «задачи» и, исходя из действующего УПК РФ, прямо не предусматривающего наличие таковых, * обратимся к вопросу о целях уголовного судопроизводства. Основанием для этого яв- ляются вышеприведенные аргументы.

«Цель уголовного процесса - это защита личности и общества от преступных посягательств путём справедливого правосудия», - отмечает АС. Кобликов.6 Солидаризируясь с этим, хотелось бы подчеркнуть, что именно на эту цель - защиту личности и общества, указывал ещё АФ. Кони. Как отмечал М.А Чельцов-Бебутов, «Кони постоянно указывает две цели процесса - «правосудного ограждения общества» и вместе «защиты личности от несправедливого обвинения… Главное и общее начало

1 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. T.l. M, 1968. С. 125.; Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса. М, 1971.С.14.

2 Ожегов СИ. Словарь русского языка. Изд. Советская энциклопедия. Изд. Шестое, стереотипное. М.. 1964.С.368.

3 Александрова З.Е. Словарь синонимов русского языка. Под ред. Чешко Л.А. Изд. второе, стереотипное. М, 1969. С.239.

4 Ожегов СИ. Указ. соч. С.859.

5 Курс советского уголовного процесса. М, 1989. С.423.

6 Кобликов А.С. Юридическая этика. М, 1999. С.59.

118

обновлённого суда… состоит именно в постановке живого человека на первом плане судебного разбирательства».1 Обе эти цели нашли отражение в новом УПК. Цель за- щиты личности в ст. 6 УПК РФ сформулирована в развёрнутом виде. Д.Н.Козак подчеркивает, что разработчиками УПК «…руководило стремление создать такую систему уголовного правосудия, в которой суд с уважением относится к личности и её правам, потому что только при этом условии в российском обществе может быть воспитано уважение к праву и преданность закону, без которых невозможно становление сво-бодной демократической России». Говоря о концептуальных основах реформы уголовного судопроизводства, И.Л. Петрухин также акцентирует внимание на том, что «зашита прав и законных интересов человека, будь то обвиняемый, потерпевший или свидетель, - основная концептуальная идея нового кодекса». На цель защиты не только личности, но и общества, на наш взгляд, направлена та часть ст. 6 УПК, которая говорит об уголовном преследовании и назначении виновным справедливого наказания. Новеллой УПК является установление цели защиты прав и законных интересов организаций, потерпевших от преступлений.

Таким образом, целями уголовного судопроизводства, на наш взгляд, являются: 1) защита личности; 2) защита общества; 3) защита прав и законных интересов органи- заций, потерпевших от преступлений.

Остановимся на вопросе о соотношении целей уголовного судопроизводства с целями общепризнанных норм. Включение этих норм в состав уголовно- процессуального законодательства способствует достижению одной из главных целей уголовного судопроизводства - защите личности. Эти нормы, основанные на естественных, фундаментальных правах человека, обладают повышенной социальной ценностью. Признание и реализация содержащихся в них прав и свобод - необходимое условие построения правового государства, смысл и цель любого общества. Признание данных норм правовой системой России и уголовно- процессуальным законодательством состоялось. Теперь многое будет зависеть от эффективности реализации содержащихся в них положений на практике.

Г.И. Тункин отмечал, что «содержание нормы права складывается из правила поведения и цели».4 В курсе советского уголовного процесса подчёркивается, что «критерием оценки эффективности нормы права является достижение той цели, кото-

1 Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. Санкт-Петербур Г.1995.С.818.

2 Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Огв.ред. Д.Н.Козак, Е.Б.Мизулина. М.,2002.С46.

3 Петрухин И.Л. Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в России// Государство и пра- во.2002.№5.С19.

4 Тункин Г.И. Теория международного права. М., 1970. С.226.

119

рая предполагалась при её издании». СЮ. Марочкин пишет, что «при характеристике эффективности нормы международного права анализу должна подвергаться прежде всего сама цель с точки зрения того, отвечает ли она объективным потребностям регу- лируемых отношений…». Итак, являясь первичным элементом механизма уголовно- процессуального регулирования, нормы международного права обладают собствен- ными целями и собственной эффективностью. Вместе с тем, как утверждают авторы целевой трактовки эффективности И.С. Самощенко и В.И. Никитинский, «с точки зре- ния процесса управления обществом эффективность правовых норм неразрывно свя- зана с их действием, реализацией». Отсюда вытекает, что реализация норм есть дос- тижение ими своих целей. Именно достижение целей норм есть масштаб оценки их эффективности.

Общепризнанные нормы о правах человека в области уголовного судопроизводства обладают рядом характеристик, позволяющих говорить об их высоком качестве и социальной ценности и, в частности: 1) в отличие от норм по защите социально- экономических прав человека, они самоисполнимы, то есть пригодны для непосредст- ? венного применения в уголовном процессе; 2) они, как уже отмечалось, обладают повышенной социальной ценностью, так как закрепляют права и свободы, которые определяют смысл, содержание и применение законов. Эти права имеют свои основания в естественном праве и являются фундаментом всего правового статуса личности. Социальная ценность данных норм является одной из предпосылок их эффективности; 3)они являются нормами высшего универсального уровня.

Итак, говорить об эффективности норм, а, следовательно, и степени достижения ими своих целей, нужно, исследуя одновременно с их собственными качествами процесс их реализации. Этот процесс, в свою очередь, будет эффективным, если эффективны все другие части механизма уголовно-процессуального регулирования. На не- посредственную зависимость эффективности норм от действенности механизма пра- вового регулирования указывали, в частности, Л.Н. Галенская и В А Козлов.4

Реализация общепризнанных норм достигается путём деятельности участников уголовного судопроизводства, которые с учётом процессуального положения приме- няют их, исполняют, соблюдают или используют их требования. Признавая, что при- менение права, которое «продолжает и завершает в индивидуально-правовом, поднор-

1 Курс советского уголовного процесса. С.253-254

2 Марочкин СЮ. Проблема эффективности норм международного права. Иркутск 1988. С.19.

3 Самощенко И.С. Никитинский В.И. Изучение эффективности действующего законодательства// Сов. государ ство и право, 1969. С.3-12.

4 Галенская Л.Н., Козлов В.А. Об эффективности международно-правового регулирования борьбы с преступно- стью//Правоведение. 1974. №3. С. 102.

120

мативном порядке регулирование ссютветствующих отношений» , является наиболее активной формой реализации общепризнанных норм, следует отметить, что правовые нормы, в том числе и общепризнанные, способны непосредственно воздействовать на сознательно-волевое поведение и вне процессуальных правоотношений. П.С. Элькинд отмечала, что нормы процессуального права вне правоотношений, самим фактом своего существования «побуждают субъектов к поведению, соответствующему задачам уголовного судопроизводства…, способствуют развитию и совершенствованию правовой культуры и, в частности, судебной культуры, укрепленного правосознания работников органов дознания, следствия, прокуратуры, суда, воспитанию граждан в духе уважения и соблюдения законности, непримиримого отношения к их нарушителям». Представляется, что высокая социальная ценность общепризнанных норм, императивный характер ряда из них способны оказать существенное воздействие на развитие и указанного способа их реализации, а следовательно, и на процесс достижения их целей.

Как известно, общая цель правового регулирования - это воплощение правовых предписаний в поведении субъектов. Таким образом, цель механизма правового регу- лирования (юридическая цель)закладывается ещё на этапе создания нормы и содер- жится в самом правиле поведения. Если действия субъектов соответствуют этому пра- вилу, цель в большинстве случаев считается достигнутой. Вместе с тем, проблема не столь проста. Она не должна сводиться к достижению лишь юридической цели нормы. ‘?? Это необходимый, но не единственный компонент эффективности, так как реализация нормы не всегда является свидетельством её эффективности. Всё зависит от того, достигнута ли социальная цель. Говоря об эффективности международных норм в сфере уголовного судопроизводства, мы должны чётко разграничивать их юридические и социальные цели.

Так, например, п. 1 ст. 14 Пакта о гражданских и политических правах 1966 года устанавливает: «Все лица равны перед судами и трибуналами. Каждый имеет право при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявленного ему, или при определении его прав и обязанностей на справедливое и публичное разбирательство дела компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона». Данная норма Пакта имеет юридическую цель - обеспечение права на судебную защиту и справедливое судебное разбирательство. Достижение этой цели предпо-

1 Алексеев С.С. Общая теория права. Т.2. М, 1981. С.317.

2 Элькинд П.С. Толкование и применение норм уголовно-процессуального права М, 1967. С.31.

121

латает обеспечение доступа к правосудию, гласное рассмотрение дела, соблюдение требований справедливости, независимость и беспристрастность суда. Формально- юридическая эффективность нормы и достижение указанных целей проверяется путём выявления случаев её соблюдения и нарушения (отказ в судебной защите, нарушение принципа гласности, подсудности). Значительно труднее установить, достигнута ли социальная цель, то есть выяснить, действительно ли вынесенный приговор обоснован и справедлив, не осужден ли невиновный, в какой мере приговор отразится на право- сознании окружающих, как он скажется на укреплении законности, сокращении пре- ступлений данного вида. В данном случае эффективность нормы будет зависеть от ря- да факторов не юридического, а социального характера - правосознания судей и при- сяжных заседателей, наличия развитой судебной системы, основанной на принципе разделения властей, реального обеспечения независимости судей, их беспристрастно- сти.

П.С. Элькинд, исследовав виды целей в уголовном процессе, различала цели перспективные и ближайшие, цели всего уголовного процесса и отдельных стадий, це- ли всей уголовно-процессуальной деятельности и цели функциональные.1 Цели обще- признанных норм международного права взаимодействуют с целями иных норм, яв- ляющихся источниками уголовно-процессуального права и, в первую очередь, с целя- ми норм УПК РФ, а также с целями всего уголовного процесса. «.. .Система правовых целей образует довольно сложное «дерево целей» («лестницу целей»), где частные це-п ли конкретных правовых норм, взаимопереплетаясь и взаимоконкретизируясь, качест- венно укрупняются и трансформируются в цели правовых институтов, последние - в цели конкретных отраслей законодательства или межотраслевых правовых комплек- сов и т.д.».2 Цели общепризнанных норм направлены на достижение одной из главных целей всего уголовного судопроизводства и всей уголовно-процессуальной деятельно- сти. И в этом смысле они занимают одну из высших ступеней на «лестнице целей» уголовного судопроизводства РФ. Предназначение общепризнанных норм полностью соответствует его назначению.

В связи с конструкцией главы 2 УПК РФ важное значение приобретает и вопрос о взаимодействии целей и принципов уголовного судопроизводства.

Как отмечается в курсе уголовного процесса, «любая правовая цель всегда нуждается в средствах (правовые принципы, правовая система в целом), которые способны

Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. Л., 1976. Коллектив авторов. Эффективность правовых норм. М., 1980. С.34-35.

122

обеспечить её достижение… Цели (задачи) не только предопределяют характер и сис- тему принципов, но и сами соизмеряются с принципами и не могут с ними расходить- ся… Между ними существует не вертикальная связь, то есть отношения субординации, а горизонтальная связь. Это значит, что они взаимно невыводимы и находятся на одном (самом высшем) уровне в системе правовых понятий».1 Как писала П.С. Эль- кинд, категория «цель» отвечает на вопрос - на что направлена деятельность, катего- рия «принцип» - как, каким образом она осуществляется.

Возникает вопрос - как соотносятся общепризнанные нормы с принципами уго- ловного судопроизводства? Отвечая на этот вопрос, можно с полной уверенностью констатировать, что закреплённые в целом ряде общепризнанных норм положения выступают в уголовном судопроизводстве в качестве его принципов. Говоря о возвышении права, его возвращении к истинному, цивилизованному облику и предназначению, необходимым в свободном демократическом, гражданском обществе, С.С. Алексеев отмечает, что одним из главных условий достижения этой цели является «придание общепризнанным фундаментальным правам и свободам человека значения опреде-* ляющего звена, центра демократической правовой системы».3 Представляется, что включение общепризнанных норм в состав уголовно- процессуального законодательства - это серьёзный шаг в направлении демократизации российской правовой системы.

На то обстоятельство, что нормы международного права о правах человека мо- ‘-гут проявлять себя в роли норм-принципов, обращалось внимание в юридической ли- тературе. С.С. Алексеев писал об этом ещё в 1975 году, когда в СССР действовала не прямая, а опосредованная имплементация норм международного права, а российская правовая система была интровертной. В работе «Структура советского права» он от- мечал, что «нормы международного права в области прав человека обнаруживают свойства норм-принципов».

Отвечают ли общепризнанные нормы тем требованиям, которые предъявляются к принципам уголовного судопроизводства?

«К принципам процесса относятся правовые положения, которые гарантируют права и свободы человека и гражданина в уголовном процессе, определяют построение судебного разбирательства как центральной стадии процесса и находят своё выраже- ние (хотя бы ограниченное) в одной или нескольких стадиях, предшествующих судеб-

1 Курс советского уголовного процесса. М, 1989. С.138-139.

2 Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. Л. 1976.

3 Алексеев С.С. Теория права. М, 1995. С.308.

4 Алексеев С.С. Структура советского права. М., 1975. С.88.

123

ному разбирательству или следующих за ним», - отмечается в учебнике уголовно- процессуального права под ред. ПА Лупинской.1 При этом отметим, что некоторые процессуалисты относят к принципам только правовые положения, свойственные всем стадиям процесса. В частности, А.В. Кудрявцева и Ю.Д. Лившиц подчёркивают, что «принцип должен иметь общепроцессуальный характер, т.е. содержать директивы по- ведения во всех стадиях и формах уголовного процесса».

Взяв за основу приведенное определение, а также иные характеристики принципов, данные авторами учебника, попытаемся охарактеризовать общепризнанные нормы как принципы уголовного судопроизводства. Итак, общепризнанные нормы меж- дународного права о правах человека в области уголовного судопроизводства: 1) яв- ляются исходными, основными правовыми положениями, признанными представи- тельным большинством стран мира; 2) выражают сущность и содержание уголовного процесса, характеризуют его главные свойства и качественные черты, предмет и метод процессуального регулирования; 3) обладают повышенной социальной ценностью и полностью соответствуют потребностям общественного развития; 4) являясь нормами универсального уровня, представляют собой первичные правила, не выводимые друг из друга; 5) закрепляют фундаментальные права человека, основанные на естествен- ном праве, и характеризуют обеспеченность прав и свобод человека и гражданина в уголовном процессе РФ; 6) в соответствии с ч. 4ст. 15, ч. 1 ст. 17 Конституции РФ и ч. 3 ст. 1 УПК РФ имеют императивный, властно-повелительный характер и содержат обязательные предписания; 7) закрепляют права и свободы человека и гражданина, которые являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов и обеспечиваются правосудием (ст. 18 Конституции); 8) имеют основное, определяющее значение для стадии судебного разбирательства и находят своё выражение в других стадиях; 9) поставлены на один уровень с конституционными нормами о правах человека (ч. 1 ст. 17 Конституции); 10) будучи самоисполнимыми, способны непосредственно регулировать уголовно- процессуальные отношения; 11) договорные общепризнанные нормы обладают приоритетом по отношению к нормам-принципам УПК РФ; 12) полностью соответствуя целям уголовного судопроизводства и выступая в роли его идейных основ, направляют не только функционирование, но и развитие уголовно- процессуального права. И в этом плане они отвечают требованиям, на которые обращала внимание Т.Н. Добровольская, подчёркивая, что принципы уго-

1 Уголовно-процессуальное право РФ. Учебник Отв. ред. - Лупинская П.А. М., 2001. С. 119.

2 Кудрявцева А.В., Лившиц Ю.Д О понятии принципа в уголовном процессе// Правоведение. 2001.№4. С. 165.

124

ловного процесса - это не простые правовые нормы, а нормы, которые всегда заклю- чают в себе определенное идеологическое и воспитательное содержание, выражая ос- новные политические идеи, влияющие на способ оформления уголовного процесса.1

Таким образом, нам представляется, что применимые общепризнанные нормы обладают всеми признаками, которые присущи принципам уголовного судопроизводства. То обстоятельство, что большинство общепризнанных норм получило отражение в Конституции РФ и УПК РФ, не умаляет их самостоятельного значения как норм-принципов уголовного судопроизводства. «Принцип всегда имеет силу принципа, независимо от того, в каком законодательном акте он прописан», - отмечал В.М. Савиц-кий. В этом плане показателен следующий пример: УПК ФРГ специально не предусматривает принцип презумпции невиновности, однако, в качестве источника, устанавливающего данный принцип, в уголовном процессе ФРГ выступает Европейская Конвенция 1950 г., ратифицированная ФРГ в 1952 г.3

Следует подчеркнуть, что нормы - принципы, закрепленные в международных договорах, в случае конкуренции с нормами-принципами УПК РФ в силу ч. 3 ст. 1 УПК РФ имеют приоритет над последними и должны применяться в полном объёме, а не на началах субсидиарности. Источниками принципов наряду с Конституцией РФ и УПК РФ являются: Всеобщая Декларация прав человека 1948 г., Международный Пакт о гражданских и политических правах человека 1966 г., Конвенция против пыток, принятая ООН в 1984 г., а также Европейская Конвенция 1950 г. и Европейская Конвенция по предупреждению пыток 1987 г. Хотя два последних акта являются региональными, они в силу ч. 3 ст. 1 УПК РФ - источники норм-принципов уголовного судопроизводства.

1 Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса.М.,1971.С54.

2 Ларин А.М., Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс России. Лекции - очерки. Под ред. Савиц кого В.М. М., 1997. С.2.

3 Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А. Уголовный процесс западных государств. М., 2001. С.391.

125

ГЛАВА 3. НОРМЫ МЕЖДУНАРОДНЫХ ДОГОВОРОВ РФ О ПРАВАХ ЧЕЛОВЕКА КАК ИСТОЧНИК РОССИЙСКОГО УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРАВА

3.1 Нормы универсальных договоров о правах человека как источник уголовно-процессуального права

Тенденцией современных международных отношений является рост роли и числа международных договоров универсального характера. К сожалению, не все до- говоры данного вида, содержащие нормы о правах человека в сфере уголовного судопроизводства, выделяются при характеристике источников уголовно- процессуального права. Как правило, из числа многосторонних договоров называются лишь Международный пакт 1966 г. и Конвенция против пыток 1984 г.

Универсальным договором, содержащим общепризнанные нормы и входящим в Международный Билль о правах человека, является Международный пакт о граж- данских и политических правах, который был принят 16 декабря 1966 г. и вступил в силу 23 марта 1976 г. Нормы Пакта образуют универсальный каталог прав и свобод человека в сфере уголовного судопроизводства. Пакт состоит из Преамбулы,6 частей и 53 статей. В них установлен широкий перечень прав и свобод, которые должны быть предоставлены каждым государством-участником всем лицам, находящимся в пределах его территории или под его юрисдикцией без какой-либо дискриминации. Данный перечень прав, развивающий положения Всеобщей Декларации прав человека, включает и целый ряд прав и свобод, связанных с осуществлением правосудия. Они содержатся в ст. 2,3,5,6,7,9,10,11,14,15,17. Нормы, закреплённые в ст. ст. 7,11,15, как мы уже отмечали, в силу ст. 4 Пакта обладают характером «jus cogens». Назовем некоторые фиксируемые Пактом права: право на свободу и личную неприкосновенность (ст. 9), право не подвергаться пыткам и жестокому, бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию (ст. 7); право на справедливое судебное разбирательство (ст. 14) и другие. Пакт провозглашает важные гарантии осуществления правосудия по уголовным делам: равенство всех перед судом и право индивида на справедливое и гласное рассмотрение его дела компетентным и независимым судебным

126

органом, созданным на основе закона; презумпция невиновности обвиняемого; запрет обратного действия уголовного закона, устанавливающего более строгие санкции; право на бесплатную помощь адвоката и переводчика в случае, если обвиняемый не имеет достаточно средств и не в достаточной мере владеет языком, на котором ведётся судопроизводство; меры по защите интересов несовершеннолетних обвиняемых (ст. ст. 14-15). Ст. 26 Пакта устанавливает, что все лица равны перед законом и каждый имеет право без какой-либо дискриминации на равную защиту закона. Пакт запрещает незаконное вмешательство в личную или семейную жизнь, предусматривает неприкосновенность жилища, чести и репутации, а также тайну переписки (ст. 17).

23 марта 1976 г. вступил в силу Факультативный протокол к Международному пакту о гражданских и политических правах.1 Государства, ставшие участниками данного Протокола, признают компетенцию Комитета по правам человека, учрежденного на основании ч. 4 Пакта, по приему и рассмотрению сообщений от подлежащих их юрисдикции лиц, которые утверждают, что они являются жертвами нарушения госу- дарством какого-либо из прав, изложенных в Пакте. Российская Федерация участвует в Протоколе.

Рассматривая Пакт и отмечая его большое значение для уголовного судопроиз- водства, Е. Г. Ляхов и СВ. Бородин подчёркивают: «в данном Пакте сформулировано, пожалуй, большинство основных принципов, которые могут быть положены в основу организации и деятельности уголовной юстиции той или иной страны». 2 Говоря о * Всеобщей Декларации прав человека и Пакте, О.А. Зайцев констатирует: «разрабо- танные в них стандарты имеют огромное значение для любого лица, вовлеченного в сферу уголовного судопроизводства». С этим мнением не в полной мере согласен А.Д. Бойков, который отмечает, что в Пакте «речь идёт, как правило, или об абстрактной личности, или об обвиняемом, подсудимом, осужденном. Но никогда - о потерпевшем как процессуальной фигуре».4 В этой связи Л.В. Брусницын пишет: «Тем не менее, именно абстрактный характер норм этих документов детерминирует содержание правоотношений между государственными органами и всеми лицами, включаемыми в уголовное судопроизводство. Правомерность такого подхода подтверждается тем, что ряд норм в перечисленных документах имеет более узкую направленность. Их действие по кругу лиц сужено указанием конкретного процессуального статуса

1 Международные акты о правах человека. Сборник документов. М., 2002. С.68-72

2 Бородин СВ., Ляхов Е. Г. Международное сотрудничество в борьбе с уголовной преступностью. М., 1983. С.151.

3 Зайцев О. А. Государственная зашита участников уголовного процесса. М., 2002. С.97.

4 Бойков АД Судебная реформа: обретения и просчеты//Государство и право. 1994. №6. С. 18.

127

субъектов, на которых направлено действие нормы - обвиняемые. Таковы, например, ст. 10 и 11 Всеобщей декларации прав человека, ст. 1-3, 6, 14 и др. Международного пакта о гражданских и политических правах».1 И всё же, как нам представляется, прав А.Д. Бойков. Права потерпевшего явно нуждаются в дополнительной регламентации. Не случайно сегодня огромное внимание во всём мире приковано к Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью от 29.11.1985 г., которая, выступая в качестве стандарта для совершенствования национальных законодательств, призвана частично компенсировать недостаточность договорной базы защиты прав потерпевших. К сожалению, приходится констатировать, что длительное время пострадавший от преступления был обделён вниманием и нашего государства. Как отмечает ОА Зайцев, «во многом этому способствовала многолетняя односторонняя регламентация правовой теории и законодательной деятель-ности на обеспечение прав и законных интересов обвиняемых (подозреваемых)». Новый УПК усиливает защиту прав потерпевших (ст. 11, ст. 42, ст. 43 и др.). Вместе с тем, нельзя сказать, что старые стереотипы изжиты до конца, а это в ряде случаев ставит потерпевшего в неравное положение с обвиняемым (подозреваемым). Так, например, если предварительное слушание может быть проведено в отсутствие подсудимого только по его ходатайству (ч. 3 ст. 234), то неявка потерпевшего и других участников производства по делу не препятствует его проведению (ч. 4 ст. 234). То же самое, за некоторым исключением, относится и к стадии судебного разбирательства (ст. 247, ст. 249). Не предусмотрел УПК и возможности бесплатного участия адвоката на сто- роне потерпевшего. Такое положение вступает в коллизию со ст. ст. 14,26 Пакта, а также п.4 ст. 15 УПК, устанавливающим, что стороны обвинения и защиты равно- правны перед судом. Как отмечает В.М. Савицкий, «у обвиняемого и потерпевшего должны быть равные процессуальные возможности, то есть они должны обладать ес- ли не одинаковыми, то близкими по юридической эффективности правами».3 Требует усиления и защита прав свидетелей. Определённые шаги в этом направлении в новом УПК сделаны (ч. 3 ст. 11; ч. 9 ст. 166; ч. 2 ст. 186 и др.). Однако, следует признать, что потерпевшие и свидетели продолжают оставаться наиболее уязвимыми участниками процесса. В специальных документах констатируется, что угрозы и насилие в отношении лиц, сс^удничаюших с правоохранительными и судебными органами, стали

1 Брусницын Л.В. Обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию: российский, зару бежный и международный опыт 20 века (процессуальное исследование). М, 2001, С.71.

2 Зайцев О.А. Указ.соч. С.45.

3 Савицкий В.М. Зашита прав обвиняемого и потерпевшего в уголовном суде/УПрава человека. Учебник для вузов. Отв.ред. Е.А. Лукашева. М.2001. С.353.

128

«наиболее распространенным средством подрыва системы уголовного правосудия». Рост организованной преступности, сопровождающийся усилением незаконного воз- действия на потерпевших, свидетелей и других участников процесса, приобрёл в Рос- сии угрожающие масштабы. Как справедливо отмечает А.В. Бондар, «государство не способно в настоящее время обеспечить надлежащую защиту потерпевшему и членам его семьи… Как свидетельствует практика расследования и рассмотрения в суде уго- ловных дел, потерпевший (свидетель) обьино меняет показания в пользу обвиняемого или отказывается от дачи показаний, мотивируя своё поведение причинами, далёкими от истины, так как бороться в одиночку с криминальными структурами нереально». Поэтому необходимо создание чёткого механизма реализации закреплённых в УПК положений с целью защиты потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, а также их близких родственников от посткриминального воздей- ствия. Представляется, что при разработке такого механизма должны быть в полной мере учтены положения названной Декларации, Рекомендации Совета Европы от 10.09.1997 г. по вопросу запугивания свидетелей и обеспечения прав защиты и от ;• 28.06.19985 г. относительно положения потерпевшего в рамках уголовного права и уголовного процесса; а также опыт регламентации защиты потерпевших и свидетелей Римским статутом Международного уголовного суда от 17.07.1998 г., иными между- народными актами, а также законодательством отдельных стран (США, Италии и др.). Говоря о богатом опыте законодательного обеспечения безопасности свидетелей и по- • терпевших, накопленном в ряде зарубежных стран, Т.Н. Москалькова подчеркивает, что такие «…законоустановления подкреплены мощными комплексными материально-финансовыми и организационными программами».3 Очевидно, что без соответствующего финансового и организационного обеспечения меры, о которых говорится в УПК, должного эффекта не дадут. При этом важно отметить, что право на защиту от неправомерного воздействия должно быть обеспечено всем участникам уголовного судопроизводства. А.М. Ларин отмечает: «В более широком смысле - в ст. 45,46 Конституции РФ - защита означает отпор неправомерному причинению вреда (или его предупреждение). В этом смысле право на защиту должно быть обеспечено обвиняемому, не только оспаривающему обвинение, но и сотрудничающему с обвинителем, а

Выводы и рекомендации Совещания специальной группы экспертов по уменьшению риска насилия в системе уголовного 1фавосудая//Док.Е/СЫ.15/1994/4/Ас1с1.3.25 february,1994,P.10.

Бондар А.В. Некоторые вопросы обеспечения зашиты прав и свобод человека в уголовном процес- се//Материалы международной научно-практической конференции «Зашита прав и законных интересов граждан и организаций» Ч. 2., Сочи.,2002.С165. 3 Москалькова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания. М,1996.С. 118.

129

также потерпевшему, свидетелям, защитникам и другим участникам процесса вплоть до судей, следователей, прокуроров, их родственников и др., которые должны быть надежно ограждены от угроз и насилия с целью повлиять на их показания или пози- цию, от мести и т.п.».

Наряду с рассмотренными выше нормами к нормам, являющимся источником уголовно-процессуального права, относятся нормы Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от 10 декабря 1984 г. Конвенция вступила в силу 26 июня 1987 г. Российская Федерация участвует в Конвенции.

Впервые на международном уровне норму о том, что никто не может быть объектом пыток или жестокого, негуманного или унижающего достоинство обращения или наказания, сформулировала Всеобщая Декларация прав человека 1948 г., что при- дало импульс закреплению данного положения в Международном Пакте 1966 г. (ст. 7). В 1975 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла Декларацию о защите всех лиц от пыток, определив последние как преступление против человеческого достоинства. И * лишь в 1984 г. была принята Конвенция. Данная Конвенция имеет значение для уго- ловно-процессуального, уголовно-исполнительного и уголовного права РФ. Важно отметить, что в понятие «пытка», определение которого содержится в ст. 1 Конвенции, входят различные формы негуманного обращения с людьми. Под пытками подразу- мевается не только причинение физической боли какому-либо лицу с целью получе- - ния от него сведений или признания, либо с целью его наказания. Пыткой является также и причинение человеку нравственных страданий, совершаемое в этих целях или «по любой причине, основанной на дискриминации любого характера». Для того, чтобы подобные действия квалифицировались как пытка, они не обязательно должны совершаться непосредственно государственным должностным лицом, выступающим в официальном качестве. Пыткой считаются и действия других лиц, совершаемые по подстрекательству, с ведома или молчаливого согласия официальных лиц. Конвенция не только предусматривает, что государства-участники должны полностью запретить применение пыток в рамках своего национального законодательства, но и прямо ука- зывает, что никакой приказ вышестоящего начальника и никакие исключительные об- стоятельства не могут служить оправданием пыток (ст. 2). По смыслу Конвенции, не имеет значения, совершил ли пытаемый в действительности то преступление, о кото-

Конституция Российской Федерации и совершенствование юридических механизмов защиты прав человека// Государство и право. 1994.№10.С.16.

130

ром хотят от него получить информацию столь жестоким способом. Ст. 4 Конвенции обязывает страны участницы включить пытку в число деяний, уголовно- наказуемых по их законам, учитывая его «тяжкую природу». В соответствии со ст. 7 расследование данных преступлений должно вестись по правилам, установленным для рассмотрения тяжких преступлений, предусмотренных внутренним законодательством страны. Ст. 15 Конвенции обязывает страны гарантировать, чтобы данные, полученные в результате пытки, не рассматривались в качестве доказательства в уголовном процессе. На основе ст. 17 Конвенции создаётся Комитет против пыток, состоящий из 10 экспертов. Ст. 16 Конвенции устанавливает обязанность стран-участниц предупреждать указанные преступления на территории, находящейся под их юрисдикцией, если они совершены должностными лицами государства или с их ведома или молчаливого согласия. Принципиально важным является требование Конвенции о том, чтобы компетентные органы проводили быстрое и беспристрастное расследование, когда имеются достаточные основания полагать, что факт пытки имел место (ст. 12). Жертвам пыток должно быть гарантировано право на справедливую и адекватную компенсацию, включая средства для возможно более полной реабилитации (ст. 14). Ст. 10 Конвенции устанавливает, что государства должны обеспечить, чтобы учебные материалы и информация относительно запрещения пыток в полной мере включались в программы подготовки персонала правоприменительных органов, государственных должностных лиц и других лиц, которые могут иметь отношение к содержанию под стражей и допросам лиц, подвергнутых любой форме ареста, задержания или тюремного заключения, или обращению с ними. В ст. 11 предусматривается систематическое рассмотрение каждым государством- участником правил, инструкций, методов и практики, касающихся допроса, условий содержания под стражей и обращения с лицами, подвергнутыми аресту, задержанию или тюремному заключению.

Сравнивая основные положения Конвенции против пыток с действующим за- конодательством России, Э.Б. Мельникова делает вывод, что «Россия в борьбе с этим тяжким преступлением как внутри страны, так и в рамках международной взаимопомощи законодательно обеспечена… Самый факт осуждения пытки в Конституции РФ и включение пытки в число уголовно-наказуемых деяний в новый УК РФ важны для оценки гуманизма нашего законодательства».1 Нормы Конвенции нашли отражение в ст. 9 УПК РФ, устанавливающей запрет пыток, насилия, осуществление действий и

Мельникова Э.Б. Уголовный процесс и вопросы международного сотрудничества// Уголовный процесс Рос- сии. Лекции - очерки. Под ред. Савицкого В.М. М, 1997. С.276.

131

принятие решений, унижающих честь участника уголовного судопроизводства, а так- же обращение, унижающее человеческое достоинство либо создающее опасность жиз- ни и здоровью. Введение данной статьи является существенным шагом вперед, так как в УПК РСФСР вопросу обеспечения безопасности и уважения чести и достоинства было уделено внимание лишь применительно к следственному эксперименту (ч. 2 ст. 183). Положения, направленные на запрет пыток и защиту чести и достоинства, содер- жатся и в других нормативно-правовых актах. В частности, в Федеральном законе «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» говорится, что содержание под стражей осуществляется в соответствии с Кон- ституцией РФ, принципами и нормами международного права, а также международ- ными договорами РФ и не должно сопровождаться пытками, иными действиями, имеющими целью причинение физических или нравственных страданий подозревае- мым и обвиняемым в совершении преступлений, содержащимся под стражей (ст. 4).1 В соответствии с Законом о внутренних войсках военнослужащим внутренних войск запрещается прибегать к обращению, унижающему человеческое достоинство (ст. 7).: Согласно §12 Инструкции о порядке исполнения постановлений прокуроров, следователей, органов дознания и определений судов о приводе свидетелей, обвиняемых и подсудимых, лица, исполняющие привод, обязаны не допускать действий, унижающих честь и достоинство доставляемых.

Следующим договором универсального характера, содержащим нормы о пра- ; вах человека в сфере уголовного судопроизводства, является Конвенция о правах ре- бёнка, которая была принятая 20.11.1989 г. и вступила в силу 2.09.1990 г. (для СССР с 15.09.1990 г.).3 РФ является участницей Конвенции.

Ст. 1 Конвенции даёт определение понятия «ребёнок». «Ребёнком является каждое человеческое существо до достижения 18-летнего возраста, если по закону, при- менимому к данному ребёнку, он не достигает совершеннолетия ранее». Помимо тер- мина «ребёнок» в Конвенции применяется также термин «дети». Важно отметить, что, согласно Конвенции, она защищает не только права детей, являющихся гражданами данного государства, но и всех других детей, находящихся под его юрисдикцией (де- тей беженцев, постоянно проживающих иностранцев, детей без гражданства, детей из семей рабочих-мигрантов и т.д.). По Конвенции все лица до 18-ти лет имеют право на защиту и покровительство со стороны закона.

1 СЗ РФ.1995.№29.Ст. 2759;1998.№30.Ст. 3613.

2 Сборник нормативных актов МВД России. М., 1996

3 Международные акты о правах человека. Сборник документов. СЗ 16-333.

132

Ст. 3 устанавливает, что во всех действиях в отношении детей первоочередное внимание должно уделяться «наилучшему обеспечению интересов ребёнка». Ч. 2 ст. 12 предусматривает возможность «быть заслушанным в ходе любого судебного или административного разбирательства, затрагивающего ребёнка, либо непосредственно, либо через представителя или соответствующий орган, в порядке, предусмотренном процессуальными нормами национального законодательства». Как предусмотрено ст. 16, «ни один ребёнок не может быть объектом произвольного или незаконного вмешательства в осуществление его права на личную жизнь, семейную жизнь, неприкосновенность жилища или тайну корреспонденции или незаконного посягательства на его репутацию и честь». В соответствии со ст. 37 государства-участники Конвенции обеспечивают, чтобы а) «ни один ребёнок не был подвергнут пыткам или другим жестоким, бесчеловечным или унижающим достоинство видам обращения или наказания; б) ни один ребенок не был лишен свободы незаконным или произвольным образом. Арест, задержание или тюремное заключение ребенка осуществляются согласно закону и используются лишь в качестве крайней меры и в течение как можно более корот- .* кого соответствующего периода времени». П.1 ст. 40 устанавливает, что государства-участники должны признавать право каждого ребёнка, который, как считается, нарушил уголовное законодательство, обвиняется или признаётся виновным в его нарушении, на такое обращение, которое способствует развитию у ребёнка чувства достоинства и значимости, укрепляет в нём уважение к правам человека и основным свободам ‘? других и при котором учитывается возраст ребёнка и желательность содействия его реинтеграции и выполнению им полезной роли в обществе. Государства обязаны обеспечить, чтобы ни один ребенок, который, как считается, нарушил уголовное законодательство, не обвинялся и не признавался виновным в его нарушении по причине действия или бездействия, которые не были запрещены национальным или международным правом во время их совершения.

Ч. 2 ст. 40 конвенции устанавливает, что ребенок, который, как считается, нарушил уголовное законодательство, должен иметь «по меньшей мере» следующие га- рантии: 1) презумпция невиновности, пока его вина не будет доказана согласно зако- ну; 2) незамедлительное и непосредственное информирование его об обвинениях против него и, в случае необходимости, через его родителей или законных опекунов и получение правовой и другой необходимой помощи при подготовке и осуществлении своей защиты; 3) безотлагательное принятие решения по рассматриваемому вопросу компетентным, независимым и беспристрастным органом или судебным органом в

133

ходе справедливого слушания в соответствии с законом в присутствии адвоката или другого соответствующего лица, и , если это не считается противоречащим наилуч- шим интересам ребенка, в частности, с учетом его возраста или положения его роди- телей или законных опекунов; 4) свобода от принуждения к даче свидетельских пока- заний или признания вины; изучение показаний свидетелей обвинения либо самостоя- тельно, либо при помощи других лиц и обеспечение равноправного участия свидете- лей зашиты и изучение их показаний; 5) повторное рассмотрение вышестоящим ком- петентным независимым и беспристрастным органом или судебным органом согласно закону соответствующего решения и любых принятых в этой связи мер; 6) бесплатная помощь переводчика; 7) полное уважение его личной жизни на всех стадиях разбирательства.

П.4 ст. 40 предусматривает наличие таких различных мероприятий, как уход, положение об опеке и надзоре, консультативные услуги, назначение испытательного срока, воспитание, программы обучения и профессиональной подготовки и другие формы ухода, заменяющие уход в учреждениях, с целью обеспечения такого обраще- * ния с ребенком, которое соответствовало бы его благосостоянию, а также его положению и характеру преступления.

Как считает СЮ. Колосова, «чтобы защитить права детей, сталкивающихся с правосудием, государства должны организовывать специальное обучение всех долж- ностных лиц, имеющих дело с несовершеннолетними правонарушителями, включая v судей, прокурорских работников, адвокатов, судебных исполнителей и др.».1

Требования, вытекающие из положений данной конвенции, нашли отражение в главе 50 УПК. Правила для уголовных дел, где обвиняемым (подозреваемым) является несовершеннолетний, содержатся не только в главе 50, но и в статьях 5,27,48,51, 96, 98,105,108, ИЗ, 132,154,160, 280,397 УПК. Вместе с тем, мы считаем, что распространение особого порядка принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением (глава 40 УПК) на несовершеннолетних, причём без установления требования формального согласия их законных представителей, и с учётом того обстоятельства, что вынесенный приговор в соответствии со ст. 317 УПК не подлежит обжалованию по фактическим основаниям, вступает в явное противоречие со ст. 3 Конвенции, предусматривающей, что во всех действиях в отношении детей первоочередное внимание должно уделяться «наилучшему обеспечению интересов

1 Колосова СЮ. Реализация принципа справедливости при защите социально уязвимых категорий населения в международном праве (На примере Конвенции о правах ребёнка)//Московский журнал международного права. 2000. №1. С. 123.

134

ребёнка», а также п.5 ч. 2 ст. 40 Конвенции.

Необходимо отметить, что 25 мая 2000 г. к Конвенции о правах ребёнка было принято 2 Факультативных протокола. Первый Протокол касается участия детей в вооружённых конфликтах, второй - торговли детьми, детской проституции и детской порнографии. Второй Протокол, состоящий из 17 статей, затрагивает целый ряд во- просов судопроизводства, в частности: обеспечения в надлежащих случаях защиты детей-жертв, а также их семей и выступающих от их имени свидетелей от запугивания и применения мер возмездия; недопущение задержек с предоставлением детям- жертвам компенсации, оказание надлежащей поддержки на всех стадиях судопроиз- водства и др. Протокол даёт определение понятий «торговля детьми», «детская про- ституция», «детская порнография» и предусматривает меры по криминализации цело- го ряда деяний и видов деятельности.! Можно сказать, что сегодня материализовалось предложение Л.Н. Галенской, которое она высказала ещё в 1972 г. Рассматривая в об- щем контексте международного сотрудничества борьбы с преступностью проблему борьбы с торговлей женщинами и детьми и с эксплуатацией прссгатуции третьими ‘ лицами, Л.Н. Галенская пришла к выводу, что «необходимо дальнейшее совершенст- вование норм, направленных на борьбу с торговлей женщинами и детьми в целях проституции, то есть необходимо принятие дополнительной конвенции».2

Следующую группу договорных норм универсального характера, касающихся обеспечения прав человека в связи с осуществлением уголовного судопроизводства, * образуют нормы международного гуманитарного права. Эти нормы содержатся в соглашениях, входящих в рамках гуманитарного права в так называемое «Женевское право», которое направлено на защиту гражданского населения, военнопленных, ра- неных и больных в условиях вооружённых конфликтов. Нормы международного гу- манитарного права, в том числе по вопросам уголовного судопроизводства, обладают повышенной социальной ценностью. Говоря о фундаментальной значимости основных достижений мировой юридической культуры, С.С. Алексеев называет в их ряду: начала законности как таковой, другие «вечные» правовые ценности, «включая требования правосудия, изначального равенства всех в праве, действующие юридические порядки (в том числе - действующий порядок применения вооруженной силы в международных отношениях)».3

Женевское право включает в себя четыре Женевские конвенции от 12 августа

1 Международные акты о правах человека. М.,2002. С.333-346.

2 Галенская Л.Н. Международная борьба с преступностью. М., 1972.С.54. J Алексеев С.С. Право на пороге нового тысячелетия. М., 2000. С.211.

135

1949 г. о защите жертв войны: 1) Об улучшении участи раненых и больных в дейст-вующих армиях; 2) Об улучшении участи раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооруженных сил на море; 3) Об обращении с военнопленными; 4) О защите гражданского населения во время войны.

К Женевским конвенциям 8 июня 1977 г. было принято 2 Дополнительных протокола: Протокол №1-0 защите жертв международных вооружённых конфликтов; Протокол №2 - О защите жертв вооружённых конфликтов немеждународного характера.1 СССР ратифицировал Женевские Конвенции 1949 г. 17 апреля 1954 г. Дополнительные протоколы 1977 г. были ратифицированы СССР лишь 4 августа 1989 г.

У В настоящее время ООН придаёт огромное значение вопросам повышения эф-

фективности действия этих норм. Выступая в июне 1999 г. на открытии Санкт- Петербургского форума, посвященного столетию Первой международной конференции мира, Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан подчеркнул: «…суть современных приёмов ведения войн - в основном внутренних конфликтов, при которых страдает именно мирное население, - внушает мысль о том, что война всё так же жестока и хаотична, как и раньше. И применение насилия выявляет внушающую беспокойство закономерность: вместо мирных средств разрешения конфликтов правят законы вой-

!, ны, и оказьшается, что воюющие стороны не способны осознать своих действий до тех

пор, пока они не увидят груды человеческих останков». Конец двадцатого века ярко продемонстрировал это. И как тут не вспомнить слова Ф.Ф. Мартенса, который отме–чал, что «только по отношению к цивилизованным государствам может быть речь о законах и правилах, которые должны быть соблюдаемы во время международных столкновений».3 Выступая на названном форуме, С.А. Малинин отметил: «Как это ни парадоксально, но именно последний период объявленного ООН Десятилетия международного права стал фактически пиком нарушений международного права. Причём

  • нарушений самых серьезных, самых тяжких». С А Малинин высказался за то, чтобы

«мирные средства стали не только главенствующими, но и единственными в урегули- ровании международных конфликтов».4

Мы полностью присоединяемся к этому и также считаем, что международное право имеет достаточный потенциал и арсенал средств для превенции возможных и урегулирования существующих конфликтов и защиты в ходе конфликтов как между-

1 Женевские Конвенции от 12 августа 1949 г. и Дополнительные протоколы к ним. М., МККК, 1997.320.С.

2 Цит. по: Иваненко B.C. Санкт-Петербургский форум//Московский журнал международного права. 2000. •> №1.С15.

3 Мартене Ф.Ф. Современное международное право цивилизованных народо.М.,1996.Т2.С265. А Цит. по: Иваненко B.C. Указ.соч. С.36-37.

136

народного, так и внутригосударственного характера гражданского населения. Главное - в стремлении государств соблюдать императивный принцип мирного разрешения споров и нормы международного гуманитарного права.1

Огромный вклад в укрепление международного правопорядка и обеспечение соблюдения норм международного гуманитарного права призван внести Междуна- родный уголовный суд, Статут которого был принят 17 июня 1998 г. в Риме на дипломатической конференции полномочных представителей государств под эгидой ООН. За принятие Статута проголосовали представители 120 государств, против -7, воздер-жались - 21. Как отмечает Р.Э. Фифе, «постоянная и всемирная уголовная юрисдикция может сократить время на реакцию со стороны международного сообщества в случае совершения массовых зверств… Образование такого учреждения должно означать возросший фактор сдерживания по сравнению с новыми ad hoc трибуналами… Ключевым для понимания широкой базы поддержки Устава является принцип «взаимодополняемости» между Судом и национальной уголовной юрисдикцией… Дела будут рассматриваться только тогда, когда конкретное государство не желает или не способно по настоящему расследовать дело или наказать виновных».3

Помимо Статута, деятельность Международного уголовного суда будет регули- роваться Правилами процедуры и доказывания, проект которых подготовлен в 1999-2000 г. г. Как отмечает заместитель Генерального Секретаря ООН по правовым вопросам X. Корелла, «с созданием этого суда появилось связующее звено, которого не хва-‘ тало в международной нормативной системе».4 В специальных исследованиях подчеркивается, что «независимый Международный уголовный суд призван сыграть ключевую роль в области защиты прав человека».

Статут и проект Правил предусматривают широкие гарантии защиты прав уча- стников международного уголовного процесса, включающие и меры обеспечения их безопасности, регламентация которых может быть учтена в ходе совершенствования

1 Малиновский О.Н.: 1) Применение международно-правовых средств разрешения споров при урегулировании внутригосударственных межнациональных конфликтов//Тезисы IV межвузовской научной конференции моло дых учёных-юристов «Проблемы совершенствования правоприменительной деятельности». Воронеж. 1990.С.67-69; 2) К вопросу о средствах урегулирования межнациональных конфликтов//Тезисы докладов науч но-практической конференции «Государство. Право. Национальные отношения в период создания социалисти ческого правового государства». Ростов-на-Дону. 1990.С.104-106.; 3) Проблема международно-правовой защи ты гражданского населения в условиях вооруженных конфликтов// Сборник научных трудов «Юридическая наука в Кубанском государственном университете». Краснодар. 1995.С.65-73.

2 Рольф Эйнар Фифе. Международный уголовный суд//Московский журнал международного права. 2001.Xol.C60.

3 Там же.С87. 4 5 Корелла X. Выступление на конференции «Вступая в XXI век: к примату права в международных отношени-ях»//Московский журнал международного права 2001. Х°2. С. 17-18. 6 7 Костенко Н.И. Международный уголовный суд. М., 2002.С189. 8

137

отечественного уголовно-процессуального законодательства и практике его применения. В частности, ч. 1 ст. 68 Статута устанавливает, что суд принимает надлежащие меры для защиты безопасности, физического и психического благополучия, достоинства и неприкосновенности личной жизни потерпевших и свидетелей. При этом данные меры не должны наносить ущерб правам обвиняемого или быть несовместимыми с ними, а также наносить ущерб проведению справедливого и беспристрастного судебного разбирательства. Проект правил содержит специальный подраздел «Защита пострадавших и свидетелей». Пункт 3 правила 87 этого подраздела предусматривает возможность: а) изъятия из открытых протоколов Палаты имен потерпевшего, свидетеля или другого лица, которым угрожает опасность в результате показаний, данных свидетелем, или любой информации, которая могла бы способствовать установлению их личности; б) запрет прокурору, защите или любому другому участнику разбирательства раскрывать такую информацию какой-либо третьей стороне; в) представления показаний с использованием электронных или иных специальных средств, включая технические средства, которые позволяют изменить изображение или голос…; г) использование по отношению к потерпевшему, свидетелю или иному лицу, которым угрожает опасность в результате показаний, данных свидетелем, псевдонима, или д) проведение Палатой части своих слушаний «in camera». Ст. ст. 16-19 Правил предусматривают создание Группы по оказанию помощи потерпевшим и свидетелям.2

Итак, какие конкретно нормы гуманитарного права посвящены вопросам уго- ловного судопроизводства? Ст. 3 Женевской Конвенции о защите гражданского населения устанавливает, что в случае вооруженного конфликта, не носящего международного характера, в отношении лиц, непосредственно не принимающих участия в военных действиях, запрещается осуждение и применение наказания без предварительного судебного решения, вынесенного надлежащим образом учрежденным судом при наличии судебных гарантий, признанных необходимыми цивилизованными нациями. Эта же статья запрещает посягательство на человеческое достоинство, в частности, оскорбительное и унижающее обращение.

Значительное число норм, касающихся правосудия, содержится в части 3 Кон- венции, определяющей статус населения оккупированных территорий (ст. 64-76). Так, ст. 66 предусматривает, что в случае нарушения постановлений, изданных оккупи-

1 Римский Статут Международного Уголовного Суда от 17 июля 1998 г. Открыт для подписания 31 декабря 2000 г. Подписан РФ на основании Распоряжения Президента РФ от 8 сентября 2000 г. №394-РП// СЗ РФ. 2000. №37. Ст. 3710.

2 Доклад Подготовительной комиссии для Международного Уголовного Суда. Добавление. Часть 1. Оконча тельный проект текста Правил процедуры и доказывания// Док. PCNICC/2000/l/Add. 1, INovember, 2000.

138

рующей державой, эта держава может предать обвиняемых своим неполитическим военным судам при условии их нахождения на оккупированной территории. Ст. 71 устанавливает обязательное уведомление державы-покровительницы о всяком уголовном преследовании, возбужденном оккупирующей державой против покровительствуемых лиц. Ст. 72 говорит о правах обвиняемого на представление доказательств, необходимых для его защиты и, в частности, права требовать вызова в суд свидетелей. Обвиняемый имеет право на помощь защитника и переводчика. Всякий осужденный имеет право использовать все способы обжалования. В том случае, когда законодательство, применяемое судом, не содержит положений, касающихся обжалования, осужденное им лицо должно иметь право подать жалобу на приговор соответствующим властям оккупирующей державы (ст. 73).

Широкие гарантии лицам, привлекаемым к уголовной ответственности за со- вершение правонарушений, связанных с вооруженным конфликтом, предусмотрены ст. 75 Дополнительного протокола №1 (Основные гарантии). Аналогичным гарантиям посвящена ст. 6 Протокола №2 (Уголовное преследование). Подробно регламентируются вопросы соблюдения прав личности при осуществлении правосудия и в Женевской конвенции 1949 г. об обращении с военнопленными. Этим вопросам посвящена 3-я глава части шестой 3-го раздела (Судебное преследование). При этом подчеркнем, что требования, содержащиеся в ст. 3 Конвенции о защите гражданского населения, являются общими для всего гуманитарного права. Грубым нарушением данных требований являлось создание и функционирование шариатских судов в Чеченской Республике.

Ст. 356 УК РФ, предусматривающая ответственность за применение запрещенных средств и методов ведения войны, содержит ссылку на международные договоры РФ, что делает необходимым обращение к нормам гуманитарного права. И хотя, как отмечает С А Лобанов, «на пути уголовного судопроизводства по делам о военных преступлениях стоит множество проблем, обусловленных различными факторами международной и внутригосударственной жизни» , думается, что нормы международного гуманитарного права как источник уголовно-процессуального права РФ должны быть в поле зрения его доктрины. К сожалению, в названных нами выше учебниках по уголовному процессу эти нормы вообще пока не упоминаются.

Кроме этого, хотелось бы выразить солидарность с мнением Е. Г. Ляхова и М.Н.

Лобанов С.А. Международно-правовые аспекты уголовного судопроизводства по делам о военных преступле’ ниях// Государство и право. 1998. №5. С.84.

139

Кузьминой, которые считают, что «в связи с участием сотрудников органов внутренних дел, служащих внутренних войск в миротворческих операциях и в борьбе с бандформированиями (участие в разрешении внутригосударственных конфликтов) настоятельной необходимостью является введение для слушателей учебных заведений системы МВД специального курса по международному гуманитарному праву».1 Нам представляется, что целесообразным было бы и введение преподавания международного гуманитарного права на военных кафедрах гражданских вузов.

3.2 Европейские региональные нормы о правах человека, нормы конвенций СНГ и двусторонних договоров как источник уголовно- процессуального права

Важное значение в регулировании прав человека в сфере уголовного судопро- изводства наряду с универсальными нормами имеют европейские региональные нормы и, в первую очередь, нормы Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4.11.1950 г. и Протоколы к ней. При анализе европейских норм с учётом процессов «европеизации» обратим особое внимание на вопросы их соотношения с универсальными нормами, а также с нормами Конвенции СНГ о правах и основных свободах человека. Сегодня Европа демонстрирует всему миру уникальный механизм реализации на практике принципа уважения основных прав и свобод человека. Наполняются реальным содержанием понятия «европейское правовое пространство», «общеевропейское правовое поле», «общеевропейский дом». Очевидно, что европейские региональные нормы в сфере прав человека обладают высоким качеством. В этой связи возникает вопрос о соотношении понятий «универсализма» и «регионализма» и, соответственно, о соотношении универсальных и региональных норм. Последние ни в коем случае не должны противоречить универсальным нормам общего международного права. Европейские региональные нормы о защите прав человека находятся в полной гармонии с универсальными нормами, однако идут дальше последних в вопросах осуществления закрепленных в них прав. Всё это не выходит за пределы границ, установленных нормами общего международного права. Обращая внимание на своеобраз-

1 Ляхов Е. Г., Кузьмина М.Н. Деятельность органов внутренних дел Российской Федерации и международное право// Московский журнал международного права. 1997. №2. С. 120.

2 С3 РФ.1998.№20.Ст. 2143; №31.Ст. 3835; №36.Ст. 4467.

140

ную одностороннюю «диспозитивность» некоторых императивных норм, И.И. Лука-шук подчёркивает: «Закрепляя достигнутый уровень цивилизованности, они допускают отклонение от него в сторону повышения. Например, более высокий уровень прав человека в региональном масштабе целиком отвечает принципу уважения прав человека». При этом региональные нормы могут оказывать позитивное воздействие на закрепление тех или иных стандартов в универсальных нормах и совершенствование механизмов реализации последних. Как отмечает И. Додэ, «внутренние связи и даже соперничество между региональным и международным правом мешают застою последнего».2

Нормы Конвенции 1950 г. и Протоколов к ней являются одной из фундаментальных основ европейского правового пространства, не случайно их называют свое- образной «Конституцией Европы». Они оказывают самое серьёзное влияние на развитие правовых системе европейских государств. Практически все представители отечественной науки уголовного процесса, рассматривая нормы международного права о правах человека, подчеркивают особую роль данного международно- правового акта.

Федеральным законом от 30.03.98 г.3 Российская Федерация ратифицировала Европейскую Конвенцию о защите прав человека и основных свобод и десять прото колов к ней и с 5 мая 1998 г. они стали частью российской правовой системы. Про блематичным по-прежнему остаётся вопрос о присоединении к Протоколу №6 от28.04.83 г. относительно отмены смертной казни. -:

Конвенция была принята еще 4.11.1950 г. и вступила в силу 3.09.53 г. Разрабо- танная в рамках Совета Европы Конвенция является закрытой, её членами могут быть только члены данной организации. Нормы Конвенции самоисполнимы. В преамбуле Конвенции подчёркивается, что её участники поставили перед собой цель предпринять «первые шаги» для осуществления «некоторых прав», перечисленных во Всеобщей декларации прав человека. Сопоставление текстов Конвенции и Всеобщей декларации прав человека показывает, что первоначально в Конвенции была закреплена лишь часть прав и свобод, содержащихся во Всеобщей декларации прав человека. Однако, как подчёркивают ВА Карташкин и Е.А. Лукашева, «достоинство созданной на основе Конвенции системы состоит в том, что она постоянно развивается и дополня-

1 ЛукашукИ.И. Международное право. Общая часть. Учебник для вузов. М. 1997.С. 110-111.

2 Додэ И. Сравнительное право и международное публичное право// СССР - Франция: социологический и международно-правовой аспекты сравнительного правоведения. М., 1987. С.84.

3СЗРФ. 1998. №14. ст. 1514.

141

ется новыми документами», расширяя сферу европейской защиты. Как совершенно точно отмечает Г.В. Игнатенко, «Конвенция - это не застывший монумент, а живой организм, подверженный прогрессивным влияниям». На сегодняшний день дополнительные протоколы к Конвенции включили в эту сферу практически весь перечень гражданских и политических прав, содержащихся во Всеобщей Декларации и Пакте о гражданских и политических правах 1966 г. Конвенция и Протоколы закрепляют такие фундаментальные права, как право на защиту от применения пыток, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания; право на свободу и личную неприкосновенность; право на справедливое судебное разбирательство; право на уважение частной и семейной жизни, жилища и корреспонденции; право на эффективные средства правовой защиты.

Наряду с указанными правами Конвенция открывает возможности для защиты и имущественных прав, так как ст. 1 Протокола №1 1952 г. устанавливает, что «каж- дое физическое или юридическое лицо имеет право беспрепятственно пользоваться своим имуществом. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права». Это право установлено с оговоркой, что за правительством страны сохраняется право налогообложения и «контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами». Для уголовного процесса РФ эта статья имеет непосредственное значение в связи с ч. 4 ст. 11 УПК РФ, а также ст. 135 УПК РФ, которая говорит о возмещении имущественного вреда реабилитированному, и ст. 139 УПК РФ, устанавливающей норму о возмещении вреда юридическим лицам. Ст. 1 Протокола №1 также должна учитываться при применении ст. 44,228,299 УПК РФ.

Однако, истинная ценность Конвенции заключается не в самом перечне закреп- ленных в ней прав и свобод, а в созданном на основе Конвенции и Протоколов уни- кальном механизме имплементации, предусматривающем возможность обращения в Европейский суд по правам человека с жалобами (петициями) по поводу нарушения тех или иных прав, защищаемых конвенцией. По сути, данный механизм непосредственно направлен на обеспечение примата интересов личности над интересами государства, являющегося, как известно, одним из главных признаков демократического правового государства. Он является дополнительной наднациональной гарантией за-

1 Карташкин В.А., Лукашева Е.А. Вступительная статья к сборнику международных документов о правах че ловека. М, 2002. С.23.

2 Игнатенко Г.В. Конвенция о защите прав человека и основных свобод в российской правовой системе: реаль ности и перспективы// Московский журнал международного права 1997. №3. С.159.

142

щиты прав российских граждан и полностью корреспондирует ч. 3 ст. 46 Конституции РФ, согласно которой «каждый вправе в соответствии с международным договором Российской Федерации обращаться в международные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты». Следует отметить, что механизм реализации решений Европейского Суда по таким жалобам пока ещё не закреплён в российской Конституции. На наш взгляд, его создание - первостепенная задача.

Как отмечает В.А. Туманов, Конвенция для Суда «…единый и единственный кодекс, причем одновременно и материально-правовой, и судоустройственный, и про- цессуальный».1 Суд неоднократно подчеркивал, что его деятельность основана на принципе верховенства права как на «одном из основных принципов демократического общества, на которые указывается в преамбуле Конвенции».2

Оценивая институт индивидуальной жалобы, член Европейского суда ирландский юрист Брайан Валш особо подчёркивал, что благодаря ее введению совершился «революционный переворот в международном праве, так как впервые индивид был наделен правом предъявлять иск государству о восстановлении нарушенного права путем подачи жалобы в международный суд». Без преувеличения революцией можно назвать и внедрение данного института в отечественную правовую действительность, так как наше государство отвергало саму возможность апелляции к наднациональным инстанциям под предлогом того, что это является вмешательством во внутренние дела государства и посягательством на его суверенитет. «Для России, - отмечает В.А. Карташкин, эта Конвенция особенно важна, учитывая длительный период существования тоталитаризма в стране… Нормы и принципы, содержащиеся в Конвенции, существенно ограничивают сферу правовой компетенции государства, служат основой для развития демократических структур гражданского общества и обеспечения основных прав и свобод человека».4 Как подчеркивается в литературе, «справедливая компенсация, которая может быть присуждена судом, выступает как международно-правовая санкция имущественного характера, накладываемая на государство за нарушение им прав других лиц».5

1 Туманов В. А. Европейский Суд по правам человека. Очерк организации и деятельности. М., 2001. С.67.

2 Решение по делу «Броуган и другие против Соединенного Королевства»// Европейский Суд по правам челове ка. Избранные решения. М, 2000. T.l. С.616.

3 Цит. по: Права человека: проблемы и перспективы. Отв. ред. Лукашева Е.А. М, 1990. С. 149.

4 Карташкин В. А. Россия и Европейская Конвенция по защите прав человека и основных свобод// Московский журнал международного прав. М., 1996. №3. С.24.

5 Канашевский В. А. Международные договоры РФ и акты гражданского законодательства: соотношение и взаи модействие разносистемных источников. Автореф.дисс…канд.юрид.наук. Казань.2000.С22.

143

Как установлено в ст. 34 Конвенции, суд рассматривает жалобы физических лиц, неправительственных организаций или групп частных лиц, которые утверждают, что они являются жертвами нарушения прав, предусмотренных положениями Кон- венции и протоколов к ней. Таким образом, на основании ст. 34 Конвенции и ст. 1 Протокола №1 в суд могут обращаться и юридические лица, что важно подчеркнуть в связи со ст. 139 УПК РФ. В соответствии со ст. 35 Конвенции жалоба принимается к рассмотрению, если исчерпаны все средства национальной правовой защиты. Исчер- панием всех внутренних средств защиты в РФ является обращение в кассационную инстанцию судов общей юрисдикции или арбитражных судов и получение соответст- вующего судебного акта. Обращаться же в Верховный Суд как в надзорную инстан- цию после вступления в законную силу постановления суда необязательно для того, чтобы подать жалобу в Европейский Суд, так как надзорная инстанция не признается этим судом эффективным средством защиты. Как установлено ст. 27 Конвенции, не подлежат рассмотрению анонимные и повторные жалобы, не содержащие новой ин- формации или рассматриваемые в других международных органах; необоснованные жалобы, а также те из них, которые несовместимы с положениями Конвенции или представляют собой злоупотребление правом на подачу петиции. При этом суд при- нимает дела к рассмотрению только в течение шести месяцев с даты вынесения на- циональными органами окончательного решения по делу. Причём Конвенция не предусматривает возможности восстановления шестимесячного срока, пропущенного даже по уважительной причине.

В целом по указанным критериям судом признается неприемлемыми более 90% зарегистрированных жалоб.1

Анализируя обращения российских граждан в Европейский суд, Б.Л. Зимненко выделяет следующие типичные ошибки при подаче жалоб, приводящие к признанию их неприемлемыми: 1) обжалование действий государства, касающихся нарушения прав и свобод, не предусмотренных Конвенцией и Протоколами; 2) игнорирование того факта, что частные лица не могут обжаловать в суде действия других частных лиц. Суд правомочен рассматривать только жалобы, касающиеся действий государства или вопросов, за которые государство несет ответственность по Конвенции. Однако, если при рассмотрении спора между частными лицами государством была нарушена ст. 6 Конвенции, устанавливающая право на справедливое судебное разбирательство, то лицо вправе обжаловать соответствующие действия государства.

1 Карташкин В.А., Лукашева Е.А. Указ. сборник. С.24

144

Незнание правил обращения в суд привело к тому, что только за 3 года (с 1998 по 2001) суд признал более 1500 жалоб, поданных против России, неприемлемыми.1 Процесс рассмотрения жалоб, поданных гражданами РФ против России, уже начался. Первое Постановление суда, непосредственно касающееся уголовного судопроизводства РФ, вынесено 15.07.2002 г. по жалобе В.Е. Калашникова. В соответствии с ним признано, что в отношении этого гражданина были нарушены положения статей 3,5 и 6 Конвенции. Эти нарушения касаются условий его содержания в следственном изоляторе №1г. Магадана, а также сроков следствия и рассмотрения уголовного дела в суде по обвинению в присвоении денежных средств. В целом заявитель провел пять лет, один месяц и двадцать три дня под стражей, из которых четыре года, один месяц и четыре дня он пробыл в предварительном заключении. При этом, как отмечается в ст. 131 Постановления, дело, находясь в производстве суда первой инстанции, оставалось фактически без движения почти два года с 7.05.1997 г. по 15.04.1999 г. Как видим, факт затянутых сроков следствия и судебного разбирательства налицо. Суд постановил, что власти РФ должны выплатить В.Е. Калашникову 8000 евро, в том числе 5000 евро - компенсация за моральный ущерб и 3000 евро в порядке возмещения судебных издержек2Как сообщил Уполномоченный РФ при суде П. Лаптев, виновные в судеб- ной волоките по делу В.Е. Калашникова судьи отстранены от занимаемых должностей и более в судебной системе не работают.3

Важно отметить, что с жалобами против РФ в суд могут обращаться не только российские граждане, но и иностранцы, утверждающие, что те или иные права, предусмотренные Конвенцией, нарушены РФ.

Следует подчеркнуть, что Европейский суд не может отменить решение нацио- нального суда. В резолютивной части решения он только констатирует факт, имелось ли нарушение государством положений Конвенции или нет. «Международные средства контроля нельзя рассматривать как кассационную инстанцию в отношении внутригосударственных решений. Их задача в другом. На конкретных случаях они демонстрируют должное отношение к правам человека и тем самым воздействуют на правотворческую и правоприменительную политику государств», - отмечает И.И. Лука-шук.4 На это же указывает и Б. Петранов: «Институт рассмотрения индивидуальных

Зимненко Б.Л. Анализ обращений граждан в Европейский суд по правам человека против Российской Федерации// Московский журнал международного права. 2001. №2. С. 112-124.

2 Постановление Европейского суда по правам человека по делу «Калашников против Российской Федерации». Российская газета 2002. 17 окт., 19 окт.

3 Российская газета. 2002.17, окт.

4 Лукашук И.И. Международное право. Особенная часть. М., 1997. С.39.

145

жалоб призван прежде всего выявлять «узкие места» в законодательстве, в судебной и административной практике государств. Наилучший способ обнаружить эти «узкие места» - дать возможность самим потерпевшим указать на них. Предоставление гражданам права обратиться с жалобой в международный орган на своё государство содействует приближению национального законодательства и практики к международным стандартам».1

Установленное Судом нарушение положений Конвенции при рассмотрении судом РФ уголовного дела, связанное с применением федерального закона, не соответ- ствующего положениям Конвенции или иными её нарушениями, в соответствии с п.2 ч. 4 ст. 413 УПК являются основанием возобновления производства по делу ввиду новых обстоятельств. Днём открытия новых обстоятельств согласно п.З ч. 4 ст. 414 УПК является день вступления в силу решения Европейского суда. Ч. 5 ст. 415 УПК устанавливает, что пересмотр приговора, определения или постановления суда по обстоятельствам, указанным в п.2 ч. 4 ст. 413 УПК, осуществляется Президиумом ВС РФ по представлению Председателя ВС РФ. Президиум отменяет или изменяет судебные решения в соответствии с постановлением Европейского суда.

Особое значение для уголовного судопроизводства имеет ст. 6 Конвенции. Практика показывает, что большинство решений Европейского суда принято по жалобам на нарушение именно этой статьи. Как отмечается в специальных исследованиях, «это объясняется в том числе и тем, что жалобы на нарушение других, гарантированных конвенцией прав и свобод, часто возникает в силу того, что правосудие не от-вечало требованиям справедливости». В соответствии со ст. 6 каждый человек при определении его гражданских прав и обязанностей или при рассмотрении любого предъявленного ему обвинения имеет право: 1) на справедливое разбирательство^) на публичное разбирательство; 3) на разбирательство в течении разумного срока; 4) на разбирательство независимым и беспристрастным судом; 5) на разбирательство судом, созданным на основании закона; 6) на публичное оглашение судебного решения.

Как отмечает М.Л. Энтин, «обязательство государств-участников Европейской конвенции обеспечить лицам, находящимся под их юрисдикцией, справедливое су- дебное разбирательство, коррелирующее праву индивида на справедливое судебное разбирательство, распространяется на любые случаи уголовного преследования».3

1 Петранов Б. Правовое государство и международное сотрудничество в области прав челове- ка/УМеждународное право в современном мире. М., 1991. С. 114.

2 Алексеева Л.Б., Моул Н., Харби К. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. Статья 6. Право на справедливое судебное разбирательство.М.,2001.С.6.

3 Энтин М.Л. Международные гарантии прав человека (Практика Совета Европы). М, 1992. С. 169-170.

146

«Статья 6 дала большее основание для развития судебной практики, чем любая другая статья Конвенции. Это и неудивительно, учитывая масштаб и значимость гарантируе- мых ею прав», - пишет эксперт Совета Европы Э. Гортрайан.1

Многие дела, рассмотренные судом, касались длительности разбирательства. Подобные проблемы возникают и в Российском судопроизводстве. «Но надо полагать, - отмечает С А Глотов, - что они будут решаться постепенно, принимая во внимание «общепризнанные среди цивилизованных наций принципы права». Вероятнее всего, и российским юристам, ученым правоведам, политикам еще не раз будет предоставлена возможность подебатировать на тему «разумного срока» разбирательства в суде, тем более что и сам Европейский суд своей работой даёт «пищу» для дискуссий».2 Между тем, уже сегодня констатируется, что «установленные в нашем законодательстве сроки содержания под стражей подозреваемых (обвиняемых) в целом отвечают европейскому понятию «разумные сроки». Однако в российской судебной практике эти сроки часто нарушаются».3 Суд неоднократно подчеркивал, что «…исполнение решения, вынесенного любым судом, должно… рассматриваться как неотъемлемая часть «су- : да» в смысле ст. б.».4

Статья 5 Конвенции, устанавливающая право на свободу и неприкосновенность личности, содержит требования, определяющие законность содержания под стражей и предусмотренные для задержанных процессуальные гарантии. Как отмечает автор комментария к данной статье Д.Л. Мердок, «в отличие от Всеобщей декларации прав •*? человека, где только утверждается основополагающий принцип свободы личности и провозглашается, что никто не может быть подвергнут произвольному аресту, задержанию или изгнанию, и по сравнению с другими нормативными положениями самой Европейской конвенции статья 5 детально разработана».5

Следует подчеркнуть, что в своей деятельности Суд руководствуется и Преамбулой Конвенции. В решении «Голдер против Соединенного Королевства» Суд указал: «Согласно ст. 31 п.2 Венской конвенции преамбула к договору образует неотъем- лемую часть его контекста. Более того, преамбула обычно бывает полезной для опре-

Совет Европы. Досье по правам человека №13. Статья 6 Европейской Конвенции по правам человека. Право на справедливое судебное разбирательство. Э. Гортрайан. Страсбур г. 1994. С.2.

2 Глотов С. А. Конституционно-правовые проблемы сотрудничества России и Совета Европы в области прав человека. С.209-210.

3 Горшкова С. А. Европейская защита прав человека и реформирование российской судебной правовой систе мы// Журнал российского права.2002.№7.С.Ю9.

4 Решение по делу «Хорнсби против Греции»// Европейский Суд по правам человека. Избранные реше- ния.Т.2.М. 2000. С.432.

5 Мердок Д.Л. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. Комментарий к ст. 5 и 6. М., 1997 С.7.

147

деления «предмета» и «цели» конкретного международно-правового акта при его толковании».1

Практика свидетельствует о том, что гарантии выполнения решений суда весьма высоки. Решения суда обязательны и окончательны. Их невыполнение может по- влечь за собой приостановление членства в Совете Европы и даже исключение из не- го.

Поступившая в Страсбург и впоследствии удовлетворенная жалоба отрицательно сказывается на имидже государства. Она автоматически попадает на чашу весов, противоположную той, на которой уже почти 50 лет находится Конвенция. И законодательная, и исполнительная власть России, понимая это, стремится привести внутреннее законодательство в полное соответствие с нормами Конвенции. Как уже отмечалось, принятие во втором чтении проекта УПК РФ было по просьбе Президента России приостановлено до проведения его международной экспертизы с привлечением экспертов Совета Европы, так как выяснилось, что уже принятый в первом чтении проект не в полной мере соответствует ст. 5 и 6 Конвенции. «При этом изучение вопроса о соответствии законодательства требованиям Конвенции, - говорилось в письме Президента России Председателю Государственной Думы, - может осуществляться только на основе прецедентного права Европейского Суда, нескольких сотен вынесенных им решений».

Как отмечает МЛ. Энтин, «Рассмотрение Европейским Судом конкретных дел по своему политико-правовому значению далеко выходит за рамки восстановления нарушенного права отдельных лиц или организаций. Фактически в решениях даётся правовая квалификация состоятельности тех или иных законодательных актов госу- дарств-членов СЕ и/или практики их применения с точки зрения соответствия нормам ЕКПЧ, вынуждающая национальные власти осуществлять иногда весьма серьёзные корректировки правового порядка… В целом ряде стран были внесены изменения в уголовное, уголовно-процессуальное и уголовно-исполнительное законодательство, расширены возможности судебного разбора… Все участники ЕКПЧ стали внимательно следить за эволюцией прецедентного права… ».3

Говоря об интернационализации и европейской модели уголовного правосудия, участник международного научного проекта по проблемам сотрудничества в области

1 Решение по делу «Голдер против Соединенного Королевства» // Европейский Суд по правам человека. Из бранные решения.Т. 1.М. 2000. С.44.

2 Российская газета. 1998. 7 апреля №67.

3 Энтин М.Л. Политико-правовые последствия вступления России в Совет Европы//Московский журнал меж дународного права 1996. №3. С. 103-104.

148

уголовной юстиции профессор М. Дельмас-Марти отмечает: «…в действительности наиболее ценный опыт европейской юрисдикции состоит в том, что никакая модель уголовного процесса - обвинительная, инквизиционная или смешанная - не может из- бежать контроля со стороны Страсбургского Суда».1

Возникает вопрос о соотношении норм Конвенции 1950 г. и Пакта 1966 г. Как отмечает Г. В. Игнатенко, «Европейская Конвенция, основанная (что признано в ее преамбуле) на Всеобщей декларации прав человека, оказала вместе с Декларацией существенное воздействие на содержание и формулировки Международного Пакта. А если учесть лаконичность текста Всеобщей Декларации, то станет ясно, что многие формулировки Международного Пакта восходят к положениям Европейской Конвен- ции (сравним, например, ст. 5, 6 и 7 Конвенции со ст. 9, 10, 14 и 15 Пакта). Вместе с тем, впоследствии в процессе разработки и принятия Международного Пакта обнару- жились пробелы Европейской Конвенции. Принятые в 1963 и 1984 г г. Протоколы № 4 и 7 к Конвенции дополнили ее содержание, не изменяя самого текста, важными нор- мами».

При разработке Конвенция 1950г. опиралась на Всеобщую Декларацию, то есть, в данном случае, можно говорить о влиянии универсального уровня регулирования на региональный. Говоря о единстве и преемственности этих двух документов, С. А. Гло- тов выделяег следующее: текстуальное сходство; практически единые временные рамки их создания; влияние общих факторов на процесс формирования. В то же вре- * мя, в ряду различий он называет: более детальное конвенционное раскрытие целого ряда основополагающих прав и свобод, наличие защитных юридических механизмов их реализации, ограничительных мер по отношению к государству, властям; более четкое определение Конвенцией контуров взаимоотношений и взаимодействия гражданина и государства.3

Как уже отмечалось, Пакт опирается на положения Декларации и Конвенции. В то же время, отдельные вопросы, урегулированные Пактом, не находят отражения в Конвенции. В частности, в ст. 14 сформулирована норма, освобождающая индивида от обязанности давать показания против самого себя: «Каждый имеет право при рас- смотрении любого предъявленного ему уголовного обвинения не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя или к признанию себя виновным». Данный

1 Дельмас-Марти М. Проблемы интернационализации и европейская модель уголовного правосудия//У головная юстиция: проблемы международного сотрудничества. М, 1995. С.37.

2 ИгнатенкоГ. В. Договоры Совета Европы и правовая система России//Российский юридический журнал. 1997. № 1. С. 67-68.

3 Глотов С. А. Указ. соч. С. 174-179.

149

вопрос не урегулирован ни Конвенцией, ни Протоколом № 7, принятым 22.11.1984г.

Вопрос о соотношении норм Конвенции, ставших составной частью уголовно- процессуального законодательства, и норм УПК РФ в случае коллизии решается в пользу Конвенции, равно как и других договоров, регламентирующих вопросы судо- производства. Однако, Конвенция не превалирует над нормами Конституции. В этой связи возникает вопрос о юридической совместимости норм Конвенции и норм Кон- ституции. Данный вопрос имеет большое практическое значение, так как в случае коллизии этих норм решение национального суда, основанное на нормах Конститу- ции, может быть обжаловано в Европейский Суд. Хотя следует отметить, что в силу принципа «pacta sunt servanda» таких коллизий быть не должно.

Исследовав конституционно-правовые вопросы обеспечения прав человека в свете Конвенции, С.А. Глотов делает следующий вывод: «Конвенция не содержит норм, которые налагали бы на Российскую Федерацию дополнительные обязательства по сравнению с теми, которые уже приняты российским государством по правам че- ловека и которые зафиксированы в Конституции Российской Федерации. Конститу- :: ция РФ является правовым актом, наиболее близко и точно вобравшим в себя стандарты Совета Европы в области прав человека и основных свобод. Вместе с тем, ряд положений Конституции РФ может быть дополнен и уточнен в связи с ратификацией Европейской Конвенции и дополнительных Протоколов к ней».1

К этому можно добавить, что по определенным вопросам Конституция содер- * жит даже более широкую регламентацию тех или иных прав. В частности, как уже от- мечалось, в Конвенции отсутствует норма, освобождающая индивида от обязанности давать показания против самого себя. В то же время, ч. 1 ст. 51 Конституции РФ уста- навливает: «Никто не обязан свидетельствовать против самого себя, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом». Ст. 14 Международного пакта 1966 г. решает данную проблему, но только в части «не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя». Таким образом, в данном во- просе Констшуция, а вслед за ней и УПК РФ идут дальше норм международного пра- ва (п.З ч. 2 ст. 42; п.7 ч. 4 ст. 44; п.4 ч. 2 ст. 54; п.1 ч. 4 ст. 56 УПК РФ). Причём УПК включает в число близких родственников и супруга (супругу), несмотря на то, что в других отраслях они к таковым обычно не относятся.

Вместе с тем, следует согласиться с С.А. Глотовым в том, что ряд положений

Глотов С.А. Конституционно-правовые проблемы сотрудничества России и Совета Европы в области прав человека. Саратов. 1999. С.227.

150

Конституции может быть дополнен. В частности, он предлагает: 1) более чётко отра- зить в ст. 46-48 Конституции РФ положения ст. 6 ЕКПЧ о праве граждан «на справед- ливое публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристраст- ным судом.. .»„2) дополнить ст. 46-50 Конституции положениями ст. 6 ЕКПЧ: «Обви- няемый в совершении уголовного преступления имеет следующие права: а) быть не- замедлительно и подробно уведомленным на понятном ему языке о характере и осно- вании предъявленного ему обвинения; б) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей зашиты; в) допрашивать показьшающих против него свидетелей… г) пользоваться бесплатной помощью переводчика, если он не понимает языка, ис- пользуемого в суде, или не говорит на нём».1

Конвенция оказала огромное влияние на содержание нового УПК. Многие новеллы, появившиеся в нём, связаны с ратификацией Конвенции и Протоколов к ней. Сегодня на первый план выдвигается задача соблюдения норм УПК и Конвенции на практике, ибо разрыв между требованиями закона и его применением в практической деятельности всё ещё сохраняется, о чём, в частности, свидетельствует и дело В.Е. Ка- *•’ лашникова. При этом принципиально важным является учёт практики Европейского суда. Обратимся к вопросу о ней.

Рассматривая европейскую систему защиты прав человека, функционирующую в рамках Совета Европы, Л.М. Энтин констатирует: «Благодаря прецедентному праву, разъясняющему, в чём состоят права и свободы, признаваемые Европейской Конвен- •* цией, текст последней утратил самодостаточное значение и превратился не более чем в один из главных элементов общей обширной системы обязательств, налагаемых на государства участием в Конвенции. Не только или не столько сама европейская Конвенция рассматривается ныне как общее достояние европейских народов, сколько прецедентное право, являющееся её конкретным воплощением и обеспечивающее её прогрессивное развитие… В настоящее время ответ на вопрос о том, каков объём обя- зательств, взятых на себя государствами-членами Совета Европы по Европейской Конвенции, следует искать не только или не столько в тексте Конвенции, сколько в соответствующих судебных решениях». При осуществлении своей деятельности Суд «прямо заявляет, что считает творческое толкование норм составной частью своих су- дебных обязанностей».3 Как отмечает И.Л. Петрухин, «ссылаясь на ту или иную ста-

1 Глотов С.А. Там же. С.216-217.

2 Энтин М.Л. Международные гарантии прав человека (практика Совета Европы) М, 1992. С.11-12,155.

3 Дженис М..Кэй Р., Брендли Э. Европейское право в области прав человека (Практика и комментарии). Пер. с англ. М, 1997. С.8.

151

тью Конвенции, суды должны учитывать многочисленные прецеденты европейского Суда, которыми «обросла» Конвенция за 50-летний срок её существования».1 Это «обрастание» идёт по восходящей, так как деятельность Суда постоянно активизиру- ется. Если в 1998 г. в Евросуд поступила 5981 жалоба, то в 1999 г. - 8396 жалоб,2 а в 2000 г. - уже более 10000 жалоб.3 И хотя значительная часть жалоб признаётся непри- емлемыми, ясно, что массив прецедентного права будет увеличиваться. У.Килкэли и ЕА Чефранова пишут, что «.. .судьи должны оценивать претензии, предъявляемые на основании Конвенции, путем применения принципов, положенных в основу судебной практики Суда».4 К ним присоединяются Ю.Ю. Берестнев, СА Разумов и Э.Рейди, отмечая, что «…все граждане Российской Федерации наделены правами и обязанно- стями, закрепленными в ЕКПЧ, так что они могут непосредственно требовать приме- нения её положений в рамках внутренней судебной процедуры и внутренние суды, в свою очередь, должны применять прецедентное право».5 Член Апелляционного суда Хельсинки Р. Куусимяки отмечает: «подлинное содержание и смысл положений Кон- венции понимаются нелегко. Сама Конвенция не содержит специальных положений о * том, как её толковать. Трудно вникать в Конвенцию, не зная обширной практики ор- ганов, принимающих решения по вопросам о правах человека. Ясно, что нельзя обра- щаться к Конвенции с закрытыми глазами…».6 В специальных исследованиях обос- нованно подчеркивается, что «…решения Европейского Суда, имеющие значение прецедента, должны стать руководством для судебных органов при рассмотрении <? споров о нарушениях прав и свобод человека и гражданина».7

Следующая Конвенция, являющаяся источником уголовно-процессуального права - Европейская Конвенция по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания от 26 ноября 1987 г. Конвенция и протоколы к ней ратифицированы Государственной Думой 20 февраля 1998 г.9 Она является развитием ст. 3 Европейской Конвенции 1950 г., которая устанавливает:

1 Уголовный процесс. Учебник. Под ред. Петрухина И.Л. М..2001. С.29.

2 Адвокатская деятельность. Учебно-практическое пособие. М., 2001. С.458.

3 Приветствие Председателя Европейского Суда по правам человека Л. Вильбхабера V Всероссийскому съезду судейУ/Российская юстиция. 2001. №2. С.7.

4 Килкэли У., Чефранова ЕА Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. Статья 8. Право на уважение частной и семейной жизни, жилища и корреспонденции. М..2001.С.5.

5 Берестнев Ю.Ю., Разумов С.А., Рейди Э.Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. Статья 3. Запрещение пыток. М..2002.С.З.

6 Куусимяки Р. О статьях пятой и шестой Европейской Конвенции о защите прав человека и основных сво бода/Московский журнал международного права. 1997, №4. С.68.

7 Курдюков Д. Г. Право на жалобу в контексте Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. Автореф. дисс…канд.юрид.наук. Казань.2001.С8.

8 СЗ РФ. 1998№36.Ст. 4465

9 СЗ РФ. 1998. №13. Ст. 1466.

152

«Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечному или унижающему дос- тоинство обращению или наказанию». На основании ст. 1 Конвенции создаётся Евро- пейский комитет по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего дос- тоинство обращения или наказания. Комитет посредством посещений изучает обра- щение с лицами, лишенными свободы, с целью усиления, если это необходимо, защиты от пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания. Согласно ст. ст. 7 и 8 Конвенции, Комитет организует посещение мест лишения свободы после уведомления правительства соответствующего государства. Посещае- мая сторона обязана обеспечить: доступ на свою территорию и передвижение без ог- раничений; полную информацию о местах содержания лишенных свободы лиц; неог- раниченный доступ в любое место, где находятся лица, лишённые свободы. В соот- ветствии со ст. 12 Комитет ежегодно представляет Комитету Министров Совета Евро- пы общий отчёт о своей деятельности. В соответствии с ч. 3 ст. 17 Комитет не посещает те места, которые регулярно посещаются представителями Международного Комитета Красного Креста на основании Женевского права. При анализе Конвенции обра- * щает на себя внимание ограниченный предмет регулирования - статус и функции Ко- митета. В её тексте нет указаний на обязательства государств в отношении мер по пре- дупреждению и пресечению соответствующих преступлений, форм сотрудничества. В этом плане Конвенция, принятая на универсальном уровне, отличается явно более широким предметом регулирования.

Как отмечает К.Ф. Гуценко, «Интеграция европейских государств в рамках Совета Европы и других региональных объединений привела также к значительному развитию системы региональных международных соглашений, регламентирующих оказание правовой помощи по уголовным делам в широком смысле этого слова».1

AM. Ларин ещё в 1985 г. писал, что «необходимость использования международных договоров для регламентации производства по уголовным делам обусловлена прежде всего наличием ряда институтов, лежащих в зоне пересечения международного и уголовно-процессуального права».2 К одному из них автор отнес международную правовую помощь по уголовным делам.3

В 1999 г. РФ была ратифицирована Европейская Конвенция о взаимной помощи по уголовным делам 1959 г. и Протокол к ней 1978 г.4 При ратификации был сде-

1 Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А. Уголовный процесс западных государств. Под ред. ГуценкоК.Ф. М., 2001. СП.

2 Ларин А.М. Уголовный процесс: структура права и структура законодательства.М.,1985.С. 116-117. 3Тамже.С.П7.

4 СЗ РФ. 1999. №43. ст. 5132.

153

лан ряд оговорок. Одновременно РФ ратифицировала Европейскую конвенцию о выдаче 1957 г. и два дополнительных Протокола к ней1, которые создают основу взаимодействия государств для практического решения уголовно-процессуальных вопросов, связанных с выдачей лиц, совершивших преступление. При ратификации, как и при подписании, РФ сделала заявление и оговорки, по которым наша страна оставляет за собой право в некоторых случаях отказать в выдаче. Обе конвенции вступили в силу для РФ 9.03.2000 г. Некоторые оговорки к указанным Конвенциям связаны с тем, что российское законодательство не содержит понятия «политические преступления», которые в Странах совета Европы относятся к основаниям для отказа в выдаче и в оказании правовой помощи. В частности, ст. 2 Европейской Конвенции о взаимной помощи по уголовным делам устанавливает, что в правовой помощи может быть отказано, «если запрос касается преступления, которое запрашиваемая сторона считает политическим преступлением, преступлением, связанным с политическим преступлением, или фискальным преступлением».

Итак, нормы рассмотренных конвенций являются основой интернационализации и гармонизации правопорядков европейских государств, в том числе и России, в исследуемой сфере. Отмечая устойчивую тенденцию к сближению и гармонизации уголовного судопроизводства, и называя среди факторов, активно влияющих на эту тенденцию, международно-правовое (межгосударственное) сотрудничество и обмен между странами научной и иной информацией по правовым вопросам, К.Ф. Гуценко подчёркивает, что «дальше всех ушли вперёд по пути регионального международного сотрудничества государства Европейского Союза». Конвенция 1950 г. является составной частью права Европейского Союза. Однако, в июне 1999 г. ЕС приступил к разработке собственного «Билля о правах» - Хартии Европейского Союза об основных правах с целью расширения каталога прав и, в первую очередь, включения в него «второго поколения» прав человека. При этом при разработке Хартии одним из её важнейших источников стала Конвенция 1950 г., что нашло отражение в Преамбуле Хартии, где ставится задача полной имплементации прав человека, которые «вытекают из Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, социальных хартий, принятых Сообществом и Советом Европы, а также из судебной практи-ки Суда Европейского Союза и Европейского суда по правам человека» (абз.5). 7.12.2000 г. в Ницце Хартия была подписана и торжественно провозглашена. Сле-

1 СЗРФ. 199. №43. ст. 5129.

2 Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А Указ. соч. С.32-33.

3 Хартия Европейского союза об основных правах// Комментарий. Под ред. Кашкина С.ЮМ,2001. С. 64.

154

дующий этап - это инкорпорация её положений в тексты учредительных документов ЕС или придание ей тем или иным образом юридического верховенства в системе ис- точников и норм наднационального права, то есть, Хартии должен быть придан статус норм первичного (основополагающего) права Европейского Союза. Как предполагается , «Хартия должна стать первой частью (или разделом) будущей Конституции Европейского Союза. Хартия не заменяет собой другие источники по правам человека, действующие в ЕС. Она лишь систематизирует их и создаёт дополнительные гарантии защиты прав граждан ЕС.

Мы не случайно акцентируем внимание на данном документе. Принятие Хартии будет иметь масштабные последствия. «Этот уникальный документ, - отмечает СЮ. Кашкин, - как бы подвел итог работы человечества по правовой защите прав и свобод личности за два тысячелетия и поставил цели и задачи гуманитарного права на третье тысячелетие. Он отчётливо отразил достижения, проблемы, тенденции и перспективы развития правового статуса человека и гражданина на национальном, региональном, интеграционном и международном уровнях».1

По ряду положений, связанных с обеспечением прав человека при осуществлении правосудия, она предусматривает более широкую защиту, чем Конвенция 1950 г. Хартия состоит из преамбулы и 54 статей, сгруппированных в 7 глав. Нормы Хартии, непосредственно регламентирующие права и свободы, самоисполнимы. Нормы шес- той главы «Правосудие» закрепляют уголовно-правовые и процессуальные гарантии * прав и свобод. По сравнению с Конвенцией 1950 г., Хартия устанавливает более ши- рокую защиту по следующим правам, свободам и гарантиям их осуществления: ува- жение частной и семейной жизни, жилья и коммуникаций (ст. 7); защита данных лич- ного характера (ст. 8); право на эффективное обжалование и на доступ к беспристра- стному суду (ст. 47); принципы законности и пропорциональности при определении преступлений и наказаний (ст. 49). Так, если ст. 8 Конвенции распространяет свое дей- ствие на корреспонденцию, то ст. 7 Хартии говорит об уважении коммуникаций, что более адекватно отражает современное состояние науки и техники; новеллой по от- ношению к Конвенции является ст. 8 Хартии «Защита данных личного характера»; ес- ли ст. 13 Конвенции говорит о праве обжалования «перед национальными властями», что предполагает как судебное, так и иное обжалование, то часть первая ст. 47 Хартии гарантирует исключительно судебную защиту нарушенных прав и свобод; ст. 49 Хар- тии в отличие от ст. 7 Конвенции закрепляет принцип обратного действия во времени

1 Там же С.4.

155

более мягкого наказания, а также принцип пропорциональности и соразмерности на- казания совершенному преступлению.

Представляется, что значение Хартии для уголовно-процессуального права РФ может выразиться в следующем: 1) если Пакт о гражданских и политических правах и Европейская конвенция путем принятия новых Протоколов к ним воспримут стандар- ты Хартии, то, вероятнее всего, эти Протоколы будут ратифицированы РФ и в соот- ветствии с ч. 3 ст. 1 УПК РФ они станут формальным и приоритетным источником уголовно-процессуального права; 2) изучение Хартии имеет большое значение с точки зрения сравнительного правоведения. Что касается влияния Хартии на развитие пра- вовой системы РФ в целом, нам представляется, что нормы Хартии как эталонный ка- талог прав и свобод, отражающий универсальные общечеловеческие ценности и раз- вивающиеся общественные отношения, социальные интересы и потребности, имеют все основания притязать на отражение содержащихся в них правил в российском за- конодательстве.

Обратимся к вопросу о правовой базе защиты прав человека в сфере уголовного * судопроизводства, действующей в рамках СНГ. Нормы, касающиеся прав человека в сфере уголовного судопроизводства, содержатся в ст. 2, 5,6,7,8,9 Конвенции СНГ о правах и основных свободах человека от 26 мая 1995 г.1 Конвенция ратифицирована Федеральным законом от 4 ноября 1995 г. и вступила в силу для Российской Федера- ции 11 августа 1998 г. Анализ этих норм свидетельствует о том, что при разработке J Конвенции СНГ были в полном объёме учтены соответствующие универсальные нормы, входящие во Всеобщую Декларацию 1948 г. и Международный пакт 1966 г. При рассмотрении в ПАСЕ заявки России на вступление в Совет Европы в ряду дру- гих обсуждался и вопрос о совместимости обязательств РФ по Конвенции 1950 г. и Конвенции СНГ. В Заключении №193 от 25.01.1996 г. по этой заявке в п.Ю записано: «Парламентская Ассамблея принимает к сведению, что …Россия намерена …XVI. обеспечить такой порядок применения Конвенции СНГ по правам человека, который бы никоим образом не препятствовал обеспечению процедуры и гарантий, преду- смотренных Европейской Конвенцией о защите прав человека и основных свобод».2 Права человека регламентируются и Конвенцией стран СНГ 22 января 1993 г. о пра- вовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным де-

1 СЗРФ.1999.№13.Ст. 1489.

2 Право Совета Европы и Россия: Сборник документов и материалов. Сост. Глотов С.А. Краснодар, 1996.С.87.

156

лам.1 Она была одобрена двенадцатью государствами в Минске и вступила в силу 10 декабря 1994 г., а 28 марта 1997 г. изменена и дополнена Протоколом, подписанным государствами-участниками. Выступая в качестве юридической основы для развития сотрудничества между органами юстиции стран СНГ, упрощая на основе взаимности порядок их отношений, в то же время эта Конвенция имеет непосредственное отно- шение к обеспечению прав человека в части свободного и беспрепятственного обра- щения граждан в учреждения юстиции стран-участниц. Ст. 1 Конвенции содержит принципиально важное положение о приравнивании граждан каждой из стран- участниц в отношении правовой защиты личных и имущественных прав к собствен- ным гражданам соответствующей страны. Э.Б. Мельникова считает, что её «можно считать идеальной моделью международного многостороннего соглашения о право- вой помощи». Характеризуя конвенцию, В.М. Волженкина отмечает, что в ней «…учтён мировой опыт международного сотрудничества, в согласованных правовых нормах нашли отражение интересы каждой из подписавших её стран и положено на- чало многостороннему сотрудничеству, которое успешно осуществляется».3 При ‘ сравнении Европейских конвенций 1957 г. и 1959 г. с Минской конвенцией обращает на себя внимание тот факт, что не все её положения соответствуют их нормам. В част- ности, Минской конвенцией не предусмотрен такой механизм защиты прав лиц, под- вергаемых процедуре экстрадиции, как судебное обжалование решения о выдаче ли- цом, в отношении которого оно было принято. Кроме этого, в Минской конвенции в отличие от Конвенции 1957 г. не предусмотрена возможность отказа в экстрадиции в связи с политическим характером преступления, по поводу которого поступил запрос, или с угрозой применения к запрашиваемому лицу смертной казни, пыток или жестокого обращения.

Ряд норм о правах человека в сфере уголовного судопроизводства содержится в двусторонних договорах РФ. К ним относятся: договоры о правовой помощи; согла- шения о статусе российских воинских формирований, находящихся на территории других государств; консульские конвенции; договоры о торговом судоходстве и др. Так как предметом данной главы диссертационного исследования являются, в первую очередь, нормы, содержащиеся в договорах, специально посвященных правам человека, отметим лишь, что, если раньше договоры о правовой помощи были заключены со

1 Сборник международных договоров Российской Федерации по оказанию правовой помощи. М., 1996. С. 31- 52.

2 Мельникова Э.Б. Уголовный процесс и вопросы международного сотрудничества// Уголовный процесс Рос сии. Лекции - очерки. Под ред. Савицкого В.М. М, 1997. С.261.

3 Волженкина В.М. Выдача в российском уголовном процессе.М.,2002.С.244.

157

всеми восточно-европейскими странами, входившими в социалистический лагерь, и лишь некоторыми другими странами, то сегодня круг стран, с которыми РФ имеет та- кие договоры, значительно шире. Вместе с тем, увеличение числа этих договоров - ак- туальная задача. Характерным для таких договоров является положение о приравни- вании граждан каждой из стран-участниц в отношении правовой защиты личных и имущественных прав к собственным гражданам соответствующей страны. Соглаше- ния о статусе воинских формирований обычно конкретизируют положения, связанные с подсудностью, договоры о торговом судоходстве, консульские конвенции и иные соглашения содержат так называемые юрисдикционные нормы.

При характеристике правовой базы сотрудничества стран СНГ в сфере уголовного процесса принципиально важным является положение о том, что в соответствии со ст. 26 Конвенции 1959 г. и ст. 28 Конвенции 1957 г. участвующие в этих договорах государства прекращают применять в своих правоотношениях заключенные ранее любые двусторонние договоры, конвенции и соглашения по вопросам оказания вза- имной правовой помощи и выдачи. Обращая внимание на недостатки Минской кон- ;? венции, а также на указанные положения, Л. Лосицкая отмечает: «…можно предпо- ложить, что присоединение России к Конвенции о выдаче и Конвенции о взаимной правовой помощи по уголовным делам позволит не только развивать сотрудничество с правоохранительными органами стран Европы, но и распространить содержащиеся в них стандарты на взаимоотношения со странами СНГ».1

3.3 Совершенствование механизма осуществления норм международных договоров РФ в российском уголовном процессе

Включение норм международных договоров РФ в систему источников уголовно- процессуального права потребовало решения целого комплекса проблем, связанных с совершенствованием механизма их осуществления.

Одна из проблем связана с систематизацией норм. СА. Голунский и М.С. Стро-гович указывали: «Без системы права невозможно разобраться в громадном количест-

1 Лосицкая Л. Применение конвенций «О взаимной правовой помощи по уголовным делам» и «О выдачей/Российская юстиция.2О00.№12.С.1О.

158

ве действующих норм, невозможно находить среди них те, которые относятся к тому или иному конкретному случаю… Система права даёт возможность правильно понять, уяснить смысл нормы права; значение каждой нормы можно правильно оценить только в связи с другими, родственными ей нормами, а такая группировка родствен- ных норм достигается именно благодаря системе права». Эти слова, сказанные более полувека назад, сегодня, в условиях обновления правовой системы РФ, звучат весьма актуально. Как подчёркивает АС. Пиголкин, «постоянно меняющаяся правовая сис- тема, её развитие и совершенствование объективно обусловливают упорядочение дей- ствующих нормативных актов, их укрупнение, приведение в определенную научно- обоснованную систему, издание разного рода сборников и собраний законодательства. В разные периоды жизни государства потребность в систематизации законодательства бывает различной».2

Разновидностью систематизации является инкорпорация, то есть собирание в определенном порядке (хронологическом или предметном) действующих норматив- но-правовых актов и издание их в виде сборников. Выход в свет в последние годы ; большого количества сборников международно-правовых актов, в том числе о правах человека, составителями которых являются учёные, заполнил информационный вакуум, существовавший до 1993 года. Однако, проблему нельзя считать решенной, так как данные сборники являются неофициальной инкорпорацией. Содержащиеся в них тексты представляют собой «языковую версию» и поэтому в ходе правоприменитель- ; ной деятельности ссыпки на такие сборники и справочники не допускаются.

Данная проблема существенно затрудняет правотворческую и правоприменительную практику. Говоря о ней в целом, составитель первого в РФ классификатора многосторонних договоров и других международно-правовых документов с участием России В.Д. Бордунов пишет: «Россия - участник большого числа (свыше 20000 ты-сяч)многосторонних, двусторонних договоров и других международно- правовых документов, доставшихся ей по наследству от царской России, Советского Союза, а также заключённых ею с другими странами после распада СССР. Такой огромный договорный массив создаёт большие проблемы для использования (практиками, учёными, преподавателями, студентами и аспирантами), если он должным образом не система-

1 Голунский С.А., Строгович М.С. Теория государства и права. М., 1940 С.283.

2 Пиголкин А. С. Проблемы систематизации законодательства Российской Федерации// Закон: создание и толко вание Под ред. Пиголкина А.С. М, 1998. С.56.

159

газирован и не классифицирован». Говоря об этой же проблеме, И.И. Лукашук отме- чает: «Думается, назрела необходимость издания Министерством юстиции и МИД сборника актов, содержащих общепризнанные принципы и нормы. Объём его не бу- дет слишком большим, а содержание довольно стабильно. Одновременно необходимы периодически обновляемые сборники действующих договоров».

Вопрос о проведении официальной систематизации международных актов актуален не только для уголовно-процессуального, но и для других отраслей российского права. В частности, этот вопрос ставится в науке уголовного права. Поднимая этот вопрос, Н.В. Трунцевский предлагает «разработать Международные основы уголов- ного законодательства применительно к Российской Федерации, которые могут слу- жить руководящими принципами-рекомендациями при толковании уголовно-

правовых норм». Ставя эту же проблему, В.П. Коняхин считает, что содействовать её решению могут: «а) проведение научной систематизации всего международного уго- ловного законодательства, которая должна быть максимально адаптирована к струк- туре действующего УК РФ и в виде постатейных материалов к нему доведена до све- • дения каждого правоприменителя; б) подготовка на основе этой систематизации спе- циального перечня международных актов, которому может быть придан статус обязательного приложения к Уголовному кодексу РФ».4

В отношении уголовно-процессуального права данный вопрос стоит весьма остро. Представляется, что сложившееся положение близко к критическому. Более 9 лет v прошло с момента принятия Конституции, однако проблема до сих пор не решена В такой ситуации трудно предъявлять большие претензии к работникам правопримени- тельных органов по поводу не очень активного применения ими международных норм. Нормы международного права как источник национальной правовой системы, причем в значительной части - приоритетный по отношению к федеральным законам источник, заслуживают большего внимания со стороны управомоченных органов. Сегодня, когда часть норм международного права стала составной частью уголовно- процессуального законодательства, они должны быть официально систематизированы.

К данной проблеме примыкает и проблема официального перевода аутентич-

1 Бордунов В. Д. Классификатор многосторонних договоров и других международно-правовых документов с участием России// Действующее международное право. Втрёх томах. Сост. - Колосов Ю.М., Кривчикова Э.С. Т.З. М, 1997. С.771.

2 Лукашук И.И. Нормы международного права в правовой системе России. М., 1997. С.53.

3 Трунцевский Ю.В. Нормы международного права как источник российского уголовного права. Рязань. 1997. С. 94.

4 Коняхин В.П. Теоретические основы построения общей части российского уголовного права. Автореф. дисс… доктора юрид. наук. Краснодар. 2002. С.21.

160

ных текстов многосторонних договоров и иных международных актов на русский язьпс. Она имеет серьезное значение. Так, например, М.П. Мелентьев отмечает, что ос- новным препятствием на пути широкого применения такого авторитетнейшего меж- дународного документа, как Минимальные стандартные правила обращения с заклю- чёнными, стало отсутствие их перевода на официальные языки значительного числа государств-членов ООН, что констатировала рабочая группа, сформированная в соответствии с решением IV Конгресса ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями через семнадцать лет после принятия Правил в 1972 году.1 Не менее показательна и ситуация с переводом Европейской Конвенции 1950 г. и Протоколов к ней. Как отмечается в литературе, при ратификации не были учтены предложения о внесении изменений в существующий порядок подготовки официального перевода, что привело к некоторым негативным последствиям, в частности, к параллельному существованию двух официальных переводов, которые при этом имеют ряд существенных различий, (ч. 3 ст. 5, ч. 1 ст. 8, ст. 10, ст. 1 Протокола №1, ч. 1 ст. 1 Протокола №7 и некоторые др.). Параллельное существование двух официальных пе- ‘* реводов означает, что существуют весомые аргументы как в пользу признания первого перевода (СЗ РФ. №20 18.05.1998), так и в пользу второго (СЗ РФ. №2 08.01.2001).2 Как отмечал В.К. Собакин, «внутренняя официализация русского текста ещё не решает проблему признания его официальности на международном уровне: государствами-членами Совета Европы и Советом Европы как организацией… Оптимальным реше- ? нием этой проблемы было бы допускаемое в принципе Венской Конвенцией о праве международных договоров (ч. 2 ст. 33) признание русского текста аутентичным наряду с английским и французским. Для этого нужно, чтобы Правительство поставило в Совете Европы данный вопрос». Кроме этого, по мнению В.К. Собакина, до ратификации актов Совета Европы необходимо проводить их лингвистическую и правовую экспертизу. Это мнение разделяется многими учёными и, в частности, P.M. Валее-вым, который пишет, что «предложения автора о внесении соответствующих изменений в Закон о международных договорах относительно порядка ратификации международных договоров в части русского текста договора, аутентичные тексты которого составлены на иностранных языках, оказало бы значительное влияние на совершенст-

1 Мелентьев М.П. Указ. соч. С. 10.

2 Вознесенский Н.Н. Европейская конвенция по защите прав человека и основных свобод: правовые аспекты перевода на русский язык//Московский журнал международного права. 2002. №1. С.202-203.

3 Собакин В.К. Правовые аспекты внесения на ратификацию многосторонних международных договоров// Московский журнал международного права 1997. №3. С.7-18.

161

вование юридической технологии ратификации международных договоров».

Эффективность реализации норм международного права в уголовном процессе РФ зависит от слаженного юаимодействия всех компонентов правовой системы и, в первую очередь, правосознания и юридической практики. При этом совершенно обоснованно звучит тезис о том, что «в ряду факторов, воздействующих на функционирование права, правосознанию принадлежит особая роль. Оно выступает своеобразным фильтром, через который пропускаются факторы, влияющие на право». Говоря о правосознании, И.И. Лукашук отмечает: «С национальным правом человек сталкивается в повседневной жизни, и таким путём формируется его правосознание. Непосредственно с международным правом он сталкивается неизмеримо реже. Необходимы целенаправленные усилия органов государства по формированию международно-правового сознания. Суду в этом плане принадлежит особое место. К сожалению, наши средства массовой информации не отличаются высокой правовой культурой, не занимают должного места в распространении правовых знаний».3 И с этим трудно не согласиться. Приведенные выше данные об обращениях в Европейский Суд против РФ свидетельствуют о том, что многие граждане РФ недостаточно хорошо знают или неправильно понимают нормы Конвенции 1950 г. и Протоколов к ней. В специальном докладе группы экспертов, подготовленном по заказу Европейской комиссии, отмечается: «Основные права полезны лишь тогда, когда граждане знают об их существовании и о возможности их использования. Следовательно, решающее значение имеет провозглашение и предоставление данных прав, что позволит каждому их узнать и воспользоваться ими; другими словами, основные права должны быть видимы».4 По отношению к таким участникам уголовного судопроизводства, как подозреваемый, обвиняемый, защитник, потерпевший, гражданский истец, которые исполняют, соблюдают и используют нормы международного права, на первый план выдвигается знание прав, предусмотренных в этих нормах, умение правильно оценить свои возможности.

Представляется, что на сегодняшний день одной из первостепенных является

Валеев Р. М. Некоторые вопросы юридической техники в международном праве// Законотворческая техника современной России: состояние, проблемы, совершенствование. Сборник статей. В2-х томах. T.2. Нижний Новгород 2001. С.28.

2 Мингазов Л.Х. Эффективность норм международного права. Казань. 1990. С.83.

3Алексеева Л.Б., Жуйков В.М., Лукашук И.И. Международные нормы о правах человека и применение их судами Российской Федерации. М., 1996. С.5-6.

4 Цит. по:Хартия Европейского Союза об основных правах. Комментарий. Под ред. Кашкина СЮ. М., 2001. С.23.

162

задача формирования на территории России международно-правового информационного пространства. Особая роль в этом принадлежит юристам, ибо «право не должно быть лишь профессиональным достоянием юристов».1 Говоря о их роли в деле распространения международных знаний, И.И. Лукашук подчёркивает, что в силу профессиональных знаний и положения в обществе именно на юристов ложится «особая морально-политическая ответственность за просвещение широких слоев населения, за распространение международно-правовых знаний, за развитие правового сознания».2 Вклад в решение указанной задачи могли бы внести СМИ, юридические клиники вузов. Весьма важной её составляющей является распространение международно-правовых знаний среди школьной молодежи.

Как отмечает АА Хмыров, «демократизация отечественного уголовного судо- производства диктует необходимость не только совершенствования законодательства, но и существенного повышения качества и эффективности уголовно-процессуальной деятельности».

Достижение целей норм международного права во многом зависит от деятель- ‘? ности работников правоприменительных органов и, в первую очередь, судей, от их правовой активности, знания международно-правового материала, наличия психоло- гических установок на непосредственное применение договорных и иных междуна- родных норм. Под применением международного договора в международном праве понимается «осуществление порождаемых им прав и обязанностей в конкретной ме- < ждународной или внутригосударственной ситуации».4 При этом, как подчёркивается в юридической литературе, «в полном объеме принцип pacta sunt servanda распространяется не только на международные договоры (хотя слово «pacta» на латинском языке означает именно «договоры»), но и на все действующие принципы и нормы международного права и международные обязательства».5 Поэтому следует согласиться с доминирующим мнением о том, что принцип pacta sunt servanda должен пониматься «в самом широком значении, что влечет за собой понимание этого принципа как то, что государства должны строго соблюдать все нормы международного права и вытекаю-

Марченко М.Н. Отличительные особенности романо-германского праваУ/Вестник Московского университета. Сер.П.Право. 2000.№1.С.32.

2 Лукашук И.И. Осуществление международного права: суд, личность, общественность// Московский журнал международного права. 1993. №1.С120.

3 Хмыров А.А. Проблемы теории доказывания. Краснодар, 1996.С.З.

4 Талалаев А.Н. Право международных договоров. Действие и применение международных договоров. М., 1980.С.28.

5 Талалаев А.Н. Там же. С. 13.

163

щие из них международные обязательства».1

Говоря о непосредственном применении норм международного права, отметим, что вопрос о необходимости такого применения ставился задолго до принятия Кон- ституции РФ. Так, ещё в 1960 году за такое применение выступал И.П. Блищенко, подчёркивая, что граждане, юридические лица, учреждения обязаны исполнять, а на- циональные суды обязаны применять международный договор так же, как националь-ные законы на территории государства. И.И. Лукашук отмечает: «Роль судов в применении норм международного права, безусловно, будет возрастать. Без этого оно уже сегодня не может должным образом функционировать».

К сожалению, следует признать, что, несмотря на включение международных договоров РФ в состав уголовно-процессуального законодательства, доминирующей продолжает оставаться установка на применение норм международного права лишь в коллизионных ситуациях. Сегодня, когда нормы ратифицированных международных договоров стали интефальнои частью законодательства, эта установка должна быть скорректирована. Такая корректировка мотивируется следующим. 1) Нормы между- * народного права - структурная составная часть уголовно-процессуального права, значительное их число - часть законодательства, входящая в фуппу первичных источников уголовно-процессуального права. 2) Исходя из того, что права и свободы, установленные нормами международного права - неотъемлемая часть уголовно-процессуального статуса личности, участники уголовного судопроизводства, исполь- * зующие, соблюдающие и исполняющие нормы уголовного судопроизводства (обвиняемый, подозреваемый, потерпевший, защитник и др.) вправе непосредственно ссылаться на них, что не может не учитываться судом, прокурором, следователем, органом дознания, дознавателем в ходе производства по делу и должно находить отражение в правоприменительных актах. Как справедливо отмечает ОА Зайцев, «потерпевший, свидетель или другое лицо, вовлеченное в сферу судопроизводства, может непосредственно пользоваться своим «правом человека» и находиться под защитой той или иной нормы международного права, прямо не предусмотренной внутренним законодательством, если государство подписало или ратифицировало конвенцию или пакт, содержащие данную норму».4 Аналогичную позицию занимает И.Л. Петрухин.

Манасуев А.В. Действие и применение международных договоров/Московский журнал международного пра- ва. 1998.№4.С.111.

2 Блищенко И.П. Международное и внутригосударственное право. М., 1960.С.230.

3 Лукашук И.И. Роль Суда в осуществлении норм международного права// Советская юстиция. 1993 г. №20. С. 14.

4 Зайцев О. А. Государственная защита участников уголовного процесса. М.,2002.С.224.

164

Говоря об источниках уголовно-процессуального права и акцентируя внимание на Пакте 1966 г. и Конвенции 1950 г., он отмечает: «Если отдельные положения Пакта или Конвенции не нашли отражения в национальном законодательстве, то они могут применяться непосредственно, если РФ не сделала официальную оговорку об их не- приемлемости».1 Четко высказывается по данному вопросу и К.Ф. Гуценко, подчёрки- вая: «Уголовно-процессуальные предписания, обязательные к исполнению, содержат- ся… в международных договорах Российской Федерации, которые могут не только применяться наряду с российскими законами, но и заменять их».23) При вынесении решения суд в любом случае должен выяснять, соответствуют ли нормы УПК РФ и иных законов нормам международного права с тем, чтобы установить возможные коллизии. Выявление подобного соответствия необходимо, «так как в противном слу- чае это может привести к нарушению общепризнанных принципов и норм междуна- родного права и, как следствие, к нарушению прав человека».3 Ссылка на нормы меж- дународного права при их непротиворечии нормам УПК и иных законов подчеркнёт факт их взаимного соответствия и усилит обоснованность принятого решения. 4) Не- обходимость непосредственного применения норм международного права не только в коллизионных, но и в иных ситуациях прямо вытекает из приведенных выше положе- ний Конституции, ст. 5 Федерального закона о международных договорах РФ, а также Постановления Пленума ВС РФ от 31.10.1995 г. и Постановления Конституционного Суда РФ от 31.07.1995 г. Поэтому мы разделяем мнение о том, что «действие между- > народно-правовых норм наряду с нормами российского права в правовой системе страны должно, очевидно, стать нормальным повседневным процессом»4 и считаем, что установка на приоритетное применение норм международных договоров вместо норм УПК при их юаимном несоответствии, то есть коллизионных ситуациях, должна быть дополнена установкой на согласованное совместное и взаимодополняющее применение норм УПК и норм международного права. Установка на непосредственное применение норм международного права наряду с нормами уголовно-процессуальных законов, создаваемых в государстве, находит отражение в законодательстве и практике стран дальнего и ближнего зарубежья. К.Ф. Гуценко отмечает, что «при характеристике источников уголовно- процессуального права стран континентальной Европы

1 Уголовный процесс. Учебник для вузов. Под ред. Петрухина И. Л. М., 2001. С.28-29.

2 Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б. А. Указ. соч. С. 16.

3 Самович Ю.В. О соотношении российского законодательства в области защиты прав человека с основными международными стандартами// Московский журнал международного права. 2000. №З.С. 102.

4 Насардинов Д. С. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод и законодательства и пра воприменительная практика Российской Федерации. Автореф. дисс. …канд. юрид. наук. М.,2002. С.4.

165

важно иметь в виду тот факт, что в этих странах официально признана обязательность прямого применения судами и иными органами содержащихся в междунарюдных до- кументах норм, посвященных правам и свободам человека».1 Статья 1 УПК Республи- ки Беларусь (принят Палатой представителей 24 июня 1999 г., одобрен Советом Рес- публики 30 июня 1999 г.), которая озаглавлена «Законы, определяющие порядок уго- ловного процесса», в части четвертой устанавливает: «Международные договоры Рес- публики Беларусь, определяющие права и свободы человека и гражданина, в уголов- ном процессе применяются наряду с настоящим Кодексом». Говоря о непосредствен- ном применении норм международного права в ситуациях совместного согласованно- го или дополняющего, а также приоритетного применения, мы не исключаем, что коллизии могут быть устранены, если законодатель сочтет это необходимым, и путем внесения соответствующих дополнений и изменений в УПК и иные законы по вопро- сам судопроизводства. Применение же норм договоров, если законодатель не сделал этого, является гарантией добросовестного выполнения международных обязательств РФ. Тем самым, как представляется, создаётся «совокупность таких условий и норма- • тивных положений, которые не допускают разрыва между обеими системами права, поведением государства и формами реализации». При этом подчеркнем, что недоста- точно полное отражение в тех или иных нормах УПК положений, установленных нормами договоров, отныне не является неполнотой уголовно-процессуального зако- нодательства, так как нормы договоров, подпадающие под ч. 3 ст. 1 УПК, и есть со- • ставная часть этого законодательства, имеющая форму закона. В качестве одного из примеров совместного и дополняющего применения приведем решение Президиума Верховного Суда РФ, обусловленное протестом заместителя Председателя Верховно- го Суда РФ по поводу кассационного определения Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ. Это определение касалось приговора Кировского област- ного суда и отменяло его ввиду нарушения принципа гласности, поскольку дело было рассмотрено областным судом в закрытом судебном заседании в целях обеспечения безопасности потерпевших и свидетелей, т.е. по основаниям, не предусмотренным ст. 18 УПК РСФСР. Президиум Верховного Суда РФ при удовлетворении протеста со- слался, в частности, на ст. 14 Международного пакта 1966 г., в соответствии с которой

Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А. Уголовный процесс западных государств. Под ред. Гуценко К.Ф. М., 2001. СП.

2 Уголовно-процессуальный кодекс Республики Беларусь. Предисловие В.И.Рохлина, А.П. Стуканова. Обзорная статья А. А. Данилевича.СПб.,2001.С43.

3 Курдюков Г.И. Реализация норм международного права в сфере внутригосударственной компетенции// Меж дународное и внутригосударственное право: проблемы сравнительного правоведения. Свердловск. 1984.C.2S.

166

публика может не допускаться на судебное разбирательство, когда этого требуют интересы сторон (в тексте ст. 14 «…интересы частной жизни сторон»). Президиум Верховного Суда, отменив кассационное определение, направил дело на новое кассационное рассмотрение.

Итак, подчеркнем, что главной задачей на сегодняшний день, на наш взгляд, яв- ляется переход от установки на применение норм международного права лишь в коллизионных ситуациях к повседневному совместному согласованному и взаимодополняющему применению.

Эффективность правоприменения во многом зависит от правильного толкования норм. Как отмечается в специальном исследовании, посвященном толкованию норм международного права, «будучи включенными в правовую систему страны, ме- ждународные нормы не утрачивают свою связь с международным правом и в этом плане представляют специфическую часть права страны. При их толковании исполь-зуются принципы и правила толкования, присущие международному праву». При толковании и применении договорных норм необходимо наряду с контекстом договора учитывать: а) любое последующее соглашение между участниками относительно толкования договора или применения его положении; б) последующую практику применения договора, которая устанавливает соглашение участников относительно его толкования; в) любые соответствующие нормы международного права, применяемые в отношениях между участниками (ст. 31 Венской конвенции 1969 г.). Во всех случаях необходимо пользоваться только официально опубликованным текстом договора. Если в соответствии с договором был издан внутригосударственный акт, то применяться должны и договор, и данный акт (ч. 3 ст. 5 Закона о международных договорах 1995 г.). Представляется, что при толковании и применении норм международного права необходимо исходить из принципа благожелательного отношения к международному праву, имея ввиду в том числе и тот факт, что в соответствии с ч. 3 ст. 1 УПК РФ международные договоры РФ, ратифицированные в форме федерального закона, являются приоритетной частью уголовно-процессуального законодательства, а также из уже упоминавшегося принципа наибольшего благоприятствования индивиду. При толковании и применении общепризнанных принципов и норм обычного характера необходимо исходить из того, что в соответствии с Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 31.10.1995 г. №8 непосредственному применению в уголовном про-

1 Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. №2.С.9-10.

2 Лукашук И.И., Лукашук О.И. Толкование норм международного права. Учебно-практическое пособие. М., 2002.С. 122-123.

167

цессе подлежат только те из них, которые закреплены в международных документах.

Работникам правоприменительных органов и, в первую очередь, судьям, должна быть оказана соответствующая информационная помощь. В условиях нынешней загруженности судов необходимость такой помощи очевидна. Следует отметить, что проблема применения норм международного права, особенно европейских норм о правах человека, вызывает определенные трудности не только у российских право- применителей, но и у правоприменителей других стран. В этой связи показателен за- рубежный опыт решения данной проблемы. В частности, говоря об источниках уго- ловно-процессуального права Великобритании, К.Ф. Гуценко отмечает, что «опыт подсказал настоятельную необходимость издания специального закона, который мог бы содействовать преодолению возникших трудностей… Основное содержание Закона составляют положения о порядке толкования и уяснения т.н. конвенционных прав (тех, что предусмотрены в ст. 2-12 и 14 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ст. 1-3 первого протокола и ст. 1 и 2 Шестого протокола к этой Конвенции)… Он заслуживает внимания компетентных властей всех государств, ратифицировавших ‘’ основные европейские международные соглашения в области прав и основных свобод человека и имеющих искреннее намерение последовательно и неуклонно соблюдать их». Представляется, что в сложившихся условиях принятие аналогичного закона в РФ оказало бы ощутимую помощь правоприменителям.

Говоря о той роли, которая принадлежит судам в осуществлении норм между- * народного права, И.И. Лукашук ещё в 1993 году писал: «требуется немало усилий по соответствующей подготовке судей, возможно, даже специализация судов на решении дел, связанных с международным правом».2

Вопросы специализации в судебной деятельности поднимаются и представителями судебной системы. В частности, Ю.В. Романец отмечает, что «одним из осново- полагающих факторов, влияющих на качество судебных решений, является разумная специализация судей, имеющая четкую организационно-правовую основу… Судьями общей юрисдикции должны становиться юристы, квалифицированные в области уго- ловного права и процесса, общегражданского права и процесса; в арбитражные суды должны приходить юристы, специализирующиеся на экономических спорах и т.д.».3

1 Гуценко К.Ф., Головко А.В., Филимонов Б.А. Указ. соч. С.56-58.

3 Лукашук И.И. Роль судов в осуществлении норм международного права// Советская юстиция. 1993. №20.

С. 14.

3 Романец Ю.В. Специализация в судебной деятельности как средство повышения эффективности правосудия//

Материалы международной научно-практической конференции «Проблемы защиты прав и законных интересов

граждан и организации.». Краснодар, 2002. С. 12.

168

Поддерживая такую позицию, хотелось бы отметить, что в современных условиях все судьи судов общей юрисдикции должны иметь глубокие знания и в области междуна- родного права, что должно подтверждаться кандидатами на должность судьи в ходе сдачи квалификационного экзамена. Поскольку нормы международного права - со- ставная часть уголовно-процессуального законодательства, постольку вопросы меж- дународного права должны быть существенной составной частью квалификационного экзамена на должность судьи судов общей юрисдикции.

Кроме этого, в целях повышения эффективности их реализации считаем целе- сообразным: а) проверку знаний норм международного права работниками прокура- туры, МВД в ходе их текущей аттестации; б) проверку знаний норм международного права при приёме в адвокатуру; в) организацию курсов повышения квалификации в области международного права для работников правоприменительных органов; г) введение в судах уровня субъекта федерации штатных должностей специалистов- консультантов по международному праву. Данные предложения, на наш взгляд, со- гласуются как с потребностями практики, так и с рекомендациями ООН. Выступая 2 ? ноября 2000 г. в г.Москве на конференции «Вступая в XXI век: к примату права в ме- ждународных отношениях», заместитель Генерального Секретаря ООН по правовым вопросам X. Корелла заявил, что «секретариат, программы, фонды и учреждения ак- тивно… настаивают на принятии квалификационного требования к судьям и практи- кующим юристам, чтобы в процессе своей профессиональной подготовки они прошли л курсы по международному праву». Как уже отмечалось, считаем весьма актуальным и прозвучавшее в юридической литературе предложение о необходимости более детального рассмотрения вопросов применения норм международного права в россий-ском уголовном процессе на одном из Пленумов Верховного Суда РФ. Полагаем, что обобщение судебной практики и дача руководящих разъяснений судам по вопросам применения норм международного права должны быть регулярными. Вопросы применения норм международного права, на наш взгляд, должны быть предметом постоянного внимания со стороны президиумов и коллегий по уголовным делам судов субъектов Российской Федерации.

1 Московский журнал международного права. 2001. №2. С.17-18.

2 Трунцевский Ю.В., Гриб В.В. Указ.соч. С.4.

169

3.4. Взаимодействие норм международных договоров с нормами актов международных организаций и их роль в уголовном процессе

Значительный массив международных норм, направленных на регулирование прав человека в сфере уголовного судопроизводства, содержится в актах, принимаемых Генеральной Ассамблеей ООН, Экономическим и Социальным Советом ООН, Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, Советом Европы и ОБСЕ. При этом данный массив динамично развивается, охватывая и новые сферы, ещё не урегулированные договорными нормами. Эта тенденция является отражением растущего влияния международных организаций как на внешнюю, так и на внутреннюю политику и практику государств.

Акты, принимаемые международными организациями, как правило, называются Декларациями, Правилами, Принципами, Кодексами, Рекомендациями. Поскольку они принимаются в виде резолюций международных организаций, то все эти акты принято называть резолюциями. Акты, разрабатываемые в рамках ОБСЕ, как правило, называются «Итоговыми документами» или «Документами». Многие резолюции содержат формулировки, представляющие собой новые правила. В специальном исследовании, посвященном современным способам создания правовых норм, отмечается, что «практика межправительственных организаций системы ООН свидетельствует о том, что в резолюциях международных организаций могут содержаться нормы как обязательного, так и рекомендательного характера».1

Представители науки уголовно-процессуального права уделяют актам между- народных организаций, анализу их содержания значительное внимание. Так, К.Ф. Гу-ценко подчёркивает, что наряду с конвенциями и Всеобщей декларацией прав человека «существуют и другие авторитетные международные документы… Их положения имеют определенное значение для решения ряда уголовно- процессуальных вопросов. К ним можно отнести, например, одобренные Генеральной Ассамблеей ООН Основные принципы независимости судей, Декларацию принципов правосудия для жертв

1 Тазиев Н.Д Международное нормотворчество: современные способы создания правовых норм. Автореф. дисс… канд. юрид наук Казань.2002.С.15.

170

преступлений и злоупотребления властью и Свод принципов защиты всех лиц, под- вергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме».1 Говоря об актах ООН, регулирующих защиту участников уголовного судопроизводства, О.А. Зайцев отмечает, что «рекомендации являются одним из главных орудий ООН в об- ласти прав человека».

Вместе с тем, считаем, что вопросы о природе норм, содержащихся в актах ме- ждународных организаций, их взаимодействии с договорными и обычными нормами, их влиянии на правоприменительную деятельность требуют дальнейшего изучения. Остановимся на них.

Значение норм, содержащихся в резолюциях международных организаций, постоянно возрастает. На это обстоятельство Г.И. Тункин указывал ещё в 1978 г. Отмечая, что в международных отношениях появились и приобретают всё большее значение рекомендации международных организаций и международные договоренности, которым «присущ определённый международно-правовой элемент», он считал целе- сообразным объединить их вместе с международным правом в международную юри- • дическую систему.3 Регулирование отношений с помощью норм, принимаемых меж- дународными организациями, вызвало к жизни концепцию международного «мягкого права» (soft law). «Очевидно, - отмечает И.И. Лукашук, - в наше время «мягкое право» стало столь заметным явлением, что возникла теоретическая и практическая по- требность в его осмыслении».4 Он признаёт, что международное «мягкое право» явля- ?’? ется необходимым элементом нормативной системы и считает, что понятие мягкое право «нашло признание, широко используется и поэтому есть смысл его узаконить».5 Говоря о международном «мягком праве», Т.Н. Нешатаева отмечает: «Оно необходи- мо потому, что мягкие нормы позволяют праву быть «гибким», приспосабливающим- ся как к своеобразию регулируемых отношений, так и к интересам субъектов, всту- пающих в эти отношения».6 Рассматривая понятие «мягкое право» и говоря о доку- ментах, в которых оно содержится, Б.М. Клименко констатирует: «Политическая важ- ность подобных документов несомненна. Вместе с тем они несут в себе и юридиче-ские элементы». Освещая вопрос о понятии и видах источников международного

1 Уголовный процесс. Учебник. Под ред. Гуценко К.Ф. Изд.4-е. М, 2000. С.43. 2 3 Зайцев О.А. Государственная защита участников уголовного процесса. М., 2002. С. 112. 4 5 Тункин Г.И. XXV съезд КПСС и основные проблемы советской науки международного права// Советский ежегодник международного права. М., 1978. С. 13. 6 4 Лукашук И.И. Международное «мягкое» право// Государство и право. 1994. №8-9. С. 164.

5 Лукашук И.И. Международное право. Общая часть. М., 1997. С. 102.

6 Нешатаева Т.Н. Международные организации и право. М., 1998. С. 108.

7 Клименко Б.М. Проблема эффективности международного права// Советский журнал международного права. 1991.№2.С.7.

171

права,Г.В. Игнатенко подчеркивает, что «…дипломатическая практика государств, деятельность проводимых государствами международных конференций, функциони- рование международных межправительственных организаций свидетельствуют о ро- ждении новых форм воплощения международно-правовых норм в виде актов международных конференций и совещаний и актов международных организаций».1 В исследованиях по теории государства и права отмечается, что в круг источников отраслей внутригосударственного права наряду с общепризнанными принципами и договорами «…можно с полным основанием включать… и одобренные международные акты».2

Следует отметить, что резолюции международных организаций оказывают су- щественное влияние на создание норм международного права как договорным, так и обычным путём. Причём, с возрастанием роли международных организаций усиливается и это влияние. Обращая внимание на этот аспект, И.И. Лукашук ещё более двадцати лет назад писал: «важным средством, вдохнувшим новую жизнь в международно-правовой обычай, стали решения международных организаций, с помощью которых обычные нормы формируются, фиксируются, толкуются и проводятся в жизнь. В результате нормы обычая быстрее создаются и приспосабливаются к темпам современного развития».3

Нормы «мягкого права», будучи более гибкими, облегчают согласование порой не совпадающих суверенных воль государств, предоставляя последним больший про- стор для достижения необходимых договорённостей. «В практике международных организаций рекомендации зачастую принимаются в тех случаях, когда государства ещё не готовы принять на себя договорные обязательства», - писал Г.И. Тункин.4 Указывая на это же обстоятельство, И.И. Лукашук подчёркивает: «Нормы «мягкого права» взаимодействуют с нормами международного права, выполняя то, что по тем или иным причинам не могут делать последние. Нередко они обеспечивают предварительное, доправовое регулирование, прокладьгоая путь праву».5 Тем самым, заполняя образовавшийся в той или иной сфере международных отношений вакуум, нормы «мягкого права» стимулируют процесс договорного и обычно- правового нормотворчества. Иллюстрацией этого может служить опыт регламентации борьбы с пытками

1 Международное право. Учебник. Отв.ред. Г.В. Игнатенко, О.И. Тиунов. М., 1999.С. 104.

2 Новикова Л.А. Общие принципы и нормы международного права в системе российского публичного права. Автореф.дисс… канд.юр.наук. М. 2001. С. 17.

3 Лукашук И.И. Обычные нормы в международном праве// Советский ежегодник международного права, М., 1980. С.93.

4 Курс международного права. В семи томах. Отв. ред. -Мюллерсон Р.А., ТункинГ.И. Т.1. М., 1989. С.211.

5 Лукашук И.И. Международное право. Общая часть. М.,1997. С.104.

172

как на универсальном, так и на европейском уровнях. Принятию в 1984 г. универсаль- ной Конвенции против пыток предшествовала Декларация о защите всех лиц от пы- ток, принятая Генеральной Ассамблеей ООН в 1975 г.; ст. 3 Европейской Конвенции о защите прав и основных свобод человека 1950 г., запрещающая пытки, также появи- лась в результате влияния норм «мягкого права», так как первоначально норма о за- прете пыток была сформулирована Советом Европы в виде резолюции - в протоколе, предложенном государствам как рекомендация.

О том, насколько велико может быть значение документа, принятого международной организацией, свидетельствует Всеобщая Декларация прав человека. Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН от 10.12.1948 г. дала мощный толчок прогрессивному развитию как международного права, так и национальных правовых систем в области прав человека. Эти примеры подтверждают теснейшую взаимосвязь норм «мягкого» и «твёрдого» (договорного и обычного) права и тезис о том, что «мягкое право» «способно готовить почву для новых норм права».1

Однако, принятие международной организацией того или иного акта не всегда * означает его безусловное и быстрое перерастание в договор. Так, например, Мини- мальные стандартные правила обращения с заключёнными 1955 г. уже почти полвека являются базовым актом универсального уровня в пенитенциарной сфере. Это и по- нятно, так как создать единые договорные нормы в данной сфере с учётом разнооб- разных юридических, социальных, экономических и иных условий, влияющих на со- •? держание заключенных в различных странах, весьма непросто. Таким образом, «мягкие» пенитенциарные нормы «взяли» на себя на универсальном уровне весь «груз» регулирования вопросов, касающихся пенитенциарной сферы. О том, что нормы международного «мягкого права», заполняющие существующий вакуум, могут быть эффективным «компенсатором» договорных норм, Я А Островский писал ещё в 1968 г. Он отмечал, что декларация Генеральной Ассамблеи ООН «может оказаться более эффективным документом, чем международный договор, не только с точки зрения большей лёгкости обеспечения её универсальности в силу принятия её без какой-либо процедуры подписания или ратификации, но также в связи с большей степенью ответственности, которая ложится на государства за её осуществление, особенно если она получает единодушную поддержку стран - членов ООН». Говоря о том, что нормы «мягкого права» могут выступать в качестве средств восполнения образующихся про-

1 Лукашук И.И. Глобализация, государство, право, XXI век. М., 2000. С. 190.

2 ООН и права человека. М.,1968. С.36.

173

белов, В.В. Гаврилов подчёркивает, что «подобная ситуация является достаточно ха- рактерной, в частности, для регулирования отношений в области прав человека».1

Что касается вопроса о перерастании норм актов международных организаций в обычно-правовые нормы, то здесь можно привести многочисленные примеры. Один из них - Всеобщая декларация прав человека, нормы которой обрели все признаки правового обычая.

Как показывает практика, резолюции международных организаций способны оказывать самое серьезное влияние на совершенствование правовых систем госу- дарств. Так, Т.Н. Нешатаева отмечает, что «… в результате анализа решения Страс- бургского международного суда по правам человека Совет Европы со временем сде- лал выводы о том, что в некоторых государствах не существует четкой структуры су- дебных органов, позволяющей защищать гражданские права. Поэтому в своих реко- мендациях он указал, что система государственных судов должна представлять воз- можность исчерпания средств защиты гражданских прав. Государства-члены воспри- няли критику. И в результате в одних государствах таким завершающим судебную ? процедуру органом был назван конституционный суд, а в других - верховный или высший суд государства».2

Опыт большинства государств свидетельствует о том, что ввиду высокой степени обобщений и эталонности нормы «мягкого права», содержащие стандарты в области осуществления правосудия и обращения с правонарушителями, как правило, им- -“ плементируются в национальных правовых системах и оказывают существенное воз- действие на развитие отраслевого законодательства. Ярким подтверждением этого может служить реформа пенитенциарного законодательства России, проведённая с учётом Минимальных стандартных правил 1955 г. Тот факт, что Рекомендации (дек- ларации) международных организаций по вопросам исполнения наказаний и обращения с осуждёнными включены наряду с договорами в ст. 3 УИК, на наш взгляд, является юридическим признанием того факта, что РФ рассматривает нормы, содержащиеся в Минимальных стандартах правилах, в качестве обычно-правовых. На это указывает и само наименование статьи 3: «Уголовно-исполнительное законодательство Российской федерации и международно-правовые акты». М.П. Мелентьев называет Правила «международно-правовым документом».3

Гаврилов В.В. Международное право в эпоху глобализации: некоторые понятийные и содержательные харак-теристики//Московский журнал международного права.2002.№З.С. 195.

2 Нешатаева Т.Н. Международный гражданский процесс. М., 2001. С.54.

3 Мелентьев М.П. Указ. соч. С.9.

\

174

Следует отметить, что стандарты, содержащиеся в международных документах по вопросам уголовного судопроизводства, отражают требования морали, что подчёр- кивает теснейшую взаимосвязь правовых, моральных и политических норм. Они раз- вивают положения таких основополагающих моральных принципов, как гуманизм, справедливость, добросовестность. На то обстоятельство, что содержащиеся в актах международных организаций стандарты по вопросам уголовного судопроизводства в своей основе имеют общепризнанные моральные ценности, указывают и сами назва- ния ряда таких актов: Принципы медицинской этики, относящиеся к роли работников здравоохранения, в особенности врачей, в защите заключённых или задержанных лиц от пыток…, Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка и др.. В таких актах содержится много ссылок на моральные постулаты. В частности, Кодекс поведения должностных лиц… указывает на добросовестность, гуманизм и др. Так, в нем говорится, что должностные лица должны добросовестно и с достоинством осуществлять возложенные на них задачи по поддержанию правопорядка в соответст- вии с принципами прав человека.1 Закреплённые в таких актах стандарты, отражаю-1 щие требования общедемократической морали, при осуществлении на национальном уровне обогащают внутригосударственные нормативные акты и правоприменитель- ную практику высоким нравственным содержанием. Примером может служить во- площение типовых требований к сотрудникам органов уголовной юстиции, установ- ленных в Кодексе поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка, в * нормах Конституции РФ и законов. И с этих позиций многие нормы, содержащиеся в актах международных организаций, выступают в качестве нравственных основ уго- ловно-процессуального права. Они и впредь должны рассматриваться как важнейший источник при разработке норм, определяющих профессиональный статус работников правоприменительных органов.

Нормы международного «мягкого права» используются в судебной практике. Отмечая роль резолюций Генеральной Ассамблеи ООН, документов ОБСЕ, О.И. Тиу- нов подчёркивает: «подобные акты аккумулируют требования справедливости, меж- дународной морали, международного общественного мнения, содержат общедемо- кратические идеи, подходы к решению той или иной международной проблемы, под- тверждают ряд важных международно-правовых установлений… Вот почему Консти- туционный Суд, учитывая важную роль резолюций Генеральной Ассамблеи ООН, до- кументов ОБСЕ, отражающих правосознание народов в формировании норм между-

1 Международные акты о правах человека. Сборник документов. М..2002.С. 179.

175

народного права, нередко использует эти источники в своих решениях, но в качестве вспомогательного материала, дополнительных источников, дающих возможность бо- лее объёмно исследовать решаемый вопрос».1 Одним из примеров использования в судебной практике в качестве вспомогательного материала норм актов международ- ных организаций является дело о проверке конституционности ст. 2 и 16 Закона РСФСР о реабилитации жертв политических репрессий от 18.10.91 г. в связи с жало- бой гражданки З.В. Алешниковой. В Постановлении Конституционного Суда от 23.05.95 г. была использована «Декларация основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью» от 29.11.85 г., дающая разъяснение термина «жертва».3

Представляется, что подход Конституционного Суда РФ к нормам, содержащимся в актах международных организаций, может использоваться и в практике судов общей юрисдикции.

Акты международных организаций, содержащие стандарты в области уголовного судопроизводства, разрабатываются государствами на основе и с учётом обще- * признанных принципов и норм международного права, а также международных договоров. Они не могут им противоречить и являются их дальнейшей конкретизацией и развитием. То есть, данные стандарты имеют общедемократический характер и направлены на защиту общечеловеческих ценностей. Они представляют собой тот эталон, к достижению которого должно стремиться каждое государство, * стоящее на пути построения гражданского общества. И в этом смысле данные стандарты представляют собой важнейший фактор совершенствования уголовно- процессуального законодательства РФ.

Необходимо отметить, что, учитывая большую роль актов международных ор- ганизаций, некоторые государства сделали шаги в конституционном обеспечении их реализации. Так, в ст. 8 Конституции Португальской Республики от 2.04.76 г., которая называется «Международное право», говорится: «нормы, исходящие от компетентных органов международных организаций, в которых состоит Португалия, действуют непосредственно во внутреннем праве, поскольку это установлено в соответствующих учредительных договорах».4 Ст. 93 Конституции Испании от 27.12.78 г. устанавливает: «…на Генеральные кортесы или Правительство законом возлагается обязанность

1 Тиунов О.И. Об использования решений Конституционного Суда Российской Федерации в курсе «Междуна- родное право»// Российский юридический журнал. 1997. №1.С106.

3 Вестник Конституционного Суда РФ. 1995.№2-З.С.55.

4 Конституции государств Европы. В трёх томах. Т.2. М, 2001. С.750.

176

обеспечивать исполнение договоров или резолюций, исходящих от международных или наднациональных организаций».

Акты международных организации, в которых содержатся стандарты в области уголовного судопроизводства, можно разделить на две группы, которые, в свою оче- редь, делятся на подгруппы.

  1. Акты универсального характера

1.1 Акты, устанавливающие принципы отправления правосудия и содержащие типовые требования к сотрудникам уголовной юстиции: Декларация основных прин ципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью; Основные принципы независимости судебных органов; Принципы эффективного предупрежде ния и расследования внезаконных, произвольных и суммарных казней; Принципы ме дицинской этики, относящиеся к роли работников здравоохранения, в особенности врачей, в защите заключённых или задержанных лиц от пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания; Руково дящие принципы ООН для предупреждения преступности среди несовершеннолет- » них; Минимальные стандартные правила ООН, касающиеся отправления правосудия

в отношении несовершеннолетних; Кодекс поведения должностных лиц по поддер- жанию правопорядка..

1.2 Акты, регламентирующие права лиц, подвергающихся задержанию: Декла рация о защите всех лиц от насильственных исчезновений; Свод принципов защиты ?- всех лиц, подвергающихся задержанию или заключению в какой бы то ни было фор ме; Стандартные минимальные правила ООН в отношении мер, не связанных с тю ремным заключением; Меры, гарантирующие защиту прав тех, кто приговорен к смертной казни.

  1. Европейские региональные акты.

2.1 Акты Совета Европы: Декларация о полиции; Рекомендации относительно положения потерпевшего в рамках уголовного права и уголовного процесса; Рекомендации об оказании помощи жертвам и предупреждении виктимизации; Рекомендации по вопросам запугивания свидетелей и обеспечения прав защиты. 2.2 2.3 Акты ОБСЕ: Итоговый документ Венской встречи; Документ Копенгагенского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ; Документ Московского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ и др. 2.4 Так как договорно-правовая регламентация защиты прав потерпевших и свиде-

1 Там же С.71.

177

телей является, на наш взгляд, недостаточной, в данной сфере на сегодняшний день на первый план выдвигаются нормы «мягкого права», которые призваны компенсировать эту «недостаточность». Представляется, что именно они способны сегодня выступить в роли важнейшего источника («материалы, положенные в основу законодательства»), который должен придать импульс дальнейшему совершенствованию правовой базы зашиты прав потерпевших, свидетелей и иных лиц, содействующих раскрытию преступлений и/или подвергающихся посткриминальному воздействию.

В приоритетном ряду актов, содержащих такие нормы, хотелось бы обратить особое внимание на Декларацию основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью, принятую резолюцией 40/34 Генеральной Ассамблеи ООН от 29 ноября 1985 г.1 О А Зайцев, отмечая, что в основу данного документа легли руководящие принципы справедливого обращения с жертвами и свидетелями преступлений, закрепленные «Законом о защите жертв и свидетелей преступлений» от 12.10.1982 г. (США)», подчеркивает, что «Декларацию можно рассматривать в качестве выдающегося достижения в сфере международного сотрудничества… Стандарты и руководящие принципы зашиты пострадавших от правонарушителей стали хорошим ориентиром для национальных систем. В ряде стран было оперативно принято новое законодательство, содержащее как точные формулировки Декларации, так и соблюдающие её дух и содержание. В других случаях положения, направленные на улучшение правового статуса жертв преступлений, включены в уже действующие ‘ законы. В то же время Декларация стала основой для разработки новых международ- ных документов, улучшающих положение участников уголовного судопроизводст- ва». Говоря об осуществлении Декларации, Л.В. Брусницин отмечает: «Текст Декла- рации правительствами Аргентины, Белоруссии, Венгрии, Канады, Нидерландов, Франции, Чехии и других стран передан в национальные органы прокуратуры, суды и другие государственные учреждения, её положения стали изучаться в юридических образовательных учреждениях».3 Положения Декларации включены в специальные законы, принятые в Великобритании, Новой Зеландии и других странах. О том, какое большое значение придаётся положениям Декларации, свидетельствует тот факт, что Генеральным секретарём ООН было разработано два доклада о мерах, принятых для её осуществления. В одном из них констатируется, что Декларация получила широкое

Международные акты о правах человека. Сборник документов. М., 2002. С. 169-174.

2 Зайцев О. А. Государственная защита участников уголовного процесса. М., 2002. С. 107.

3 Брусницин Л.В. Обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию: российский. зарубежный и международный опыт 20 века (процессуальное исследование). М, 2001. С.55.

178

признание, «выразившиеся если не в виде точных формулировок её положений, то в соблюдении её духа и содержания».1

Представляется, что нормы Декларации вплотную приблизились к требованиям, предъявляемым к международному обычаю. Видимо, к ним можно отнести слова бывшего Генерального секретаря ООН Б. Бутроса-Гали, который отметил, что «от- дельные нормы ООН в области прав человека, имеющие форму рекомендаций, при- обрели такой авторитет, что многие считают их вводящими или подкрепляющими норму международного обычного права».2

Мы считаем, что нормы Декларации могут быть включены в перечень обще- признанных норм международного права обычного происхождения. Такой шаг позволит, в том числе, ускорить проведение на законодательном и правительственном уровне комплекса правовых и организационных мероприятий (в том числе и по фи- нансовому обеспечению), которые дополнили бы меры, предусмотренные ч. 3 ст. 11 УПК РФ. Повышенного внимания заслуживают и акты Совета Европы, указанные ваше. Ситуация, складывавшаяся с осуществлением норм Декларации на территории * Российской Федерации вплоть до принятия нового УПК РФ, подтверждает правиль- ность слов И.И. Лукашука о том, что осуществление международных норм «является, как правило, гораздо более сложной и ответственной задачей, чем их принятие».3 И сегодня вполне актуально звучат слова Е. Г. Ляхова, сказанные им ещё в 1991 году: «В нынешней ситуации, когда уже выработаны некоторые международные нормы и * стандарты, касающиеся деятельности уголовной юстиции, необходимо сосредоточить внимание не на их увеличении, а на имплементации уже имеющихся, причем в тех странах, которые в этом нуждаются».4 Думается, что Россия в такой имплементации нуждается особо.

Взаимосвязь норм международных договоров с нормами актов международных организаций, на наш взгляд, проявляется в следующем: а) являясь более «гибкими», они обеспечивают преддоговорное регулирование вопросов, к урегулированию кото- рых в договорном порядке государства ещё не готовы. Тем самым данные нормы, как правило, стимулируют процесс создания договорных норм; б) эти нормы в большин- стве случаев базируются на общепризнанных требованиях морали, которые при соз-

1 Доклад Генерального секретаря ООН «Меры по осуществлению Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью// Doc. Е/АС/ 57/1988/3, 8 July 1988, Р.5.

2 Бутрос-Гали Б. Организация Объединённых Наций и права человека. М., 1995. С. 11.

3 Лукашук И.И. Международно-правое регулирование международных отношений (системный подход). М.,1975. С. 16.

4 Ляхов Е. Г. Разработка и осуществление международных норм и стандартов в области уголовной юстиции// Советский журнал международного права. 1991.№1.С.74.

179

дании договоров отражаются в их содержании.

Резюмируя изложенное, можно констатировать, что нормы по вопросам уголовного судопроизводства, содержащиеся в актах международных организаций, являясь важнейшей составной частью международной нормативной системы, выступают в уголовном процессе, как: а) важнейший материальный источник уголовно- процессуального права; б) вспомогательный материал, используемый в целях толко- вания и эффективного применения норм уголовно-процессуального законодательства; в) нравственные начала уголовного судопроизводства. При этом подчеркнем, что, как уже отмечалось, акты международных организаций выступают и в качестве формального источника, закрепляющего общепризнанные принципы и нормы международного права. И в этом плане можно привести слова ЮА Тихомирова, который отмечает, что продолжением каждой отрасли национального законодательства сегодня являются не только международные договоры, но и те или иные формы деклараций. «Двух-слойность» отраслей законодательства, по его мнению, должна в полной мере учитываться, поскольку «взаимовлияние международного права и национальных законодательств становится общей закономерностью правового развития мирового сообщества».1

Тихомиров Ю.А. Проблемы сравнительного законоведения// Советское государство и право. 1993. №8.С64.

180 ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведенное исследование позволяет подвести его итоги, сделать основные выводы, сформулировать предложения и рекомендации.

  1. В отечественной юридической науке в целом и в науке уголовно- процессуального права, в частности, отсутствует общепринятое понятие источника права. Термин и понятие «источник права» имеют множество значений, что свиде- тельствует о многогранности данного явления.
  2. Трактовка источников уголовно-процессуального права в формально- юридическом смысле отражает только позитивистское понимание источников права, трансформирующее данное понятие в формы закрепления права. Она не может рассматриваться как исчерпывающая.
  3. Понятие «материальный источник» уголовно-процессуального права, на наш взгляд, может трактоваться как совокупность всех факторов, воздействующий на возникновение и содержание уголовно-процессуальных норм. Эти факторы мы предлагаем подразделять на внутренние и внешние. Внутренние факторы - это развивающиеся в направлении демократизации и гуманизации внутригосударственные общественные отношения, социальные интересы и потребности, которые выражаются в социально обоснованных притязаниях на их закрепление в уголовно-процессуальном законе. Внешние - это политические и иные внешние факторы, воздействующие на возникновение и содержание уголовно- процессуальных норм. В ряду приоритетных, на наш взгляд, на сегодняшний день выступают: фактор принадлежности правовой системы России к системе государства европейской континентальной семьи; фактор интеграции РФ в европейское правовое пространство (вступление в Совет Европы и последовавшее за ним присоединение к ряду европейских договоров).
  4. Не являясь материальными источниками в собственном смысле слова, в роли факторов, воздействующих на процесс возникновения и содержания уголовно- процессуальных норм, способны выступать правовые и неправовые акты, создавае- мые в национальных правовых системах зарубежных стран или в межгосударствен- ной системе, которые при рассмотрении в данном качестве с учетом имеющихся в общей теории права подходов целесообразно выделять как материалы, которые могут или должны быть положены в основу дальнейшего совершенствования уголовно-процессуального законодательства.
  5. 5.Признавая правосознание, в том числе и международно-правовое, самостоя-

181

тельной категорией в науке и самостоятельной субстанцией в правовой системе, в то же время, исходя из задачи гармонизации уголовно-процессуального законодательства, правосознания и правоприменительной деятельности и учитывая, что правосознание является одним из важнейших звеньев правовой системы, с целью привлечения внимания к данной проблеме мы не исключаем его дополнительную доктринальную интерпретацию в качестве идеального источника уголовно- процессуального права. При этом под идеальным источником мы понимаем правосознание законодателя.

б.Констатируя доминирующую роль закона и тот факт, что в России, как и в странах романо-германской правовой семьи, традиционным является отношение к праву как к закону, нельзя, в то же время, рассматривать закон как единственный ис- точник уголовно-процессуального права.

7.Источники уголовно-процессуального права необходимо рассматривать не как простую совокупность, а как систему взаимосвязанных элементов, в рамках которой каждый источник занимает своё особое иерархическое положение. Модель по- строения системы источников в странах романо-германской, а не англо-саксонской правовой семьи, должна выступать в качестве ориентира при дальнейшем развитии системы источников отечественного уголовно-процессуального права. И с точки зре- ния построения самого судопроизводства законодатель должен ориентироваться на правовые традиции стран данной группы, что особо важно подчеркнуть в связи с появлением в УПК РФ главы 40, являющейся, по мнению автора, не самым удачным примером рецепции зарубежного опыта. При этом, с учётом целого ряда факторов, а также того обстоятельства, что обновлённая правовая система РФ находится на начальном этапе своего развития, роль и место тех или иных источников в правовой системе в целом и в системе уголовно-процессуального права, в частности, может на данном этапе отличаться от положения аналогичных источников в странах этой семьи.

8.Помимо источников уголовно-процессуального права, нормы которых создаются в государстве, к действующим с санкции государства регуляторам уголовно- процессуальных отношений, выступающим в качестве источника уголовно- процессуального права РФ, относятся общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ.

  1. Формальные источники уголовно-процессуального права предлагается с учетом иерархии разделить на первичные и вторичные. Первичные: 1) Конституция РФ (основополагающий источник); 2) общепризнанные принципы и нормы международ-

182

ного права, закрепленные в международных документах (договорах и актах международных организаций), а также межгосударственные договоры РФ, ратифицированные в форме федерального закона; 3) УПК РФ (базовый источник);4) иные законы по вопросам уголовного судопроизводства. Вторичные. Представляется, что в роли вторичных могут выступать источники, способные в той или иной степени прямо или косвенно регулировать уголовно-процессуальные отношения и содействовать эффективной реализации первичных источников. При этом, исходя из признания того факта, что в ходе применения, исполнения, соблюдения или использования норм уголовно-процессуального права, содержащихся в первичных источниках, значение для участников уголовного судопроизводства могут иметь не только первичные, но и иные формальные источники, считаем, что они должны учитываться при осуществлении уголовно- процессуальной деятельности, а в необходимых и допустимых случаях - применяться в ходе производства по уголовным делам. Вторичные источники дополняют первичные и занимают по отношению к ним подчиненное положение, вьшолняя вспомогательную роль. Они могут претендовать на непосредственное применение только в случае, если не противоречат первичным источникам. При решении вопроса о возможности применения того или иного вторичного источника определяющим должно выступать правило о принятии решения в соответствии с правовыми положениями, имеющими наибольшую юридическую силу, что прямо установлено в ч. 2 ст. 5 Закона о судебной системе. Гарантией неприменения вторичных источников, противоречащих УПК РФ, выступает ст. 7 УПК РФ. Императивным является и требование ч. 3 ст. 15 Конституции РФ. Важные требования, которым должен соответствовать ряд вторичных источников, сформулированы в Указе Президента РФ от 23 мая 1996 года №763. К вторичным источникам следует отнести: акты Президента РФ, межправительственные договоры РФ, акты Правительства РФ, межведомственные договоры РФ, разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, нормативные акты министерств и ведомств. При ратификации межправительственных договоров, возможность которой предусмотрена ч.1 ст. 16 Закона о международных договорах 1995г., они подлежат включению в группу первичных источников.

Особое положение в системе источников уголовно-процессуального права за- нимают Постановления Конституционного Суда РФ. С одной стороны, как вид практики судебного органа они должны наряду с разъяснениями другой высшей судебной инстанции - Верховного Суда РФ, входить в группу вторичных источников. Безапелляционное и рассчитанное на перспективу отнесение их к группе первичных источ-

183

ников в ситуации, когда правотворческие полномочия Конституционного Суда не по- лучили должного законодательного оформления, вряд ли является вполне обоснованным с позицийа!е jure. С другой стороны, с учетом сложившихся на сегодняшний день реалий, с позиций de facto Постановления Конституционного Суда необходимо рассматривать как источники временного характера, входящие в группу первичных и стоящие выше УПК РФ и других законов по вопросам уголовного судопроизводства.

10.4. 4 ст. 15 Конституции РФ открыла новый этап в развитии правовой системы РФ и вывела Конституцию РФ в число передовых в вопросе соотношения между- народного и внутригосударственного права. Данное положение, являющееся одной из основ конституционного строя РФ, выполняет в рамках правовой системы РФ роль общеправового принципа. Ч. 4 ст. 15 по охвату норм международного права сформулирована широко, что делает российскую правовую систему максимально открытой международному праву. Созданы конституционные основы для осуществления норм международного права о правах человека внутри страны. Помимо ч. 4 ст. 15, они закреплены в ст. 2, ч. 1 и ч. 2 ст. 17, ст. 18, ч. 3 ст. 46, ч. 1 ст. 55, ст. 64 Конституции РФ. Анализ Конституций стран «ближнего» и «дальнего» зарубежья, допускающих прямое действие норм международного права внутри страны, показал, что их статус определяется Конституциями по-разному: в одних странах они провозглашаются частью права страны или частью законодательства (США, Испания, Греция, Азербайджан, Украина и др.), в других - частью национальной правовой системы (Армения, -Литва). Понятие «правовая система» не тождественно понятиям «система права» и «система законодательства», из чего следует, что включение норм международного права в правовую систему РФ не означает их автоматического включения во внутреннее законодательство.

11 .Исходя из того, что ч. 4 ст. 15 включила нормы международного права не в систему законодательства, а в национальную правовую систему, для включения норм международного права в систему источников отраслевого законодательства нужна дополнительная трансформационная норма. До её принятия нормы международного права применяются непосредственно на основе ч. 4 ст. 15. На основе части 3 ст. 1 УПК РФ произошла официальная, общая, автоматическая трансформация норм меж- дународного права в уголовно-процессуальное законодательство РФ в виде инкорпо- рации, дополненная отсылкой. Однако даже при автоматической (прямой) трансфор- мации, которая установлена УПК, нормы несамоисполнимых договоров нуждаются в дополнительной законодательной регламентации. Целый ряд норм международного

184

права, направленных на защиту прав человека в сфере уголовного судопроизводства, имеет самоисполнимый характер.

12.Существовавший до 1993 г. традиционный и единственный способ реализации норм международного права о правах человека в уголовном судопроизводстве путем внесения дополнений и изменений в уголовно-процессуальное законодательст- во после принятия Конституции 1993 г., а теперь и нового УПК, дополнен возможно- стью их непосредственного применения. Однако внесение дополнений и изменений в УПК всегда неизбежно, если нормы договора несамоисполнимы или для эффектив- ной реализации самоисполнимых норм требуются дополнительные конкретизирую- щие их нормы.

  1. Положения, разработанные сторонниками как непосредственного действия, так и трансформации норм международного права, актуальны для уголовного процесса РФ. В частности, разработки, касающиеся создания правовых и организационных условий осуществления норм международного права, предпринятые сторонниками непосредственного действия норм международного права, имеют большое значение 4 для уголовного процесса как на этапе правотворчества, так и на этапе правоприменения.

Мы полагаем, что с учетом определенных разночтений в обозначении процесса реализации норм международного права внутри страны и подходах к его содержа- нию, этот процесс применительно к уголовному судопроизводству целесообразно ? именовать термином «осуществление». В отношении тех отраслей, где трансформа- ции не происходит, вполне приемлемо и использование термина «имплементация». В целом же можно констатировать, что в рамках национальной правовой системы РФ на сегодняшний день нормы международного права осуществляются путем: 1) их от- ражения во внутригосударственном законодательстве посредством разработки и принятия новых законов, внесения дополнений и изменений в действующие; 2) их непосредственного действия на основе ч. 4 ст. 15 Конституции РФ;3) принятия дополнительно к ч. 4 ст. 15 трансформационных норм, вводящих нормы международного права в состав законодательства (ч. 3 ст. 1 УПК РФ). Подчеркнем, что во всех случаях организационно-правовой механизм реализации норм международного права должен быть задействован максимально полно.

14.Международные договоры РФ необходимо рассматривать с учетом их юри- дической силы. Нормы только ратифицированных в форме федерального закона и официально опубликованных договоров обладают приоритетом над нормами УПК и

185

иных законов по вопросам судопроизводства. Нератифицированные межправительственные договоры, а также межведомственные договоры обладают юридической силой, которая уступает силе законов. При этом нератифицированные межправительственные договоры имеют приоритет перед актами правительства и нижестоящих ведомств, межведомственные договоры - перед актами соответствующего ведомства.

15.Права и свободы, закрепленные в нормах международного права, подпадающих под ч. 3 ст. 1 УПК РФ, являются составной частью специального (отраслевого) и индивидуального статуса личности в уголовном судопроизводстве, образующих вместе с общим статусом правовое положение личности в уголовном судопроизвод- стве.

16.Процесс «внедрения» норм международного права в уголовно- процессуальное право прошел определенные периоды и этапы.

Периоды: 1) 1960-1993 г. - нормы международного права, содержащиеся в международных актах о правах человека, являлись фактором совершенствования уго ловно-процессуального законодательства; 2) 1993 Г.-2002 г. - нормы международного * права являлись фактором совершенствования уголовно-процессуального законода тельства и регулятором уголовно-процессуальных отношений с их доминирующей ролью в первом значении; 3) с 2002 г. - с вступлением УПК РФ в силу нормы между народного права, уже являясь регулятором уголовно-процессуальных отношений, стали составной частью уголовно-процессуального законодательства. ‘

Этапы: 1) 1993 г. - принятие Конституции РФ и вхождение в уголовно- процессуальную правоприменительную деятельность норм международного права; 2) 1998 г. - ратификация Европейской Конвенции 1950 г. и Протоколов к ней и вхождение в национальную правовую систему и в уголовно-процессуальную правоприменительную деятельность блока новых норм международного права, обеспеченных уникальным механизмом имплементации; 3) 2002 г. - вступление в силу УПК РФ и включение в состав законодательства части норм международного права, подпадающих под ч.4 ст. 15. Уголовно-процессуальная правоприменительная практика была недостаточно подготовлена к «приему» норм международного права на всех этапах их вхождения в уголовно-процессуальное право.

П.Сравнение положения норм международного права в уголовно- процессуальном праве с их положением в уголовном и уголовно-исполнительном праве показывает, что УК и УИК, согласовывая нормы законодательства с нормами международного права, идут на максимальное сближение с ними, исходя из возмож-

186

ностей и специфики данных отраслей. Нормы международного права, которые рас- сматриваются, в первую очередь, как фактор совершенствования законодательства данных отраслей, не включены в состав отраслевого законодательства. УПК РФ по- шел дальше всех других отраслевых кодексов, включив нормы международного пра- ва в варианте, предусмотренном ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, в состав уголовно- процессуального законодательства. На сегодняшний день уголовно-процессуальное право в вопросе взаимодействия с нормами международного права занимает в систе- ме отраслей российского права уникальное положение. В целом же нормы междуна- родного права по отношению к отраслям российского права могут рассматриваться следующим образом.

По отношению к отраслям, в которых та или иная часть норм международного права, подпадающих под ч. 4 ст. 15, не может, как правило, применяться непосредст- венно в силу их несамоисполнимого характера, эти нормы должны рассматриваться главным образом как фактор совершенствования отраслевого законодательства, вы- ступающий в роли материального источника. Из признания этого вытекает необхо- г димость приведения отраслевого законодательства в соответствие с ними.

По отношению к отраслям, в которых часть норм международного права может применяться непосредственно в силу их самоисполнимого характера, эти нормы вы- ступают как непосредственно действующий регулятор отношений. При этом положе- ние самоисполнимых норм в рамках той или иной отрасли различно. В отраслях, не *’ включающих нормы международного права в состав законодательства, эти нормы, оставаясь компонентом национальной правовой системы, непосредственно регули- руют отношения в рамках той или иной отрасли на основе ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и соответствующих положений отраслевых законов, согласовывающих параметры взаимодействия норм международного права и отраслевого законодательства. Они входят в отраслевой ггравоприменительный комплекс и выступают в качестве фор- мального источника правоприменительной деятельности. В отраслях, включающих нормы международного права в том или ином объеме в отраслевое законодательство (ч. 3 ст. 1 УПК РФ), эти нормы являются регулятором отношений, выступающим в качестве формального источника внутригосударственного права. В то же время, глав- ной функцией той части норм, которая имеет несамоисполнимый характер, является воздействие на совершенствование отраслевого законодательства, т.е. они выступают в роли материального источника.

Так как нормы несамоисполнимых договоров, а также нормы, содержащиеся в

187

актах международных организаций, могут использоваться в целях более эффективной реализации внутригосударственных норм, а также самоисполнимых норм международных договоров, то такие договоры и акты в применимых для этих целей случаях должны рассматриваться как акты толкования указанных норм. Кроме этого, как показывает практика, будучи задействованными для этих целей, в ряде случаев они могут использоваться и как дополнительный формальный источник правоприменительной деятельности.

Таким образом, международные нормы на сегодняшний день в рамках нацио- нальной правовой системы выступают как:

а) фактор совершенствования отраслевого законодательства;

б) регулятор отношений, непосредственно действующий в рамках той или иной отрасли на основе ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и положений отраслевого законода тельства, согласовывающих параметры его взаимодействия с международными нор мами, входящий в отраслевой правоприменительный комплекс и выступающий в ка честве формального источника правоприменительной деятельности;

в) регулятор отношений, включенный в отраслевое законодательство и высту пающий в качестве его формальной составной части;

г) вспомогательный материал, используемый в целях толкования и эффектив ного применения внутригосударственных норм, а также самоисполнимых норм меж дународных договоров.

  1. В ряду факторов, повлиявших на включение норм международного права в состав уголовно-процессуального законодательства, выделяются: а) общая тенденция к расширению международно-правового регулирования в сфере прав человека, утверждение концепции единого правопорядка; б) официальная установка государства на признание приоритета норм международного права; в) тождественность целей норм международного права о правах человека главной цели Конституции и целям уголовного судопроизводства; г) самоисполнимость большинства норм международного права о правах человека, применимых к уголовному судопроизводству, то есть их способность непосредственно регулировать уголовно-процессуальные отношения, выступая в роли формального источника; д) наличие в уголовно-процессуальном праве особенностей, присущих базовым отраслям, которые требуют исходного по специфике правового регулирования; е) то, что многие нормы Всеобщей декларации прав человека 1948 г., Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г., Европейской конвенции 1950 г. и Протоколов к ней непосредственно посвя-

188

щены правам личности при осуществлении судопроизводства; е) стремление государ- ства максимально приблизить самоисполнимые нормы международного права о пра- вах человека к практике и добиться, чтобы правоприменительные органы относились к нормам международного права так же, как к «своим» традиционным внутригосу- дарственным нормам и перешли от установки лишь на приоритетное применение в коллизионных ситуациях также и к установкам на взаимодополняющее совместное применение; ж) установка законодателя на обеспечение в уголовно-процессуальном законодательстве единых стандартов прав человека и «двойных» гарантий их соблю- дения (посредством норм международного и внутригосударственного права); з) вхо- ждение в национальную правовую систему 5.05.1998 г. нового комплекса европей- ских норм о правах человека, обеспеченных уникальным механизмом имплемента- ции, что, в частности, требует от правоприменителя учёта практики Европейского су- да и повседневной работы с этими нормами; и) ориентация РФ на опыт стран конти- нентальной Европы, в ряде которых (Франция, Германия, Испания) нормы междуна- родного права являются составной частью внутреннего права; к) вхождение между- * народного и уголовно-процессуального права в сферу отраслей публичного права, важнейшим институтом которого является институт прав человека, нормативный массив которого должен быть однородным.

  1. Исходя из ч. 3 ст. 1 УПК РФ, под уголовно-процессуальным законо- дательством понимаются не только нормы закона, создаваемые в государстве, •* но и те нормы международного права, санкцию на включение которых в состав законодательства дало государство. Однако не все нормы международного права, подпадающие под ч. 4 ст. 15 и являющиеся источником уголовно-процессуального права, входят в состав законодательства. Его составной частью могут быть признаны только международные договоры РФ, ратифицированные в форме федерального закона.
  2. Наряду с нормами международного права и нормами, создаваемыми в государстве, регулятором уголовно-процессуальных отношений, не являю- щимся источником внутригосударственного права, но входящим в уголовно-процессуальный правоприменительный комплекс, выступают отдельные нормы права иностранных государств в случаях, предусмотренных национальным законом или международными договорами. Действие норм права иностранных государств в уголовном процессе возможно только с санкции государства.
  3. 21.4. 3 ст. 1 УПК РФ является максимально возможным вариантом развития

189

положений ч. 4 ст. 15 Конституции РФ. Формулировки ч. 4 ст. 15 Конституции и ч. 3 ст. 1 УПК тождественны. Под ч. 4 ст. 15 подпадает три категории норм: а) общепри- знанные договорные принципы и нормы; б) общепризнанные обычные принципы и нормы; в) иные договорные нормы, не являющиеся общепризнанными. Все назван- ные категории норм являются источниками уголовно-процессуального права. Однако, массив норм международного права по вопросам уголовного судопроизводства, являющихся составной частью национально-правовой системы, объемнее, чем массив норм, являющихся частью уголовно-процессуального законодательства. Во-первых, под ч. 3 ст. 1 УПК подпадают не все международные договоры РФ, а только договоры РФ, ратифицированные в форме федерального закона. Кроме этого, так как непосредственно регулировать уголовно- процессуальные отношения могут нормы только самоисполнимых договоров, несамоисполнимые договоры подлежат отражению в уголовно-процессуальном законодательстве путем внесения изменений и дополнений в него. Эти нормы, выступая как фактор совершенствования уголовно-процессуального законодательства, могут быть реализованы в уголовном процессе посредством принятия дополнительного законодательства. Иные межправительственные, а также межведомственные договоры нельзя рассматривать как составную часть законодательства. Это не означает, что они не являются источниками уголовно- процессуального права. Согласно ч. 4 ст. 15 Конституции они входят в национальную правовую систему и, являясь в соответствии с Законом 1995 года разновидностью международных договоров РФ, действуют в уголовном судопроизводстве на основе ч. 4 ст. 15, выступая в качестве вторичных источников уголовно-процессуального права, уступающих по юридической силе законам. Во- вторых, не все общепризнанные принципы и нормы международного права могут рассматриваться как входящие в уголовно-процессуальное законодательство. В его состав могут входить только те общепризнанные принципы и нормы, которые закреплены в международных договорах, ратифицированных в форме федерального закона. Обычно-правовые общепризнанные принципы и нормы, закрепленные в актах международных организаций, например, во Всеобщей декларации прав человека, являются первичными источниками уголовно- процессуального права, входящими в национальную правовую систему и непосредственно действующими в уголовном процессе с санкции ч. 4 ст. 15. Общепризнанные нормы, имеющие несамоисполнимый характер, реализуются в уголовно-процессуальном законодательстве путем внесения изменений и дополнений в него, то есть выступают как фактор его совершенствования.

190

22.Международно-правовой блок формальных источников уголовно- процессуального права включает в себя: а) Первичные формальные источники, входящие в состав национальной правовой системы и уголовно-процессуального законодательства, действующие в уголовном процессе с санкции и Конституции РФ, и УПК РФ: общепризнанные принципы и нормы, закрепленные в международных договорах РФ, ратифицированных в форме федерального закона; международные договоры РФ, ратифицированные в форме федерального закона, содержащие нормы, не являющиеся общепризнанными; б) Первичные формальные источники, входящие только в национальную правовую систему, действующие в уголовном процессе с санкции Конституции РФ (ч. 4 ст. 15,ч. 1 ст. 17, ст. 18, ч. 1 ст. 55): общепризнанные обычные принципы и нормы, закрепленные в актах международных организаций; в) Вторичные формальные источники, входящие только в национальную правовую систему, действующие в уголовном процессе с санкции Конституции и Закона о международных договорах РФ 1995 года: межправительственные договоры РФ; межведомственные договоры РФ. Данная трактовка ч. 3 ст. 1 УПК, которую необходимо рассматривать в комплексе с ч. 4 ст. 15 и иными положениями Конституции (ч. 1 ст. 17, ст. 18, ч. 1 ст. 55), а также положениями Закона 1995 г. о международных договорах РФ, согласуется со ст. 76 Конституции РФ, не дающей оснований для расширительного толкования понятия <оаконодательство». В качестве его составной части должны рассматриваться те нормы, которым придана форма закона. В тоже время, такая трактовка не препят- ствует непосредственному применению общепризнанных обычных принципов и норм в уголовном процессе и не умаляет их статус как первичных источников уго- ловно-процессуального права. Подчеркнем, что в случае принятия закона, специально посвященного общепризнанным принципам и нормам международного права и детализирующего их перечень, обычные общепризнанные принципы и нормы смогут рассматриваться как составная часть не только национальной правовой системы, но и законодательства.

23 .В науке международного и уголовно-процессуального права нет един- ства в вопросе определения понятия общепризнанных принципов и норм международного права о правах человека. Между тем, это устоявшееся международно-правовое понятие, получившее широкое распространение в авторитетных международных документах и в законодательстве зарубежных государств. Оно нашло отражение не только в УПК РФ, но и в других нормативных актах. В понятие «общепризнанные принципы и нормы» входят обычно-правовые

191

нормы общего (универсального) международного права и нормы общих (универсальных) многосторонних договоров. В ряду общепризнанных принципов и норм международного права ведущая роль принадлежит основным принципам международного права, которые образуют ядро международного права и являются универсальными общепризнанными и общеобязательными нормами. Общепризнанные принципы и нормы международного права - это признанные достаточно представительным большинством государств в качестве юридиче- -ски обязательных принципы и нормы международного права, содержащиеся в общем обычном праве и общих многосторонних договорах.

24.Проблемой универсального уровня, которая требует своего решения, является проблема определения количественных и качественных критериев «общепризнан- ности» норм международного права. К числу критериев, которые, на наш взгляд, яв- ляются доминирующими в вопросе установления факта, является та или иная норма общепризнанной, относятся: 1) универсальность, признание большинством госу- дарств, представляющим основные правовые системы мира; 2) Закрепление в догово- * ре или обычае; 3) всеобщность и постоянство практики. Общепризнанные принципы и нормы права, хотя они часто и закрепляются в договорах, представляют собой самостоятельную правоприменительную категорию (не случайно они закреплены обособленно в ч. 1 ст. 17, ч. 4 ст. 15. ч. 1 ст. 63; ст. 69 Конституции РФ.) Закрепление общепризнанных норм международного права в договорах придает таким договорам осо- >’ бый статус, означающий, в частности, следующее: а) общепризнанные нормы могут быть отменены только последующими нормами такого же уровня; б) все иные нормы международного права не могут им противоречить. Ряд этих норм является нормами jus cogens. Общепризнанные договорные нормы являются средством создания международного обычая, так как они становятся обязательными в качестве обычно-правовых для государств, не участвующих в договоре.

25.Констатируя, что заметная роль в использовании норм международного права, в том числе общепризнанных, принадлежит Конституционному Суду РФ, а также тот факт, что практика Конституционного Суда РФ может учитываться судами общей юрисдикции и что она способна оказать помощь им в вопросах толкования и применения общепризнанных принципов и норм международного права, причем не только в уголовном, но и в гражданском судопроизводстве, считаем, что не менее важная роль в данных вопросах принадлежит другой высшей судебной инстанции - Верховному Суду РФ. Принципиальное для российских судов значение, оказавшее

192

огромное влияние на формирование их позиции в вопросах применения норм между- народного права в уголовном судопроизводстве, в том числе и общепризнанных, имели Постановления Пленума Верховного Суда от 29 сентября 1994 года №6 и от 31 октября 1995 года №8. Представляется, что в связи с включением общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ в состав уголовно-процессуального законодательства роль Верховного Суда РФ в вопросах повышения эффективности применения норм международного права, которая, на наш взгляд, должна рассматриваться как определяющая, требует усиления.

26.В научной и учебной литературе по уголовному процессу нет единства мнений в вопросе о видах общепризнанных принципов и норм международного права о правах человека, их внутренней иерархии. Как правило, они не рассматриваются обособленно, что не в полной мере соответствует конструкциям ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, ч. 3 ст. 1 УПК РФ, а также содержанию и смыслу ч. 1 ст. 17 Конституции РФ. Высшую ступень в иерархии общепризнанных принципов занимает универсальный принцип уважения прав человека. Являясь нормой jus cogens, он обеспечивает при- * оритет общечеловеческих ценностей в уголовном процессе и является нормативной основой как правотворческого, так и правоосуществительного процессов. Имея конкретное юридическое содержание, данный принцип является источником, который непосредственно используется в международной судебной практике и, в частности, в практике Суда ЕС.

27.Всеобщая Декларация прав человека является источником уголовно- процессуального права РФ. Она содержит общепризнанные нормы обычного харак- тера, что подтверждено, в частности, Постановлением Пленума ВС РФ №8 от 31.10.1995 г. и Постановлением КС РФ от 2.02.1996 г. по делу о проверке конституци-. онности ряда положений УПК РСФСР. Источником общепризнанных норм является Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 г. Ряд общепризнанных норм пакта в силу п.1 и 2 его четвертой статьи обладает характером «jus cogens». К числу общепризнанных относятся также нормы по вопросам уголовного судопроизводства, содержащиеся в Конвенции о правах ребёнка 1989 г. и Женевских конвенциях 1949 г.

28.Анализ вопросов о понятии и видах общепризнанных принципов и норм о правах человека в области уголовного судопроизводства и актов, в которых они со- держатся, позволяет предложить их перечень.

а) Общепризнанные принципы и нормы договорного характера.

193

  • Общепризнанный принцип уважения прав человека. Закреплён в п.З ст. 1 и ст. 55 Устава ООН 1945 г. Является нормой «jus cogens».
  • Общепризнанные нормы, закреплённые в Международном Пакте о гражданских и политических правах 1966 г. Закреплены в ст. 2, 3, 5, 6, 7, 9,10, 11, 14, 15,17, 26. Нормы, закреплённые в ст. 7, 11, 15, обладают в силу п.2 ст. 4 Пакта характером «jus cogens».
  • Общепризнанные нормы, закрепленные в Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (Принята 10 декабря 1984 г., вступила в силу 26 июня 1987 г.). Нормы конвенции обладают характером «jus cogens» в силу п.2 и 3 ст. 2 её текста, а также ст. 4 Пакта.
  • Общепризнанные нормы, закреплённые в международном гуманитарном праве (Женевские конвенции от 12 августа 1949 г.). См. 3.1

  • Общепризнанные нормы, закрепленные в Конвенции о правах ребёнка (При нята 20 ноября 1989 г., вступила в силу 2 сентября 1990 г.). Закреплены в ч. 2 ст. 12; ст. 37, ст. 40. .1

б) Общепризнанные нормы обычного характера.

  • Общепризнанные нормы, закреплённые во Всеобщей декларации прав чело века .1948 г. (ст. 3,5,7,8,9,10,11,12,14,17,29,30).
  1. В учебной литературе по уголовному процессу доминирующим является подход, в соответствии с которым все общепризнанные принципы и нормы вне зави- ‘” симости от формы их закрепления рассматриваются как стоящие на втором месте после Конституции, то есть выше УПК и иных законов по вопросам судопроизводства. Кроме того, в отечественной правовой науке получает всё большее признание положение о том, что в ряду общепризнанных принципов и норм принципам и нормам о правах человека Конституция придала особый статус, что позволяет ставить вопрос об особом характере их взаимодействия с конституционными нормами. Общепризнанные принципы и нормы международного права о правах человека закрепляют основные, фундаментальные права, причем ряд из них обладает характером jus cogens. Они являются нормами высшего уровня, поэтому их роль не может быть сведена только к роли отраслевых норм. В силу ч. 1 ст. 17 Конституции не только нормы отраслевого законодательства, но и нормы самой Конституции должны соответствовать им. Эти принципы и нормы оказывают определяющее воздействие на формирование конституционного статуса личности.
  2. Участники уголовного судопроизводства обладают определенным объемом

194

международной правосубъектности и их статус не может рассматриваться как огра- ниченный рамками нормативно-правовых актов, создаваемых в государстве. В слу- чае, если те или иные общепризнанные принципы и нормы на определенном этапе не нашли полного отражения в Конституции, в основе взаимодействия рассматриваемых норм и норм Конституции должен лежать принцип комплементарности.

31 .Общепризнанные принципы и нормы о правах человека независимо от формы их закрепления должны обладать приоритетом над нормами УПК и иных законов по вопросам уголовного судопроизводства. Данное положение вытекает из принципа добросовестного выполнения международных обязательств, ст. 38 Статута Междуна- родного Суда ООН, а также Конституции РФ. Однако, если приоритет договорных общепризнанных принципов и норм международного права обеспечивается коллизионной формулой ч. 3 ст. 1 УПК, то в отношении общепризнанных принципов и норм обычного происхождения он прямо не установлен, так как УПК лишь провозглашает их составной частью законодательства. Представляется, что в качестве исходных начал при определении их соотношения с нормами УПК и иных законов должны рас- * сматриваться ст. 2, ч. 4 ст. 15, ч. 1 и ч. 2 ст. 17, ст. 18, ч. 1 ст. 55 и ст. 64 Конституции. Вместе с тем, учитывая переходное состояние правовой системы РФ, правовые традиции страны, обусловленные отношением к закону как к основному источнику права, то обстоятельство, что ряд общепризнанных норм может иметь несамоисполни-мый характер, а также то, что уголовное судопроизводство должно регламентиро- ?*? ваться как можно более чётко, мы полагаем, что эффективному осуществлению общепризнанных обычных норм в уголовном судопроизводстве могло бы способствовать принятие в порядке реализации положений, содержащихся в ст. 2; ч. 4 ст. 15; ч. 1 и 2 ст. 17; ст. 18; ч. 1 ст. 55 Конституции РФ, федерального конституционного закона, содержащего перечень общепризнанных договорных и обычных принципов и норм о правах человека. В данном законе должен быть установлен механизм их осуществления. На наш взгляд, этот механизм должен быть следующим: а) общепризнанные самоисполнимые нормы, включенные в перечень, подлежат непосредственному применению в уголовном процессе; б) общепризнанные несамоисполнимые нормы, включённые в перечень, реализуются путем принятия дополнительных федеральных кон- ституционных законов. Развитие указанных положений Конституции в специальном законе обусловлено потребностями практики и вполне закономерно. Общепризнан- ные принципы и нормы международного права о правах человека, как и международные договоры РФ, положение которых в национальной правовой системе определено

195

законом 1995 года, имеют свой собственный статус и, являясь самостоятельной кате- горией норм международного права, могут претендовать на то, чтобы им, как и международным договорам, был посвящен отдельный закон.

32.При рассмотрении общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ как источника уголовно-процессуального права целесообразно рассматривать общепризнанные принципы и нормы международно- го права о правах человека обособленно, так как они представляют собой самостоятельную понятийную категорию и, обладая особым статусом, образуют отдельную группу источников уголовно-процессуального права.

33.Общепризнанные нормы о правах человека в области уголовного судопро- изводства имеют цели, которые обладают повышенной социальной ценностью, так как они закрепляют права и свободы, которые определяют смысл, содержание и применение законов, что является одной из предпосылок их эффективности. Эти нормы обладают высоким качеством, так как являются самоисполнимыми. Достижение нормами своих целей неотделимо от процесса их реализации. Наиболее активной формой реализации является их применение. Вместе с тем, возможна их реализация и вне процессуальных правоотношений. При оценке эффективности норм необходимо разграничивать их юридические и социальные цели. Достижение не только юридических, но и социальных целей является свидетельством их эффективности. Цели общепризнанных норм направлены на достижение одной из главных целей всей уголовно-процессуальной деятельности - защиту личности. Предназначение общепризнанных норм полностью соответствует назначению уголовного судопроизводства.

34.Применимые общепризнанные принципы и нормы, являясь нормами высшего универсального уровня, отвечают всем требованиям, предъявляемым к принципам уголовного судопроизводства и являются таковыми. Универсальными актами, содержащими наряду с Конституцией РФ и УПК РФ нормы-принципы уголовного судопроизводства, являются: Всеобщая Декларация прав человека 1948 г., Международный Пакт о гражданских и политических правах человека 1966 г., Конвенция против пыток, принятая ООН в 1984 г.. Нормы-принципы, закрепленные в данных документах, в случае конкуренции с нормами-принципами, установленными в УПК РФ, в силу ч. 3 ст. 1 УПК имеют приоритет над последними и должны применяться в полном объеме, а не на началах субсидиарности. Кроме того, нормы-принципы уголовного судопроизводства содержатся и в европейских договорах.

35.К числу договоров универсального характера по защите прав человека, яв-

196

ляющихся источником уголовно-процессуального права, относятся: Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 г., Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания 1984 г., Конвенция о правах ребёнка 1989 г., Женевские конвенции о защите жертв войны 1949 г. и Протоколы к ним 1977г. Нормы этих договоров являются общепризнанными.

Зб.Международный пакт 1966 г., уделяя первостепенное внимание защите прав обвиняемого, подсудимого, осужденного, недостаточно регламентирует права потерпевшего. Эти права явно нуждаются в дополнительной международно- правовой регламентации. Не случайно сегодня огромное внимание во всём мире приковано к Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью от 29.11.1985 г., которая, выступая в качестве стандарта для совершенствования национальных законодательств, призвана частично компенсировать недостаточность договорной базы защиты прав потерпевших. Новый УПК усиливает защиту прав потерпевших (ст. 11, ст. 42, ст. 43 и др.). Однако, нельзя сказать, что старые стереотипы изжиты до конца, а это в ряде случаев ставит потерпевшего в неравное положение с обвиняемым (подозреваемым). Рост организованной преступности, сопровождающийся усилением незаконного воздействия на потерпевших, свидетелей и других участников процесса, приобрёл в России угрожающие масштабы. Поэтому необходимо создать чёткий механизм реализации закреплённых в УПК положений с целью защиты потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, а также их близких родственников от посткриминального воздействия. Представляется, что при разработке такого механизма должны быть в полной мере учтены положения названной Декларации, Рекомендации Совета Европы от 10.09.1997 г. по вопросу запугивания свидетелей и обеспечения прав защиты и от 28.06.19985 г. относительно положения потерпевшего в рамках уголовного права и уголовного процесса; а также опыт регламентации зашиты потерпевших и свидетелей Римским статутом Международного уголовного суда от 17.07.1998 г. и законодательством отдельных стран.

  1. Комплекс универсальных общепризнанных норм, касающихся уголовного судопроизводства в отношении несовершеннолетних, содержится в Конвенции о правах ребёнка. Глава 50 УПК в целом отражает требования Конвенции. Вместе с тем, мы считаем, что распространение особого порядка принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением (глава 40 УПК) на несовер-

197

шеннолетних, причём без установления требования формального согласия их закон- ных представителей, и с учётом того обстоятельства, что вынесенный приговор в со- ответствии со ст. 317 УПК не подлежит обжалованию по фактическим основаниям, вступает в явное противоречие со ст. 3 Конвенции, предусматривающей, что во всех действиях в отношении детей первоочередное внимание должно уделяться «наилуч- шему обеспечению интересов ребёнка», а также п.5 ч. 2 ст. 40 Конвенции, предусмат- ривающей возможность повторного рассмотрения судебного решения вышестоящим судом. Представляется, что текст Конвенции с ссчлветствующими комментариями должен быть доведен до работников всех правоприменительных органов.

  1. Европейские региональные нормы о правах человека в сфере уголовного судопроизводства находятся в полной гармонии с универсальными нормами, однако идут дальше последних в вопросах осуществления закреплённых в них прав. Это не выходит за рамки границ, установленных нормами общего международного права, так как оно допускает более высокий уровень прав человека в региональном масшта- бе. Конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г., являющаяся свое- ^ образной «Конституцией» Европы в сфере прав человека, представляет собой одну из фундаментальных основ европейского правового пространства. Она оказала огромное влияние на содержание нового УПК, выступив в роли важнейшего фактора совершенствования уголовно-процессуального законодательства. Многие новеллы, появившиеся в нём, связаны с ратификацией Конвенции и Протоколов к ней. Сегодня на первый план выдвигается задача соблюдения норм УПК и Конвенции на практике, ибо разрыв между требованиями закона и его применением в практической деятель- ности всё ещё сохраняется. При применении положений Конвенции суды должны учитьшать прецедентное право Европейского суда. При этом представляется весьма актуальным обращение к опыту её применения в зарубежных странах.

39.Принятие в рамках ЕС Хартии Европейского Союза об основных правах -новый шаг в развитии стандартов в сфере уголовного судопроизводства. Важнейшим источником при разработке Хартии явилась Конвенция 1950 г. Вместе с тем, по ряду положений, связанных с осуществлением правосудия, она предусматривает более широкую защиту, чем Конвенция. Значение Хартии для уголовно-процессуального права РФ может выразиться в следующем: 1)если Пакт о гражданских и политиче- ских правах и Европейская конвенция путем принятия новых Протоколов к ним вос- примут стандарты Хартии, то, вероятнее всего, эти Протоколы будут ратифицирова- ны РФ и в соответствии с ч. 3 ст. 1 УПК РФ они станут формальным и приоритетным

198

источником уголовно-процессуального права; 2)изучение Хартии имеет большое зна- чение с точки зрения сравнительного правоведения. В целом же нормы Хартии как эталонный каталог прав и свобод могут выступить в роли фактора совершенствования не только уголовно-процессуального законодательства, но и законодательства других отраслей российского права.

40.Конвенция СНГ о правах и свободах человека от 26 мая 1995 года создает . правовую базу для защиты прав человека в сфере уголовного судопроизводства в рамках СН Г. Нормы, касающиеся прав человека в сфере уголовного судопроизводства, содержатся в ст. 2, 5, 6, 7, 8, 9 Конвенции. Анализ этих норм свидетельствует о том, что при разработке Конвенции СНГ были в полном объёме учтены соответствующие универсальные нормы, входящие во Всеобщую декларацию 1948 г. и Международный пакт 1966 г. Права человека в той или иной степени затрагиваются и Конвенцией стран СНГ от 22 января 1993 г. о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам. Выступая в качестве юридической основы для развития сотрудничества между органами юстиции стран СНГ, уп-г рощая на основе взаимности порядок их отношений, в то же время эта Конвенция имеет непосредственное отношение к обеспечению прав человека в части свободного и беспрепятственного обращения граждан в учреждения кзстиции стран-участниц. Ряд прав человека связан с Европейской конвенцией о взаимной помощи по уголовным делам 1959 г. и Протоколами к ней, а также Европейской конвенцией о выдаче ?! 1957 г. и двумя дополнительными Протоколами к ней. Обе Конвенции вступили в силу для РФ 9.03.2000 г. При сравнении Европейских конвенций 1957 г. и 1959 г. с Минской конвенцией обращает на себя внимание тот факт, что не все её положения соответствуют их нормам. В частности, Минской конвенцией не предусмотрен такой механизм защиты прав лиц, подвергаемых процедуре экстрадиции, как судебное об- жалование решения о выдаче лицом, в отношении которого оно было принято. Кроме этого, в Минской конвенции в отличие от Конвенции 1957 г. не предусмотрена воз- можность отказа в экстрадиции в связи с политическим характером преступления, по поводу которого поступил запрос, или с угрозой применения к запрашиваемому лицу смертной казни, пыток или жестокого обращения.

41 .Непосредственно касаются прав человека в сфере уголовного судопроизводства двусторонние договоры РФ и, в первую очередь, договоры о правовой помощи. Если раньше договоры о правовой помощи были заключены со всеми восточно- европейскими странами, входившими в социалистический лагерь, и лишь с некото-

199

рыми другими странами, то сегодня круг стран, с которыми РФ имеет такие догово- ры, значительно шире. Вместе с тем, увеличение числа этих договоров - актуальная задача. Характерным для таких договоров является положение о приравнивании гра- ждан каждой из стран-участниц в отношении правовой зашиты личных и имущест- венных прав к собственным гражданам соответствующей страны.

42.Отсутствие официальной систематизации общепризнанных принципов и норм, а также международных договоров РФ существенно затрудняет правотворческую и правоприменительную деятельность. Решению данной проблемы могло бы способствовать проведение официальной инкорпорации. Согласно ч. 3 ст. 15, ч. 1 ст. 17 Конституции РФ и ч. 3 ст. 1 УПК РФ в официальное издание могут быть включе- ны: а) общепризнанные принципы и нормы международного права (на основе Переч- ня); б) нормы универсальных и европейских договоров, участницей которых является РФ; в) нормы соглашений, принятых в рамках СНГ; г)нормы двусторонних договоров РФ; д) нормы, содержащиеся в актах международных организаций. Наряду с проведением комплексной официальной инкорпорации наиболее важные из систематизи- * рованных норм с соответствующими комментариями можно было бы разместить в официальном Приложении к УПК РФ, как это было сделано, например, при переиздании УПК Франции 1958 г., осуществлённом в 1989 г. Кроме этого, актуальным представляется и создание официального классификатора норм международных договоров и иных международно-правовых актов.

43 .Сохраняющаяся установка судей на применение норм международного права лишь в коллизионных ситуациях требует корректировки. Такая корректировка мотивируется следующим, а) Нормы международного права - структурная составная часть уголовно-процессуального права, значительное их число - часть законодатель- ства, входящая в группу первичных источников уголовно-процессуального права, б) Так как права и свободы, закрепленные в нормах международного права - неотъем- лемая часть уголовно-процессуального статуса личности, участники уголовного су- допроизводства, использующие, соблюдающие и исполняющие нормы уголовного судопроизводства (обвиняемый, подозреваемый, потерпевший, защитник и др.) впра- ве непосредственно ссылаться на них, что не может не учитываться правопримените- лями и должно находить отражение в правоприменительных актах, в) При вынесении решения суд в любом случае должен выяснять, соответствуют ли нормы УПК РФ и иных законов нормам договоров с тем, чтобы установить возможные коллизии. Ссылка на нормы международного права при их непротиворечии нормам УПК и

200

иных законов подчеркнёт факт соответствия одной части законодательства другой и усилит обоснованность принятого решения, г) Необходимость непосредственного применения норм международного права не только в коллизионных, но и в иных случаях прямо вытекает из приведенных выше положений Конституции, ст. 5 Федерального закона о международных договорах РФ, а также Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 31.10.1995 г. и Постановления Конституционного Суда РФ от 31.07.1995 г.

  1. При толковании и применении договорных норм необходимо наряду с кон- текстом договора учитывать: а) любое последующее соглашение между участниками относительно толкования договора или применения его положений; б) последующую практику применения договора, которая устанавливает соглашение участников относительно его толкования; в) любые соответствующие нормы международного права, применяемые в отношениях между участниками (ст. 31 Венской конвенции 1969 г.). Во всех случаях необходимо пользоваться только официально опубликованным текстом договора. Если в соответствии с договором был издан внутригосударственный акт, то применяться должны и договор, и данный акт (ч. 3 ст. 5 Закона о международных договорах 1995 г.).При решении вопроса о применении общепризнанных принципов и норм обычного характера необходимо исходить из того, что в соответствии с Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 31.10.1995 г. №8 непосредственному применению в уголовном процессе подлежат только те из них, которые закреплены в международных документах.

45.Так как нормы международного права в соответствии с ч. 3 ст. 1 УПК РФ стали составной частью уголовно-процессуального законодательства, в целях повышения эффективности их реализации считаем целесообразным: а) включение вопросов по международному праву в экзаменационные билеты для сдачи квалификационного экзамена на должность судьи судов общей юрисдикции; б) проверку знаний норм международного права работниками прокуратуры, МВД в ходе их текущей ат- тестации; в) проверку знаний норм международного права при приёме в адвокатуру; г) организацию курсов повышения квалификации в области международного права для работников правоприменительных органов; д) введение в судах уровня субъекта РФ штатных должностей специалистов-консультантов по международному праву. Считаем весьма актуальным прозвучавшее в юридической литературе предложение о необходимости более детального рассмотрения вопросов применения норм международного права в российском уголовном процессе на одном из Пленумов Верховного

201

Суда РФ. Так как эффективность реализации норм международного права в отношении таких участников судопроизводства, как подозреваемый, обвиняемый, защитник, потерпевший, гражданский истец во многом зависит от знания прав, предусмотренными нормами международного права, умения правильно оценить их, представляется, что на сегодняшний день одной из первостепенных является задача формирования на территории России международно-правового информационного пространства.

46.3начительный массив международных норм, направленных на регулирование прав человека в сфере уголовного судопроизводства, содержится в актах, прини- маемых Генеральной Ассамблеей ООН, Экономическим и Социальным Советом ООН, Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, Советом Европы и ОБСЕ. Акты, принимаемые международными организациями, как правило, называются декларациями, правилами, принципами, кодексами, рекомендациями. Поскольку они принимаются в виде резолюций международных организаций, то все эти акты принято называть резолюциями. Акты, разрабатываемые в рамках ОБСЕ, как правило, называются «Итоговыми документами» или «Документами». Многие резолюции содержат формулировки, представляющие собой новые правила. Комплекс норм, содержащихся в актах международных организаций, динамично развивается, охватывая и новые сферы, ещё не урегулированные договорными нормами. Эта тенденция является отражением растущего влияния международных организаций.

  1. Нормы по вопросам уголовного судопроизводства, содержащиеся в актах международных организаций, выступают как важнейший фактор совершенствования уголовно-процессуального законодательства, приоритетные материалы, которые не просто могут, но и должны быть положены в его основу. Так как международная договорная база защиты прав потерпевших, свидетелей и иных лиц, содействующих раскрытию преступлений и/или подвергающихся посткриминальному воздействию, является явно недостаточной, в данной сфере на первый план выдвигаются нормы актов международных организаций, которые, частично компенсируя эту недостаточность, должны рассматриваться как главный ориентир для совершенствования уголовно-процессуального законодательства РФ в этом весьма актуальном направлении. В приоритетном ряду актов, содержащих такие нормы, следует назвать Декларацию основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью, Рекомендации Совета Европы по вопросам запугивания свидетелей и обеспечения прав защиты. Декларация вплотную приблизилась к требованиям, предъявляе-

202

мым к обычаю. Представляется необходимым принятие специального закона РФ, направленного на защиту потерпевших, свидетелей и других лиц, содействующих судопроизводству; обеспечение правительством финансовой базы для реализации его положений на практике.

48.Признавая доминирующую роль норм актов международных организаций как фактора совершенствования уголовно-процессуального законодательства, отметим, что данные нормы могут использоваться и как вспомогательный материал в целях толкования и эффективного применения норм уголовно-процессуального права, что подтверждается судебной практикой. Акты международных организаций могут выступать и в качестве формального источника, закрепляющего общепризнанные принципы и нормы международного права. Официальный текст Декларации основ- ных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью и иных международных актов с комментариями специалистов должен быть доведён до работников правоприменительных органов.

49.Содержащиеся в актах международных организаций стандарты по вопросам уголовного судопроизводства отражают общепризнанные требования морали, что подчеркивает теснейшую взаимосвязь правовых, политических и моральных норм. Они развивают положения таких основополагающих моральных принципов, как гу- манизм, справедливость, добросовестность, обогащая внутригосударственные нормативные акты и правоприменительную практику высоким нравственным содержанием. И с этих позиций они выступают в качестве нравственных основ уголовного судопроизводства. В частности, они должны рассматриваться как важнейший фактор при дальнейшем совершенствовании норм, определяющих профессиональньш статус работников правоприменительных органов.

203

СПИСОК НОРМАТИВНЫХ АКТОВ И ИСПОЛЬЗОВАННОЙ

ЛИТЕРАТУРЫ

1.Нормативные акты и официальные материалы

  1. Конституция Российской Федерации. Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993г.// Российская газета. 1993.25 дек. № 237.
  2. Устав Организации Объединённых Наций от 24 окт. 1945г.// Действующее междуна-
    • родное право. В трёх томах. Сост. - Колосов Ю.М., Кривчикова Э.С. T.l. M.,
  3. С.21-24.

  4. Всеобщая декларация прав человека от 10 дек. 1948г.// Международные акты о правах человека. Сборник документов. Сост. ВА Карташкин, ЕА Лукашёва. 2-е изд.М., 2002.С.38-42.
  5. Международный пакт о гражданских и политических правах от 16 дек. 1966г.// Меж- дународные акты о правах человека. Сборник документов. Сост. ВА Карташкин, Е.А. Лукашёва. 2-е издМ, 2002.С. 52-67.
  6. ф 5. Факультативный протокол к международному пакту о гражданских и политических правах от 19 дек. 1966г.//Международные акты о правах человека. Сборник документов. Сост. В А Карташкин, ЕА Лукашёва. 2-е изд.М., 2002.С.68-72.

  7. Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих дос тоинство видов обращения и наказания от 10 дек. 1984г.// Международные акты о пра вах человека. Сборник документов. Сост. ВА Карташкин, ЕА Лукашёва. 2-е изд.М., 2002.С.230-241.

  8. Конвенция о правах ребенка от 20 ноября 1989г.// Международные акты о правах че- т ловека. Сборник документов. Сост. ВА Карташкин, ЕА Лукашёва. 2-е изд.М.,

2002.С.316-333.

  1. Факультативный протокол к конвенции о правах ребенка, касающийся торговли детьми, детской гфоституции и детской порнографии от 25 мая 2000г.// Международные акты о правах человека. Сборник документов. Сост. В А Карташкин, Е.А Лукашёва. 2-е издМ, 2002.С.ЗЗЗ-346.
  2. Женевская конвенция о защите гражданского населения во время войны от 12 августа 1949гУ/Женевские конвенции от 12 августа 1949г. и Дополнительные протоколы к
  3. • ним. М., МККК,1997.С.138,163-168.

204

Ю.Женевская конвенция об обращении с военнопленными от 12 августа 1949г.// Же- невские конвенции от 12 августа 1949г. и Дополнительные протоколы к ним. М., МККК,1997.С.101-106.

  1. Дополнительный протокол к Женевским конвенциям от 12 августа 1949г., касаю- щийся жертв международных вооруженных конфликтов// Женевские конвенции от 12 августа 1949г. и Дополнительные протоколы к ним. М, МКККД997. С.264-267.
  2. Дополнительный протокол к Женевским конвенциям от 12 августа 1949г., касаю- щийся жертв вооруженных конфликтов немеждународного характера// Женевские конвенции от 12 августа 1949г. и Дополнительные протоколы к ним. М., МККК,1997.С.302-303.
  3. 13.Венская конвенция о праве международных договоров от 23 мая 1969г.// Действую- щее международное право. В трёх томах Т.1 Сост. -Колосов Ю.М., Кривчикова Э.С. М.,1996.С.352-354.

14.Римский Статут Международного Уголовного Суда от 17 июля 1998г. Открыт для подписания 31 декабря 2000г. Подписан РФ на основании Распоряжения Президента РФ от 8 сентября 2000г. № 394-РШ/ СЗ РФ. 2000. № 37 .Ст.3710.

  1. Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950г. и Протоколы к ней// СЗ РФ.1998. № 20.Ст.2143; № 31.Cr.3835; № 36.Ст.4467.
  2. Европейская конвенция по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижаю- щего достоинство обращения или наказания от 26 ноября 1987г.// СЗ РФ.1998. № 36.Cr.4465.
  3. 17.Европейская конвенция о взаимной правовой помощи по уголовным делам от 20 апреля 1959г.//СЗ РФ.2000. № 23.Ст.2349.

  4. Дополнительный протокол к Европейской конвенции о взаимной правовой помощи по уголовным делам от 17 марта 1978г.// СЗ РФ.2000. № 23.Ст.2349.
  5. Европейская конвенция о выдаче от 13 декабря 1957г.// СЗ РФ.2000. № 23. Ст.2347. 20.Дополнительный протокол к Конвенции о выдаче от 15 октября 1975г. № Ml СЗ РФ. 2000.№23.Ст.2348.
  6. Дополнительный протокол к Конвенции о выдаче от 17 марта 1978г. № 211 СЗ РФ.

2000.№23.Ст.2348.

22.Конвенция СНГ о правах и основных свободах человека от 26 мая 1995г.// СЗ РФ.

1999.№13.Ст.1489.

23.Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским семейным

и уголовным делам от 22 января 1993г.// Сборник международных договоров РФ по

оказанию правовой помощи.М.,1996.С.31-52.

205

  1. Модельный уголовно-процессуальный кодекс для государств-участников СНГ: Ре- комендательный законодательный акт. Принят на седьмом пленарном заседании Межпарламентской ассамблеи государств-участников СНГ 17 февраля 1996г.Приложение к «Информационному бюллетеню». 1996. № 10.
  2. Федеральный конституционный закон «О судебной системе Российской Федерации» от31 дек. 1996г. № 1-ФКЗ//СЗ РФ. 1997. № 1. Ст.1.2001 .№ 51.Ст.4825.
  3. Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации» от 21 июля 1994г. № 1-ФКЗ // СЗ РФ. 1994. № 13. Ст.1447;
  4. № 7.Ст.607;2001. №51.Ст.4824.
  5. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР от 27 октября 1960г. (с изм. и доп.)// ВВС РСФСР.1960. № 40. Ст.592.
  6. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Принят Государственной Думой 22 ноября 2001г. Одобрен Советом Федерации 5 декабря 2001г. Подписан Президентом Российской Федерации 18 декабря 2001г.// СЗ РФ.
  7. № 52.(ч.1) Ст.4291; РГ.2002.1 июня.
  8. 29.Уголовный кодекс Российской Федерации 1996г.// СЗ РФ.1996. № 25.Ст.2954. 30. Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации от 8 января 1997г. № 1-ФЗ (с изм. и доп.)// СЗ РФ. 1997. № 2. Ст.198; 1998. № 30. Ст.3613; 1999. № 12. Ст.1406;
  9. № 11. Ст.1002;№ 13. Ст.1140;№ 26. Ст.2589.

31.Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая// СЗ РФ. 1994. № 32. Ст.3301;1996.№5.Ст.4Ю.

  1. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации// СЗ РФ. 2002 .№ 46. Ст.4532.

33.Федеральный закон «О международных договорах Российской Федерации» от 15 июля 1995г.// СЗ РФ. 1995. № 29. Ст.2757.

  1. Федеральный закон «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» от 30 марта 1998г.// СЗ РФ. 1998. № 14. Ст.1514. 35.Федеральный закон «О ратификации Европейской конвенции по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания и Протоколов к ней» от 28 марта 1998г.// СЗ РФ. 1998. № 13. Ст.1466. 36.Федеральный закон «О содержании по стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» от 15 июля 1995г. (с изм. и доп.)// СЗ РФ. 1995. № 29. Ст.2759; 1998. № 30. Ст.3613; 2001. № 11. Ст.1002.

  2. Декларация прав и свобод человека и гражданина 1991г. // Ведомости Съезда Народных Депутатов и Верховного совета РСФСР. 1991. № 52. Ст. 1865

206

38.Положение о Министерстве внутренних дел Российской Федерации. Утв. Указом Президента РФ от 18 июля 1996г. № 1039 (с изм. и доп.)// СЗ РФ. 1996. № 30. Ст.3605. 39.Положение о Национальном центральном бюро Интерпола. Утв. Постановлением Правительства РФ от 14 октября 1996г. № 1190// СЗ РФ. 1996. № 43. Ст.4916.

  1. Постановление Конституционного Суда РФ от 3 мая 1995г.№ 4-П по делу о провер- ки конституционности статей 220’ и 2202 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В А Аветяна// СЗ РФ. 1995. № 19. Ст.1764.
  2. Постановление Конституционного Суда РФ от 23 мая 1995г по делу о проверке кон- ституционности ст.21 и 16 Закона РСФСР от 18 октября 1991г. «О реабилитации жертв политических репрессий» (в ред. от 3 сент. 1993г.) в связи с жалобой гражданки З.В. Апешниковой// Вестник Конституционного Суда РФ.1995.№ 2-3 .С.55.
  3. Постановление Конституционного Суда РФ от 31 июля 1995г.по делу о проверке конституционности ряда правовых актов, принятых в связи с урегулированием воору- женного конфликта в Чеченской Республики// Вестник Конституционного Суда РФ. 1995.№5.С.12.
  4. 43.Постановление Конституционного Суда РФ от 2 февраля 1996г. №4-П по делу о проверке конституционности п.5 ч.2 ст.371,ч.З ст.374 и п.4 ч.2 ст.384 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан К.М. Кульнева, B.C. Ла–луева, Ю.В. Лукашова и И.П. Серебренникова// СЗ РФ. 1996. №7. Ст.701. 44. Постановление Конституционного Суда РФ от 27 марта 1996г. № 8-П по делу о проверке конституционности ст. 1 и 21 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993г. «О государственной тайне» в связи с жалобами В.М. Гурджиянца, В.Н. Синцова, В.Н. Бугрова и АК. Никитина// СЗ РФ. 1996. № 15. Ст.1768.

45.Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 1994г.№ 6 в ред. пост. от 25 окт. 1996г. № 10 «О выполнении судами постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993г. № 3 «О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей»// Сборник постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации.1961-1996. М., 1997. С.358-360.

  1. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995г. № 8 «О некото- рых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществ- лении правосудия»//БВС РФ. 1996. № 1.

47.Решение Президиума Верховного Суда РФ от 26 сентября 1996г.// Бюллетень Вер- ховного Суда РФ. 1997.№2.С.9-10.

207

48.Постановление Европейского суда по правам человека от 15 июля 2002г. по делу «Калашников против Российской Федерации»// Российская газета. 2002.17 окт., 19 окт. 49.Решение по делу «Голдер против Соединенного Королевства»// Европейский Суд по правам человека. Избранные решения.ТЛ.М., 2000. С.44. 50.Решение по делу «Броуган и другие против Соединенного Королевства»// Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т.1. М., 2000. С.616. 51.Решение по делу «Хорнсби против Греции»// Европейский Суд по правам человека. Избранные решения.Т.2. М., 2000. С.432.

  1. Инструкция от 2 марта 1982г. по применению Положения о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, пред- варительного следствия и суда // Вопросы расследования преступлений: Спр. пособие. 2-е изд. Под ред. И.Н. Кожевникова. М.,1997.С.295-302.

53.Инструкции о порядке исполнения постановлений прокуроров, следователей, орга- нов дознания и определений судов о приводе свидетелей, обвиняемых и подсудимых: Приказ МВД СССР от 7 июля 1972г. № 110//Сборник нормативных актов МВД Рос- сии. М., 1996

  1. Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединённых Наций от 24 октября 1970г.// Действующее международное право. В трех томах. Сост. Колосов Ю.М., Кривчикова Э.С. T.l M, 1996 С.71. 55.Венская декларация и Программа действий. Принята на Всемирной конференции по^ правам человека. 25 июня 1993г.// Международные акты о правах человека. Сборник документов. Сост. -Карташкин В .А, Лукашева ЕА М., 2002. С. 78.

  2. Декларация тысячелетия Организации Объединенных Наций от 8 сентября 2000г.// Московский журнал международного права. 2001. № 1. С.265.
  3. Декларация основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупот- ребления властью от 29 ноября 1985г.// Международные акты о правах человека. Сборник документов. Сост. - Карташкин ВА, Лукашева Е.А М., 2002. С. 169-171.
  4. 58.Кодекс поведения должностных лиц по поддержания правопорядка от 17 декабря 1979г.// Международные акты о правах человека. Сборник документов. Сост. - Карташкин В.А, Лукашева Е.А М., 2002. С. 179-184.

59.Минимальные стандартные правила обращения с заключенными от 30 августа 1955г.// Международные акты о правах человека. Сборник документов. Сост. - Карташкин В. А, Лукашева Е.А М., 2002. С. 194-195.

208

60.Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе от 1 августа 1975г.// Действующее международное право. В трех томах. Т.1 .М.,1996.С78. 61. Документ Московского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ от 3 октября 1991г.// Действующее международное право. В трех томах. Т.1.М.,1996..С787.

62.Выводы и рекомендации Совещания специальной группы экспертов по уменьшению риска насилия в системе уголовного правосудия// Док.Е/СК15/1994/4/Аск1.3. 25february,1994,P.10.

63.Заключение № 193 от 25 января 1996г. по заявке России на вступление в Совет Ев- ропы// Право Совета Европы и Россия: Сборник документов и материалов. Сост. Глотов С А Краснодар. 1996.С.87.

  1. Доклад Подготовительной комиссии для Международного Уголовного Суда. Добавление. Часть 1. Окончательный проект текста Правил процедуры и доказывания// Док. PCNICC/2000/1/Add.1,1 November, 2000.
  2. Доклад Генерального секретаря ООН «Меры по осуществлению Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью// Doc/ Е/АС/ 57/1988/3,8July 1988, Р.5.
  3. 66.Основной закон Федеративной Республики Германия от 23 мая 1949г.//Конституций- государств Европы. В 3-х томах Под ред. Окунькова ЛА Т.1. М., 2001. С.589.
  4. Конституция Французской Республики от 4 октября 1958г.// Конституции государств Европы Т.З. М., 2001. С.423.

*

68.Консгатуция Испании от 27 декабря 1978г.// Конституции государств Европы Т.2, М.,2001.С.71.

69.Конституция Итальянской Республики от 22 дек. 1947г..Конституции государств Европы.Т.2, М.,2001.С.Ю5.

70.Конституция Греции (вступила в силу 11.06.1975г.у/ Конституции государств Евро- пы Т.1. М., 2001, С.657.

  1. Конституция Республики Армения от 5 июня 1995г.// Конституции государств Ев- ропы Т.1. М., 2001. С.263.
  2. Конституция Литовской Республики от 25 октября 1992г.// Конституции государств Европы Т.2., М.,2001. С.359.
  3. 73.Конституция Азербайджанской Республики от 12 ноября 1995г.// Конституции государств Европы Т.1., М.,2001. С.167.

74.Конституция Украины от 28 июня 1996г.// Конституции государств Европы Т.З., М., 2001.С.311.

209

75.Конституция Республики Беларусь от 24 ноября 1996г.// Конституции государств Европы Т.1., М, 2001.С.299.

76.Конституция Португальской Республики от 2 апреля 1976г.// Конституции государств Европы Т.2.М, 2001.С.750.

77.Конституция Соединенных Штатов 1787г.// Соединённые Штаты Америки. Конституция и законодательные акты. Под ред. Жидкова О.А., М., 1993. С.40. 78. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Беларусь. Предисловие В.И.Рохлина, А.П.Стуканова. Обзорная статья А.А. Данилевича.СПб.,2001.С43. 79.Уголовный кодекс Азербайджанской Республики. Науч.ред., предисловие И.М. Рагимова. Перевод Б.Э.Аббасова. СПб., 2001.С. 130-145. 80.Уголовный кодекс Республики Беларусь. Предисловие Б.В. Волженкина. Обз. статья АВ.Баркова., СПб., 2001. С. 199-211.

81.Уголовный кодекс Украины. Научное редактирование и предисловие В.Я.Та-ция и В.В.Сташиса. Перевод В.Ю.Гиленченко. СПб., 2001. С.15-16. 82.Уголовный кодекс Франции. Науч. ред. Л.В. Головко, Н.Е. Крылова; пер. с франц. и коммент. Н.Е. Крыловой. Спб.2002.С. 165-169.

83.Декларация прав человека и гражданина 1789г.// Международные акты о правах человека. Сборник документов. Сост. - Карташкин В.А, Лукашева Е.А М., 2002. С.30- 32.

2.Монографии, учебники, учебные пособия

  1. Алексеев С.С. Структура советского права. М, 1975. С.88.
  2. Алексеев С.С. Общая теория права. Т.1. М., 1981. С.90.
  3. Алексеев С.С. Общая теория права. Т.2. М., 1981. С.317.
  4. Алексеев С.С. Теория права, М., 1995. С.83-84,190,194,308.
  5. 88.Алексеев С.С. Право на пороге нового тысячелетия. М, 2000. С.204-207, 211, 213, 239.

  6. Алексеев С.С. Восхождение к праву. Поиски и решения. М., 2001 .С.677,725-726. 90.Алексеева Л.Б., Жуйков В.М., Лукашук И.И. . Международные нормы о правах че- ловека и применение их судами Российской Федерации. М, 1996. С.8,28,181-209. 91.Алексеева Л.Б., Моул Н., Харби К. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. Статья 6. Право на справедливое судебное разбирательство.М.,
  7. Сб.

210

92.Александрова З.Е. Словарь синонимов русского языка. Под ред. Чешко ЛА Изд. второе, стереотипное. М., 1969. С.239.

93.Анцилотги Д. Курс международного права, М, 1964. T.l. C.66. 94. Адвокатская деятельность. Учебно-практическое пособие. М., 2001. С.458. 95.Бабаев В.К., Баранов В.М., Толстик В.А. Теория права и государства в схемах и определениях. Учебное пособие. М, 1998. С.45.

96.Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации. Учебник. М., 1998. С.162-163.

97.Байтин М.И. Сущность права (современное нормативное правопонимание на грани двух веков). Саратов. 2001.С. 155-157.

98.Бастрыкин А.И. Взаимодействие советского уголовно-процессуального и международного права. Л. 1986. С.7. 99.Бережнов А.Г. Права личности: некоторые вопросы теории. М.,1991.С124.

  1. Бержель Жан-Луи. Общая теория права М. 2000.С.97.
  2. Берестнев Ю.Ю., Разумов С.А., Рейда Э. . Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. Статья 3. Запрещение пыток. М.Д002.С.З.
  3. Бирюков П.Н. Нормы международного уголовно-процессуального права в правовой системе Российской Федерации. Воронеж. 2000.С.40- 41,159.
  4. Блищенко И.П. Международное и внутригосударственное право, М., 1960, С.230.
  5. Большой толковый словарь русского языка. С.-Пб., 1998.С.404.
  6. Бородин СВ., Ляхов Е.Г. Международное сотрудничество в борьбе с уголовной преступностью. М., 1983. С.151.
  7. Броунли Я. Международное право. В двух книгах. Книга 1. М., 1977. С.41-46.
  8. Брусницын Л.В. Обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному пра- восудию: российский, зарубежный и международный опыт 20 века ( процессуальное исследование). М., 2001, С.55,71.
  9. Бутрос-Гали Б. Организация Объединённых Наций и права человека. М., 1995. СИ.
  10. Вандышев В.В. Уголовный процесс. Конспект лекций.СПб.,2002.С.20.
  11. Василенко В. А Основы теории международного права. Киев., 1988. С. 152. Ш.Воеводин Л.Д. Юридический статус личности в России. Учебное пособие. М., 1997.С.47-48.
  12. Волеводз АГ. Правовое регулирование новых направлений международного со- трудничества в сфере уголовного процесса. М.Д002.С.137.

211

  1. Волженкина В.М. Нормы международного права в российском уголовном процес- се. Санкт-Петербург, 2001. С.59,65,67,254-255.
  2. Волженкина В.М. Выдача в российском уголовном процессе.М.,2002.С244.
  3. Гавердовский А.С. Имплементация норм международного права. Киев, 1980. С.49, 254,255.
  4. Галенская Л.Н. Международная борьба с преступностью. М., 1972.С.54.
  5. Глотов С А. Конституционно-правовые проблемы сотрудничества России и Совета Европы в области прав человека. Саратов. 1999. С.174-179,209-210,216-217,227,287.
  6. Голунский С А, Строгович М.С. Теория государства и права. М., 1940, С.283.
  7. Громов НА Уголовный процесс. Учебное пособие. М., 1998 С.40.
  8. Ш.Громов НА, Пономаренков ВА, Францифоров Н.В., Уголовный процесс России. Учебник. М, 2001. С.4041.

Ш.Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов БА Уголовный процесс западных государств. Под ред. Гуценко К.Ф. М., 2001. СИ, 15-16,32-33,56-58,288,391. Ш.Гуценко К.Ф., Ляхов Е.Г. Устав ООН, его цели и принципы и актуальные проблемы разработки и применения международных норм, касающихся уголовного правосудия. М., 1980.

123.Давид Р. Основные правовые системы современности (сравнительное право). М., .- 1967.С.18,119,143.

  1. Давид Р., Камилла Жоффре-Спинози. Основные правовые системы современности. М.,1999.С108.

125.Даниленко Г.М. Обычай в современном международном праве. М.,1988.С9. 126.Даниленко В.Н. Декларация прав и реальность М., 1989. С.4. 127. Де Ваттель Э. Право народов. М., 1960. С.24.

Ш.Дженис М..Кэй Р., Брендли Э. Европейское право в области прав человека (Практика и комментарии). Пер. с англ. М., 1997. С.8.

129.Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса. М., 1971. С. 14,54. Ш.Зайцев О.А Государственная защита участников уголовного процесса. М., 2002. С.45,97,107,112,224.

131.3ивс СЛ. Источники советского права. М.,1981.С221. Ш.Карбонье Ж. Юридическая социология. М., 1986. С.176-177. Ш.Карташкин ВА Права человека в международном и внутригосударственном праве. М.,1995.С7-8,30,51.

212

134.Килкэли У., Чефранова Е.А Европейская конвенция о защите прав человека и ос- новных свобод. Статья 8. Право на уважение частной и семейной жизни, жилища и корреспонденции. М.} 2001.С.5.

135.Кобликов А.С. Юридическая этика. М, 1999. С.34,59. 136.Коллектив авторов. Эффективность правовых норм. М, 1980. С.34-35. 137.Конституция Российской Федерации Проблемный комментарий. Отв. ред. - Чет-вернин ВА М, 1997. С.145.

138.Конституция РФ. Научно-практический комментарий. Под ред. Топорнина Б.Н..М, 1997, С. 53.

139.Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Отв.ред. Д.Н.Козак, Е.Б.Мизулина. М.,2002.С46.

140.Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Под общ. ред. В.М. Лебедева; Науч. ред. В.П. Божьев. М., 2003. С. 18. 141.Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Под ред. И.Л.Петрухина. М, 2002.Сб.

Ш.Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Под ред. А.В.Смирнова. СПб., 2003. С.39.

143.Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой. Отв.ред. - Садиков О.Н. М, 1995. С.23.

Ш.Комментарий к уголовному кодексу Российской Федерации. Под ред. Скуратова Ю.И, Лебедева В.М, М, 2001. С.1. ч

145.Костенко Н.И. Международный уголовный суд. М, 2002.С.189. 146.Курс советского уголовного процесса. Общая часть. Под ред. А.Д. Бойкова и ИИ. Карпеца. М,1989.С78,138-139,253-254,423.

147.Курс международного права. В семи томах.Т.1. Отв. ред. -Мюллерсон РА, Тункин Г.И. М, 1989. С.205,209,211,273-274,280,293.

148.Курс международного права. В семи томах. Т.2. Отв. ред. - Лукашук И.И. М, 1989. С.6-7.

149.Ларин A.M. Уголовный процесс: структура права и структура законодатель-ства.М,1985.С.116-117.

150.Ларин AM, Мельникова Э.Б, Савицкий В.М. Уголовный процесс России. Лекции - очерки. Под ред. Савицкого В.М. М, 1997. С.2,261,276.

151.Левин Д.Б. Актуальные проблемы теории международного права. М, 1974. С.247. 152.Лукашук И.И. Международно-правое регулирование международных отношений (системный подход). М.,1975. С.16.

213

153.Лукашук И. И. Международное право в судах государств. СПб., 1993. С 236-272.

154.Лукашук И.И. Международное право. Общая часть. М., 1997. С. 102, 104, 110-

111, 222,262.

155.Лукашук И.И. Международное право. Особенная часть. М., 1997. С.39. 156.Лукашук И. И. Нормы международного права в правовой системе России. М,1997, . С. 36-39,52-53.

157.Лукашук И.И. Нормы международного права в международной нормативной системе. М., 1997. С.236-237.

158.Лукашук И.И. Конституции государств и международное право.М.,1998.С73 159.Лукашук И.И. Глобализация, государство, право, XXI век. М., 2000. С.49,190.

  • 160.Лукашук И.И., Наумов А.В. Международное уголовное право. Учебник М.,1999. С.21-22.

161.Лукашук И.И., Лукашук О.И. Толкование норм международного права. Учебно-практическое пособие. М., 2002.С.122-123.

162.Манов Б.Г. ООН и содействие осуществлению соглашений о правах человека. М., 1986. С.16,18.

163.Мартене Ф.Ф. Современное международное право цивилизованных народов. М., 1996.Т.2.С.265. т 164.Марочкин СЮ. Действие норм международного права в правовой системе Российской Федерации. Тюмень. 1998. С.ЗЗ, 48-49,53,57.

165.Марочкин СЮ. Проблема эффективности норм международного права. Иркутск. 1988. С19.

166.Международное право. Учебник. Под ред. Колосова Ю.М., Кузнецова В.И. М., 1998.С10.

167.Международное право. Учебник для вузов. Под ред. Г.В. Игнатенко. М.,1995.С78. 168.Международное право. Учебник. Отв. ред. - Игнатенко Г.В., Тиунов О.И. М., 1999. С.104,163-164.

169.Международное право. Словарь-справочник. Под общ. ред. Трофимова В.Н. М., 1998. С86.

Ш.Международное частное право, Учебник Под ред. Г.К. Дмитриевой, М., 2000. С.70. 171.Международное право и советское законодательство. Отв. ред. Г.И. Курдюков. Казань, 1991.С.27.

Ш.Мердок Д.Л. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. Комментарий к ст.5 и 6. М., 1997 С.7. •* ПЗ.Мингазов Л.Х. Эффективность норм международного права. Казань. 1990. С.83.

214

174.Миронов Н.В. Международное право: нормы и их юридическая сила. М., 1980. С25.

175.Мовчан АП. Права человека и международные отношения. М.,1982.С54. Пб.Мовчан А.П. Международный правопорядок. М., 1996. С.22.

177.Москалькова Т.Н. Этика уголовно-процессуального
доказывания. М..1996.С118.

178.Мюллерсон РА Соотношение международного и национального права, М., 1982. С56.

179.Мюллерсон РА Права человека: идеи, нормы, реальность. М, 1991. С32. 180.Научно-практический комментарий к Конституции Российской Федерации. Изд. второе. Огв.ред. В.В. Лазарев. М., 2001.С.26,109.

Ш.Нешатаева Т.Н. Международные организации и право. М., 1998. С.108. 182.Нешатаева Т. Н. Международный гражданский процесс. М. 2001. С.31-32,46,54. 183.Общая теория государства и права. Академический курс в 2-х томах. Отв. ред. Марченко М.Н. Т.2.М., 2000. С.388.

Ш.Общепризнанные нормы в современном международном праве. Отв. ред. - Ульянова Н.Н. Киев. 1984. С25.

185.Ожегов СИ. Словарь русского языка. Изд. Советская энциклопедия. Изд. Шестое, стереотипное. М., 1964.С.368,859. 186.00Н и права человека.М.,1968.С36.

Ш.Права человека. Учебник для вузов. Огв.ред. Е.А Лукашева. М.2001. С.353, 188.Права человека: проблемы и перспективы. Отв. ред. Лукашева Е.А М., 1990. С. 149. 189.Правовая система социализма: В 2 кн. 1. Понятие, структура, социальные связи. Отв. ред. -Васильев AM., М., 1986. С3844.

190.Саидов АХ. Международное право прав человека. Учебное пособие. Огв.ред. - Б.Н. Топорнин. М., 2002. С.68.

191.Синюков В.Н. Российская правовая система. Введение в общую теорию. Саратов. 1994.С359-360.

192.Словарь международного права. Бацанов СБ., Ефимов Г.К., Кузнецов В.И. и др. 2-е изд. М,1986.С101-102..

193.Совет Европы. Досье по правам человека №13. Статья 6 Европейской Конвенции по правам человека. Право на справедливое судебное разбирательство. Э. Гортрайан. Страсбург. 1994. С.2. 194.Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. T.l. M., 1968. С. 125.

215

i

195.Талалаев АН. Право международных договоров. Действие и применение междуна-

родных договоров. М., 1980.С.13,28.

i 196.Тихомиров Ю.А Публичное право. Учебник. М., 1995.С.313.

197.Толстик ВА Иерархия российского и международного права. М., 2001 .С.7.

198.Теория государства и права. Под ред. Матузова Н.И., Малько А.В. М, 1997.С.163,

290.

199.Теория государства и права. Учебник для вузов. Под ред. М.М. Рассолова, В.О. Лу- 1 чина, Б.С. Эбзеева. М.,2000. С. 187.

  1. Теория государства и права. Учебник для вузов. Отв. ред. Г.Н. Манов. М., I 1995.C.158,173.

j ** 201.Теория государства и права. Курс лекций. Изд. Второе. Под ред. Матузова Н.И., ! Малько АВ.М..Д001.С.375

202.Трунцевский Ю.В. Нормы международного права как источник российского

i уголовного права. Рязань. 1997. С.94.

203.Туманов В.А. Европейский Суд по правам человека. Очерк организации и деятельности. М., 2001. С.67. | 204.Тункин Г.И. Теория международного права. М. 1970. С.130, 226.

205.Уголовный процесс. Учебник. Под ред. К.Ф. Гуценко 4-е изд. М., 2000. С.29,69.

206.Уголовный процесс. Учебник Под ред. И.Л. Петрухина М..2001. С.28-29. “”’

’ 207.Уголовно-процессуальное право РФ. Учебник. Огв.ред П.А Лупинская.З-е изд. М.,

  1. С.22-51,119.

208.Уголовный процесс. Учебник. Общая часть. Огв.ред. В.П. Божьев М.,1997. СП.

209.Уголовный процесс. Учебник Под ред. В.П. Божьева 3-е изд. М.,2002. С.35.

2Ю.Уголовный процесс. Краткий учебный курс. Под ред. АИ. Долговой.  М., 2002.  !	С.28-30.

: 211 .Федеральный Конституционный Закон «О Конституционном Суде Российской Фе-

| дерации»: Комментарий// Отв. ред. Н.В.Витрук, Л.В. Лазарев, Б.С. Эбзеев. М.,1996.С23.

I *• 212Фердросс А Международное право. М., 1959. С.89.

213.Хайд Ч. Международное право, его понимание и применение США T.l. M., 1950

С.199.

214.Хартия Европейского Союза об основных правах. Комментарий. Под ред.  Кашкина  СЮ. М., 2001. С4,22,23,67-75,130,138.

215 .Хименес де Аречага Э. Современное международное право. М., 1983. С.27. 216.Хмыров АА Проблемы теории доказывания. Краснодар., 1996.СЗ, 89. 217.Чельцов-Бебутов М.А
Курс уголовно-процессуального права. Санкт-Петербург. 1995 .С818.

216

218.Черниченко СВ. Теория международного права. В двух томах. T.l. M, 1999 С. 158, #
163.

219.Черниченко СВ. Теория международного права. В двух томах. Т.2. М., 1999. С.384.

220.Шейндлин Б.В. Сущность советского права. Л.,1959. С.95.

221.Шершеневич Г.Ф. Общая теория права: Учебное пособие. Т.2. Вып.2,3,4. М.,

1995.С.5.

222.Элькинд П.С Цели и средства их достижения в советском уголовно- процессуальном праве. Л., 1976..

223.Элькинд П.С. Толкование и применение норм уголовно-процессуального права. М.,

  1. С.31. ** 224.Энтин М.Л. Международные гарантии прав человека. Практика Совета Европы.

М.Д992.С.169-170.

225.Яковлева Л.В. Источники уголовно-процессуального права. Краснодар., 2002. С. 5,

29, 109-110.

226.Якупов Р.Х. Уголовный процесс. Учебник.3-е изд. Науч.ред В.Н.Галузо. М.,

2001.С67,72,74-75.

т 3.Авторефераты диссертаций

227.Гурова Т.В. Источники российского права. Автореф.дисс… канд. юрид. наук. Саратов, 1998. С.5,25.

228.Гусейнов Т.И. Осуществление международно-правовых норм в области гражданских и политических прав и свобод человека в Азербайджанской Республике. Автореф.дисс… канд.юрид.наук. Казань., 2000. С.З.

  1. Канашевский В.А Международные договоры РФ и акты гражданского законода- тельства: соотношение и взаимодействие разносистемных источников. Авто- реф.дисс…канд.юрид.наук. Казань. 2000. С22.

230.Коняхин В.П. Теоретические основы построения общей части российского уголовного права. Автореф. дисс. .. .доктора юрид. наук. Краснодар. 2002. С.21. 231.Корнуков В.М. Теоретические и правовые основы положения личности в уголовном судопроизводстве. Автореф.дисс… докт.юрид.наук. Харьков., 1987. С.15.

217

232.Курдюков Д.Г. Право на жалобу в контексте Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950г. Автореф.дисс.. .канд.юрид.наук. Казань.2001 .С.8. 233.Насардинов Д.С. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод и законодательство и правоприменительная практика Российской Федерации. Ав-тореф. дисс….канд. юрид. наук. М., 2002. С.4.

234.Новикова Л.А Общие принципы и нормы международного права в системе российского публичного права. Автореф.дисс… канд. юрид. наук. М.2001. СП, 17.

  1. Сандуца Г.И. Теоретические аспекты соотношения международного и внутригосударственного права. Автореф.дисс… канд.юр.наук. М., 2001. С.4.
  2. Тазиев Н.Д. Международное нормотворчество: современные способы создания правовых норм. Автореф.дисс.. .канд.юрид.наук. Казань.2002.С15. 237.Федорчуков Я.Ф. Специальные принципы международной защиты прав человека. Автореф. дисс.. .канд.юрид.наук.М.Д002.С4
  3. 4.Научные статьи

238.Абашидзе АХ. Как в СНГ применяются нормы международного гуманитарного права.// Московский журнал международного права. 2000. № 3. С.85. ?*

239.Баранов В.М. Теория права в контексте проблем взаимодействия международного и российского права// Российская правовая система и международное право: современные проблемы взаимодействия. Под ред. В. М. Баранова. - Н.Новгород. 1998. Часть1. С.59. 240.Баринов Э.Э. Конституционное правосознание как идеальный источник права// Источники (формы) права: вопросы теории и истории. Материалы Всероссийской научной конференции. Сочи. 2002. С. 104.

241.Бирюков П.Н. Уголовно-процессуальное законодательство РФ и международные договоры: проблемы взаимодействия// Российский юридический журнал 1998. № 4. С.46. 242.Бойков АД. Судебная реформа: обретения и просчеты// Государство и право. 1994.

№6.С.18.

243.Бондар АВ. Некоторые вопросы обеспечения зашиты прав и свобод человека в уголовном процессе// Материалы международной научно-практической конференции «Защита прав и законных интересов граждан и организаций» Ч.2., Сочи., 2002.С.165.

218

244.Валеев Р. М. Некоторые вопросы юридической техники в международном праве// Законотворческая техника современной России: состояние, проблемы, совершенствование. Сборник статей. В 2-х томах. Т.2. Нижний Новгород. 2001. С.28. 245. Воеводин Л.Д. Конституция Российской Федерации и правовые отрасли: проблемы соотношения.// Вестник Московского университета. Сер. 11 .Право. 1994.№ 5.С.34. 246.Вознесенский Н.Н. Европейская конвенция по защите прав человека и основных свобод: правовые аспекты перевода на русский язык// Московский журнал международного права. 2002. № 1. С.202-203.

247.Гаврилов В.В. Международное право в эпоху глобализации: некоторые понятийные и содержательные характеристики// Московский журнал международного права. 2002. №З.С.189,195.

248.Гаврилов В.В.Теории трансформации и имплементации норм международного права в отечественной правовой доктрине// Московский журнал международного права. 2001.№2.С.57.

249.Галенская Л.Н., Козлов В А Об эффективности международно-правового регули- рования борьбы с преступностью//Правоведение. 1974. № 3. С. 102. 250.Гинзбургс Дж. Соотношение международного и внутреннего права в СССР и России// Государство и право. 1994. № 3. С. 112.

251.Головко Л.В. Новый УПК РФ в контексте сравнительного уголовно- процессуального права// Государство и право. 2002. № 5. С.51.

252.Горшкова С.А. Европейская защита прав человека и реформирование российской судебной правовой системы// Журнал российского права. 2002. № 7. С.109.

253 Гранат Н.Л. Источники права// Юрист. 1998. № 9. С.9.

254.Гревцов Ю.Н. Об источниках права в собственном смысле слова// Источники (формы) права; вопросы теории и истории. Материалы всероссийской научной конференции. Сочи. 2002. С.67-70.

255.Гриненко А.В. Источники уголовно-процессуальных принципов// Журнал россий- ского права. 2001. № 5.С.22-23.

256.Гурвич Г.С. Некоторые вопросы советского государственного права// Советское государство и право. 1957. № 12.С.107.

257.Гуценко К.Ф. Конституция Российской Федерации и вопросы уголовного судопроизводства.// Вестник Московского университета. Сер. 11. Право. 1994.№ 5. С.38.

219

258.Даниленко Г. М. Применение международного права во внутренней правовой сис-**
теме России: практика Конституционного Суда.// Государство и право. 1995. № 11. С.122-123.

259.Даниленко Г.М. Путь в «царство права и справедливости»// Московский журнал международного права. 1997. № 1. С.87-88.

260.Дельмас-Марти М. Проблемы интернационализации и европейская модель уголовного правосудия// Уголовная юстиция: проблемы международного со- трудничества. М., 1995. С.37.

261.Додэ И. Сравнительное право и международное публичное право// СССР - Фран-*)
ция: социологический и международно-правовой аспекты сравнительного правоведения. М., 1987. С.84.

262.Журкин В.В. Предисловие к русскому изданию книги: Аннерс Э. История европейского права М., 1994. С.7.

263.3имненко Б.Л. Международные договоры в судебной системе Российской Федера ции// Московский журнал международного права. 1999. № 2. С. 104. 264.3имненко Б.Л. Международное право и российское право: их соотношение // Мос ковский журнал международного права. 2000 № 3. С. 164,168. < •> 265.3имненко Б.Л. Анализ обращений граждан в Европейский суд по правам человека против Российской Федерации// Московский журнал международного права. 2001. № 2. С.112-124.

266.Иваненко B.C. Санкт-Петербургский форум// Московский журнал междуна- родного права. 2000. № 1 . С. 15.

267.Игнатенко Г.В. Международно признанные права и свободы как компоненты правового статуса личности.// Правоведение. 2001 .№ 1 .С.101.

268.Игнатенко Г.В. Конвенция о защите прав человека и основных свобод в российской правовой системе: реальности и перспективы// Московский журнал международного права. 1997. №З.С159.

269.Игнатенко Г. В. Договоры Совета Европы и правовая система России// Рос- сийский юридический журнал. 1997. № 1. С. 67-68.

270.Каланда В А О трансформации норм международного права в правовую систему Российской Федерации (конституционно-правовой анализ).// Московский журнал меж- дународного права. 1994. № 3. С.16.

220

271.Карташкин В А Россия и Европейская Конвенция по защите прав человека и оо *$ новных свобод// Московский журнал международного прав. М, 1996. № 3. С.24.

272.Карташкин В А, Лукашева ЕА Вступительная статья к сборнику документов о правах человека// Международные акты о правах человека. М., 2002. С. 13,23-24. 273.Келлер П. Имплементация международного гуманитарного права - задача первостепенной важности// Московский журнал международного права. 2000. № 4. С. 183. 274.Кечекьян С.Ф. О понятии источника права. Учёные записки МГУ. Вып.116. Кн.2. М.Д946.С.З.

275.Клименко Б.М. Проблема эффективности международного права// Советский жур-1$
нал международного права. 1991. № 2. С.7.

276.Колосов Н.М. Комментарий к Конвенции о правах ребёнка// Советский журнал ме- ждународного права. 1991. № 2. СЛ70.

277.Колосова Ю.Н. Реализация принципа справедливости при защите социально-уязвимых категорий населения в международном праве (На примере Конвенции о правах ребёнка)// Московский журнал международного права. 2000. № 1. С. 119. 278.Конституция Российской Федерации и совершенствование юридических механизмов защиты прав человека// Государство и право. 1994.№ 10.С.6,16. ** 279. Корелла X. Выступление на конференции «Вступая в XXI век: к примату права в международных отношениях»// Московский журнал международного права. 2001. №2. С.17-18.

280.Курдюков Г.И. Реализация норм международного права в сфере внутригосударственной компетенции// Международное и внутригосударственное право: проблемы сравнительного правоведения. Свердловск. 1984. С.25.

281.Кудрявцева АВ., Лившиц Ю.Д. О понятии принципа в уголовном процессе.// Правоведение. 2001.№4. С.165.

282.Куусимяки Р. О статьях пятой и шестой Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод// Московский журнал международного права. 1997, № 4. С.68.

283 .Лившиц Р.З. Судебная практика как источник права// Журнал российского пра- ва.1997.№6.

284.Лобанов СА Международно-правовые аспекты уголовного судопроизводства по делам о военных преступлениях// Государство и право. 1998. № 5. С.84.

221

285.Лосицкая Л. Применение конвенций «О взаимной правовой помощи по уголовным делам» и «О выдаче».//Российская юстиция. 2000. № 12. СЮ.

286.Лукашук И.И. Обычные нормы в международном праве// Советский ежегодник международного права, М., 1980. С.93.

287.Лукашук И.И. Роль судов в осуществлении норм международного права// Совет- ская юстиция. 1993г. № 20. С. 14

288.Лукашук И.И. Осуществление международного права: суд, личность, обществен- ность// Московский журнал международного права. 1993. № 1 .С. 120. 289.Лукашук И.И. Международное «мягкое» право// Государство и право. 1994. № 8-9. С.164.

290.Лукашук И.И. Конституция России и международное право.// Московский журнал международного права. 1995. № 2. С.32.

291.Любашиц В Л. Закон как главный источник российского права.// Источники (фор- мы) права: вопросы теории и истории. Материалы всероссийской научной конферен- ции. Сочи. 2002. С.34-35.

292.Ляхов Е.Г. Разработка и осуществление международных норм и стандартов в об- ласти уголовной юстиции.// Советский журнал международного права. 1991. № 1 .С.74. 293 .Ляхов Е.Г., Кузьмина М.Н. Деятельность органов внутренних дел Российской Федерации и международное право// Московский журнал международного права. 1997. №2.С120.

294.Малинин С.А. Выступление на Санкт-Петербургском форуме// Московский журнал международного права. 2000. № 1. С.36-37.

295.Манасуев А.В. Действие и применение международных договоров// Московский журнал международного права. 1998. № 4.С.111.

296.Марченко М.Н. Отличительные особенности романо-германского права.// Вестник Московского университета.Сер.11, Право. 2000. № 1 .С.32-33.

297.Марченко М.Н. Источники романо-германского права: понятие, виды, классификация//Вестник Московского университета. Сер.11, Право. 2000. № 2.С.22- 23,27. 298.Марченко М.Н. Закон в системе источников романо-германского права// Вестник Московского университета. Сер.11, Право. 2000. № 3. С.ЗЗ, 43.

299.Марченко М.Н. Понятие источника права и его соотношение с понятием формы права// Источники (формы) права: вопросы теории и истории. Материалы всероссий- ской научной конференции Сочи. 2002. С.80.

222

ЗОО.Марченко М.Н. Вторичные источники Романо-германского права: прецедент, доктрина.// Вестник Московского университета. Сер.11, Право. 2002. № 4. С.61. 301.Марченко М.Н. Является ли судебная практика источником российского права?// Журнал российского права. 2000. № 12. С. 18.

302.Марочкин СЮ. Юридические условия действия норм международного права в правовой системе Российской Федерации// Московский журнал международного пра- ва. 1998. №2.С55.

ЗОЗ.Марочкин СЮ. Техника введения норм международного права в российскую правовую систему// Законодательная техника современной России: состояние, проблемы, совершенствование. Сборник статей. Нижний Новго