lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Епанешников, Александр Сергеевич. - Защита прав и законных интересов подозреваемого и обвиняемого в российском досудебном производстве: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Челябинск, 2003 210 с. РГБ ОД, 61:03-12/1460-1

Posted in:

ОРЕНБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ

УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

Епанешников Александр Сергеевич

Защита прав и законных интересов подозреваемого и обвиняемого ^ в Российском досудебном производстве

Специальность: 12.00.09-уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федераций почетный работник высшего образования А.П. Гуськова

ОРЕНБУРГ-2003

План;

  1. Введение С.З
  2. Глава I. Функция защиты прав личности в механизме уголовно- процессуального регулирования.
  3. § 1. Понятие защиты прав и законных интересов личности в

уголовном процессе С. 11

§ 2. Механизм уголовно-процессуального регулирования и функция

защиты прав личности в уголовном процессе С.30

§3. Участники уголовного судопроизводства в механизме уголовно- процессуального регулирования ^С, 46

  1. Глава II. Защита прав и законных интересов подозреваемого
  2. § 1. Понятие подозреваемого С.66

§ 2. Защита прав подозреваемого при задержании, заключении под

стражу СЛ9

§ 3. Право подозреваемого на защиту ^С. 103

  1. Глава III. Защита прав и законных интересов обвиняемого
  2. § 1. Привлечение лица в качестве обвиняемого С. 106

§ 2. Презумпция невиновности как гарантия обеспечения прав обвиняемого. Право обвиняемого на уважение чести и достоинства.

С. 113

§ 3. право обвиняемого на защиту. Реализация обвиняемым своих

прав С. 118

§ 4. Защита прав обвиняемого и меры пресечения ^С. 133

§ 5. Защита прав и законных интересов подозреваемого и обвиняемого защитником С, 155

  1. Заключение С. 182
  2. 6- Список используемой литературы С. 191

  3. приложение ^С.208

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность исследования. В условиях правового государства, а также действия Конституции Российской Федерации 1993 года, закрепляющей основные права и свободы человека и гражданина, необходима всемерная охрана прав личности и создание прочной системы гарантий ее прав и законных интересов. Решение этой задачи приобретает исключительно важное значение в сфере уголовно- процессуальной деятельности, неизбежно связанной со стеснением конституционных прав личности в допустимых законом пределах. Уголовное судопроизводство является сферой государственной деятельности, где права личности затрагиваются наиболее ощутимо. Здесь возможно применение различных мер уголовно- процессуального принуждения, решается вопрос о судьбе привлекаемого к уголовной ответственности лица, его свободе и даже жизни.

Особое положение в связи с этим занимают в уголовном процессе подозреваемый и обвиняемый, как те участники судопроизводства, в отношении которых осуществляется уголовное преследование, концентрируется уголовно- процессуальное принуждение, и которые поэтому должны быть наделены достаточно эффективными средствами защиты. В силу невозможности охвата проблем защиты прав всех участников уголовного процесса в фокусе настоящего исследования будут находиться только фигуры подозреваемого обвиняемого, права которых наиболее существенно затрагиваются в уголовном процессе.

Особого внимания заслуживает обеспечение прав подозреваемого и обвиняемого на этапе расследования преступлений, поскольку в данной части уголовного процесса меры процессуального принуждения применяются наиболее интенсивно. Именно в досудебном производстве начинается процесс вовлечения граждан в орбиту уголовно-процессуальной деятельности в качестве подозреваемых и обвиняемых и, следовательно.

осуществление их процессуальных прав. Результаты предварительного расследования затем используются в судебном разбирательстве и они способны оказывать существенное влияние на принятие судом итоговых решений по уголовному делу. Именно поэтому внимание диссертанта сосредоточено на досудебном производстве.

Вопросам защиты прав подозреваемого и обвиняемого по уголовному делу посвящено немало научных трудов, но по-прежнему данные категории участников уголовного судопроизводства больше других страдают от грубейших нарушений своих основных прав. Это свидетельствует о несовершенстве существующего механизма защиты.

Указанные обстоятельства обусловили выбор темы и содержание монографического исследования.

Важная роль в создании оптимальной системы уголовно- процессуальных средств, обеспечивающих защиту подозреваемого и обвиняемого, принадлежит науке уголовного процесса.

Значительный вклад в изучении вопросов защиты прав подозреваемого и обвиняемого внесли такие ученые как А.Д.БоЙков, Л.М.Володина, А.П.Гуськова, И.М. Гуткин, В.Г.Даев, 3.3. Зинатуллин, Л.М. Карнеева,

A. С.Кобликов, Л.Д.Кокорев, В. Г. Кочетков, Ф.М, Кудин, Э.Ф. Куцова, A.M. Ларин, A.M. Левин, В.3.Лукашевич, З.В. Макарова, И.Д. Перлов, И.Л. Петрухин, Г.М. Резник, В.М. Савицкий, М.М. Славин, Ю.И. Стецовский, B. C. А. Стремовский, М.С. Строгович, А.Л.Цьшкин, М.А.Чельцов, А.А, Чувилев, В, С. Шадрин, Е.Л. Шеин, П.С. Элькинд и другие. D. Проблема эффективности защиты прав подозреваемого и обвиняемого остается сегодня во многом нерешенной и требует, как надо понимать, ее дальнейшего, прежде всего комплексного изучения. Необходимость разработки проблемы защиты прав подозреваемого и обвиняемого диктуется также принятием нового УПК РФ’, который, несомненно, требует своей доработки в ходе практики его применения. Новый УПК воспринял немало положений предыдущего УПК РСФСР, развивая их и совершенствуя. Все сказанное позволяет заключить, что необходимо проанализировать практику применения УПК РСФСР 1960г., чтобы выявить его недостатки и не допустить их появления в новом УПК. Одной из самых серьезных проблем всей правовой системы России, как надо полагать, является проблема так называемых «мертворожденных норм», когда принимаются правовые нормы, но без должного механизма их соблюдения и реализации правоприменительными органами. Отсюда, думается, что очень важно, чтобы те гарантии прав личности, которые закреплены в новом УПК, не остались лишь пустым звуком.

Цель диссертационного исследования заключается в изучении механизма защиты прав подозреваемого и обвиняемого, практики правоприменительной деятельности органов предварительного расследования, прокуратуры и адвокатуры в свете нового УПК, а также разработке предложений по совершенствованию нового уголовно- процессуального законодательства.

Достижение данной цели обеспечивается решением следующих задач:

  • исследованием факторов, влияющих на эффективность действия механизма защиты прав подозреваемого и обвиняемого;
  • формированием комплексного, системного подхода к вопросам защиты прав подозреваемого и обвиняемого с позиций категории механизм правового регулирования;
  • анализом и раскрытием недостатков принятого УПК в сравнении с ранее
  • действовавшим УПК РСФСР 1960г.;

’ См. В дальнейшем УПК.

  • исследованием правового статуса подозреваемого, обвиняемого, защитника,
  • законного представителя и других лиц, выступающих на стороне защиты, проблем реализации их прав;

  • изучением правоприменительной практики в свете перспективы применения нового УГЖ;
  • разработкой предложений по совершенствованию действующего
  • законодательства и, соответственно, практики его применения. Методологическую основу исследования составляют положения материалистической диалектики с использованием методов сравнительно- правового, системно-структурного, логического анализа.

Сближение России с другими странами мира, вступление в Совет Европы обусловливают необходимость более внимательного изучения международных стандартов в области прав человека, анализа особенностей обеспечения прав участников расследования в зарубежных государствах. Одновременно приобретает повышенное значение осмысление и учет этапов истории российского уголовного процесса, традиций и тенденций его развития. В указанной связи в монографическом исследовании наряду с другими методами активно используются методы сравнительного и исторического анализа.

Изучена и критически осмыслена в аспекте рассматриваемых вопросов опубликованная литература по уголовно-процессуальному праву, а также по философии, социологии, общей теории государства и права, теории оперативно- розыскной деятельности, криминалистике, уголовному праву.

Выводы и предложения, содержащиеся в диссертации, основаны на исследовании норм Конституции Российской Федерации, уголовно- процессуального и иного законодательства, как России, так и иностранных государств, а также норм международного права. Обстоятельно проанализированы разъяснения Пленумов Верховного Суда СССР, РСФСР,

Российской Федерации, новый Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в сравнении с УПК РСФСР 1960г.

Эмпирической базой исследования служит изучение как опубликованной, так и архивной практики органов уголовного судопроизводства, опубликованные ранее в юридических изданиях эмпирические данные, а также личный опыт следственной работы автора. Были проанализированы решения Верховного Суда СССР, Верховного Суда РСФСР и Верховного Суда РФ по конкретным делам за последние десять лет. Проведены анкетирование, эксопросы следователей, адвокатов и непосредственно подозреваемых и обвиняемых г.Оренбурга и отдельных регионов Оренбургской области.

Научная новизна работы состоит в том, что она представляет собой одно из первых в российской уголовно-процессуальной науке комплексное монографическое исследование вопросов защиты прав подозреваемого и обвиняемого с позиций категории механизма правового регулирования, в свете принятого нового УПК в сравнении с УПК РСФСР 1960г. и практикой его применения.

Основные положения, выносимые на защиту:

  1. В работе предпринята попытка рассмотреть проблему защиты пав подозреваемого и обвиняемого в досудебном производстве с позиций категории «механизм правового регулирования». Ведь эффективность реализации субъективных прав личности зависит от эффективности функционирования механизма правового регулирования. Категория «механизм правового регулирования» позволяет не только собрать вместе элементы механизма, но и представить их в «работающем», системно- динамическом виде, что характеризует результативность правового регулирования; показать взаимодействие между собой элементов механизма правового реіулирования.

  2. Все большую роль в механизме уголовно-процессуального регулирования начинают играть нормы международного права. Но не всегда различаются нормы международного права, которые входят в правовую систему России, от актов международного сотрудничества, которые не содержат правовых норм, обязательных к применению, а являются лишь рекомендательными. Диссертантом предлагается классифицировать нормы международного права, направленные на защиту прав личности, являющиеся составной частью правовой системы России, регулирующего уголовное судопроизводство, по кругу лиц на нормы о защите прав и свобод личности, касающиеся всех без исключения лиц и предоставляющие одинаковый объем защиты (например, Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод) и нормы международного права, касающиеся иностранных фаждан, закрепляющие дополнительные гарантии прав личности в уголовном судопроизводстве (например, консульские конвенции).
  3. В целях повышения эффективности функционирования механизма уголовно-процессуального регулирования в части защиты прав подозреваемого и обвиняемого предлагается введение института следственного судьи, независимого от органов внутренних дел и прокуратуры.
  4. Система надзора и контроля за органами, участвующими в расследовании преступлений, должна быть многоуровневой, с органами, независимыми друг от друга, с различными функциями и полномочиями. Целесообразно было бы создать орган по надзору за правоохранительными органами, который формировался бы с привлечением независимых юристов и общественности.
  5. Для того, чтобы повысить доступность юридической помощи малоимущим целесообразно было бы создать специальные агентства, финансируемые как за счет бюджетов различных уровней, так и за счет отчислений адвокатов, а также добровольных пожертвований. Адвокаты работали бы по трудовому договору с такими агентствами и получали заработную плату из средств агентства. Гарантией профессионализма и независимости служили бы органы адвокатского сообщества.
  6. Необходимо внести УПК дополнения, урегулировав процедуру фактического захвата подозреваемого и доставления его в орган внутренних дел, предоставив такое право не только работникам правоохранительных органов, но и гражданским лицам, ограничив срок доставления захваченного в правоохранительные органы, определив случаи применения насилия.
  7. Заключение под стражу без предъявления обвинения на срок до 10 суток не соответствует пункту 2 статьи 5 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, который гласит: «Каждому арестованному в срочном порядке сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявленное ему обвинение». Поэтому УПК должен быть приведен в соответствие Европейской конвенцией.
  8. В целях соблюдения своих международных обязательств, а также соответствия законодательства России международным стандартам защиты прав подозреваемого и обвиняемого необходимо введение в Уголовный кодекс РФ состава преступления “пытка” в соответствии с Конвенцией ООН против пыток 1985г.
  9. Право подозреваемого и обвиняемого на защиту не является неограниченным. С учетом Конституции РФ и практики Европейского суда по правам человека, УПК должен быть приведен в соответствие с Конституцией РФ и действия подозреваемого и обвиняемого, сообщившего правоохранительным органам заведомо ложную информацию о виновности другого лица в совершении инкриминируемого ему преступления должны квалифицироваться по ст.306 УК РФ (заведомо ложный донос), о чем он должен заведомо предупреждаться.
  10. Альтернативой
  11. заключению под стражу могла бы стать со временем такая мера пресечения как залог. Более детальная регламентация в

Уїж данного института способствовала бы этому, предупреждая возможные злоупотребления. В УПК не регламентирована процедура внесения в залог ценных бумаг, движимого и недвижимого имущества, не определен порядок хранения данного имущества. В УПК целесообразно было бы внести дополнение, предусмотрев необходимость рыночной оценки предмета залога независимым оценщиком. Также необходимо подробно урегулировать процедуру обращения взыскания на предмет залога, его реализацию.

П. В интересах повышения уровня защищенности прав подозреваемого и обвиняемого в УПК можно было бы внести изменение о том, что отказа подозреваемого, обвиняемого от защитника должен производиться в присутствии адвоката, который бы разъяснял и все принадлежащие данному лицу права.

Теоретическая и практическая значимость исследования состоит в том, что содержащиеся в нём положения, выводы и рекомендации могут быть использованы: в дальнейшей научной разработке вопросов о подозреваемом и обвиняемом, их процессуальном статусе; сущности, структуре, содержании и способов осуществления защиты как подозреваемого, так и обвиняемого; в совершенствовании действующего уголовно-процессуального

законодательства; в практической деятельности органов расследования, прокуратуры, суда и адвокатуры; в обучении студентов юридических вузов и повышении квалификации практических работников.

Апробация результатов исследования заключается в публикации статей по теме диссертации, обсуждении работы на кафедре уголовного процесса Оренбургского государственного аграрного университета, а также в выступлениях с научными докладами по теме диссертации на научно-практических конференциях по проблемам защиты прав личности в уголовном процессе.

По своей структуре диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы, приложений.

ГЛАВА 1. ФУНКЦИЯ ЗАЩИТЫ ПРАВ И ЗАКОННЫХ ИНТЕРЕСОВ ЛИЧНОСТИ В МЕХАНИЗМЕ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО

РЕГУЛИРОВАНИЯ

§ 1. ПОНЯТИЕ ЗАЩИТЫ ПРАВ И ЗАКОННЫХ ИНТЕРЕСОВ ЛИЧНОСТИ

В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ.

В науке уголовного процесса используются различные термины, когда речь заходит о правах и законных интересах личности: «защита», «охрана», «обеспечение», «процессуальные гарантии» и др. Причем, единства в толковании данных терминов нет, различные авторы по-разному подходят к определению понятия и содержания данных терминов. Несмотря на все различия в подходах к правам личности в уголовном процессе, стоит признать, что общего у них гораздо больше, чем отличий, и, прежде всего, это общая направленность - признание высокой ценности личности, ее прав и свобод. Ни одна теория не строится на пустом месте и поэтому прежде чем переходить к изложению своих взглядов, необходимо осветить вкратце те наработки, которые уже были сделаны ранее, и на которые будем опираться и мы в нашем исследовании.

Пожалуй, наиболее часто проблема прав личности в уголовном процессе связывалась с исследованием уголовно-процессуальных гарантий,

М.С, Строгович рассматривал уголовно-процессуальные гарантии как установленные законом средства, обеспечивающие правильное осуществление по каждому уголовному делу задач правосудия, среди которых в качестве особого вида выделяются гарантии прав участвующих в уголовном процессе лиц, являющихся составной частью гарантий правосудия и поэтому не вступающие с ними ни в какие противоречия,’

’ Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса.- М:Наука, 1968.- Т,1 -С.56- 58.

В.И. Каминская критиковала точку зрения М.С. Строговича в связи с выделением процессуальных гарантий прав личности, поскольку считала, что государство и граждане всегда имеют в уголовном процессе общий интерес и речь может идти только об уголовно-процессуальных гарантиях правосудия.’

Другие авторы, напротив, полагали, что противоречия и несовпадения общественных и личных интересов в уголовном процессе не исключены.^ Частный интерес в уголовном процессе является самостоятельным и самоценным.’

Как нам видится, более близки к истине те авторы, которые полагают, что не стоит ставить знак равенства между гарантиями правосудия и гарантиями прав личности. Поскольку в уголовном судопроизводстве между общественными и личными интересами возможны и есть расхождения, для обеспечения интересов личности в необходимых случаях предусматриваются специальные гарантии. Думается, что Я. О. Мотовиловкер правильно видел суть проблемы соотношения интересов личности и правосудия в том, что ведущие уголовный процесс государственные органы не могут стремиться к обеспечению справедливого наказания виновного любой ценой, абстрагируясь от общеправовых принципов демократизма и гуманизма.’^

Подтверждение этому можно увидеть и в уголовно-процессуальном законодательстве, особенно в новом УПК.

Так, например, согласно ст. 183 ч.2 УПК РСФСР запрещалось проводить следственный эксперимент, если только в ходе проведения эксперимента

’ Каминская В.И В чем значение процессуальных гарантий в советском уголовном процессе // Сов. государство и право.- 1950.- №5. -С.48

Мотовиловкер Я.О, О гарантиях интересов личности и правосудия // Сов. государство и право.-1974.- №6. -С. 102-104.

^ Дунаева М.А. Основания и пределы уголовно-процессуального вмешательства в частную жизнь граждан: Автореф. канд. дис.-Иркутск, 2002.-C.10.

Мотовиловкер Я.О. Основной вопрос уголовного дела и его компоненты.- Воронеж, 1984.- С. 55 возможно унижение достоинства и чести участвующих в нем лиц. Новый УПК на первое место ставит защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод, а уж затем уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания (ст.6 УПК).

Здесь явно прослеживается несовпадение интересов личности и государства, несовпадение гарантий правосудия и гарантий прав личности, интересы и права личности по новому УПК имеют приоритетное значение. В новом УПК реализуется конституционный принцип о том, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью (ст.2 Конституции РФ).

Вместе с тем нельзя отрицать и тот факт, что в уголовном процессе немало положений, которые служат одновременно и интересам личности и правосудия.

Так, использование подозреваемыми и обвиняемыми своих субъективных прав является одной из гарантий того, что невиновные не будут привлечены к уголовной ответственности, что способствует поиску истинных виновников. Таким образом, верным представляется мнение, что процессуальные права личности выступают в качестве особого вида процессуальных гарантий правосудия.^

Конституция России установила приоритет прав личности по отношению к интересам государства. Однако не стоит забывать, что без государства, без устанавливаемых государством и обеспечиваемых государством юридических процедур эти права не могут быть реализованы. В уголовном процессе отношения личности и государства могут сопровождаться интенсивным принудительным воздействием со стороны

’ Уголовно-процессуальное право Российской Федерации. Учебник под ред. П.А. Лупинской.- М.: ЮристД998. -С.41.

последнего. При этом возможно проявление тенденции к превышению ведущими процесс государственными органами своих полномочий в отношении личности. Гарантии прав личности особенно необходимы как средства защиты против подобного произвола. Нарушение прав личности в уголовном процессе ставит под угрозу и достижение правосудия, что противоречит интересам как отдельной личности, так и общества в целом, и государства.

На содержание уголовно-процессуальных гарантий как средств обеспечения прав личности были также высказаны различные взгляды. Э.Ф. Куцова к уголовно- процессуальным гарантиям прав личности относит права обязанности должностных лиц, органов, а также граждан участвующих в уголовном процессе.’ Другие авторы к ним относят также правовые нормы,^ принципы уголовного процесса,^ процессуальную формуй. А.П. Гуськова к уголовно-процессуальным гарантиям прав личности относит права, обязанности должностных лиц (органов), процессуальные права, процессуальную форму и процессуальную ответственность.^

Все названное в качестве гарантий по-своему служит или содействует обеспечению прав личности. Т.Н. Добровольская дает наиболее общее определение уголовно- процессуальных гарантий, под которыми она понимает установленные нормами уголовно-процессуального закона

’ Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в уголовном процессе. - М., 1973.- С. 127- 128.

Цыпкин А.Л. Право на защиту в советском уголовном процессе. - Саратов, 1959. - С.21-22.

^ Полянский Н.Н. Вопросы теории уголовного процесса. - М., 1956. -С. 203 ^ Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности. - М., 1961. -С. 3.

’ Гуськова А.П. Личность обвиняемого в уголовном процессе (проблемные вопросы науки и практики). - Оренбург, 1996. -С. 129.

различные по своему конкретному содержанию средства, в совокупности обеспечивающие участвующим в деле лицам возможность реализовать предоставленные им правам.^

А.П. Гуськова, суммируя различные точки зрения по вопросу содержания уголовно-процессуальных гарантий, представляет следующую классификацию средств, которые рассматриваются в литературе в качестве процессуальных гарантий:

• процессуальные нормы, в которых закреплены права и обязанности субъектов процесса; • • принципы судопроизводства; • • различные процессуальные институты; • • уголовно-процессуальную форму; • • деятельность участников судопроизводства; • • процессуальное принуждение; • • процессуальные санкции^. • В законодательстве России применительно к правам личности встречается термин «обеспечение». Например, в ст. 19 УПК РСФСР «Обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на защиту» говорилось об обязанностях органов и лиц, ведущих уголовный процесс, обеспечить подозреваемому и обвиняемому возможность защищаться установленными законом средствами и способами, а также охрану его личных и имущественных прав. В п. 1 ст. 11 нового УПК говорится, что суд, прокурор, следователь, дознаватель обязаны обеспечивать лицам, участвующим в деле, возможность осуществления своих прав. В Конституции России применительно к правам личности наряду с использованием термина

’ Добровольская Т.Н. Гарантии прав граждан в уголовном судопроизводстве // Сов. гос-во и право.-1980.-№2.-С.133 ^ Гуськова А.П.Указ. раб. С. 127.

«обеспечиваются» (ст. 18) говорится также «гарантируются» (ст. 17). По мнению B.C. Шадрина, поскольку в Конституции России смысл и значение обоих терминов одинаковы, то и воспринимать их следует как синонимы.’

Л.М. Володина употребляет термин «защита» наравне с термином «обеспечение».^

По мнению Н.И. Матузова, «охрана» по своему содержанию шире «защиты», поскольку «охраняются они постоянно, а защищаются только тогда, когда нарушаются».^

Категории обвинения (уголовного преследования) и защиты в науке уголовного процесса наиболее часто употребляются как противоположные функции. И это не случайно. Ведь в науке термин “функция” применяется для характеристики любых динамических структур. В математике под функцией понимается зависимая переменная величина, т.е. величина, изменяющаяся по мере изменения другой величины, называемой аргументом. В биологии — это специфическая деятельность органа и организма (например, функция щитовидной железы). В кибернетике функция понимается как направление действия какой-либо системы. Так или иначе с функцией связывается направленное избирательное воздействие системы (структуры, целого) на определенные стороны внешней среды.’

В уголовном процессе понятие, сущность и содержание уголовно- процессуальных функций до настоящего времени относятся к числу дискуссионных проблем.

В.Н. Шпилев систематизировал сложившиеся в литературе подходы к определению понятия функций, что позволило ему сформулировать следующие определения:

1) функция - это отдельный вид (сторона) или направление уголовной процессуальной деятельности;’ 2) 3) функция - это не вид и не само направление уголовно- процессуальной деятельности, а выраженные в направлениях этой деятельности назначение и роль участников процесса независимо от того, в каких именно стадиях и в какой последовательности они находят свое осуществление;^ 4) 5) функция - это часть уголовно-процессуальной деятельности, круг деятельности одного или нескольких участников процесса, осуществляемые в силу того положения, которое данный участник занимает в процессе;^ 6) 7) функция - это основная (ведущая) процессуальная обязанность, в которой проявляется главное назначение и роль каждого участника процесса;’ 8) 9) функция - это направление деятельности, рассматриваемое законодателем как обязанность соответствующего органа или лица.’ 10) На наш взгляд, кардинальных принципиальных противоречий в перечисленных определениях нет. Поэтому, не вдаваясь в их анализ, остановимся на определении, представленном В.К. Шпилевым, который, как думается, отразил в нем существенные признаки: «Уголовно-процессуальные функции - это урегулированные законом отдельные направления уголовно- процессуальной деятельности, в которых проявляется роль и специальное назначение участников процесса».’

В литературе высказывается точка зрения о том, что защита появляется и развивается параллельно с обвинением. Пока по уголовному делу не сформулировано конкретное обвинение в установленном законом порядке, нет и не может быть функции защиты, а следовательно, подозреваемый не является субъектом функции защиты.^

Высказывается и другая точка зрения. Так, Г.П. Саркисянц считает: «Защита в советском уголовном процессе означает весь комплекс предусмотренных законом процессуальных действий обвиняемого (подозреваемого) и его защитника, направленных на опровержение обвинения (подозрения), выяснение обстоятельств, оправдывающих или смягчающих его ответственность, а также на охрану личных и имущественных прав и законных интересов обвиняемого (подозреваемого)».^ Г. Резник и М. Славин, говоря о праве на защиту, распространяют его не только на обвиняемого, но и на подозреваемого.^

С учетом положений нового УПК представляет интерес позиция Т.З. Зинатуллина, который связывает появление функции защиты с появлением функции уголовного преследования. Функция уголовного преследования возникает в стадии возбуждения уголовного дела и имеет место на всем протяжении производства по делу, на всех стадиях уголовного процесса. «По своему содержанию такая функция включает в себя весь возможный комплекс действий и отношений, связанных с возбуждением уголовного дела, задержанием лица, подозреваемого в совершении преступления, избранием мер пресечения, собиранием доказательств по обоснованию обвинения и последующего осуждения виновного в совершении преступления лица, а также обеспечения правового режима отбывания осужденным назначенного по приговору суда уголовного наказания. Уголовное преследование выступает в качестве генерирующей функции. Лишь с необходимостью ее осуществления возникают функции раскрытия преступления в процессе расследования уголовного дела, обвинения, обеспечения возмещения причиненного преступлением вреда. При всей своей значимости их производность от функции уголовного преследования очевидна. Уголовное преследование «впитывает» в себя такие функции. Последние становятся составными частями функции уголовного преследования, в рамках которой они выполняют свое специальное предназначение».’ С некоторой корректировкой эта позиция заслуживает внимания.

Понятие защиты в уголовном процессе имеет неоднозначное толкование: в литературе говорится о защите прав потерпевшего, гражданского истца, свидетеля и других участников уголовного судопроизводства. ^

М.М. Выдря функцию защиты в уголовном судопроизводстве связывает с оказанием юридической помощи гражданам и рассматривает ее «не как функцию, противостоящую обвинению, а шире: как функцию, противоборствующую неправомерным действиям по отношению к любому участнику процесса во всех стадиях».’

В.Д. Адаменко считает, что функцию защиты осуществляют также дознаватель, следователь, прокурор, суд. Обосновывает свою точку зрения он тем, что функции, по его мнению, подразделяются на основные и дополнительные, и что один и тот же субъект процесса может одновременно осуществлять несколько функций.^

Более предпочтительной является тока зрения Р.Д. Рахунова, который утверждает: «Следователь, ведя расследование, не выполняет функцию защиты, хотя он принимает меры к выявлению всех доказательств, говорящих в пользу обвиняемого. Но он это делает не потому, что он защищает обвиняемого, а потому, что он обязан вести следствие объективно, полно и всесторонне. Суд также не выполняет функции защиты, хотя судьи тоже исследуют все стороны дела. Тем более этого нельзя сказать про обвинителя, который по закону выполняет только функцию обвинения».^

На наш взгляд, нецелесообразно функцию защиты распространять на столь широкий круг субъектов уголовного процесса. Иначе происходит смешение функций. Функция защиты - это не просто отдельные действия, которые способствуют обеспечению прав личности, а основное направление деятельности в процессе, в которой выражается роль и назначение субъекта уголовного процесса.

В то же время следует признать необходимость определения функции адвоката потерпевшего, гражданского истца, свидетеля и других субъектов уголовно- процессуальных отношений. Появление в новом УПК права свидетеля являться на допрос с адвокатом (ст.56 п.4 подп.6 УПК), расширение прав потерпевшего свидетельствует, по нашему мнению, о тенденции повышения роли адвоката в уголовном процессе при представлении интересов потерпевшего, гражданского истца и иных участников процесса. Представляется, предпочтительнее в данном случае говорить об осуществлении адвокатом функции охраны прав личности или о защите в широком смысле, чтобы не допускать смешения понятий функций.

По мнению З.В. Макаровой, защита прав (их защищенность) предполагает недопущение и предупреждение их нарушения, а в случае нарушения прав - их восстановление и возмещение причиненного вреда. В этом смысле в уголовном процессе защищаются права, свободы и законные интересы всех участников, несмотря на различия выполняемых ими уголовно-процессуальных функций. Защиту в уголовном процессе в широком смысле следует понимать, как предоставленную законом возможность применять (для государственных органов) или требовать применения (для иных участников процесса) мер правоохранительного и принудительного характера для недопущения неправомерных действий в отношении участников уголовного судопроизводства и восстановления их нарушенных прав. Под защитой в узком смысле понимается уголовно- процессуальная функция, которая представляет собой направление деятельности и складывающихся правоотношений, направленных на оспаривание возникшего подозрения или предъявленного обвинения, выяснение обстоятельств, оправдывающих обвиняемого и подозреваемого или смягчающих их ответственность, а также оказание подозреваемому и обвиняемому необходимой юридической помощи со стороны защитника.*

Как отмечает А.М. Ларин, защита мыслима лишь постольку, поскольку существует обвинение, уголовное преследование, от которого надо защищаться. Защита является деятельностью, осуществляемой при посягательстве на права, их ограничении или возникновении реальной угрозы их нарушения.’ В специальном уголовно-процессуальном смысле защитой называют функцию, которая состоит в опровержении или ослаблении обвинения (подозрения). Это - функция обвиняемого, подозреваемого, защитника.^

Кроме узкого понятия защиты A.M. Ларин вводит и понятие защиты в широком смысле. Согласно ст.45 п.1 Конституции России «государственная защита прав и свобод человека и іражданина в Российской Федерации гарантируются». По мнению A.M. Ларина, в Конституции России под защитой понимается разнообразная деятельность по охране прав и свобод человека от всевозможных нарушений и ограничений и возмещению ущерба, причиненного правам и свободам человека, если не удалось предупредить или отразить нарушения, устранить ограничения.^ В этом смысле право на защиту должно быть обеспечено обвиняемому, а также потерпевшему, свидетелям, защитникам и другим участникам процесса вплоть до судей, следователей, прокуроров и др.”*

Л.В. Кречетова также на основе Конституции РФ выделяет правоохранительную функцию как общегосударственную функцию, которую призваны осуществлять все государственные органы, и функцию уголовного процесса — защиты прав и законных интересов личности, которую осуществляют подозреваемый, обвиняемый, законный представитель, защитник-адвокат.’

Функцию защиты она определяет «…как вид процессуальной деятельности обвиняемого (подозреваемого, подсудимого, осужденного), его законного представителя, защитника-адвоката, направленной на полное или частичное опровержение обвинения, выявление обстоятельств, оправдывающих обвиняемого, исключающих или смягчающих его ответственность, а также охрану его личных и имущественных прав».^

А.П. Гуськова, критикуя распространенное утверждение практических работников о том, что защита не должна обеспечиваться органами расследования и прокурорского надзора, говорит о необходимости понимания защиты в узком и общем аспектах как об уголовно- процессуальной функции, противостоящей функции уголовного преследования (обвинения) в состязательном процессе, и правоохранительной функции всех государственных органов.^

Т.З. Зинатуллин, в отличие от A.M. Ларина, А.П. Гуськовой и Л.В. Кречетовой, функцию охраны прав и законных интересов определяет как функцию уголовно- процессуальную, которая распространяется на всех лиц, вовлеченных в сферу уголовно-процессуальной деятельности, «функция эта так же как и функция уголовного преследования, проявляет себя на всех этапах производства по уголовному делу. В ней прослеживаются направления процессуальной деятельности по охране прав и законных интересов участников процесса, входящих в состав а) «стороны обвинения» (следователи и прокуроры, потерпевшие, гражданские истцы и др.), б) «стороны защиты» (подозреваемые и обвиняемые, защитники, гражданские ответчики и др.) и в) всех других участников уголовного процесса (свидетели, эксперты, понятые и др.)…в ее рамках формируется функция защиты от подозрения и обвинения…, становясь при этом органической частью указанной функции и того ее звена, что непосредственно связана с охраной прав и законных интересов лиц, подозреваемых, обвиняемых, подсудимых, осужденных».’

И.Р. Кузуб и 3.3. Зинатуллин поддерживают точку зрения Т.З. Зинатуллина.^ И.Р. Кузуб говорит, что «…защита как уголовно- процессуальная функция является частью функции охраны прав и законных интересов участников уголовного процесса, которым инкриминируется совершение преступления. Вместе с тем она выступает и в качестве основного средства осуществления последней из названных функций».^

З.В. Макарова справедливо отмечает, что защиту потерпевшего следует именовать уголовно-процессуальной функцией охраны прав и законных интересов потерпевшего, чтобы не путать с уголовно-процессуальной функцией защиты.’*

При рассмотрении понятия «защита» в качестве процессуальной функции в уголовном судопроизводстве недопустимо распространять данный термин на деятельность суда, прокурора, следователя, так как процессуальная функция защиты противостоит обвинению и свойственна только деятельности обвиняемого, его защитника и (или) законного представителя поскольку направлена на ослабление или опровержение обвинения.’ Нельзя не согласиться с З.В. Макаровой, что в деятельности дознавателя, следователя, прокурора проявляются элементы защиты, но функцию защиты они не осуществляют,^

Если обратиться к УПК, то мы найдем в ст. 6 УПК понятие защиты в широком смысле, как общей задачи уголовного процесса. Статья 6 УПК в качестве назначения уголовного процесса указывает не только защиту подозреваемого, обвиняемого от необоснованного обвинения и ограничения их прав и свобод, но и защиту потерпевших от преступлений. Также можно увидеть и закрепление уголовно-процессуальной функции охраны прав и свобод личности в ст. 11 УПК.

Л.М. Володина вводит в оборот термин «механизм обеспечения (защиты) прав личности в уголовном процессе», под которым она понимает некое целостное образование, способное выполнять роль щита, обеспечивающего защиту личности.’

«… Механизм обеспечения прав личности в уголовном процессе следует определить как систему правовых средств и методов, включающих прежде всего четкое определение целей и задач уголовного процесса; единую, логически последовательную регламентацию правового статуса каждого участника уголовного процесса (их прав и обязанностей, независимо от занимаемого в процессе положения); закрепление гарантий, реально обеспечивающих осуществление прав личности в сфере уголовной юрисдикции, в том числе установление последствий неисполнения либо ненадлежащего исполнения обязанностей органами и должностными лицами, призванными разрешать возложенные на них уголовно-процессуальным законом задачи, а также регламентацию системы реабилитационных мер в отношении лиц, необоснованно привлеченных к уголовной ответственности».’ Отдельно следует обратить внимание на отмеченный Л.М. Володиной пробел в существующем механизме обеспечения прав личности - отсутствие в законодательстве четких последствий ненадлежащего исполнения или неисполнения обязанностей субъектов уголовно-процессуальной деятельности. «До тех пор, пока констатация обязанности в праве не будет сопровождаться указанием на возможную меру ответственности за ее неисполнение, нельзя говорить ни о стабильности правоотношений, ни о реальной защите прав личности».^

A.M. Смирный так же опирается на категорию «механизм обеспечения прав личности», которая состоит из следующих элементов: правовые нормы, закрепляющие права и свободы; юридические факты возникновения и прекращения данных прав и свобод; деятельность специальных уполномоченных органов, участвующих в обеспечении гарантий прав личности; специальные юридические процедуры, призванные соблюдать, охранять и защищать права и свободы; уровень правовой культуры общества; институт юридической ответственности.^

Л.В. Кречетова в структурную систему механизма функции защиты включает индивидуально-правовой статус субъектов (подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, осужденного), законного представителя, защитника-адвоката, процессуальные средства и способы защиты, обязанности должностных лиц, осуществляющих производство по делу, а также цели (задачи), определяющие функцию защиты.’

Полагаем, что исследование средств и методов, обеспечивающих защиту прав личности в уголовном процессе, как единой целостной системы механизма, весьма перспективно. Все выявленные элементы механизма защиты (обеспечения) прав личности вышеперечисленными авторами играют важную роль для реализации функции защиты. Но на наш взгляд, не лищен смысла и более широкий подход к защите прав личности с позиций механизма правового регулирования. Для обоснования выбора такого подхода приведем лишь один пример: зависимость следователя от начальника органа внутренних дел не обусловливается их правовым статусом, наличием между ними соответствующих прав и обязанностей, институтом ответственности и др. вышеперечисленными элементами механизма защиты (обеспечения) прав личности, и в то же время на защиту прав личности это оказывает большое влияние, поскольку от этого зависит уже правоотношение между следователем и работником органа дознания. Между тем это явление носит правовой характер. И таких факторов, которые оказывают существенное влияние на функционирование уголовно- процессуальных отношений, множество.

Абсолютно права А.П. Гуськова, когда говорит, что эффективность реализации субъективных прав личности зависит от эффективности функционирования механизма уголовно-процессуального регулирования.’

Автором настоящего труда будет предпринята попытка исследования функции защиты прав подозреваемого и обвиняемого в уголовном процессе на стадии досудебного производства в свете функционирования механизма уголовно- процессуального регулирования как элемента механизма правового регулирования (МПР). Чем обусловлен такой выбор?

Дело в том, что категория “механизм правового регулирования” имеет методологическое значение, она используется для отображения момента движения, функционирования правовой формы. Это позволяет не только собрать вместе элементы МПР, но и представить их в “работающем”, системно-динамическом виде, что характеризует результативность правового регулирования, его способность гарантировать с правовой стороны достижение поставленных целей; высветить в связи с этим специфические функции, которые выполняют те или иные элементы МПР, показать их связь между собой и взаимодействие.^

Безусловно в механизме правового регулирования в целом и в механизме уголовно-процессуального регулирования прослеживается тенденция повышения уровня защищенности прав личности. Функция защиты прав личности приобретает приоритетное значение. Таким образом, эффективность реализации функции защиты зависит в настоящее время от эффективности работы механизма уголовно- процессуального регулирования.

Что же представляет из себя механизм правового регулирования? A.M. Васильев представлял категорию “механизм правового регулирования” в виде ряда последовательно располагающихся правовых

категорий, “выступающих как существенное первого порядка: правотворчество - правовые нормы - субъективное право - юридическая обязанность”.’

Другие авторы в эту категорию включают четыре основных элемента: а) норма права; б) правоотношение; в) акты реализации прав и обязанностей; г) акты применения права.

На наш взгляд, оправданным является подход С.С. Алексеева, который под механизмом правового регулирования понимает взятую в единстве систему правовых средств, при помощи которой обеспечивается результативное правовое воздействие на общественные отношения.’ Он исходит из широкого понимания механизма правового регулирования /МПР/. “Понятие «механизм правового регулирования» столь же широкое, как и понятие “правовая надстройка”. Оно тоже включает в себя все существующие в данном обществе правовые явления, но характеризует их в процессе функционирования, то есть не в статичном, а динамичном виде”.’^

Только совершенствуя взаимодействие всех правовых явлений, влияющих на результативность правового регулирования, можно достичь максимальной эффективности действия механизма правового

регулирования.

Таким образом, задача настоящего исследования - выявить недостатки механизма уголовно-процессуального регулирования, препятствующие эффективной реализации уголовно-процессуальной функции защиты и предложить рекомендации по их устранению.

зо

Кратко охарактеризуем основные элементы механизма уголовно- процессуального регулирования, признаваемые таковыми всеми авторами, и проследим при этом, как отражается функция защиты в этом механизме, отметим проблемные вопросы этого механизма, имеющие прямое отношение к защите прав личности, обозначим некоторые недостатки механизма, которые приводят к нарушению прав личности в уголовном процессе.

§2. МЕХАНИЗМ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ И ЗАЩИТА ПРАВ ЛИЧНОСТИ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ.

Норма права представляет собой исходную юридическую базу для правового регулирования, так как в ней заложена модель нужного поведения, сформулированная в её диспозиции. Правовая норма - это внешняя (идеальная) форма выражения уголовно-процессуальных правоотношений (конкретной уголовно-процессуальной деятельности). Отличительными признаками уголовно- процессуальных норм является их кодифицированность, а также то, что наравне с материальными, присутствует большое количество процессуальных норм, которые устанавливают порядок производства по уголовным делам, систему и последовательность стадий, условия перехода дела из одной стадии в другую и порядок производства следственных и судебных действий, где реализуются права и обязанности субъектов процесса. В уголовно-процессуальной литературе в связи с названными отличительными признаками правовых норм получил распространение термин уголовно-процессуальная форма.

М.С. Строгович под процессуальной формой понимал совокупность условий, установленных процессуальным законом для совершения органами следствия, прокуратуры и суда тех действий, которыми они осуществляют свои функции в области расследования и разрешения уголовных дел, а также

для совершения гражданами» участвующими в производстве по уголовному делу, действий, направленных на осуществление прав и обязанностей.’

Характерными чертами уголовно-процессуальной формы являются:

• детально урегулированный порядок деятельности следователя, органа дознания, прокурора и суда, в основе которого лежат принципы процесса; • • права заинтересованных лиц, участвующих в процессуальной деятельности; • • процессуальные гарантии их соблюдения; • • порядок принятия решения в соответствии с законом в различных стадиях процесса на основании фактов, установленных определенным способом.^ • Таким образом, уголовно-процессуальная форма позволяет обеспечить режим законности в уголовном процессе, создает условия для реализации прав, свобод, законных интересов личности, является гарантией их обеспечения. Изучению уголовно-процессуальной формы уделено в литературе достаточно внимания, поэтому мы не будем останавливаться на этом вопросе.

В последнее время в механизме уголовно-процессуального регулирования все большее значение приобретают нормы международного права, касающиеся защиты прав человека. Решающую роль в этом сыграла Конституция РФ 1993г.

Однако, степень изученности данного вопроса оставляет желать лучшего. Долгое время в науке международного права исследовались лишь вопросы международно- правового сотрудничества в борьбе с преступностью, а в науке уголовного процесса изучалось главным образом

’ Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т.1. -С. 51. ^ Гуськова А.П. Личность обвиняемого в уголовном процессе (проблемные вопросы науки и практики). -СЛ 60,

внутригосударственное регулирование защиты прав личности в уголовном процессе. Положение стало меняться с середины 80-х годов, когда большое внимание стало уделяться проблеме обеспечения прав личности в уголовном процессе и вышла в свет первая монография, посвященная международно- правовым аспектам уголовного процесса.’

В связи с этим остановимся на этом вопросе подробнее.

Согласно ст. 15 п.4 Конституции РФ общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором предусмотрены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора. Новый УПК воспроизводит это правило в ст.1 УПК, посвященной законодательству, определяющему порядок уголовного судопроизводства.

Среди действующих международно-правовых актов о правах человека, имеющих непосредственное отношение к уголовному процессу, следует, прежде всего, назвать Международный пакт о гражданских и политических правах 1966г., Всеобщую декларацию прав человека 1948г., Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод 1950г.

Мотуг ли эти и другие акты, содержащие нормы международного права, применяться правоприменительными органами России или же они обязательны только для государства в целом?

Общепризнанно в теории международного права, что международное и национальное право представляют собой две относительно самостоятельные правовые системы, не подчиненные одна другой, но находящиеся во взаимосвязи и взаимодействии. Эти системы имеют свои объекты регулирования (межгосударственные и внутригосударственные отношения) и

’ Бастрыкин А.И, Взаимодействие советского и уголовно-процессуального и международного права. -Л., 1986.

свои источники. Нормы международного права не могут регулировать внутригосударственные отношения, создавать права и обязанности для субъектов внутригосударственного права, так как они лежат в иной правовой системе. Регулируя отношения между государствами, нормы международного права обязывают государства применить предусмотренные в них правовые предписания к субъектам внутреннего права, находящимся под его юрисдикцией.’

Поэтому, для того, чтобы норма международного права могла применяться субъектами права России, необходима ее имплементация в правовую систему России. В теории международного права существуют различные точки зрения на этот счет. Специалисты в области уголовно- процессуального права редко уделяют внимание данному вопросу. Так, например, B.C. Шадрин ссылаясь на Л.Х, Мингазова утверждает, что применительно к уголовно-процессуальному праву имплементация осуществляется в основном путем рецепции, т.е. восприятии внутригосударственным правом нормы международного права без изменения ее содержания, и трансформации, т.е. преобразования норм международного права в нормы внутригосударственного права.^

Вокруг теории трансформации в науке международного права ведутся споры. У теории преобразования норм международного права в нормы внутригосударственного права есть и противники (И.И. Лукашук, В.Г. Буткевич, С.В. Черниченко, Е.Т. Усенко, В.П. Звеков, Э.М. Аметистов), и сторонники (Д.Б. Левин, Г.К Дмитриева Г.К., М.М. Богуславский, А.С. Гавердовский, Н.В. Миронов). Этот вопрос имеет практическое значение, поскольку от его решения зависит, как будут применяться нормы

’ Дмитриева Г.К. Международное частное право.- М.: Юрист, 1993. -С.26-27. ^ Шадрин B.C. Указ. соч. -С.21

международного права в России, какова будет их юридическая сила и место в иерархии источников права.

Трудно не согласиться с Э.М. Аметисовым, который считает, что государство не вправе трансформировать (преобразовывать) международно- правовые нормы, поскольку превращать одно в другое, видоизменять нормы права могут только их создатели.’

Вероятнее всего, следует поддержать точку зрения В.П. Звекова, по мнению которого, нормы международного права с включением в правовую систему России приобретают функции внутренних правовых норм, не меняя своей изначальной природы, оставаясь международно-правовыми.^

«Нормы международного права … с момента их принятия действуют только в сфере межгосударственных отношений и ни во что не преобразуются, свою природу не меняют и изменить не могут, но во исполнение их, точнее, с целью обеспечить их осуществление государства, которые ими связаны, принимают, если это необходимо, соответствующие внутригосударственные нормы».^

Каким образом норма международного права, оставаясь составной частью международного публичного права, в то же самое время является частью правовой системы России? Для ответа на этот сложный теоретический вопрос обратимся к диалектической логике.

“На уровне эмпирического мышления применение формальной логики имеет вполне самостоятельное значение, поскольку на этом уровне мы имеем дело с непосредственными отношениями и связями вещей. Поскольку теоретическое мышление также включает в себя

’ Аметистов Э.М. Международное право и труд: факторы имплементации международных норм о труде.- М.,1982. -С. 85-87.

^ Звеков В.П. Международное частное право.- М.: Норма-инфра, 1999. -С.49. ‘ Черниченко С.В. Объективные границы международного права и соотношение международного и внутригосударственного права. -^ЕМП, 1984.-С.91.

непосредственные связи и отношения понятий, то и оно является объектом применения законов и правил формальной логики. Однако здесь границы применимости формальной логики обнаруживают свою относительность”/

Только следуя диалектической логике можно получить истинное знание о предмете. “Чтобы действительно знать предмет, - писал В.И.Ленин , - надо охватить изучить все его стороны, все связи и “опосредствования”. Мы никогда не достигнем этого полностью, но требование всесторонности предостережет нас от ошибок и от омертвленияи это, как думается, правильно.

Итак, каким образом норма международного права, оставаясь источником международного публичного права, сохраняя свою природу, действует в одно и то же время и во внутригосударственной правовой системе? Если этот вопрос перевести на язык философии, то мы получим следующее: “каким образом часть одного целого может являться в то же самое время и частью другого целого?” Д.А. Керимов считает, что для некоторых частей целого “характерно не только то, что они входят в состав соответствующего целого, но и то, что одновременно являются частями другого целостного правового образования”.’ При этом, как пишет Д.А. Керимов, правовая часть может достигать определенного уровня “автономии” и “независимости функционирования’. Часть всегда несёт на себе печать целого, в состав которого она входит, сохраняя, однако, свою особенность.”

Из вышесказанного следует вывод, что нормы международного права занимают особое положение в правовой системе России, не преобразуясь в нормы российского права. В связи с этим разрешение коллизий между

’ Оруджев З.М. Диалектика как система. -М.,1973. -С.200. ^ Ленин В.И. Полное собрание сочинений. -Т.42. -С.290, ‘ Керимов Д.А. Философские проблемы права. - М.: Мысль., 1972. -С. 267. Керимов Д.А. Указ. раб. -С.264.

нормами международного и внутригосударственного права происходит не по правилам, действующим сугубо для норм Российского права, а по особому правилу, установленному в п.4 ст. 15 Конституции РФ: если международным договором РФ установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора. УПК также следует этому правилу (п.З ст. 1 УПК).

Конституция РФ выделяет два вида норм международного права, входящих в правовую систему России:

  1. общепризнанные принципы и нормы международного права, к которым на данный момент можно отнести только Международный пакт о гражданских и политических правах и Всеобщую декларацию прав человека;
  2. международные договоры, например, Европейская конвенция о защите прав и основных свобод.
  3. В литературе встречаются ссылки на такие акты как Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, утвержденных Резолюцией 43/173 Генеральной Ассамблеи ООН от 09.12.88, Минимальные стандартные правила ООН, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних («Пекинские правила»), утвержденные Резолюцией 40/33 Генеральной Ассамблеи ООН от 29.11.85 и др. Данные акты не являются ни международным договором, ни общепризнанными принципами и нормами международного права, они являются рекомендательными правовыми актами, в правовую систему России они не имплементированы и применению правоприменительными органами России не подлежат.

Первые два вида международных норм уже применяются в России. Так, например. Пленум Верховного Суда Российской Федерации разъяснил, что в соответствии со СТ.9 Международного пакта о гражданских и политических правах, каждому, кто лишен свободы вследствие ареста или содержания под стражей, принадлежит право на разбирательство его дела в суде, чтобы этот суд мог безотлагательно вынести постановление относительно законности его задержания и распорядиться о его освобождении, если задержание незаконно. Исходя из этого, жалоба лица, задержанного по подозрению в совершении преступления, его защитника или законного представителя относительно законности и обоснованности задержания должна приниматься судом к производству и разрешаться по существу применительно к порядку и по основаниям, предусмотренным уголовно- процессуальным законодательством, т.е. согласно ст.220 (2) УТЖ, рассчитанной первоначально на судебную проверку ареста и продления срока содержания под стражей.’ По УПК любые постановления, решения, действия (бездействия) следователя, дознавателя, прокурора, суда, которые могут причинить ущерб конституционным правам и свободам личности, могут быть обжалованы в суд (ст. 125 п.1 УПК).

Неоднократно применял нормы международного права и Конституционный Суд РФ. Так, Конституционный Суд РФ в Постановлении от 25.10.2001г. разъяснил, что согласно Международному пакту о фажданских и политических правах (подпункт «Ь» п.З ст. 14) и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (подпункт «с» п.З ст.6) существенным и неотъемлемым элементом права на помощь адвоката (защитника) является предоставление содержащемуся под стражей обвиняемому (подозреваемому) возможности непосредственного общения со своим защитником и, соответственно, возможность последнего иметь свидания с подзащитным. Поэтому ограничение данного права путем требования получения защитником специального разрешения у лица или

’ О выполнении судами постановления Пленума ВС РФ №3 от 27.04.93 г. «О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей»: Постановление Пленума ВС РФ №6 от 29.09.94 г.// Бюллетень ВС РФ.- 1995.- №1.-С.З органа, в производстве которых находится уголовное дело, недопустимо.’ В УПК закреплено право обвиняемого иметь свидание с защитником без ограничения их числа и продолжительности, и право подозреваемого иметь свидание с защитником до первого допроса (ст.46, 47, 53 УПК). Указанные нормы УПК должны трактоваться с учетом Постановления Конституционного Суда РФ от 25 Л 0.2001г.

Нормы международного права, непосредственно касающиеся прав личности в уголовном процессе, по кругу лиц можно разделить на два вида:

  1. нормы о защите прав и свобод личности, касающиеся всех без исключения лиц и предоставляющие одинаковый объем защиты.
  2. А

Например, стЛО Всеобщей декларации прав человека, ст.6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод,^ стЛ4 Международного пакта о гражданских и политических правах’* предусматривают право каждого человека при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявленного ему, на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основе закона;

  1. нормы международного права, касающиеся иностранных граждан, закрепляющие дополнительные гарантии прав личности. Например, согласно CT.39 Консульской конвенции между РФ и Азербайджанской республикой задержанное или арестованное лицо имеет право на свидание с консульским должностным лицом, о чем
  2. ’ Постановление КС РФ по делу о проверке конституционности положений, содержащихся в статьях 47 и 51 УПК РСФСР и п. 15 ч.2 ст. 16 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», в связи с жалобами граждан А.П. Голомидова, В.Г. Кислицина и И.В. Москвичева. РГ от 14.11.2001г. ^ Российская газета, 10.12.98, №235.

^ Сборник международно-правовых документов «Права человека», 1999. - С.761,

^ Сборник документов «Международное публичное право».- М.,1996. -С. 470.

ему должно быть разъяснено с отметкой об этом в протоколе. Согласно стЛ8 Консульской конвенции между РФ и Азербайджанской республикой консульские должностные лица и члены их семей пользуются личной неприкосновенностью, они не подлежат аресту или задержанию в какой бы то ни было форме.”

К сожалению, нельзя не признать тот факт, что работники правоохранительных органов, особенно низшего звена, не готовы применять нормы международного права. Причина кроется в низком уровне правовой культуры, многие даже не знают, что можно применять нормы международного права, не инкорпорированные в УПК, а содержащиеся в источниках международного права (конвенциях, договорах, соглашениях…). Да и далеко не все адвокаты знакомы с нормами международного права. Как показало анкетирование следователей РОВД Дзержинского, Промышленного, Центрального районов и УВД Оренбургской области 98% следователей не готовы применять нормы международного права. Среди адвокатов, процент тех, кто готов применять нормы международного права, составил 54%.

Одним из распространенных недостатков существующих уголовно- процессуальных норм является отсутствие в большинстве случаев такого элемента нормы права как санкция. Субъект уголовно-процессуального права, нарушивший диспозицию правовой нормы, должен быть привлечен к ответственности,- считает Л.М. Володина. При этом Л.М. Володина предлагает и конкретный образец формулировки санкции в случае нарушения следователем своих обязанностей; «Неисполнение обязанностей, повлекшее существенное нарушение прав гражданина, в зависимости от степени тяжести последствий, влечет дисциплинарную либо, в случаях, установленных УК РФ, уголовную ответственность. Если ненадлежащим

’ СЗ РФ от 17.05.99, №20, ст. 2412.

исполнением обязанностей был причинен физический, материальный или моральный вред, он возмещается в полном объеме…».’

Основную нагрузку в механизме правового регулирования с точки зрения динамики несёт конкретное правоотношение. Правоотношение является главным средством, которое позволяет определить, кто будет являться адресатом нормы права. В нём общая модель поведения, заложенная в норме права, конкретизируется применительно к субъектам, фиксируются их субъективные права и юридические обязанности.

Механизм правового регулирования приходит в движение через правоотношение, посредством его происходит реализация правовых норм.

«В норме права правоотношение воспроизводится идеально в существенных чертах. Поэтому норма права тождественна правоотношению, так как её содержание воспроизводит реальный прообраз, отражает в нём правовое содержание. Вместе с тем она нетождественна ему, ибо в норме права правоотношение отражается идеально, воспроизводится субъективно, а потому односторонне и неполно».^

Особенностями уголовно-процессуальных отношений являются:

  1. уголовно-процессуальная деятельность осуществляется не иначе как в форме уголовно-процессуальных отношений, в которых его участники обладают правами и несут обязанности;
  2. уголовно-процессуальные отношения возникают, изменяются и прекращаются по поводу уголовно-правовых отношений;
  3. одним из субъектов уголовно-процессуальных отношений всегда выступает орган государства (должностное лицо), наделенный властными полномочиями;
  4. ’ Володина Л.М. Механизм обеспечения прав личности в российском уголовном процессе: Автореф. доктор, дис. -Екатеринбург:УГЮА,1999.- С.35-36.

^ Васильев A.M. Цит. соч. -С, 180.

РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСмМ:ИИА^Г

БИБЛІЮТШ ^ 41

  1. государственно-властный характер этих отношений в большинстве
  2. случаев складывается не в силу воли вступающих в эти отношения субъектов, а в силу требований закона;

  3. круг субъектов уголовно-процессуальных отношений специфичен.’
  4. Характерной чертой уголовно-процессуальных правоотношений

является то, что от воли субъектов этих отношений не зависит содержание праБООТНОшения - субъекты не могут влиять на объем их прав и обязанностей, поскольку все права и обязанности в императивном порядке расписаны в уголовно-процессуальном законодательстве. Субъекты уголовного процесса не могут влиять на динамику правоотношений, поскольку движение стадий уголовного процесса также регламентировано законодательством. В связи с этим мы не будем останавливаться на данном элементе механизма уголовно-процессуального регулирования, а сразу перейдем к рассмотрению актов реализации прав и обязанностей.

Акты реализации прав и обязанностей - это фактическое поведение субъектов. На этой стадии достигается тот результат, на который была направлена воля законодателя, достигаются цели правового реіулирования, удовлетворяются конкретные законные интересы управомоченных и обязанных лиц. Основными формами реализации прав и обязанностей являются использование предоставленных нормами права возможностей, исполнение обязывающего правового предписания, соблюдение правовых запретов. Именно по этой стадии можно судить об эффективности действия механизма уголовно-процессуального регулирования, об эффективности защиты прав и законных интересов личности в уголовном процессе.

Уголовно-процессуальные правоотношения носят публичный характер. Преимущественно от государственных органов, обладающих властными

’ Гуськова А.П. Личность обвиняемого в уголовном процессе (проблемные вопросы науки и практики). -С.90

полномочиями, зависит, каким образом будут использованы права других субъектов правоотношений.

Реальность такова, что нарушению подвергаются основные права личности в уголовном процессе. Приведем один из таких примеров из практики автора.

Постановлением Конституционного суда РФ от 27.06.2000г. № 11-П по делу о проверке соответствия Конституции РФ Ч.1 ст 47 УПК РСФСР и ч.2 CT.51 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина Маслова было установлено, что лицо, подозреваемое в совершении преступления имеет право на всех стадиях уголовного судопроизводства пользоваться помощью адвоката (защитника) во всех случаях, когда его права и свободы существенно затрагиваются или могут быть существенно затронуты действиями и мерами, связанными с уголовным преследованием. А раз с этого момента возникло право на защитника, то возникла и обязанность должностных лиц правоохранительных органов разъяснить это право немедленно.

Однако с реализацией этого положения на практике возникли проблемы.

В ходе расследования одного из уголовных дел, возбужденного по факту кражи нефти, был задержан гражданин П.Г. Шестаев. Задержание было произведено 25.01.2001 г. в 10.00, что подтверждалось протоколом личного обыска. При этом, ему не было разъяснено право на адвоката. Право на защиту было разъяснено ему лишь при объявлении протокола задержания спустя 17 часов после фактического захвата.

А согласно Постановлению Конституционного суда РФ от 27.06.2000 г. №11-П «По делу о проверке конституционности положений чЛ CT.47 и ч.2 CT.51 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И.Маслова» право на адвоката возникает не с момента объявления протокола о задержании, а с момента, «…когда права и свободы могут быть существенно затронуты действиями и мерами, связанными с уголовным преследованием …».’ Поскольку с 10.00 25.01.2001 г. П.Г. Шестаев был лишен возможности свободно передвигаться, в отношении него был произведен личный обыск, его права и свободы были существенно затронуты. Исходя из Постановления Конституционного суда право на адвоката должно было быть разъяснено П.Г. Шестаеву 25.01.2001 в 10.00.

Но это еще не все. 26.01.2001 г. при предъявлении П.Г. Шестаеву протокола задержания его право на защиту опять было нарушено. Так, в протоколе задержания было сказано, что в соответствии с ч.1 ст.47 УПК РСФСР лицо, подозреваемое в совершении преступления, имеет право пользоваться помощью адвоката с момента объявления ему протокола задержания. Однако, данное положение было признано не соответствующим Конституции РФ постановлением Конституционного суда РФ от 27.06.2000 г, №11-П. Данным образом право на защиту было разъяснено следователем следственного отдела при УВД Оренбургской области, что дает основания для вывода о повсеместном нарушении права на защиту.

В ходе проведенного опроса следователей одного из РОВД г.Оренбурга выяснилось, что они не знают о Постановлении Конституционного суда. Более того, все как один заявили, что будут действовать так же как и раньше пока начальство не прикажет действовать в соответствии с требованиями Конституционного суда.

На этом нарушения права П.Г. Шестаева на защиту не заканчиваются. Протокол задержания был ему предъявлен и разъяснено право на защиту в 3 часа ночи, когда он был лишен фактической возможности пригласить

’ Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2000 г. по делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова // Рос. газета. - 2000. - 4 июля.

адвоката. Однако это не помешало произвести его допрос в качестве подозреваемого.

Об этих и других нарушениях уголовно-процессуального законодательства было заявлено в Ленинском суде г.Оренбурга при обжаловании ареста П.Г. Шестаева Суд нарушений уголовно- процессуального законодательства в действиях сотрудников милиции и следователя не установил. Обжалование решения суда Ленинского района г.Оренбурга в областной суд Оренбургской области также результатов не дало.

После таких решений и постановлений судов становится понятным, почему работники правоохранительных органов нарушают права личности и не боятся нарушать уголовно-процессуальный закон.

Неоднократные грубые нарушения прав личности в приведенном примере ярко показывают неэффективность действия механизма защиты прав личности в уголовном процессе.

В связи с публичным, властным характером уголовно-процессуальных правоотношений большую важность приобретает и такой элемент механизма уголовно-процессуального регулирования как акт применения права.

В общей теории права акт применения права выделяется в качестве самостоятельного элемента механизма правового регулирования и рассматривается как властное веление компетентных органов, которые обеспечивают возникновение правоотношений, проводят требования норм права в жизнь, гарантируют осуществление прав и обязанностей и т.д.^

Однако, в уголовном процессе акт применения права является одновременно и актом реализации права и актом реализации обязанности должностных лиц органов государственной власти, являющихся основным

’ Комаров С.А. Общая теория государства и права. Академический курс. -Т.2 -Гл. XXI. -§2. Общая характеристика механизма правового регулирования.- М.: Зерцало, 1998.- С. 439.

субъектом уголовно-процессуальных правоотношений. Действия правоохранительных органов, существенно влияющих на ход уголовного процесса, затрагивающих права и законные интересы личности, обязательно оформляются соответствующим правоприменительным актом.

Правоприменительные акты играют важную роль в механизме защиты прав личности в уголовном процессе. Так, например, по утверждению А.П. Гуськовой правоприменительный акт, которым определяется индивидуальный статус личности, т.е. постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого, служит исходной гарантией прав личности обвиняемого в уголовном процессе. «Значение данного правоприменительного акта состоит в том, что обвиняемый как личность приобретает с этого момента соответствующие права как участник процесса, что позволит ему защищать свои интересы».’

Поскольку наиболее серьезные нарушения прав личности в уголовном процессе совершаются на стадии предварительного расследования, правоприменительные акты, издаваемые в ходе предварительного расследования, имеют наибольшее значение в механизме защиты прав личности. Основными субъектами стадии предварительного расследования являются следователь и прокурор.

Следователь является лицом, ведущим расследование, он принимает правоприменительные акты о задержании лица, о применении мер пресечения, о применении иных мер процессуального принуждения и др., существенно затрагивающих права личности в уголовном процессе.

Прокурор в досудебном производстве осуществляет функцию уголовного преследования (обвинения) и, одновременно, надзор за процессуальной деятельностью органов предварительного расследования. Перечень полномочий прокурора в отношении следователя, изложенный в

’ Гуськова А.П. Указ. раб. -С.130-131.

СТ.37 УПК, впечатляет. Ознакомление с ним не оставляет сомнений в том, кто в расследовании главный. Хотя расследование ведет следователь, прокурор имеет все возможности в любой момент вмешаться в него и побудить следователя к правильным, с его точки зрения, действиям. Какой следователь осмелится не выполнить указание прокурора, если завтра ему необходимо будет у этого же прокурора продлевать срок расследования или получать санкцию на арест, обыск и т.д.?

От следователя и прокурора в досудебном производстве в огромной степени зависит, какой правоприменительный акт будет вынесен и когда, соблюдены ли будут требования закона, а, следовательно, от них зависит, будут ли соблюдены права личности или нет.

Таким образом, эффективность функционирования механизма уголовно- процессуального регулирования, а в частности функции защиты прав подозреваемого и обвиняемого зависит от объективности, независимости, компетентности следователя и прокурора от организации их взаимодействия. Поскольку деятельность органов, участвующих в уголовном судопроизводстве, облекается в форму правовых отношений, мы возвращаемся к вопросу об уголовно-процессуальной форме. И это не случайно, ведь все элементы механизма уголовно-процессуального регулирования взаимосвязаны и взаимодействуют. Более подробно на этом вопросе мы остановимся далее.

§З.УЧАСТНИКИ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА В МЕХАНИЗМЕ ЗАЩИТЫ ПРАВ ЛИЧНОСТИ

Положение следователя по УПК РСФСР 1960г. в уголовном процессе до принятия нового УПК 2001 г, не способствовало максимальной защите прав и свобод личности. Формально следственный аппарат был выделен в самостоятельную структуру, следователь осуществлял функцию расследования уголовных дел и не осуществлял функцию обвинения. В действительности, следователь так и не стал независимым, самостоятельным участником уголовного судопроизводства, что в значительной степени сказывалось и на положении с защитой прав личности.

Зависимость следователя обусловлена не только и не столько процессуальными аспектами (ст.39 УПК), сколько материально- организационными аспектами. Следователь в значительной степени зависит от начальника следственного отдела, так как от него зависит, сколько дел будет в производстве следователя, каким образом начальник будет вести его статистические показатели, получит ли он премию или выговор, продвижение по службе. От начальника РОВД во многом зависит материальное и организационное обеспечение следственного отдела (ГСМ и запчасти для автотранспорта и т.д.). Эти и многие другие невидимые нити связывают следователей и не позволяют им быть самостоятельными и независимыми,

В результате следователь не обращает внимания на нарушение прав личности оперативными работниками, которые в погоне за показателями раскрываемости преступлений не гнушаются даже пытками при работе с подозреваемыми и обвиняемыми.

Осуществление прокуратурой функций по надзору за законностью в деятельности органов, ведущих расследование, также не являлось эффективным средством защиты прав личности в уголовном процессе.

Личный опыт работы следователем привел автора к выводу, что полномочия прокуратуры использовались больше всего в целях борьбы с преступностью, нежели защиты прав личности. Необоснованная задержка сроков расследования и, как следствие, продление сроков содержания под стражей обвиняемых, была обычной практикой. Санкционирование прокурором заключения под стражу, проведения обыска осуществлялось машинально, без проверки законности принимаемых мер.

Прокурору не выгодно было выявлять факты нарушения прав личности в ходе предварительного расследования, ведь ему потом предстоит осуществлять функцию обвинения по делу в суде. Понятно, что если обнаружатся факты пыток при допросах, нарушения порядка обыска и изъятия вещественных доказательств, то доказательств у стороны обвинения не останется. С другой стороны, следователи прокуратуры зависят от оперативных работников органов внутренних дел при расследовании подведомственных им дел.

Адвокат же в большинстве случаев не имеет полномочий, чтобы доказать нарушение прав личности. Даже при применении пыток путем физического насилия не всегда остаются следы. Когда же факт телесных повреждений устанавливается, то по показаниям работников милиции оказывается, что человек сам упал и ударился.

Не случайно поэтому в Концепции судебной реформы появилась идея создания качественно нового уголовного процесса охранительного типа, который был призван выступить гарантом защиты прав личности от произвола карательных органов государства.

Концепция судебной реформы в Российской Федерации предложила два варианта реформирования расследования: либо создание единого следственного аппарата («Следственного комитета»), организационно отделенного как от прокуратуры, так и от МВД и органов государственной безопасности, либо учреждение института следственных судей в судебном ведомстве при признании за нынешним следственным аппаратом функций вспомогательной службы прокуратуры.

Идея создания «Следственного комитета» обусловлена необходимостью реального обеспечения процессуальной самостоятельности следователя, его независимости в своих решениях от вмешательства лиц, не являющихся субъеьстами процесса, обеспечение же процессуальной самостоятельности в свою очередь является важным условием надлежащего обеспечения прав и интересов личности при производстве расследования. Неприемлемо процессуальное подчинение следователя административным начальникам (начальники следственных отделов, комитетов и других подразделений), наделение последних процессуальными полномочиями, правом контролировать ход и результаты расследования, пересматривать постановления следователя.

По выражению А. Ларина следователи системы МВД находятся под каблуком оперативных служб, которые в свою очередь зависят от коррумпированных органов местной власти и самоуправления. «В этих условиях следователи становятся покорными писарями, оформителями результатов ОРД а не властными самостоятельными и ответственными деятелями уголовной юстиции

Как показали проведенные нами опросы следователей и адвокатов, более 90% и тех и других поддерживают идею повышения уровня независимости следственного аппарата от системы органов внутренних дел и прокуратуры.

Не менее важно и самостоятельное материально-техническое обеспечение следственного аппарата и обособление следственного аппарата от прокуратуры. Прокурор в уголовном процессе является выразителем интересов государства. В судебном разбирательстве он поддерживает государственное обвинение, в стадии расследования он также представляет обвинительную власть - осуществляет уголовное преследование, добиваясь предания предполагаемых виновных в совершении преступлений суду.

’ Ларин А. О принципах уголовного процесса и гарантиях прав личности в проекте УПК // Рос. юст. -1997, -№9. -СЛ1.

’ См,: О концепции уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации И Государство и право.-1992,- №12.- С,83.

Контрольно-надзорные полномочия прокуратуры в отношении следователя, зависимость следователя от прокурора приводят к тому, что следователь оказывается так же на позиции обвинения в уголовном деле. В гл.6 УПК следователь и прокурор названы непосредственно участниками уголовного судопроизводства со стороны обвинения. Обвинительный уклон следствия и прокуратуры делает их союзниками и не способствует защите ими прав личности в уголовном процессе. Поэтому надзор прокуратуры за соблюдением прав и законных интересов личности органами следствия оказывается неэффективным.

Позиция, высказанная авторами Концепции уголовно-процессуального законодательства И.Л. Петрухиным и Э.Ф. Куцовой, о том, что прокурор должен выполнять функцию обвинения (уголовного преследования), а следователь — функцию исследования обстоятельств дела и принятия решения под контролем судебной власти, может быть реализована при коренной перестройке действующей системы.’

в настоящее время при действующей системе следователь объективно не сможет быть объективным и беспристрастным и осуществлять функцию исследования обстоятельств дела. Хотя по закону (ст.38 ч.2 п.4 УПК) следователь ведет расследование преступления, «раскрывает» преступления, используя для этого оперативных работников уголовного розыска, на практике это не так. На сотрудников уголовного розыска возложена обязанность выявления и раскрытия преступлений ст.2 Закона «О милиции». Сотрудники уголовного розыска приступают к раскрытию преступлений без поручений и указаний следователя. Более того, следователь на практике в большинстве случаев вообще не принимает участия в этой работе. В основном, сотрудники уголовного розыска сами выявляют лиц, совершивших преступление, проводят с ними оперативно-розыскные мероприятия, а следователь лишь процессуально оформляет результаты этой работы. При такой организации работы следователь превращается в фигуру, бездумно и послушно оформляющую результаты деятельности оперативных работников.

Если, как показывают специальные экспериментальные исследования, до 80% судей подсознательно склонны отождествлять подсудимого с преступником, то что тогда говорить про следователя, деятельность которого носит обвинительный характер.’

Нельзя не согласиться с 33. Зинатуллиным и Т.З. Зинатуллиным, которые считают, что одной из причин нарушения прав и законных интересов личности в уголовном процессе является профессиональная деформация лиц, расследующих уголовные дела. Причем причины этой деформации носят не только субъективный, но и объективный характер/

Новый УПК не пошел по пути освобождения следствия от функции обвинения. Согласно ст.21 п.1 УПК уголовное преследование от имени государства осуществляют прокурор, а также следователь и дознаватель. Теперь в соответствии с принципом состязательности, закрепленном в пЛ ст. 15 УПК, защита прав обвиняемого и подозреваемого целиком возложена на защитника. В то же время на стадии предварительного расследования принцип состязательности, на наш взгляд, не получил должного распространения, о чем будет еще сказано.

С идеей о выполнении следователем функции обвинения согласны далеко не все.^

’ Панасюк А.Ю. «Презумпция виновности» в системе профессиональных установок судей //Гос-во и право–1994.-№3,- С.75.

Зинатуллин 3.3., Зинатуллин Т.З. Профессиональная деформация и защита прав участников уголовного процесса // Защита прав и законных интересов граждан, участвующих в уголовном процессе, как приоритетное направление в судопроизводстве; Сборник научных трудов. -Москва-Оренбург, 1999. -С. 63-64.

^ Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права.- Л.,1963.- С.75

При этом широко распространена точка зрения, что следователь выполняет функцию не обвинения, а расследования уголовного дела,’

Судебное и предварительное следствие представляют собой исследование доказательств, необходимое для правильного разрешения уголовного дела. И суд, и следователь фактически выполняют общую задачу по объективному исследованию обстоятельств дела, хотя каждый по-своему и с разными последствиями. В процессе доказывания следователь производит собирание доказательств и их предварительную проверку и оценку, а суд — итоговую оценку доказательств ради справедливого разрешения уголовного дела. Если исходить из концепции трех процессуальных функций - обвинения, защиты и разрешения дела - и не забывать о том, что реализация последней из них сопряжена с исследованием, то деятельность следователя надо отнести именно к данной функции, а не к какой- либо другой. Иначе говоря, выполняемая следователем функция может рассматриваться как делегированная ему судом функция разрешения дела в пределах ее исследовательской части.^

Изменение процессуального положения следователя, превращение его в объективное, незаинтересованное должностное лицо возможно, но при условии, если обвинительную функцию вместо него будет выполнять кто-то иной. Следователь должен выполнять только задачу по объективному собиранию доказательств, без проявления обвинительного уклона. Для этого следователь должен освободиться от обвинительных полномочий.^

’ Рахунов р. д. Участники уголовно-процессуальной деятельности.-М.,1961,- С,48.

^ Шадрин B.C. Обеспечение прав личности и предварительное расследование в уголовном процессе // Гос-во и право.-1994.-№4.-С.101-102. ^ Даровских С.М. Принцип состязательности и равноправия сторон в уголовном процессе России: Научно-практическое пособие.-Челябинск:НТЦ- НИИОГР,2001.-С.49.

Л.М. Володина, опираясь на исследования зарубежного законодательства, обращаясь к истории российского законодательства, приходит к выводу, что следователь должен осуществлять расследование уголовного дела, не вторгаясь в сферу обвинительной деятельности.’

Следует признать, что такой подход более соответствует задаче защиты прав личности в уголовном процессе.

Анализ становления и развития института следователей в российском уголовном процессе свидетельствует, что следователь по своему предназначению является деятелем юстиции, осуществляющим в стадии предварительного следствия исследование обстоятельств совершения преступлений наряду с представителями обвинения и защиты и нуждающимися в процессуальной самостоятельности и независимости, аналогичной судебной.^ И только принадлежность к судебной власти органа, осуществляющего предварительное следствие, обеспечивает ему независимость.^

А.П, Гуськова считает плодотворной идею введения следственного судьи.”* Следователь в предварительном следствии не должен быть обвинителем, функцию обвинения необходимо возложить на прокурора. Следователь должен быть независимым от прокурора и выполнять свои

’ Володина Л.М. Механизм обеспечения прав личности в российском уголовном процессе: Автореф. доктор, “дис. -Екатеринбург; УГЮА,1999.- С.23

л _

Божьев В.П., Трусов А.И. Процессуальная самостоятельность и независимость следователя. Проблемы формирования социологического правового государства,- М., 1991 .-СЛ 20.

^ Петрухин И.Л., Куцова Э.Ф. О концепции Уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации // Гос-во и право,-1991.-№12,-С,84. ^ Гуськова А.П. Личность обвиняемого в уголовном процессе (проблемные вопросы науки и практики.-С.156-157., Гуськова А.П. О спорных вопросах Российского правосудия //Российский судья.-2001.-№3.-С.7.

функции под контролем суда по разрешению дела на предварительном следствии.’ Эта идея поддерживается и другими учеными.^

С этим стоит согласиться, учитывая исторический опыт России. Впервые в России судебные следователи появились с принятием судебных уставов при Александре II. Судебный следователь по должности был членом окружного суда. На него не возлагалась обязанность формулировать обвинение и выносить постановление о привлечении в качестве обвиняемого, он был освобожден от составления обвинительного заключения. Составление обвинительного акта по уголовному делу, имевшего значение заключения о предании обвиняемого суду, возлагалось на прокурора (ст.520 УУС). В случае несогласия с ним следователя прокурор не мог принять производство по делу на себя и завершить его, вопреки мнению судебного следователя. Ведение предварительного следствия являлось прерогативой последнего.

Указанные обстоятельства позволяют считать положение судебного следователя и вообще существование института судебных следователей в уголовном процессе более предпочтительным с точки зрения обеспечения процессуальной следственной самостоятельности и, соответственно, прав личности на стадии предварительного расследования.^

Ю.И. Стецовский рассматривает предварительное следствие как процессуальную деятельность, являющуюся частью судебной власти.^

Следователь уполномочен разрешать дело на предварительном этапе расследования, т.е. прекращать по нему производство при наличии

^ Гуськова А.П. Личность обвиняемого в уголовном процессе (проблемы теории и практики): Автореф. доктор, дис. -Екатеринбург, 1997. -С.38. ^ Панько Н.К. Деятельность адвоката-защитника по обеспечению состязательности. -ВГУ ,2000.- С.81.

^ Сорокина И. Предварительное следствие: история и современность Н Сов. юстиция.-1992.-№9-10. -С.35.

^ Стецовский Ю.И. Концепция судебной реформы и проблемы конституционной законности в уголовном судопроизводстве // Гос-во и право. 1993.-№9.-С. 103.

оснований, указанных в законе. Тем самым, по мнению А.П. Гуськовой, процессуальная деятельность следователя есть не что иное, как исследование обстоятельств дела на первоначальном этапе следствия, т.е. составной и неотъемлемый элемент функции разрешения дела. Суд делегирует следователю функцию разрешения дела на первоначальном этапе следствия. На основании вышеизложенного А.П. Гуськова делает вполне обоснованный вывод, что появление следственного судьи есть объективная необходимость, обусловленная потребностью привести в согласие процесс с принципом состязательности.’

процессуальной независимости и самостоятельности следователя необходимо добиваться, но не стоит думать, что это кардинально решит проблему защиты прав личности на стадии предварительного расследования. Безнаказанность и отсутствие эффективного надзора за лицами, участвующими в расследовании, порождает соблазн нарушать права личности.

Представляя обвинительную власть, прокурор в то же самое время осуществляет надзор за органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, дознание и предварительное следствие. «Формализм в контроле над производством предварительного расследования характерен …для всей системы прокурорского надзора».^

В ходе проведенного опроса следователей и адвокатов г.Оренбурга большинство негативно отзывается о выполнении прокуратурой своих надзорных полномочий. 94% опрошенных следователей считают, что прокуратура формально выполняет эту функцию, не способствуя ни повышению качества расследования, ни соблюдения прав подозреваемого,

’ Гуськова А.П. Личность обвиняемого в уголовном процессе (проблемные вопросы науки и практики),-Оренбург,1996.- С. 159. ^ Бозров В. Контрольная функция суда И Рос. юстиция,-1996,- №11, -С,41.

обвиняемого. Следователи жаловались, что при возвращении уголовных дел на дополнительное расследование, прокуратура придирается к опискам, опечаткам. В качестве примера один из следователей привел такой случай, когда прокурор вернул дело на дополнительное расследование из-за того, что потерпевший не был ознакомлен с материалами уголовного дела, хотя прокуратурой было возбуждено уголовное дело по факту смерти этого человека. Со следователями согласны и 63% опрошенных адвокатов.

З.Д. Еникеев, проведя исследование проблемы эффективности прокурорского надзора, получил следующие результаты: «Прокуроры, объясняя, почему в практике работы ни разу не использовали своих полномочий в части отмены или изменения мер пресечения, указывали: такая необходимость не возникала-45Д% опрошенных; невнимательное изучение материалов дела и ненадлежащий прокурорский надзор - 32,2%; недооценка значения этого вопроса, нежелание лишних хлопот - 12,9%; перестраховка - 6,4%; инертность-3,2%».’

«…Суд - более надежный гарант прав личности на предварительном следствии, чем прокурор. Суд не связан ведомственными интересами, независим и не несет ответственности за раскрытие преступлений».^

Судебный контроль действительно связан с усилением состязательного начала на предварительном следствии, и это делает уголовный процесс более эффективным, обеспечивающим более надежную защиту прав его участников. Конституция России (ст. 123) ввела состязательность как общий принцип судопроизводства. Европейская конвенция (ст.б) распространяет состязательность и на стадию предварительного расследования.

’ Еникеев З.Д. Проблемы мер пресечения в уголовном процессе. -Уфа, 199L- С.330- 332

^ Петрухин И. Прокурорский надзор и судебный контроль за следствием // Рос. ЮСТИЦИЯ.-1998. -Х59.- С.12.

Целесообразным и своевременным, считает В. Дорошков, расширение судебной юрисдикции, распространение судебного контроля на досудебные стадии уголовного процесса в разумных пределах.’

Но и повышение эффективности судебного контроля так же не решает проблему полной защиты прав личности. Судебный контроль не способен заменить прокурорский.

Способы осуществления судом и прокуратурой своих контрольно- надзорных полномочий принципиально отличаются. Суд реализует их только по инициативе заинтересованных лиц, по мере поступления конкретных заявлений и жалоб граждан, организаций, материалов следственных и оперативных органов, и, как правило, публично, путем судебного разбирательства. Надзор прокуратуры действует постоянно и непрерывно. Прокуратуре, в отличие от суда, необязательно ждать поступления обращений заинтересованных лиц, чтобы назначить проверку. Прокурорские проверки характеризуются оперативностью.^

Как нам представляется, функции обвинения и надзора за законностью действий органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, дознание и следствие, должны осуществлять самостоятельные, независимые друг от друга органы.

Думается, что опыт США по борьбе с полицейской коррупцией и жестокостью представляет определенный интерес, в США окружные атторнеи (аналог российской прокуратуры) не желали преследовать полицейских, пойманных при получении взяток и нарушениях закона, В целях борьбы с полицейской коррупцией мэром Нью-Йорка Линдсей была создана Комиссия Кнепа для рассмотрения жалоб граждан. Эта комиссия

’ Дорошков В. Судебный контроль за деятельностью органов предварительного расследования // Рос. юстиция.- 1999.- №7. -С. 27. ^ Шалу мов М. Судебный контроль и прокурорский надзор: не междоусобица, а взаимодействие // Рос, юстиция.-2001.- №4. -СЛ5.

состояла из 5 частных граждан, назначенных мэром, 5 комиссаров и 8 юристов. Таким образом, была достигнута независимость и беспристрастность Комиссии Кнепа, ее не связывали «ведомственные» интересы с полицией и атторнеем. Полиция оказалась под контролем общества. В программу обучения молодых полицейских были введены занятия о полицейских преступлениях и коррупции.’

Система надзора и контроля за органами, участвующими в расследовании преступлений, должна быть многоуровневой, с органами, независимыми друг от друга, с различными функциями и полномочиями. Целесообразно привлечение независимых юристов и общественности к контролю, а также наличие принципа коллегиальности.

Небезынтересным в этой связи будет опыт Франции.

Во-первых, контроль за правильностью расследования уголовных дел следственным судьей (следственным органом первой инстанции) осуществляет обвинительная камера (следственный орган второй инстанции). Проведение предварительного следствия относится к исключительной компетенции следственных судей. Обвинительная камера обладает правом наложения дисциплинарных взысканий на следственных судей. Она осуществляет контроль за законностью следственных действий и актов, обладая при этом правом аннулирования и рассмотрения всех жалоб на действия и решения следственного судьи. При этом разбирательство в обвинительной камере носит устный и состязательный характер.^

По закону от 10.12.85г. во Франции был учрежден новый

І–

коллегиальный орган по контролю за следствием - следственная палата. Следственные палаты учреждаются при трибуналах большой инстанции в составе трех профессиональных судей (из которых два должны иметь стаж

’ James R. Davis. Criminal justice in New York. -New York, 1990. -C.l 12. ^ Амбасса Леон Шанталь. Обвинительная камера в уголовном процессе Франции //Рос. юстиция.- 1998. -№7.- С.51-52.

следственной работы). Следственная палата обладает исключительной компетенцией в отношении возбужденного уголовного дела, проверяя законность и обоснованность уголовного преследования, компетентность задействованных в следствии органов, обоснованность привлечения тех или иных лиц в качестве обвиняемых и т.д. Палата выносит постановления по существу наиболее острых мер процессуального принуждения.^

Спорной, на наш взгляд, является позиция B.C. Шадрина, который предлагает по немецкой модели перейти к прокурорскому дознанию, когда все следственные функции передаются в прокуратуру с подчинением ей следователей и органов дознания. Прокурор осуществляет функцию обвинения на всех стадиях уголовного процесса. По его мнению, «если стремиться к приведению нашего расследования в соответствие с современными требованиями по обеспечению прав личности эволюционным путем, без лишнего радикализма и с учетом необходимости максимального сохранения имеющихся достижений и сложившихся на сегодняшний день и сторико-наци овальных особенностей отечественного уголовного процесса, то, возможно, путь окончательного преобразования расследования в усовершенствованное на основе лучшего опыта зарубежных государств прокурорское дознание является наиболее приемлемым и продуктивным».^

Стоит ли идти по этому пути? у данного способа расследования немало недостатков. Да и собственный опыт также говорит не в пользу этого пути.

«В западногерманской процессуальной литературе подчеркивается, что хозяином дознания является прокуратура как орган юстиции, орган законности и правопорядка. На практике, однако, дело обстоит иначе. Полиция самостоятельно вне всякого контакта с прокуратурой и какого-либо

^ Боботов С.В. Правосудие во Франции. -М.:ЕАВ, 1994.- С. 161. ^ Шадрин B.C. Цит. соч. -С.67-68.

контроля с ее стороны проводит дознание и передает материалы расследования прокуратуре только тогда, когда дознание полностью закончено, что является нарушением закона. Э. Шмидт, например, указывает, что особенно в больших городах в повседневную практику вошел хитроумный прием, когда полиция независимо от прокуратуры произвольно долго ведет дознание, так что прокуратуре лишь остается принять решение о возбуждении публичного обвинения или прекращения дела… В уголовном процессе ФРГ признается что прокуратура как орган дознания в своей деятельности, несмотря на требования закона об объективности расследования уголовных дел, придерживается обвинительного уклона, допускает пренебрежение интересами обвиняемого и преследует политические цели».’

к сожалению, УПК 2001г. не пошел ни по одному из предлагаемых путей реформирования органов, участвующих в производстве расследования, закрепив уже сложившуюся систему.

И, конечно же, защиту прав личности в уголовном процессе невозможно представить без участия такого участника уголовного судопроизводства как защитника (адвоката).

Рыночные отношения в государстве привели к имущественному расслоению не только общество в целом, но и адвокатуру. В то время как одни адвокаты, представляющие интересы небольшого слоя олигархов, не знают нужды, многие адвокаты оказались на грани разорения.

«Беловоротничковой» преступности почти нет. Поэтому в большинстве случаев приходится защищать бедных несостоятельных граждан, не способных оплатить свою защиту. В судах многие дела слушаются без участия сторон, без участия адвоката. Однако в большинстве случаев он необходим. Для заведующих юридическими консультациями продолжают

’ Филимонов Б.А. Уголовный процесс ФРГ. - Изд-во Московского ун-та, 1974.-С.34- 45.

возникать трудности при назначении адвоката в порядке ст.49 УПК РСФСР. Многие адвокаты уклоняются от участия по таким делам, а если и защищают подсудимого, то чаще всего такая защита формальна, малоэффективна. Оплата труда адвоката из средств госбюджета мизерна, и ждать ее можно годами.’

В сложившейся ситуации между адвокатами развернулась конкуренция в борьбе за подзащитного, с которого можно получить хоть какие-то деньги. К сожалению, в значительной степени конкуренция привела не к повышению качества оказываемых услуг, а к недобросовестным действиям адвокатов. В нашем государстве единицы имеют собственного адвоката. Поскольку зачастую человек оказывается перед угрозой уголовной ответственности в момент задержания и ни он, ни его родственники оказываются не готовыми к такой ситуации, то первым, кто может предложить адвоката, оказывается следователь.

На практике часто можно наблюдать такую картину, когда следователь намеренно запугивает подозреваемого (обвиняемого), убеждая его, что ему срочно нужна помощь адвоката. Как будто бы случайно оказывается, что у следователя есть знакомый адвокат, который может явиться сию минуту. Затем разыгрывается спектакль с участием адвоката: следователь пытается вменить более тяжкое преступление в вину, имитирует давление на подследственного, а адвокат мастерски пресекает все действия следователя. В итоге подследственный, видя, как ему повезло с таким умелым адвокатом, заключает договор с ним. На самом же деле адвокат «закрывает глаза» на процессуальные нарущения и «не мешает» следователю выполнять свою работу. Порой адвокат даже делится гонораром со следователем. На практике почти у каждого следователя есть свой «карманный адвокат».

’ Ширинский С. Нужен институт государственной адвокатуры// Рос. юст. 1998. -№4. -С.48.

Причины этого положения - бедность населения и, как следствие, бедность адвокатов. С. Ширинский предлагает в качестве выхода из сложившейся ситуации введение института государственной адвокатуры, существующей параллельно с самоуправляемой негосударственной адвокатурой. Чтобы государственные адвокаты были независимыми и управляемыми их можно было бы подчинить Всероссийскому союзу адвокатов. Это снимет проблему выживаемости, стабилизирует материальное положение адвокатов.’

На наш взгляд, следует согласиться с предложением А.П. Гуськовой о включении в УПК правила назначения или вызова адвоката только через соответствующие руководящие органы адвокатского сообщества.^

В Великобритании с целью решения проблемы оказания юридической помощи малоимущим по Закону 1972г. о правовой помощи создан фонд Юридического общества. Причем эта система служит интересам как тех, кто эту помощь получает, так и тех, кто ее предоставляет, поскольку многие адвокаты, не имеющие достаточной частной практики, получают плату за свой труд из фонда Юридического общества. Фонд составляется из средств, отпущенных для этой цели парламентом, а также из сумм, присужденных приказом суда в пользу стороны, получающей льготную юридическую помощь. Льготы на оплату юридической помощи определяются по утвержденной шкале доходов.^

В США в последние десятилетия получает все большее распространение защита, осуществляемая юристами, состоящими в так называемых агентствах по оказанию юридической помощи неимущим. Финансируются такие

’ Ширинский С. Там же. -С.48.

^ Гуськова А.П. Личность обвиняемого в уголовном процессе, (проблемные вопросы науки и практики). - Оренбург, 1996. -С. 140. ^ Апарова Т.В. Суды и судебный процесс Великобритании. Англия, Уэльс, Шотландия.- М.: ИМП. «Триада ЛТД», 1996. -С.71-73.

агентства преимущественно за счет средств местных бюджетов, специальных взносов членов ассоциаций (обычно тех, которые, имея лицензию на ведение дел в судах, по каким-то причинам не желают участвовать в оказании юридической помощи неимущим) и благотворительных пожертвований,’

УПК сохранил положение об оплате работы защитника в случае его назначения дознавателем, следователем, прокурором, судом, из средств федерального бюджета (ст.50), но механизм реализации еще предстоит создавать.

В связи с проблемами в доступности адвокатской помощи высказываются порой радикальные взгляды об отмене ограничений по допуску лиц в качестве защитников. При этом выдвигаются следующие аргументы: «… если право - инструмент защиты личности от произвола государственной власти, то ограничение прав и свобод предназначено для защиты общества, прав и свобод (интересов) других лиц от произвола правопользователя… Следовательно, ограничения во всех случаях должны преследовать цель - найти разумный компромисс между общественной необходимостью и интересами обладателя права. Однако подобной цели в исследуемых ограничениях права обвиняемого на защиту я не нахожу». ^

Трудно согласиться с данной точкой зрения, особенно если обратиться к историческому прошлому России, к периоду, когда не было института адвокатуры, а были стряпчие. Падение и без того невысокого уровня квалифицированности адвокатской помощи будет неизбежно.

Много споров в литературе было по поводу так называемых «параллельных коллегий адвокатов». В этой части мы солидарны с позицией Е.Друзина о том, что развитие альтернативных форм адвокатской

’ Уголовный процесс западных государств. Учебное пособие под ред. Гуценко К.Ф. М.:Зерцало-М. 2001. -С. 194.

^ Бозров В, Действующий УПК ограничивает право обвиняемого на защиту // Рос. юстиция. -1999.- №12.- С.25.

деятельности несомненно является прогрессивным направлением в развитии сферы правовых услуг гражданам России, Гарантией доброкачественности таких услуг может быть повсеместное лицензирование адвокатской деятельности, когда для получения лицензии необходимо будет обязательно сдать соответствующий экзамен. Это послужит и гарантией против недобросовестного исполнения ими своих обязанностей, поскольку в этих случаях они могут быть лишены лицензии.’ По сути по этому пути пошел и новый Закон РФ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» от 31,05.2002г.

Заслуживает внимания точка зрения, высказанная рядом ученых, о введении мер уголовной и процессуальной ответственности в отношении адвокатов-защитников по уголовным делам, ненадлежащим образом выполняющих свои обязанности в уголовном процессе.^

Одним из острейших вопросов, непосредственно влияющих на уровень защиты прав личности в уголовном процессе, является вопрос о полномочиях защитника, который перекликается с вопросом о состязательности уголовного процесса. Этот вопрос будет рассмотрен отдельно.

Нельзя не отметить и то, что механизм уголовно-процессуального регулирования, и в частности, функция защиты, не будут эффективными, пока на низком уровне будут оставаться такие элементы МПР, как правовая культура и правосознание. Особенно остро эта проблема стоит в отношении работников правоохранительных органов. Низкая заработная плата и непрестижность службы в органах внутренних дел ведут к нехватке квалифицированных кадров, низким требованиям при приеме на службу.

Друзин Б. Обвиняемый пригласил защитника // Рос. юстиция. -№9. -1997.- С.44,

^ Егорова Н. Если адвокат покидает зал судебного заседания,// Рос. юст. 1998.-№5- С.53; Кречетова Л.В. Защитник в уголовном процессе.-Оренбург, 2000.-С. 102-103.

Безусловно, необходимо одновременно с решением проблемы престижности службы в правоохранительных органах повышать требования к кандидатам, уделяя повышенное внимание к уровню правовой культуры и правосознания. В том числе при помощи тестирования целесообразно устанавливать отношение к вопросу уважительного отношения к правам личности.

Необходимо выстроить такую модель взаимодействия участников уголовного судопроизводства, при которой механизм уголовно- процессуального регулирования, и в частности, функция защиты прав личности, функционировал с наибольшей эффективностью.

Глава IL ЗАЩИТА ПРАВ И ЗАКОЬШЫХ ИНТЕРЕСОВ ПОДОЗРЕВАЕМОГО

§ 1. Понятие подозреваемого

Подозреваемый - участник уголовного судопроизводства лишь на начальном этапе стадии предварительного расследования. Причем в отличие от обвиняемого - это кратковременный и не обязательный участник процесса. Но, как показали результаты обобщения судебной практики в Оренбургской области за период с 1997 по 2000 гг., фигура подозреваемого присутствовала более чем в 92% уголовных дел.’

Вопросы о понятии подозреваемого, условиях и порядке его появления в уголовном процессе до настоящего времени продолжают оставаться одними из наиболее проблематичных в теории уголовного процесса.

Четкое определение понятия подозреваемого и закрепление его в законе представляется важным в данной работе, прежде всего, в плане точного установления того момента, когда причастное к преступлению лицо приобретает право на защиту и наделяется всем комплексом необходимых для этого прав.

По УПК РСФСР подозреваемым признавалось лицо, задержанное по подозрению в совершении преступления, и лицо, к которому применена мера пресечения до предъявления обвинения, в науке уголовного процесса это положение неоднократно вызывало споры.

С точки зрения одних авторов, стоящих на позиции закона, перечень следственных действий, которые ставят лицо в положение подозреваемого по

’ Цибарт Е.Э. Процессуальное положение подозреваемого в российском уголовном процессе. -Оренбург: ОГАУ, 2001. -С.6.

уголовному делу, является исчерпывающим.’ М.С. Строгович утверждает, что в соответствии с законом лицо фигурирует в деле и допрашивается в качестве подозреваемого только: «1) при задержании и 2) при применении меры пресечения до предъявления обвинения, в первом случае лицо может находиться в положении подозреваемого в течение 72 часов, после чего оно становится обвиняемым или освобождается и выбывает из дела. Во втором слз^ае лицо может находиться в положении подозреваемого до 10 суток, после чего оно также или становится обвиняемым или мера пресечения отменяется и лицо выбывает из дела. Ни в каких иных случаях лицо не может быть допрошено в качестве подозреваемого».^ Данной точки зрения придерживались и такие авторы, как А.П. Чельцов^, Р.Д. Рахунов”^, Э.Ф.Куцова’.

Другие авторы высказываются за то, что появление подозреваемого в уголовном процессе нельзя связывать только с применением указанных в законе мер.^ В следственной практике постоянно давала знать о себе тенденция к расширению оснований появления в уголовном деле подозреваемого, вызываемая устоявшимися стереотипами практических работников и несовершенством уголовно-процессуального законодательства.

’ Строгович М.С. О подозреваемом И Соц.законность.-1961.-№2.-С.З3-34,37; Чельцов М.А. Советский уголовный процесс,- М., 1962.- С.101-102. ^ Строгович М.С. Цит. соч.- С.35.

^ Чельцов А.П. Советский уголовный процесс.-М.:Юр.лит., 1962.-C.42. ^ Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности.-М., 1961,- СЛ26.

’ Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в уголовном процессе.-М.: Юр.лит., 1973 .- С. 15.

^ Карнеева Л.М. Подозреваемый в советском уголовном процессе // Соц. законность.- 1959.- №4,- С,35-36; Короткий Н.Н, Процессуальные гарантии неприкосновенности подозреваемого и обвиняемого в стадии предварительного расследования,- М.,1981.- С.27

В СВЯЗИ с необходимостью решения затронутых проблем высказывались также различные точки зрения по расширению оснований появления в уголовном процессе подозреваемого. По мнению Л,М, Карнеевой, подозреваемым в советском уголовном процессе должно считаться лицо, в отношении которого собраны данные^ дающие основание подозревать его в совершении преступления, но недостаточные для предъявления обвинения. «Появление подозреваемого в деле как процессуальной фигуры, - отмечает Л.М. Карнеева, - находит отражение в процессуальных документах, к которым нужно отнести постановление о возбуждении уголовного дела по преступлениям, связанным с действиями уже известных следователю лиц, протокол задержания подозреваемого, постановление об избрании подозреваемому меры пресечения до предъявления обвинения, протокол допроса, из содержания которого видно, что допрашиваемому задавались вопросы для получения у него объяснений по поводу его личной деятельности в связи с расследуемым преступлением».’

Необходимо сказать о том, что представители этой группы авторов выдвигают различные предложения по поводу конкретных оснований признания лица подозреваемым. Одни полагают, что признавать лицо подозреваемым необходимо не только если оно задержано или к нему применена одна из мер пресечения, но и когда в отношении его вынесено постановление о возбуждении уголовного дела^ или оно допрошено по поводу его причастности к расследуемому преступлению^.

Третьи полагают, что подозреваемым должно признаваться лицо, в отношении которого собраны данные, позволяющие подозревать его в

’ Карнеева Л.М. Цит. соч.- С.35-36.

^ Добровольская Т.Н. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе // Соц. законность.-1959. -№4. -С.35.

^ Шещуков М.П. Подозреваемый по уголовно-процессуальному закону Латвийской ССР//Правоведение.- 1979. -№3. -С.65-66.

совершении преступления, и которое в связи с этим вовлекается в процесс путем проведения различных следственных действий без указания их конкретного содержания’. Наконец, встречается и такое предложение, согласно которому следует считать подозреваемыми тех лиц, в отношении которых ведется предварительное следствие.^

А.А. Чувилев предлагает в качестве оснований появления в уголовном судопроизводстве подозреваемого: 1) наличие данных, позволяющих предполагать, подозревать, что именно это лицо совершило преступление; 2) наличие процессуального акта, которым такое лицо ставится в положение подозреваемого (протокол задержания, постановление о применении меры пресечения до предъявления обвинения, протокол допроса подозреваемого, протокол об ознакомлении с постановлением о назначении экспертизы, постановление о производстве обыска, постановление о производстве освидетельствования, протокол предъявления для опознания, постановление о наложении ареста на имущество).^

На наш взгляд, обоснованной является аргументация B.C. Шадрина, который возражает против столь широкой трактовки оснований для признания лица подозреваемым. «Обыск, освидетельствование и другие подобные следственные действия согласно закону возможны как в отношении подозреваемых, так и в отношении свидетелей или потерпевших. Еще более велик круг лиц, на имущество которых может быть наложен арест

^ Давыдов П-М., Якимов П.П. Применение мер процессуального принуждения по Основам уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик.- Свердловск,1961.-С,63; Бекешко СЛ., Матвиенко ЕЛ. Подозреваемый в советском уголовном процессе.-Минск: Выш. шк.,1969.- С.36; Нащекин Е. Свидетель или подозреваемый?// Законность.-1996,-№2.- С.47-48.

^ Кобликов А.С. Право на защиту на предварительном следствии.- М. гГосюриздат, 1961 .-С .5 5.

^ Чувилев А.А. Институт подозреваемого в советском уголовном процессе: Автореф. канд. дне, -М.,1968.-С.9, (ч.2 ст. 175 УПК). Поскольку практически невозможно достаточно четко разграничить случаи, когда, например, обыск будет производиться у лица, на основании имеющихся данных заподозренного в совершении преступления, а когда у других лиц, на практике в категорию подозреваемых произвольно станут зачисляться многие граждане, к преступлению никоим образом не причастные. Трудно даже вообразить, сколько таких «подозреваемых» может появиться при расследовании по тому или иному уголовному делу».’

В ряде случаев идеи совершенствования оснований определения подозреваемого как участника уголовного процесса сводились к предложению признавать лицо подозреваемым путем вынесения специального мотивированного постановления^ или вынесение постановления о привлечении лица в качестве подозреваемого предлагалось считать дополнительным вариантом появления подозреваемого в уголовном процессе наряду с предусмотренными в CT.52 УПК РСФСР.’

Так, например, Е.Э. Цибарт пишет, что «…во всех случаях в отношении

лица, вовлекаемого в уголовный процесс в качестве подозреваемого, должно составляться постановление о привлечении данного лица в качестве подозреваемого с изложением сущности подозрения и указанием перечня прав и обязанностей подозреваемого, с направлением копии постановления в

Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений.- М.: Юрлитинформ, 2000.- С.114-115.

^ Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д, Очерк развития науки уголовного процесса.- Воронеж, 1980.- С. 127.

^ Короткий Н.Н. Процессуальные гарантии неприкосновенности личности подозреваемого и обвиняемого в стадии предварительного расследования.- М., 1981.-C.29.

течение суток прокурору».’

Целесообразность предоставлять статус подозреваемого посредством процессуального решения, оформляемого в форме постановления,

обосновывается необходимостью соблюдения принципа неприкосновенности личности.^

в рассуждениях сторонников данной идеи есть рациональное зерно. Действительно, подозреваемый - не только объект уголовного преследования, но и участник уголовного процесса, наделенный определенными правами. Поэтому лицо, фактически заподозренное в совершении преступления, заинтересовано как можно быстрее приобрести статус подозреваемого, что даст ему возможность активно, используя предоставленные законом возможности, отстаивать свои права и интересы, обосновывать несостоятельность, а иногда и ничтожность выдвинутых против него доводов.’

и все-таки в настоящее время осуществление данной идеи ни теоретически, ни практически не оправданно. Следователь, раскрывая преступление, обязан выдвинуть и проверить все возможные версии по поводу лица, совершившего преступление, с тем, чтобы осталась одна единственно верная. Таким образом, круг фактически подозреваемых может быть неограниченно велик. Если каждого привлекать в качестве подозреваемого при условии, что он будет пользоваться своими правами, то следствие может затянуться на неограниченное время.

’ Цибарт Е.Э. Процессуальное положение подозреваемого в российском уголовном процессе.- Оренбург: ОГАУ, 2001.- С.22; Цибарт Е.Э. Принятый УПК РФ требует изменений // Новый УПК РФ и практика его применения.- Оренбург,2002.-C.53.

^ Гриненко А.В. Система принципов уголовного процесса и ее реализация на досудебных стадиях: Автореф. доктор, дне.- Воронеж,2001,-С.31. ^ Подольный И. Признание подозреваемым по постановлению следователем // Рос. юстиция.- ХО.З.-2000.-С.42.

Кроме того, возможность защищать свои права предоставлена и лицам, не признанным подозреваемыми. Сейчас уже невозможно поставить лицо в положение так называемого «изобличаемого свидетеля». Статьей 51 Конституции России совместно со свидетельски иммунитетом установлена так называемая привилегия от самообвинения, суть которой заключается в освобождении кого бы то ни было от обязанности давать показания против самого себя. Теперь любое лицо, вызванное на допрос, на полном законном основании вправе не отвечать на любые вопросы следователя о возможной причастности к преступлению, а следователь перед допросом обязан разъяснить лицу указанное право. Тем самым существовавшая долгие годы проблема избавления граждан от необходимости давать показания в связи с выяснением их причастности к тем или иным преступлениям под угрозой ответственности за отказ от дачи или за дачу ложных свидетельских показаний во многом снята. Более того, в соответствии со ст.56 п.4 подп.б УПК свидетель вправе являться на допрос с адвокатом, В то же время не была бы лишней в качестве гарантии непоявления в уголовном деле изобличаемого свидетеля такая норма УПК, которая запрещала бы задавать свидетелю вопросы изобличающего характера и считала недопустимым использование доказательств, полученных в ходе допроса свидетеля путем постановки вопросов, направленных на изобличение его в преступлении.’

При указанных условиях привлечение лица в качестве подозреваемого путем вынесения постановления теряет свое значение. Если в отношении лица имеются данные, свидетельствующие о совершении им преступления, их надлежит проверить, уточнить и, в случае необходимости, дополнить до получения оснований не просто подозревать, а обвинять, и уже в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого четко и конкретно

’ Цибарт Е.Э. Процессуальное положение подозреваемого в российском уголовном процессе. -Оренбург; ОГАУ, 2001.- С.20.

сформулировать обвинение, чтобы привлеченный знал, в чем он обвиняется, и имел возможность защищаться.

С другой стороны, если исходить из целесообразности, как можно раньше предоставить заподозренному лицу возможность использовать широкие права подозреваемого, то вряд ли можно всерьез надеяться, что на праісгике следователи ради этого станут до задержания или, например, ареста привлекать граждан в качестве подозреваемых. Было бы логично, если бы своевременно выносились постановления о привлечении хотя бы в качестве обвиняемых, что на практике происходит еще далеко не всегда.

В СТ.46 УПК предусматривается три варианта появления в уголовном процессе подозреваемого. Таковым признается лицо, в отношении которого в связи с подозрением, во-первых, возбуждено уголовное дело, во-вторых, осуществлено задержание, в-третьих, применена мера пресечения до предъявления обвинения. Если последние два из перечисленных вариантов хорошо известны и апробированы на практике, то первый из них является новеллой. С точки зрения обеспечения прав личности отвергать его оснований не усматривается.

Точка зрения о целесообразности признавать подозреваемым лицо, в отношении которого возбуждается уголовное дело, высказывалась еще в период принятия УПК РСФСР,’ но подверглась критике и была отвергнута законодателем. Главное возражение против нее сводилось к тому, что для гражданина положение подозреваемого ничем не лучше, чем положение обвиняемого, но для подозреваемого не устанавливаются все те процессуальные гарантии и ему не предоставляются все те процессуальные права, какие предусмотрены законом обвиняемому. Если лицо, которому следует инкриминировать совершение преступления, известно уже в самый

  • Карнеева Л.М. Подозреваемый в советском уголовном процессе // Соц. законность.-1959.-№4-С.35.

момент возбуждения уголовного дела, то это обстоятельство позволяет привлечь данное лицо в качестве обвиняемого в начале расследования.’

Сейчас, когда в УГЖ подозреваемому предоставляется широкий комплекс процессуальных прав, не многим отличающийся от прав обвиняемого, ситуация меняется.

Исключить случаи, когда уголовное дело возбуждается в отношении конкретного лица, практически невозможно. И они довольно распространены.

Многообразие фактических обстоятельств уголовных дел, различное уличающее значение обнаруженных фактических данных, одновременная проверка нескольких версий о субъекте преступления обусловливают то, что в отдельных случаях при расследовании дела могут быть налицо данные, предположительно указывающие на совершение преступления определенным лицом и на необходимость его вовлечения в процесс в качестве подозреваемого, и вместе с тем отсутствуют основания для применения задержания или меры пресечения к этому лицу. Такие случаи встречаются в практике нередко. Так, по делам о злостном уклонении от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей (ст. 157 УК РФ), побеге из места лишения свободы, из-под ареста или из- под стражи (ст. 313 УК РФ), уклонении от отбывания лишения свободы (ст.314 УК РФ) и других субъект преступления известен до возбуждения дела. В постановлении о возбуждении уголовного дела будет указано конкретное лицо, подозреваемое в преступлении, но в отношении которого у органов расследования еще нет достаточных доказательств его виновности. Могут отсутствовать также основания для применения мер уголовно- процессуального принуждения. Но в любом случае подозрение предполагает наличие фактических данных, указывающих на вероятность совершения этим лицом преступного деяния, в связи с этим вывод следователя о

’ Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса.-Т.1.-С-238.

причастности к преступлению (подозрение) не обусловлен применением мер принуждения, а наоборот, необходимость последних вытекает из возникшего подозрения.

Таким образом, введение данного основания появления подозреваемого в процессе, с одной стороны, не вынуждает следователя преступать закон, решая вопрос о том, как поставить лицо в положение подозреваемого в конкретном случае, с другой стороны, не ограничивает прав и свобод лица. Напротив, непризнание такого лица подозреваемым по существу аналогично ситуации, когда гражданин при наличии достаточных для обвинения доказательств своевременно не ставится в положение обвиняемого путем вынесения соответствующего постановления, что обоснованно расценивается как ограничение права на защиту.’ Поэтому признание лица, против которого возбуждается уголовное дело, подозреваемым с учетом предусмотренных новым УПК условий, благоприятствует обеспечению прав личности в уголовном процессе.

Стоит согласиться с мнением B.C. Шадрина, что вряд ли следователи станут произвольно, при малейшем поводе возбуждать уголовное дело в отношении конкретных лиц, без нужды превращая их тем самым в подозреваемых. Перспектива сразу после возбуждения уголовного дела встретиться лицом к лицу с защитником подозреваемого будет достаточно стимулировать сдержанность следователей в вынесении постановления о возбуждении уголовного дела с изложением данных о том или ином лице, возможно причастном к совершению преступления.^

Если же в отношении конкретного гражданина возбуждается уголовное дело, он автоматически становится подозреваемым и приобретает право на

’ Куцова Е.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. - М,, 1973.-С. 165.

^ Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений.- ВолгоградБЮИ МВД РФ, 1997.-С.110.

защиту от подозрения, грозящего перейти в обвинение, о содержании которого должен быть своевременно поставлен в известность.’ к сожалению, в новом УПК отсутствует четкий механизм надлежащего информирования такого подозреваемого о существующем подозрении и принадлежащих ему процессуальных правах, их разъяснения и реализации.

В статье 46 УПК говорится, что подозреваемый вправе знать, в чем он подозревается, и получить копию постановления о возбуждении против него уголовного дела. Однако в 20-й главе УПК, предусматривающей порядок возбуждения уголовного дела, сказано: «О принятом решении в тот же день сообщается заявителю и лицу, в отношении которого принято решение о воз- буждении дела» (ст. 146 УПК). Становится неясно, каким образом подозреваемый сможет завладеть копией постановления о возбуждении уголовного дела, правом на получение которой он обладает, если вместо копии документа предусматривается направлять ему лишь сообщение без указания его формы. В УПК необходимо внести изменение, указав, что лицу, в отношении которого возбуждено уголовное дело, высылается копия постановления заказным письмом.

Представляется спорным мнение проф. B.C. Шадрина о том, что «…уголовное дело должно возбуждаться в отношении определенного лица во всех случаях, когда в заявлениях и сообщениях о преступлении прямо указывается на данное лицо…».^ На наш взгляд, полученная информация должна быть тщательнейшим образом проверена и поэтому решение вопроса о вовлечении лица в уголовно- процессуальные правоотношения на основании первоначальных данных недопустимо. Зачастую заявители в качестве подозреваемых называют лиц, с которыми у них плохие отношения. И хотя привлечение в качестве подозреваемого серьезно не нарушает прав

’ Резник Г.М., Славин М.М. Право на защиту. - М., 1976. - С. 9-10. ^ Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений.- ВолгоградіВЮИ МВД РФ, 1997.-С. 110.

граждан, все-таки оно оказывает, бесспорно, негативное влияние на психику человека. Кроме того, это приведет к непомерному расширению круга лиц, подозреваемых в совершении преступлений, т.к. в большинстве заявлений и сообщений граждан о преступлении нередко содержится информация о лице, его совершившем. Фигура подозреваемого перерастет из исключительной в постоянную.

Подозрение в процессе раскрытия преступления, в процессе доказывания в стадии предварительного расследования является этапом познания истины по делу, ступенью к появлению обвиняемого. Однако подозрение следователя о совершении преступления определенным лицом само по себе не свидетельствует о появлении в деле подозреваемого, в российском уголовном процессе то или иное лицо становится его участником, приобретает качества определенной процессуальной фигуры лишь в результате соответствующих процессуальных действий государственных органов, ведущих процесс. Так, действия следователя по применению определенных мер процессуального принуждения к лицу, в отношении которого есть данные о его причастности к преступлению, ставят это лицо в известность об имеющемся в отношении его подозрении и превращают его в подозреваемого по делу.

Раскрытие следователем подозрения лицу, в отношении которого оно возникло, может привести к тому, что действительный преступник получит возможность скрыться от следствия и суда, сможет лично или через своих близких, родственников и заинтересованных в исходе дела лиц уничтожить или скрыть следы преступления, оказать давление на свидетелей и потерпевших в целях изменения ими своих показаний, подготовить ложные доказательства своей непричастности к преступлению. Поэтому, на наш взгляд, вовлечение в процесс граждан, в отношении которых в материалах дела имеются некоторые данные, позволяющие сделать вероятный вывод о причастности к совершению ими преступления, в качестве подозреваемых не может быть обычным, рядовым средством обеспечения быстрого и полного раскрытия преступления, неотвратимости ответственности за его совершение. В связи с этим только в исключительных случаях, когда лицу известно, что его подозревают или считают виновным в совершении преступления и оно может в связи с этим противодействовать расследованию или попытаться уклониться от правосудия, или когда следователь в силу необходимости быстрейшей проверки предположения о совершении преступления этим лицом вынужден раскрыть ему имеющееся в отношении его подозрение, допустимо и целесообразно вовлечение в процесс граждан в качестве подозреваемых.

Спор о понятии подозреваемого - это спор не о словах и не о терминологии. Подозреваемый - такой участник процесса, который появляется в нем временно в стадии предварительного расследования. Безусловно, граждане должны фигурировать в качестве подозреваемых в российском уголовном процессе, но только в исключительных случаях. Для осуществления этого требования в деятельности органов дознания и предварительного следствия по расследованию уголовных дел важно не только правильно определить понятие подозреваемого, но и установить соответствующие гарантии того, чтобы действия, посредством которых гражданин становится в положение подозреваемого, совершались лишь при наличии действительной необходимости, т.е. тогда, когда без этих действий, без появления в процессе подозреваемого, невозможно или крайне затруднительно обеспечить быстрое и полное раскрытие преступления. Укрепление и усиление прокурорского надзора и судебного контроля за законностью действий органов дознания и предварительного следствия при расследовании уголовных дел может обеспечить строжайшее соблюдение норм процессуального права, регулирующих участие граждан в качестве подозреваемых, гарантировать появление в процессе подозреваемых лишь в исключительных, предусмотренных законом случаях. Иными словами.

появление В процессе подозреваемого допустимо и оправданно в случаях, если применение меры процессуального принуждения к лицу, против которого имеются данные, приводящие к предположительному выводу о его

причастности к преступлению, является неотложным процессуальным действием.

Это особенно важно с точки зрения защиты прав участников процесса, их реализации права на защиту. Думается, что проблема участия фигуры подозреваемого в процессе не менее актуальна, чем обвиняемого, так как у каждого подозреваемого есть большая степень вероятности стать обвиняемым. Поэтому, реализация права подозреваемого на защиту может позволить стороне защиты не дать подозреваемому перерасти в обвиняемого (при своевременно принятых мерах по доказыванию невиновности лица), а органам, ведущим предварительное расследование, достигнуть цели и задач уголовного судопроизводства.

§ 2. Защита прав подозреваемого при задержании, заключении под стражу

Задержание является действием, существенно ущемляющим права и законные интересы личности. Именно при задержании происходит больше всего нарушений прав личности, уголовно-процессуального законодательства. Зачастую задержание применяется как средство устрашения для получения признательных показаний без достаточных на то оснований. Проведенные исследования показали, что задержание применялось при расследовании 62% уголовных дел. До % задержаний производится в случаях, когда уголовное дело впоследствии не возбуждается.^

’ Готлиб Р. Прокурорский надзор за соблюдением законности при задержании лиц, подозреваемых в совершении преступлений // Соц. Законность.-1978.-№2.- С.67.

«в указании генеральной прокуратуры приводятся показатели освобождения лиц из иве за неподтверждением подозрения либо в связи с отсутствием необходимости применения меры пресечения в виде заключения под стражу. Отмечается, что в ряде областей за неподтверждением подозрения освобождался каждый второй-третий из числа задержанных в порядке ст. 122 УПК».’

В уголовном процессе задержание является одним из следственных действий, направленных на достижение задач уголовного судопроизводства. Оно представляет собой кратковременное (не свыше 72 часов) лишение свободы человека, взятие его под стражу.

Исходя из ст. 119 УПК РСФСР задержание является неотложным, следственным действием. Поэтому оно, в отличие от меры пресечения в виде заключения под стражу, производится без санкции прокурора, однако с последующим направлением ему в течение двадцати четырех часов письменного сообщения о произведенном задержании.

Трудно не согласиться с мнением, что задержание - это не просто неотложное следственное действие, как сказано в ст. 119 УПК, а разновидность ареста, точнее краткосрочный арест, производимый в неординарных, не терпящих отлагательства случаях во избежание наступления отрицательных последствий для раскрытия преступления.^

Сходство задержания и ареста очевидно - и в том, и в другом случае лицо заключается под стражу. Не случайно поэтому, что задержание рассматривают как специфическую меру пресечения наряду с арестом.^

’ Груничева Р.З. Вопросы юстиции обеспечения конституционных прав граждан в уголовном судопроизводстве// Защита прав и законных интересов граждан, участвующих в уголовном процессе, как приоритетное направление в судопроизводстве: Сборник научных трудов.- Москва-Оренбург, 1999.-С.2О ^ Бекешко С.П., Матвиенко Е.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе.- Минск,1969. - С. 87.

’ Михайлов В,А. Меры пресечения в уголовном судопроизводстве.- ТюменьД994.-С.28,122.

Задержание в процессуальном смысле этого слова необходимо отличать от общепринятого понимания термина «задержание», которым обычно обозначается фактическое ограничение свободы лица (поимка, захват), сопряженное с доставлением последнего в орган дознания либо к следователю и осуществляемое любым работником органа дознания, постовым или патрульным милиционером, потерпевшим, очевидцем, иным гражданином. Такое действие, если оно осуществлено не в порядке исполнения постановления (поручения) следователя или прокурора, называют доставлением.

Уголовно-процессуальное задержание - это процессуальное действие, совершаемое органом дознания, следователем, прокурором по возбужденному уголовному делу.’

Задержание в уголовно-процессуальном смысле могут осуществлять лишь специально уполномоченные на то законом органы государства, а именно: орган дознания (ст. 122 УПК), следователь (ст. 127 УПК, прокурор (ст. 211 УПК), т.е. те органы, которые наделены правом возбуждать уголовное дело и производить следственные действия. Решение о задержании лица, подозреваемого в совершении преступления (с составлением об этом соответствующего протокола), может быть принято по общему правилу лишь после принятия решения о возбуждении уголовного дела (см. ч. 1 ст. 119, ч. 1 ст. 120 УПК). Нельзя принимать решение о задержании лица, не разрешив предварительно вопрос о том, есть ли в самом событии, в действиях определенного лица лризнаки преступления и какого именно. Последнее обстоятельство важно потому, что процессуальное задержание допустимо лишь в связи с подозрением в совершении такого преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы.

’ Клюков Е.М. Мера процессуального принуждения.- Казань, 1974.-C.10-11.

Таким образом, «захват» и доставление находятся за пределами процессуального задержания. Но утверждение, что эти действия охватываются административным правом, по нашему мнению, неверно.

Согласно ст.27.3 КоАП РФ (Федеральный закон от 30 декабря 2001 г. N 195-ФЗ) административное задержание - это кратковременное ограничение свободы физического лица, может быть применено в исключительных случаях, если это необходимо для обеспечения правильного и своевременного рассмотрения дела об административном

правонарушении, исполнения постановления по делу об административном правонарушении.

Если совершено преступление, то применение административного задержания незаконно. В силу этого заслуживает внимания точка зрения И.Л. Петрухина, предлагающего задержание на месте и доставление лиц, совершивших преступления, в органы дознания и к следователю отнести к уголовно- процессуальной юрисдикции, «Если «захват» и доставление станут составными частями, этапами уголовно-процессуального задержания, то срок его будет исчисляться с момента фактического лишения человека свободы».’ И это справедливо. Задержанный не должен расплачиваться за то, что его долго доставляли в органы милиции.^

Удивительно, что до сих пор данный вопрос не нашел законодательного разрешения, тем более, что административным правом регулируется аналогичная ситуация - предусмотрены органы, имеющие право осуществлять доставление лиц, совершивших административное правонарушение, помещение, куда они доставляются, порядок

’ Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе.- М.:Наука, 1989.-СЛ9.

^ Галкин И.е.. Кочетков В.Г, Процессуальное положение подозреваемого.- М.:Юр.лит,1968.-С.31.

Процессуального оформления доставления (ст.238 КоАП РСФСР, C-V21.2 КоАП РФ).

В итоге, на практике сложилась ситуация, когда существовало два вида задержания: без составления и с составлением протокола задержания по основаниям ст. 122 УПК РСФСР.

При втором виде задержания вроде бы не возникает проблем. Однако протокол задержания составляется, как правило, лишь после доставления фактически задержанного в орган дознания (как правило - милицию), к следователю или к прокурору. Уголовно-процессуальный закон исходит из того, что кто-то фактически задержит подозреваемого на месте происшествия (ином месте) и доставит его в орган дознания, к следователю или к прокурору. Кто это должен сделать и в каком порядке - закон не отвечает. Поэтому следует признать, что задержание без составления протокола практически остается «незамеченным». Возможности прокурорского надзора за соблюдением законности при таком, не урегулированном процессуальным законом принуждении, фактически сводятся к нулю.

В отношении такого задержанного (доставленного) возможны меры, которые могут повлечь признание в совершении преступления без соблюдения тех гарантий, которые установлены законом для подозреваемого и обвиняемого, при этом^ однако, в материалах уголовного дела не будет сведений о том, при каких обстоятельствах получено признание в совершении преступления.

Как правило, допроцессуальное задержание осуществляется оперативными работниками уголовного розыска, ОБЭП, РУОП, органов ФСБ. Статья б Закона «Об оперативно-розыскной деятельности» позволяет проводить такие оперативно-розыскные мероприятия, как опрос граждан, отождествление личности.

Исходя из УПК, опрашиваемое лицо не может быть признано свидетелем, подозреваемым или обвиняемым. Полученные от него данные фиксируются В письменных объяснениях, в которых нет упоминания о разъяснении опрашиваемому его прав, предусмотренных ст. 51 Конституции, нет отметки о том, что он отказывается от оказания ему юридической помощи и от услуг адвоката (ст. 48 Конституции). Объяснения приобщаются к материалам уголовного дела, если он признается в совершении преступления. Одновременно они являются поводом для задержания в порядке ст. 91 УПК. Если же опрашиваемый не дает «нужных» показаний, то письменные объяснения, как правило, вообще не составляются.

Проведение опроса в подавляющем большинстве случаев проводится в помещениях органов внутренних дел. К этому стремятся оперативные работники, поскольку одно дело - давать или не давать объяснения по месту жительства опрашиваемого и другое - в стенах правоохранительных органов, что само по себе оказывает на гражданина определенное психологическое воздействие.

Доставление гражданина в орган внутренних дел должно фиксироваться в дежурной части. Это требование зачастую игнорируется, поскольку, если в книге доставленных произвести отметку о времени и мотивах доставления, а затем в кабинете оперативного работника вести опрос, который не даст желаемого результата, то может возникнуть вопрос о превышении должностных полномочий или незаконном задержании (ст. ст. 286, 301 УК РФ). Поэтому зачастую опрашиваемого сразу доставляют в кабинет оперативного работника, где он может содержаться длительное время, в течение которого производится опрос.

Фактически это лицо является задержанным по подозрению в совершении преступления, но на него искусственно не распространяются конституционные и уголовно-процессуальные гарантии. Но ни УПК РСФСР, ни УПК не включают это время в срок его задержания. Фактически лицо лишено свободы с момента его задержания на месте и доставления. В отдаленных местностях со слабо развитой сетью путей сообщения и неблагоприятными климатическими условиями доставление задержанного может продолжаться долго.

Таким образом, доставление в милицию гражданина для опроса на основании ст.ст. 6-7 Закона об ОРД законодательно не регулируется, хотя по сути своей является задержанием. Отсутствие в УПК норм, регламентирующих права и обязанности граждан и работников милиции при проведении доставления и опроса, фактически означает предоставление милиции чрезвычайных прав при раскрытии преступлений, сопряженных, как правило, с нарушением закона. По мнению В.Вольского, «… во всех случаях «захвата» лица, в отношении которого есть оперативно-розыскные данные с том, что оно может быть причастным к совершенному, совершаемому или подготовляемому преступлению, должен составляться соответствующий протокол. Субъектами составления такого документа могут быть любые работники правоприменительных органов, на которых распространяется действие законов о милиции, оперативно-розыскной деятельности, безопасности и др. Если же «захват» и доставление произведены другими гражданами (частными лицами), то протокол с их слов составляют названные работники».’

Следует согласиться с В.Вольским о том, что недопустимо производство «захвата» и доставления лиц без составления протокола, без детальной законной процедуры «захвата» и доставления. В то же время из высказывания В.Вольского следует, что он допускает ограничение свободы и прав личности лиц на основании оперативно-розыскных данных, помимо оснований, предусмотренных для задержания. С этим согласиться никак нельзя. Ограничение прав личности, а тем более ограничение свободы путем насильственных действий, возможно только на основаниях, предусмотренных в УПК для задержания.

^ Вольский В. Задержание и доставление лица, причастного к совершению преступления// Законность.-1998.-№ 10. -С. 12-13.

В соответствии со СТ.91 УТЖ, задержание допустимо только при условии, что преступление, в совершении которого подозревается лицо, наказуемо лишением свободы. Из этого следует, что в протоколе задержания должна быть четко указана статья Уголовного кодекса, под признаки которой подпадает совершенное подозреваемым деяние. Если в ходе последующей проверки оснований задержания будет установлено, что действия подозреваемого надо квалифицировать по статье, не предусматривающей наказание в виде лишения свободы, подозреваемый должен быть немедленно освобожден. Такого рода ошибка в квалификации делает задержание незаконным. Однако в новом УПК данное обстоятельство не учтено. Квалификация преступления, в совершении которого подозревается лицо, должна быть дана лишь в протоколе допроса подозреваемого. Причем это следует лишь из формы протокола допроса подозреваемого, приведенной в приложении к кодексу. Возникает вопрос: следует ли это расценивать, как возложение обязанности на соответствующее должностное лицо дать квалификацию совершенному деянию, и каковы будут последствия невыполнения этого требования?

И.Л. Петрухин к условиям уголовно-процессуального задержания относит возбуждение уголовного дела, с чем трудно не согласиться. «Во- первых, CT.119 УПК РСФСР относит задержание к следственным действиям, а проведение таких следственных действий (кроме осмотра места происшествия - ст. 178 УПК РСФСР) закон допускает только после возбуждения уголовного дела. Если бы следственные действия можно было проводить до этого момента, то акт возбуждения дела утратил бы смысл. Во- вторых, закон предоставляет право уголовно-процессуального задержания лишь органу дознания (ст. 122 УПК РСФСР), следователю (ч.б ст. 127 УПК РСФСР) и прокурору (п.5 CT.211 УПК РСФСР), т.е. тем государственным органам, которые правомочны проводить расследование в процессуальных формах. Эти формы вступают в действие с момента возбуждения уголовного дела. Закон исходит из того, что сами руководители органов дознания, следователи и прокзфоры преступников на месте преступления не задерживают и в органы дознания, расследования и прокуратуру не доставляют - для этого есть рядовые сотрудники милиции. Их деятельность по «захвату» и доставлению преступников в соответствующие органы уголовно-процессуальный закон пока не регламентирует. В-третьих, закон (ст. 122 УПК РСФСР) обязывает составлять протокол задержания, который CT.87 УТЖ РСФСР относит к протоколам следственных действий. Из этого вытекает, что уголовно-процессуальное задержание — это следственное действие, которое, как уже отмечалось, не может быть проведено до возбуждения уголовного дела».’

Мнение о том, что задержание в уголовно-процессуальном смысле возможно лишь после возбуждения уголовного дела или одновременно с ним, широко распространено среди процессуалистов. При этом отмечается, что если допустить задержание до возбуждения дела, то надо допустить и освидетельствование, личный обыск и даже допрос подозреваемого, а это лишает акт возбуждения дела юридического значения.^

Существует и другое мнение, согласно которому уголовно- процессуальное задержание проводится до возбуждения уголовного дела по поступлении в орган дознания сведений о наличии признаков преступления. Иными словами, задержание как процессуальное действие осуществляется в рамках стадии уголовного процесса, именуемой производством по возбуждению дела. Эта стадия завершается вынесением постановления о

’ Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе.- М.:Наука, 1989.-C.37.

^ Алексеев Н.С., Даев В.Г,, Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. — Воронеж, 1980.- С.63.

возбуждении уголовного дела.’

с позиций УПК РСФСР, обоснованней выглядит первая точка зрения. Но принятый УПК уже не столь однозначен. По мнению ряда процессуалистов, по УПК лицо считается задержанным с момента фактического задержания, то есть с момента, когда лицо удерживается с применением физического насилия или без такового и лишается свободы распоряжаться собой. Этот момент может несколько опережать время доставления задержанного к следователю (дознавателю).^ Эта новелла нового УПК поднимает на более высокий уровень обеспечение прав личности, по сравнению с УПК РСФСР, в котором моментом задержания считался момент составления протокола о задержании. Однако этот вывод достаточно спорен. Такой вывод мог бы подтверждаться ст.92 п.2 УПК, где говорится, что в протоколе задержания указываются дата и время составления протокола, дата, время и место задержания подозреваемого. То есть в УПК различается момент составления протокола о задержании и момент самого задержания. Но в ст. 122 УПК РСФСР была такая же формулировка, что не мешало считать моментом задержания момент составления протокола. Кроме того, в ст.91 УПК говорится, что задержать вправе орган дознания, следователь или прокурор, то есть рядовой сотрудник милиции не может осуществлять задержание, а только лица, имеющие право на составление протокола задержания, допрос, возбуждение уголовного дела. С другой стороны, защитник допускается к подозреваемому с момента фактического задержания (ст.49 УПК), то есть с момента фактического задержания лицо наделяется процессуальными правами, характерными для

’ Лившиц Ю.Д. Меры пресечения в советском уголовном процессе.-М.: Юр. лит.,1964.-С.ЗЗ.

^ Комментарий к гл.12 УПК РФ. Комментарий под руководством В.И. Радченко, В.П. Кашепова, А.С. Михлина.-Библиотечка РГ, 2002.- Выпуск №5-6.- С,79-80. • подозреваемого. А подозреваемым лицо становится с момента уголовно- процессуального задержания (п.1 подп.2 ст. 46 УПК).

Возникает вопрос, с какого момента лицо считается задержанным, с какого момента начинает течь срок задержания, срок уведомления прокурора о задержании и т.д.? Законодателю следует более четко указать на момент задержания, которым, безусловно, должен быть момент фактического «захвата».

На наш взгляд, целесообразно ввести в процессуальные рамки все действия сотрудников милиции по «захвату» и доставлению лица в органы дознания. В таком случае действия, тесно связанные с задержанием, сопутствующие ему («захват», доставление, личный обыск, освидетельствование) должны быть также отнесены к процессуальным действиям, совершение которых возможно до возбуждения уголовного дела.

Целесообразно также было бы урегулировать процессуально и вопрос о правомерности задержания на месте («захвата») и доставления, осуществляемых частными лицами (потерпевшими, свидетелями). Об этих действиях граждан нет даже упоминания в уголовно-процессуальном законодательстве. Следовало бы предоставить право задержания совершеннолетним дееспособным гражданам при захвате с поличным либо в ходе преследования «по горячим следам» лиц, подозреваемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений. Введение в процессуальные рамки задержания частными лицами позволит исключить произвол в задержании, с одной стороны, а с другой, стимулировать задержание опасных преступников, исполнять гражданский долг.

По мнению диссертанта, в УПК необходимо внести дополнения, с тем, чтобы урегулировать процедуру захвата и доставления. Основаниями захвата должны быть те же основания, что и для задержания. Но субъектом захвата могут быть любые лица: как сотрудники правоохранительных органов, так и частные лица. Необходимо предусмотреть случаи применения насилия к захватываемому лицу. Срок захвата и удержания лица не должен превышать времени, необходимого для доставления лица в орган правопорядка. О каждом доставлении должен составляться протокол с указанием срока фактического захвата, лиц и оснований захвата. С доставленным в орган правопорядка лицом должен немедленно встретиться следователь, дознаватель, прокурор для решения вопроса о процессуальном задержании. Срок процессуального задержания должен исчисляться с момента фактического захвата.

Повышению уровня обеспечения прав личности служило бы закрепление в УПК правила, предложенного И.Л. Петрухиным: «нельзя дважды задерживать за одно и то же деяние». Задержание подозреваемого по уголовному делу допустимо только один раз. Иное означало бы произвол, превращение задержания в средство давления на психику подозреваемого с целью получить от него признание. Уже при первом задержании можно решить вопрос о применении к задержанному меры пресечения в виде содержания под стражей. Если задержанный все-таки освобожден, то при его последующем ненадлежащем поведении можно избрать меру пресечения. Но для этого нет надобности производить повторное задержание.’ К сожалению, в новом УПК это предложение не нашло своего отражения.

И.Л. Петрухин различает два вида задержания:

1) без предварительно вынесенного постановления органа дознания, следователя, прокурора или определения суда; 2) 3) на основании такого постановления или определения суда. 4) Задержание первого вида должно применяться до возбуждения

уголовного дела лицами, не обладающими правом на проведение дознания и

’ Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе.- М.:Наука, 1989.-C.50.

Предварительного следствия, - всеми сотрудниками милиции, выполняющими функции по охране общественного порядка, а также частными лицами. Задержание второго вида допустимо по возбужденному уголовному делу на основании предварительно составленного постановления органа дознания, следователя, прокурора или определения суда.’

Нередки случаи, когда подозреваемое лицо не удалось задержать на месте. Но остались очевидцы, в том числе и пострадавшие от преступления лица. Возбуждается дело, и эти лица допрашиваются в качестве свидетелей и потерпевших. Они могут прямо назвать на допросе лицо, совершившее преступление или указать на это лицо при проведении опознания. В обоих случаях налицо основания для задержания подозреваемого, появившиеся в ходе расследования после возбуждения уголовного дела. Лицо, производящее расследование, должно вынести постановление о задержании и реализовать его, составив протокол задержания. Достаточно распространены и другие случаи, когда заподозренный скрылся или вообще сначала не был известен, но по факту совершения преступления было возбуждено уголовное дело и в ходе его расследования проводились обыски в жилищах, личные обыски, освидетельствования, экспертизы, которые позволили обнаружить следы преступления, вещественные доказательства, изобличающие определенное лицо в совершении преступления. Это служит основанием для вынесения постановления о задержании подозреваемого.^

’ Петрухин И.Л. Цит.соч. -С.52. Петрухин И.Л. процессе.-С.50.

На наш взгляд, в вынесении предварительного постановления о задержании нет смысла. Задержание характеризуется внезапностью, срочностью. Когда осуществляется раскрытие преступления «по горячим следам», на вынесение постановления нет времени, оно тем и отличается от ареста. В иных случаях, в отсутствие срочности и внезапности, необходимо

^ Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном

решать вопрос о выборе меры пресечения. В этом случае новый УПК предусмотрел такую возможность: когда в суд направлено ходатайство об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, до решения вопроса возможно задержание (п.2 ст,91 УПК). Иначе залержание превращается в кратковременный арест, в обход судебной процедуры заключения под стражу, что сводит на нет завоеванное достижение судебного ареста.

В законодательстве развитых западных государств нет четкого разграничения между арестом и задержанием.

Так, в уголовном процессе США различаются два вида задержания (предварительного ареста), а именно: на основании ордера, выданного магистратом (судьей); без ордера, когда полицейский или частное лицо убеждаются в наличии оснований для задержания.

Задержание на основании ордера принято рассматривать как основную форму ареста, однако все большее распространение получает арест без ордера.

Для получения ордера на арест полиция или другой правоохранительный орган соответствующей компетенции обязаны представить магистрату достаточные доказательства виновности. Задержанный должен быть доставлен без излишнего промедления к судье, выдавшему ордер, или к другому компетентному судье для допроса и проверки обоснованности ареста.

Полицейский вправе произвести арест без ордера, если преступление было совершено в его присутствии или если есть данные о том, что оно вероятно было совершено, и имеются разумные основания предполагать, что правонарушитель скроется. Полицейские пользуются этими правами, как правило, в отношении лиц, подозреваемых в совершении тяжких преступлений (фелоний), караемых лишением свободы на срок более одного года. По делам о менее тяжких преступлениях (мисдоминорах) полномочия

ПОЛИЦИИ несколько уже, однако не подлежит сомнению ее право на задержание лиц, подозреваемых в совершении и этих преступлений, если они происходят на глазах у полицейского и сопровождаются нарушением общественного порядка. Допускается задержание по «горячим следам» на территории, находящейся вне сферы действия данного полицейского учреждения. Частные лица, как правило, вправе производить задержание, если они лично являются очевидцами фелонии или покушения на нее. При отказе от доведения преступления до конца право на задержание утрачивается.

Полицейский или частные лица обязаны без промедления доставить задержанного к магистрату или другому компетентному судье для допроса и проверки обоснованности ареста.^

В Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод также нет четкого разграничения между арестом и задержанием, В статье 5 названной Конвенции, устанавливающей гарантии свободы и личной неприкосновенности человека, предусматриваются как допустимые, согласно закону, следующие варианты лишения свободы в связи с необходимостью осуществлять уголовный процесс: «законный арест или задержание лица, чтобы оно предстало перед компетентным судебным органом по обоснованному подозрению его в совершении преступления или в том случае, когда обоснованно считается необходимым воспрепятствовать совершению им преступления или его побегу после совершения преступления» (п. 1 «с»).

Изложенные выше положения с учетом опыта их применения в европейских государствах следует, очевидно, понимать так, что когда в уголовном процессе лишение свободы при наличии соответствующих оснований производится по заранее выданному судебному приказу (ордеру), то его расценивают как !«законный арест». Если же правоохранительные органы в силу определенных обстоятельств вынуждены применять лишение свободы, не

’ Николайчик В.М. Уголовный процесс США.-М.: Наука,1981.-С.32-36.

имея ВОЗМОЖНОСТИ своевременно получить судебный приказ, то такое лишение свободы рассматривается как «задержание».

Оба названных варианта лишения свободы охватываются общим понятием предварительного заключения, и лица, в отношении которых они применяются, ставятся в равные условия судебной защиты их прав. «Каждое арестованное или задержанное в соответствии с пунктом 1 «с» настоящей статьи лицо в срочном порядке доставляется к судье или другому должностному лицу, которому принадлежит по закону право осуществлять судебные функции, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда» (п. 3 ст. 5 Конвенции).

Таким образом, согласно нормам международного права лишение свободы при производстве по уголовному делу (предварительное заключение) по судебному приказу является общим правилом, а задержание - исключением из правила, что, однако, не означает возможности разного отношения к обеспечению прав субъекта в зависимости от варианта лишения его свободы. Из отмеченного положения вытекают два важных вьшода.

Во-первых, если без исключения из правила обойтись нельзя, то сфера его применения должна быть предельно ограничена и обставлена дополнительными условиями, гарантирующими от возможных неблагоприятных последствий отступления от правила. Следовательно, срок задержания должен быть по мере возможности минимальным, а условия его применения должны детально регламентироваться и строго выдерживаться. Во-вторых, задержанное лицо вправе рассчитывать на условия содержания и все компенсации, предназначаемые арестованному.

В юридической литературе нет единства по вопросу о том, что может быть положено в основу решения о задержании. Одни ученые сходятся во мнении, что основания задержания должны подтверждаться доказательствами, отраженными в материалах уголовного дела.’ Другие считают, что решение о задержании может быть принято на основании данных оперативно-розыскного характера.^ С позиций обеспечения прав личности вторая точка зрения неприемлема. Допустимость задержания на основании данных оперативно-розыскного характера ведет к произволу. Негласные оперативные данные не отражаются в материалах уголовного дела и недоступны прокурорскому надзору и судебному контролю.’

Любое ослабление процессуального режима задержания влечет за собой увеличение возможностей необоснованного ограничения свободы граждан и злоупотреблений со стороны органов дознания и следователей, на что неоднократно обращалось внимание в юридической литературе. На практике распространены случаи задержания с целью давления на подозреваемого и получения «признания» в совершении преступления. Известны случаи даже задержания очевидцев преступлений для получения от них желаемых показаний

Наряду с задержанием другим вариантом вовлечения гражданина в уголовный процесс в качестве подозреваемого является применение к лицу в порядке исключения меры пресечения до предъявления обвинения (ст. 90 УПК РСФСР, ст. 100 УПК).

’ Короткий Н.Н. Процессуальные гарантии неприкосновенности личности подозреваемого и обвиняемого в стадии предварительного расследования.- М.,1981.-С.48; Гуткин И.М. Актуальные вопросы уголовно-процессуального задержания.-М.,1980.-С.68; Цибарт Е.А. Процессуальное положение подозреваемого в российском уголовном процессе.-Оренбург:ОГАУ,2001.- С.25.

^ Лившиц Ю.Д. Меры пресечения в советском уголовном процессе. - М., 1964. - С.34; Галкин Н.С., Кочетков В.Г. Процессуальное положение подозре ваемого.- М. :Юр.лит., 1968. -С .29.

^ Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и уголовно-процессуальное принуждение. М.: Наука, 1989.- С.ЗЗ.

^ Галкин И.С., Кочетков В.Г. Процессуальное положение подозреваемого.- М., 1968.-C.20.

Примечательно, что из всех предусмотренных в настоящее время уголовно- процессуальным законом мер пресечения до предъявления обвинения на практике применяется обычно лишь одна - заключение под стражу, и почти всегда тогда, когда истекает 72-часовой срок задержания подозреваемого, а основания для привлечения лица в качестве обвиняемого еще не получены. Вместе с тем обращает на себя внимание то, что, согласно опубликованным данным, арест до предъявления обвинения на практике довольно распространен. 85% арестованных подвергаются заключению под стражу именно в порядке ст. 90 УПК.’

При анализе положений названной статьи обоснованно указывается на то, что при определении исключительности ситуаций, на которые она рассчитана, в качестве ориентиров для правильного решения вопросов о применении меры пресечения следует рассматривать случаи, указанные в ст. 122 УПК как основания применения задержания.^ В то же время результаты исследований свидетельствуют, что вообще из существующих мер пресечения в полной мере применяются лишь две - подписка о невыезде и заключение под стражу. Среди всех выявленных случаев применения мер пресечения удельный вес подписки о невыезде составил 60,7 %, заключения под стражу - 39,2%, личного поручительства - 0,09%, общественного поручительства - 0,01

Учитывая практику применения в России задержания и заключения под стражу до предъявления обвинения, используемых с целью получения признательных показаний и сбора дальнейших доказательств, предлагалось

’ Руднев В. О судебном аресте // Рос. юстиция.- 1995.-№5-С.44. ^ Еникеев З.Д. Проблемы эффективности мер уголовно-процессуального пресечения.-Казань, 1982.-C.67. ^ Еникеев З.Д. Цит. соч. -С.74.

устранить арест до предъявления обвинения из УПК’, ввести в УПК норму, устанавливающую запрет использования заключения под стражу в целях принуждения лица к признанию, самооговору или даче показаний против другого лица с установлением за нарушение данного запрета санкции в виде признания полученных таким образом показаний не имеющими доказательственного значения.^

УПК РСФСР позволял оставлять подозреваемого почти в полном неведении относительно инкриминируемого ему деяния. При ознакомлении с протоколом задержания (ч.З стЛ22 УПК РСФСР) он видел лишь стандартную запись об основаниях и мотивах задержания, а при ознакомлении с постановлением о применении меры пресечения - запись об основании ареста, которая нередко сводится к лаконичному упоминанию «опасности преступления» (ст. 92, 96 УПК РСФСР). Перед допросом же ему лишь объявлялось, в совершении какого преступления он подозревается, не более того (ч. 2 ст. 123 УПК).

Отказ в предоставлении подозреваемому информации о подозрении хотя бы в общих чертах создает ситуацию, когда лицо, пребывая сначала в положении задержанного, а затем арестованного на срок до десяти суток, день за днем прикидывает: от чего же именно ему следует защищаться. В указанной ситуации усматривается ограничение права подозреваемого на защиту.

Изменилась ли ситуация с принятием нового УПК?

’ Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и уголовно-процессуальное при ну ждение .-С .82.

^ Михайлов В.А. Защита прав человека в уголовном судопроизводстве при применении мер пресечения // Проблемы обеспечения прав человека в деятельности органов внутренних дел.- М.,1994.-C.47.

Увы, УПК не устранил все существовавшие недостатки, хотя и улучшил ситуацию. Формально, согласно п.1 ст.92 УПК подозреваемому должны быть разъяснены права, предусмотренные ст.46 УПК, среди которых обозначено и право знать, в чем он подозревается. Однако это право реализуется путем ознакомления и получения копии протокола задержания, постановления о применении меры пресечения, постановления о возбуждении уголовного дела. Если же обратиться к ст.92 УПК, где говорится о протоколе задержания, то мы увидим там ту же формулировку, что была и в УПК РСФСР, о том, что в протоколе отмечается основание и мотив задержания, не более того.

Согласно П.2 ст. 146 УПК в постановлении о возбуждении уголовного дела указываются повод и основание (данные, указывающие на признаки преступления) возбуждения уголовного дела. Подозреваемый имеет право получить копию этого постановления. Однако согласно п.4 стЛ4б УПК лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело, лишь уведомляется о возбужденном уголовном деле в тот же день, когда принято соответствующее решение. Как мы видим, УПК не обязывает уведомлять о возбуждении против лица уголовного дела путем направления ему копии постановления, что позволяет уведомить и по телефону либо письменно, но без соблюдения требований, предъявляемых к постановлению о возбуждении уголовного дела. Возникает вопрос, когда же подозреваемый сможет получить копию постановления о возбуждении уголовного дела против него? в УПК этот момент остается не определенным.

При избрании меры пресечения к подозреваемому до предъявления обвинения, согласно ст. 101 УПК, в постановлении (определении) должно указываться на преступление, в котором подозревается лицо. Несмотря на судебную процедуру заключения под стражу, нельзя не отметить, что арест до предъявления обвинения не содействует повышению уровня обеспечения прав личности. Пункт 2 статьи 5 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод гласит: «Каждому арестованному в срочном порядке сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявленное ему обвинение». Трудно согласиться с тем, что предъявление обвинения после десятисуточного срока и есть тот срочный порядок, который предусматривается Конвенцией для сообщения лицу об инкриминируемых ему действиях.

Если рассматривать формулируемое в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого обвинение как основанную на доказательствах версию участия подозреваемого в преступлении, то отводимого для задержания подозреваемого времени более чем достаточно для составления обвинения.^ Обвинение в стадии расследования может неоднократно дополняться, изменяться и для предъявления его в первичном виде достаточно включения в него хотя бы одного установленного эпизода преступной деятельности без приведения подробных сведений о всех соучастниках и последствиях преступлений. Как показывает практика, именно так обычно и поступают при предъявлении обвинения арестованному подозреваемому.

УПК привел в соответствие с Конституцией срок задержания, который теперь равен 48 часам, что согласуется и с мировой практикой (ст,94 УПК). Сокращен соответственно и срок уведомления прокурора о задержании с 24 до 12 часов (ст.92 УПК).

В то же время в п.6 ст. 108 УПК предусмотрено продление срока задержания на срок не более чем 72 часа по постановлению судьи в случае удовлетворения ходатайства стороны об отложении принятия решения для представления дополнительных доказательств. Высказано обоснованное мнение о том, что данное положение противоречит Ч.2 CT.22 Конституции России, предусматривающей, что арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению, до этого лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок не более 48

Ларин A.M. На подозрение 24 часа // Сов. юстиция. - 1991. - № 19. - С. 1.

часов.’ Действительно, постановление судьи об отложения судебного заседания никак не может быть приравнено к судебному решению об избрании меры пресечения.

УПК, в отличие от УТТК РСФСР, предусмотрел обязанность уведомления родственников о задержании в течение 12 часов с момента задержания (ст.96), что нельзя не приветствовать, хотя предусмотрено и исключение, когда в случае необходимости с санкции прокурора уведомление может не производиться. Порядок уведомления предусмотрен таким образом, что проконтролировать, было ли в действительности произведено уведомление невозможно, в п. I ст.96 УПК говорится, что уведомление производит следователь, дознаватель или прокурор либо такая возможность предоставляется самому подозреваемому. Представляется, что во избежание риска уже на допросе подозреваемого встретиться с адвокатом, приглашенным родственниками, органы следствия не будут фактически уведомлять родственников о задержании, делая отметку о том, что уведомление состоялось. Такова была практика до принятия УПК. Полагаем, что если уведомление производится по телефону, то оно должно быть сделано либо самим подозреваемым, либо органом следствия в присутствии подозреваемого. Если же уведомление делается письменно, то к делу должна прикладываться почтовая квитанция об отправлении уведомления заказным письмом. Если не предусмотреть в УПК такого порядка, то правило об обязанности уведомлять о задержании родственников будет нарушаться в большом количестве случаев.

Действовавший УПК РСФСР не определял, в какой форме удостоверяется невиновность подозреваемого, если подозрение не

’ Рябкова О-В. Теоретические и практические вопросы судебного контроля за применением меры пресечения в виде заключения под стражу // Новый УПК РФ и практика его применения.-Оренбург,2002.-С.130-131.

подтвердилось. Указанное обстоятельство заслуженно расценивается как пробел в законодательной регламентации.’

Высказывалось мнение о необходимости предусмотреть правило об обязательном составлении постановления о прекращении производства в отношении подозреваемого, не привлеченного в качестве обвиняемого, независимо от вида оснований его появления в деле.^ С момента прекращения уголовного преследования подозреваемого ему должно быть предоставлено право на все виды материальной и моральной компенсации за необоснованное задержание.

В действующем УПК эти предложения нашли свое отражение. Согласно п.2 подп.З ст. 133 УПК право на реабилитацию имеет подозреваемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по следующим основаниям (ст.24, 27 УПК):

1) возбужденное уголовное дело прекращено: 2) • вследствие отсутствия события преступления; отсутствия в деянии состава преступления; • • отсутствия заявления потерпевшего по делам частно-публичного обвинения; • • отсутствия согласия суда на возбуждение уголовного дела или привлечение в качестве обвиняемого лиц, пользующихся неприкосновенностью; • 2) уголовное преследование в отношении подозреваемого прекращено по основаниям: 3) • непричастности подозреваемого к совершению преступления; • ‘ Пастухов М.И. Реабилитация невиновных: Основы правового института. - Минск. 1993 .-С. 91.

^ Чувилев А.А. Привлечение следователем и органом дознания лица в качестве подозреваемого по уголовному делу. - М, 1982. - С. 76.

• наличия в отношении подозреваемого неотмененного постановления органа дознания, следователя или прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению либо об отказе в возбуждении уголовного дела; • • наличия в отношении подозреваемого вступившего в законную силу приговора по тому обвинению либо определения суда или постановления судьи о прекращении уголовного дела по тому же обвинению; • • в случае отказа соответствующих органов на привлечение к уголовной ответственности лиц, пользующихся н епри косно венностью. • Право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред возмещается в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Право на реабилитацию признается судом в приговоре, определении, постановлении, а прокурором, следователем, дознавателем - в постановлении. Одновременно направляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда (ст. 134 УПК). С этого момента в течение сроков исковой давности, установленных гражданским законодательством, реабилитированный вправе обратиться с требованием о возмещении вреда в орган, принявший соответствующее решение. В течение месяца этот орган определяет размер имущественного вреда и выносит постановление о производстве выплат (ст. 135 УПК). Прокурор от имени государства реабилитированному приносит официальное извинение за причиненный вред. Иски о денежной компенсации морального вреда предъявляются в порядке гражданского судопроизводства (ст. 136 УПК), Решения о производстве выплат могут быть обжалованы.

§ 3. Право подозреваемого на защиту.

Обеспечение прав и законных интересов личности в уголовном процессе особенно важно для субъектов, в отношении которых государство осуществляет уголовное преследование, к их числу, наряду с обвиняемым, относится и подозреваемый, который поэтому, как и обвиняемый, не может не наделяться правом на защиту. До недавнего времени этим правом обладал только обвиняемый и признание только его как субъекта права на защиту не могло не вызвать различных мнений о том» является ли также и подозреваемый обладателем указанного права, а следовательно, есть ли ему от чего защищаться.

По данному вопросу мнения процессуалистов разделились. С точки зрения одних, функция защиты производна от обвинения и существует лишь постольку, поскольку в уголовном процессе определенное лицо обвиняется в совершении преступления. По мнению этих авторов, защита возможна только в противовес обвинению, без которой она становится бесцельной и беспредметной.’

М.С. Строгович, придерживаясь по существу такой же позиции, признавал, однако что поскольку в отношении подозреваемого ведется уголовное расследование, ему принадлежат определенные права защиты.^

Другие ученые предложили распространить функцию защиты не только на обвиняемого в узком смысле этого термина, т.е. участника предварительного расследования, но и подсудимого, осужденного,

’ Фаткуллин Ф.Н., Зинатуллин 3.3., Аврах Я..С. Обвинение и защита по уголовным делам. - Казань, 1976. -С. 112; Цьшкин А.Л. Право на защиту в советском уголовном процессе. - Саратов, 1959. - С.214; Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора.-М.:Наука,1975.-С.41. ^ Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса: В 2 т. М. :Наука, 1968.-Т. 1 .-С.23 8.

оправданного, а также подозреваемого, справедливо не связывая возникновение защиты лишь с появлением в процессе обвиняемого.’ Подтверждение этому находилось в п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда СССР «О практике применения судами законов, обеспечивающих обвиняемому право на защиту» где прямо указано, что «правом на защиту обладают как обвиняемый, так и подозреваемый, подсудимый, осужденный, оправданный».^

Данное важное положение законодательно было закреплено в качестве принципа правосудия в ст. 14 Основ законодательства СССР и союзных республик о судоустройстве от 13 ноября 1989г., где впервые предусмотрено право на защиту не только обвиняемого, но и подозреваемого.’ Эта норма получила свое закрепление и дальнейшее развитие в уголовно- процессуальном законодательстве. Предусмотренный ст. 19 УПК РСФСР принцип обеспечения обвиняемому права на защиту был также распространен и на подозреваемого. В ст.52 УПК РСФСР был более четко определен правовой статус подозреваемого, которому, в частности, предоставлены права, связанные с участием защитника.

Нельзя не подчеркнуть и то, что впервые предоставление подозреваемому квалифицированной защиты закреплено на конституционном уровне в ст.ст. 45 и 48 Конституции Российской Федерации 1993 г. в качестве самостоятельного принципа. Сущность данного

’ Элькинд П.С. Право обвиняемого на защиту в советском уголовном процессе// Вопросы защиты по уголовным делам.-Л.,1967.-С.14-16; Перлов И.Д. Право на защиту. -М.: Знание, 1969.- С. 16; Выдря М.М. Функция защиты в советском уголовном процессе // Сов. гос-во и право, - 1978. - №1. -С.89.

^ Бюллетень Верховного Суда СССР.-1978.-Хо4.-С.9.

^ Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о судоустройстве // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР.-1989.- №23.-Ст.ст.441-442.

принципа состоит в предоставлении подозреваемому реальных возможностей защищаться от подозрения как лично (ст.45), т.е. осуществлять самозащиту, так и с помощью защитника (ст.48). Осуществление этого принципа в полной мере в ходе расследования уголовных дел является заслоном на пути привлечения к ответственности невиновных, а также фактором повышения качества расследования.

Эти нововведения не без оснований’позволили сделать вывод, что «…в ряде случаев речь может вестись не о защите от предъявленного обвинения, которое еще только формируется, а от подозрений в нем, об обеспечении гражданских прав и интересов лиц, привлекаемых к уголовной ответственности».’ в данном случае нашла свое подтверждение поддерживаемая нами теория о существовании функции уголовного преследования, о чем говорилось ранее.

Правом на защиту подозреваемый наделен и по УПК, Право подозреваемого на защиту указано в качестве одного из принципов уголовного судопроизводства (п.1 ст. 16 УПК). Подозреваемый может защищаться как лично путем дачи показаний, представления доказательств, принесения жалоб и т.д., так и с помощью защитника (п.2 ст.46 УПК).

Многие актуальные вопросы защиты прав подозреваемого касаются также и обвиняемого, поэтому во избежание повторений, мы будем рассматривать эти вопросы в главе, посвященной защите прав обвиняемого.

’ Алексеев В., Ведерников А. Рецензия // Соц. законность .-1990 . -№4 .-С.78 .

Глава ПІ. ЗАЩИТА ПРАВ И ЗАКОННЫХ ИНТЕРЕСОВ ОБВИНЯЕМОГО

§1. Привлечение лица в качестве обвиняемого.

Обвиняемый - один из центральных субъектов всего уголовного процесса: по поводу вмененных ему деяний проводится предварительное расследование и судебное разбирательство, выносится приговор, и центральный субъект на стороне защиты.

Согласно CT.47 УПК обвиняемым признается лицо, в отношении которого вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемого, вынесен обвинительный акт. При наличии достаточных доказательств, дающих основания для обвинения лица в совершении преступления, следователь выносит постановление о привлечении данного лица в качестве обвиняемого (ст.171 УПК).

Постановление о привлечении в качестве обвиняемого призвано служить исключительно обеспечению права на защиту, а не ограничению его в тех или иных завуалированных формах. Смысл предъявления обвинения - документально отразить вывод следователя о существовании инкриминируемых лицу фактов преступной деятельности для последующего предъявления его обвиняемому с тем, чтобы последний имел возможность защищаться от предъявленного обвинения. Существование института предъявления обвинения обусловлено необходимостью обеспечить реализацию права обвиняемого знать, в чем он обвиняется, и опровергать вменяемые ему в вину конкретные нарушения уголовного закона.

Однако на практике постановлению о привлечении в качестве обвиняемого придается не свойственное ему значение акта, предвосхищающего судебный приговор. И это не случайно. Достаточно вспомнить ст. 177 УК РСФСР 1960г., предусматривавшую уголовную

ответственность за неправосудный приговор и постановление о привлечении в качестве обвиняемого.

Само по себе предъявление обвинения не влечет неблагоприятных последствий. Вынесение постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого обеспечивает ему возможность осуществлять право на защиту и в то же время само по себе не является мерой принуждения или публичной компрометацией обвиняемого.’

Явное преувеличение значения привлечения лица в качестве обвиняемого непосредственно связано с таким нежелательным, с точки зрения обеспечения прав личности, явлением в теории и практике уголовного процесса, как ориентация следователей на вынесение постановления о привлечении в качестве обвиняемого исключительно на основании достоверных данных о совершении лицом преступления.^

Такая позиция практических работников обусловлена рядом факторов: во- первых, желанием оттянуть возможный момент вступления в дело адвоката; во- вторых, стремлением избежать прекращения уголовного дела в отношении лица, которому уже предъявлено обвинение, поскольку это привлечет внимание службы собственной безопасности.

Но и в теории уголовного процесса есть ученые, которые считают недопустимым обвинение человека, если у следователя имеются колебания, сомнения в его виновности.^

’ Петрухин И.Л. Презумпция невиновности и вопросы доказывания на предварительном следствии И Актуальные проблемы правовой защиты личности в уголовном судопроизводстве. - Ярославль, 1990.- С.87. ^ Лукашевич В.З. Привлечение к уголовной ответственности в советском уголовном процессе.- Л., 1985.- С.58.

Лукашевич ВЛ. Гарантии прав обвиняемого в советском уголовном процессе.- ЛГУ, 1959 г.- С. 23; Савицкий В.М. Прокурорский надзор за дознанием и предварительным следствием.- Госюриздат, 1962 г.- С. 191.

На первый взгляд, в основе такого подхода лежит стремление уберечь фажданина от преждевременного превращения в обвиняемого. Однако, на деле это оборачивается вредным для интересов личности затягиванием с привлечением в качестве обвиняемого и, тем самым, искусственным сокращением его права на защиту.’

Нельзя не согласиться с позицией Р.Д. Рахунова о том, что в случае предъявления обвинения при наличии доказательств обвинения складывается ситуация, когда все расследование по существу будет вестись за спиной обвиняемого, а следователь будет уверен в виновности лица, которому еще даже не предоставлена возможность дать объяснения.^

Более отвечает интересам личности, как представляется, мнение, что вывод следователя о виновности обвиняемого в момент привлечения его к уголовной ответственности выражает не окончательное, не достоверное, а предварительное, проблематичное, вероятное знание.^

Если и допустимо говорить об убеждении следователя в данный момент, то лишь в смысле его убежденности в том, что вынесенное им решение основывается не на непроверенных данных, а на доказательствах, достаточных для вероятностного вывода по обстоятельствам, составляющим содержание обвинения.^

Исходная позиция, требующая исключительно достоверных данных о виновности лица в момент привлечения его в качестве обвиняемого, ведет к выводу, что нельзя рассматривать как успех предварительного следствия такое расследование, когда следователь после привлечения к уголовной

’ Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе.- Саратов, 1959.- С. 165.

^ Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности. - М., 1961. - С. 125.

’ Ларин A.M. От следственной версии к истине. - М., 1976. - С.143. * Карнеева Л.М., Чувилев А.А. Обеспечение законности и обоснованности привлечения в качестве обвиняемого. - М., 1976.- С, 11.

ответственности прекратил производство по делу по реабилитирующим основаниям. Возникает стремление во чтобы то ни стало оправдать предшествующие действия, довести дело до суда и добиться обвинительного

приговора.

Ориентация следователей на обладание достаточными доказательствами виновности привлекаемого в качестве обвиняемого побуждает их максимально приближать привлечение к моменту окончания расследования. Такая практика довольно распространена. Результаты проведенного исследования показали: по каждому пятому уголовному делу обвинение предъявлялось за день или в день окончания предварительного следствия и по каждому четвертому - за несколько (от двух до пяти) дней до окончания предварительного следствия, что обоснованно расценивается как серьезное нарушение права на защиту.’

В связи с этим выдвигаются предложения, которые выглядят достаточно обоснованными, о необходимости законодательного закрепления обязанности следователя предъявлять обвинение не позднее чем за пять суток до истечения срока предварительного расследования.^

С момента привлечения в качестве обвиняемого лицу, в отношении которого оно вынесено, предоставляются достаточно широкие права для защиты своих интересов.

Одним из основных прав, обеспечению которого и служит институт привлечения в качестве обвиняемого, является право обвиняемого знать, в чем он обвиняется (ч.4 пЛ CT.47 УПК). Ряд процессуалистов, в частности, Н.С.Алексеев, В.З.Лукашевич, высказывали мнение, что “для обеспечения законных интересов и прав обвиняемого было бы правильнее выдавать ему

’ Якубович Н.А., Батищева Л.В., Радутная Е.С., Пичкалева Г.И. Охрана конституционных прав личности на предварительном следствии. - М., 1996. - С.28.

^ Манова Н., Францифоров Ю. Дайте время, чтобы ответить на обвинение // Рос. юстиция.- 1999.- №6.- С.43.

копию постановления или разрешить самому снимать копию этого постановления.’ Данная точка зрения нашла поддержку у законодателя, благодаря чему в новом УПК за обвиняемым закреплено право получить копию постановления о привлечении в качестве обвиняемого (ч.4 п.2 ст.47 УПК, ч.8 ст. 172 УПК).

Право обвиняемого знать содержание обвинения и использовать полученные сведения для своей защиты действует на протяжении всего производства по делу. Следователь не вправе направить в суд уголовное дело с обвинительным заключением, если изложенная в нем мотивировка обвинения существенно отличается от предъявленного обвинения и ухудшает положение обвиняемого. Неисполнение указанных требований относится к существенным нарушениям уголовно-процессуального закона, влекущим во всех случаях направление дел судами для дополнительного расследования.^

Следователь вправе изменить обвинение в сторону как улучшения, так и ухудшения положения обвиняемого. При этом новое постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого предъявляется в том же порядке, что и первоначальное постановление (ст. 175 УПК). Закон не делает каких- либо отступлений от общего порядка изменения обвинения для случаев, когда обвинение изменяется в сторону смягчения ответственности обвиняемого. Но в литературе высказаны по этому поводу разлчные взгляды.

’ Алексеев Н.С., Лукашевич В,3. Ленинские идеи в советском уголовном судопроизводстве.- ЛГУ, 1970 г.- С. 156.

^ О некоторых вопросах, связанных с применением судами уголовно- процессуальных норм, регулирующих возвращение дел для дополнительного расследования: Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 17.04.84г.//Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам.-М.,1995.- С.466.

Ill

Одни процессуалисты’ считают необходимым во всех случаях изменения обвинения независимо от того, усиливается или смягчается при этом ответственность обвиняемого, выполнять общие требования предъявления обвинения.

Ф.Н. Фаткуллин считает, что достаточно вручения обвиняемому мотивированного постановления об изменении обвинения в случаях, когда речь идет об исключении из первоначального обвинения конкретных фактов (эпизодов, действий), об изменении квалификации содеянного (при тех же фактических признаках или в результате исключения определенного факта) на закон с менее суровой санкцией и с другими, менее неблагоприятными для обвиняемого, последствиями или об исключении из обвинения ошибочно примененной уголовно-правовой нормы (ее части пункта).^

Следует согласиться с предусмотренным в УПК РФ порядком изменения обвинения и позицией ряда процессуалистов о том, что обвиняемый не должен находиться под тяжестью незаконного обвинения, не должен тратить усилия на подготовку к защите несуществующего обвинения или его пунктов, никакой другой документ, в том числе и обвинительное заключение, не предназначен для отражения изменений в обвинении.^

На повышение уровня защиты прав и законных интересов обвиняемого направлены и новые правила УТЖ о порядке предъявления обвинения. Новые правила предоставляют новые гарантии обеспечения права на защиту: во-первых, предъявление обвинения теперь должно обязательно осуществляться в присутствии защитника, если он участвует в деле (чЛ ст. 172 УПК); во-вторых, следователь одновременно с извещением обвиняемого о дне предъявления обвинения разъясняет право

^ Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. П.- М.: Наука, 1970.- С.163-164.

^ Фаткуллин Ф.Н. Изменение обвинения.-М.: Юр. лит.,1971.-С.81. ‘ Калашникова Н.Я. Гарантия права обвиняемого на защиту при изменении обвинения и наказания: Изд-во Моск. ун-та, 1975.-С.56-57.

самостоятельно пригласить защитника либо ходатайствовать об обеспечении участия защитника следователем (ч.2 ст. 172 УПК).

Ранее, в соответствии со ст. 149 УПК РСФСР, следователь обязан был разъяснить обвиняемому его права непосредственно при предъявлении обвинения. При этом обвиняемый не имел фактически возможности пригласить защитника, поскольку не был готов к этому. Кроме того, при разъяснении права иметь защитника подследственные зачастую вводились в заблуждение, например, им говорилось, что доказательства вины собраны и защитник все равно ничем не поможет, услуги квалифицированного адвоката стоят очень дорого, умышленно занижалось значение предъявления обвинения в глазах подследственного.

Теперь же у подследственного будет время, чтобы пригласить самому защитника, посоветоваться со знакомыми и родными о том, нужен ли защитник, и т.д. К сожалению, в новом УПК ничего не сказано о сроках уведомления о предъявлении обвинения и разъяснения права на защиту. По мнению автора, в УПК необходимо внести дополнение в виде формулировки о заблаговременном уведомлении о предъявлении обвинения и разъяснении права на защитника, предоставляющем подследственному фактическую возможность пригласить защитника. Конкретные сроки установить было бы крайне трудно, учитывая доступность адвокатов в сельской местности, нахождение лица под стражей. Введя же формулировку о заблаговременном уведомлении или уведомлении в разумный срок, право оценивать наличие фактической возможности пригласить защитника предоставлялось бы суду.

К сожалению, не нашла отражения в новом УПК точка зрения ряда ученых о необходимости регламентации порядка разяснения прав

обвиняемому, в частности, путем вручения печатного бланка или составления протокола.^

На обеспечение права обвиняемого на защиту направлено и правило, по которому изменение обвинения при дальнейшем производстве по делу после направления его следователем с обвинительным заключением прокурору допускается, если этим не ухудшается положение обвинямого (ст.221 УПК). Требования не ухудшать положение обвиняемого и не нарушать его право на защиту тесно связаны между собой.

Ф.Н. Фаткуллин приходит к выводу, что “Обвинение должно считаться более тяжким не только при переквалификации содеянного по уголовно- правовой норме о более тяжком преступлении, но и тогда, когда отягчается фактическая фабула или юридическая формулировка преступной деятельности или когда в результате применения другого уголовного закона участь подсудимого ухудшается из-за иных (кроме наказания) возможных последствий признания виновным и осуждения по этой статье уголовного закона (ее части)”.^

§2. Презумпция невиновности как гарантия обеспечения прав обвиняемого. Право обвиняемого на уважение чести и достоинства.

Одной из важнейших процессуальных гарантий прав обвиняемого считается презумпция невиновности.

’ Алексеев Н.С., Лукашевич В.З. Ленинские идеи в советском уголовном судопроизводстве.- ЛГУ, 1970 г.- С. 155; Шеин Е. Вступление защитника в дело на предварительном следствии // Рос. юстиция.- 1996.- № 20- С. 9. ^ Фаткуллин Ф.Н. Обвинение и судебный приговор: Изд-во Казанск. ун-та, 1965.- С.212.

М.Л.Якуб считает, что “презумпция невиновности означает, что в уголовном процессе всякий предполагается невиновным до тех пор, пока не доказано обратное, то есть вина”.^

Другие процессуалисты, в частности, И. Л. Петру хин, В.З.Лукашевич, М.С.Строгович предлагают следующую формулировку презумпции невиновности: “… обвиняемый предполагается невиновным, пока его виновность не доказана в установленном законом порядке”,^

Одни авторы считают, что презумпция невиновности - это не презумпция как таковая, а лишь метод исследования или логический прием, применяемый во всех стадиях процесса.’

Другие и вовсе отрицают существование презумпции невиновности в уголовном процессе. Например, М.А.Чельцов утверждал, что презумпция невиновности не содержит реальных гарантий правосудия, не налагает обязанностей на органы прокуратуры и суда по объективному, всестороннему, полному исследованию обстоятельств дела и не обеспечивает прав обвиняемого на защиту. “Процессуальные гарантии прав обвиняемого вытекают не из презумпции невиновности, никогда не формулированной в нашем процессуальном праве, а из принципа законности, как высшей гарантии демократизма и справедливости уголовного процесса”.^

’ Якуб М.Л. Доказательства в советском уголовном процессе // Советский уголовный процесс под ред. Д.С.Карева,- М.; ВШ, 1968 г.- С. 122.

Петрухин И.Л. Презумпция в доказывании. Теория доказательств в советском уголовной процессе. Часть общая под ред. Н.В.Жогина.-М. 1966 г.- С. 436; Лукашевич В.З. Гарантии прав обвиняемого в советском угловном процессе.” ЛГУ, 1963 г.- С. 42; Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса.- М.: Наука, 1968 г.- Т. 1 - С. 147.

^ Якуб М.Л. Демократические основы советского уголовно-процессуального права.- МГУ, 1960 г.- С. 114.

Чельцов М.А. Уголовный процесс.-М.:Юридическая литература, 1969 г,- С. 96.

Высказывается мнение о том, что в соответствии со стЛ22 УПК РСФСР действует принцип презумпции вины подозреваемого.’ С данной точкой зрения нельзя согласиться. Презумпция невиновности это объективное положение, оно не зависит от мнения определенных лиц, сотрудников правоохранительных органов, которые производят задержание и убеждены в наличии вины подозреваемого. Это положение действует на протяжении всего срока расследования, начиная с возбуждения уголовного в отношении определенного лица, и действует до вступления приговора в законную.^

Как же разрешает вопрос о презумпции невиновности уголовно- процессуальное законодательство?

Положительной чертой нового УПК, в отличие от УПК РСФСР 1960г., является закрепление в качестве самостоятельного принципа всего уголовного процесса презумпции невиновности.

Согласно ст. 14 УПК обвиняемый считается невиновным, пока его вина не будет доказана в предусмотренном УПК порядке и установлена втсупившим в законную силу приговором суда (п,1). Подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения (п.2). Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК, толкуются в пользу обвиняемого (п.З). Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях (п.4).

Презумпция невиновности - это одна из важнейших гарантий права обвиняемого на защиту и установления истины в уголовном процессе. Следователь, исполняя возложенную на него задачу изобличать виновных в

’ Бабаев В.Н. Презумпция в советском праве.-Горький,1974.-СЛ01-102. ^ Даровских С.М. Принцип состязательности и равноправия сторон в уголовном процессе России: Научно-практическое пособие.-Челябинск: НТЦ-НИИОГР,2001 .-С.43.

совершении преступления, собирает доказательства, необходимые и достаточные для признания судом данного лица виновным. Он по своему внутреннему убеждению оценивает собранные доказательства под углом зрения их достаточности для признания лица виновным и приходит к убеждению в виновности данного лица, но прокурор не вправе своим постановлением признать лицо виновным в совершении преступления.

“Значение презумпции невиновности в основном состоит в том, что ею обеспечиваются права привлечённого к уголовной ответственности лица и в то же время обеспечивается непредвзятое, объективное исследование обстоятельств дела. Нарушения же презумпции невиновности, отступления от неё неизбежно придают исследованию обстоятельств дела односторонне обвинительный характер, что не содействует обнаружению истины по делу, а наоборот, уводит от неё”.’

Право на уважение чести и достоинства является в то же время и гарантией всех остальных прав обвиняемого. В новом УПК уважение чести и достоинства возведено в ранг принципа всего уголовного процесса, В ходе уголовного судопроизводства запрещается осуществление действий и принятие решений, унижающих честь участника уголовного судопроизводства, а также обращение, унижающее его человеческое достоинство либо создающее опсаность для его жизни и здоровья. Никто из участников уголовного судопроизводства не может подвергаться насилию, пыткам, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению (ст.9 УПК).

“Угрозы и шантаж, задержание без надобности, содержание нередко почти без пищи и воды, без прогулок, и передач в жарких или холодных камерах - все это стало обыденной нормой. Некоторые, впервые оказавшиеся в таких неординарных условиях, не выдерживают, заболевают психически, а

’ Строгович М.С.. Курс советского уголовного процесса. -М.:Наука, 1968 г.- Т. 1.- С. 148.

ТО И кончают жизнь самоубийством. Физическое воздействие чаще всего выражается в избиении кулаками, ногами, резиновыми палками; людей травят с помощью служебно-розыскных собак и т.п.”.’

Россия как правопреемница СССР является участницей Конвенции ООН против пыток от 10.12.85г. (Указ Президиума Верховного Совета №6416-Х1 от 21.01.87г.).^ Однако, такой состав преступления как пытка в том виде как он сформулирован в Конвенции в УК РФ отсутствует. В УК РФ в разделе X есть CT.302, которая предуматривает уголовную ответственность за принуждение подозреваемого, обвиняемого к даче показаний путем применения угроз, шантажа или иных незаконных действий со стороны следователя или лица, производящего дознание.

Во-первых, в Конвенции под пыткой понимается любое действие которым умышленно причиняется боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от лица сведения или признание, наказать его за действие, в совершении которого оно подозревается, а также запугать или принудить это лицо по любым причинам. В УК РФ в ст.302 квалифицирующим признаком является действие с целью получения показаний.

Во-вторых, по Конвенции субъектом такого преступления как пытка является любое государственное должностное лицо или лицо выступающее в официальном качестве. В УК РФ в ст.302 субъектом преступления является только следователь или лицо, производящее дознание.

Таким образом, можно констатировать факт нарушения Россией названной конвенции. Однако, данный законодательный пробел в предупреждении пыток еще не самое худшее. Хуже то, что пытки в России

’ Ширинский С. Насилие при допросах - реальная угроза правосудию// Рос. юстиция.- №12.-1997.- €.38.

^ Сборник документов «Международное публичное право», 1996.- С.516.

“поощряются”. “Поощряются” руководством органов внутренних дел, прокуратурой, судами. Чтобы скрыть факты применения пыток сильно избитых иногда прятали в больницы, куда следователи не допускали даже адвокатов. Иногда подследственных держат в ИВС сверх положенных сроков, пока не пройдут следы побоев. При этом, обычно, уголовные дела прокуратурой не возбуждаются по данным фактам даже при достаточных доказательствах. По мнению С. Ширинского, причина в том, что любое “нераскрытое преступление” тяжким бременем ложится на орган дознания.’

§ 3. Право обвиняемого на защиту. Реализация обвиняемым своих прав.

Как активный участник уголовного процесса, обвиняемый наделён широким комплексом прав на защиту. Под правом на защиту следует понимать совокупность процессуальных прав, обеспечивающих обвиняемому реальную возможноть защищать свои законные интересы. Это право складывается из права на личную защиту и права на помощь защитника.^

“Право обвиняемого на защиту - это совокупность всех процессуальных прав, которые закон предоставляет обвиняемому для защиты от предъявленного ему обвинения и которые обвиняемый использует для оспаривания обвинения, для представления доводов и доказательств в свое оправдание или для смягчения своей ответственности”, - писал М.С. Строгович.’ В дальнейшем он отметил, что “право обвиняемого на защиту есть основа всех процессуальных прав, предоставляемых законом

’ Ширинский С. Там же. С. 12.

^ Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. -ЛГУ, 1963 г,-С. 73.

^ Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса.-Т. 1 .-М., 1968.-СЛ45.

обвиняемому, интегрированное выражение этих прав”^ Аналогичного

мнения придерживаются В.А. Стремовский, Г.М. Резник и М.М. Славин.

“Право обвиняемого на защиту, - отмечает В.П. Радьков, - понимается как совокупность предоставленных ему законом прав для защиты от предъявленного обвинения и связанных с ним последствий… Право обвиняемого на защиту закон связывает с обязанностью органов государства обеспечить ему возможность защищаться законными средствами и способами от предъявленного обвинения, обеспечить охрану его личных и имущественных прав, принять все предусмотренные законом меры для выявления обстоятельств, оправдывающих обвиняемого или смягчающих его Бину”.^

По мнению Э.Ф. Куцовой, право обвиняемого на защиту правомерно трактовать как предусмотренную и гарантированную законом возможность деятельности обвиняемого (его законного представителя, защитника) в целях защиты законных интересов обвиняемого/ Позднее она определяла его как “совокупность прав обвиняемого (его защитника, законного представителя), предоставленных для защиты от обвинения. Это право, по ее мнению включает и другие права обвиняемого (его защитника, законного представителя), служащие защите его законных интересов (например, вытекающие из ст.98 УПК)”.^

’ Строгович М.С. Право обвиняемого на защиту и презумпция невиновности.-М., 1975.-С. 17.

^ Стремовский Предварительное расследование в советском уголовном процессе.- М.,1958.-С.29; Резник Г.М., Славин М.М. Конституционное право на защиту.-М., 1980.-C.26.

^ Радьков В.П. Советский уголовный процесс.-М., 1980.-C.80.

Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе.-М., 1973.- C.21.

® Куцова Э.Ф. Право на защиту и интересы в советском уголовном процессе //Правоведение.-1983.-№2.-С.88.

Ф.М. Кудин полагает, что “право на защиту неверно сводить ни к праву обвиняемого (его защитника, представителя) на защиту, ни тем более к праву # на защиту от предъявленного обвинения. … Несомненно, - продолжает

автор, - что защита от обвинения есть главное в защите, но ни сам обвиняемый, ни его защитник, представители не ограничивают свою деятельность в процессе только защитой от обвинения… Таким образом, право обвиняемого на защиту и тем более его право на защиту от обвинения представляет собой основное в содержании права на защиту, ее ядро, но все же это лишь разновидность присущего каждому участвующему в деле гражданину права на защиту…”.’

А. Л. Цьшкин определял под правом обвиняемого на защиту “регулируемую законом деятельность обвиняемого, направленную на опровержение обвинения, смягчение ответственности и ограждение законных интересов обвиняемого, а также деятельность защитника, который, отстаивая права и законные интересы обвиняемого, стремится к установлению объективной истины и осуществлению задач, стоящих перед…

А

правосудием”.

Анализ приведенных определений приводит к выводу, что право обвиняемого на защиту включает в себя следующие основные положения: 1) т по своему содержанию - это право общего характера, состоящее из

совокупности процессуальных прав, предоставленных законом обвиняемому; 2) по своему предмету рассматриваемое право направлено не только на опровержение обвинения, т.е. установление невиновности или меньшей виновности обвиняемого, но также и на защиту других его законных интересов и прежде всего от незаконного и необоснованного применения мер

’ Кудин Ф.М. Теоретические основы принуждения в советском уголовном судопроизводстве: Дисс. доктора юрид. наук.-Киев,1987.-С.З54-355. ^ Цыпкин А.Л, Браво на защиту в кассационном и надзорном производстве и при исполнении приговора.- Саратов, 1965,- С.47.

процессуального принуждения; 3) по способам осуществления данное право реализуется как самим обвиняемым, так и его защитником и законным представителем; 4) по его обеспечению (гарантиям) оно предполагает обязанность органов, ведущих процесс, реализовать возможность защиты.

Перечисленные выше определения права на защиту основываются на традиционном понимании защиты в узком смысле как функции, противостоящей уголовному преследованию или обвинению. Однако в связи с существующими понятиями защиты в широком смысле как уголовно- процессуальной деятельности и складывающихся в ней правоотношений, в которых реализуются и обеспечиваются права, свободы и законные интересы лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве, также даются и определения права на защиту в широком смысле. Так, З.В. Макарова под правом на защиту в широком смысле понимает предоставленную законом возможность применять (для государственных органов) меры правоохранительного и принудительного характера для недопущения неправомерных действий в отношении участников уголовного судопроизводства и восстановления их нарушенных прав.’

Обеспечение обвиняемому права на защиту имеет значение не только для субъекта этого права. Оно составляет, вместе с тем, одно из необходимых условий познания истины, как и достижения других задач уголовного процесса. Объём процессуальных прав, предоставленный обвиняемому, как и средства его осуществления, устанавливается в пределах, необходимых для познания истины и, тем самым, для охраны законных интересов

А

обвиняемого.

’ Макарова З.В. Защита в российском уголовном процессе // Право веден ие.- 2000.-№3.- С.220.

^ Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права: ЛГУ, 1963 г.-С. 73.

В УПК право на защиту закреплено в качестве принципа уголовного процесса (ст. 16 УПК). Согласно чА п.З ст.47 УПК обвиняемый вправе возражать против обвинения, давать показания по предъявленному обвинению либо отказаться от дачи показаний. В ст.47 УПК закреплено уже ставшее широко известным правило ст.51 Конституции России: «Никто не обязан свидетельствовать против самого себя».

Опыт использования ст.51 Конституции РФ в уголовном судопроизводстве показал, что некоторые следственно-прокурорские работники оказались психологически неподготовленными к произошедшим изменениям, «Опасный вирус, проникший в советский уголовный процесс со времен массовых репрессий, обозначаемый правилом «признание вины - царица доказательств», оказался не изжитым и до настоящего времени». Дабы «перепрыгнуть» через конституционную норму, некоторые следователи перед началом производства допроса обвиняемого (подозреваемого) делают пометку в протоколе о том, что ст.51 Конституции РФ разъяснена, и далее незамедлительно приступают к допросу, умышленно не обременяя себя выяснением вопроса о том, желает обвиняемый (подозреваемый) не свидетельствовать против себя или нет. Внешне протокол оформляется с соблюдением требований закона, а фактически право обвиняемого (подозреваемого) не свидетельствовать против себя следователем грубо попирается. В подобной ситуации крайне сложно в судебном заседании добиться признания такого протокола допроса недопустимым доказательством.’

Право не свидетельствовать против самого себя широко известно как «Правило Миранды». До середины 60-х годов привилегия против самообвинения, гарантированная Пятой поправкой к Конституции США не действовала в судебных системах штатов в тех случаях, когда допрос

’ Гаспарян Н. Праву не свидетельствовать против себя нужны дополнительные гарантии // Рос. юстиция.- №12.- 2000.- С.34.

проводился полицейскими в любом изолированном помещении, включая места предварительного заключения. Согласно господствовавшей в то время точке зрения, принуждение к даче показаний имело ярко выраженную юридическую окраску, то есть представлял собой угрозу применения определенных мер юридической ответственности. Поэтому считалось, что если задержанному не угрожали привлечением его к уголовной ответственности, то и никакого принуждения не было.’

с наибольшей полнотой привилегия против самообвинения получила свое описание в решении Верховного суда по делу Миранда против штата Аризона. Поначалу Миранда упорно утверждал, что он невиновен, однако через два часа допрашивавшие его полицейские вышли из комнаты допроса с письменным признанием Миранды, скрепленным его подписью. В решении сказано, что задержанный не обязан давать показания и может хранить молчание, все сказанное им может и будет использовано против него в суде. Было также отмечено, что допрос лица, заключенного под стражу и подозреваемого или же обвиняемого в совершении преступления, неизбежно подразумевает известный прессинг, ослабляющий способность к сопротивлению и вынуждающий его делать совершенно неожиданные заявления. Для того, чтобы свести к минимуму подобный прессинг, а также в целях предоставления задержанному полной возможности для осуществления привилегии против самообвинения, обвиняемому должны быть надлежащим образом разъяснены его права.^

Следует отметить повышение уровня гарантированности права не давать показания в новом УПК по сравнению с УПК РСФСР. Так, согласно п.4 стЛ73 УПК повторный допрос обвиняемого по тому же обвинению в

’ Мишина Е. Миранда против штата Аризона (революция суда Уоррена)// Рос. юстиция.- №2.-1997, -С.51. ^ Мишина Е. Там же.

случае его отказа от дачи показаний на первом допросе может проводиться только по просьбе самого обвиняемого. Также запрет задавать наводящие вопросы служит гарантией права не свидетельствовать против самого себя (п. 2 ст. 189 УГПС).

Нередко обвиняемого заставляют отказаться от права не свидетельствовать против самого себя под угрозой применения меры пресечения в виде заключения под стражу или под угрозой применения насилия.

Право давать объяснения по предъявленному обвинению обвиняемый осуществляет при допросе, к которому согласно требованиям п.1 ст. 173 УПК следователь обязан немедленно приступить после предъявления обвинения.

Установление законом такого правила создаёт гарантии реального использования обвиняемым его права давать показания по предъявленному обвинению. Если бы обвиняемого допрашивали не в течении определенного законом срока после предъявления обвинения, а в зависимости от усмотрения следователя, то данное право обвиняемого могло бы оказаться недостаточно обеспеченным. Кроме того, “соблюдение указанного правила направлено также к созданию условий для установления истины по делу”.’

Следует поддержать позицию A.M. Ларина, который обоснованно высказывался за то, чтобы понимать под объяснениями и составленные участниками процесса вне следственных действий письма, заявления и т.п., в которых сообщается следователю что- либо, имеющее значение для дела. В свою очередь следователь обязан принимать и приобщать к делу эти документы. ^

Согласно ч.З ст.46 УПК РСФСР обвиняемый имел право давать объяснения по предъявленному ему обвинению. Сбор объяснений не

Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса.- М.; Наука,!968.- Т.1.-С.414.

^ Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции.- М.: Наука, 1986.-С.72-75.

является следственным действием и проводится работниками уголовного розыска до возбуждения уголовного дела (ч.2 ст. 109 УПК РСФСР).

Возникал справедливый вопрос: идентично ли право давать объяснения праву давать показания? Большинство процессуалистов сходилось во мнении, что право давать объяснения и право давать показания идентичны. М.С. Строгович пишет по этому поводу следующее: “Показания обвиняемого, то есть его сообщения о тех или иных фактах, обстоятельствах дела, в то же время являются и его объяснениями, в которых выражается отношение обвиняемого к предъявленному ему обвинению и при помощи которых обвиняемый защищается от этого обвинения”.’

в новом УПК эти противоречия устранены, за обвиняемым закреплено право давать показания.

Сам обвиняемый решает, какие объяснения следует привести по предъявленному обвинению. “Объяснения обвиняемого могут касаться: а) фактической стороны деяния, указанного в акте, формулирующем обвинение; б) юридической его стороны (квалификация, смягчающие и отягчающие ответственность обстоятельства, мера наказания); в) достаточности доказательств для вывода о виновности; г) отношения обвиняемого к отдельным доказательствам, исследованным на досудебном расследовании или суде; д) изложения фактов, как они известны самому обвиняемому, в связи с исследованием отдельных доказательств”.^

В уголовном процессе России право обвиняемого давать объяснения по существу предъявленного обвинения и возражать против предъявленного обвинения гарантируется обязанностью следователя разъяснить ему

’ Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса.-Т,1.-М.: Наука, 1968 г.- С. 414.

^ Петрухин И.Л. Участие обвиняемого и подозреваемого в доказывании; теория доказательств в советском уголовном процессе. Часть общая / Под ред. Н.В.Жогина. - М.:Юридическая литература, 1966 г.- С. 525-526.

сущность Предъявленного обвинения, после чего немедленно начать допрос (п.5 стЛ72 УПК).

Важной гарантией рассматриваемого права обвиняемого является требование закона занести показания в протокол по возможности дословно и в первом лице. В то же время, на наш взгляд есть и ухудшения в новом УПК в обеспечении данного права по сравнению с УПК РСФСР.

По УПК РСФСР обвиняемому предоставлялось право собственноручно написать свои показания (ч.1 стЛ52 УПК РСФСР). В новом же УПК обвиняемому предоставлено лишь право ходатайствовать об уточнении и дополнении протокола допроса (п.6 ст. 190 УПК).

Также на обеспечение указанного права направлено и требование закона, чтобы протокол допроса перед его подписанием предъявлялся обвиняемому для прочтения или по просьбе обвиняемого прочитывался ему следователем, о чём необходимо сделать отметку в протоколе. Большинство авторов придерживаются мнения, что пропитывание протокола допроса самим обвиняемым следует признать более правильным.’

Мы согласны с И.Л.Петрухиным, считающим, что объяснения обвиняемого могут быть изложены в письменных заявлениях, ходатайствах, “в некоторых предусмотренных законом случаях объяснения обвиняемого могут фиксироваться прокурором в протоколах процессуальных действий, не связанных с допросом обвиняемого.”^

По поводу пределов права на защиту при даче показаний в научной литературе ведутся дискуссии. Вопрос касается заведомо ложных показаний, содержащих обвинение в преступлении других лиц. Сложившаяся судебная

’ Лукашевич В.З. Гарантии прав обвиняемого в советском уголовном процессе: ЛГУ, 1959 Г.-С.154.

^ Петрухин И.Л. Участие обвиняемого и подозреваемого в доказывании.Теория доказательств в советском уголовном процессе.Часть общая / Под ред. Н.В.Жогина.- М.:Юр. лит., 1966 г.- С. 526.

И следственная практика идет по пути отрицания каких-либо нарушений закона в действиях обвиняемого, который в порядке защиты заявляет о причастности к преступлению заведомо невиновного лица.

В обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за второе полугодие 1997г. по делу Незнамова было сказано: «Заведомо ложные показания подозреваемого о совершении преступления другим лицом заведомо ложный донос не образует, поскольку были даны с целью уклониться от уголовной ответственности и являлись способом защиты от обвинения. Приговор по ч. 2 ст. 306 УК РФ отменен, и дело прекращено за отсутствием состава преступления».’

С, Зеленин не согласен с позицией Верховного Суда РФ. По его мнению, заведомо ложные показания подозреваемого, обвиняемого сами по себе не потому не влекут уголовной ответственности, что даны с определенной целью, а потому, что в соответствующей статье (ст. 307 УК РФ) предусмотрен специальный субъект - категория, не подлежащая расширительному толкованию. Лишь свидетель и потерпевший подлежат привлечению к ответственности за ложь в процессе. Следовательно, подозреваемый и обвиняемый вправе давать по делу любые показания либо отказаться от их дачи в целях осуществления своей защиты.

Но действительно ли любые? в рассматриваемых обстоятельствах частным случаем таких показаний является заведомо ложный донос. А ответственность за него, как видно из диспозиции ст. 306 УК РФ, не ставится в зависимость от субъекта преступления - и в этом принципиальное различие этих норм.

По общему правилу, в случае коллизии общей и частной норм действует последняя. Следовательно, если обвиняемый обвиняет в совершении преступления другое лицо, тогда начинает действовать частная норма и нет оснований выводить обвиняемого из круга лиц, подлежащих ответственности

Бюллетень Верховного Суда РФ.- 1998.- №4.- С. 15.

за действия, предусмотренные ею. Значит, законодатель не предусмотрел исключений из сформулированного в ст. 307 УК РФ запрета по субъекту.

Возможные доводы о вынужденности заведомо ложного доноса, ссылки на необходимость применения норм УК о крайней необходимости, думается, не могут быть признаны основательными. Следовательно, Верховный Суд РФ не имел уголовно-правовых оснований для прекращения дела.’

Показательно, что в случаях, когда обвиняемый с целью поставить под сомнение уличающие его доказательства делает заведомо ложное заявление о незаконных методах ведения следствия, сопряженное с обвинением работников правоохранительных органов в совершении преступления (применении насилия, фальсификации доказательств и т.п.), его действия принято считать противоправными.^

Между тем, указанные ситуации идентичны по правовому содержанию, поскольку и в том и в другом случае налицо обвинение в совершении преступления, следовательно, и не должны отличаться по правовой оценке.

Предусмотрены ли в уголовно-процессуальных нормах границы права на защиту?

Ст. 46 УПК РСФСР гласила, что обвиняемый вправе защищать свои права и законные интересы любыми средствами и способами, не запрещенными законом. Поскольку ложный донос был запрещен уголовным законом, то обвиняемый, вопреки позиции Верховного Суда РФ, был не вправе давать ложные показания, содержащие обвинение других лиц в совершении преступления, в новом УПК эта норма звучит иначе: обвиняемый вправе защищаться средствами и способами, не запрещенными

’ Зеленин С. Пределы допустимой защиты // Рос. юстиция.- №12.- 1998.- С.43.

^ Комментарий к Уголовному кодексу РФ/ Под общ. ред. Генерального прокурора РФ, проф. Ю.И. Скуратова и Председателя Верховного Суда РФ В.М. Лебедева.-М.: ИНФРА- М-НОРМА, 1996.- С.706.

настоящим кодексом (п.21 ст.47 УПК). Следовательно, новый УПК устранил ограничения права на защиту, установленные уголовным законом.

Но кроме УК РФ и УПК есть еще и Конституция РФ, которая обладает прямым действием. А ч.2 ст.45 Конституции России гласит, что каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. В ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации сформулирован принцип: «Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц». Конституция РФ допускает не любые способы защиты, а только те, которые не запрещены законом.

Аналогичной позиции придерживается и Европейский Суд по правам человека. Так, в частности, по делу Брандстетер против Австрии (1991) суд, применяя нормы Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, постановил, что «пункт Зс статьи 6 не предусматривает неограниченного права использовать любые аргументы защиты», и признал в числе таких недопустимых аргументов клеветнические заявления. Суд отметил следующее: «Было бы преувеличением полагать, что исходной посылкой права лиц, обвиняемых в совершении уголовного преступления, защищать себя является идея, что они не должны подвергаться преследованию, когда, осуществляя это право, они умышленно вызывают ложные подозрения в подлежащем наказанию поведении в отношении свидетеля или любого другого лица, вовлеченного в уголовное судопроизводство…».’

Следует отметить, что в соответствии с Федеральным законом «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и

’ Гомьен Д., Харрис Д., Зваак Л. Европейская конвенция о правах человека и Европейская социальная хартия: право и практика.- М.: МНИМП, 1998.- С, 251-252.

Протоколов к ней»’ от 20.02.1998г. Российская Федерация признает обязательной юрисдикцию Европейского суда по вопросам толкования и применения указанной Конвенции и Протоколов к ней.

Таким образом, с учетом Конституции РФ и практики Европейского суда по правам человека, УПК должен быть приведен в соответствие с Конституцией РФ, и действия обвиняемого (подозреваемого), сообщившего правоохранительным органам заведомо ложную информацию о виновности другого лица в совершении инкриминируемого ему преступления, должны квалифицироваться по ст.306 УК РФ (заведомо ложный донос).

С правом обвиняемого давать показания тесно связано право представлять доказательства (п.4 подп.4 ст.47 УПК), Право предоставлять доказательства в досудебном судопроизводстве обвиняемый осуществляет, непосредственно передавая следователю письменные доказательства и давая показания; заявляя ходатайства о допросах свидетелей, производстве осмотров, вызове специалистов, назначении экспертиз, истребовании письменных доказательств и т.д.; участвуя в следственных действиях.

Используя первую форму осуществления рассматриваемого права обвиняемого, последний представляет различные справки, характеристики и другие документы, которые представляют по его просьбе также учреждения, предприятия, родственники.

в случаях, когда определённое доказательство не находится в распоряжении обвиняемого, последний ходатайствует о его истребовании и приобщении к делу, в следственной и судебной практике часто встречаются случаи, когда обвиняемый ходатайствует о допросе свидетелей, которые, как правило, следователю неизвестны.

Следует отметить, что процедура представления доказательств следователю УПК РФ не предусмотрена. Так, в п. 2 ст. 86 УПК говорится только о том, что доказательства могут быть представлены по своей

’ Собрание законодательства.-№14.-1998.- Ст. 1254.

инциативе обвиняемым и другими участниками процесса, а каково процессуальное закрепление в уголовном деле указанных доказательств, законодатель не говорит. И.Л.Петрухин предлагает два варианта:

1) представление доказательств производить в присутствии понятых и оформлять протоколом, в котором следует изложить заявление обвиняемого о представляемом доказательстве, место и время его обнаружения, необходимость его приобщения к делу, ходатайство обвиняемого о приобщении доказательства к делу, а равно данные осмотра предсталенного доказательства. Вслед за этим следователь выносит постановление о приобщении представленного доказательства к делу или постановления об отказе в ходатайстве обвиняемого о приобщении доказательства; 2) 3) производится выемка представленного доказательства с последующим допросом обвиняемого по поводу этого доказательства и вынесением постановления о приобщении его к делу, ‘ 4) Представляется, что более целесообразным является такой порядок, при котором в ходе допроса обвиняемый сообщает о доказательстве, находящемся в его распоряжении, месте и времени его обнаружения, о необходимости его приобщения к делу. Далее следователь выносит постановление о выемке представленного доказательства и приобщении его к делу после осмотра или выносит постановление об отказе в удовлетворении ходатайства обвиняемого о приобщении доказательства.

Осуществление обвиняемым права заявлять ходатайства - одна из форм участия его в процессе доказывания. Круг вопросов, по которым обвиняемый может заявлять ходатайства, законом не определен. Ходатайства могут быть заявлены обвиняемым по различным вопросам, возникающим в

’ Петрухин И.Л. Участие обвиняемого и подозреваемого в доказывании. Теория доказательств в советском уголовном процессе. Часть общая/ Под ред. Н.В.Жогина.- М.:Юридическая литература, 1966 г.- С. 529-530.

процессе доказывания, от правильного разрешения которых зависит установление истины по делу.

В новом УПК появилась целая глава, посвященная ходатайствам, что, безусловно, будет способствовать эффективности действия механизма защиты прав личности в уголовном процессе (ГлЛ5 УПК). Ранее в УПК РСФСР в CT.46 просто говорилось о праве заявлять ходатайства, а порядок заявления и рассмотрения ходатайств предусматривался только для ходатайств обвиняемого и его защитника о дополнении предварительного следствия (ст.204 УПК РСФСР), да и то весьма поверхностно.

Заявлять ходатайства обвиняемый может в любой форме - письменной или устной, в любой момент производства по уголовному делу. Это право обвиняемого гарантируется обязанностью следователя, дознавателя, прокурора принять ходатайство, приобщив его к делу наряду с другими материалами, если оно подано в письменной форме; если же обвиняемый заявляет устное ходатайство - занести его в протокол следственного действия (ст. 120 УПК).

Другой гарантией правильного решения этого вопроса является требование закона, чтобы по результатам рассмотрения ходатайства было принято решение, оформленное процессуально: об удовлетворении ходатайства либо о полном или частичном отказе в его удовлетворении дознаватель, следователь, прокурор выносят постановление, которое доводится до сведения заявителя (ст. 122 УПК). Решение по ходатайству подлежит обжалованию.

Если ходатайство было однажды заявлено и отклонено, то это не означает, что нельзя заявить то же ходатайство вновь при наличии к тому оснований. Отказ удовлетворить ходатайство только потому, что оно ранее отклонялось, недопустим без рассмотрения его по существу. “Отклоняя необоснованные, противоречащие закону ходатайства, следственные органы не должны отказывать в ходатайствах, направленных на защиту прав обвиняемого, гарантированных законом. Необоснованное отклонение законных ходатайств обвиняемого наносит ущерб не только его интересам, но и интересам следствия”.’

Ходатайство может быть заявлено как о производстве процессуальных действий или принятии процессуальных решений для установления обстоятельств, имеющих значение для дела, так и в целях обеспечения прав и законных интересов заявителя (стЛ 19 УПК).

Обвиняемые иногда возбуждают ходатайства о своём участии в производстве следственных действий. На досудебном расследовании обвиняемый имеет право участвовать в следственных действиях, в ходе которых обнаруживаются, процессуально закрепляются и проверяются доказательства. Мы согласны с мнением В.З.Лукашевича, что “участие обвиняемого в производстве отдельных следственных действий может оказать серьёзную помощь расследованию в установлении обстоятельств,

А

имеющих существенное значение по данному делу”.

В УПК установлены и сроки рассмотрения ходатайств. Ходатайство должно быть рассмотрено немедленно, но не позднее трех суток, если невозможно немедленно принять по нему решение (ст. 121 УПК).

§ 4. Защита прав обвиняемого и меры пресечения.

Одним из самых острых вопросов в данной теме является вопрос о применении мер пресечения к обвиняемому, особенно заключения под стражу.

’ Кобликов А.С. Право на защиту на предварительном следствии: Госюриздат, 1961 г.- С. 29-30.

^ Лукашевич В.З. Гарантии прав обвиняемого в советском уголовном процессе: ЛГУ, 1959 г.- С. 159.

Меры Пресечения - это способы принудительного воздействия на обвиняемого, а в исключительных случаях и на подозреваемого, с тем, чтобы не допустить такого их поведения, которое бы препятствовало достижению задач уголовного судопроизводства.

Применение мер пресечения связано с наиболее интенсивным офаничением личной свободы граждан, в частности, права на неприкосновенность личности, беспрепятственное перемещение и выбор места жительства. Меры пресечения должны использоваться лишь в строгом соответствии с их назначением при наличии установленных законом оснований и с соблюдением надлежащей правовой процедуры.

Меры пресечения имеют свои узко специфические цели; 1) предотвратить сокрытие обвиняемого (подозреваемого) от дознания, предварительного следствия, суда; 2) пресечь дальнейшую преступную деятельность обвиняемого (подозреваемого); 3) не допустить, чтобы обвиняемый (подозреваемый) угрожал свидетелям, другим участникам уголовного судопроизводства либо иным путем препятствовал производству по уголовному делу. Рассмотренные цели могут быть рассмотрены и как подлежащие доказыванию обстоятельства, являющиеся основанием применения мер пресечения (ст.97 УПК). Формулировка оснований применения мер пресечения изменилась по сравнению с УПК РСФСР 1960г. (ст.89 УПК РСФСР), но суть их не изменилась.

Совершенно правы те авторы, которые утверждают о необходимости доказать обстоятельства, что обвиняемый может скрыться от дознания, следствия или суда, что он сможет помешать производству по уголовному делу, что он может продолжать преступную деятельность.’

В соответствии с подп, “с” пЛ CT.5 Европейской конвенции “О защите прав человека и основных свобод” законный арест или задержание лица допустимы только в том случае, если в порядке, установленном законом, они произведены с тем, чтобы лицо предстало перед компетентным судебным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения. Еще более определенно высказался по этому вопросу (хотя и по другому поводу) Конституционный суд РФ в п,3 мотивировочной части определения от 25.12.98г., указав; “…в данном случае необходимо учитывать, что закрепленный в частях четвертой, пятой и шестой ст.97 УПК РСФСР порядок продления сроков ареста применяется, как это предусмотрено Ч.1 CT.89 УПК РСФСР, лишь при наличии достаточных доказательств того, что обвиняемый может скрыться от дознания или предварительного следствия, воспрепятствовать установлению истины по делу или продолжить преступную деятельность”.

Значение для правоприменительной практики данного определения сложно переоценить, в нем нашло подтверждение давно высказанное в юридической литературе мнение о том, что суждения лица или органа, принимаюш,его решение о применении меры пресечения, должны основываться не на интуиции, а на базе конкретных доказательств, полученных в порядке, установленном уголовно - процессуальным законодательством, с соблюдением процессуальной формы их получения, закрепления, оценки и применения.

Зачастую практически трудно, а порой и невозможно доказать хотя бы на уровне вероятности, что обвиняемый намерен скрыться от следствия и суда, препятствовать установлению истины, продолжать преступную

’ Грузд Б., Сайкин Л. И Законность и обоснованность ареста// Рос. юстиция.- №12.-1999.- С.43; Фомин М. Оценка адвокатом обоснованности ареста// Рос.

юстиция.- №4.- 2000. -С.38.

деятельность.’ Вывод о возможном ненадлежащем поведении обвиняемого нередко опирается на презумпцию, согласно которой сама тяжесть совершенного преступления и серьезность грозящего наказания могут побудить лицо скрыться или помешать установлению истины. Эта презумпция поддерживалась ст.96 УПК РСФСР, допускавшей заключение обвиняемого под стражу только на том основании, что им совершено тяжкое преступление. Несомненно, шагом вперед по пути повышения защищенности прав личности в уголовном судопроизводстве является отмена этого положения согласно новому УТЖ.

Основания применения мер пресечения должны быть отражены в уголовном деле и подтверждены имеющимися в деле доказательствами. К ним вряд ли могут быть отнесены фактические данные, полученные оперативным путем, так как они не фигурируют в уголовном деле и их нельзя оценить и проверить, хотя на этот счет и имеется иная точка зрения.^ Новый УПК разрешил этот вопрос. Согласно п.З ст. 108 УПК в постановлении о возбуждении ходатайства об избрании меры пресечения в виде ареста излагаются мотивы и основания, в силу которых возникла необходимость заключения под стражу. К постановлению прилагаются материалы, подтверждающие обоснованность ходатайства.

Уголовно-процессуальный закон требует, чтобы при избрании меры пресечения учитывались такие обстоятельства, как тяжесть совершённого преступления, личность обвиняемого, вероятность уклонения обвиняемого от расследования и суда, воспрепятствование установлению истины, род

’ Кудин Ф-М. Охрана прав личности и уголовно-процессуальное принуждение // Гарантии прав лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве. -Свердловск, 1975.- С.З5.

^ Мариупольский Л.А. Применение органами внутренних дел меры пресечения - заключения под стражу.- М., 1972. С Л 4.

занятий обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение и другие обстоятельства (ст.99 УПК). Сами эти обстоятельства являются косвенными доказательствами того, скроется ли обвиняемый, будет ли он мешать установлению истины или продолжать преступную деятельность.

Законодательство не требует учета силы улик, собранных в отношении обвиняемого, при избрании меры пресечения. По мнению А.Жданова, суд не вникает и не должен вникать в доказательственную базу следствия по уголовному делу при рассмотрении вопроса о законности и обоснованности ареста.’

На наш взгляд, с позиции улучшения механизма защиты прав личности в уголовном судопроизводстве, предпочтительней выглядит иная точка зрения, “Только при наличии совокупности доказательств, дающих основание подозревать лицо в совершении преступления или предъявить ему обвинение, ставится вопрос о наличии оснований для применения мер пресечения. При ином толковании не исключена возможность произвольных арестов, а это уже атрибут тоталитарного государства. Другое дело, что объем и вес доказательств должны быть достаточными для приобретения лицом статуса обвиняемого или подозреваемого”.^

В соответствии с Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.04.93г. “О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей” при проверке законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей судья не вправе входить в обсуждение вопроса о виновности в совершении преступления лица, содержащегося под стражей (п.9).’

’ Жданов А. Законность и обоснованность ареста? // Рос. юстиция.- №1.1999. -С.48.

^ Шамардин А, Необоснованный арест не может быть законным И Рос, юстиция,-! 999,- №4.-С.22,

^ Бюллетень Верховного Суда РФ,- №7.-1993, стр.6.

Совершенно верно отмечается, что необходимо различать доказательства виновности и доказательства обоснованности предъявления обвинения.’

Закон требует, чтобы постановление о возбуждении ходатайства об избрании меры пресечения в виде ареста было мотивированным (п.З ст. 108 УПК). Мотивировка означает обоснование, доказывание того, что подлежит применению именно данная мера пресечения с приведением соответствующих доводов, соображений, аргументов. В мотивировку входит указание на то, какое именно совершено преступление, по какой статье Уголовного кодекса оно квалифицировано, с тем, чтобы обосновать возможность применения данной меры пресечения. На практике встречаются случаи, когда следователи преднамеренно завышают квалификацию действий обвиняемого, применяя более строгую статью Уголовного кодекса, обосновывая заключение обвиняемого под стражу. Такая практика незаконна, потому что она ориентирована на получение от обвиняемого признания. Эту цель меры пресечения не преследуют.

По УПК РСФСР 1960г. в ред. ФЗ РФ №10-ФЗ от 01.07.94г. заключение под стражу в качестве меры пресечения применялось по делам о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года. В исключительных случаях эта мера пресечения могла быть применена по делам о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы и на срок не свыше одного года (ч.1 ст.96 УПК РСФСР).

Формулировка Ч.1 ст.96 УПК РСФСР, указывавшая на исключительные случаи, но не раскрывавшая их перечня, позволяла применять заключение под стражу по большинству составов преступления. Исключение стало правилом. В итоге, на практике сложилась ситуация, когда следователи при выборе меры пресечения в подавляющем

’ Шамардин А. Там же.- С.22.

большинстве случаев отдавали предпочтение аресту, переісладьівая ответственность на прокурора на случай, если обвиняемый (подозреваемый) скроется от следствия. А прокурор, как правило, оценивал лишь достаточность доказательств привлечения лица в качестве обвиняемого (подозреваемого) и судебную перспективу дела. В результате заключение под стражу стало одной из самых распространенных мер пресечения, а следственные изоляторы оказались переполненными, превратившись в орудие пытки,’

Часть 2 ст. 96 УПК РСФСР перечислявшая составы преступления, по которым применения меры пресечения допускалось по мотивам одной лишь опасности преступления, также способствовала распространению ареста в качестве меры пресечения.

Перечень составов преступлений был очень широким. На практике данная норма получила толкование, при котором заключение под стражу стало применяться необоснованно. Хотя Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 27.04.93г. разъяснил судам, что «указание в ч.2 ст.96 УПК РСФСР на перечень преступлений, за совершение которых возможно применение заключения под стражу в качестве меры пресечения по мотивам одной лишь опасности преступления, не освобождает судью от обязанности тщательно проверить законность и обоснованность избрания такой меры пресечения и не лишает его права отменить либо изменить ее при наличии к тому оснований».

По выводам В.М. Корнукова, в 90% случаев заключение под стражу применяется лишь по мотивам опасности преступления.^

’ Михлин А. Пути нормализации ситуации в следственных изоляторах // Рос. юстиция.-№1.- 1997.- С.45-47.

^ Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве: Саратов, 1978.- С.81.

но

И.Л. Петрухин высказывался за сохранение данного правила: «К сожалению, подчас невозможно найти доказательства, указывающие хотя бы на одно из оснований избрания меры пресечения (ст. 89 УПК РСФСР). Но если совершено весьма опасное преступление, караемое смертной казнью или длительным лишением свободы, то велика вероятность того, что, находясь на свободе, обвиняемый скроется или помешает установлению истины, хотя эти свои намерения он внешне не выразил».’ Он предлагает сохранить это правило, хотя и значительно сузить, оставив составы преступления, за которые может быть назначено лишение свободы на срок 10 лет и более, а также такие, как побег из места заключения или из-под стражи, заражение венерической болезнью и т-д.^

Обвиняемые (подозреваемые) заключаются под стражу почти в каждом случае совершения преступления, караемого лишением свободы. Многие следователи рассуждают примерно так: обвиняемому все равно «сидеть», так пусть уж «сядет» раньше, а иначе он может скрыться или помешать установлению истины; при назначении наказания срок содержания под стражей зачтется. Привлечение лица в качестве обвиняемого и заключение его под стражу на практике долгое время рассматривалось как показатель раскрытия преступления. Желая улучшить этот показатель и действуя при этом в интересах уголовного розыска, следователи иногда стремились как можно быстрее заключить обвиняемого (подозреваемого) под стражу. Так рождался обвинительный уклон.^ В местах содержания арестованных работают оперативные службы, которые раскрывают преступления, получая сведения от арестованных, поэтому на следователей оказывается давление с тем, чтобы склонить их к выбору ареста в качестве меры пресечения.

’ Петрухин И.Л. неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе.-М.: Наука, 1989. -С. 176. ^ Петрухин И.Л. Цит. соч.- С. 176-177.

^ Еникеев 3. Критерии законности арестов И Соц. законность. -1987. -№3. - С.43.

Судебный контроль за законностью и обоснованностью заключения под стражу не решает остроты проблемы. Сроки рассмотрения жалоб часто нарушаются. Администрация мест содержания под стражей достаточно часто нарушает сроки передачи жалоб в суд. Так, согласно проведенным статистическим исследованиям, в 33,4% случаях жалобы были направлены в суд по истечении предусмотренного законом суточного срока с момента их подачи. Кроме того, увеличению срока судебной проверки способствует несвоевременное представление прокурорами и следователями материалов, подтверждающих законность и обоснованность ареста. Лишь в 18% случаях материалы и объяснения поступали в суд в пределах пяти дней с момента подачи жалоб, в 33% случаев проходило от 5 до 10 дней, в 24,3 % - от 10 до 15 дней, а в 12,7% случаев - свыше 15 суток. Однако чаще всего формально установленный законом трехсуточный срок нарушен не был, поскольку материалы долго шли по почте. В 26% случаев суды выполняли не свойственную им функцию - запрашивать у прокуроров материалы, подтверждающие законность и обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей.

Указанные обстоятельства затягивают срок проверки законности и обоснованности ареста и, следовательно, снижают ее эффективность. Так, лишь в 8% случаев жалоба была рассмотрена в пределах 5 дней с момента ее подачи, в 33,4% - от 5 до 10 дней, в 52,8% - от 10 до 20 дней, в 9% - от 20 до 30 дней, в 2,3% - свыше 30 дней.

По результатам проверки 14,3% жалоб удовлетворено. При отказе в удовлетворении жалобы суды нарушают требование ч.8 ст.220 УПК РСФСР о мотивированности постановлений, они ограничиваются формулировкой: «Требования ст.ст. 89,90,91 и 96 УПК РСФСР соблюдены, срок содержания под стражей не нарушен». Лишь в 3% случаев постановление об отказе в удовлетворении жалобы содержало достаточное обоснование принятого решения.’

По мнению Н.Колоколова, неэффективность судебного контроля при проверке законности и обоснованности заключения под стражу обусловлены также и тем, что прерогативы суда процессуальным законом сводятся лишь к формальной проверке тех некоторых данных, которые правоохранительные органы соизволят доставить в суд. Существующий уголовно-процессуальный закон (УПК РСФСР) не нацеливает судью надлежащим образом выполнять свои контрольные обязанности, поскольку не предписывает ему, как и прокурору, тщательно ознакомиться со всеми материалами дела, содержащими основания для заключения под стражу.^

Даже в тех немногих случаях, когда арестованные освобождались из- под стражи в зале суда, нередко их тут же на глазах у судьи задерживали вновь. На незаконность данной практики указывал И.Л. Петрухин: прокурор не вправе приберегать «на всякий случай» дополнительные обвинения в предвидении возможного освобождения арестованного. Если при производстве предварительного расследования возникают основания для изменения или дополнения обвинения, следователь обязан предъявить новое обвинение (ст. 154 УПК РСФСР), И.Л. Петрухин видит в этом попытку принизить значение судебной власти и унизить судей.^ В первом чтении Государственной Думой был даже принят законопроект, представленный Верховным Судом РФ, который лишал судью права немедленно освободить из-под стражи незаконно арестованное лицо. Указанный проект

’ Бабенко А., Яблоков В. Судебный контроль за предварительным расследованием необходимо расширить // Рос. юстиция.- №6.- 2000.- С,2-3.

Колоколов Н. Права человека - высшая ценность закона // Рос. юстиция.- №1.-1997.-СЛ8.

^ Петрухин И.Л. Судебная власть, раздавленная полицейским сапогом И Рос. юстиция.- №2.-2000.- С.4-5.

противоречил логике уголовного процессуального закона и не укладывался в нравственные представления. Учитывая несовершенство сложившейся системы судебной проверки законности и обоснованности ареста, высказывались заслуживающие поддержки мнения об обжаловании и опротестовании постановлений судьи по жалобам на арест или продление срока содержания под стражей.’

Новый УПК расширил гарантии прав личности при применении заключения под стражу в качестве меры пресечения. Учтено в п.1 ст. 108 УПК предложение повысить минимальный срок лишения свободы до двух лет, при котором заключение под стражу не применяется.^

Однако не учтено предложение исключить из закона ссылку на исключительные случаи, когда арест применяется в отношении лиц, обвиняемых (подозреваемых) в совершении преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет. Правда, теперь одной лишь исключительности недостаточно, необходимо наличие одного из следующих обстоятельств:

? подозреваемый или обвиняемый не имеет постоянного места жительства на территории РФ; ? ? его личность не установлена; ? • им нарушена ранее избранная мера пресечения; • • он скрылся от органов предварительного расследования или от суда (п.1 ст. 108 УПК). • И.Л. Петрухин предлагал также не применять заключение под стражу к лицам, обвиняемым в совершении неосторожных преступлений, а В.Козлов - к обвиняемым в совершении неосторожных преступлений, за которые может

’ Ларин А. Нельзя ограничивать право судьи немедленно освободить лицо, лишенное свободы незаконно // Рос. юстиция.- №1.-1997. -СЛ 6. ^ Петрухин. И.Л. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве.- с. 182.

быть назначено наказание не свыше 5 лет лишения свободы в колониях- поселениях.’ Предложение В. Козлова заслуживает поддержки: необходимо различать наказание в виде лишения свободы в колониях-поселениях, где осужденные содержатся без охраны и исправительной колонией и тюрьмой. Так, например, во Франции заключение под стражу применяется по делам о преступлениях, предусматривающих наказание в виде не менее трех лет тюремного заключения, а если речь идет о впервые совершенном проступке имущественного характера, то - пяти лет тюремного заключения.^

Но главной новеллой стало, конечно же, долгожданное правило о заключении под стражу только по судебному решению. Данная новелла соответствует международным стандартам обеспечения прав личности. Согласно п.З ст.9 Международного пакта о гражданских и политических правах, каждое арестованное или задержанное по уголовному обвинению лицо в срочном порядке доставляется к судье или другому должностному лицу, которому принадлежит по закону право осуществлять судебную власть, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение. По существу аналогичное правило предусмотрено п.З ст.5 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Порядок заключения под стражу по новому УПК приблизился к процедуре, предусмотренной во Франции. Решение о заключении под стражу во Франции принимает судья по свободам и заключению, который выносит мотивированное постановление. Он рассмаривает данный вопрос исключительно по инициативе следственного судьи, считающего, что к тому есть основания. Если инициатором выступает прокурор, то он обязан обратиться с соответствующим ходатайством к следственному судье. Прямое

’ Петрухин И.Л. Цит. соч.- С. 182; Козлов В. Мера пресечения не может быть тяжелее меры наказания // Рос, юстиция.- №3.- 1998.- С.48, ^ Головко Л.В. Предварительное следствие. Республика Франция. Уголовный процесс западных государств: ИКД «Зерцало-М», 200 L- §7,- Гл.4. - С.337.

его обращение к судье по свободам и заключению исключено. Следственный судья вправе, не вынося даже постановления, отказать прокурору в передаче вопроса на рассмотрение судьи по свободам и заключению. При рассмотрении судьей по свободам и заключению вопроса о заключении под стражу проводятся т.н. “состязательные прения”, т.е. судья по свободам и заключению должен пригласить к себе прокурора, обвиняемого и защитника и заслушать их мнение по данному вопросу.’

Согласно п.З ст. 108 УПК при необходимости избрания меры пресечения в виде заключения под стражу прокурор обращается с ходатайством в суд. Следователь или дознаватель могут возбудить перед судом такое ходатайство только с согласия прокурора. Данное правило хотя и усложняет процедуру ареста для правоохранительных органов, но оно должно оградить суды от перегрузки вследствие необоснованных ходатайств органов следствия (дознания). Прокурор должен будет выполнять роль своего рода фильтра, отсеивая заведомо незаконные и необоснованные ходатайства о применении ареста.

Возбуждение ходатайства оформляется вынесением постановления, в котором указываются мотивы и основания применения данной меры пресечения и, что следует особо подчеркнуть, невозможность применения иной меры пресечения (п.З от л 08 УПК). Необходимость обосновывать невозможность применения иной меры пресечения должно также послужить снижению количества арестов в России. К постановлению прилагаются материалы, подтверждающие обоснованность ходатайства.

1

Постановление о возбуждении ходатайства об избрании меры пресечения в виде ареста рассматривается судьей единолично. Порядок рассмотрения ходатайства носит состязательный характер: участие прокурора, обвиняемого (подозреваемого) и защитника, если он участвует в деле, обязательно (п.4 ст. 108 УПК). Ходатайство рассматривается в течение 8

Головко Л.В. Там же.- С.337-338.

часов с момента поступления материалов в суд. Состязательный характер выражается и в том, что ходатайство зачитывает не судья, а прокурор либо по его поручению лицо, возбудившее ходатайство (п.5 ст. 108 УПК). Затем заслушиваются другие явивишиеся в судебное заседание лица.

Изменение порядка заключения под стражу уже дает свои положительные результаты. Результаты проведенного нами исследования по изучению применения данной меры пресечения Дзержинским, Промышленным, Центральным районными судами г.Оренбурга показали, что применение меры пресечения в виде заключения под стражу сократилось. Если до вступления в силу нового УПК доля данной меры пресечения составляла 76%, то после - 53%. Соответственно доля подписки о невыезде составила около 24% и 47%. Доля других видов мер пресечения не превышает и 1%.

В литературе высказывалась точка зрения о том, что решение вопроса о заключении под стражу в судебном заседании целесообразно совмещать с выяснением позиции обвиняемого по существу ранее предъявленного ему обвинения либо предъявлением обвинения подлежащему аресту лицу.^ Автору представляется, что предъявление обвинения в судебном заседании не стыкуется со смыслом и принципами судопроизводства и лишь необоснованно затянет судебное заседание, выяснение же позиции по уже предъявленному обвинению имеет смысл для решения вопроса об обоснованности избрания меры пресечения.

Рассмотрев ходатайство, судья выносит одно из следующих постановлений:

1) об избрании в отношении подозреваемого или обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу; 2) 3) об отказе в удовлетворении жалобы; 4) ‘ Колоколов Н. Судебный контроль за арестами// Рос. юстиция.- 1998.- №3.- СЛО.

3) об отложении принятия решения по ходатайству стороны на срок не более чем 72 часа для представления ею дополнительных 0 доказательств обоснованности задержания (п.6 ст. 108 УПК).

Не совсем понятно, почему дополнительные доказательства могут представляться только для подтверждения обоснованности задержания. Почему не могут дополнительно представляться доказательства, обосновывающие избрание ареста, или, напротив, опровергающие обоснованность избрания заключения под стражу (например, справка о тяжелом заболевании)? Поскольку доказательства обоснованности задержания могут представлять только лица, выступающие на стороне ? обвинения, то получается что по УПК стороне защиты не предоставлено право обращаться с ходатайством об отложении принятия решения по делу для предоставления дополнительных доказательств, хотя на практике это не так.

Постановление судьи подлежит немедленному исполнению (п,7 стЛ08 УПК).

Обжалование постановления судьи в кассационном порядке не приостанавливает его исполнения. Постановление может быть обжаловано в течение трех суток с момента его вынесения и подлежит рассмотрению не ^ позднее 3 суток со дня поступления жалобы или представления (п. 10 ст. 108 УПК).

Лицо, в производстве которого находится уголовное дело, незамедлительно уведомляет кого-либо из близких родственников подозреваемого или обвиняемого, при их отсутствии - иных родственников (п. 11 ст. 108 УПК), к сожалению, новый УПК не предусмотрел порядок уведомления родственников. На практике, следователь (дознаватель) подшивает в дело копию уведомления родственникам, но само уведомление отправляется не всегда. Причины могут быть разные: либо отсутствие

ПОЧТОВЫХ принадлежностей или транспорта, либо просто из нежелание. Целесообразно было бы включить в УПК норму, согласно которой уведомление должно производиться либо почтовой связью заказным письмом с приложением в дело почтовой квитанции, либо вручаться под роспись лично, либо по телефону самим обвиняемым (подозреваемым) с его росписью об этом в протоколе. Иначе проконтролировать и доказать факт уведомления {неуведомления) практически невозможно. Необходимо расширять процессуальные гарантии прав личности для того, чтобы повысить эффективность механизма защиты прав личности в уголовном процессе.

Согласно ст. 10 Федерального закона РФ от 18Л 2.2001г. №177-ФЗ «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» уголовно- процессуальные нормы, касающиеся передачи суду полномочий по применению заключения под стражу и продлению срока содержания под стражей, вводятся в действие с 1 января 2004г.

Однако в соответствии с Постановлением Конституционного Суда РФ от 14 марта 2002 г. «По делу о проверке конституционности статей 90, 96, 122 и 216 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан С.С.Маленкина, Р.Н.Мартынова и С.В.Пустовалова» указанные уголовно-процессуальные нормы должны быть введены в действие с 1 июля 2002г.’ Что и было сделано Федеральным законом от 29.05.2002г. №58-ФЗ.

В соответствии с оспариваемыми статьями на различных этапах досудебного производства по уголовному делу допускается ограничение свободы и личной неприкосновенности граждан на срок свыше 48 часов без судебного решения, что, по мнению заявителей, нарушает гарантируемое статьей 22 Конституции РФ право на свободу и личную неприкосновенность. Конституционный Суд РФ подчеркнул, что в случаях, когда право, для защиты которого необходимо принятие закона, непосредственно закреплено

’ Вестник Конституционного Суда РФ.- 2002.- №3.- С.51.

В Конституции РФ, исполнение подобной обязанности должно осуществляться скорейшим образом. Сохранение прежнего порядка задержания и применения в качестве меры пресечения заключения под стражу приводит, по сути, к отказу от реализации гарантированного главой 2 Конституции РФ механизма судебной защиты прав и свобод человека и гражданина, что не может в свою очередь компенсироваться предоставлением обвиняемому и подозреваемому, в отношении которых применена мера пресечения в виде заключения под стражу, возможности обжалования в судебном порядке незаконности и необоснованности ареста или продления срока содержания под стражей.

Конституционный Суд РФ признал положения статен 90, 96, 122 и 216 УПК РСФСР, допускающие задержание лица, подозреваемого в совершении преступления, на срок свыше 48 часов и применение в качестве меры пресечения заключения под стражу без судебного решения, не соответствующими Конституции РФ, её статьям 17, 22 и 46 (часть 1), а также абзацу второму пункта 6 раздела второго «Заключительные и переходные положения». Все иные нормативные правовые положения, допускающие задержание до судебного решения на срок свыше 48 часов, а также арест, заключение под стражу и содержание под стражей без судебного решения, должны быть отменены в установленном порядке неї июля 2002 г., т.е. с момента введения в действие УПК РФ, не подлежат применению.

В связи с этим Федеральному Собранию предписано незамедлительно внести в законодательство соответствующие изменения с тем, чтобы обеспечить введение с 1 июля 2002 г. в действие норм, предусматривающих судебный порядок применения ареста, содержания под стражей, а также задержания подозреваемого на срок свыше 48 часов. В соответствии с ФЗ РФ «О внесении изменений и дополнений в Уголовно- процессуальный Кодекс РФ» от 29,05.2002г. №58-ФЗ данные нормы введены в действие с 1 июля 2002г.

«Правоприменительная практика свидетельствует, что в стадии предварительного расследования мера пресечения избирается в отношении 100% обвиняемых. Однако на практике используется лишь два вида уголовно-процессуального принуждения: до 38% обвиняемых арестовывается, в отношении остальных ограничиваются подпиской о невыезде. Доля иных мер пресечения редко превышает 1-3%. В основном это - залог; реже - личное поручительство».’

Наполнение следственных изоляторов постоянно увеличивается. Так, если в начале 1994 года “наполнение” СИЗО составляло 139,6% по отношению к числу мест, то в середине 1996 года эта цифра составила 165,2%. В ряде изоляторов не все обвиняемые и подозреваемые обеспечены спальными местами: вынуждены спать по очереди. Изоляция больных туберкулезом, даже в заразной стадии, обеспечивается далеко не всегда. В изоляторах растет смертность.^

В сложившейся ситуации напрашивается вывод о необходимости снижения уровня арестов, в том числе расширяя применение тех мер пресечения, которые в настоящий момент почти не используются. Альтернативой заключению под стражу могла быть стать такая мера пресечения как освобождение под залог. Выгода в расширении применения данной меры пресечения очевидна: снижается загруженность следственных изоляторов, а вместе с тем и расходы государства по содержанию арестованных, уменьшается и ограничение прав личности. В мировой практике наработан богатый опыт освобождения под залог даже обвиняемых в совершении тяжких преступлений. Да и небогатая отечественная практика также говорит в пользу данной меры пресчечения. Число скрывшихся от

’ Колоколов Н. Меры пресечения имущественного характера// Рос. юстиция.- 1998.-№12.- С.41.

л

Михлин А. Пути нормализации ситуации в следственных изоляторах// Рос. юстиция.- 1997.- №1. -С.46.

органов следствия и суда в результате избрания меры пресечения в виде залога незначительно - не превышает и 2%.’

В судах Нью-Йорка общий процент обвиняемых в тяжких преступлениях, освобожденных из-под стражи до суда составил 55%. Сумму залога можно вносить не целиком, а определенную часть,^ В некоторых штатах США судебная практика и законодательство допускают предъявление платежного документа, приобретенного на определенных условиях у т.н. профессионального залогодателя (частного лица, которое в порядке частнопредпринимательской деятельности «зарабатывает» на том, что под зафиксированное в соглашении вознаграждение берет на себя денежные обязательства на случай невыполнения обвиняемым условий освобождения под залог). Кое-где даже допускается освобождение из-под стражи после внесения задатка в размере 10% от суммы залога.^ Такой подход является гуманным и экономичным.

Интересно, что в России по Уставу уголовного судопроизводства (УУС) 1864г. существовал институт имущественного поручительства. Сумма поручительства в законе не была оговорена и устанавливалась судебным следователем для каждого случая с учетом тяжести совершенного преступления, строгости грозящего наказания, имущественного положения поручителя, но сумма не должна была быть меньше ущерба, причиненного

’ Колоколов Н. Меры пресечения имущественного характера// Рос. юстиция. 1998.-№12.- С.42.

^ James R. Davis, Criminal justice in New York.- New York, 1990,- C.230. ^ Гуценко К.Ф. Предварительное слушание дела в суде. Уголовный процесс западных государств: ИКД «Зерцало-М», 2001.- Гл.З.- §6,- С.238.

преступлением потерпевшему (ст.78,422 УУС).’

Согласно УШС РСФСР сумма залога определялась органом, избравшим данную меру пресечения, в соответствии с обстоятельствами дела (ст.99 УПК РСФСР).

На практике сумма залога нередко избирается произвольно, не всегда учитываются материальные возможности подозреваемого или обвиняемого, которые не в состоянии внести назначенную сумму. Есть случаи умышленного установления таких сумм в качестве залога, которые заведомо обременительны для лиц, привлекающихся к уголовной ответственности. Возникает парадоксальная ситуация, когда лица, подозреваемые в совершении тяжких преступлений, обладающие значительными средствами, освобождаются под залог, в то время как лица, не имеющие денег и не совершившие тяжких преступлений, заключаются под стражу безо всякой надежды быть отпущенными на свободу под залог. Обжаловать сумму залога нельзя. Часто остаются неизвестными личности граждан, вносящих залог за лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступления

Новый УПК уточнил какие обстоятельства должны учитываться при избрании данной меры пресечения: характер совершенного преступления, данные о личности подозреваемого или обвиняемого, имущественное положение залогодателя (п.2 стЛОб УПК), Федеральным Законом от 09.03.01г. №25-ФЗ были внесены дополнения в ст.99 УПК РСФСР, которыми была установлена минимальная сумма залога — не менее ста минимальных размеров оплаты труда. Представляется, законодатель совершенно верно

Ткачева Н.В. Материалы международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы реформирования экономики и законодательства России и стран СНГ -2001». Часть ІІ.-Челябинск.-2001.- С.146.

^ Руднев в. Залог в России, “бэйл” в США; сравнительный анализ. // Рос. юстиция. - 1998.- №4.-С.22.

поступил, отказавшись от данной нормы, поскольку она не соответствовала принципу равноправия граждан.

По мнению диссертанта, следовало бы более детально прописать процедуру внесения залога. Например, в п.1 ст. 106 УПК говорится о том, что залог состоит во внесении денег, ценных бумаг или ценностей на депозитный счет органа, избравшего данную меру пресечения. Но на депозитный счет можно внести только денежные средства: ни ценные бумаги, ни, тем более, движимое или недвижимое имущество, на депозитный счет внести нельзя. Если вносится в залог имущество, отличное от денежных средств, то в чьем владении должен будет находиться предмет залога: залогодателя или органа, избравшего данную меру пресечения? Где будет храниться предмет залога? Очевидно, необходимо прописать, что предмет залога должен находиться на хранении у органа, избравшего меру пресечения.

Не секрет, что материальная база правоохранительных органов скудна, помещений для хранения транспорта или иного движимого имущества, значительных размеров, нет. Возможным выходом в данной ситуации было бы заключение органами, избравшими данную меру пресечения, договоров хранения за счет залогодателя.

Также не предусмотрена и процедура обращения взыскания и реализации предмета залога: по решению какого органа будет производиться обращение взыскания на имущество - по решению суда или органа, избравшего меру пресечения; кто будет заниматься реализацией имущества? По нашему мнению, целесообразно было бы предоставить право обращать взыскание на предмет залога в случае неисполнения своих обязательств подозреваемым, обвиняемым, органу, избравшему данную меру пресечения, предоставив залогодателю право судебного обжалования данной меры.

Также УПК РФ не предусматривает процедуру оценки закладываемого имущества. Это также путь, который ведет к злоупотреблению и коррупции. На мой взгляд, необходимо предусмотреть, что должна производиться рыночная оценка закладываемого имущества в соответствии с законодательством России об оценочной деятельности за счет залогодателя. Возникает также вопрос, кто будет выбирать оценщика и заключать договор, ведь оценка стоит недешево. Если доверить право заключать договор об оценке залогодателю не исключен сговор с целью завысить стоимость предмета залога. С другой стороны, если доверить это право органу, избравшему меру пресечения, то есть вероятность завышения стоимости услуг по оценке, с последующим “вознаграждением” лица, заключившего “выгодный” договор с оценщиком.

Необходимо также в УПК РФ предусмотреть обязанность органа, избирающего меру пресечения в виде залога, проверить является ли предмет залога собственностью залогодателя, не находится ли он под арестом или в залоге.

Требует законодательного решения также вопрос о контроле в отношении лица, за которого внесен залог, В США существует целая служба (пробации), на которую возложены две функции:

• сбор сведений, характеризующих привлекаемых к уголовной ответственности лиц, в отношении которых предстоит решение вопроса об избрании или корректировке меры пресечения на период до разрешения их дела по существу, а также составление по итогам сбора отчетов для судей или магистратов, имеющих право решать вопрос о мере пресечения, с рекомендациями относительно желательной для данного конкретного случая меры; • • надзор за поведением обвиняемых в случае оставления их на свободе, а также подготовка при несоблюдении ими таких условий письменных рекомендаций соответствующим должностным лицам. ‘ • ‘ Гуценко К.Ф. Предварительное слушание дела в суде. Уголовный процесс западных государств.- ИКД «Зерцало-М», 2001.- С.239.

155

В конечном итоге соответствующие изменения законодательства должны повысить эффективность применения залога как меры пресечения, сведя на нет практику неоправданного заключения обвиняемых под стражу.

§5. Защита прав и законных интересов подозреваемого и обвиняемого

защитником.

Реализацией нормы ст.48 Конституции РФ о предоставлении каждому права на получение квалифицированной юридической помощи в контексте рассматриваемого вопроса будет являться участие адвоката в качестве защитника подозреваемого. Бесспорно, не каждый подозреваемый и обвиняемый может на должном уровне самостоятельно защищаться от выдвинутого против него обвинения или подозрения и необоснованного применения мер процессуального принуждения или пресечения. Реальную квалифицированную помощь в этом может оказать адвокат, владеющий определенными знаниями, опытом и навыками работы в области уголовного судопроизводства. В связи с этим участие в качестве защитника подозреваемого или обвиняемого адвоката необходимо рассматривать как одно из важных средств осуществления права обвиняемого (подозреваемого) на защиту.

Однако не всегда защитник допускался к участию по делу в стадии предварительного расследования. Так, по УПК РСФСР 1923 г. защитник к участию в производстве расследования не допускался. М.А. Чельцов решительно возражал против допуска его с момента предъявления обвинения, предупреждая, что «такое раннее допущение к участию в следственных действиях будет метать следователю производить допросы свидетелей, очные ставки. При наличии же в деле нескольких обвиняемых и, значит, нескольких защитников нормальное ведение следствия станет просто невозможным».’

До 2000г. по УПК РСФСР защитник допускался к участию в деле с момента предъявления обвинения, а в случае задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, или применения к нему меры пресечения в виде заключения под стражу до предъявления обвинения - с момента объявления ему протокола задержания или постановления о применении этой меры пресечения.

Постановлением Конституционного Суда РФ от 27.06.2000г. №11-П эти положения УПК РСФСР были признаны не соответствующими Конституции РФ и нормам международного права. Конкретным поводом для принятия такого решения послужила поступившая в Конституционный Суд жалоба гражданина В.И. Маслова. Как следует из жалобы, в рамках расследования по уголовному делу следственными органами при ГУВД г.Санкт-Петербурга и Ленинградской области был произведен обыск по месту жительства В.И. Маслова, после чего он был принудительно доставлен в региональное управление по борьбе с организованной преступностью, где удерживался более 16 часов. За это время в отношении него был произведен ряд следственных действий - предъявление для опознания, допрос в качестве свидетеля, очная ставка. После предъявления В.И. Маслову обвинения осуществлявший его защиту адвокат заявил ходатайство об ознакомлении с протоколами следственных действий, проведенных с участием В.И. Маслова до признания его подозреваемым, в чем ему было отказано, так же, как и в производстве выписок из материалов, предоставленных для ознакомления, на том основании, что, по мнению следователя, в силу ч.2 ст.51 УПК эти права защитник может реализовать лишь после окончания следствия. Полагая, что его конституционным правам в уголовном процессе причинен невосполнимый ущерб, поскольку они своевременно не были реализованы

’ Чельцов М.А. Советский уголовный процесс.-М., 1951,- С.111.

на важной для зашиты стадии уголовного процесса, гражданин обратился в Конституционный Суд с просьбой проверить конституционность примененных в его деле положений УПК.

Рассмотрев указанную жалобу, Конституционный Суд РФ указал следующее. Конституция России, гарантируя государственную защиту прав и свобод человека и гражданина (ст.2; ч.1 ст. 45), предоставляет каждому право на получение квалифицированной юридической помощи (чЛ ст.48) и кроме того, прямо предусматривает, что «каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения» {ч.2 ст.48). Закрепляя это право как непосредственно действующее. Конституция не связывает предоставление помощи защитника с формальным признанием лица подозреваемым или обвиняемым, а, следовательно, и с моментом принятия органом дознания, следствия или прокуратуры какого-либо процессуального акта, и не наделяет федерального законодателя правом устанавливать ограничительные условия его реализации. По буквальному смыслу положений, закрепленных в статьях 2, 45 и 48 Конституции, право на получение юридической помощи адвоката гарантируется каждому лицу независимо от его формального процессуального статуса, в том числе от признания задержанным и подозреваемым, если управомоченными органами власти в отношении этого лица предприняты меры, которыми реально ограничиваются свобода и личная неприкосновенность, включая свободу передвижения, - удержание официальными властями, принудительный привод или доставление в органы дознания и следствия, содержание в изоляции без каких-либо контактов, а также какие-либо иные действия, существенно ограничивающие свободу и личную неприкосновенность.

Вопреки требованиям ст. 48 Конституции положения ч.1 ст. 47 УПК препятствуют реализации права на помощь защитника, допуская ее не с момента фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, а лишь с момента объявления ему органами дознания и следствия протокола задержания или постановления об аресте, в результате чего реализация права на защиту и права пользоваться помощью защитника ставится в зависимость от усмотрения этих органов. Такое усмотрение открывает возможность для недопустимых произвольных властных действий в отношении лица, чьи конституционные права и свободы офаничиваются, что не только противоречит принципам свободы и личной неприкосновенности (ч.1 CT.22 Конституции), но и умаляет достоинство личности как основу признания и уважения ее прав и свобод, а также вступает в противоречие с требованиями ст. 14 Международного пакта гражданских и политических правах, ст.5 и 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и позицией Европейского суда по правам человека.

В итоге, Конституционный Суд постановил признать не соответствующими Конституции, ее статьям 17 (ч.1), 21 (ч.1), 48 и 55 (ч.З) положения Ч.1 СТ.47 УПК, которые - по их буквальному смыслу - предоставляют лицу, подозреваемому в совершении преступления право пользоваться помощью защитника лишь с момента объявления ему протокола задержания либо постановления о применении до предъявления обвинения меры пресечения в виде заключения под стажу и, следовательно, ограничивают право каждого на досудебных стадиях уголовного судопроизводства пользоваться помощью защитника во всех случаях, когда его права и свободы существенно затрагиваются или моїуг быть существенно затронуты действиями и мерами, связанными с уголовным преследованием. Одновременно признано, что положения ч. 2 ст. 51 УПК не противоречат Конституции, поскольку они, будучи истолкованы в конституционно- правовом смысле, не ограничивают право защитника до окончания расследования по уголовному делу знакомиться с протоколами следственных действий, произведенных с участием подзащитного до признания его подозреваемым, и с документами, которые предъявлялись либо должны предъявляться подозреваемому и обвиняемому, а также право выписывать из материалов, с которыми защитник был ознакомлен, любые сведения в любом объеме.

Позицию Конституционного Суда РФ в литературе тут же окрестили «правилом Маслова» по аналогии с известным решением Верховного суда США по делу Миранды.’ Однако не все авторы согласны с позицией Конституционного Суда РФ. Так, Р. Лисицин считает, что право на защитника у лица, задержанного по подозрению в совершении преступления или арестованного, появляется с того момента, когда ему становится известно о задержании или аресте, а произойти это может не ранее, чем будет предъявлен соответственно протокол задержания или постановление об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. ^

Думается, что все-таки задержанный или арестованный может догадаться о своем задержании или аресте раньше, чем ему об этом объявят.

Толкование «правила Маслова» приводит к выводу о том, что подозреваемому уже в момент фактического задержания должны быть разъяснены его права, в том числе право иметь защитника с этого момента, право не свидетельствовать против самого себя и своих близких родственников. Это требование должно выполняться не только при заранее запланированных задержаниях, но и в случаях непредвиденных задержаний, силовых захватов. Оформляться и процессуально закрепляться факт такого разъяснения должен уже в протоколе задержания подозреваемого. При этом

’ Грузд Б. Правило Маслова. Право иметь защитника - с момента угрозы свободам гражданина // Рос. юстиция.- 2000.-№10.-С.7-8; Победкин А., Анненков А,, Дадонов С. Применение правила Маслова требует изменений УПК И Рос. юстиция.- 2001.-№4.-С.34- 35.

^ Лисицин Р. Право на защиту: международные стандарты и российская действительность//Рос. юстиция.” 1999.-№6.-С. 8.

в протоколе должно быть указано точное время дачи разъяснения задержанному его прав.’ Как показал опрос следователей и адвокатов г.Оренбурга это требование закона не соблюдается. При опросе 100 следователей и 100 адвокатов ни один не дал утвердительного ответа на вопрос разъяснялись ли при фактическом задержании (захвате) подозреваемым их права.

Новый УПК РФ сохранил положения, сформулированные Конституционным Судом РФ. В то же время есть и изменения по сравнению с прежним УПК, касающиеся момента допуска защитника, связанные с расширением оснований появления в процессе подозреваемого. Согласно ст.49 УПК защитник допускается к участию в уголовном деле:

• с момента вынесения постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого; • • с момента возбуждения уголовного дела по делам частного обвинения и делам, по которым проведение предварительного расследования не обязательно; • • с момента фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, в случаях задержания лица или применения к нему меры пресечения в виде заключения под стражу до предъявления обвинения; • • с момента объявления лицу, подозреваемому в совершении преступления, постановления о назначении судебно-психиатрической экспертизы; • • с момента начала осуществления иных мер процессуального принуждения или иных процессуальных действий, затрагивающих права и свободы • лица, подозреваемого в совершении преступления.

’ Турбин Ю-С. Допуск защитника к участию в уголовном деле. Материалы международной научно практической конференции. Актульные проблемы реформирования экономики и законодательства России и стран СНГ - 2001 .Часть II. - Челябинск.-2001.-С.137.

До постановления Конституционного Суда РФ от 27.06.2000г. №11-П по УПК РФ защитник к подозреваемому допускался с момента объявления подозреваемому протокола задержания или постановления о применении меры пресечения в виде заключения под стражу. Из этого следует, что подозреваемый, к которому применена любая иная мера пресечения, был лишен возможности осуществлять право на защиту путем участия защитника. По УПК с начала осуществления любых действий, затрагивающих права и свободы лица, подозреваемого в совершении преступления, возникает право на помощь защитника.

На вступление защитника может негативно сказаться отсутствие детально прописанной процедуры уведомления о возбуждении уголовного дела. Согласно п.4 ст. 146 УПК о согласии прокурора на возбуждение уголовного дела следователь/дознаватель уведомляет лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело в тот же день, когда получено согласие. Порядок уведомления не прописан. Полагаем, что уведомление должно осуществляться заказным письмом, а квитанция оставаться в уголовном деле. Желательно, чтобы уведомление сопровождалось и копией постановления о возбуждении уголовного дела.

Есть все основания полагать, что появление адвоката-защитника в деле на раннем этапе производства не создаст для органов, ведущих расследование, непреодолимых трудностей, но ощутимо будет содействовать качеству расследования. Проверка положенных в основу

обвинения/подозрения данных на прочность, предотвращение поспешных решений, устранение недостатков, - такие последствия участия защитника в деле желательны не только для обвиняемого, подозреваемого, но и для следователя.

В связи с допуском защитника к участию в деле на более ранних, чем прежде, этапах расследования и с целью изучения состояния реализации права подозреваемого и обвиняемого на защиту в деятельности защитника творческой группой под руководством B.C. Шадрина был проведен опрос 220 следственных работников органов внутренних дел, включая следователей, начальников следственных отделений (отделов) и их заместителей. Кроме этого, проанкетировано 106 адвокатов, 186 задержанных либо арестованных подозреваемых, а также заключенных под стражу в стадии расследования обвиняемых, подсудимых и осужденных, приговоры в отношении которых еще не вступили в законную силу. Изучено 218 уголовных дел. Исследованием охвачены практически все регионы России. На вопрос об оценке происшедшего расширения возможностей участия защитника в уголовном деле положительный ответ дали 53% сле- дователей и 84% адвокатов, отрицательный - соответственно 38 и 8%. Из числа обвиняемых и подозреваемых данное нововведение одобрили 76%, не увидели в нем особой необходимости 12%.’

Допуск защитника к участию в уголовном деле на ранних этапах расследования, включая и предварительное следствие, и дознание, несомненно, способствует большему обеспечению прав обвиняемого и подозреваемого. Однако эффективность защиты в целом во многом зависит от того, насколько отлажен механизм своевременного вступления защитника в дело и в какой мере защитник с самого начала участия в деле использует имеющиеся в его распоряжении возможности защиты.

Особую остроту в связи с допуском защитника к участию в деле на ранних этапах расследования в период действия предыдущего УПК приобрел вопрос надлежащего исполнения норм, предусматривающих вступление защитника в дело в течение 24 часов с момента задержания или заключения под стражу лица в качестве подозреваемого. Результаты исследования наглядно свидетельствуют о распространенности нарушений указанных требований закона. Их существование подтвердили 31% опрошенных

’ Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений.- М.: Юрлитинформ, 2000.- С. 134.

следователей, 35% адвокатов и 11% обвиняемых и подозреваемых. Причем, по мнению следователей и адвокатов, такое нарушение допускалось практически в отношении каждого пятого подозреваемого.’

Согласно ст. 47 УПК РСФСР если явка защитника, избранного подозреваемым, невозможна в течение 24 часов, следователь (дознаватель) вправе обеспечить защитника через юридическую консультацию. «Заведующий консультацией или президиум коллегии адвокатов (а где их искать в выходные или праздничные дни?) обязаны выделить адвоката в течение 24 часов с момента получения уведомления (ст.47 УПК) Если теперь сложить указанные сроки, добавить время прохождения уведомления по инстанциям, то из этого следует вывод, что хотя законом и предусмотрено право задержанному иметь защитника, на практике это трудноисполнимо…Сопоставление ст,47 и ст. 122 УПК показывает, что задержанный лишь спустя сутки может встретиться с защитником. Это противоречит Конституции РФ, которая закрепляет право задержанного иметь защитника с момента задержания».^

В связи с объективными трудностями в обеспечении подозреваемых защитниками и рядом субъективных факторов на практике сложилась ситуация, когда подозреваемого обманом или насильственно заставляют отказаться от защитника. Зачастую следователь состоит негласно с адвокатом в партнерских отношениях: следователь приглашает адвоката к подозреваемому, способному оплатить труд адвоката, а взамен адвокат

^ Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений.- М.: Юрлитинформ, 2000.-C.135.

^ Кречетова Л.В. Актуальные проблемы обеспечения права на защиту лицу, совершившему преступление// Защита прав и законных интересов граждан, участвующих в уголовном процессе, как приоритетное направление в судопроизводстве: Сб. научных трудов. - Москва-Оренбург, 1999.- С.ЗО.

делится гонораром со следователем и «закрывает глаза» на нарушения закона.

Одной из гарантий права иметь защитника является право подозреваемого и обвиняемого знать, что они могут пользоваться помощью защитника с определенного законом момента. Как показало исследование, обеспечение указанного права оставляет желать лучшего. Из числа опрошенных утверждают: право иметь защитника не разъяснялось им при задержании - 48%, при аресте - 68%, при предъявлении обвинения — 32%. Вместо содействия обвиняемые и подозреваемые в ряде случаев, наоборот, встречают противодействие, на что указали 12% из них в группе опрошенных. Чаще других, по утверждению подозреваемых и обвиняемых, воспрепятствование следователем использованию помощи адвоката осуществлялось путем навязывания определенного защитника (22%), убеждения в бесполезности участия защитника (13%), дачи советов защищаться самостоятельно (9%), напоминаний о необходимости оплаты услуг защитника.’

Для решения проблемы доступности и своевременности оказания юридической помощи задержанным целесообразно воспользоваться зарубежным опытом. Так, в Великобритании существует система дежурных солиситоров в магистратских судах. В течение первых 24 часов задержания подозреваемый может получить юридическую помощь дежурного солиситора без проверки имущественного положения, в дальнейшем предоставление юридической помощи зависит от имущественного положения лица.^

Шадрин В.С, Обеспечение прав личности при расследовании преступлений.- М.: Юрлитинформ, 2000.-С.136-137.

^ Апарова Т.В. Суды и судебный процесс Великобритании.- М.:ИМП, 1996.- С.74.

Заслуживает пристального внимания мнение А.П. ГуськовоЙ, которая полагает, что «срок пребывания подозреваемого под стражей до встречи с защитником должен быть сокращен до 6 часов, в крайних случаях до 12 часов».’ Высказывалось мнение, чтобы на законодательном уровне закрепить обязанность предоставления свидания с адвокатом до начала производства любых следственных действий в отношении подозреваемого.^

Учитывая сказанное, нам представляется разумным ввести институт дежурных адвокатов. По нашему глубокому убеждению впервые после задержания права подозреваемого должен разъяснять адвокат и отказ от защитника должен производиться тоже только в присутствии адвоката. Как показывает практика, следователи формально относятся к своей обязанности разъяснять права подозреваемому, обвиняемому, сводя выполнение этой обязанности к процессуальному оформлению факта разъяснения прав. Это признали 89% опрошенных следователей. Также лишь 7% адвокатов ответили, что, по их мнению, следователи должным образом выполняют обязанность по разъяснению прав подследственному,

К сожалению, в новом УПК нет правила о разъяснении впервые после задержания подозреваемому его прав адвокатом, а что судебная практика говорит по данному вопросу?

Подозреваемый или обвиняемый может отказаться от защитника, но важно, чтобы отказ был выражен в форме свободного волеизъявления и в условиях, действительно обеспечивающих реальную возможность воспользоваться помощью защитника. Пленум Верховного Суда России разъясняет, что обвиняемый вправе в любой момент производства по делу отказаться от

защитника, однако такой отказ не должен быть вынужденным и может быть

*

’ Гуськова А.П. Адвокат, его полномочия в уголовном процессе // Актуальные вопросы судебно-правовой реформы.-Оренбург, 1996,-СЛ4. ^ и^барт Е.Э. Процессуальное положение подозреваемого в российском уголовном процессе.-Оренбург:ОГАУ,2001 .- С.75.

принят лишь при наличии реальной возможности участия защитника в деле. Если право подозреваемого иметь защитника с момента задержания или

  • ареста либо право обвиняемого на помощь защитника с момента предъявления обвинения оказывается нарушенным, все показания задержанного, заключенного под стражу, обвиняемого и результаты следственных действий, проведенных с его участием, должны рассматриваться судом как доказательства, полученные с нарушением закона.’
  • Когда лицо отказывается от помощи защитника вследствие расхождения

относительно обвинения, у него следует выяснить желание воспользоваться

услугами другого защитника. Иное расценивается как нарушение права на « 2

защиту. В то же время, в судебной практике возобладало мнение о правомерности отказа от защитника в стадии расследования в отсутствие адвоката.^

Участие адвокатов-защитников в уголовных делах должно быть более массовым, что должно снизить случаи нарушения прав обвиняемого, подозреваемого и повысить уровень качества расследования дел на начальном этапе их производства. Указанную взаимосвязь целесообразно проследить через призму более детального изучения некоторых прав адвоката- защитника.

• Права защитника во многом определяются процессуальным положением подзащитного. По существу всю деятельность защитника необходимо рассматривать как юридическую помощь подозреваемому в реализации его процессуальных прав. Более того, в литературе неоднократно указывалось на выполнение адвокатом- защитником своеобразной функции, схожей с • ‘ О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 8 от 31 октября 1995 г. И Рос. газета. -1995. - 28 дек.

^ Бюллетень Верховного Суда РФ.-1992.-№5.-С.8. ^ Бюллетень Верховного Суда РФ.- 1993.-№1.-СЛЗ.

представительством.^ Как представитель, так и защитник участвуют в деле, по общему правилу, по воле лиц, обратившихся к ним за юридической помощью. Оба они постоянно находятся в определенных взаимоотношениях со своими доверителями направляют свою деятельность на защиту их прав и законных интересов. Эти обстоятельства дают основание рассматривать защитника подозреваемого как представителя, подчеркивая тем самым доверительность отношений между ними.

Хотя высказывались и иные мнения. Так, О.Я. Баев считает, что у защитника, как и у прокурора, одна цель - способствовать суду в установлении истины.^ Автор придерживается иной точки зрения. Прокурор, следователь выражают в уголовном процессе государственные, публичные интересы. В отличие от них адвокат выражает интересы своего подзащитного. Функция адвоката - защита или представительство. И лишь осуществляя ее, адвокат может способствовать достижению публичных целей,^

С момента допуска следователем адвоката к участию в деле он должен приступить к выполнению возложенных на него обязанностей по осуществлению защиты. По мнению Ю.И. Стецовского, защита считается принятой только после ознакомления с делом и беседы с возможным подзащитным, в ходе которой обвиняемый согласился с позицией, намеченной адвокатом.^ Подобная точка зрения представляется неприемлемой. Она направлена против обеспечения обвиняемому права на защиту, так как фактически лишает его возможности иметь защитника.

Петрухин И.Л. Вам нужен адвокат.-М.,1993.-С.69; Туленков П.М. Участие представителей на предварительном следствии в советском уголовном процесе: Волгоград, 1976. -С.8.

^ Баев О.Я. Конфликты в деятельности следователя: Воронеж, 1981.-С,30. ^ Петрухин И.Л. Вам нужен адвокат.-М.,1993.-С.б9.

^ Стецовский Ю.И. Адвокат в уголовном судопроизводстве. - М., 1972. - С. 40.

Адвокат не вправе отказаться от принятия на себя защиты подозреваемого или обвиняемого (п.7 CT.49 УПК). После допуска к участию в деле он обязан использовать все указанные в законе средства и способы защиты в целях выявления обстоятельств, оправдывающих подозреваемого или обвиняемого, смягчающих его ответственность, оказывать ему всю необходимую юридическую помощь.

Адвокат, разумеется, не является и не должен являться слепым исполнителем воли обвиняемого, подозреваемого. Оценивая доказательства по своему внутреннему убеждению, он приходит к собственным выводам, основанным на объективной оценке ситуации. Иначе он просто утратит возможность ориентироваться в материалах дела, не сможет представить следователю убедительные аргументы защиты. Однако ни закон, ни нормы морали не дают ему никакого права оставлять подозреваемого, обвиняемого без защиты вследствие расхождения с ним во взглядах на содержание или доказанность обвинения, подозрения. Если подозреваемый, обвиняемый выступает против совершения адвокатом-защитником действий по осуществлению каких-либо прав, то последний обязан отказаться от своих намерений, помня, что окончательное решение остается за подозреваемым. Когда подозреваемый отрицает свою вину, а доказательства изобличают его в инкриминируемом деянии, или предлагает использовать незаконные средства и способы защиты, то адвокат-защитник, убедивщись в этом, обязан объяснить обвиняемому, подозреваемому несостоятельность отстаиваемой позиции. Если подозреваемый не изменит ее, он должен быть предупрежден защитником о том, что в данном вопросе поддержки со стороны защитника он не найдет. Подозреваемый, обвиняемый, вправе заявить следователю об отказе от защитника, но он не может требовать от адвоката поддержки в защите своего незаконного интереса.

Адвокат может и должен поделиться с подзащитным своими соображениями по вопросу о доказанности обвинения, а также о том, как может повлиять занятая обвиняемым позиция на исход дела. Но ставить свое участие в деле в зависимость от того, признает или отрицает вину обвиняемый, адвокат, безусловно, не вправе. Тем более адвокат не вправе открыто солидаризироваться с обвинением, выражая свое мнение о несогласии с позицией обвинения перед органами и должностными лицами, ведущими уголовный процесс.’ Он ни при каких обстоятельствах не может превращаться в обвинителя и признавать своего подзащитного виновным, когда тот отрицает свою вину.^

Правильное решение рассматриваемого вопроса состоит в том, чтобы позиции подозреваемого или обвиняемого, отрицающего свою вину, адвокат не противопоставлял свое утверждение о его виновности, а защищал так, как требует закон, т.е. извлекал из материалов уголовного дела и использовал для защиты все, что опровергает подозрение либо обвинение,^ Расхождения в позициях адвоката и его подзащитного оправданы лишь в случаях, когда последний признает себя виновным, а адвокат, считая вину недоказанной или расценивая ситуацию как самооговор, настаивает на невиновности защищаемого им лица.

Иначе невозможно обеспечить доверительность в отношениях подозреваемого и обвиняемого с защитником, без которой обращение за помощью к адвокату во многом теряет смысл.

В соответствии со ст. 53 УПК защитник вправе участвовать в допросе подозреваемого, а также в иных следственных действиях, производимых с

’ Ларин A.M. Презумпция невиновности.-С.78-79.

^ Степанов В. Каким быть Закону об адвокатуре // Рос. юстиция.- 1994.-№3.- С.12,

^ Петрухин И. Вам нужен адвокат.-С.203.

  • Мотовиловкер Я.О. Основные уголовно-процессуальные функции.- Ярославль, 1976.- С.5.

участием подзащитного. Необходимость и важность этого права адвоката-защитника очевидна, ибо одно лишь присутствие его здесь способно благотворно сказаться на обеспечении всесторонности, объективности и полноты расследования. Результат участия защитников в следственных действиях, проводимых с участием их подзащитных, зависит не только от них самих, но и от следователей, организующих и производящих такие действия. Для того, чтобы защитник имел возможность активно участвовать в проведении этих следственных действий, а не был пассивным наблюдателем, необходимо не просто извещение его со стороны следователя о времени и месте их производства, а заблаговременное уведомление, чтобы защитник в определенной степени мог подготовиться к участию в предстоящем мероприятии.

Неизвещение следователем защитника о следственных действиях с участием его подзащитного в судебной практике рассматривается как нарушение права на защиту.’ Вместе с тем следует иметь в виду, что, по мнению Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ, закон не обязывает следователя извещать защитников о всех следственных действиях с участием их подзащитных, если об этом заранее не заявлено ходатайство.^

Как верно замечает А. Лобанов, если заблаговременно поставить следователя в известность о намерениях участвовать в следственных действиях,

то письменное ходатайство возымеет действие. Следователь обычно

«

уведомляет защитника о предстоящем следственном действии.^

Необходимость и целесообразность присутствия адвоката-защитника при производстве следственных действий с участием подозреваемого

’ Бюллетень Верховного Суда РФ.-1992.-№5.-С,8. ^ Бюллетень Верховного Суда РФ.- 1992.-№4.-С.8-9.

^ Лобанов А. Участие защитника в следственных действиях И Законность.- 1995 .-№6.- 0.48.

является средством обеспечения объективности действий следователя, ограждению его от разного рода клеветнических измышлений, т.к. практика отказа подсудимого в суде от показаний, данных на предварительном следствии, по мотивам применения к нему якобы незаконных методов, достаточно распространена.

Рассматривая возможность участия адвоката-защитника в производстве всех других следственных действий, в которых не участвует обвиняемый, подозреваемый, следует согласиться с теми авторами, которые считают, что в этом у следователя должны сохраняться приоритет перед адвокатом и его подзащитным, и инициатива в проведении тактических мероприятий, основывающихся на том, что защитник и подозреваемый не знают всех материалов дела.’ Под угрозу ставятся как оперативность их проведения, так и сохранение следственной тайны. Поэтому справедливо замечание В.З. Лукашевича о том, что «нельзя отвлекаться, с одной стороны, от обязанности лица, производящего дознание, или следователя раскрыть преступление и изобличить виновного, а, с другой , - от необходимости надежно обеспечить и предоставить реальные возможности защищаться подозреваемому или обвиняемому еще в ходе дознания или предварительного следствия».^

Право адвоката-защитника на ознакомление с материалами дознания и предварительного следствия вместе с подзащитным является весьма действенным средством осуществления права подозреваемого на защиту. Данное полномочие дает адвокату возможность проверить всесторонность, полноту и объективность расследования. Наличие материалов в уголовном деле обеспечивает права подозреваемого, дает возможность проверить

’ Калюжная В.А. процессуальные и тактические проблемы участия защитника в следственных действиях: дисс… канд. юрид. наук,- Краснодар, 1998.- С.56.

^ Лукашевич В.З. Об участии защитника в советском уголовном судопроизводстве с момента задержания, ареста или предъявления обвинения // Правоведение.-1991.-К2І,- С.47.

законность, обоснованность и справедливость принятых решений, особенно на начальном этапе расследования. Без изучения материалов, касающихся подозреваемого, адвокат не в состоянии оказать квалифицированную помощь своему подзащитному и тем самым помочь разрешению задач уголовного судопроизводства. Незнание адвокатом-защитником всех указанных материалов дела дает обвиняемому, подозреваемому повод для отказа от него.

Высказываются мнения, что для реализации права на защиту достаточно будет указать в УПК обязанность следователя ознакомить обвиняемого и его защитника с протоколами следственных действий, произведенных с их участием или по их ходатайству- Это поможет воспрепятствовать разглашению данных о свидетелях и потерпевших.’ Что касается ознакомления обвиняемого и защитника с адресами свидетелей и потерпевших, то для обеспечения их безопасности целесообразно не разглашать их адреса. Способ защиты данных о свидетеле, потерпевшем и др. лиц, предусмотренный в П.9 CT.66 УПК представляется действенным и обоснованным: в постановлении следователя содержатся данные о личности, присваивается псевдоним, образец подписи, и это постановление запечатывается в конверт и хранится в деле до судебного заседания. С остальной частью высказанного мнения согласиться нельзя.

Закон предоставляет защитнику право ознакомиться со всеми материалами уголовного дела по окончании предварительного расследования. Тем самым закон ставит стороны уголовного процесса в неравноправное положение.^ Защитник, не знающий материалов дела, не имеет возможности полноценно осуществить защиту, не имеет возможности

’ Кожевников и. Упорядочить полномочия следователя // Рос. юстиция.- 1997.-№12.- С.22.

^ Манова Н., Францифоров Ю. Дайте время, чтобы ответить на обвинение // Рос. юстиция.-1999.-№6.-С.43.

проверить обоснованность версии обвинения, заявить необходимые ходатайства и жалобы. Следователь, ограниченный во времени лишен возможности всесторонне проверить показания обвиняемого, доводы, приводимые им в свою защиту, и вынужден, нередко необоснованно, отказывать в удовлетворении ходатайств, заявленных обвиняемым и его защитником. Отсюда и «придерживание» ходатайств до судебного разбирательства, соответственно и следователь лишается возможности получить новые сведения по делу. Путь решения данной проблемы видится в необходимости законодательного закрепления обязанности следователя предъявлять обвинение не позднее чем за 5 суток до истечения срока предварительного расследования.’

В последнее время намечается тенденция к наделению защитника подозреваемого особым процессуальным статусом, отличным от статуса защитника обвиняемого. Во- первых, Р.Д. Лисициным предлагается признавать защитника подозреваемого в качестве самостоятельного субъекта уголовного процесса.^ Автор обосновывает свою позицию тем, что: 1)за установленный законом короткий период времени защитник подозреваемого обязан приложить максимум усилий для оказания помощи своему подзащитному; 2)учитывая то, что на этом этапе расследования проводится большой объем следственных действий с участием подозреваемого, при производстве которых допускается участие защитника, можно сделать вывод, что процессуальные действия последнего не менее напряженные, чем защитника обвиняемого; 3)содержание и направление процессуальной деятельности защитника подозреваемого, определяемые свойственными данному субъекту задачами, отличаются от аналогичных характеристик дея-

’ Стецовский Ю.И, Уголовно-процессуальная деятельность защитника.- М.,1982.-С.60

^ Лисицын Р.Д, Защитник подозреваемого на стадии предварительного расследования: Автореф. канд. дис.-М,, 1998.- С.4-5.

тельности защитника обвиняемого. Во-вторых, А. В. Солтанович считает, что права защитника подозреваемого могут, должны и существенно отличаются от прав защитника обвиняемого, поэтому в законе их следует закрепить отдельно от прав последнего,’ Обосновывает автор свою точку зрения исходя из различного процессуального статуса подозреваемого и обвиняемого, считая, что их права в действующем уголовно-процессуальном законодательстве конкретно дифференцированы. Поэтому, следуя концепции о производном характере процессуальных прав защитника от прав подзащитного, автор приходит к указанному выводу.

Позволим не согласиться с мнением указанных авторов и в целом с негативной тенденцией процессуального обособления фигуры защитника подозреваемого от защитника обвиняемого. Несмотря на признание нами отношений между защитником и подозреваемым, как составной части отдельного института уголовно-процессуального права, нет никаких достаточных оснований для выделения первого из общего понятия защитника. Это будет способствовать лишь усложнению процесса и не повлечет сколько-нибудь значимых эффективных результатов. Бесспорно, что активная деятельность защитника подозреваемого не менее напряженна, чем защитника обвиняемого, и содержание деятельности первого несколько отлично от последнего, но задача, поставленная перед ними одна - осуществление права на защиту со всеми вытекающими последствиями. При более пристальном изучении процессуальных прав подозреваемого и обвиняемого нетрудно заметить их достаточное общее сходство и совсем незначительное расхождение.

Хотя в последнее время роль и возможности защиты в стадии расследования возросли, ее результаты далеко не всегда в достаточной мере

’ Солтанович А.В. Право подозреваемого на защиту в уголовном процессе республики Беларусь: Дисс…канд. юрид. наук.- Минск, 1992. - С.168-169,

устраивают клиентов адвокатуры. По данным проведенного опроса подозреваемых и обвиняемых, удовлетворение результатами осуществляемой адвокатом защиты выразили всего 12% респондентов. О своей неудовлетворенности защитой в ходе расследования однозначно заявили 67% опрошенных.’

Причинами столь низкой оценки деятельности защитников являются, видимо, с одной стороны, неоправданно большие надежды, возлагаемые подозреваемыми и обвиняемыми на участие в деле адвоката, с другой - малоэффективность оказываемой юридической помощи.

Одной из причин низкой эффективности деятельности защитника называется несоразмерность прав защитника и следователя или прокурора.^

В качестве одного из радикальных методов повышения эффективности деятельности защитника по уголовным делам предлагается введение в российское уголовное судопроизводство института «параллельного расследования». Сторонники этой теории выдвигают следующие аргументы в свою поддержку.

Являясь субъектом доказывания, защитник, деятельность которого весьма ограничена, фактически не имеет возможности собирания доказательств (ст. 70 УПК РСФСР). Он вправе представлять доказательства, полученные от подзащитного, или истребовать через юридическую консультацию (справки, характеристики и т.п.) и ходатайствовать перед следователем о необходимости закрепления тех или иных фактических данных, имеющих доказательственное значение. При этом есть риск необоснованного отклонения следователем заявленных ходатайств, так как собирание доказательств - исключительное правомочие органа дознания,

’ Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений.” М.: Юрлитинформ, 2000.- С. 134.

^ Волков В., Подольный Н. Кто боится расширения прав защитника И Рос-юстиция.- №.2.-2001.- С.58.

следователя, суда, а значит, от их воли зависит, попадут ли в материалы уголовного дела те или иные данные, которые могут иметь доказательственное значение. Поиск защитником свидетелей и предварительные беседы с ними, а также с потерпевшим, экспертом, специалистом обычно считается недопустимым, так как защитник может повлиять на объективность показаний перечисленных лиц. Предварительное же получение объяснений прокурором, следователем и органом дознания еще до возбуждения уголовного дела допускается в порядке ст. 109 УПК, хотя при этом не исключается оказание определенного влияния на показания опрашиваемых лиц. Защитника необходимо наделить правом участвовать в производстве следственных действий, выполняемых по его ходатайству или ходатайству его подзащитного. Защитник также должен иметь возможность самостоятельно запрашивать справки и иные документы из организаций любой формы собственности.’ Предлагается также наделить защитника правом проводить следственные действия по выявлению оправдывающих или смягчающих ответственность обстоятельств с изложением своих выводов в оправдательном заключении или в заключении о смягчении ответственности обвиняемого. Такое «заключение» и другие представленные адвокатом документы должны направляться в суд вместе с уголовным делом и обвинительным заключением, составляемым следователем. ^

Более того, предлагается закрепить в Уголовно-процессуальном кодексе право двух сторон - обвинения и защиты направлять в суд «свои собственные» дела, закрепляющие собранные ими доказательства и аргументы в пользу той или иной версии. ^

’ Кречетова Л.В. Актуальные проблемы обеспечения права на защиту лицу, совершивщему преступление.-Москва-Оренбург, 1999.-С.32-33. ^ Горя Н. Принцип состязательности и функции защиты в уголовном процессе И Сов. юстиция. - 1990. - № 7. - С. 22.

^ Шведов И., Завидов Б, Готовимся к введению суда присяжных // Рос. юстиция.-1994.- №5.-С. 12.

У теории введения «параллельного расследования» немало противников. По мнению B.C. Шадрина, подобные идеи, несмотря на их привлекательность с точки зрения обеспечения прав личности, иллюзорны в своей основе и не приемлемы для российского уголовного процесса. На первый взгляд, они оправданы необходимостью усиления состязательности в процессе согласно конституционному положению об осуществлении судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон (ст. 123 Конституции России). Однако состязательность, при всей желательности внедрения и усиления ее элементов в стадии расследования, не может достигать здесь того значения, какое ей придается в судебном разбирательстве. Реализовать указанные идеи можно, лишь сломав систему российского уголовного процесса, поскольку он является процессом смешанного типа. Предлагаемая же форма состязательности характерна для англо-американского уголовного процесса, созданного и существующего как обвинительный процесс. Искусственное внедрение положений состязательности западного образца в не приспособленную для этого систему российского уголовного процесса способно лишь разрушить сложившийся порядок расследования преступлений.’

С.А. Шейфер считает, что конструкция «частных следственных действий» является искусственной, нежизненной, вступает в явное противоречие с установившимися основами доказывания в отечественном уголовном процессе.^

При обсуждении проекта УПК обсуждались вопросы возможности использования частных детективов для собирания доказательств. Как справедливо было отмечено, «… анализ нашего российского

’ Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений,- М.; Юрлитинформ, 2000.- С. 134.

^ Шейфер С.А. Проблемы правовой регламентации доказывания в уголовно- процессуальном законодательстве РФ//Государство и право. -1995. -№ 10. -С. 100.

законодательного регулирования частной детективной деятельности наталкивает на вывод о бесполезности обращения адвокатов к услугам частных детективов, о невозможности производства ими сбора нужной для адвоката информации».’

Умеренной и вполне обоснованной по вопросу расширения полномочий защитника по собиранию доказательств выглядит позиция, которую занимает А, Пиюк. В соответствии с УПК РСФСР защитник имеет право представить следователю и суду документы и предметы, полученные от обвиняемого его близких либо иных лиц, ходатайствовать о производстве каких либо действий, либо о приобщении каких-либо материалов к делу. Также согласно ст. 6 Закона «Об адвокатуре в СССР» адвокат обладает правом запроса необходимых для защиты документов из организаций. Неофаниченные полномочия следователя по отклонению ходатайств защитника, невозможность процессуального оформления доказательственного материала приводит к тому, что защитник накапливает доказательственный материал для предъявления его в суде. А.Пиюк не считает возможным предоставление защитнику права допроса граждан на предварительном следствии, а тем более изъятия доказательств, однако если гражданин желает сообщить об обстоятельствах или выдать документы и предметы, свидетельствующие в пользу обвиняемого УПК должен дать защитнику возможность такие показания, документы, предметы процессуально закрепить и представить следователю или суду.^ Данная точка зрения нашла отражение в УПК.

В отличие от УПК РСФСР УПК более четко говорит о действиях обвиняемого, подозреваемого, защитника по собиранию доказательств.

^ Кручинин Ю. Адвокат-защитник и услуги частных детективов // Рос. юстиция.” 1998.- №4.- С. 14.

^ Пиюк А. Состязательность на стадии предварительного расследования и судебный контроль // Рос. юстиция.-2000.-№4.- С.37.

Оценивая полномочия защитника, можно прийти к выводу, что кардинальных изменений не произошло, противоречий с установившимися основами доказывания нет.

Так, согласно ст.86 УПК подозреваемый, обвиняемый, а также потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители вправе собирать и представлять письменные документы и предметы для приобщения их к уголовному делу в качестве доказательств.

Защитник вправе собирать доказательства путем:

1) получения предметов, документов и иных сведений; 2) 3) опроса лиц с их согласия; 4) 5) истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций, которые обязаны предоставлять запрашиваемые документы или их копии (п.З ст.86 УПК). 6) Аналогичные полномочия защитника закреплены и в п.З ст,6 ФЗ РФ от 31.05.2002г. «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации».

Одной из возможных причин неудовлетворенностью подзащитными действиями своего защитника является недостаточная активность защитников при использовании имеющихся у них прав, в частности права участвовать в проведении следственных действий,

В ходе проведенных исследований было выявлено, что в 140 делах (70% от общего числа изученных) защитники принимали участие в производстве тех или иных следственных действий. Однако, активность их в отдельных следственных действиях оказалась весьма различной. Наиболее часто они участвуют в допросах подозреваемых и обвиняемых. Это имело место по 140 изученным делам (100%), что вполне объяснимо, поскольку ст. 49 УПК предусматривает значительную по объему категорию дел, по которым участие защитника обязательно. Реализуется эта обязанность, в первую очередь, при допросе подзащитного. Вместе с тем, выявлено широкое З^частие защитников в производстве очных ставок — 124 дола (62%). При этом, судя по протоколам, адвокаты демонстрируют высокую активность: задают вопросы допрашиваемым (по 60 делам); вносят замечания в протокол по поводу правильности ведения допросов и очных ставок (по 30 делам); корректируют полноту и достоверность записей в протоколе (38 дел).’

Такая практика заслуживает одобрения. Защитник не должен допускать, чтобы его роль при допросе обвиняемого и подозреваемого была сведена лишь к элементарному «присутствию».

В то же время отмечается довольно редкое участие защитников в назначении экспертизы на предварительном следствии. Это имело место только в четырех случаях при общем количестве проведенных экспертиз — 276, Исследование показало, что защитники практически не участвуют в производстве таких следственных действий, как выемка, обыск, осмотр, освидетел ьствование

Причина подобной пассивности заключается, по моему мнению, не только в том, что они не видят реальной возможности, использовать результаты этих следственных действий для оправдания либо смягчения ответственности подзащитного. Немаловажную роль играет и нежелание следователя сообщать защитнику о предстоящем их проведении, в том числе и по тактическим соображениям (особенно о предстоящем обыске). Замечу, что он может оказаться эффективным именно при условии неожиданного для обвиняемого проведения. Поэтому вряд ли следует упрекать следователей в том, что они не сообщают заблаговременно защитнику о предстоящем обыске. Здесь мы сталкиваемся с трудноразрешимой, но, тем не менее, небезнадежной проблемой; как сочетать следственную тайну с правом

’ Милова И. Участие адвоката в следственных действиях И Российская юстиция.- 1996.- №11.- С.45. ^ Милова И. Указ. раб.- С.45.

защитника участвовать в проведении тех следственных действий, в которых участвует и подзащитный.

Безусловно, есть доля истины и в позиции тех адвокатов, которые считают, что их участие в производстве следственных действий возможно в исключительных случаях, когда оно может дать защитнику новую, неизвестную ранее информацию для оправдания либо смягчения вины подзащитного. Неверно было бы определять активность защитника количеством следственных действий, в проведении которых он участвовал. Полагаю, формальный подход здесь неуместен.

Защитник сам, исходя из конкретных обстоятельств дела, должен принять решение, каким образом он воспользуется своим правом на участие в следственных действиях. По категории дел, где закон требует обязательного участия адвоката, ему ни в коем случае не следует устраняться от участия в допросах и очных ставках, дающих значительный объем материала для реализации эффективной защиты.

И все-таки озвученные цифры вселяют тревогу по поводу качества осуществляемой защиты.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Совершенствование средств и способов защиты прав личности в уголовном судопроизводстве необходимо проводить, учитывая системный характер данного института. Множество факторов влияет на эффективность защиты прав личности в уголовном процессе. Не случайно поэтому учеными вводится в оборот категория «механизм» применительно к правам личности. Ведь функционирование любого механизма возможно только тогда, когда исправно работают все его элементы.

Отсюда, представляется перспективным подход к изучению защиты прав личности в уголовном судопроизводстве в свете категории «механизм правового регулирования». Категория «механизм правового регулирования» позволяет не только собрать вместе элементы механизма, но и представить их в “работающем”, системно-динамическом виде, что характеризует результативность правового реі7лирования, его способность гарантировать с правовой стороны достижение поставленных целей; высветить в связи с этим специфические функции, которые выполняют те или иные элементы механизма правового регулирования, показать их связь между собой и взаимодействие.’

Эффективность функционирования механизма защиты прав и законных интересов обвиняемого и подозреваемого зависит от такого элемента механизма уголовно- процессуального регулирования как процессуальная форма. Причем все большую роль начинают играть нормы международного права в правовой системе России, в том числе и в механизме уголовно- процессуального регулирования.

Однако, специалистами в области уголовно-процессуального права, в основном, исследуется вопрос соответствия российских уголовно-

Алексеев С.С. Общая теория права.- М.: Юр.лит., 1982.-Т.2- С. 10.

Процессуальных норм международным стандартам в области прав человека. Малоизученным остается вопрос взаимодействия норм международного права и норм уголовно-процессуального права России, их роли в механизме уголовно- процессуального регулирования Российской Федерации, коллизий с правовыми нормами России.

Нормы международного права занимают особое положение в правовой системе России, не преобразуясь в нормы российского права. В связи с этим разрешение коллизий между нормами международного и внутригосударственного права происходит не по правилам, действующим сугубо для норм Российского права, а по особому правилу, установленному в П.4 ст. 15 Конституции РФ и п.З ст.1 УПК: если международным договором РФ установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

Следует различать нормы международного права, которые введены Конституцией РФ в правовую систему от актов, созданных в результате межгосударственного сотрудничества, международными

неправительственными организациями, которые не содержат правовых норм, не обладают признаком общеобязательного исполнения, не входят в правовую систему России.

Согласно п,4 ст. 15 Конституции РФ, п.З ст.1 УПК только общепризнанные принципы и нормы международного права, а также международные договоры являются составной частью правовой системы России и уголовно-процессуального законодательства.

Диссертантом предпринята попытка проведения классификации норм международного права, направленных на защиту прав личности, являющихся составной частью законодательства России, регулирующего уголовное судопроизводство, по кругу лиц на нормы о защите прав и свобод личности, касающиеся всех без исключения лиц и предоставляющие одинаковый объем защиты (например. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод) и нормы международного права, касающиеся иностранных граждан, закрепляющие дополнительные гарантии прав личности в уголовном судопроизводстве (например, консульские конвенции).

Правоприменительный акт как элемент механизма уголовно- процессуального регулирования оказывает большое влияние на защиту прав и законных интересов личности в уголовном процессе; им определяется правовой статус участников уголовного судопроизводства, оформляются меры процессуального принуждения и т.д. Законность и обоснованность выносимых правоприменительных актов во многом зависят от объективности, независимости, компетентности следователя и прокурора от организации их взаимодействия.

Вся доказательственная база формируется на этапе досудебного производства. Досудебное судопроизводство предопределяет весь дальнейший ход процесса, и в значительной степени, его исход. Поэтому автор полагает целесообразным введение в России института следственного судьи, независимого, беспристрастного и объективного, одновременно с расширением принципа состязательности на стадии предварительного расследования.

Добиться соблюдения законности и прав личности сотрудниками органов внутренних дел, следователями, дознавателями, невозможно без эффективного надзора. Система надзора и контроля за органами, участвующими в расследовании преступлений, должна быть многоуровневой, с органами, независимыми друг от друга, с различными функциями и полномочиями. Целесообразно привлечение независимых юристов и общественности к контролю, а также наличие принципа коллегиальности. Примером может служить опыт Франции и США.

В целях повышения эффективности функционирования механизма защиты прав подозреваемого и обвиняемого необходимо сделать более доступной юридическую помощь для малоимущих. С этой целью можно было бы создать специальные агентства, финансируемые как за счет бюджетов различных уровней, так и за счет отчислений адвокатов, а также добровольных пожертвований. Адвокаты работали бы по трудовому договору с такими агентствами и получали заработную плату из средств агентства. Гарантией профессионализма и независимости служили бы органы адвокатского сообщества.

В УПК появилось новое основание появления подозреваемого в уголовном процессе - возбуждение уголовного дела в отношении конкретного лица. В УПК говорится, что о принятом решении в тот же день сообщается лицу, в отношении которого возбуждено уголовное дело.

Полагаем, что было бы целесообразно внести изменение в УПК, указав, что лицу, в отношении которого возбуждено уголовное дело, высылается копия постановления заказным письмом.

Задержание является действием, существенно ущемляющим права и законные интересы личности. УПК РСФСР 1961г. не регулировал порядок «захвата» и доставления лица в орган дознания, к следователю, прокурору. В итоге сложилась ситуация, когда зачастую лицо фактически захватывалось сотрудниками милиции, к нему при захвате применялось физическое насилие, оно доставлялось в помещение милиции, удерживалось там длительное время, опрашивалось и, при этом, процессуально это никак не оформлялось, срок фактического захвата не включался в срок процессуального задержания. Неоднократно в литературе звучали призывы о необходимости урегулировать порядок захвата и доставления лица, наделив участников данных действий правами и обязанностями.

По мнению диссертанта, в УПК РФ необходимо внести дополнения, с тем, чтобы урегулировать процедуру захвата и доставления. Основаниями захвата должны быть те же основания, что и для задержания. Но субъектом захвата могут быть любые лица, как сотрудники правоохранительных органов, так и частные лица. Необходимо предусмотреть случаи применения насилия к захватываемому лицу. Срок захвата и удержания лица не должен превышать времени, необходимого для доставления лица в орган правопорядка. О каждом доставлении должен составляться протокол с указанием срока фактического захвата, лиц и оснований захвата. С доставленным в орган правопорядка лицом должен немедленно встретиться следователь, дознаватель, прокурор для решения вопроса о процессуальном задержании. Срок процессуального задержания должен исчисляться с момента фактического захвата.

Пункт 2 статьи 5 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод гласит: «Каждому арестованному в срочном порядке сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявленное ему обвинение». УПК предусматривает заключение под стражу до предъявления обвинения. Обвинение должно быть предъявлено не позднее 10 суток. Трудно согласиться с тем, что предъявление обвинения после десятисуточного срока и есть тот срочный порядок, который предусматривается Конвенцией для сообщения лицу об инкриминируемых ему действиях. Подобное правило тем более непонятно, что по закону допускается дополнять и изменять обвинение в досудебном судопроизводстве. Таким образом, уже сейчас можно обжаловать в суд заключение под стражу без предъявления обвинения, которое должно признаваться незаконным.

Допуск защитника к участию в уголовном деле на ранних этапах расследования, включая и предварительное следствие, и дознание, несомненно, способствует большему обеспечению прав обвиняемого и подозреваемого. Однако эффективность защиты в целом во многом зависит от того, насколько отлажен механизм своевременного вступления защитника в дело и в какой мере защитник с самого начала участия в деле использует имеющиеся в его распоряжении возможности защиты.

Учитывая опыт Великобритании, нам представляется разумным ввести институт дежурных адвокатов. По нашему глубокому убеждению впервые права подозреваемого должен разъяснять адвокат и отказ от защитника должен производиться также только в присутствии адвоката. Необходимо максимально сократить срок встречи подозреваемого с защитником. Для этого необходимо внести соответствующие изменения в УПК. Только таким образом можно преодолеть практику нарушения прав обвиняемого и подозреваемого на защиту, когда подозреваемый, обвиняемый вводятся в заблуждение относительно своих прав и принуждаются отказываться от защитника.

Отмечая прогрессивные новеллы в УПК РФ, касающиеся защиты прав и законных интересов обвиняемого, необходимо и дальше совершенствовать механизм защиты прав обвиняемого.

Необходимо законодательно установить максимальный срок, до истечения которого должно быть предъявлено обвинение. Этот срок должен быть достаточным для того, чтобы до окончания сроков предварительного расследования обвиняемый и его защитник могли воспользоваться правом на защиту. Кроме того, должен быть установлен и срок ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела, чтобы обвиняемый и его защитник могли ходатайствовать о проведении следственных действий в целях собирания оправдательных доказательств.

Положительно оценивая нововведение УПК о предварительном уведомлении о предъявлении обвинения, представляется целесообразным закрепление правила о заблаговременном уведомлении, чтобы у лица была реальная, а не формальная, возможность пригласить защитника и подготовиться к этому процессуальному действию.

Можно только сожалеть о том, что в УПК не нашло отражения неоднократно высказываемое предложение об обязательности вручения печатного бланка с разъяснением прав подозреваемого, обвиняемого.

Россия как правопреемница СССР является участницей Конвенции ООН против пыток от ЮЛ2.85г. (Указ Президиума Верховного Совета №6416-Х1 от 21.01.87г.). Однако такой состав преступления как пытка в том виде как он сформулирован в Конвенции в УК РФ отсутствует. В целях соблюдения своих международных обязательств, а также соответствия законодательства России международным стандартам защиты прав подозреваемого и обвиняемого необходимо введение в Уголовный кодекс РФ состава преступления “пытка” в соответствии с Конвенцией ООН.

Право подозреваемого и обвиняемого на защиту не является неограниченным. С учетом Конституции РФ и практики Европейского суда по правам человека УПК должен быть приведен в соответствие с Конституцией РФ, и действия подозреваемого и обвиняемого, сообщившего правоохранительным органам заведомо ложную информацию о виновности другого лица в совершении инкриминируемого ему преступления, должны квалифицироваться по ст.306 УК РФ (заведомо ложный донос), о чем он должен заведомо предупреждаться.

Применение мер пресечения связано с наиболее интенсивным ограничением личной свободы граждан, в частности, права на неприкосновенность личности, беспрепятственное перемещение и выбор места жительства. Основания применения мер пресечения должны быть отражены в уголовном деле и подтверждены имеющимися в деле доказательствами. Достаточные доказательства должны быть и для привлечения лица в качестве подозреваемого и обвиняемого.

С введением нового порядка заключения под стражу стоит ожидать снижения количества арестованных. И все же сокращение круга преступлений, по подозрению (обвинению) в совершении которых возможно применение ареста, представляется целесообразным. Так, можно было бы не применять заключение под стражу к лицам, обвиняемым в совершении

неосторожных преступлений, за которые может быть назначено наказание не свыше 5 лет лишения свободы в колониях-поселениях.

Нельзя признать нормальной ситуацию, когда на практике используются, в основном, две меры пресечения - заключение под стражу и подписка о невыезде. Альтернативой заключению под стражу могла быть стать такая мера пресечения, как освобождение под залог. Но в УПК недостаточно подробно регламентирована данная мера пресечения.

По мнению диссертанта, следовало бы более детально прописать процедуру внесения залога. Например, в п.1 ст. 106 УПК говорится о том, что залог состоит во внесении денег, ценных бумаг или ценностей на депозитный счет органа, избравшего даннзто меру пресечения. Но на депозитный счет можно внести только денежные средства. Ни ценные бумаги, ни, тем более, движимое или недвижимое имущество, на депозитный счет внести нельзя. Если вносится в залог имущество, отличное от денежных средств, то в чьем владении должен будет находиться предмет залога: залогодателя или органа, избравшего данную меру пресечения? Где будет храниться предмет залога? Очевидно, необходимо прописать, что предмет залога должен находиться на хранении у органа, избравшего меру пресечения, но хранение должен . оплатить залогодатель.

Также УПК не предусматривает процедуру оценки закладываемого имущества. Вероятно было бы целесообразно предусмотреть правило о том, что должна производиться рыночная оценка закладываемого имущества в соответствии с законодательством России об оценке за счет залогодателя. Необходимо также в УПК РФ предусмотреть обязанность органа, избирающего меру пресечения в виде залога, проверить, является ли предмет залога собственностью залогодателя, не находится ли он под арестом или в залоге. Порядок обращения взыскания на предмет залога также требует регламентации. По нашему мнению, целесообразно было бы предоставить право обращать взыскание на предмет залога в случае неисполнения своих

обязательств подозреваемым, обвиняемым, органу, избравшему данную меру пресечения, предоставив залогодателю право судебного обжалования данной меры.

Кроме того, представляется возможным использование в России опыта США, связанного с функционированием института пробации в отношении отпущенных под залог.

В конечном итоге соответствующие изменения законодательства должны повысить эффективность применения залога как меры пресечения, сократив до минимума применение заключения под стражу. Россия, как надо полагать, только выиграет от этого как в гуманитарном плане, так и экономическом.

Для реализации защитником своих полномочий, для повышения уровня качественности расследования дел, представляется разумным внести изменения в УПК, установив сроки предъявления обвинения и ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами дела, с тем, чтобы они могли реально могли предпринять меры, направленные на защиту от обвинения, до окончания сроков предварительного расследования: собрать доказательства и документы, заявить ходатайства о проведении следственных действий и т.д.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ:

L Меяздународно-правовые, законодательные и нормативные акты.

  1. Конституция Российской Федерации. Принята всенародным голосованием 12Л2.1993Г.-М.: Известия, 1993.
  2. Международный пакт о гражданских и политических правах.- Сборник документов «Международное публичное право».- М.,1996.
  3. Всеобщая декларации прав человека.- Российская газета.- 10.12.98.- №235.
  4. Конвенции ООН против пыток от ЮЛ2.85г.- Сборник документов «Международное публичное право».-М-, 1996.
  5. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод.- Сборник международно-правовых документов «Права человека».- М.,1999.
  6. 6- УПК Российской Федерации.-М.: ЗАО «Славянский дом книги», 2002.

  7. УПК РСФСР.-М.: Проспект, 2001.
  8. Кодекс РФ об административных правонарушениях.-М.:ЮраЙт, 2002.
  9. Кодекс РСФСР об административных правонарушениях // Российская газета.- 31.12.2001.-№256.
  10. Ю.ФЗ РФ от 31.05.2002г. «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» //Российская газета.- 05.06.2002,- N 100.

  11. ФЗ РФ «Об оперативно-розыскной деятельности» И СЗ РФ.- 14.08.95.- №33.-Ст.3349.
  12. Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о судоустройстве // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР.-1989.- №23.-Ст.ст.441-442.
  13. П. Руководящие разъяснения Пленумов Верховных Судов Российской

Федерации, РСФСР, СССР.

  1. Постановление Конституционного Суда РФ от 14 марта 2002 г. «По делу о проверке конституционности статей 90, 96, 122 и 216 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР б связи с жалобами граждан С.С.Маленкина, Р.Н.Мартынова и С.В.Пустовапова» (f Вестник Конституционного Суда РФ.- 2002,- №3.- С.51.
  2. Постановление Конституционного Суда РФ по делу о проверке конституционности положений, содержащихся Б статьях 47 и 51 УПК РСФСР и п. 15 ч.2 ст. 16 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», в связи с жалобами граждан А.П. Голомидова, В.Г. Кислицина и И.В. Москвичева // Российская газета.-14.11.2001г.
  3. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2000 г. по делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова // Российская газета. - 04.07.2000.
  4. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за второе полугодие 1997г. // Бюллетень Верховного Суда РФ.- 1998.- №4.- С.15.
  5. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 8 от 31 октября 1995 г. “О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» // Российская газета. - 28.12.1995.
  6. Постановление Пленума ВС РФ №6 от 29.09.94 г. «О выполнении судами постановления Пленума ВС РФ №3 от 27.04.93 г. «О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей»:// Бюллетень ВС РФ.- 1995.- №1.
  7. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.04.93г. “О практике судебной проверки законности и обоснованности
  8. ареста или продления срока содержания под стражей” // Бюллетень Верховного Суда РФ.- №7.-1993,

  9. Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 17.04.84г. “О некоторых вопросах, связанных с применением судами уголовно- процессуальных норм, регулирующих возвращение дел для дополнительного расследования // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам.-М.,1995.
  10. Постановление Пленума Верховного Суда СССР «О практике применения судами законов, обеспечивающих обвиняемому право на защиту» // Бюллетень Верховного Суда СССР.-1978.-Х«4.
  11. III. Специальная литература.

  12. Адаменко В.Д. Сущность и предмет защиты обвиняемого.-Томск.,1983.
  13. Алексеев В., Ведерников А. Рецензия // Соц. законность, 1990 . -Х24
  14. Алексеев С.С. Общая теория права.- М.: Юр. лит., 1981.- Т. 1.
  15. Алексеев С.С. Общая теория права.- М.: Юр.лит., 1982.- Т2.
  16. Алексеев H.C.J Лукашевич В.З. Ленинские идеи в советском уголовном судопроизводстве. -ЛГУ, 1970 г.
  17. Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки уголовного процесса.-Воронеж, 1980.
  18. Аметистов Э.М. Международное право и труд: факторы имплементации международных норм о труде. -М.,1982.
  19. Амбасса Леон Шанталь. Обвинительная камера в уголовном процессе Франции // Рос. юстиция.- 1998.- №7.
  20. Апарова Т.В. Суды и судебный процесс Великобритании. Англия, Уэльс, Шотландия.- М.: ИМП. «Триада ЛТД», 1996.
  21. Арабули Д.Т. Процессуальное положение и деятельность адвоката- защитника в судебном разбирательстве по УПК РФ.-Учеб. пос. Оренбург, 2002.
  22. Бабаев В.Н. Презумпция в советском праве.-Горький,1974.
  23. Бабенке А., Яблоков В. Судебный контроль за предварительным расследованием необходимо расширить // Рос. юстиция. -№6.- 2000.
  24. БаевО.Я. Конфликты в деятельности следователя.- Воронеж, 1981.
  25. Бастрыкин А.И. Взаимодействие советского и уголовно-процессуального и международного права. -Л., 1986.
  26. Бекешке С.П. Матвиенко Е.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе.- Минск: Выш. Школа, 1969.
  27. Боботов С.В. Правосудие во Франции. - М.:ЕАВ, 1994.
  28. Божьев В.П., Трусов А.И. Процессуальная самостоятельность и независимость следователя. Проблемы формирования социологического правового государства.-М.Д991.
  29. Боэров В. Контрольная функция суда // Рос. юстиция.-1996.- №11.
  30. Бозров В, Действующий УПК ограничивает право обвиняемого на защиту П Рос. юстиция,-1999.- №12.
  31. Васильев A.M. Правовые категории и их место среди категорий обществоведения.- Труды ВЮЗИ, М. 1973.- Т. XXXII.
  32. Волков В., Подольный Н. Кто боится расширения прав защитника // Рос.юстиция.- №.2.- 2001.
  33. Володина Л.М. Механизм обеспечения прав личности в уголовном процессе.// Защита прав и законных интересов граждан, участвующих в уголовном процессе, как приоритетное направление в судопроизводстве: Сб. науч. трудов.-Москва-Оренбург, 1999.
  34. Володина Л.М, Механизм обеспечения прав личности в российском уголовном процессе : Автореф. доктор, дис.- Екатеринбург:УГЮА,1999.
  35. Вольский в. Задержание и доставление лица, причастного к совершению преступления//Законность.-1998,-№10.
  36. Выдря М.М. Функция защиты в советском уголовном процессе И Сов. гос. и право. - 1978. - №1.
  37. Галкин И.С, Кочетков В.Г. Процессуальное положение подозреваемого.- М.,Юр.литД968.
  38. Гаспарян Н. Праву не свидетельствовать против себя нужны дополнительные гарантии // Рос. юстиция.- №12,- 2000.
  39. Головко Л.В. Предварительное следствие. Республика Франция .Уголовный процесс западных государств.- Учеб. пос.- ИКД «Зерцало-М», 2001.- §7.- Гл.4.
  40. Гомьен Д., Харрис Д., Зваак Л. Европейская конвенция о правах человека и Европейская социальная хартия: право и практика.- М.: МНИМП, 1998.
  41. Горя Н, Принцип состязательности и функции защиты в уголовном процессе // Сов. юстиция. - 1990, - № 7.
  42. Готлиб Р. Прокурорский надзор за соблюдением законности при задержании лиц, подозреваемых в совершении преступлений // Соц. Законность,-1978.- №2,
  43. Гриненко А.В. Система принципов уголовного процесса и ее реализация на досудебных стадиях; Автореф. доктор, дис.- Воронеж,2001.
  44. Грузд Б., Сайкин Л. И законность и обоснованность ареста// Рос. юстиция.- №12.-1999.
  45. Грузд Б, Правило Маслова, Право иметь защитника - с момента угрозы свободам гражданина// Рос. юстиция.- 2000.-№10.
  46. Груничева Р.З. Вопросы юстиции обеспечения конституционных прав граждан в уголовном судопроизводстве// Защита прав и законных интересов граждан, участвующих в уголовном процессе, как приоритетное направление в судопроизводстве: Сборник научных трудов.- Москва- Оренбург, 1999.
  47. Гуськова А.П. Личность обвиняемого в уголовном процессе (проблемные вопросы науки и практики). - Оренбург, 1996.
  48. Гуськова А.П. Адвокат, его полномочия в уголовном процессе И Актуальные вопросы судебно-правовой реформы,- Оренбург, 1996.
  49. Гуськова А.П. Актуальные вопросы защиты граждан, участвующих в уголовном судопроизводстве. // Защита прав и законных интересов граждан, участвующих в уголовном процессе, как приоритетное направление в судопроизводстве.- Москва-Оренбург, 1999.
  50. Гуськова А.П. О спорных вопросах Российского правосудия (! Российский судья.-2001.-№3.
  51. Гуськова А.П. Личность обвиняемого в уголовном процессе (проблемы теории и практики): Автореф. доктор, дис.- Екатеринбург,1997.
  52. Гуткин И.М. Актуальные вопросы уголовно-процессуального задержания.- М., 1980.
  53. Гуценко К.Ф, Гл.З §6 Предварительное слушание дела в суде. Уголовный процесс западных государств.- ИКД «Зерцало-М», 2001.
  54. Давыдов П.М., Якимов П.П, Применение мер процессуального принуждения по Основам уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик.- Свердловск, 1961.
  55. Даровских С.М. Принцип состязательности и равноправия сторон в уголовном процессе России: Научно-практическое пособие.- Челябинск:НТЦ- НИИОГР,2001.
  56. Дмитриева Г.К. Международное частное право і і Учеб. пос,- М.: Юрист. 1993.
  57. Добровольская Т.Н. Гарантии прав граждан в уголовном судопроизводстве а Сов. государство и право. - 1980.-№2.
  58. Добровольская Т.Н. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе // Соц. законность.-1959.” №4.
  59. Дорошков в. Судебный контроль за деятельностью органов предварительного расследования // Рос. юстиция,- 1999.- №7.
  60. Друзин Е. Обвиняемый пригласил защитника // Рос. юстиция.- №9.- 1997.
  61. Дунаева М.А. Основания и пределы уголовно-процессуального вмешательства в частную жизнь граждан: Авторсф. канд. дис.- Иркутск, 2002.
  62. Егорова Н. Если адвокат покидает зал судебного заседания.// Рос. юст.- 1998.-Ж5.
  63. Еникеев З.Д. Проблемы мер пресечения в уголовном процессе.- Уфа, 1991.
  64. Еникеев З.Д. Проблемы эффективности мер уголовно-процессуального пресечения,-Казань, 1982.
  65. Еникеев 3. Критерии законности арестов // Соц. законность.- 1987.- №3.
  66. Жданов А. Законность и обоснованность ареста? // Рос. юстиция.- №1.1999.
  67. Звеков В.П. Международное частное право.- М.: Норма-инфра, 1999.
  68. Зеленин С. Пределы допустимой защиты // Рос. юстиция.- №12.- 1998.
  69. Зинатуллин 3.3,, Зинатуллин Т.З. Профессиональная деформация и защита прав участников уголовного процесса// Защита прав и законных интересов граждан, участвующих в уголовном процессе, как приоритетное направление в судопроизводстве: Сборник научных трудов.- Москва- Оренбург, 1999.
  70. Зинатуллин 3.3., Кузуб И.Р. Охрана прав и законных интересов обвиняемых - функция российского уголовного процесса. - Ижевск, 2000.
  71. Зинатуллин Т.З. Иерархия функций российского уголовного процесса // Российский судья.-2001.- №4,
  72. Калашникова Н,Я Гарантии прав свидетеля, эксперта, переводчика и понятого в советском уголовном процессе,- М., 1966.
  73. Калашникова Н.Я. Гарантия права обвиняемого на защиту при изменении обвинения и наказания.-Изд-во Моск. ун-та, 1975.
  74. Калюжная В.А. процессуальные и тактические проблемы участия
  75. защитника в слелственных действиях: Автореф. канд. дис,- Краснодар, 1998.

  76. Каминская В.И В чем значение процессуальных гарантий в советском уголовном процессе // Сов. государство и право.- 1950.- №5.
  77. Карнеева Л.М. Подозреваемый в советском уголовном процессе // Соц. законность.- 1959.-№4.
  78. Карнеева Л.М. Интересы расследования и правовое положение свидетеля и Соц. законность.- 1974.- №10.
  79. Карнеева Л-М., Чу вил ев А. А. Обеспечение законности и обоснованности привлечения в качестве обвиняемого.- М., 1976.
  80. Керимов Д.А. Философские проблемы права.- М.; Мысль, 1972.
  81. Клюков Е.М. Мера процессуального принуждения .-Казань, 1974.
  82. Кобликов А.С. Право на защиту на предварительном следствии.- М.:Госюриздат, 1961 г.
  83. Кожевников И. Упорядочить полномочия следователя И Рос. юстиция.- 1997.-№12.
  84. Козлов В. Мера пресечения не может быть тяжелее меры наказания И Рос. юстиция.-№3.- 1998.
  85. Колоколов Н. Права человека - высшая ценность закона И Рос. юстиция.- №1.-1997.
  86. Колоколов Н. Судебный контроль за арестами // Рос. юстиция.- 1998.- №3.
  87. Колоколов Н. Меры пресечения имущественного характера // Рос. юстиция.- 1998.-Xsl2.
  88. Комаров С.А- Общая характеристика механизма правового регулирования // Общая теория государства и права. Академический курс,- М.: Зерцало,
  89. -Гл. XXL- §2.-Т. 2.
  90. Комментарий к Уголовному кодексу РФ/ Под общ. ред. Генерального прокурора РФ, проф. Ю.И. Скуратова и Председателя Верховного Суда РФ В.М. Лебедева.-М.: ИНФРА-М-НОРМА, 1996.
  91. Комментарий к гл.12 УПК РФ. Комментарий под руководством В.И. Радченко, В.П. Кашепова, А.С. Михлина.-Библиотечка РГ, 2002.- Выпуск №5-6.
  92. Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве,- Саратов, 1978.
  93. Короткий Н.Н. Процессуальные гарантии неприкосновенности подозреваемого и обвиняемого в стадии предварительного расследования,- М.,1981.
  94. Кречетова Л.В. Актуальные проблемы обеспечения права на защиту лицу, совершившему преступление/ Защита прав и законных интересов граждан, участвующих в уголовном процессе, как приоритетное направление в судопроизводстве: Сб. научных трудов. - Москва-Оренбург,
  95. Кречетова Л.В. Механизм функции защиты в судебном разбирательстве: Автореф. канд. дис.- Екатеринбург, 2000.
  96. Кречетова Л.В. Защитник в уголовном процессе.-0ренбург,2000.
  97. Кручинны Ю. Адвокат-защитник и услуги частных детективов И Рос. юстиция.-1998,-№4.
  98. Кудин Ф.М, Теоретические основы принуждения в советском уголовном судопроизводстве: Автореф. докт, дис.- Киев,1987.
  99. Кудин Ф.М. Охрана прав личности и уголовно-процессуальное принуждение // Гарантии прав лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве.- Свердловск, 1975.
  100. Кузуб И.Р. Уголовно-процессуальная функция охраны прав и законных интересов лиц, совершивших преступление: Автореф. канд. юрид. наук. Ижевск, 2000.
  101. Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в уголовном процессе. - М., 1973.
  102. ПО. Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе.-

Саратов, 1959.

  1. Куцова Э.Ф. Право на защиту и интересы в советском уголовном процессе // Правоведение.-1983.-№2.
  2. Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции.
    • М., 1986.
  3. Ларин A.M. Защита прав человека и гражданина в уголовном судопроизводстве // Конституция Российской Федерации и совершенствование механизмов защиты прав человека. -М., 1994.
  4. Ларин A.M. Круглый стол. Конституция Российской Федерации и совершенствование юридических механизмов защиты прав человека // Гос- во и право.-1994.-№ 10.
  5. Ларин А. О принципах уголовного процесса и гарантиях прав личности в проекте УПК-1997 // Рос. юст.- 1997.- №9.
  6. Ларин A.M. От следственной версии к истине. - М., 1976.
  7. Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции.” М.: Наука, 1986.
  8. Ларин А. Нельзя ограничивать право судьи немедленно освободить лицо, лишенное свободы незаконно // Рос. юстиция.- №1.-1997.
  9. Ларин A.M. На подозрение 24 часа И Сов. юстиция. - 1991. - № 19.
  10. Ленин В.И, Полное собрание сочинений. Т.42.
  11. Лившиц Ю.Д. Меры пресечения в советском уголовном процессе.-М.: Юр. лит.Д964.
  12. Лисицын Р.Д. Защитник подозреваемого на стадии предварительного расследования: Автореф.канд. дисс.-М., 1998,
  13. Лисицин p. право на защиту: международные стандарты и российская действительность // Рос, юстиция,-1999.-№6.
  14. Лобанов А. Участие защитника в следственных действиях // Законность.- 1995 ,-№6.
  15. Лукашевич В.З. Привлечение к уголовной ответственности в советском уголовном процессе.” Л., 1985.
  16. Лукашевич В.З. Гарантии прав обвиняемого в советском уголовном процессе,- ЛГУ, 1959 г.
  17. Лукашевич В.З. Гарантии прав обвиняемого в советском угловном процессе.” ЛГУ, 1963 г.
  18. Лукашевич В.З. Об участии защитника в советском уголовном судопроизводстве с момента задержания, ареста или предъявления обвинения // Правоведение.-1991 .-№1,
  19. Лукашук И.И. Механизм международно-правового регулирования.- Киев, 1980.
  20. Макарова З.В. Защита в российском уголовном процессе: понятие, виды, предмет и пределы.// Правоведение.-2000.-№3.
  21. Манова Н., Францифоров Ю. Дайте время, чтобы ответить на обвинение // Рос. юстиция.” 1999.- №6.
  22. Мариупольский Л.А. Применение органами внутренних дел меры пресечения - заключения под стражу.- М., 1972.
  23. Матузов Н.И. Правовая система и личность.- Саратов, 1987.
  24. Милова И. Участие адвоката в следственных действиях // Российская юстиция,- 1996.-№11.
  25. Михайлов В.А. Меры пресечения в уголовном судопроизводстве.- Тюмень,1994.
  26. Михайлов В.А, Защита прав человека в уголовном судопроизводстве при применении мер пресечения // Проблемы обеспечения прав человека в деятельности органов внутренних дел.- М.,1994.
  27. Михлин А. Пути нормализации ситуации в следственных изоляторах // Рос. юстиция.- №1.- 1997.
  28. Мишина Е. Миранда против штата Аризона (революция суда Уоррена)// Рос. юстиция.- №2.-1997.
  29. Мотовиловкер Я.О. Основной вопрос уголовного дела и его компоненты.” Воронеж, 1984.
  30. Мотовиловкер Я.О. О гарантиях интересов личности и правосудия // Сов. государство и право,- 1974,- №6.
  31. Нащекин Е. Свидетель или подозреваемый? (! Законность,-1996.-№2.
  32. Николайчик В.М. Уголовный процесс США.- М.:Наука, 1981.
  33. Оруджев З.М. Диалектика как система.- М.1973.
  34. Панасюк А.Ю. «Презумпция виновности» в системе профессиональных установок судей //Гос-во и право.-1994.-№3.
  35. Панько Н.К. Деятельность адвоката-защитника по обеспечению состязательности,- ВГУ,2000.
  36. Пастухов М.И. Реабилитация невиновных; Основы правового института. - Минск, 1993.
  37. Перлов И.Д. Право на защиту, -М.: Знание, 1969.
  38. Петрухин И.Л. неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. - М.: Наука, 1989.
  39. Петрухин И. Прокурорский надзор и судебный контроль за следствием И Рос. юстиция.-1998.- №9.
  40. Петрухин И.Л. Презумпция невиновности и вопросы доказывания на предварительном следствии // Актуальные проблемы правовой защиты личности в уголовном судопроизводстве. - Ярославль, 1990.
  41. Петрухин И.Л. Вам нужен адвокат.- М.,1993.
  42. Петрухин И.Л. Презумпция в доказывании. Теория доказательств в советском уголовном процессе / Под ред. Н.В.Жогина. Часть общая.- М, 1966 г.
  43. Петрухин И.Л. Судебная власть, раздавленная полицейским сапогом // Рос. юстиция,- №2.- 2000.
  44. Петрухин И.Л., Куцова Э.Ф. О концепции Уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации // Гос-во и право.-1991.-№12.
  45. Пиюк А. Состязательность на стадии предварительного расследования и судебный контроль // Рос. юстиция.-2000.-№4.
  46. Победкин А., Анненков А., Дадонов С. Применение правила Маслова требует изменений УПК // Рос. юстиция.- 2001 .-№4.
  47. Подольный Н. Признание подозреваемым по постановлению следователем // Рос. юстиция.- №3.-2000.
  48. Полянский Н.Н. Вопросы теории уголовного процесса. — М, 1956.
  49. Радько Т.Н. Понятие функций права / Общая теория государства и права. Академический курс в 2-х томах. Под ред. проф. М.Н. Марченко. М.;Зерцало, 1998.-Т.2.-Гл.З.- §1.
  50. Радьков В.П. Советский уголовный процесс.-М., 1980.
  51. Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по советскому праву.-МД 961.
  52. Резник Г.М., Славин М.М. Контституционное право на защиту.-М., 1980.
  53. Резник Г.М., Славин М.М. Право на защиту. - М., 1976.
  54. Руднев В. Залог в России, “бэйл” в США: сравнительный анализ // Рос. юстиция.- 1998.” №4.
  55. Руднев В. О судебном аресте // Рос. юстиция.- 1995.-№5.
  56. Рябкова О.В. Теоретические и практические вопросы судебного контроля за применением меры пресечения в виде заключения под стражу И Новый УПК РФ и практика его применения.-0ренбург,2002.
  57. Савицкий В.М. Прокурорский надзор за дозанием и предварительным следствием: Госюриздат, 1962 г,
  58. Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора.-М.:НаукаД975.
  59. Саркисянц ГЛ. Защитник в уголовном процессе. -Ташкент, 1971.
  60. Смирный A.M. Деятельность органов внутренних дел по обеспечению прав и свобод человека и гражданина в РФ: Автореферат кандидатской диссертации.” М.,2001.
  61. Солтанович А.В. Право подозреваемого на защиту в уголовном процессе республики Беларусь: Дисс…канд. юрид. наук.- Минск, 1992.
  62. Сорокина И. Предварительное следствие: история и современность // Сов. юстиция.” 1992.- №9-10.
  63. Степанов В. Каким быть Закону об адвокатуре И Рос. юстиция.- 1994.- №3.
  64. Стецовский Ю.И. Концепция судебной реформы и проблемы конституционной законности в уголовном судопроизводстве // Гос-во и право.- 1993.-№9.
  65. Стецовский Ю.И. Адвокат в уголовном судопроизводстве. - М., 1972.
  66. Стецовский Ю.И. Уголовно-процессуальная деятельность защитника.-
  67. М.,1981

  68. Стремовский Предварительное расследование в советском уголовном процессе.- М.,1958
  69. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса.-М.: Наука, 1968.- Т.Ь
  70. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса.- М.: Наука, 1970.- Т. П.
  71. Строгович М.С. Право обвиняемого на защиту и презумпция невиновности.- М., 1975.
  72. Строгович М.С. О подозреваемом // Соц. законность,-!961.-№2.
  73. Ткачева Н.В. Актуальные проблемы реформирования экономики и законодательства России и стран СНГ -2001 / Материалы международной научно- практической конференции.- Челябинск.-2001.- Часть II,
  74. Турбин Ю.С. Допуск защитника к участию в уголовном деле / Материалы международной научно практической конференции: Актульные проблемы реформирования экономики и законодательства России и стран СНГ -2001 .Часть И. - Челябинск.-2001.
  75. Туленков П.М. Участие представителей на предварительном следствии в советском уголовном процессе.- Волгоград, 1976.
  76. Уголовный процесс / Под общей редакцией П.А. Лупинской.- М.:Юрист,1998.
  77. Уголовный процесс. / Под. Ред. М.А. Чельцова.-М,1969.
  78. Уголовный процесс западных государств. Учебное пособие под ред. Гуценко К.Ф.- М.:Зерцало-М. 2001.
  79. Фаткуллин Ф.Н. Изменение обвинения.-М.: Юр. лит,1971.
  80. Фаткулин Ф.Н. Обвинение и судебный приговор,- Изд-во Казанск. унта, 1965.
  81. Фаткуллин Ф.Н., Зинатуллин 3.3., Аврах Я..С. Обвинение и защита по уголовным делам. - Казань, 1976.
  82. Фомин М. Оценка адвокатом обоснованности ареста// Рос, юстиция.- №4.- 2000.
  83. Филимонов Б.А. Уголовный процесс ФРГ.- Изд-во Московского ун-та, 1974.
  84. Цибарт Е.Э. Процессуальное положение подозреваемого в российском уголовном процессе. -Оренбург: ОГАУ, 2001.
  85. Цибарт Е.Э. Принятый УПК РФ требует изменений // Новый УПК РФ и практика его применения.-0ренбург,2002.
  86. Цыпкин А.Л. Право на защиту в советском уголовном процессе. - Саратов, 1959.
  87. Цыпкин А.Л. Право на защиту в кассационном и надзорном производстве и при исполненииприговора.- Саратов, 1965
  88. Чельцов М.А. Советский уголовный процесс.- М., 1962.
  89. Чельцов М.А. Уголовный процесс.- М.: Юридическая литература, 1969 г.
  90. Черниченко С.В. Объективные границы международного права и соотношение международного и внутригосударственного права.- СЕМП, 1984.
  91. 20 Ь Чувилев А.А. Привлечение следователем и органом дознания лица в качестве подозреваемого по уголовному делу. - М, 1982.

  92. Чувилев А.А. Институт подозреваемого в советском уголовном процессе: Автореф. канд. дис. -М.,1968.-
  93. Шадрин. B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений.- М.^2000.
  94. Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений.- Волгоград: ВЮИ МВД РФ, 1997.
  95. Шадрин B.C. Обеспечение прав личности и предварительное расследование в уголовном процессе d Гос-во и право,-1994.-№4.
  96. Шалумов М. Судебный контроль и прокурорский надзор: не междоусобица, а взаимодействие // Рос. юстиция,-2001.- №4.
  97. Шамардин А. Необоснованный арест не может быть законным // Рос.
  98. юстиция,- 1999.- №4.

  99. Шведов И., Завидов Б. Готовимся к введению суда присяжных // Рос. юстиция. -1994.-№5.
  100. Шеин Е. Вступление защитника в дело на предварительном следствии Н Рос. юстиция.- 1996.- № 20.- С. 9.
  101. Шейфер С.А. Проблемы правовой регламентации доказывания в уголовно- процессуальном законодательстве РФ // Государство и право. - 1995.-№ 10.
  102. Шешуков М.П. Подозреваемый по уголовно-процессуальному закону Латвийской ССР // Правоведение.- 1979.- №3.
  103. Шимановский В.К. К вопросу о процессульных функциях следователя в советском уголовном процессе. // Правоведение.- 1965.- №2.
  104. Ширинский С. Нужен институт государственной адвокатуры// Рос. юст.- 1998.” №4.
  105. Ширинский С. Насилие при допросах - реальная угроза правосудию// Рос. юстиция.- №12.-1997.
  106. Шпилев В.К. Содержание и формы уголовного судопроизводства.- Мииск, 1974.
  107. Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права.- ЛГУ., 1963 .
  108. Якуб М.Л. Демократические основы советского уголовно- процессуального права.- МГУ, i960 г.
  109. Якуб М.Л. Доказательства в советском уголовном процессе. Советский уголовный процесс под ред. Д.С.Карева.- М.:ВШ, 1968 г.
  110. Якубович Н.А., Батищева Л.В., Радутная Е.С., Пичкалева Г.И. Охрана конституционных прав личности на предварительном следствии. - М., 1996.
  111. James R. Davis. Criminal justice in New York,- New York, 1990.

Приложение №1.

ТАБЛИЦА РЕЗУЛЬТАТОВ опроса следователей РОВД Промышленного, Дзержинского, Центрального районов г.Оренбурга и УВД Оренбургской области (в количестве - 100 человек) и адвокатов Оренбургской областной коллегии адвокатов (в

количестве 100 - человек) Формулировка вопроса следователи адвокаты Разъяснялись ли подозреваемому его права сотрудниками органов внутренних дел при фактическом задержании (захвате)? І.Нет 100% І.Нет 100%

  1. Да. 0% 2-Да. 0% Выполняют ли следователи обязанность разъяснять права подследственным при осуществлении процессуальных действий или ограничиваются лишь формальным оформлением выполнения этой обязанности?
  2. Выполнение обязанности следователя по разъяснению прав ? оформляется лишь процессуально; 89%
  3. Выполнение обязанности следователя по разъяснению прав оформляется лишь процессуально; 93%

  4. Права подследственным разъясняются должным образом; 11%
  5. Права подсл едственн ы м разъясняются должным образом; 7%

Как вы оцениваете надзор прокуратуры за соблюдением законности и прав личности при производстве по уголовному делу на стадии досудебного производства? Ї. Деятельность прокуратуры носит в большей степени формальный характер, существенно не повышая ни уровень качества расследования, ни соблюдения прав личности; 94% 1, Деятельность прокуратуры носит в большей степени формальный характер, существенно не повышая ни уровень качества расследования, ни соблюдения прав личности; 63%

  1. Деятельность прокуратуры значительно повышает уровень защиты прав личности. 6%
  2. Деятельность прокуратуры значительно повышает уровень защиты прав личности. 37% Поддерживаете ли вы идею повышения независимости следственного аппарата от органов внутренних дел и прокуратуры? І.Да 91% І.Да 93%

  3. Нет 8%
  4. Нет 6%

  5. Не знаю 1%
  6. Не знаю 1% Готовы ли вы применять нормы международного права? І.Да 2% І.Да 54%

  7. Нет 98%
  8. Нет 46%

Приложение №2

ТАБЛИЦА РЕЗУЛЬТАТОВ изучения применения мер пресечения (подписки о невыезде и заключения

под стражу)

при производстве по уголовному делу на стадии досудебного производства на основе анализа судебной практики (исследовано 100 уголовных дел) Дзержинского, Промышленного, Центрального районов г.Оренбурга* Мера пресечения До вступления в силу нового УПК РФ После вступления в силу нового УПК РФ Заключение под стражу 76% 53% Подписка 0 невыезде 24% 47%

? Иные меры пресечения при обобщении результатов не принимались во внимание в связи с тем, что их доля не превышает и 1 %.

’ Шадрин. B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. - М.,2000. -С. 43.

^ Володина Л.М. Механизм обеспечения прав личности в уголовном процессе.// Защита прав и законных интересов граждан, участвующих в уголовном процессе, как приоритетное направление в судопроизводстве. Сб. науч. трудов. -Москва-Оренбург, 1999.- С.24-28 ^ Матузов Н.И. Правовая система и личность. -Саратов, 1987. -С,131.

  • Радько Т.Н. Понятие функций права. Общая теория государства и права. Академический курс в 2-х томах / Под ред. проф. М.Н. Марченко - М.:Зерцало, 1998. - Т.2.- Гл.З.- §1.-С.53.

’ Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса.-Т.1. -С. 183. ^ Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права.-Л., 1963.-С.54-55. ^ Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по советскому праву.-М.1961.-С.23. Шимановский В.К. К вопросу о процессульных функциях следователя в советском уголовном процессе. //Правоведение. 1965.-№2.-СЛ75, ‘ Уголовный процесс. / Под. ред. М.А. Чельцова.-М.1969.-СЛ 1. ‘ Шпилев В.К. Содержание и формы уголовного судопроизводства. -Минск, 1974.- С.56. ^ Адаменко В.Д. Сущность и предмет защиты обвиняемого.-Томск,1983. - С.П-19. ^ Саркисянц Г.П. Защитник в уголовном процессе. -Ташкент, 1971.-С.6 ^ Резник Г., Славин М. Право на защиту.- М., 1976. -С.8-10. ‘ Зинатуллин Т.З. Иерархия функций российского уголовного процесса // Российский судья.-№4,-200L-C.46. ^ Зинатуллин Т.З. Иерархия функций российского уголовного процесса // Российский судья.-2001 .-№4. -С.46. ^ Выдря М.М. Функция защиты в советском уголовном процессе процессе // Сов. гос-во и право. -1978.-№1.-С.89. ^ Адаменко В.Д. Сущность и предмет защиты обвиняемого.-Томск: Изд-во Томск. ун-та,1983.-С. 16-18. ^ Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по советскому праву.-М.,1961. -С.55. ‘ Макарова З.В. Защита в российском уголовном процессе; понятие, виды, предмет и пределы // Правоведение.-2000.-№3.-С.218-220. ‘ Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. - М., 1986.- С.29, 54. ^ Ларин A.M. Круглый стол. Конституция Российской Федерации и совершенствование юридических механизмов защиты прав человека // Гос-во и право.-1994.-№10.-СЛ6 ‘ Ларин A.M. Защита прав человека и гражданина в уголовном судопроизводстве // Конституция Российской Федерации и совершенствование механизмов защиты прав человека.-М., 1994.-C.58. ^ Ларин A.M. Круглый стол. Конституция Российской Федерации и совершенствование юридических механизмов защиты прав человека И Гос-во и право.-1994.-№10.-С.16. ‘ Кречетова Л.В. Механизм функции защиты в судебном разбирательстве: Автореф. канд. дне.-Екатеринбург, 2000.-C.10- ^ Кречетова Л.В. Механизм функции защиты в судебном разбирательстве: Автореф. канд. дис. Екатеринбург, 2000.-СЛ. ^ Гуськова А.П. Актуальные вопросы защиты граждан, участвующих в уголовном судопроизводстве. // Защита прав и законных интересов граждан, участвующих в уголовном процессе, как приоритетное направление в судопроизводстве,- Москва- Оренбург, 1999. -С. 11-12. ‘ Зинатуллин Т.З. Иерархия функций российского уголовного процесса // Российский судья.-№4.-2001 .-С.46. ^ Зинатуллин 3.3., Кузуб И.Р. Охрана прав и законных интересов обвиняемых - функция российского уголовного процесса. -РІжевск, 2000. -С.45. ^ Кузуб И.Р. Уголовно-процессуальная функция охраны прав и законных интересов лиц, совершивших преступление: Автореф. канд. юрид. наук. Ижевск, 2000. -С.7 ^ Макарова З.В. Указ. раб. -С.223. ‘ Арабули Д.Т. Процессуальное положение и деятельность адвоката- защитника в судебном разбирательстве по УПК РФ: Учеб. пос. -Оренбург, 2002.- С.11. ^ Макарова З.В. Указ. раб. -С.223. ^ Володина Л.М. Указ. раб. -С.24-28. ‘ Володина Л,М. Указ. раб.-С.28. ^ Володина Л.М. Механизм обеспечения прав личности в российском уголовном процессе: Автореф. доктор. дис.-Екатеринбург:УГЮА,1999.- С.ЗО. ^ Смирный A.M. Деятельность органов внутренних дел по обеспечению прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации: Автореф. канд. дис.- М.,2001.-СЛ4. ‘ Кречетова Л.В. Механизм функции защиты в судебном разбирательстве: Автореф. канд. дис.- Екатеринбург, 2000.С.10 ‘ Гуськова А.П. Личность обвиняемого в уголовном процессе (проблемные вопросы науки и практики).-Оренбург, 1996.-СЛ30. ^ Алексеев С.С. Общая теория права. Т.2.-М.:Юр. лит.,1982.-С.10. ‘ Васильев A.M. Правовые категории и их место среди категорий обществоведения// Труды ВЮЗИ.Т.ХХХП.-М., 1973 .-С. 174. ^ Комаров С. А. Общая теория государства и права. Академический курс. Т. 2. - М.: Зерцало, 1998. -С. 439; Лукаилук И.И. Механизм международно- правового регулирования. Киев, 1980. -С, 5-6. ^ Алексеев С.С. Указ. раб. -С. 9. ^ Алексеев С.С, Общая теория права. Т. 1-М.; Юр. лит, 1981. -С. 91.

4 4 4 4 Ъ1 Ъ1 4 4 4 4 4 4 4 4 60 60 66

66

66

66

60 8< 8<

66

66

60 60 60 60 66

60 60

122

122

14J 14J 122

122

122

122

ш ш 122

122

1S2 122

122

122

208 208 122

122