lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Кисленко, Сергей Леонидович. - Тактика судебного следствия и ее место в системе криминалистики: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Саратов, 2002 217 с. РГБ ОД, 61:03-12/996-9

Posted in:

На правах рукописи

Кисленко Сергей Леонидович

Тактика судебного следствия и ее место в системе

криминалистики

1 ‘ НГ d

iVtt^

Саратов 2002

Научный руководитель: Доктор юридических наук, профессор

Комиссаров В. И.

I л

12.00.09. - уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на соискание ученой степени

кандидата юридических наук

V

Оглавление.

Введение 3 9

Глава 1: Понятие и содержание криминалистической тактики.

1.1. Понятие и система криминалистической тактики 10-35 1.2. 1.3. Тактический приём - основной элемент криминалистической тактики 36 - 57 1.4. Глава 2: Понятие и сущность тактики судебного следствия.

4.1. Понятие и структура 4.2. тактики судебного следствия 58-89

4.3. Особенности реализации рекомендаций криминалистики в судебном разбирательстве 4.4. уголовных дел 90 - 120

Глава 3: Криминалистическая ситуация: понятие, классификация и роль в судебном разбирательстве уголовных дел.

3.1. Понятие, сущность криминалистической ситуации 121 - 146 3.2. 3.3. Классификация судебных ситуаций 147 - 162 3.4. 3.5. Тактика поддержания государственного обвинения в проблемных ситуациях 3.6. судебного следствия 163 - 178

Заключение 179- 182.

Библиография 183 — 200

Приложения 201 -217

Введение

Актуальность темы диссертационного исследования определяется рядом факторов. Преступление, как наиболее опасный вид правонарушений, причиняет обществу и государству существенный вред. Резко обострившаяся криминогенная обстановка в стране, появление новых и совершенствование известных способов совершения и сокрытия преступлений, противодействие процессу установления истины по делу обуславливают необходимость повышения эффективности деятельности правоохранительных органов. И здесь существенную роль в разработке соответствующих мер по борьбе с преступностью должна оказать криминалистическая наука.

Известно, что завершающей стадией уголовного преследования является вступление приговора суда в законную силу (п.п. 52, 55 ст. 5 УПК РФ). В этой связи в осуществлении борьбы с преступностью значительная роль отводится и суду, который на основе принципа состязательности должен решать вопрос о виновности или невиновности подсудимого.

В юридической литературе по криминалистике, уголовному процессу изучению сущности судебного следствия издавна уделялось серьезное внимание. Тем или иным аспектам этой проблемы посвящен ряд серьезных исследований (JI. Е. Ароцкер, О. Я. Баев, Р. С. Белкин, А.Н. Васильев, Ф.В. Глазырин, Л. Я. Драпкин, А. В. Дулов, А. А. Закатов, JL А. Зашляпин, В. Н, Карагодин, JL Д. Кокорев, В.И. Комиссаров, В.М. Корнуков, И. Д. Перлов, Н.Н, Полянский, А. Р. Ратинов, В.М. Савицкий, А.Б. Соловьев, М. С. Строгович, С. П. Сухов, Т. Б. Чеджемов, С. А. Шейфер, В, Ю. Шепитько, А.Л, Цыпкин, А. А. Эксархопуло и др.), которые бесспорно сыграли заметную роль в совершенствовании судебной деятельности. И все же на сегодняшний день нам не встречалось глубоких, завершенных монографических исследований по данной проблематике. Поэтому некоторые важные проблемы, касающиеся судебной тактики в целом, ее роли и места в криминалистике еще остаются нерешенными, в связи с чем наблюдается заметный разнобой в определении понятия, содержания тактики судебного следствия и специфики использования тактических приемов в уголовном судопроизводстве.

Данное обстоятельство объясняется тем, что до недавнего времени содержание криминалистической тактики большинство ученых, опираясь на традиционное представление о предмете науки, понимали в основном лишь как тактику производства отдельных действий на предварительном следствии. Кроме того, большинство авторов длительное время односторонне, без учета специфики деятельности суда, прослеживали возможности и условия использования данных криминалистики в судебном разбирательстве. В связи с этим среди юристов и на сегодняшний день отсутствует более или менее единое понимание сущности рассматриваемого вопроса. Таким образом, на данный момент становится как никогда актуальным вопрос о разработке и создании в рамках отдельного раздела криминалистической тактики системы теоретических положений и рекомендаций, направленных на повышение качества и эффективности деятельности отдельных субъектов уголовного судопроизводства.

Актуальность исследования рассматриваемого вопроса предопределяется и тем, что в отечественной юридической литературе данной проблеме не уделялось должного внимания. С принятием нового Уголовно- процессуального кодекса Российской Федерации (далее УПК) проблема разработки и изучения тактики судебного следствия приобретает качественно новое звучание. Ранее, исходя из действующего законодательства, большинство учёных, пытаясь раскрыть сущность тактики судебного следствия, подразумевали под ней только тактику деятельности суда как такового. Сегодня в условиях функционирования нового УПК такой подход следует признать несколько односторонним и не отвечающим требованию состязательности, на основе которого строится современное уголовное судопроизводство. Развитие указанного принципа в отечественном процессе привело к тому, что основная работа по исследованию обстоятельств дела в ходе судебного разбирательства, осуществляется усилиями государственного обвинителя и защитника подсудимого, от профессионализма и опыта которых зависит исход дела. Неслучайно законодатель в ст. 5 УПК четко различает участников уголовного судопроизводства, относящихся к стороне защиты (обвиняемый, а также его законный представитель, защитник, гражданский ответчик, его законный представитель) и к стороне обвинения (прокурор, а также следователь, дознаватель, частный обвинитель, потерпевший, его законный представитель, гражданский истец и его представитель). Кроме того, в ч.З ст. 15 УПК закреплено положение, согласно которому суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или защиты. Именно каждая из сторон, как показывает анализ ряда статей УПК (ст.ст. 15, 244, 246, 248, 271 и др.), осуществляя каждый свою функцию, должны преодолевать противодействие друг друга и убеждать суд в правомерности и обоснованности избранной ими позиции. В этой связи очевидно, что выбор наиболее оптимального и грамотного в тактическом плане варианта поддержания государственного обвинения, а также последующая его реализация в ходе судебного следствия помогает прокурору наиболее эффективно осуществлять свои функции. Уровень поддержания обвинения в суде определяется не только знанием и правильным исполнением уголовно- процессуальных норм, но и в значительной степени умелым использованием криминалистических приемов и методов. Таким образом, исследование и разработка проблем тактики судебного следствия в рамках криминалистической тактики яляется одним из перспективных направлений реализации основных задач криминалистики по борьбе с преступностью. Данный тезис подтверждается и результатами проведенного нами социологического исследования. Так, 92.7 % опрошенных государственных обвинителей высказались за необходимость дополнительной разработки вопросов судебного следствия и, в частности, за совершенствование тактических приемов поддержания государственного обвинения в типичных ситуациях уголовного судопроизводства.

Изложенное выше обусловило актуальность и своевременность исследования рассматриваемой проблемы.

Объектом диссертационного исследования является теоретические и прикладные аспекты тактики судебного следствия в свете последних достижений в области криминалистики, уголовного процесса, психологии, других наук и передового судебно-следственного опыта.

Предмет исследования — закономерности взаимоотношений (поведения) участников судебного следствия в типичных ситуациях исследования и оценки доказательств, на базе чего формируются дополнительные приемы и реализуются традиционные системы криминалистических рекомендаций в целях наиболее оптимального решения задач криминалистики в уголовном судопроизводстве.

Цели диссертационного исследования заключаются в разработке понятия, содержания тактики судебного следствия, исследовании специфики реализации в рамках уголовного судопроизводства тактических приемов, а также в разработке дополнительных рекомендаций с учетом типичных ситуаций поддержания государственного обвинения в суде первой инстанции.

Для достижения указанных целей автор поставил перед собой и попытался решить следующие теоретико-практические задачи:

  • проанализировать литературные источники, отражающие историю становления и развития тактики судебного следствия и на основании этого выявить предпосылки и потребности формирования представления о

тактике судебного следствия как о самостоятельном разделе криминалистической тактики;

  • уточнить такие категории как: «криминалистическая тактика», «криминалистический прием», «криминалистическая ситуация» и предложить авторское понимание «тактики судебного следствия»;
  • исследовать процессуальную сущность тактики судебного следствия;
  • выявить основные криминалистические проблемы тактики судебного следствия и определить пути и средства их решения;
  • сформулировать научные положения и разработать ряд практических рекомендаций, направленных на повышение эффективности тактики поддержания государственного обвинения
  • Методологическую основу исследования составили общенаучный метод диалектического материализма, а также такие методы научного познания, как наблюдение, анализ, синтез, сравнение, метод социологического исследования (акетирование и интервьюирование) и др. Теоретическую основу исследования составили: изучение, обобщение и анализ трудов ученых в области криминалистики, уголовного процесса, юридической и общей психологии, этики, а также опубликованная и неопубликованная следственная и судебная практика.

Эмпирическую базу диссертационного исследования составили материалы изученных и обобщенных 50 протоколов судебных заседаний по уголовным делам, результаты анкетирования 110 государственных обвинителей, 80 адвокатов и 40 судей и личное наблюдение соискателя за поведением участников процесса, присутствовавшего на 60 судебных заседаниях. Были аналитически использованы социологические исследования других авторов и иные опубликованные материалы, относящихся к теме исследования.

Научная новизна исследования. Диссертация представляет собой комплексное монографическое исследование уголовно-процессуальных и криминалистических проблем тактики судебного следствия. Автором предлагается новое решение ряда задач, имеющих существенное значение в разработке проблем криминалистики: а) разработан комплексный подход к уяснению сущности и системы криминалистической тактики; б) сформулировано новое определение тактики судебного следствия, криминалистического приема, криминалистической ситуации; в) раскрывается специфика реализации тактических приемов на стадии судебного следствия; г) на основе анализа обширного круга литературных источников, результатов проведенных социологических исследований, следственной и судебной практики автор сформулировал и обосновал научные положения тактики деятельности участников уголовного судопроизводства, на основе которых предложил дополнительные практические рекомендации, призванные повысить эффективность поддержания государственного обвинения в суде.

Таким образом, результаты диссертационного исследования характеризуются значительной новизной и на защиту выносятся следующие положения:

  • концептуальный подход к уяснению сущности, системы и задач криминалистической тактики;
  • новое понятие и содержание тактики судебного следствия;
  • уточненное понятие и дополнительная классификация криминалистических приемов в судебном разбирательстве уголовных дел;
  • специфика реализации криминалистических приемов в уголовном судопроизводстве;
  • уточненное понятие криминалистической ситуации;
  • новая классификация криминалистических ситуаций в судебном разбирательстве уголовных дел;
  • сформулированная автором тактика поддержания государственного

обвинения в проблемных ситуациях судебного следствия.

Теоретическая и практическая значимость результатов исследования.

Теоретические положения, выводы и предложения, сформулированные в диссертации, вносят, по мнению автора, определенный вклад в развитие одной из частных научных основ теории криминалистики. Разработанные диссертантом научные положения и практические рекомендации могут использоваться при совершенствовании уголовно-процессуального законодательства, практической деятельности судов и государственных обвинителей, для повышения квалификации работников этих органов, а также при подготовке специалистов в юридических вузах. Материалы диссертации, ее положения и выводы могут использоваться при дальнейшей научной разработке проблем криминалистической тактики и, в частности, тактики судебного следствия, а также в учебном процессе.

Апробация результатов исследования. Основные теоретические положения и практические рекомендации диссертанта изложены в ряде научных публикациях, а также в сообщениях на научно-практических конференциях: «Российская юридическая доктрина в XXI веке: проблемы и пути их решения» (Саратов, 2001 г.), «Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации - проблемы практической реализации» (Краснодар, 2002 г.) и на международной научной конференции: «50 лет в криминалистике. К 80-летию со дня рождения Р.С. Белкина» (Воронеж, 2002 г.). Результаты исследования применялись в учебном процессе на практических занятиях со студентами СГАП.

Структура работы обусловлена целью и задачами исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы и приложений.

Глава 1. Понятие и содержание криминалистической тактики 1.1. Понятие и система криминалистической тактики

Преступление, как наиболее опасный вид правонарушений, причиняет личности, обществу и государству существенный вред. Это обстоятельство обязывает полномочные органы государства принимать все предусмотренные законом меры для охраны прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, конституционного строя РФ от преступных посягательств, а также по предупреждению преступлений (ст. 1В, 46 Конституции РФ, ст.2 УК РФ, ст.6 УПК РФ, ст.1 закона «О прокуратуре РФ»). Успешному решению этих задач призваны способствовать науки уголовно-правовой группы, в том числе и криминалистика. Последняя разрешает указанные задачи путём изучения способов совершения преступлений и разработки научно обоснованных и наиболее рациональных приёмов, методов и средств по обнаружению, собиранию, исследованию и оценке фактических данных, обеспечивающих раскрытие и расследование этих преступлений. Однако практика расследования и предупреждения преступлений, а также рассмотрения уголовных дел постоянно ставит перед наукой всё новые задачи. Решая последние путем разработки дополнительных и совершенствования имеющихся рекомендаций по оптимизации процесса расследования, криминалисты сталкиваются с необходимостью дальнейшего исследования уже существующих в науке положений и формирования новых теоретических направлений. Одним из таких направлений, на наш взгляд, является совершенствование системы криминалистической тактики.

Следует заметить, что проблемам криминалистической тактики посвящена обширная криминалистическая и процессуальная литература. Значительный вклад в их решение внесли такие ученые, как Р.С.Белкин, О.Я.

Баев, А.Н.Василъев, А.И.Винберг, Ф.В. Глазырин, Л.Я.Драпкин, А.В.Дулов, В.И.Комиссаров, В.А.Образцов, Н.И.Порубов, А.Б.Соловьёв, Н.А.Селиванов и многие другие. Их усилиями были разработаны такие частные криминалистические теории, как учение о криминалистической версии, о планировании расследования, учения о следственной ситуации и тактических комбинациях (операциях), о тактическом решении и др., детально исследована тактика следственных действий, пути использования при расследовании преступлений специальных познаний, формы взаимодействия следователя с органами дознания и др.

Однако при исследовании данных вопросов до недавнего времени из поля зрения некоторых ученых иногда выпадала проблема изучения и анализа научных основ криминалистической тактики в целом. Между тем известно, что между теоретической и практической криминалистикой существует связь, которая в силу её устойчивости и необходимости носит характер закономерной связи. Так, следственная и судебная практика является тем источником, из которого наука криминалистика, и в частности криминалистической тактика, получает необходимый материал для своих исследований. В тоже время, правильность и эффективность разработанных криминалистикой тактических приёмов проверяется на практике. В связи с этим следует согласиться с высказываниями отдельных ученых о том, что в настоящее время возникла практическая, а потому - и теоретическая потребность вновь обратиться к тому, что составляет сущность криминалистической тактики, на оптимизацию чего рассчитываются все ее достижения, а именно — к судебному исследованию преступлений: что следует понимать под судебным исследованием преступлений в криминалистическом его значении? Иными словами, вновь возникает вопрос: что входит в предмет изучения криминалистической тактики, какие направления существуют в рамках этого раздела науки. Поэтому, на наш взгляд, дополнительная разработка указанных теоретических основ представляется ключевой в свете дальнейшего совершенствования системы криминалистической тактики.

Как представляется, для более полного уяснения природы криминалистической тактики здесь необходимо указать также на то место, которое она занимает в системе науки криминалистики в целом. Система всякой науки, в том числе и криминалистики, определяется не произвольным отнесением тех или иных вопросов к одной дисциплине, а объединением их на основе внутренних связей между ними. Успешное раскрытие преступления обеспечивается умелым сочетанием технических, тактических и методических приёмов расследования. Органическое единство всех разделов науки проявляется, в частности, в том, что различные технические приёмы и средства, которые разрабатываются криминалистической техникой, находят своё применение при производстве отдельных следственных действий, рекомендации, в отношении которых включают в предмет изучения криминалистической тактики. В тоже время, следственные действия производятся при расследовании конкретных преступлений, исследованием которых занимается уже методика раскрытия и расследования отдельных видов преступлений.

Криминалистической тактика - это не просто третий (после общей теории и криминалистической техники), а связующий элемент всей системы отечественной криминалистики. Это обстоятельство неоднократно подчеркивали ученые, призывая, по-видимому, оказать должное внимание вопросам криминалистической тактики. Так, например, по справедливому высказыванию А.Н.Васильева следственная тактика занимает центральное место в криминалистике и является «общей системой расследования» .

Однако взгляды на содержание криминалистической тактики в истории криминалистики претерпевали существенные изменения. В разные периоды развития науки обосновывались различные подходы к пониманию рассматриваемого раздела криминалистики. Изучение специальной литературы показало, что термин «криминалистическая тактика» утвердился в отечественной криминалистике не сразу.

Первоначально в работах юристов тактика именовалась «уголовной» и воспринималась как «система целесообразных способов преследования преступника для его задержания и обезвреживания» . В данном случае автор рассматривал тактику в основном с позиции правильности и эффективности использования имеющихся средств в борьбе с преступником и она представлялась как некая система сложившихся достижений практики.

Авторы учебника по криминалистике 1938 года наряду с термином «уголовная тактика» использовали новый термин - «тактика расследования преступлений», которая понималась как «система приёмов предварительного следствия, дающих возможность на основе изучения особенностей каждого конкретного следственного дела наиболее эффективно и с наименьшей затратой сил и средств реализовать в этом деле требования уголовного материального и процессуального права» . Можно заметить, что недостатком этого определения, как и предыдущего, является то, что в них тактика сводилась только к совокупности определённых приёмов (способов), используемых для наиболее эффективного проведения отдельных следственных действий. В указанных определениях не отражалось, на какой основе разрабатываются эти приемы, а также сужалась область применения криминалистической тактики, ибо тактические приемы могут быть и должны использоваться не только для проведения отдельных следственных действий, но и для организации и планирования расследования и судебного разбирательства дела. В трактовке сущности данного раздела криминалистики имело место некоторое слияние тактики с особенностями расследования конкретных уголовных дел, что неизбежно вело к смещению акцентов ее основных положений в сторону методики расследования отдельных видов преступлений. Поэтому в приведённом выше определении, как справедливо замечает В.И. Комиссаров, предмет следственной тактики не получил своего полного отражения.

Однако наряду с указанными недостатками в понимании сущности и природы криминалистической тактики нельзя не отметить и отдельных положительных моментов. Об этом свидетельствует то обстоятельство, что криминалистическая (уголовная) тактика стала рассматриваться учёными как относительно самостоятельная часть криминалистики. Так, к примеру, ещё в 1929 г. И.Н, Якимов отмечал, что при изучении научно-технических средств и методов, используемых для раскрытия преступления, в органической связи с составами отдельных преступлений получается «стройное научное изложение, научная система, называема “Уголовной тактикой”, представляющая собой самостоятельную часть криминалистики» .

Определенную положительную роль в становлении криминалистической тактики как самостоятельного раздела науки сыграли научные дискуссии 50-х годов, в результате которых в содержание криминалистической тактики ученые стали включать общие положения планирования, учение о следственных версиях, а также тактику производства отдельных

•а

следственных действий. Указанные дискуссии, бесспорно, послужили толчком к активизации исследований в этой области.

Позднее юристы не раз обращались к решению вопроса о предмете криминалистической тактики, ее структуре. Этой проблематике учеными- криминалистами было посвящено немало специальных научных исследований, монографических работ. Но, несмотря на такие положительные моменты, в криминалистической литературе до настоящего времени отсутствует единое понимание сущности и системы криминалистической тактики.

Проблема, прежде всего, проявляется в самом подходе авторов к наименованию соответствующего раздела криминалистики. Последний иногда именуется криминалистической, иногда, а пожалуй и в большинстве случаев, - следственной тактикой. Вероятно, может возникнуть вопрос: а есть ли вообще надобность спорить о названии данного раздела науки, когда на лицо неоднозначное понимание самой сущности тактики? По нашему мнению, указанный вопрос должен быть решен положительно. Это объясняется рядом обстоятельств.

Во-первых, как справедливо указывается в литературе, такое решение вытекает из логического требования единообразного наименования всех разделов науки криминалистики. «Наименование “криминалистическая”, - пишет В.П. Бахин, - отражает источник происхождения, истоки формирования, а название “следственная” — предназначение её положений, основную сферу использования». Во-вторых, как справедливо отмечает Н.А. Якубович: «за различием названий скрывается вопрос о некоторых различиях предмета и содержания тактики» , а это является немаловажным обстоятельством в понимании сущности криминалистической тактики, её системы.

В толковом словаре русского языка тактика в её общем, родовом понятии, определяется как совокупность средств и приёмов для достижения намеченной цели. В криминалистической тактике цели и средства их достижения хотя и обусловлены целями и средствами уголовного судопроизводства, однако, своим содержанием выходят за рамки последних. Это объясняется тем, что законодатель не в состоянии предвидеть и учесть все особенности конкретных уголовных дел. Поэтому, по справедливому замечанию отдельных авторов, «общего родового понятия тактики недостаточно для того, чтобы показать специфические особенности криминалистической тактики, которые не всегда лежат на поверхности и требуют более глубокого анализа».1

Если проводить анализ определений тактики (криминалистической или следственной) и её системы, которые встречаются в литературе, то можно выделить различные точки зрения по данному вопросу.

Первую группу составляют учёные, которые придерживаются традиционного взгляда на предмет тактики. В своих работах указанный раздел криминалистики авторы именуют «следственной тактикой». Однако здесь можно выделить несколько точек зрения по данному вопросу.

Так, например, Н.А. Селиванов определяет следственную тактику как «систему применяемых для расследования и предупреждения преступлений тактических приёмов и научных положений, на которых они основаны».2 Более развёрнутое понятие следственной тактики ранее дал А.Н. Васильев, включив в него перечень наук, достижения которых могут использоваться при формировании тактических приёмов. «Следственная тактика, - по определению А. Н. Васильева, - представляет собой систему тактических приемов, разработанных на основе научной организации труда, логики, психологии и обобщения следственной практики для организации планомерного расследования преступления, правильного применения логических методов познания, формирования психологии взаимоотношений следователя с участниками следственных действий и эффективного применения научно-технических средств в целях успешного собирания доказательств в соответствии с уголовно-процессуальными нормами»1. Иного взгляда придерживаются А.В. Дулов, П.Д. Нестеренко, уделяя особое внимание задачам тактики. «Следственная тактика, - отмечают авторы, - является той частью криминалистики, которая разрабатывает рекомендации, необходимые для процесса собирания и исследования доказательств, на основании которых устанавливается факт преступления, виновные лица,

л

степень их ответственности, - устанавливается объективная истина по делу».

Как видно из перечисленных определений тактические рекомендации криминалистики учёные адресовывают в первую очередь следователю. Именно он, по мнению авторов, является организационной и руководящей основой проведения всех следственных действий и тактических приёмов. Так, возражая против наименования «криминалистическая тактика», А.Н. Васильев полагал, что «термин «следственная тактика» более точно выражает не только назначение тактики — служить расследованию преступлений, но и её характер - поисковый, оперативный, целеустремленный. Кроме того, как отмечал автор, «следственная тактика, и в частности тактика отдельных следственных действий, не распространяется на судебное следствие и оперативно - розыскную деятельность, хотя в случае необходимости отдельные приёмы следственной тактики (как и средства криминалистической техники) могут быть использованы наряду со специфическими для этих видов деятельности методами»,

На наш взгляд, использованием тактических приемов сопровождается не только деятельность следователя, но и каждое действие участвующих в деле сторон, связанное с версионной деятельностью последних, планированием судебного следствия, криминалистическим анализом доказательств и решением других вопросов, относящихся к судебному следствию в целом. Так, суд и стороны имеют возможность использовать предоставленные им уголовным процессом права и разработанные криминалистикой приёмы и методы исследования доказательств для проверки данных, собранных как на предварительном следствии, так и представленных участниками судопроизводства. Кроме того, суд может проводить в ходе заседания следственные действия, которые на предварительном следствии вообще не проводились. При этом очевидно, что использование, например, государственным обвинителем определенной системы тактических приемов при проведении ряда судебных действий может помочь ему наиболее эффективно исследовать доказательства.

Однако здесь следует согласиться с С.П. Митричевым, который более 30 лет назад заметил, что тактика судебных действий существенно отличается от следственной тактики и приёмы, разработанные криминалистикой для предварительного следствия, не могут механически переноситься в стадию судебного разбирательства уголовных дел.

Хотя процессуальный закон определяет характер использования положений криминалистической тактики, нормы уголовно-процессуального права по своей сущности и назначению не могут содержать конкретных рекомендаций, относящихся к тактическим приемам проведения судом и участниками судопроизводства процессуальных действий. Данное обстоятельство как раз указывает на необходимость разработки применительно к судебному разбирательству уголовных дел специальных криминалистических рекомендаций.

И. Ф. Пантелеев, именуя тактику также «следственной», определял последнюю как «подсистему криминалистики, разрабатывающую тактику следственных и судебных действий, тактику дознания, предварительного и судебного следствия».
Представляется, что использование в данном, конкретном случае термина «следственная тактика» является не вполне корректным. Включение в следственную тактику не только тактику следственных, но и судебных действий само по себе уже противоречит термину «следственная». Кроме того, автор отмечал, что “…вопросы, возникающие перед судом, прокурором и адвокатом в ходе судебного следствия, имеют тактический характер, относятся к области следственной тактики и должны решаться не на основе субъективистского подхода, а с учётом научных тактических рекомендаций”. Признавая то, что в ходе судебного следствия могут возникнуть тактические вопросы, требующие применения криминалистики, И. Ф. Пантелеев всё же необоснованно включал судебную тактику в следственную. Действительно, судебная и следственная тактика имеют общие черты, но гораздо больше у них отличий, которые позволяют говорить о разграничении криминалистической тактики на эти две составные части.

Понимание рассматриваемого раздела криминалистики в качестве двух самостоятельных частей: тактики предварительного и тактики судебного следствия, свойственно второй группе учёных, которые именуют тактику “ криминалистической”. На их взгляд, название “следственная тактика” отражает лишь узкое содержание этого раздела науки криминалистики; более точно содержание данного раздела характеризует термин “криминалистическая тактика” . При этом тактика судебного следствия, как отмечают авторы, входя в криминалистическую тактику и являясь её структурным элементом, обладает своим, достаточно самостоятельным статусом и только ей присущими чертами. «Понятие “следственная тактика”, - пишет В.П. Бахин, - по содержанию значительно уже, поскольку понятие “криминалистическая тактика” включает также тактику судебного следствия, тактику производства судебных экспертиз и, наконец, тактику обвинения и защиты, которые ещё ждут своей разработки» .

Необходимо заметить, что на возможность использования рекомендаций криминалистики, как на предварительном следствии, так и в судебном разбирательстве не раз указывали учёные в ряде работ.

Так еще в 1938 году А. Л. Цыпкин отмечал о необходимости внедрения данных криминалистики в деятельность суда. М. М. ГродзинскиЙ, Н. В. Терзиев, А. И. Винберг и другие советские криминалисты также подчеркивали, что криминалистика не является наукой только для предварительного следствия и дознания, ее приемы и методы должны применяться и в деятельности суда.

Неоценимый вклад в развитие данной проблемы внес JI. Е. Ароцкер, который в своей работе «Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве» впервые научно обосновал возможность и необходимость использования достижений криминалистики в судебном исследовании доказательств. Указанная работа сыграла большую роль в понимании учеными тактики как «криминалистической». Так, вскоре после работы Л. Е. Ароцкера, А. И. Винберг в своей статье «О научных основах криминалистической тактики» прямо указал на то, что «следует изменить принятую терминологию и называть следственную тактику криминалистической тактикой, ибо криминалистическая тактика, в отличие от следственной тактики, используется в следственной, судебной и экспертной работе».

На сегодняшний день термин «криминалистическая тактика» употребляют в своих работах большинство учёных - криминалистов. Однако и среди этой группы авторов нет единообразия в определении рассматриваемого раздела науки.

Так, одни авторы включают в криминалистическую тактику наряду со следственной тактикой тактику судебного следствия. В.Е.Коновалова, например, считает, что тактика - это система научных положений по планированию и организации предварительного и судебного следствия. Более развёрнутое определение криминалистической тактики дал Р.С. Белкин, понимая под последней систему «научных положений и разрабатываемых на их основе рекомендаций по организации и планированию предварительного и судебного следствия, определению линии поведения лиц, осуществляющих доказывание, и приёмов конкретных следственных и судебных действий, направленных на собирание и исследование доказательств, на установление причин и условий, способствовавших совершению и сокрытию преступлений». «Криминалистическая тактика, - справедливо отмечал И.Е. Быховский, - является частью науки криминалистики. Вместе с тем, с учётом специфики деятельности по собиранию доказательств на предварительном следствии и в суде, криминалистическая тактика должна быть подразделена на следственную тактику и судебную тактику».

Деление криминалистической тактики на тактику предварительного и тактику судебного следствия характерно и для ряда других авторов. При этом данной группе учёных свойственно следующее представление о системе криминалистической тактики. В последней они выделяют два её элемента: общую и особенную часть. В общую часть входят общие положения (предмет, содержание) тактики, которые, как считают авторы, должны одинаково относиться как к следственной, так и к судебной тактике. Особенная же часть криминалистической тактики разрабатывает конкретные тактические приемы и методы производства конкретных следственных и судебных действий. При этом, по мнению авторов, тактические приёмы действуют только в рамках определённого следственного или судебного действия, в пределах которого они впоследствии и реализуются. Следует согласиться с замечанием Ф.В. Глазырина о том, что тактические приёмы, используемые на предварительном и судебном следствии, как правило, относятся к одним и тем же действиям и применяются к одним и тем же лицам. Это обстоятельство делает целесообразным обьеденение следственной и судебной тактики в рамках одной науки.

Следует заметить, что большинство учёных, подразделяя криминалистическую тактику на тактику следственную и тактику судебную, подразумевают под последней тактику суда как такового. Именно применительно к его деятельности - единственного органа правосудия по уголовным делам - ряд авторов (Г,А. Воробьев, С.П. Сухов и др.) относит учения о судебной версии и о планировании, а также тактику проведения отдельных судебных действий. Здесь хотелось бы отметить несколько иную точку зрения на понимание сущности криминалистической тактики, которая представлена отдельными авторами. Так, к примеру В.М. Бозров, указывает на то обстоятельство, что криминалистическая тактика состоит из двух разделов: «а) следственной тактики, где акцент делается на поисковый момент, б) тактики судебного следствия, в которой акцентируется внимание на исследовательских аспектах и которая связана, главным образом, с проверкой выводов, изложенных в обвинительном заключении. В свою очередь тактика судебного следствия подразделяется на тактику разрешения дела (судебная тактика) и на тактику обвинения и защиты». М.О. Баев и О.Я. Баев, не отрицая необходимость использования в ходе судебного следствия тактических приёмов криминалистики, предлагают выделять в криминалистической тактике наряду с тактикой следственной (предварительного расследования преступлений), также тактику прокурорскую (государственного обвинения по уголовным делам) и тактику адвокатскую (тактика профессиональной защиты по уголовным делам). «Криминалистическая тактика, - отмечают М.О. Баев и О .Я. Баев, - есть система научных положений и разрабатываемых на их основе соответствующих средств (приемов, комбинаций, операций, рекомендаций) допустимого и рационального собирания (представления), исследования и использования доказательственной информации следователем, прокурором (государственным обвинителем) и адвокатом (профессиональным защитником по уголовным делам), каждым в соответствии со своей процессуальной функцией в условиях потенциального или реального, непосредственного и опосредованного тому противодействия со стороны лиц и организаций, незаинтересованных в успешной ее реализации».

С точки зрения принципа состязательности такой подход является вполне закономерным и основан на теории разделения процессуальных функций сторон в уголовном судопроизводстве. Очевидно, что состязательность должна означать, прежде всего, признание представителей функции обвинения и функции защиты сторонами и обеспечение им равных прав. Именно они, как показывает анализ ряда статей УПК (ст.ст. 15, 244, 246, 248, 271 и др.), осуществляя каждый свою функцию, должны преодолевать противодействие друг друга и убеждать суд в правомерности и обоснованности избранной позиции той или иной стороной. В этой связи очевидно, что выбор наиболее оптимального и грамотного в тактическом плане варианта правовой защиты или, наоборот, поддержания обвинения в суде, а также последующая его реализация в ходе судебного следствия помогает наиболее эффективно осуществлять сторонам свои функции. Суд же, по утверждению ряда современных ученых, должен акцентировать внимание не на цели доказывания, а на процедуре доказывания, поскольку он отвечает не за обнаружение истины, а лишь за то, чтобы результат был достигнут определенным образом. Особое положение суда, как отмечается в литературе, - его задача — «рассудить», а не «осудить» должны исключать деятельность судьи по собиранию доказательств, подтверждающих обвинение.

Все вышеизложенное дало основание отдельным юристам, опережая законодательную инициативу, говорить об исключении суда из числа субъектов криминалистической тактики. «Не суд как таковой, - указывают М.О. Баев и О .Я. Баев, - а два состязающихся в суде лица (стороны) являются субъектами криминалистической тактики при судебном рассмотрении

уголовных дел: прокурор — государственный обвинитель и адвокат -

1

защитник подсудимого». Однако, наряду с этим, авторы не отрицают того обстоятельства, что суд должен обладать определенными знаниями хотя бы в части планирования судебного исследования доказательств, криминалистических возможностей реализации отдельных следственных и судебных действий и т.п.

Следует отметить, идея преобразования криминалистики в целом и криминалистической тактики в частности из обвинительной в интергративную, способную удовлетворять потребности и защиты и обвинения находит немало сторонников из числа юристов, как теоретиков, так и практиков. Действительно, с принятием Уголовно-процессуального кодекса изучение деятельности адвоката по уголовным делам с позиций науки криминалистики актуализировалась в связи с наделением последнего правом на самостоятельное собирание доказательств (ст.ст. 53, 86 УПК). Так, к примеру, Г.А. Зорин вводит понятие интергративной тактики обвинения и защиты, по которой автор понимает раздел криминалистики, представляющий собой систему научных положений, раскрывающих закономерности расследования обвинения и защиты с целью выработки наиболее рациональных конкретных методов, средств и приемов решения задач обвинения и защиты.

Да, следует согласиться, что действия государственного обвинителя и защитника являются тактически взаимообусловленными. Не вызывает сомнения и то положение, что тактика защиты - это совокупность правил и приёмов, которые адвокат должен выполнять для успешного решения возложенных на него задач. Но это еще не криминалистика. Указанные правила и приемы содержаться в нормах закона; выработаны практикой адвокатской деятельности, профессиональной этикой и т.д.

Рассматривая затронутый нами научный аспект, нельзя не обратить внимания на различие процессуальных функций прокурора и адвоката- защитника. Это различие в процессуальной и фактической деятельности государственного обвинителя и адвоката - защитника обвиняемого, подсудимого видится в том, что прокурор от имени государства поддерживает обвинение, которое основано на системе доказательств, собранных в процессе предварительного следствия (ст.ст. 37, 246 УПК), чаще всего без участия защитника обвиняемого. Прокурор, являясь должностным лицом, уполномочен (т.е. обязан) возбуждать уголовное дело; участвовать в производстве предварительного расследования и необходимых случаях лично производить отдельные следственные действия и т.д. (ст. 37 УПК). Кроме того в 4.1 ст. 246 УПК закреплено положение, согласно которому участие в судебном разбирательстве обвинителя обязательно. Таким образом, прокурор обязан предпринимать и использовать все предусмотренные законом способы и методы для раскрытия и расследования (и предупреждения) преступления.

В свою очередь, адвокат на основе соглашения, оказывая юридическую помощь своему клиенту, участвуя в исследовании доказательств, может излагать свое мнение суду по существу обвинения и его доказанности и др. (ст.ст. 49, 53, 248 УПК). Статья 53 УПК, предусматривающая полномочия защитника, говорит лишь о том, что защитник вправе собирать и предоставлять доказательства; заявлять ходатайства и отводы; использовать иные не запрещенные законом средства и способы защиты и т.п. Таким образом, защитник является ключевой фигурой стороны защиты, однако нигде в УПК РФ не говориться о его обязанности осуществлять функцию защиты. Такое положение также прямо не вытекает и из требования ч. 7 ст. 49 УПК, предусматривающей недопустимость отказа адвоката от принятой на себя защиты подозреваемого, обвиняемого. «Выходит, - пишет В.М. Корнуков,- что на юридическом “ринге” встречаются соперники, один из которых обязан обосновать и доказать виновность лица, обвиняемого в совершении преступления, и тем самым победить своего соперника, а другой не обязан противостоять обвинению и защищать лицо, для защиты которого он собственно приглашен или назначен в процесс» . На практике особенно ярко подобная тенденция проявляется в случае, когда защитники участвуют в судебном разбирательстве уголовных дел в порядке ст. 51 УПК (обязательное участие защитника). Применительно к рассматриваемой ситуации лишь 35 % из опрошенных адвокатов высказались о готовности оказывать в суде квалифицированную помощь подсудимому в полном объеме.

Принимая во внимание изложенное, на наш взгляд, включение и исследование тактики профессиональной защиты по уголовным делам в рамках системы криминалистической тактики является не совсем оправданным. Такая позиция продиктована тем, что криминалистическая наука (о расследовании преступлений и изобличении виновного) не разрабатывает и не должна разрабатывать приемы обеспечения защиты подсудимого. Ее первоочередной задачей всегда являлось быстрое, полное изобличение виновных лиц, выявление их связей с преступным деянием. Разрабатывая же специальные рекомендации защиты подозреваемого/обвиняемого/подсудимого, криминалистика как бы сама будет противоречить своей природе и назначению, поскольку невозможно разрабатывать рекомендации, направленные одновременно, как на изобличение виновного в совершении преступления лица, так и на его защиту.

Адвокат, по образному определению И.Л. Петрухина, - борец, сражающийся с весьма могущественным противником правоохранительными органами. Здесь, естественно, возникает вопрос - что же является предметом криминалистики - разработка средств, приемов и методов по расследованию преступлений, приемов защиты от обвинения или и то и другое? Эти вопросы ставят перед собой не консерваторы (криминалисты и процессуалисты), как отмечается иногда в специальной литературе, а те юристы, которые призваны бороться с преступностью.

Криминалистика, на наш взгляд, должна разрабатывать скорее не вопросы по тактике защиты, а рекомендации по тактике производства отдельных процессуальных действий с участием защитника (описание тактических приемов по подготовке и проведению указанных действий). Кроме того, тактика защиты - производна, так как пока следователь не возбудит уголовного дела и не предъявит обвинения тактики защиты нет. Поэтому говорить о том, что тактика профессиональной защиты по уголовным делам займет в криминалистической тактике наряду с тактикой обвинения равнозначное положение, нет никаких оснований. Об этом говорят и результаты проводимого нами анкетирования практических работников адвокатуры, в процессе которого на вопрос: «необходима ли, по Вашему мнению, разработка в криминалистике тактики профессиональной защиты по уголовным делам?» лишь 40 % респондентов ответили положительно. Из них 10% высказалось за необходимость разработки только тактики защиты на предварительном следствии; 13.7 % - тактики защиты в судебном исследовании доказательств; 25 % - обеих из названных тактик.

Разумеется, тактика профессиональной защиты от обвинения была, есть и всегда будет. Свидетельством тому являются бывший УПК РСФСР, ныне действующий УПК, а также основополагающие труды А.Д. Бойкова, Л.Е. Владимирова, Г.Ф. Горского, А.Т. Кони, Н.Н. Полянского, М.С. Строговича, П.С. Пороховщикова, И.Я. Фойницкого и др. известных юристов прошлого и нынешного столетия. Именно в этих трудах нашли свое полное отражение ситуационно-концептуальные положения, искусство тактики и стратегии защиты обвиняемого, подсудимого.

Однако изложенная нами позиция не означает, что криминалистика (в частности, криминалитическая тактика) является “закрытой” наукой для остальных участников процесса доказывания, не связанных с раскрытием и расследованием преступлений. Последние (например, адвокат, судья) могут достаточно эффективно использовать уже наработанные наукой рекомендации при осуществлении своей профессиональной деятельности (как на предварительнов следствии, так и в судебном разбирательстве

уголовных дел).

Таким образом, как нам представляется, было бы вполне оправданным исследование и разработка криминалистической тактикой (в рамках тактики судебного следствия) специальных рекомендаций по повышению эффективности поддержания государственного обвинения в суде. Изучение же адвокатской тактики должно составлять предмет исследования других правовых наук.

Здесь следует также заметить, что, говоря о прокурорской тактике нельзя иметь в виду только тактику поддержания государственного обвинения в судебном следствии. В формирование государственной обвинительной позиции по конкретному уголовному делу можно выделить несколько этапов: утверждение обвинительного заключения, при котором окончательно формулируется обвинительный тезис; рассмотрение дела судом первой инстанции, где обвинение поддерживается специально выделенным для этого должностным лицом прокуратуры; принесение кассационного протеста и поддержание его в суде кассационной инстанции. В сумме все эти элементы и определяют тактику прокурора на протяжении всего движения дела. Необходимость же дифференцируемого рассмотрения тактики прокурора применительно к различным этапам уголовного процесса объясняется тем, что специфические условия, в которых происходит осуществление процессуальной функции данного лица на стадии судебного следствия, а также средства и методы ее реализации настолько отличны от условий деятельности указанного субъекта на предварительном следствии, что изучение этих видов деятельности и разработка на их основе тактических рекомендаций по их оптимизации требует своего исследования в рамках отдельной тактики - тактики судебного следствия, входящей в систему криминалистической тактики.

Ряд авторов, считая также, что криминалистическая тактика - это не только совокупность осуществляемых следователем приёмов и методов,

неоправданно включают в содержание последней разработку приёмов по определению линии поведения таких участников процесса, как допрашиваемый, обыскиваемый и тд.’ Так, например, А.В. Дулов и П.Д. Нестеренко пишут: «цель следственного действия достигается только в результате совместной, направляемой деятельности всех его участников». Поэтому, по мнению авторов, тактика не может рассматриваться только как наука о действиях следователя. Она изучает и разрабатывает рекомендации по наиболее целесообразной деятельности всех лиц, принимающих участие в проведение следственного действия.2

Представляется, что такой подход не вполне правильно отражает те ^ задачи, которые стоят перед криминалистической тактикой. «В

содержательную сторону тактики, - отмечает В.И. Комиссаров, - не входит разработка приемов по определению линии поведения допрашиваемого, обыскиваемого и других лиц. Криминалистика изучает закономерности поведения этих и других участников процесса с одной целью -— формирования систем приемов для эффективного получения полной и достоверной информации по делу»3.

Другого мнения о сути криминалистической тактики придерживаются Н.П. Яблоков, В.Я. Колдин, Под последней они понимают «раздел криминалистики, представляющий систему теоретических положений и

Ч

практических рекомендаций по организации и планированию расследования и определению оптимальной линии поведения лиц, осуществляющих расследование, с учетом их отношений и взаимодействия с другими участниками расследования на основе норм и принципов уголовного процесса»4. При этом центральной фигурой криминалистической

1 См., например: Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. Мн., 1971. с. 7; Домбровский Р.Г. Совершенствование понятийного аппарата криминалистики./ Борьба с преступностью на современном этапе. Рига, 1980. С. 109. 2 3 Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. Мн., 1971. С. 7 4 5 Божкова H.P., Власенко В.Г,, Комиссаров В.И. Следственная (криминалистическая) тактика. Саратов, 1996, Часть 1. С. 17. (автор главы В.И. Комиссаров). 6 7 Криминалистика. / Под ред. Н.П. Яблокова. М,, 1997. С. 362. (авторы главы Н.П. Яблоков, В,Я. Колдин). 8 деятельности, ответственной за принятие тактических и процессуальных решений, авторы видят следователя,

Как представляется, термин «криминалистическая тактика», используемый в данном случае, не вполне соответствует смыслу, который вкладывают авторы в содержание указанного выше определения. Здесь, следуя логике, предпочтительнее было бы употребить термин «следственная тактика». Однако ученые отмечают далее, что указанный термин («следственная тактика») имеет более узкое содержание, так как криминалистическая тактика помимо деятельности следователя рассматривает деятельность прокурора, оперативно-розыскных органов, судей, связанную с раскрытием и расследованием преступлений, но не ограниченную рамками предварительного следствия. Однако в рассматриваемом определении ни деятельность прокурора, ни деятельность адвоката — защитника по уголовным делам не отражены, хотя, несомненно, каждый из них свою уголовно-процессуальную функцию реализует не только процессуальными средствами, но и средствами криминалистическими, основанными на познании закономерностей, изучаемых наукой криминалистикой. Это, несомненно, в определенной степени обедняет содержание предмета науки.

С суждением Н.П. Яблокова, В.Я. Колдина как и других учёных, можно было бы согласиться, если бы они изложили системы приёмов судебного следствия, а не ограничивались бы изложением позитивного (прогностического) материала криминалистической тактики предварительного расследования и предупреждения преступлений. По этому поводу хотелось бы сделать несколько замечаний.

Во-первых, деятельность суда с трудом соотносится с понятием «раскрытие и расследование преступлений». Хотя УПК и предусматривает в рамках судебного разбирательства производство ряда процессуальных действий (ст.ст.283, 284, 287, 288, 289, 290 УПК), хотелось бы заметить, что то положение, которое занимает суд общей юрисдикции в современном уголовном судопроизводстве, позволяет с затруднением говорить о реализации им по своей инициативе значительного количества следственных действий в судебном разбирательстве. Укрепление роли суда как органа разрешающего дела по существу, освобождение его от несвойственных функций обвинительного характера, развитие принципа состязательности, появления суда присяжных привело к снижению активности, а также роли суда в установлении истины по делу. «Задача суда, - отмечает ряд авторов, - единственного органа осуществления правосудия по уголовным делам — слушать, исследовать и принимать законное и обоснованное решение. Он должен проверить имеющиеся в деле доказательства “на прочность”, подвергнуть такому же тщательному изучению доказательства, впервые представляемые ему сторонами на стадии судебного следствия, выслушать мнения состязающихся в процессе сторон о доказанности обвинения, его юридической оценке, личности подсудимого, наказании, по другим, связанным с обвинением, вопросам, а затем уже на этой основе, руководствуясь законом, своим внутренним убеждением и правосознанием, решить дело». Исследование же всех обстоятельств дела производится в большей степени на основе тех данных, которые выявили и представили сами участники процесса. Суду же остается лишь оценить всесторонность, полноту и объективность проведенного разбирательства. Раскрытие и расследование уголовных дел является же прерогативой правоохранительных органов.

Во-вторых, криминалистическая тактика не ставит своей задачей изучение деятельности оперативно-розыскных органов. Однако некоторые авторы неоправданно расширяют границы тактики, считая, что последняя содержит тактические рекомендации о приёмах выполнения не только следственных и судебных действий, но и оперативно-розыскных мероприятий. С этим согласиться нельзя, поскольку оперативно-розыскная работа происходит в ином правовом режиме и особыми способами и средствами, чем процессуальная деятельность следователя. Порядок производства оперативно-розыскных мероприятий не определён уголовно- процессуальным законом, в последнем имеются лишь отдельные упоминания о них. Производство оперативно-розыскных действий урегулировано законом «Об оперативно-розыскной деятельности» и ведомственными нормативными актами министерств, имеющих в своём составе оперативные службы. Как справедливо замечает А.П, Рыжаков: «все следственные действия - процессуальные, но не все процессуальные действия являются следственными. Розыскные действия могут преследовать цель обнаружения доказательств, но не одно розыскное действие всё одно - не следственное действие». Характер действий, источников и способов получения при оперативно-розыскной деятельности информации настолько специфичны, что их изучение находится за пределами науки криминалистики и составляет предмет самостоятельной научной дисциплины — теории оперативно- розыскной деятельности. Тактический же характер приобретает использование следователем не самих оперативно-розыскных мер, а лишь, данных, полученных таким путем, если орган дознания применил специальные средства при выполнении по заданию следователя розыскных действий. Поэтому, предметом изучения криминалистической тактики является не сама оперативно-розыскная деятельность, являющаяся предметом исследования специальной дисциплины, а рациональное и эффективное сочетание оперативно-розыскных и следственных действий, т.е. организация взаимодействия следователя и работников милиции при расследовании и предупреждении преступлений.

Учитывая всё вышеизложенное, можно заметить, что то понимание криминалистической тактики, которое встречается в работах большинства авторов, ограничено, как правило, рамками предварительного следствия. О судебной тактике лишь упоминается в ряде отдельных определений, но специальных положений, касающихся деятельности суда, государственного обвинителя и адвоката применительно к рассматриваемой стадии уголовного процесса учёными практически не разработано. Традиционное же определение криминалистической тактики уже не вполне соответствует современному уровню развития криминалистики. На наш взгляд, все вопросы, связанные преимущественно с организацией расследования, целесообразно выделять в самостоятельном разделе - следственная тактика, а положения, касающиеся тактических особенностей проведения судебного следствия — в тактике судебного следствия. В данном случае система криминалистики приобретет необходимую стройность и последовательность.

Таким образом, учитывая изложенное, криминалистическую тактику структурно можно подразделить на две самостоятельные, но взаимосвязанные части: тактику предварительного следствия и тактику судебного следствия. При этом в общую часть криминалистической тактики должны входить общие положения (предмет, задачи, система криминалистической тактики, научные основы последней учения о следственных и судебных версиях, принципы планирования, научная организация, как расследования, так и процесса судебного разбирательства и т.п.), которые одинаково относятся как к следственной, так и судебной тактике. Особенная же часть криминалистической тактики должна разрабатывать системы тактических приёмов проведения отдельных процессуальных - следственных и судебных - действий по работе с доказательствами.

Криминалистическая тактики.

Общие положения криминалистической тактики.

научные основы, предмет, система и задачи криминалистической тактики; криминалистическое учение о тактических приемах в уголовном судопроизводстве;

  • учение о криминалистической версии;
  • учение о криминалистической ситуации в уголовном судопроизводстве; тактические решения, тактические комбинации и операции;

учение о личности и закономерностях поведения участников уголовного процесса;

  • научные основы организации и планирования предварительного и судебного следствия;
  • учение о закономерностях отыскания, исследования и оценки доказательственной информации в уголовном судопроизводстве;

Тактика судебного следствия.

  • общие положения взаимодействия участников уголовного судопроизводства.
  • Особенная часть криминалистической тактики.

Тактика предварительного следствия.

  • тактика производства отдельных следственных действий (особенности принятия решения, подготовки, проведения и оценки результатов следственного действия);

особенности использования тактических приемов и средств, направленных на отыскание, исследование и оценку доказательственной информации в стадии предварительного следствия;

? тактика производства отдельных судебных действий (особенности принятия решения, подготовки и проведения и оценки результатов судебного действия);

  • особенности использования тактических приемов и средств, направленных на исследование и оценку доказательственной информации в стадии судебного следствия;

  • взаимодействие следователя и оперативно- розыскных органов в процессе расследования преступлений.

тактика поддержания государственного обвинения;

особенности взаимодействия участников судебного следствия.

It- 1.2. Тактический приём - основной элемент криминалистической

тактики

Как известно, в содержание криминалистической тактики учёные включают учения о: криминалистической версии; об организации и планировании расследования; о понятии следственной ситуации и её роли в расследовании преступлений; тактическом решении, тактической комбинации; а также принципы основ взаимодействия между следователем и другими органами, ведущими борьбу с преступностью; системы тактических приёмов и рекомендаций по проведению отдельных следственных и судебных действий и тд. При этом, центральным понятием криминалистической тактики, по мнению большинства авторов, является понятие тактического приёма.

В самом общем виде приём можно определить как одно из средств, способ

I

решения какой-либо задачи. Однако при криминалистической интерпретации данного понятия имеется ряд существенных обстоятельств, присущих непосредственно ему. Поэтому общего родового понятия приёма недостаточно для того, чтобы показать специфические его особенности и ту роль, которую он играет, входя в содержание криминалистической тактики.

^ Необходимо заметить, что под «содержанием» в философии понимают

совокупность различных элементов и их взаимодействий, определяющих основной тип, характер того или иного предмета, явления, процесса. Уже, исходя из этого методологически правильного определения, можно сделать вывод, что составляющими криминалистической тактики является ряд взаимосвязанных элементов, определяющих значительную часть сущности последней.

Здесь нельзя не отметить, что «хотя тактические приёмы процессуальных действий и не являются единственным элементом криминалистической тактики, они, бесспорно, представляют собой её важнейшую часть, а понятие тактического приёма и рекомендации относятся к числу основных». С этим высказыванием трудно не согласиться.

Известно, что криминалистическая тактика возникла в связи с

потребностью практики в разработке научно обоснованных приёмов и

средств борьбы с преступностью. Представляется, что понятие тактического

приёма наиболее точно отражает характер и специфику предмета указанного

раздела криминалистики, поскольку оно напрямую связано с деятельностью

по раскрытию, расследованию и предупреждению преступлений и

представляет собой наиболее рациональный и эффективный способ действия

или наиболее целесообразную линию поведения лиц, осуществляющих эту

деятельность. При этом, выступая в качестве одного из способа решения

задач, возникающих в ходе данной деятельности, тактический приём

является не единственным, а одним из возможных в той или иной ситуации

вариантом поведения при выявлении, собирании, исследовании и оценке

доказательственной информации. «Наука и практика накопили огромный

опыт раскрытия преступлений и эффективного расследования уголовных

дел. Информация о том, как лучше поступать лицу, проводящему

следственное действие в той или иной ситуации, заложена в понятии

2

тактического приема».

Наряду с понятием тактического приема ряд исследователей различают и “криминалистическую рекомендацию”, под которой в криминалистике понимается разработанный наукой и апробированный практикой совет, касающийся выбора и применения тактических приемов в определенных судебно-следственных ситуациях. Действительно, при всей многогранности человеческой деятельности и бесчисленном множестве различных ситуаций, возникающих в следственной и судебной практике, криминалистическая тактика разрабатывает советы о возможных и допустимых приемах - криминалистические рекомендации. Субъект уголовного судопроизводства должен сам решить, как применить тот или иной тактический прием в определенной ситуации. «Тактический приём, - писал в частности А.Н. Васильев, - не является обязательным для следователя: применение или неприменение того или иного приёма и выбор наиболее подходящего приёма из нескольких рекомендованных зависит от следственной ситуации, от её оценки следователем». Таким образом, возможность выбора тактического приёма в зависимости от сложившейся на определённый момент следственной/судебной ситуации указывает на его рекомендательный характер.

На тесную связь тактических приёмов с криминалистической ситуацией не раз указывалось в специальной литературе. «Применение тактических приёмов, - отмечал И.Ф. Герасимов, - всегда в той или иной степени связано с ситуационными моментами, обстоятельствами». Поэтому, как справедливо считал автор, научные и практические рекомендации различных разделов криминалистической тактики должны разрабатываться с учетом ситуационных факторов, имеющих общее значение. Необходимо заметить, что тактические приёмы в своей сущности направлены на достижение целей, которые определяются конкретной следственной ситуацией. В тоже время анализ и оценка ситуации обуславливает выбор и необходимость применения тех или иных приёмов.

Вообще, вопрос о понятии, классификации и значении тактического приема в криминалистике привлекал внимание многих ученых. При этом точки зрения последних на анализируемое понятие не всегда совпадали.

Так, одни авторы в своих определениях особо подчеркивают научный и рекомендательный характер тактического приема. «Научный характер тактического приема, - отмечается в литературе, - вытекает из его природы, из данных той или иной науки, положенной в его основу, в частности логики, психологии, НОТ, на которых основан этот приём, а также из обобщения следственной практики». Другим криминалистам свойственен подход к пониманию сущности тактического приема как наиболее рационального способа действия или наиболее целесообразной линии поведения лица, осуществляющего расследование. «Тактический приём, - пишет Е.П. Ищенко, - оптимальный для данной следственной ситуации способ действия следователя (органа дознания, судьи), направленный на выявление, собирание, фиксацию, исследование и использование доказательств в рамках норм уголовно-процессуального закона». Можно заметить, что в данном случае автором акцентируется внимание преимущественно на деятельностном характере и практической значимости тактического приёма.

Необходимо отметить, что вся практическая деятельность по раскрытию и расследованию преступлений представляет собой систему действий (способов, приемов), производимых в определенной последовательности уполномоченными на то лицами и направленных на наиболее качественное раскрытие и расследование преступлений. Тем не менее, следует согласиться и с тем, что далеко не все приемы и способы действия являются тактическими и входят в предмет криминалистической тактики. «Тактические приемы, как отмечается в литературе, должны обладать характерной для них совокупностью признаков и свойств, позволяющих отличать их от приёмов и способов расследования иного характера».

К таким признакам (требованиям) учёные относят по-разному: законность, целесообразность, избирательность, научность, эффективность, этичность. При этом если под целесообразностью применения отдельных средств или методов криминалистики большинство авторов видят практическую обоснованность того или иного тактического приёма, то научность последнего, по их мнению, является его теоретическим обоснованием.

Известно, что научное познание действительности есть система знания, которая включает в себя два основных уровня — эмпирический и теоретический. На эмпирическом уровне преобладает живое созерцание (чувственное познание). Рациональный момент и его формы (суждения, понятия и др.) здесь присутствуют, но имеют подчиненное значение. Поэтому исследуемый объект отражается преимущественно со стороны своих внешних связей и проявлений, доступных живому созерцанию и выражающих внутренние отношения. Эмпирическое, опытное исследование направлено непосредственно (без промежуточных звеньев) на свой объект. Теоретический же уровень научного познания характеризуется преобладанием рационального момента — понятий, теорий, законов и других форм и «мыслительных операций». Теоретическое познание отражает явления и процессы со стороны их внутренних связей и закономерностей, постигаемых с помощью рациональной обработки данных эмпирического знания. Эта обработка осуществляется с помощью определённых систем - научных абстракций (понятия, законы, категории и т.д.).

Криминалистическая тактика — это, прежде всего, система научных положений, а уже потом разработанные на их основе конкретные рекомендации по проведению следственных и судебных действий, направленные на собирание и исследование доказательств. Первоочередная цель данных научных положений, как и любого другого теоретического знания, дать наиболее целостное отображение закономерных и существенных связей определённой области действительности. Определение же тактического приёма как некого способа действия или линии поведения будет, скорее всего, отражать опытный, прикладной, а не теоретический аспект науки.

Однако, как представляется, разрывать, а тем более резко отграничивать друг от друга эти взаимосвязанные аспекты функционирования науки криминалистики нельзя, ибо, по справедливому замечанию В.И. Комиссарова, «научные положения без практики не могут существовать, как и практика без научного анализа, обобщения не может служить питательной средой криминалистики. Эти принципы должны не противопоставляться, а преломляться в сущностном понимании тактического приёма».’

Таким образом, тактический приём в теории криминалистики можно определить как некую научную категорию, практическая значимость и рекомендательный характер которой проявляется только в конкретных ситуациях раскрытия, расследования и предупреждения отдельных видов преступлений. Поэтому следует согласиться с мнением о том, что тактический прием как определенное теоретическое положение должно рассматривается в криминалистике в общих положениях криминалистической тактики, а конкретные тактические приемы, необходимые для эффективного производства отдельных следственных действий, относиться к числу частных положений криминалистической тактики.2

Однако, не вдаваясь в углубленный анализ изложенных выше суждений, хотелось бы выделить следующие точки зрения по данному вопросу. На наш взгляд, определенный интерес представляет классификация тактических приёмов в зависимости от того, кто являлся субъектом применения последних. Здесь, при всем многообразии существующих классификаций, имеются две основные точки зрения.

		«*ЛНОГЕ»и

1 Комиссаров В.И. Теоретические проблемы следственной тактики. Саратов, 1987. С. 58-59. г Поташник Д.П. Криминалистическая тактика. М„ 1998. С. 20.

Первая из них объединяет авторов, которые относят применение тактических приемов непосредственно следователю. Именно он, как считают ученые, является организационной и руководящей основой проведения всех следственных действий и тактических приемов. Так, под тактическим приёмом В.Я. Колдин понимает «способ действия или линию поведения осуществляющего расследование лица, наиболее эффективно обеспечивающие решение задач, связанных с расследованием преступлений».’ Более развёрнутое определение тактического приема даёт Н.А. Селиванов, включая в содержание последнего наряду с ситуационностью действий следователя также условия и цели их выполнения. Тактический приём, как считает автор, - это «линия поведения следователя, его действия (кроме технических), последовательность и условия их выполнения, наиболее целесообразные в определённой ситуации, обеспечивающие максимальную результативность расследования и выяснение истины по делу». А.Н. Васильев, указывая на научную природу тактического приёма, в его определении видел, прежде всего, перечень тех наук, достижения которых могут использоваться при формировании последнего. По его мнению, тактический приём — это «рекомендация, разработанная на основе данных специальных наук (главным образом логики, психологии, научной организации труда), а также обобщения следственной практики для применения логических методов познания (формальной логики) в специфических условиях расследования, формирования психологии отношений следователя с участниками следственных действий, организации планомерного расследования».

Как видно из приведённых выше определений субъектом применения тактического приема юристы видят только следователя. Безусловно, тактические рекомендации криминалистики в первую очередь адресованы следователю. Однако, как отмечается в литературе, «тактика, как форма практической деятельности, свойственна и другим участникам криминалистической деятельности — оперативному работнику, эксперту, судье, адвокату, которые используют в основном такие же, как следователь, тактические приемы. Но с учетом специфики деятельности последних криминалистика должна разрабатывать тактические рекомендации, относящиеся непосредственно к деятельности названных лиц, осуществляемой в процессе раскрытия, расследования и судебного рассмотрения уголовных дел».

Наряду с положительным моментом в приведенном определении имеются также и спорные. Так если исходить из того, что криминалистическая тактика «предназначена» в большей или меньшей степени, как для следователя, так и для перечисленных выше субъектов, чья профессиональная деятельность связана с собиранием и исследованием криминалистической информации, то она (тактика) должна разрабатывать систему тактических приёмов непосредственно адресованную указанным лицам. Однако у каждого субъекта предварительного следствия и суда свои цели, задачи и пути их решения.

Так, например, следователь в процессе раскрытия и расследования преступлений использует целую систему специально разработанных для этого и предназначенных ему тактических приёмов. Деятельность же органов дознания является предметной областью криминалистики лишь в достаточно узком смысле понятия “дознания” — только как формы предварительного расследования преступлений. Собственно розыскная и оперативно-розыскная деятельность, составляющая основные функции органов дознания, в предметную область криминалистики не входит. Она является объектом изучения не криминалистической тактики, а иной научной дисциплины — теории оперативно-розыскной деятельности. Эксперт же вообще к криминалистической тактике отношение не имеет; он согласно УПК решает специальные задачи своими методами, основанными на специальном познании в области науки, техники и т.д. и к анализу доказательств лично он отношение не имеет.

В суде, где преобладает «комплексный» анализ доказательств, говоря об использовании тактических приёмов, можно иметь в виду лишь деятельность государственного обвинителя и защитника подсудимого, а также таких участников процесса, как потерпевший, подсудимый, гражданский истец и гражданский ответчик, являющихся активными и единственными субъектами доказывания в судебном разбирательстве уголовных дел.

Здесь следует заметить, что одни и те же криминалистические приёмы реализуются сторонами в суде по-разному. Объясняется это отличием целей процессуальной деятельности указанных участников судопроизводства. Так, прокурор, поддерживая государственное обвинение, использует тактические приемы, направленные в основном на предъявление отягчающих ответственность подсудимого доказательств. Адвокат же осуществляет защиту, поэтому тактические приёмы, которыми он оперирует, направлены только на оправдание подсудимого или на смягчение предъявленного обвинения.

В литературе же отдельные авторы обращают внимание на общность цели государственного обвинителя и защитника - вынесение справедливого приговора. Отличаются, по их мнению, только способы достижения этой цели у данных лиц.

Представляется, что равнозначное применение понятия «справедливости» к процессуальной деятельности таких участников судопроизводства, как государственный обвинитель и защитник подсудимого является не совсем точным. Уголовное судопроизводство, согласно ст. 6 УПК РФ имеет своим назначением: 1) защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений; 2) защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод.

Следуя данному принципу уголовного процесса, можно говорить о том, что в обязанности стороны обвинения должно входить не только выявление и представление каких-либо отягчающих вину подсудимого обстоятельств, но и смягчающих его ответственность с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден. Только в этом случае возможно, исходя из функции стороны обвинения, вынесение справедливого приговора. Достигнуто это может быть, как представляется, лишь посредством всестороннего, полного и объективного исследования всех обстоятельств дела.

Следует отметить, что законодатель формально отказался от требования всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела, считая его, по-видимому, несовместимым с принципом состязательности, нашедшем своё закрепление в новом УПК. Однако, следуя смыслу ряду статей УПК РФ, можно заметить, что фактически данное требование не потеряло своего значения. Так, например, согласно ст. 87 УПК РФ проверка доказательств производится наряду с дознавателем, следователем, прокурором, также и судом путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство. На наш взгляд, проблема здесь кроется в следующем,

С одной стороны, возложение на суд обязанности или наделение его правом собирания доказательств виновности или невиновности подсудимого по собственному усмотрению не согласуется с его конституционным статусом органа, осуществляющего правосудие. Восполняя по собственной инициативе пробелы предварительного следствия, а равным образом проявляя активность в интересах подсудимого, суд неизбежно принимает позицию одной из противоборствующих сторон. А это в известной мере противоречит принципу состязательности, согласно которому центр тяжести познавательной деятельности в уголовном процессе смещается с суда на стороны. Действительно, в соответствии с принципом состязательности стороны обвинения и защиты обязаны представлять суду доказательства и на их основе обосновывать свои выводы. На судью нельзя возлагать обязанность собирать доказательства, но ему и нельзя запрещать делать то, что он считает необходимым для устранения возникающих у него сомнений. Ошибочно было бы также полагать, что спор между сторонами является единственным средством выявления истины по делу. Стороны могут как способствовать выявлению истины, так и скрывать ее в в зависимости от того, насколько она отвечает интересам той или иной стороны.

С другой стороны, отказ от всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела может привести, как справедливо замечает С.А. Шейфер «…к полной пассивности суда, готового вынести приговор, опираясь на формальный момент - превосходство одной из сторон в обосновании своего тезиса (хотя бы суд при этом осознавал явную слабость другой стороны и вызванные этим пробелы в установлении каких-либо существенных обстоятельств). Такая ситуация представляется опасной для правосудия» . Роль суда, - как отмечается в литературе, - сведется к поощрению сильного, но не правого. В результате этого суд будет достигать только истины формальной, условной, т.е. той, которую желали и могли установить стороны. Поэтому следует различать активность сторон как источник движения уголовного дела и инициативу суда, стремящегося

установить истину — основу правосудия.

Таким образом, при решении указанной проблемы необходимо исходить из положения, согласно которому основную работу по исследованию доказательств в суде должны проделывать стороны обвинения и защиты, а суд, в свою очередь, всё-таки обязан включаться в этот процесс по мере необходимости с тем, чтобы выяснить интересующие его обстоятельства дела. Вместе с тем судебное следствие не должно становиться аналогом предварительного расследования. Судья не может формулировать и предъявлять обвинение, судебные действия в большинстве случаев проводятся по ходатайству сторон. Инициатива же суда должна проявляется, прежде всего, в проверке соблюдения законодательства и конституционных прав участников процесса. Это следователь «действует» в самом широком процессуальном смысле данного понятия. Именно его практическая деятельность направлена на обнаружение, закрепление, проверку и оценку доказательств. Начинается она с изучения отдельных фактов, событий, которые по своим объективным свойствам дают основание для предположения об их причинной связи с преступным событием. Анализируя эти данные, следователь строит предположения о причинной связи между этими фактами, собирает новые данные, подтверждающие или опровергающие эти предположения. Всё это требует от него быстрых и решительных действий, которые обеспечиваются его единоличным руководством.

Данные требования не совместимы со спецификой судебного разбирательства, в частности: гласностью, непосредственностью и т.д. В силу указанных обстоятельств в суде собирание доказательств осуществляется в ограниченных пределах. Чаще всего эта деятельность сводится к вызову и допросу новых свидетелей, назначению новых, повторных и дополнительных экспертиз. Что же касается допроса ранее допрошенных следователем лиц, по мнению целого ряда авторов, вызова в суд эксперта, давшего заключение по делу,— эта деятельность рассматривается не как собирание, а как проверка (исследование) доказательств, уже собранных следователем.

Заслуживает внимание точка зрения ряда других авторов, которые распространяют область применения тактического приема не только на предварительное, но и на судебное следствие. По мнению этого круга учёных многие научные положения, разработанные криминалистикой и проверенные многолетней следственной и судебной практикой, стали теперь правовыми нормами, и это даёт суду широкую возможность использовать различные криминалистические приёмы и методы при производстве судебных действий. «Для того чтобы тактические рекомендации были наиболее эффективны и максимально соответствовали специфике того или иного процессуального действия, - справедливо замечал Р.С. Белкин, - принципы использования в расследовании оперативных данных, средств и приёмов криминалистической техники, специальных познаний и помощи общественности рассматриваются применительно к тактике конкретных следственных и судебных действий».

Как бы развивая это направление в науке, Н.А. Якубович даёт следующее определение тактического приёма, рассматривая последний как «наиболее рациональный и эффективный способ действия или поведения лица, производящего дознание, следователя, прокурора, судьи, избираемый ими в соответствии с решением, принимаемым на основе всесторонней, полной и объективной оценки данной ситуации».

Естественно, что правовой основой использования тактических приемов является действующее уголовно-процессуальное законодательство. Процессуальный закон определяет характер и условия использования положений криминалистической тактики. Однако по своей сущности и назначению нормы УПК не могут и не должны содержать конкретных указаний, относящихся к реализации тактических приёмов проведения судом процессуальных действий, выполнение которых по каждому делу независимо от его характера и конкретных обстоятельств было бы наиболее рациональным и давало бы максимальный результат. Закон, формулируя только самые общие положения, относящиеся к производству тех или иных следственных (судебных) действий, не всегда указывает, как рекомендуется выполнять суду и участниками судебного разбирательства данные действия.

Вместе с тем совершенно очевидно, что использование указанными субъектами на данной стадии уголовного процесса определенной системы рекомендаций криминалистики в ходе разбирательства дела может способствовать наиболее эффективному исследованию доказательств. Так, например, не вызывает сомнения, что наиболее глубокое и всестороннее исследование обстоятельств дела как судьёй, так и государственным обвинителем возможно лишь, если ими тщательно изучены материалы дела, намечен план судебного следствия. Всё это требует от указанных лиц знания хотя бы самых общих положений криминалистической тактики.

Известно, что при разработке тактических приёмов привлекаются данные научной организации труда, логики, психологии и т.д. Причем данные указанных наук превращаются в криминалистические приемы путем их творческого использования криминалистической тактикой, т.е. приспособления, под которым в специальной литературе понимается создание научных рекомендаций, разработанных с учетом специфики судопроизводства (правовые принципы, сроки и т.д.), условий применения (конфликтные ситуации, соперничество и противоборство сторон и т.п.) и других особенностей.

Так, к примеру, НОТ разрабатывает рекомендации по совершенствованию труда с целью повышения его эффективности при максимальной экономии рабочего времени и человеческой энергии. Очевидно, что формулируемые в данном аспекте рекомендации НОТ направлены на рационализацию не только труда следователя, лица, производящего дознание, но и прокурора, адвоката и судьи, на оптимизацию условий труда указанных лиц и повышение его эффективности. Поэтому на базе данных НОТ разрабатывается целый комплекс тактических рекомендаций, касающихся общей организации как предварительного следствия, так и судебного разбирательства. Например, А.Ю. Корчагин, выделяя среди принципов организации судебного разбирательства принцип оптимальной рабочей нагрузки судьи, включает в содержание последнего подготовку дела к слушанию и предварительное рассмотрение его судьей, судебное заседание и всю вспомогательную работу по делу. При этом, как считает автор, оптимальной будет такая нагрузка, при которой общее время, затраченное судьей на подготовку и судебное рассмотрение уголовных дел за месяц равно рабочему времени судьи за этот календарный срок.

Данные же логики используются при разработке тактических приемов по применению методов познания в процессе предварительного и судебного следствия. Такие логические категории, как анализ и синтез, индукция и дедукция, аналогия, гипотеза и другие, бесспорно, находят широкое применение в деятельности, как следователя, так и судьи. Производство любого процессуального действия должно быть подчинено законам логики, что обеспечивает строгую внутреннюю структуру, целесообразную последовательность действий всех участников процесса, направленность на устранение противоречий и установление истины.

В криминалистической тактике, например, находит применение и такая логическая форма, как аналогия. На ней основан тактический прием, получивший название «следственная реконструкция». Суть этого тактического приема состоит в воссоздании первоначального состояния обстановки или отдельного объекта, его признаков с целью решения задач расследования и рассмотрения уголовных дел. Необходимость в применении названного тактического приема, который является одним из способов моделирования, возникает при производстве следственных и судебных экспериментов и других процессуальных действий.

К реконструкции обстановки наиболее часто приходится прибегать, как свидетельствует практика, при производстве процессуальных действий именно в суде (например, при осмотре места происшествия) в случаях, когда его обстановка оказывается почему-либо нарушенной и ее приходится восстанавливать по показаниям обвиняемого, потерпевшего или свидетелей. Объясняется это тем, что судебное разбирательство более отдалено от момента совершения преступления.

В психологическом же плане криминалистическая тактика — это выбор лицом, ведущим процесс, такого поведения, которое обеспечивает надлежащий психологический «климат», наилучший психологический контакт, наиболее выигрышное положение в конфликтной ситуации. Объясняется это тем, что каждое процессуальное действие осуществляется в сфере общения, предполагает определенный круг его участников. Поэтому одним из важных компонентов в данном случае является использование законов психологии общения. В этой части участники процесса используют в своей практической деятельности выработанные психологией научные знания.

Специфика тактических приемов, основанных на данных психологии, неразрывно связана с характером и формами деятельности следователя и судьи. «В самом общем виде эта деятельность, - как отмечается в литературе, - может рассматриваться как основанный на определенных правоотношениях процесс взаимодействия лица, ведущего судопроизводство, с участвующими в деле лицами». Отсюда и вытекает проблема управляющей и организующей роли следователя при расследовании преступлений и судьи — при рассмотрении уголовных дел в суде, проблема общения, воздействия и психологического контакта.

Управлять - значит оказывать соответствующее воздействие на людей посредством различных методов и средств. Необходимость в указанном управлении исходит из специфики судебного разбирательства, в котором помимо суда участвует и присутствует большое количество людей. Например, при нарушении взаимоотношений между государственным обвинителем и защитником могут возникнуть неправильные отношения, которые самым отрицательным образом сказываются на ведении всего судопроизводства.

Необходимо также учитывать и отношение с судебной аудиторией (особенно это касается суда присяжных), которая с точки зрения психологии «представляет собой определённую группу людей и которую необходимо превратить в ходе суда в аудиторию с единой психологической направленностью».

В сфере уголовного процесса возможность эффективного управления (руководства) лицами, участвующими в расследовании и судебном рассмотрении уголовных дел, обеспечивается необходимыми полномочиями, которыми по закону наделены, как следователь, так и судья и которые они не вправе превышать ни при каких обстоятельствах.

Важное место в системе тактических приемов, основанных на данных логики, психологии занимает криминалистический анализ показаний, применяемый в целях получения полных, правдивых и достоверных показаний на основе установления позиции лица, давшего показания, исследования и оценки этих показаний посредством использования методов наблюдения, анализа и сравнения.

В судебном разбирательстве уголовных дел тактический прием криминалистического анализа показаний приобретает определенную специфику. Объясняется это тем, что суд приступает к исследованию дела, имея материалы следственного производства, в которых лицо, производящее расследование по делу, уже провело свой анализ и оценку показаний, данных различными участниками предварительного следствия. Таким образом, указанный прием в судебном разбирательстве отражает совсем иной уровень познания действительности. То есть в суде процесс познания представляет собой опосредованный переход от уже известных данных к неизвестным, но существенным обстоятельствам дела. Кроме того, специфические условия судебного разбирательства (непосредственность, гласность, наличие большого количества участников) несколько ограничивают тактические возможности сторон в полной мере использовать все средства анализа. Здесь особое значение приобретают следующие приемы анализа: проверка соответствия показаний, данных лицом на предварительном следствии, другим доказательствам по делу (как полученных в процессе расследования, так и выявленных в ходе судебного следствия); исследование и оценка выявленных противоречий в показаниях одного и того же лица; детализация ранее данных показаний и т.п.

Результаты проведенного криминалистического анализа, как указывается в литературе, позволяют в дальнейшем установить позицию лица, дающего показания; определить пути установления с ним психологического контакта; контролировать правильность избранной тактической линии поведения и своевременно корректировать ее; решить вопрос об истинности или ложности даваемых показаний.

Однако авторы первой точки зрения выступают против такого «сквозного» применения криминалистического приёма во всех следственных и судебных действиях. «За нецелесообразность соединения приёмов судебного следствия и предварительного расследования в общую систему криминалистики говорит и различный характер тех и других приёмов; оперативный, быстрый, энергичный, поисковый — следственной тактики; обобщающий, синтетический, изучающий - приёмов судебного следствия».

Действительно, согласно ст. 86 УПК РФ собирание доказательств осуществляется в ходе уголовного судопроизводства дознавателем, следователем, прокурором и судом путем производства следственных и иных процессуальных действий, предусмотренных настоящим Кодексом. Однако в стадии предварительного следствия производятся действия, реализация которых судом в своей компетенции практически невозможна. В то же время, процессуальный, соответственно и тактический порядок, условия производства судебных действий категорически недопустимы для предварительного следствия. «Общие методические правила, принципы проверки и оценки доказательств для предварительного и судебного следствия едины, но условия и формы работы следователя и суда во многом различны. Нередко различие в способах поступления и исследования информации, если его своевременно не учитывают, приводит к расхождению в результатах предварительного и судебного следствия».

На первый взгляд, полномочия, как следователя, так и суда, следуя смыслу ст. 86 УПК РФ, равны. «Использование единого термина “следственные действия” говорит о том, что законодатель исходит из общности способов собирания доказательств на предварительном следствии

и в суде». Однако данное положение ещё не означает совпадение круга применяемых в ходе собирания доказательств приёмов и методов на этих этапах процесса. Говоря о процессуальных действиях, закон имеет в виду следственные, судебные или иные действия, предусмотренными настоящим Кодексом (п. 32 ст. 5 УПК). Упоминание о судебных действиях, наряду со следственными, позволяет предположить, что законодатель усматривает различия в самом их содержании. Так, например, при анкетировании прокурорских работников на вопрос «Отличается ли, по Вашему мнению, производство процессуальных действий на предварительном следствии и в ходе судебного разбирательства» 92.7 % из общего числа опрошенных ответили положительно, при этом 45.5 % респондентов среди отличительных признаков выделяют процессуальные особенности производства судебных действий; 41.8 % - тактические особенности и 39.1% - психологические. (Аналогичные результаты были получены и при опросах работников адвокатуры и судей ).

Действительно, следует согласиться с тем, что основу как судебных, так и следственных действий составляют одни и те же методы познания. Несмотря на специфические особенности исследования доказательств в суде, в целом можно говорить также и об общности процессуальной формы следственных и судебных действий. «Специфика собирания доказательств в судебном разбирательстве, - справедливо пишет С.А. Шейфер, - лишь отчасти находит проявление в особенностях процедуры судебных действий, т. к. в основных своих чертах эта процедура такая же, как и при собирании доказательств следователем. Более существенные отличия судебного допроса, осмотра ит. д. от допроса, осмотра и других способов собирания доказательств на предварительном следствии касаются тактики и внешних условий проведения этих действий». Все это исключает возможность механического отождествления предмета и задач следственной тактики с тактикой судебного следствия и оказывает существенное влияние на условия реализации их рекомендаций.

Не вызывает сомнения, что при решении рассматриваемого вопроса, речь не может идти об использовании в рамках судебного следствия приемов криминалистики в их «чистом» виде. «Судебное исследование обстоятельств дела является новым исследованием уже потому, что оно проводится судом, а не следователем, и в иных процессуальных условиях».

Учитывая рассмотренные выше положения, следует согласиться с теми авторами, которые высказывают мнение о необходимости четкой и вместе с тем гибкой дифференциации тактических приемов с учетом специфичных задач, методов и средств в их реализации в стадии предварительного и судебного разбирательства уголовных дел.

Таким образом, резюмируя изложенное, с учетом требований УПК можно дать следующее определение тактического приёма в науке криминалистики. Тактический приём - это продукт функционирования науки, объективная категория, содержащая в себе рекомендации о наиболее рациональных способах действий или линии поведения лиц, осуществляющих собирание, исследование и оценку доказательств в типичных ситуациях производства отдельных следственных и судебных действий, в целях установления всех обстоятельств совершенного преступления.

Глава 2. Понятие н сущность тактики судебного следствия 2.1. Понятие и структура тактики судебного следствия

На настоящем этапе развития российского государства, его судебной и правовой систем, как никогда становится актуальным вопрос о создании наиболее оптимальных форм уголовного судопроизводства. В этой связи является очевидным, что успешное решение задач, возложенных, как на правоохранительные, так и на судебные органы, зависит не только от умения грамотно применять закон, но и оптимально использовать положения различных наук, в том числе и криминалистики.

Судебное следствие — центральная часть судебного разбирательства, в которой суд в условиях наиболее полного осуществления принципов уголовного процесса исследует все имеющиеся доказательства в целях установления фактических обстоятельств дела. Исследование доказательств в суде - это не повторение предварительного следствия, а качественно иной вид исследовательской деятельности, который протекает по своим, присущим ему закономерностям.

Деятельность суда и сторон по исследованию доказательств, составляющая содержание судебного следствия, создает тот фундамент, на котором базируются следующие за ним судебные прения и судебный приговор. Поэтому законность и обоснованность приговора во многом определяется качеством проведенного судебного следствия.

Отсюда и цель судебного следствия — совместно со всеми участниками судебного процесса восстановить истинную (или близкую к ней) картину совершенного деяния, проверить всю совокупность предложенных суду доказательств, тщательно исследовать и оценить их не только с позиции допустимости, но также с позиции достоверности и достаточности. А это предполагает правильное определение задач, стоящих перед судом и различными участниками процесса на рассматриваемой стадии уголовного судопроизводства, и выбор на основе широких познаний из различных областей юридических наук, в первую очередь, криминалистики, правильных средств и способов для их достижения. Обладание данными познаниями дает возможность указанным субъектам разнообразить приемы и способы судебных действий в соответствии с рекомендациями криминалистической науки.

Необходимо отметить, что вопросы использования данных криминалистики применительно к судебному следствию в отечественной специальной литературе пытались решить в 60-70 годах. Так, ряд авторов обоснованно указывали уже в то время, что от того, насколько суд будет вооружен знаниями наиболее эффективных приемов и способов производства отдельных судебных действий и всего судебного разбирательства, зависит качество вынесенного приговора и установление объективной истины по делу в целом. При этом они рассматривали вопросы совершенствования производства некоторых судебных действий. Нетрудно заметить, что в этой работе речь шла, прежде всего, об использовании таких данных криминалистики, которые относятся в большей степени к положениям следственной тактики.

Позднее юристы неоднократно предпринимали попытки рассмотреть в своих исследованиях особенности планирования и производства отдельных действий на судебном следствии (Р.С.Белкин, Г.А. Воробьев, Т.Б.Чеджемов, Н.И. Порубов и др.). Использование судом криминалистических средств и методов, - по мнению ученых, - должно было обеспечить полноту, глубину и оперативность судебного следствия при строгом соблюдении принципов уголовного судопроизводства в целях установления всех обстоятельств, подлежащих доказыванию.

В результате проведенных исследований были достигнуты определенные положительные результаты. Но, несмотря на это, некоторые важные проблемы, касающиеся судебной тактики в целом, ее роли и места в криминалистике еще остаются нерешенными, в связи с чем наблюдается заметный разнобой в определении понятия, содержания тактики судебного следствия и специфики использования тактических приемов в уголовном судопроизводстве.

Сложившуюся по данному вопросу ситуацию можно объяснить рядом причин.

Во-первых, в юридической литературе до настоящего момента отсутствуют более или менее единое определение криминалистической тактики, хотя последняя была объектом изучения многих авторов. Одна из причин такого положения та, что до недавнего времени под криминалистической тактикой большинство ученых, опираясь на традиционное представление о предмете криминалистики, в основном понимали только тактику производства отдельных действий на предварительном следствии.

На это обстоятельство еще в позапрошлом веке указывали отдельные юристы, пытаясь привлечь должное внимание к тактике судебного следствия. Так, к примеру, М.В. Духовский еще в 1897 году, упоминая о личном судейском осмотре, понимал под последним «те действия, которыми судебный орган путем непосредственного наблюдения или при участии сведущих людей убеждается в существовании или несуществовании фактических данных, не могущих быть доставленными на суд, но способных помочь разъяснить дело».

Позднее такие ученые, как A.JI. Цыпкин, К.П. Гарин, М.М. Гродзинский, А.И. Винберг и др. не раз отмечали в своих работах о необходимости разработки криминалистических приемов и методов для деятельности суда по рассмотрению уголовных дел. Так, в 1938 году A.JI. Цыпкин в статье «Судебное следствие и криминалистика» писал: «Советская криминалистика не должна рассматриваться узко как «руководство для следователя», как «система приемов предварительного следствия», - советская криминалистика важна и там, где имеет место в судебной обстановке собирание, проверка и оценка доказательств и даже там, где производится кассационный и надзорный контроль этой работы, т.е. на всем протяжении уголовного процесса».

В 1955 году обсуждению коренных вопросов криминалистической тактики были посвящены специальные расширенные заседания Совета ВНИИ криминалистики Прокуратуры СССР, на которых важную мысль высказал Г.М. Миньковский, отметивший, что в докладах совершенно отсутствует указание на тактику судебного следствия, общие вопросы которой вообще никем не разрабатываются. Это было практически первым упоминанием о возможностях использования судом данных криминалистики (после того, как на эти возможности указал А.Л. Цыпкин).

Проблема распространения криминалистической тактики не только на стадию предварительного следствия, но и судебного разбирательства продолжала интересовать в дальнейшем многих авторов. Так, Н.В. Терзиев, обращаясь к вопросу о системе науки криминалистики, отмечал: «Мысль привести структуру криминалистики в соответствие с ходом расследования представляется на первый взгляд заманчивой. Однако нельзя забывать, что криминалистика есть наука не только о предварительном следствии».

Но, не смотря на столь повышенный интерес к рассматриваемому вопросу, положительных разработок в этом направлении было явно не достаточно.

Тем или иным аспектам рассматриваемой проблемы был посвящен целый ряд интересных работ. Но только после выхода в свет монографических исследований Л.Е. Ароцкера, специально посвященных вопросам использования криминалистических достижений для совершенствования тактики производства судебного следствия, стало общепризнанным мнение о том, что задачей криминалистики является разработка тактики судебного следствия.

Криминалисты начинают в своих исследованиях рассматривать тактические особенности отдельных действий на судебном следствии (Р.С.Белкин, А.Б. Соловьев, Г.А.Воробьев и др.). Юристов стал интересовать также вопрос о возможности использования данных криминалистики в области гражданского процесса.

Однако, не смотря на столь положительные результаты, разработка тактики судебного следствия значительно отставала от исследования тактики предварительного расследования. Представляется, что не последнюю роль в этом сыграло мнение отдельных ученых о том, что никакой необходимости в разработке судебной тактики нет и что «…эта потребность никем и ничем не доказана и выглядит навязыванием того, что практике не требуется и . ..является ненужным усложнением судебной процедуры».

Еще ранее А.Н. Васильев в частности писал: «Известно, что суд в процессе разбирательства уголовных дел, особенно в сложных случаях, применяет планирование судебного следствия, конструирование и проверку судебных версий, анализ показаний при допросах и т. д. Но требует ли это разработки особых приемов и средств, идущих от специальных наук, или же достаточно точного соблюдения процессуального порядка рассмотрения уголовных дел и обобщения практики применения соответствующих норм закона? Нет, не требует… Для суда очень важно, чтобы предварительное расследование было произведено на высоком уровне и чтобы преступление было действительно раскрыто (на это и направлена криминалистика). Тогда суду не потребуются специально разработанные для судебного следствия ни особые тактические приемы, ни особые методы применения научно- технических средств».

Необходимо заметить, что соблюдение только одного процессуального порядка рассмотрения уголовных дел не может обеспечить в полной мере установление всех обстоятельств дела. В УПК же, применительно к рассматриваемой стадии процесса, наиболее подробно урегулированы вопросы, касающиеся лишь установления объема исследования доказательств, а также определения пределов судебного разбирательства.

Действительно, решение этих вопросов, как отмечается в литературе, определяется нормами материального и процессуального права, а не положениями «тактики». Чем же тогда следует руководствоваться судьям и участникам судебного разбирательства, когда пред ними на данной стадии процесса возникнут вопросы, требующие, например, выбора определенной линии поведения или особого способа действия в той или иной ситуации?

Считая позицию, занимаемую А.Н. Васильевым не совсем верной, следует согласиться с Р.С. Белкиным, который справедливо отмечал по этому поводу, что «…все сказанное А.Н. Васильевым с таким же успехом можно отнести и к разработке тактики предварительного расследования, еще более детально, чем судебное следствие, регламентированного законом и более подробно описанного в трудах ученых-процессуалистов. Однако, несмотря на это, едва ли кто-нибудь из криминалистов усомниться в необходимости и целесообразности разработки именно тактики предварительного расследования».

По поводу же необходимости разработки особых тактических приемов для судебного следствия следует указать на то обстоятельство, что применение таких разновидностей допроса как шахматный и перекрестный имеет место только в рамках рассматриваемой стадии уголовного судопроизводства. Так, Л.А. Цыпкин, в частности, отмечал: «Перекрестный допрос совершенно не встречается в нашем предварительном следствии и поэтому совершенно не изучается в нашей криминалистике, а между тем он требует пристального внимания».

Известно, что одним из важнейших признаков научного познания является ориентация науки на изучение объектов, которые могут быть включены в деятельность, а также их исследование как подчиняющихся объективным законам функционирования и развития, т.е. наука ориентирована на предметное и объективное исследование действительности. Но, изучая объекты, преобразуемые в деятельности, как считается в философии, наука не ограничивается познанием только тех предметных связей, которые могут быть освоены в рамках наличных, исторически сложившихся на данном этапе развития общества форм и стереотипов деятельности. Наука стремится и к тому, чтобы создать задел знаний для будущих форм практического изменения мира. В связи с эти в науке осуществляются не только исследования, обслуживающие сегодняшнюю практику, но и такие, результаты которых могут найти свое применение в будущем. Поэтому «движение познания в целом обусловлено не только непосредственными запросами сегодняшней практики, но и познавательными интересами, через которые проявляются потребности общества в прогнозировании будущих способов и форм практического освоения действительности».

Все вышеизложенное можно справедливо отнести и к криминалистике, которая возникла как наука о методах расследования преступлений и поэтому первоначально сферой применения ее рекомендаций была только область предварительного следствия. Однако, как отмечал Р.С. Белкин: «по мере развития науки становилось все более ясным, что ее рекомендации могут быть с успехом использованы и в процессе судебного следствия. Анализ возможностей и пределов применения данных криминалистики судом в ряде случаев выявил необходимость разработки таких криминалистических рекомендаций, которые предназначались бы именно для суда» . Л.Е. Ароцкер, призывая шире использовать криминалистику в суде, писал также, что: «…сейчас уже все более становится очевидным, что дальнейшее улучшение качества рассмотрения уголовных дел вряд ли может быть мыслимо без широкого использования судом приемов и методов криминалистической науки, новейшие достижения которой могут оказать действительную помощь суду в установлении объективной истины».

На сегодняшний день большинство ученых также придерживается мнения

0 том, что к одному из наиболее важных положений криминалистической тактики на современном этапе ее развития относится «организация судебного следствия и судебных следственных действий». 1 Таким образом, на данный момент становится как никогда актуальным вопрос о разработке и создании в рамках отдельного раздела криминалистической тактики целой системы теоретических положений и рекомендаций, направленных на повышение качества и эффективности деятельности отдельных субъектов процесса на рассматриваемом этапе уголовного судопроизводства,

Во-вторых, как представляется, большинство авторов длительное время односторонне прослеживали возможности и условия использования данных криминалистики в судебном разбирательстве без достаточного учета специфики деятельности суда. Поэтому определенная часть вопросов не могла быть решена и получила противоречивое объяснение.

Причина здесь, как представляется, кроется в том, что длительное время разработки криминалистики действительно входили в судебное следствие не через науку, а посредством разрозненного приспособления судьей рекомендаций, выработанных главным образом для стадии предварительного следствия. Поэтому среди юристов и на сегодняшний день отсутствует более или менее единое понимание сущности рассматриваемого вопроса.

Попытаемся обосновать данное положение. «Криминалистическая тактика судебного следствия, - отмечал, например, Л.Е. Ароцкер, - это система основанных на уголовно-процессуальном законе приемов и методов планомерной подготовки и проведения судебного следствия и отдельных судебных действий, обеспечивающая установление истины по делу». Н.А. Якубович, считая, что определение судебной тактики, данное Л.Е Ароцкером, не устанавливает четкой границы между производством судебного следствия в его процессуальном и тактическом понимании, вносит в указанное определение признаки, которые, по ее мнению, указывали на криминалистический характер используемых приемов и методов в суде и подчеркивали бы тактическую сторону подготовки и проведения судебного следствия. С учетом этого тактику судебного следствия автор определяет как систему «приемов и методов, разработанных в соответствии с уголовно- процессуальным законом с использованием данных специальных наук и обобщения судебной практики для организации планомерного и эффективного проведения судебного следствия путем правильного конструирования судебных версий, избрания рационального порядка их проверки и определения линии поведения суда и участников судебного разбирательства при производстве процессуальных действий по исследованию доказательств».

Однако из уже приведенных выше суждений видно, что в содержании судебной тактики юристы выделяют не столько научную, сколько практическую (эмпирическую) сторону деятельности суда.

Действительно, несмотря на то, что порядок судебного разбирательства и, в частности, судебного следствия, детально регламентирован уголовно- процессуальным законом, в ходе судебного следствия, как справедливо отмечает большинство авторов, по каждому делу возникает немало тактических задач, законодательное решение которых невозможно, ибо законодатель не в состоянии предвидеть и учесть все особенности конкретных уголовных дел. «За пределами законодательной регламентации, - указывает И.Ф. Пантелеев, - остаются, например, такие вопросы судебного следствия, как порядок исследования доказательств, последовательность допроса подсудимых, потерпевших, свидетелей и экспертов, последовательность постановки вопросов исследования конкретных фактов преступления в ходе допроса, тактические особенности осмотра составом суда местности и помещения, а также вещественных доказательств, обеспечивающие наибольшую их наглядность, убедительность и сохранность, особенности допроса несовершеннолетних свидетелей и потерпевших с учетом условий судебного заседания и многие другие». Все эти вопросы, возникающие перед судьями, прокурором и адвокатом в ходе судебного следствия, как правильно считает автор, имеют тактический характер, относятся к области тактики и должны решаться не на основе субъективистского подхода, а с учетом научных тактических рекомендаций. «Задача криминалистики состоит, между прочим, в том, чтобы более активно, чем до сих пор, вести научную разработку проблем тактики судебного следствия».

Таким образом, судебная тактика - это, прежде всего, система определенных научных положений и рекомендаций, которые разрабатываются путем изучения и обобщения данных других наук, а также следственной и судебной практики, в которой в дальнейшем они находят свое применение. Так, к примеру, Н.В. Андреева определяет судебную тактику как «систему научных положений и разработанных на ее основе тактических рекомендаций и приемов по организации, планированию и проведению судебного следствия, реализуемых их профессиональными участниками в целях всестороннего, полного и объективного рассмотрения судом уголовных дел» .

На наш взгляд, разработка и формирование тактики судебного следствия должны осуществляться не в виде изложения вопросов, составляющих предмет следственной тактики, как считают отдельные юристы, а в самостоятельном, завершающем разделе криминалистической тактики. Так, JI. Е. Ароцкер справедливо полагал, что положения криминалистической

тактики, используемые в процессе судебного разбирательства, по существу образуют раздел, который условно может быть назван «судебной криминалистикой».

Различая разные уровни данного раздела науки, следует указать также на тесную взаимосвязь, в которой находятся тактики предварительного и судебного следствия.

Во-первых, являясь структурными элементами криминалистической тактики, они в равной мере обусловлены ее общим положениям и принципам. Во- вторых, общим источником получения и формирования криминалистических рекомендаций является как следственная, так и судебная практика. В ходе судебного разбирательства, как нигде, наиболее отчетливо проявляются все ошибки и тактические «промахи» предварительного следствия. Выявив и устранив (по возможности) последние, судебная практика накапливает и передает науке тот необходимый материал, на основании которого криминалистическая тактика разрабатывает новые, более совершенные тактические приемы борьбы с преступностью. Результаты судебного рассмотрения дела, сформулированные во вступившем в законную силу приговоре, определении или постановлении суда, в принципе (если не говорить об отдельных ошибочных решениях) приобретают характер критерия обоснованности выводов органов дознания и предварительного следствия.

Однако было бы также неверно полагать, что предмет тактики судебного следствия образует совершенно новый объект изучения науки криминалистики. По данному вопросу следует согласиться с Р.С. Белкиным, справедливо полагавшим, что «использование данных криминалистики в иных сферах правоприменительной деятельности происходит не за счет

разработки специфических для этих сфер криминалистических средств и методов, а путем отбора из уже разработанных тех, которые могут быть эффективно использованы: это главным образом те или иные средства и методы собирания и исследования материальных носителей информации, получения и проверки вербальной (словесной) информации» . При этом необходимо заметить, что пользователи криминалистических рекомендаций в данных случаях лишь отбирают их из арсенала криминалистики и используют либо в «чистом», либо в преобразованном виде с учетом специфических условий рассматриваемой стадии уголовного процесса.

Необходимость же изучения особенностей тактики судебного следствия вытекает непосредственно из самого предмета науки криминалистики. Последняя призвана изучать закономерности как преступной деятельности по подготовке, совершению и сокрытию преступлений, так и деятельности по выявлению, раскрытию, расследованию преступлений и судебному разбирательству уголовных дел.

Одной из основных задач криминалистики, как известно, является научная разработка рекомендаций практике борьбы с преступностью, под которой понимается не только работа органов дознания и следователя, но и суда как завершающей стадии в установлении истины по делу. Только после обвинительного приговора суда мы можем говорить об эффективности использования рекомендаций науки, о достижении ее конечной цели. Таким образам, тактика судебного следствия является логически последовательной и завершающей частью тактики криминалистической. В ином случае весь процесс расследования теряет свой окончательный смысл, а задачи криминалистики (как науки) остаются не решенными.

В-третьих, следует заметить, что большинство учёных, пытаясь раскрыть сущность тактики судебного следствия, подразумевали под последней только тактику деятельности суда как такового. Именно применительно к его деятельности ряд авторов относит учения о судебной версии, о планировании, а также тактику проведения отдельных судебных действий. «Предмет тактики судебного следствия, - отмечает, к примеру, С.П. Сухов, - может быть определен как система научных положений, направленных на организацию наиболее эффективного разбирательства уголовных дел; целесообразных, основанных на принципах социалистического правосудия, специфических приемов и способов проведения судом процессуальных действий для установления события преступления, виновности лица, его совершившего, и вынесения обоснованного приговора, а также выявления причин и условий, которые способствовали совершению преступления».

Сегодня в условиях функционирования нового УПК такой подход следует признать несколько односторонним и не отвечающим требованию состязательности. на основе которого строится все современное уголовное судопроизводство. Развитие указанного принципа в отечественном процессе привело к тому, что основная работа по исследованию всех обстоятельств дела в ходе судебного разбирательства, осуществляется усилиями государственного обвинителя и защитника подсудимого, от профессионализма и опыта которых зависит исход дела. Именно они, осуществляя каждый свою функцию, должны преодолевать противодействие друг друга и убеждать суд в правомерности и обоснованности избранной ими позиции. В этой связи очевидно, что выбор наиболее оптимального и грамотного в тактическом плане варианта правовой защиты или, наоборот, поддержания обвинения в суде, а также последующая его реализация в ходе судебного следствия помогает наиболее эффективно осуществлять сторонам свои функции. Так, например, Т.П. Андрианова применение специальных криминалистических познаний при судебном разбирательстве уголовных дел подразделяет на три группы: «1) «процедурные» действия суда, - то есть обязательные действия, совершаемые по усмотрению суда, без согласования с другими субъектами применения специальных познаний; 2) «согласованные действия суда» ~ действия суда, подлежащие обязательному обсуждению со сторонами; 3) действия суда по использованию специальных познаний субъектов как по инициативе суда, так и применение специальных познаний субъектами без согласия на это суда»,

На необходимость использования в судебном разбирательстве отдельных рекомендаций криминалистики не только судьей, но и такими участниками процесса, как прокурор и адвокат, указывали многие авторы. К примеру, В.М. Бозров в тактике судебного следствия, наряду с тактикой непосредственно разрешения дела (судебной тактики) различает также тактику обвинения и тактику защиты.

Как представляется, такой подход является вполне закономерным и основан на теории разделения процессуальных функций сторон в уголовном судопроизводстве, согласно которому исследование всех обстоятельств дела производится в большей степени на основе тех данных, которые выявили и представили сами участники процесса. Неслучайно в новом УПК предусмотрен ряд положений, согласно которым производство большинства следственных (судебных) действий возможно в рамках судебного следствия лишь по инициативе участников процесса. Кроме того, согласно ч.З ст. 15 УПК РФ суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Суд создает лишь необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

В данном случае нельзя не согласиться с суждением ряда авторов о том, что: «Суд, по определению, должен решать задачи не поискового (что является прерогативой иной деятельности действительных субъектов криминалистики), а чисто исследовательского характера, в принципе близкие к научному исследованию в области правоприменения».

Нельзя не отметить, что отдельные тактические особенности деятельности прокурора и адвоката применительно к оговариваемой стадии уголовного судопроизводства, содержатся в нормах УПК. Однако законодатель не в состоянии охватить и предвидеть все нюансы конкретных уголовных дел. За рамками закона остаются такие вопросы, как планирование судебного разбирательства уголовных дел, тактические особенности проведения отдельных процессуальных действий, криминалистический анализ доказательств и др.

На то обстоятельство, что существенным фактором, влияющим на эффективность деятельности государственного обвинителя, является применение им положений криминалистической тактики, не раз указывалось как в процессуальной, так и в криминалистической литературе. «Уровень выступления прокурора в суде, - отмечает Ю.В. Кореневский, - его вклад в правильное разрешение дела определяются не только знанием и исполнением процессуальных правил (хотя это — необходимое, элементарное условие правосудия), но и в значительной мере целесообразным, умелым использованием приемов и методов, разрабатываемых современной криминалистикой и прокурорской практикой». «Чтобы доказательно представить суду позицию обвинения, прокурор должен в совершенстве владеть «технологией» убеждения, уметь применять тактические приемы, в первую очередь ориентированные на познавательную (интеллектуальную) сферу слушателей, такие, как разъяснение и опровержение, сравнение и сопоставление, включая противопоставление и другие, с помощью которых происходит доказывание путем логических, рациональных доводов и аргументов». Таким образом, тактика поддержания государственного обвинения по уголовным делам предполагает разработку определенных тактических приемов, а также определение наиболее выгодного момента для их использования. При этом, используя тактические приемы, прокурор должен учитывать также меру своей осведомленности о доказательствах, имеющихся у защиты, просчитывать те последствия, которые могут наступить, если они (приемы) применены неверно.

Надо заметить, что если раньше активная и решающая роль суда в уголовном процессе не требовала от прокурора больших усилий в исследовании доказательств, то теперь ситуация резко изменилась. На это обстоятельство указывает Конституционный Суд РФ, отмечая следующее: поскольку по смыслу ст. 123 Конституции РФ суд, рассматривая уголовные дела, осуществляет исключительно функцию отправления правосудия, то он не должен подменять органы и лиц, формирующих и обосновывающих обвинение. «Задача решительного улучшения качества судебного следствия, - как ранее справедливо указывалось в литературе, - должна быть решена при содействии наших прокуроров: более активное участие их в судебном следствии поможет судам правильно, полно и всесторонне рассматривать дела».

Следовательно, прокурор, поддерживая государственное обвинение, обязан не только обосновать его в обвинительной речи, но и обеспечить своим активным участием исследование всех доказательств на судебном следствии, на которых основано обвинение. Поэтому законность и обоснованность приговора во многом зависят от подготовленности государственного обвинителя к участию в процессе, от его активности и логической последовательности в исследовании доказательств, профессионального умения отстоять свою позицию, вытекающую из материалов уголовного дела. На это обстоятельство ещё в 1938 году обратил внимание М.С. Строгович. «Необходимо тщательно продумать всю линию поведения прокурора на суде, - отмечал автор, - всю постановку обвинения по данному делу. Какие обстоятельства дела исследовать в первую очередь, на каких фактах сосредоточить главное внимание как на узловых и решающих, как расположить на судебном следствии собранные предварительным следствием данные, с тем чтобы на суде получилась ясная и выразительная картина преступления, чтобы внимание суда и присутствующих на суде граждан не рассеивалось по мелочам. Все это заранее должно быть продумано и подготовлено прокурором».

В ходе ознакомления с делом и подготовки к судебному следствию прокурор должен вникнуть в суть собранных следователем материалов уголовного дела, попытаться увидеть в них ситуации, с которыми сталкивался следователь, и представить себе трудности, которые могут возникнуть на судебном следствии. Это даст ему возможность заранее определить тактические приёмы, которые следует использовать на судебном следствии, и предостережет от различных неожиданностей, позволит восполнить пробелы предварительного расследования, если они по каким- либо причинам имелись. Государственный обвинитель должен тщательно изучить материалы уголовного дела и проанализировать их с целью выработки тактики поддержания обвинения в суде. Готовясь к судебному разбирательству, желательно (применительно к конкретному делу) изучить методику расследования уголовного дела, посмотреть, каким образом происходил процесс доказывания, сопоставить имеющиеся в деле доказательства и определить их доказательственную силу в судебном заседании. Кроме того, возможно посмотреть уголовные дела указанной категории, по которым уже выносились судебные решения, оценить их и сопоставить с имеющимися материалами дела.

Анализируя затронутые проблемы, необходимо также заметить, что согласно ранее действующему уголовно-процессуальному законодательству прокурор вступал в судебное следствие более подготовленным в «доказательственном» и тактическом плане, чем защитник подсудимого. Это объяснялось тем, что права адвоката на стадии предварительного расследования, законом были ограничены. Не обладая всей информацией по делу, как справедливо замечает Н.В. Андреева, защитник в стадии предварительного расследования участвовал как бы «вслепую» и только в ходе судебного следствия получал равные процессуальные права с государственным обвинителем. Кроме того, если в суде защитник принимал непосредственное участие в судебном следствии и поэтому мог восполнить пробелы, допущенные им при ознакомлении с делом, то на предварительном следствии, согласно старому уголовно-процессуальному закону, он такой возможности не имел.

Совсем по иному обстояло дело, когда указанные субъекты оспаривали свои интересы в суде. Если в стадии предварительного расследования основным средством влияния защитника на собирание доказательств служили заявления ходатайств об истребовании доказательств, посредством которых он мог через консультацию истребовать (в пределах, установленных законом), а затем представить доказательства, а также участвовать при производстве отдельных следственных действий, то в судебном разбирательстве он получал ничем не ограниченные возможности использовать все, что имеется в деле, в защиту интересов подсудимого.

В связи с этим, как показывала практика, ходатайства защитника на судебном следствии заявлялись и удовлетворялись чаще, чем в стадии предварительного расследования. Так, например, по данным проведённого обобщения президиума коллегии адвокатов в 1984 году установлено, что в стадии предварительного следствия удовлетворялось лишь 8,1% заявленных адвокатами ходатайств, а при рассмотрении этих дел в судах — 35% ходатайств из числа отклонённых следователями.

В свете требований нового уголовно-процессуального закона ситуация изменилась. Сегодня следователь уже обязан более «тесно» взаимодействовать с адвокатом, т.к. последний наделен законодателем правом участвовать во всех следственных действиях, производимых с участием подзащитного, а также, согласно п. 2 ч. 1 ст. 53 УПК, собирать и представлять доказательства, необходимые для оказания юридической помощи. Однако, как показали наши наблюдения, следователь в процессе раскрытия преступления не всегда охотно идет на контакт с адвокатом (например, заблаговременно не сообщает о времени и месте проведения того или иного следственного действия с участием обвиняемого и т.п.), а это, в свою очередь, сказывается на результативности не только предварительного следствия, но и поддержания в дальнейшем государственного обвинения в суде.

Известно, что обвинение, возникнув на предварительном следствии, осуществляется непрерывно на протяжении ряда последующих стадий. При этом в формировании обвинительной позиции участвует несколько должностных лиц, которые, с одной стороны, действуют единолично, а с дру- гой стороны, вынуждены согласовывать собственные позиции с тем, чтобы общая обвинительная позиция была единой и внутренне непротиворечивой. Поэтому очевидно, что какую бы линию поведения не выбрал прокурор для поддержания государственного обвинения в суде, его деятельность не принесет желаемого результата, если предварительное следствие было проведено тактически неграмотно. Исправить же в процессе судебного разбирательства ошибки, тактические «промахи», допущенные следователем в ходе досудебного производства, практически невозможно. На это обстоятельство ещё в 1938 году в статье «Задачи советской прокуратуры» указывал А.Я. Вышинский. «Борьба за высокое качество судебного процесса, - писал автор, - за правильность судебного решения или судебного приговора должна начинаться с предварительного следствия, решающего, как общее правило, судьбу всего судебного процесса».

Так, к примеру, учитывая новые требования УПК, касающиеся судебного разбирательства, всех свидетелей в суде нужно теперь делить на свидетелей защиты и свидетелей обвинения. Учитывая данное обстоятельство, следователь должен выявлять свидетелей защиты ещё в ходе расследования дела и опровергать их показания с тем, чтобы они не «всплыли» неожиданно для стороны обвинения в процессе судебного заседания.

Кроме того, в УПК имеется положение о том, что никакие доказательства не имеют заранее установленной силы для суда. Данное положение всегда использовала сторона защиты для осуществления своей процессуальной функции. Исходя из этой логико-правовой концепции адвокат, например, в случае сомнения в полноте и достоверности автотехнической экспертизы, как указывается в литературе, прибегает к следующему приёму: предоставляет альтернативу - заключение какой-либо кафедры автодорожного института, «разбивающие» (если оно противоположное) первое заключение. При этом адвокат (защита) обычно всегда представляет такое заключение автодорожного института непосредственно в суд, минуя следователя. Суд же, приобщая к делу такое заключение (выводы) специализированного института, исходит из частного следствия принципа презумпции невиновности: никто не может быть осужден на основании противоречивых или сомнительных доказательств…; всякое сомнение трактуется в пользу обвиняемого (подсудимого).

Трудность в разрешении данной ситуации для государственного обвинителя заключается в том, что в отличие же от предварительного следствия, где прокурор руководит действиями следователя и вправе своей властью устранять допущенные им нарушения закона, в судебном разбирательстве прокурор такими полномочиями не обладает. Как государственный обвинитель он пользуется равными правами с другими участниками судебного разбирательства и вместе с ними подчиняется процессуальному руководству суда.

Изложенное выше говорит о необходимости разработки рекомендаций по взаимодействию в процессе раскрытия и расследования преступлений следователя с адвокатом. Так, к примеру, продумывая тактику допроса с участием защитника, - как рекомендуется на страницах юридической печати, - следователь не должен забывать, что и защитник в свою очередь вырабатывает тактику защиты. Следователю при выборе тактических приемов допроса обвиняемого с участием защитника рекомендуется учитывать возможное стремление того перехватить инициативу.

Анализируя затронутую проблему, можно также заметить, что позиция адвоката в судебном следствии тактически представляется более гибкой, чем позиция прокурора. Последний формирует свои взгляды по делу на основе выводов, изложенных в обвинительном заключении, утверждая которое, он приходит к уверенности, что предварительное следствие проведено полно и все необходимые доказательства собраны, т.е. обвинительная позиция по делу сформулирована в достоверном, с точки зрения данного прокурора, сложившейся на тот момент варианте. В связи с этим государственный обвинитель не видит необходимости в отыскании и представлении каких- либо новых данных по делу для отстаивания своей позиции в суде. Данное обстоятельство не раз критиковалась в литературе. Так П. Кудрявцев справедливо замечал, что «прокурор не должен переоценивать материалы предварительного следствия в ущерб судебного следствия, полагаться только на материалы, собранные до суда, и не считаться с результатами исследования этих материалов на суде».

Действительно, в процессе разбирательства дела судом некоторые факты,

лежащие в основе обвинения, могут отпасть или, наоборот, выясняться

новые, прежде неизвестные или оставленные без достаточного внимания

факты; возможна несколько иная, чем раньше, оценка тех или других

доказательств и их источников; могут измениться юридические признаки

отдельных действий; обнаружиться необходимость применения иного

уголовного закона и т.д. «В ходе судебного разбирательства, - отмечает 3.3.

Зинатулин, - в материалы, подготовленные прокурором, вносятся

определенные коррективы, ибо данные предварительного следствия даже при

их полном подтверждении в судебном заседании часто претерпевают те или

иные изменения, дополняются подробностями, получают уточнение или

2

даже несколько иное освещение».

Кроме того, если в результате судебного разбирательства прокурор придет к убеждению, что данные судебного следствия не подтверждают предъявленного подсудимому обвинения, он обязан отказаться от обвинения, изложив суду мотивы отказа. Действительно, следует согласиться, что «прокурор, который чувствует себя по рукам и ногам связанным обвинительным заключением … не сможет выполнить стоящих перед ним задач. Цель обвинения - досконально проверить в судебном разбирательстве собранные следователем и вновь представленные доказательства и на основе этого сделать свой вывод. И если прокурор поступил именно так, если судебное разбирательство заставило его иначе взглянуть на вещи, изменить мнение, сложившееся на основании материалов предварительного следствия - такое поведение прокурора заслуживает высокой оценки».1

К сожалению, в судебной практике такие случаи единичны. Зачастую государственный обвинитель прибегает в данных случаях к такому тактическому приёму, как “обвинение с запасом”, которое заложено в об- винительное заключение и дающее возможность, поддерживая обвинение в суде, отказаться от него в части “запаса”, если в полном объеме обвинение не подтвердится. Как показали результаты проводимого нами социологического исследования из общего числа прокуроров, которым приходилось на практике отказываться от обвинения в суде (о чем заявило 87.3 % опрошенных) только 8.7 % респондентов отказывались от обвинения полностью, а 75 % - частично.

У защитника же нет таких жестких рамок при выборе своей позиции по делу. Так, адвокат может представлять новые доказательства, подтверждающие невиновность подзащитного или же, с согласия последнего, признать его вину частично или полностью и спорить уже в дальнейшем об обстоятельствах, смягчающих ответственность, о мере наказания, о гражданско-правовых последствиях преступления и т, д. В любом случае позиция защитника по всем этим вопросам должна быть продиктована только соображениями защиты,

Таким образам, принимая во внимание специфику рассматриваемого этапа уголовного судопроизводства, а именно: цели и условия его проведения, круг участников судебного следствия, способы решения стоящих перед ними задач на данной стадии, можно заметить, что объектом изучения тактики судебного следствия будут являться закономерности, не только входящие в предмет познания следственной тактики, но и несколько иного плана, обусловленные предметом науки. К ним можно отнести: закономерности, оказывающие влияние (прямое или опосредованное) на взаимоотношение (взаимодействие) участников судебного разбирательства, определяющие пределы реализации последними тактических приемов; психологические закономерности передачи и получения в ходе судебного следствия идеальной информации; закономерности исследования и оценки доказательств в суде и т.д.

Необходимость изучения, к примеру, первых закономерностей объясняется тем, что в суде складываются определенные отношения между участниками процесса, обусловленные как уголовно-процессуальным законодательством, так и занимаемой по делу позицией, которые могут в различной степени влиять на ход и результаты судебного разбирательства. При этом под взаимодействием понимается систематический процесс передачи информации с целью вызвать соответствующую реакцию со стороны партнера, то есть оказать на него определенное воздействие, причем вызванная реакция порождает, в свою очередь, ответную реакцию со стороны воздействующего.

В ходе судебного разбирательства рассматриваемые закономерности носят определенный устойчивый характер. Прежде всего, это объясняется тем, что судебное разбирательство уголовных дел всегда происходит в условиях борьбы двух противоположных мнений — обвинения и защиты, в процессе которой суд получает двухстороннюю информацию о сути исследуемого события. При этом каждой из сторон в суде подлежит выполнять свою функцию, строго очерченную процессуальным законом.

Наличие большего, по сравнению с предварительным следствием, круга участвующих в рассмотрение дела лиц, выполняющих каждый свою процессуальную функцию, позволяет говорить о наличии многообразных связей между указанными субъектами. Кроме того, данные связи носят необходимый, устойчивый и повторяющийся характер, т.е. являются закономерностью и могут проявляться на различных уровнях взаимоотношений участников судебного разбирательства.

Так, к наиболее устойчивым, необходимым с точки зрения процессуального закона и повторяющимся взаимоотношениям в судебном разбирательстве уголовных дел можно отнести, к примеру: взаимоотношения судьи с постоянными участниками судебного процесса - с государственным обвинителем, защитником, подсудимым; взаимоотношения непосредственно между прокурором и адвокатом; взаимоотношения защитника с подсудимым и государственного обвинителя с потерпевшим. Менее повторяющийся и устойчивый характер, но влияющие на тактику судебного следствия, носят следующие взаимоотношения: отношения судьи, государственного обвинителя, защитника подсудимого с остальными участниками судебного разбирательства - со свидетелями, экспертами и т.п. Наименьшую необходимость и устойчивость носят такие связи, например, как: взаимоотношения между подсудимыми, потерпевшими и свидетелями; отношения суда, прокурора и адвоката с присутствующими в зале судебного заседания гражданами, не являющимися участниками судебного разбирательства.

В зависимости же от занимаемой участниками судебного разбирательства позиции по делу взаимоотношения между ними можно разделить на два уровня.

Во-первых, - это отношения между субъектами, которые представляют противоположные интересы, т.е. отношения сторон в судебном следствии (например, государственный обвинитель - защитник подсудимого; потерпевший — подсудимый; гражданский истец - гражданский ответчик). Действительно, следует отметить, что при таком многообразии отношений в суде, когда постоянно происходит борьба различных, зачастую прямо противоположных мнений и интересов, повышается вероятность «столкновения», конфликта между различными субъектами разбирательства дела. Так, к примеру, прокурор-обвинитель действует в обстановке острого соперничества и противодействия. Участниками «отрицательной кооперации», противостоящими прокурору-обвинителю, как отмечается в литературе, могут быть не только субъекты противоположной стороны (подсудимый, его защитник), но и лица, привлекаемые к производству по делу (например, недобросовестные свидетели), люди так или иначе заинтересованные в исходе дела.

В связи с этим, умение управлять и воздействовать в положительном для себя направлении на сложившиеся в определенный момент судебного разбирательства взаимоотношения между отдельными участниками процесса поможет, в частности, государственному обвинителю наиболее полно реализовать весь потенциал занимаемой им позиции по делу. А это, в свою очередь, требует от прокурора знания не только положений психологии и науки управления, но и рекомендаций криминалистической тактики, которая как раз призвана изучать под своим углом зрения закономерности взаимодействия и взаимоотношения между различными субъектами уголовного судопроизводства.

К отношениям другого уровня следует отнести отношения между участниками судебного разбирательства, которые представляют интересы одной из сторон: обвинения или защиты (например, государственный обвинитель - потерпевший; государственный обвинитель — гражданский истец). Так, в формировании обвинительной позиции по делу участвуют не только должностные лица специальных государственных органов, призванных в первую очередь вести борьбу с преступностью, но и такие участники процесса, как: потерпевшие, частные обвинители и гражданские истцы, а также их законные представители и правопреемники. Здесь взаимодействие с указанными субъектами уголовного преследования имеет ряд особенностей. Одной из них будет являться то, что такое взаимодействие складывается вне правовых форм и не связано с реализацией властных полномочий. В связи с этим, представляется правильным и необходимым изучение и разработка специальных рекомендаций по взаимодействию данных участников процесса применительно к рассматриваемой стадии уголовного судопроизводства в рамках тактики судебного следствия (а именно — тактики поддержания государственного обвинения в суде).

Определенный интерес на наш взгляд вызывает также разработка криминалистических рекомендаций взаимодействия государственного обвинителя и защитника (представителя) потерпевшего (гражданского истца). Из смысла уголовно-процессуального закона следует, что ни потерпевший (равно как и его представитель), ни общественный обвинитель могут не согласовывать и, как правило, не согласовывают своей позиции с государственным обвинителем, и обращаются к суду самостоятельно. Как показали проводимые нами исследования такого рода взаимодействия при поддержании государственного обвинения в суде имели место лишь в 49 % случаев. При этом 51 % из опрошенных прокуроров считают нецелесообразным согласовывать свою предстоящую позицию по делу с указанными лицами. Представляется, что в условиях функционирования нового уголовно-процессуального кодекса такая отрицательная тенденция не будет находить место в деятельности работников прокуратуры. Теперь, чтобы обосновать и отстоять свою позицию, государственному обвинителю мало просто хорошо знать и умело использовать в суде материалы предварительного следствия ему необходимо выстроить четкую, стройную позицию по делу, при которой действия каждого участника стороны обвинения были согласованными и усиливали бы всю позицию в целом.

Действительно, нельзя не отметить, что в ряде случаев представитель потерпевшего оказывает существенную помощь прокурору в изобличении подсудимого, в определении суммы причиненного материального ущерба, в исследовании обстоятельств, влияющих на степень вины и т.д. В рамках данных отношений можно говорить о наличие коллективной тактики в поддержании государственного обвинения в суде, чего нет на предварительном следствии, где преобладают должностные отношения (указания следователя обязательны для оперативно-розыскных органов) и следователь единолично определяет ход и направление всего расследования по делу. В суде же прокурор должен сам решить, следует ли увязывать выбранную им линию поведения по поддержанию государственного обвинения в суде с позицией защитника потерпевшего, если да, то в каких пределах осуществлять данное взаимодействие (по всем вопросам, возникающим в процессе судебного разбирательства, либо по тем из них, которые затрагивают исключительно интересы потерпевшего). Ведь представитель потерпевшего уполномочен отстаивать определенную позицию и поэтому, как показывает практика, он не всегда бывает объективен и, несмотря на бесспорность доказательств, опровергающих его первоначальную версию, порой продолжает отстаивать занятую им позицию.

Немаловажное место в тактике судебного следствия представляет также изучение закономерностей исследования и анализа доказательств в суде.

Известно, что любая разновидность процесса познания подчинена определенным общим закономерностям. Своеобразие судебного разбирательства придает познавательной деятельности специфические черты.

Закономерности исследования доказательств в суде проявляются, прежде всего, в особых условиях данной стадии процесса, которая ограничена сроками, кругом участников разбирательства; в специфике методов исследования доказательств в судебном заседании и т.д. При этом познание судом обстоятельств преступного деяния в любом случае будет опираться на доказательственный материал, собранный в процессе расследования преступления. Кроме того, судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению (ч. 1 ст. 252 УПК). Суд не вправе выйти за пределы обвинения, в отношении которого судьей было назначено судебное заседание. При этом пределы доказывания на судебном следствии отличаются определенной специфичностью. «Можно сказать, - отмечают Н Волкодаев и С. Шейфер, - что существуют обстоятельства, которые на предварительном следствии устанавливаются в общей форме, однако для вынесения приговора требуется их уточнение и конкретизация».’ Так, к примеру, не случайным является то, что круг вопросов, решаемых судом при вынесении приговора и прокурором при утверждении обвинительного заключения, не совпадает, хотя те и другие направлены на проверку полноты установления обстоятельств, подлежащих доказыванию.

Полученная в результате данного исследования доказательственная информация подлежит последующей оценке. Особенность здесь заключается в том, что на данном этапе уголовного процесса происходит окончательная оценка доказательств, собранных на предварительном следствии.

Думается, что указанные закономерности могут быть основой формирования целей, задач, сущности и классификации тактических приемов отдельных действий участников судебного разбирательства. Они, на наш взгляд, должны быть включены в теоретические основы криминалистической тактики, рекомендации которой, как уже отмечалось, могут распространяться не только на предварительное, но и на судебное следствие. Данные научные положения (наряду с общими основами криминалистической тактики) будут являться фундаментом наиболее эффективной практической деятельности всех участников судебного разбирательства, особенно по поддержанию государственного обвинения.

С позиции задач криминалистики структуру тактики судебного следствия, по нашему мнению, можно рассматривать как:

  • тактику производства отдельных судебных действий (особенности принятия решения, подготовки, проведения и оценки результатов);
  • особенности использования тактических приемов, направленных на исследование и оценку доказательственной информации в стадии судебного следствия;
  • специфику взаимодействия (взаимоотношений) участников судебного следствия;
  • тактику поддержания государственного обвинения в конфликтных ситуациях (в условиях противодействия со стороны защитника подсудимого).

Содержание последнего раздела будет составлять система рекомендаций криминалистики, которые могут быть использованы государственным обвинителем при осуществлении своей процессуальной функции в ходе судебного следствия. Здесь следует полностью согласиться со справедливым замечанием Ю.В. Кореневского о том, что «уже пора, не ограничиваясь фрагментарным изучением и отрывочными публикациями, а приступать к выработке системы научных рекомендаций по вопросам методики и тактики участия прокурора в судебном следствии, как это давно уже делается в отношении следствия предварительного».

Думается, что такая структура тактики судебного следствия полнее раскрывает суть и возможность использования профессиональными участниками процесса обобщенных рекомендаций криминалистики в судебном разбирательстве уголовных дел. Естественно, что предложенная система не является единственно возможной, исчерпывающей и разрешающей все проблемы тактики судебного следствия. Основанная на ряде важных критериев формирования, группировки и реализации тактических приемов, она, конечно, не охватывает всех возможных критериев подобных классификаций. И все- таки, формирование системы тактики судебного следствия в таком варианте имеет не только теоретическое, но и прямое практическое значение. Пользуясь ею, указанные субъекты свободнее будут ориентироваться в рекомендациях криминалистической тактики. Им будет проще и легче реализовать приемы криминалистики в конкретных ситуациях производства судебного следствия.

С учетом вышеизложенного тактику судебного следствия, на наш взгляд, следует рассматривать как завершающий раздел криминалистической тактики. В этом разделе должны изучаться закономерности взаимоотношений участников судебного следствия в типичных ситуациях исследования и оценки доказательств, на базе чего формируются дополнительные и реализуются традиционные системы криминалистических рекомендаций в целях наиболее оптимального решения общих и частных задач криминалистики в уголовном судопроизводстве.

2.2. Особенности реализации рекомендаций криминалистики в судебном

разбирательстве уголовных дел

При расследовании любого преступления следователь всегда имеет дело с событием, относящимся к прошлому. Сам факт совершения преступления не может быть следователем познан путём непосредственного наблюдения. Точно также и судья в процессе судебного следствия не может наблюдать непосредственно то событие, которое является предметом судебного рассмотрения. Однако, как справедливо замечал А.А. Старченко: «невозможность непосредственного восприятия исследуемого события не означает, что суд вообще лишен возможности познать его» .

Известно, что в реальной действительности не существует явлений, предметов, событий независимых и не связанных с другими явлениями, предметами и событиями. Поскольку отражение присуще всей материи, постольку всякий материальный процесс отражается в других материальных процессах, связанных с ним. Каждое преступление приводит к определенным изменениям материальной обстановки, отражается в сознании людей. В связи с этим одной из важнейшей задачей криминалистики, как при расследовании, так и при рассмотрении любого уголовного дела является выявление, фиксация и оценка многообразных связей преступного деяния с окружающем миром, которые носят закономерный характер. Исходя из этого положения тактические приёмы на предварительном следствии, прежде всего, направлены на наиболее быстрое и по возможности более полное собирание, фиксацию и оценку доказательств по делу, которые служат базой для дальнейшего расследования преступлений (построения версий, планирования, производства следственных действий). Это объясняется тем, что «предварительное следствие в отличие от судебного разбирательства, как правило, проводится «на ощупь», и следователь не всегда может предвидеть, какие доказательства окажутся существенными для дела, а какие не будут иметь практического значения». Поэтому следователь на данной стадии процесса пытается выявить максимальное количество связей события преступления с объективной действительностью и связанные с этим взаимодействием изменения. Здесь следователь располагает объективной возможностью исследовать доказательства в их первоисточниках. При этом деятельность по раскрытию и расследованию преступлений протекает, как правило, в условиях дефицита времени, информации и конфликтности.

Следует согласиться с тем, что для решения задач доказывания в таких условиях становится необходимым применение более сложных и эффективных приёмов познания, включающих принудительные меры, с тем, чтобы обеспечить возможность преодоления противодействия лиц, заинтересованных в сокрытии или искажении истины. Отсюда и специальные требования к тактическим приёмам, применяемым в рамках предварительного следствия: быстрота, оперативность и т.п. «Различие между этими двумя стадиями процесса, - отмечал A.JT. Цыпкин, - заключается в том, что первая представляет собою расследование предварительное и играет, в известном смысле, вспомогательное значение по отношению к судебному заседанию, которое представляет собой уже расследование окончательное».

Иные требования к применению тактических приёмов имеют место в ходе судебного разбирательства. Здесь суд еще более опосредованно, через призму следственного производства, исследует событие преступления. То есть, суд приступает к исследованию обстоятельств дела, зная материалы предварительного следствия: какие сведения по делу установлены, из каких источников они получены и в какой связи они находятся с остальными доказательствами. Поэтому для суда, рассматривающего дело по существу, проблема собирания доказательственной информации либо не существует вообще, либо не имеет такой актуальности, как на предварительном следствии. «В судебном разбирательстве, как указывается в литературе, основное внимание уделяется не розыску носителей информации (они, как правило, уже установлены органами дознания и следователем), а получению, исследованию, проверке и оценке полученных сведений о фактах, что и определяет сущность деятельности по собиранию доказательств»,

Действительно, следует согласиться, что знание материалов предварительного следствия облегчает доказывание в судебном разбирательстве. Оно позволяет суду и участникам процесса определить спорные, неясные вопросы, выявить слабые звенья в цепи доказательств и сосредоточить внимание на их проверке. При этом исследование источников информации, которые ранее были изучены следователем, приводит к формированию совершенно нового доказательства. Так, например, показания допрошенного судом и остальными участниками разбирательства свидетеля - это не простое воспроизведение показаний, данных ранее следователю. Объясняется это тем, что повторное исследование источника информации осуществляется уже новыми субъектами познавательной деятельности и в новой познавательной ситуации. Отсюда и задача суда: «сравнить два имеющихся доказательства, исследовать расхождения между ними, получить

необходимую дополнительную информацию в целях решения вопроса, какое

2

из двух доказательств является достоверным» .

Кроме того, судебное разбирательство по времени более удалено от момента совершения преступления, чем предварительное следствие. Это обстоятельство в ряде случаев затрудняет, а иногда и исключает непосредственное выполнение в суде тех или иных действий, которые имели место в процессе расследования. Так, например, свидетели, потерпевший со временем могут забыть отдельные детали преступления; обстановка места происшествия к моменту судебного разбирательства может быть подвергнута изменению; вещественные доказательства могут не сохраниться и т.п. Поэтому «судебное разбирательство не исключает возможность исследования материалов предварительного следствия без повтора на суде действий, в результате которых они были получены».

Таким образом, система тактических приёмов в суде должна быть направлена в первую очередь не на поиск каких-либо новых данных, а на более эффективное использование уже имеющихся в этой стадии процесса доказательств. Это достигается посредством анализа и сопоставления последних с остальными данными, установлением причин расхождения между ними. В этих целях на судебном следствии оглашаются все протоколы, составленные в процессе расследования при осмотре, обыске, выемке и т.д., исследуются вещественные доказательства и т.п. В связи с этим, среди тактических приёмов, реализуемых на судебном следствии, превалируют те из них, которые направлены на проверку, обобщение и оценку доказательственного материала. В большинстве своём они носят исследовательский характер.

Так, например, в последнее время на практике распространены случаи, когда отдельные лица по тем или иным причинам изменяют в суде показания, данные ими на предварительном следствии: подсудимые — с целью избежать либо смягчить свою ответственность; свидетели, потерпевшие - в силу корыстных побуждений или из-за боязни мести со стороны подсудимого, его родственников и т.п. Представляется, что в данном случае не имеет смысла, например, возвращение дела на доследование для устранения возникших противоречий между показаниями указанных лиц (такую возможность предусматривало ранее действующее законодательство), поскольку эти неясности могут быть с успехом устранены и в ходе судебного разбирательства. Как справедливо отмечал М.С, Строгович: «Просто имеются два показания одного и того же лица, противоречащие друг другу, то есть два противоречащих друг другу доказательства, и задача состоит в том, чтобы оба доказательства проверить по совокупности всех обстоятельств дела и выяснить, какие показания правильные, какие ложные».

Необходимо отметить, что в литературе предлагается использовать различные методы исследования судом и сторонами изменившихся доказательств: 1) метод сопоставления изменённого показания с другими доказательствами; 2) метод последовательного исследования изменённого показания; 3) метод сопоставления показаний между собой.

В случае изменения каким-либо из участников процесса в ходе судебного заседания своих показаний, при их допросе могут использоваться также следующие тактические приемы: детализация показаний, постановка перед допрашиваемым контрольных, уточняющих и напоминающих вопросов, использование перекрестного допроса и т.д. Указанные приёмы исследования направлены на установление причин, обусловивших изменение доказательств, определение достоверности доказательств и возможности использования их для установления истины. Например, прием максимальной детализации показаний используется в тех случаях, когда допрашиваемое лицо: не полно восприняло выясняемые обстоятельства и «заполнило» пробелы восприятия фантазией, посторонним внушением, коллективными суждениями о происходящем; неправильно понял воспринятые обстоятельства, добросовестно заблуждается; забыл некоторые детали воспринятого; заведомо лжет.

Дополняющие, уточняющие, напоминающие вопросы - это вопросы, задаваемые с целью восполнить, детализировать полученные показания, ликвидировать имеющие в них пробелы, оживить память допрашиваемого и т.п. Особую роль в судебном разбирательстве дела приобретает постановка контрольных вопросов, цель которых - проверка полученных в ходе досудебного производства показаний. Это объясняется тем, что первоосновой, на которой развивается всё судебное разбирательство, выступают материалы, собранные и предоставленные органами расследования. В связи с этим большинство вопросов, которые могу быть заданы допрашиваемому в судебном следствии, как правило, в качестве своей основы имеют данные и те сведения, которые лицо уже сообщало на предварительном следствии. Целью указанных вопросов является не столько дополнение и получение каких-либо новых данных, а подтверждение и конкретизация уже имеющихся в деле.

Необходимо также отметить, что применение таких разновидностей допроса как шахматный и перекрестный имеет место только в рамках судебного следствия. Сущность шахматного допроса заключается в том, что один допрашивающий попутно ставит вопросы нескольким лицам по поводу одних и тех же обстоятельств. Так, к примеру, государственный обвинитель при допросе свидетеля защиты с целью подтверждения или уточнения показаний, ранее данных последним на предварительном следствии, может обратиться с тем же вопросом к другому свидетелю (защиты или обвинения). Используя указанный метод допроса, прокурор может выявить какие-либо новые обстоятельства, ставящие под сомнение обоснованность занимаемой стороной защиты позиции по делу.

При перекрестном же допросе допрос ведется обеими сторонами - обвинителем и защитником - одного и того же лица по поводу одних и тех же обстоятельств. Такой допрос способствует выяснению этого обстоятельства с разных сторон, так как вопросы задаются то с позиции обвинения, то с позиции защиты. Представляется, что для государственного обвинителя навыки владения перекрестным допросом являются обязательными, поскольку эта форма допроса позволяет выявлять противоречия в показаниях ряда лиц, изобличить допрашиваемого в даче ложных показаний. Защита же не всегда заинтересована в устранении имеющихся противоречий, а, напротив, использует их для опровержения версии обвинения. Перекрестный допрос, как не раз указывалось в литературе, «оказывает сильное воздействие на психику подсудимых, поскольку отличается от обычного допроса повышенной психологической нагрузкой на допрашиваемых… держит подсудимых в состоянии неослабевающего напряжения, дает возможность вскрыть противоречия в показаниях подсудимого, дающего ложные показания, обнаружить несостоятельность позиций допрашиваемого».

Так, результаты проведенного нами анкетирования работников прокуратуры и адвокатуры показали, что наиболее часто при допросе в судебном разбирательстве уголовных дел указанные субъекты прибегают к методу перекрестного допроса. Такой метод в своей практике использовали 51.8 % из опрошенных прокуроров и 71,3 % адвокатов. К методу же шахматного допроса в суде прибегали 37.2 % из опрошенных государственных обвинителей и 42.5 %, соответственно, защитников подсудимого.

Таким образом, можно заметить, что тактические приемы допроса, разработанные криминалистикой тактикой весьма специфичны для стадии судебного разбирательства. Применение последних невозможно без анализа факторов, которые влияют на выбор обвинителем тактики судебного допроса. Среди них: позиция допрашиваемого по отношений к предъявленному обвинению, наличие или отсутствие конфликтной ситуации, степень активности защиты, и другие.

Необходимо также отметить, что тактические приемы допроса должны использоваться в строгом соответствии с требованиями закона, которые запрещают домогаться показаний участвующих в рассмотрении дела лиц путем насилия, угроз и иных незаконных мер. Наряду с прямо перечисленными в законе запрещенными методами ведения допроса следует признать недопустимыми такие из них, которые основываются на обмане, использовании каких-либо чувств допрашиваемого и т.п. Но это вовсе не означает, что прокурор вообще не может применять различные приемы, основанные на данных логики, психологии и направленные на преодоление дачи ложных показаний. Так, к примеру, П. Кудрявцев указывает на то, что на судебном следствии не следует увлекаться так называемыми хитроумными приемами допроса, например такими, как «внезапность» (может быть, допрашиваемый растеряется и проговориться), «отвлечение внимания» (чтобы парализовать бдительность), «допущение легенды» (вконец завравшегося легче изобличить во лжи) и т.п. С такой позицией автора трудно согласиться. Как известно, под тактическими приемами допроса следует понимать способы воздействия на допрашиваемого, вызывающие определенные психические изменения, а также иные способы допроса, использование которых способствует получению правдивых показаний.

Учитывая эти моменты, следует согласиться с тем, что проведение судебного допроса по сравнению с допросами на предварительном следствии представляет определенную сложность, которая вызвана условиями судебного разбирательства дела. Поэтому, как отмечается юристами, тактика судебного допроса определяется этими условиями.

Разумеется, суд не связан объемом доказательственного материала, представленного органами расследования. Данное положение вытекает из постулата о том, что никакие доказательства не имеет заранее установленной силы для суда. Суд не связан оценкой доказательств, изложенных в обвинительном заключении. Не является для него обязательной и оценка, исходящая от прокурора и других участников процесса. Поэтому неслучайно ст. 86 УПК закрепило за судом полномочие по сбору доказательств. Он может выявлять или истребовать новые доказательства, как по своей инициативе, так и посредством удовлетворения ходатайств сторон. Так, в ходе проводимого нами анкетирования судей на вопрос: «в каких случаях Вы считаете необходимым производство следственных (судебных) действий в рамках судебного следствия?» были даны следующие ответы: в случае возникновения сомнения в достоверности доказательств, полученных в результате проведения следственных действий на предварительном следствии ответили 32 % респондентов; при выявлении в процессе судебного разбирательства новых обстоятельств — 46 %; при необходимости проведения следственного действия, которое не было проведено на предварительном следствии - 18 %; при необходимости непосредственного ознакомления с отдельными обстоятельствами дела для лучшего их уяснения — 22 %; иное - 2%.

Проверка уже собранных доказательств и получение каких-либо новых данных осуществляется в суде, в большинстве случаев, путем производства отдельных судебных действий. Из всех действий, тактика производства которых разрабатывается криминалистикой, в судебном разбирательстве обычно реализуются: допрос, осмотр, назначение и производство экспертизы, эксперимент, Уголовно-процессуальный кодекс предусматривает также возможность проведения в рамках судебного следствия, помимо перечисленных, таких следственных действий, как проверка показаний и освидетельствование. Процессуальное право не только устанавливает эти полномочия, но и гарантирует их проведение. Так, согласно п. 5 ч. 2 ст. 29 УПК суд правомочен принять решение о производстве обыска и (или) выемки в жилище. Однако, как показало изучение судебной практики, данные следственные действия не производятся в рамках судебного разбирательства уголовного дела. Причины этого - особый характер и процессуальные условия деятельности суда, а также значительный период времени, который проходит с момента начала ведения следствия по делу и до его судебного разбирательства. Более того, в суде производство одного следственного действия зачастую является составной частью другого или нескольких судебных действий.

Обыск и выемка по своим целям и способам проведения требуют быстрых и решительных действий ищущего лица и должны быть внезапны для лиц, имеющих отношение к преступному деянию. Оперативность обыска обеспечивается единоличным его проведением, либо единоличным руководством поисками, осуществляемыми несколькими работникам. И то и другое несовместимо со спецификой судебного исследования: одновременным восприятием фактических данных всеми участниками судебного разбирательства. Однако некоторые авторы, напротив, видят возможным проведение указанных следственных действий в ходе судебного следствия.

Предъявление для опознания.

В криминалистике в ходе этого следственного действия решаются вопросы тождества, сходства или различие объектов, предъявляемого опознающему, с тем, который он видел ранее в связи с совершением преступления. С учётом разновидностей, сложности и условий предъявления для опознания в тактике разработаны системы приёмов производства этого следственного действия. Однако, как показали наши наблюдения, в судебной практике значительная часть видов опознания, соответственно и тактических приёмов, не реализуется.

Необходимо отметить, что ряд процессуалистов, учитывая специфику предъявления для опознания и открытый, состязательный характер судебного следствия, справедливо отмечают, что проводить опознание личности, а порой и предметов весьма затруднительно. Если же опознание проводилось в ходе судебного следствия, то в судебном разбирательстве производить его нет смысла (П.П. Цветков, Т. Добровольская и др.). Одной из посылок подобного суждения выступает требование ч. 3 ст. 193 УПК, согласно которому не может проводиться повторное опознание лица или предмета тем же опознающим и по тем же признакам. Согласно же ранее действующему законодательству суд, имея основания полагать, что опознание на предварительном следствии было проведено «некачественно», мог по своей инициативе провести повторное опознание лица (предмета) по тем же признакам. Теперь, как видим из смысла ст. 193 (289) УПК, опознание лица (предмета) в процессе судебного следствия возможно лишь по тем признакам, которые не были учтены в ходе первого опознания.

Другие юристы, решая рассматриваемый вопрос положительно, своеобразно понимают суть данного действия. Они отмечают, что целями опознания в суде являются:

  • установление каких-либо обстоятельств по гражданским и уголовным

делам не связанным с предварительным следствием;

  • проверка правильности опознания, проведённого на предварительном следствии (такую проверку рекомендуется осуществлять путём допроса опознававшего и опознанного, а также в ходе анализа протоколов производства иных следственных действий). В последнем случае, как видим, речь идёт не об опознании, а о производстве иных действий суда. Осмотр места происшествия.

Целями следственного осмотра являются: обнаружение следов преступления и других вещественных доказательств, выяснение обстановки происшествия, а равно иных обстоятельств, имеющих значение для дела. В соответствии с этими целями, условиями и видами осмотра криминалистикой разработаны комплексы технических средств и системы тактических приёмов.

Под судебным осмотром понимается непосредственное восприятие и исследование судом и участниками разбирательства обстановки места происшествия в целях установления обстоятельств, имеющих значение для дела (ст. 287 УПК). В юридической литературе осмотр в суде рекомендуется проводить в следующих случаях: при неполноте, недоброкачественности следственного осмотра; при необходимости уточнить данные, установленные при следственном осмотре; при необходимости личного восприятия (судом) обстановки места происшествия; для получения новой информации.

Однако, как показали наши наблюдения, осмотр редко производится вне помещения суда. Кроме того, суд в определённых ситуациях для решения порой спорных, промежуточных вопросов лишь «выходит на место» с тем, чтобы уточнить факты, отражённые в протоколе следственного осмотра, или убедиться в правильности показаний допрошенных лиц и механизме совершенного преступления. То есть судьи в большинстве случаев не разграничивают осмотр местности и «выход на место»; осмотр и проверку показаний на месте, заменяя последней непосредственно осмотр. На практике суды, как правило, оперируют протоколами осмотров, составленными в стадии предварительного следствия, т.е. предпочитают непосредственному восприятию производную информацию. При осмотре же вещественных доказательств, судьи не во всех случаях привлекают специалиста, чтобы с его помощью убедиться в подлинности представленного вещественного доказательства, соответствия описанию в протоколе следственного осмотра. Судебнный эксперимент.

Судебный эксперимент - это процессуальное действие, которое проводится в целях установления возможности или невозможности существования отдельных фактов, на которые ссылаются стороны (ст.ст. 181, 288 УПК). При этом, различие между следственным и судебным экспериментом, как справедливо отмечается в литературе, объясняется процессуальными особенностями каждой стадии уголовного судопроизводства. Оно оказывает существенное влияние на тактику производства судебного эксперимента.

При рассмотрении данного вопроса нужно обратить внимание на следующие дискуссионные положения.

Во-первых, хотя отдельные авторы с большой долей оптимизма утверждают, что суды, в целях установления истины по делу могут производить любые эксперименты, однако анализ их аргументаций показывает, что судами обычно проводятся наиболее простые в организационном и техническом плане эксперименты. Например, мог ли свидетель (потерпевший) в определенных условиях увидеть (узнать) человека или услышать чей-то разговор.

Во-вторых, в некоторых случаях юристы под судебным экспериментом подчас ошибочно понимали проверку показаний на месте. Так, суд в целях устранения противоречий в показаниях подсудимого и свидетелей, выехал на место. Установив точки нахождения очевидцев происшествия, опросив последних по существу исследуемого события и замерив расстояние между ними, суд пришел к выводу, что подсудимый К. производил прицельные выстрелы в гр. Т. и А. И не мог попасть в других лиц, которые там были в момент совершения преступления. Как видно из примера, каких-либо опытов, что является основным содержанием эксперимента, суд не производил.

Процессуальные особенности проведения судебного разбирательства, как уже нами отмечалось, определяют и тактику проведения того или иного судебного действия. Так, например, публичность судебного следствия, наличие широкой аудитории, - пишет С. Сухов, - может усилить волнение и отрицательно отразиться на сосредоточенности непосредственных исполнителей экспериментальных действий. В целях устранения подобных отрицательных последствий автор предлагает применять следующие тактические приемы при проведении судебного эксперимента. Во-первых, правильное расположение участником данного судебного действия в момент производства опытов (этот тактический прием должен, с одной стороны, обеспечить осуществление предоставленных законом прав участникам процесса в любой момент проведения судебного эксперимента заявлять ходатайства и делать замечания, с другой - предоставить возможность непосредственно убедиться, воспринять результаты проведенных экспериментальных действий). Во-вторых, - многократное повторение однородных опытов.

В целом, соглашаясь с позицией автора и учитывая изложенное, можно заметить, что в суде производство следственных действий имеет определенную специфику. Соответственно и тактические приёмы в них отличаются от тех, что разработаны криминалистикой для сложных следственных действий, проводимых в условиях дефицита информации и конфликтности предварительного расследования преступлений.

Изучение же работ, в которых освещаются вопросы судебного следствия, показывает, что попытки некоторых авторов «механически» проецировать криминалистические приемы на тактику судебных действий, не всегда успешны, а порой противоречат не только рекомендациям криминалистики, но и требованиям УПК. Поэтому возникает необходимость дополнительного изучения и разработки ряда соответствующих рекомендаций непосредственно в рамках судебной тактики.

Говоря о сущности тактики судебного следствия, важно учитывать не столько способы реализации оптимальных действий участников уголовного судопроизводства, сколько процессуальные, психологические и иные факторы активно влияющие на весь процесс рассмотрения уголовного дела. К этим факторам можно отнести следующие:

а) Если судебное разбирательство проводится в условиях устности и гласности (кроме случаев, определённых законом), то на предварительном следствии действует принцип недопустимости разглашения данных расследования. Поэтому каждое процессуальное действие, выполняемое судом по исследованию доказательств в условиях гласности должно убеждать в правильности и обоснованности принимаемого решения не только государственного обвинителя и защитника подсудимого, но и других лиц, как участвующих в деле, так и присутствующих в зале, б) В исследовании всех обстоятельств дела, наряду с судом, принимают участие прокурор, защитник, подсудимый, потерпевший, гражданский истец и гражданский ответчик и их представители.

При этом, ни обвинитель, ни защитник не могут добиться решения вопроса в свою пользу, не убедив суд в правильности предлагаемого варианта решения. Это вызывает необходимость более грамотно обосновывать ими свои мнения, отстаивать свою позицию. Для этого стороны наделены равными правами: они могут представлять доказательства, участвовать в их исследовании, присутствовать при процессуальных действиях, выполняемые судом, представлять свои доводы и соображения, возражать против ходатайств других лиц, участвующих в деле, совершать иные процессуальные действия. «Если в стадии расследования, - указывает Т.Б. Чеджемов, - «отбором» информации, имеющей значение для дела, занимается единолично следователь, в судебном разбирательстве его

проводят судьи, которым помогают участники судебного разбирательства.

_ 1 Это значительно повышает результативность исследования доказательств».

При этом, суду не отводится активная роль в собирании доказательств, он

только обязывается к активности в создании благоприятных условий по

представлению доказательств сторонами (ч. 3 ст. 15 УПК).

Принцип состязательности, положенный в основу уголовного судопроизводства Концепцией судебной реформы в Российской Федерации, должен повлечь за собой, по мнению законодателя, необходимость участия в каждом рассмотрении уголовного дела государственного обвинителя и адвоката, в противном случае, как представляется, будет невозможно обеспечить всестороннее исследование доказательств и правильное разрешение дела. На это обстоятельство обращает внимание и Генеральная Прокуратура РФ, прямо указывая на то, что для безусловного обеспечения с 1 января 2003 г. поддержания государственного обвинения в судах по уголовным делам публичного и частно-публичного обвинения в первоочередном порядке необходимо рассмотреть вопросы, связанные с расширением и укреплением состава государственных обвинителей, лично поддерживая государственное обвинение и привлекая к этой работе всех

прокурорских работников.

Между тем, как показывает проведенный нами анализ уголовных дел и специальная литература, с участием прокурора слушается не более 53 % дел, адвокаты оказывают юридическую помощь значительно чаще (до 80 % дел). Хотя ст. 246 УПК и предусматривает обязательное участие в судебном разбирательстве обвинителя, судебная практика последних лет свидетельствует о том, что силами прокуратуры удаётся обеспечивать поддержание государственного обвинения в судах лишь по половине рассматриваемых дел. Поэтому не случайно законодатель наделил орган дознания полномочием по поручению прокурора поддерживать от имени государства обвинение в суде (п. 6 ст. 5 УПК).

Представляется верным, что односторонняя функция защиты или поддержания государственного обвинения в суде вовсе не обеспечивает установление истины и не отвечает требованию принципа состязательности, в) Судебное следствие происходит в более сжатые сроки и непрерывно, что не может не отразиться на тактике производства отдельных судебных действий. Производство одного судебного действия, зачастую, связано с необходимостью одновременного (параллельного) производства другого действия. Так, во время допроса может возникнуть необходимость в исследовании иных доказательств (осмотре места происшествия, вещественных доказательств и документов и т.д.). Следователь же может выполнять следственные действия поочередно по ряду дел, находящихся в его производстве: до окончания следствия по одному делу выполнять следственные действия по другим делам.

Ограниченность сроков судебного рассмотрения указывает на то обстоятельство, как справедливо отмечал Л.Е. Ароцкер, что «в суде важно использовать такие приёмы и методы криминалистики, которые бы позволили наиболее результативно исследовать все доказательства, быстрее устранить возможные в них противоречия». Исходя из данного суждения, можно предположить, что не только приёмы предварительного расследования, как ранее указывалось отдельными авторами 2, но и методы судебного разбирательства уголовных дел должны отвечать требованиям оперативности и быстроты.

Однако также было бы неверно считать, что требование оперативности, которому должны отвечать тактические приёмы, применяемые на предварительном следствии, тождественно и имеет аналогичное значение относительно тактических приёмов, применяемых в суде. Попытаемся обосновать данное положение.

В процессе раскрытия и расследования преступлений оперативность тактических приёмов и быстрота реализации последних должны обеспечить в первую очередь незамедлительный розыск и закрепление доказательств по делу. Не выполнение указанного требования, какое-либо неоправданное промедление в деятельности следователя на данном этапе уголовного процесса может привести к утрате важнейшей доказательственной информации, восполнение которой в дальнейшем будет затруднительным или практически невозможным.

В ходе же судебного следствия требование оперативности, которому должны отвечать тактические приёмы, приобретает несколько иной смысл.

Известно, что основу судебного разбирательства составляют те материалы, которые были собранны на предварительном следствии. Поэтому проблема поиска каких-либо данных, касающихся сути исследуемого события, не стоит перед судом и участниками разбирательства так остро, как перед лицом, осуществляющим расследование по делу.

Осуществляя расследование, следователь не всегда может предугадать, какие доказательства будут положены в основу обвинения, а какие не будут иметь практического значения. В связи с этим следователь, как справедливо было уже отмечено в литературе, действует «на ощупь». Поэтому, имея дело с ещё не исследованным событием, тактика действия указанного субъекта на начальном этапе расследования вырисовывается не так четко.

Стороны же в суде знакомы со всеми материалами дела. Поэтому адвокат и прокурор имеют возможность заранее подготовить тактику защиты и поддержания государственного обвинения.

Здесь необходимо также принимать во внимание и то обстоятельство, что судебное разбирательство проходит в более сжатые сроки, чем предварительное следствие. При этом суду и сторонам в условиях большого потока информации в ограниченных, по сравнению с расследованием, временных рамках необходимо принимать быстрые и окончательные решения по делу. В связи с этим общий смысл, как тактики защиты, так и тактики поддержания государственного обвинения в принципе одинаков: любыми законными средствами сломать выстроенную тактическую линию поведения другой стороны. Достигается это тем, что противоположная сторона промедлила с принятием какого-либо ответного решения, действовала не «оперативно» и т.п. Так, например, предоставление одной из сторон новых данных в ходе судебного следствия требует от другой стороны незамедлительной реакции, а порой и перестановки всей тактики поведения. Сделать же подобное за короткий промежуток времени удаётся не каждому адвокату или прокурору.

Поэтому «оперативность» в суде заключается в том, чтобы своевременно предугадать и опередить действия противоположной стороны и отстоять свою позицию по делу.

г) Реализация тактических приёмов следователем имеет, как правило, непосредственный характер. Последние прямо направлены на отдельных участников расследования, на выяснение каких-либо новых обстоятельств. То есть следователь сам определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, сам выбирает объект, которому адресован тот или иной тактический приём и самостоятельно притворяет его в жизнь.

По иному обстоит дело в суде. Здесь участники процесса реализуют тактические приёмы уже опосредованно. Как государственный обвинитель, так и защитник подсудимого предлагают порядок исследования доказательств. Каждый из них может высказать свое мнение о предложении другого или о предложении, внесённом иным участником процесса. Суд же, согласно ст. 271 УПК, выслушав мнение остальных участников судебного разбирательства, должен обсудить каждое заявленное ходатайство, удовлетворить его, если обстоятельства, подлежащие выяснению, имеют значение для дела, или вынести мотивированное определение (постановление) об отказе в удовлетворении заявленного ходатайства.

Таким образом, судья выступает в роли опосредованного звена между субъектами, которые применяют тактические приёмы и объектами, на которых направлена реализация этих приёмов.

д) Необходимо иметь в виду также психологические особенности судебного следствия.

Как ранее справедливо замечалось в литературе: эффективность предварительного следствия в немалой степени зависит от правильного и умелого использования следователями психологических знаний, научной разработки психологии следственных действий.

Здесь следует отметить, что судебное следствие проводится также в специфической психологической атмосфере, накладывающей отпечаток на взаимодействие её участников. В ходе разбирательства дела происходит общение одновременно между многими лицами. Для судебного разбирательства характерно сосредоточение одновременно в одном месте нескольких людей с противоположными процессуальными интересами. При этом неизбежно возникает психологическое воздействие одного участника на другого или на нескольких участников процесса. Так, допрашиваемому на судебном следствии приходиться давать показания в присутствии других лиц, сообщающих нередко противоположные по смыслу и значению сведения. При этом каждый из участников, как правило, отстаивает сообщаемые им сведения, поскольку ранее он давал их на предварительном следствии.

В связи с этим, исследование тех или иных обстоятельств в судебном следствии в условиях состязательности сопряжено с возможностью конфликтных ситуаций. Отношения между участниками судебного разби- рательства в условиях борьбы мнений обвинения и защиты и представления суду двухсторонней информации по делу могут в серьезной степени влиять на ход и результаты судебного разбирательства.

Так, допрос на предварительном следствии проводится одним лицом — следователем, и, как правило, другие лица при этом не присутствуют. В судебном же заседании в допросе участвуют не только судьи, но и участники судебного разбирательства. С психологической точки зрения, как отмечается в литературе, это обстоятельство ставит подсудимого (если он впервые привлекается к уголовной ответственности) в необычные для него условия и создает дополнительные психологические нагрузки, для преодоления которых от него порой требуется мобилизация всей психики.

Таким образом, особое значение в обеспечении результативности допроса имеет его коммуникативная сторона, а именно - установление контакта с допрашиваемым, т.е. таких межличностных связей и отношений, которые характеризуются согласованностью, готовностью воспринимать участвующими в них лицами исходящую друг от друга информацию.

Психологический же контакт с обвиняемым и подсудимым, как в следственной, так и в судебной практике имеет важное значение: во-первых, он способствует получению более полных показаний в ходе допроса, во- вторых, облегчает допрашивающему задачу получения подробной информации о личности допрашиваемого. Поэтому для установления психологического контакта, к примеру, прокурору надо иметь четкое представление о личности подсудимого, его характере. Кроме того очевидна тесная взаимосвязь личности преступника и с другими элементами криминалистической характеристики преступления. Так наблюдается соотношение качеств личности преступника, наряду с мотивом и целью преступления, с обстоятельствами субъективного характера, детерминирующими способ совершения преступления. Эту точку зрения разделяет ряд авторов, отмечая, необходимость учета при характеристике способа совершения преступления биопсихических и социальных качеств преступника.

Но если следователь и адвокат имеют достаточно времени, чтобы изучить личность обвиняемого, то положение государственного обвинителя куда сложнее: как правило, он видит впервые подсудимого в суде. Однако государственный обвинитель, как и следователь, должен тщательно изучить личность подсудимого, поскольку, как справедливо отмечается в литературе: «ни один тактический прием допроса подсудимого сам по себе, как правило, не может быть успешно применен, если прокурор не будет знать, какое воздействие на подсудимого окажут эти приемы, какие мотивы препятствуют подсудимому дать правдивые показания. Во всех случаях необходимо стре- миться установить контакт с подсудимым».

Необходимо также отметить, что изучение информации о социально- психологической характеристике каждого подсудимого необходимо еще потому, что на ее основе и, учитывая поведение указанных лиц на предварительном следствии, можно предполагать возможное их поведение в ходе судебного разбирательства дела, в частности, степень их противодействия установлению истины. Владение указанной информацией обеспечивает осведомленность о комплексе средств, приемов и способов воздействия как на конфликтную ситуацию, так и на конкретных субъектов. Это открывает объективные возможности выбора из существующего арсенала наиболее эффективных мер предупреждения и преодоления противодействия. Так, к примеру, государственный обвинитель, располагая информацией об обстановке, в которой будет происходить предстоящее судебное заседание, о возможных субъектах противодействия и используемых ими способах, планирует, готовит и предпринимает соответствующие меры предупреждения предполагаемого или преодоления уже оказываемого противодействия. Сюда можно отнести такие меры, как: проверка правдивости показании, разоблачение ложных показаний, выявление фактов склонения или принуждения к даче ложных показаний, меры обеспечения безопасности свидетелей и потерпевших, привлечение к уголовной ответственности за противодействие в предусмотренных законом случаях и другие.

Также и адвокат, готовясь к судебному разбирательству и изучая материалы дела, должен получить первичную информацию о личности подсудимого (краткие биографические данные, социальное положение, семейное положение, круг связей, воспитание и т. д.). Используя эти и другие данные, которые есть в деле и собранные в ходе предварительного расследования, он намечает вопросы, подлежащие выяснению, а также строит предварительный тактический план своего участия в судебном следствии.

Говоря о необходимости установления психологического контакта с участниками судебного разбирательства, нужно заметить, что на предварительном следствии следователь имеет объективную возможность помочь допрашиваемому лицу в припоминании каких-либо обстоятельств дела, забытых последним в силу тех или иных причин. При этом о методах и способах установления психологического контакта следователя с допрашиваемым никому обычно не известно. Поэтому лицо, производящее расследование, имеет возможность активно находиться в психологическом контакте с потерпевшим, свидетелем или обвиняемым, в частности, может поговорить с ним на отвлечённые темы, поделиться впечатлениями, быть с ним откровенным в некоторых вопросах (конечно в разумных пределах и не во вред тактике допроса).

В судебном же заседании, в условиях публичности и официальности процесса, ни прокурор, ни судья не способны в полной мере оказать подобной помощи указанным лицам.

Кроме того, в практике расследования преступлений применяются тактические приёмы, построенные на сокрытии части имеющейся у следователя информации. Так, при допросе подозреваемого или обвиняемого следователь не обязан в подтверждение или обоснование подозрения либо предъявляемого обвинения сообщать всю информацию, которой он располагает. Следователь вправе сообщать либо не сообщать сведения, применять психологические приемы, основанные на неполном информировании обвиняемого или подозреваемого, (если это не противоречит этическим нормам). В ходе же судебного разбирательства, где действуют принципы непрерывности, гласности, когда подсудимый знаком со всеми материалами уголовного дела, использование приёмов, основанных на сокрытии информации, не будут иметь того успеха, какой возможен в стадии предварительного следствия. Указанные обстоятельства понижают также до минимума действие в суде фактора внезапности. Так, по результатам проведённого опроса среди работников прокуратуры, неожиданным для государственного обвинителя в ходе судебного разбирательства может быть: изменение отдельными лицами ранее данных ими на предварительном следствии показаний - заявило 56.4 % опрошенных прокуроров; вовлечение адвокатом в процесс доказывания лиц, участие которых обвинителем изначально исключалось - 16.4 %; предъявление на судебном следствии защитником новых доказательств - ответили 38.2 % прокуроров.

е) Все тактические приёмы, применение которых возможно в рамках судебного разбирательства, должны основываться на нравственных принципах.

Следует отметить, что о возможности и необходимости соблюдения этических положений в сфере борьбы с преступностью неоднократно упоминалось в работах многих юристов (A.M. Ларина, А.Р. Ратинова, В.И. Комиссарова и др.).

Однако не только процесс расследования, но и рассмотрения дела судом является сложным социальным актом, который затрагивает многие стороны жизни граждан. Именно суд должен в условиях гласности, устности и публичности разрешить дело по существу и вынести справедливый приговор. Поэтому, как не раз указывалось в литературе, нравственные начала имеют первоочередное значение в отечественном судопроизводстве. «Нравственные принципы, - указывает В. Коновалова, - оказывают прямое воздействие на формирование норм судопроизводства и тех тактических приёмов, с помощью которых осуществляется расследование и судебное разбирательство. Так, нравственные требования создают определённые запреты к применению приёмов, не согласующихся с их сущностью, оказывая непосредственное воздействие на деятельность судебных и следственных органов». Поэтому верно поступил законодатель, закрепив в ст. 9 УПК требование, согласно которому в ходе уголовного судопроизводства запрещаются осуществление действий и принятие решений, унижающих честь участника уголовного судопроизводства, а также обращение, унижающее его человеческое достоинство либо создающее опасность для его жизни и здоровья.

Не секрет, что в настоящее время, при значительном росте организованной преступности, совершении ею всё более жестоких преступлений, коррупции в правоохранительных органах такие участники процесса, как свидетели и потерпевшие всё чаще становятся объектом посягательств со стороны преступного мира. В связи с этим последние вынуждены нередко менять свои показания в ходе судебного разбирательства или вообще отказываться от них. Причина здесь кроется не только в том, что указанные субъекты проходят ещё до суда «обработку» со стороны преступников. Уже в процессе собственно самого судебного разбирательства, когда в зале заседания присутствуют наряду с подсудимым также его родственники, близкие и «друзья», не каждый человек морально готов будет указать на лицо совершившее преступление и дать уличающие его показания. Как показывают наблюдения, значительная часть потерпевших и свидетелей боятся общения с преступниками не только на предварительном следствии, но и в суде, так как последние нередко ведут себя агрессивно по отношению к лицам, изобличающим их в преступлении.

Надо отметить, что это положение касается не только свидетелей и потерпевших. Так, к примеру, если один из подсудимых желает дать правдивые показания, но в присутствии других подсудимых боится или стыдится это сделать. Поэтому было бы крайне безнравственным требовать в данных условиях от указанных лиц дачи изобличающих преступника показаний, тем более что касается свидетелей и потерпевших, под угрозой уголовной ответственности.

В связи с изложенным, как представляется, в суде должны более широко применяться такие тактические приёмы, которые исключали бы в случае необходимости непосредственного контакта указанных лиц в ходе заседания.

Следует заметить, что уголовно-процессуальным законом предусмотрены отдельные положения, тактически грамотное выполнение которых, по мнению законодателя, исключить воздействие допрашиваемого на формирование последующих показаний других лиц. Особенно это касается допроса несовершеннолетнего свидетеля в отсутствие подсудимого. Допрос подсудимого в отсутствие другого подсудимого также допускается по определению (постановлению) суда, как по собственной инициативе, так и по ходатайству сторон. При необходимости же обеспечения безопасности свидетеля, его близких родственников, родственников и близких лиц суд, согласно п. 5 ст. 278 УПК РФ, без оглашения подлинных данных о личности свидетеля вправе провести его допрос в условиях, исключающих визуальное наблюдение свидетеля другими участниками судебного разбирательства, о чем суд выносит определение или постановление. Этот вопрос многие годы обсуждался на страницах юридической печати и наконец-то нашел свое законодательное закрепление.

Как представляется, защита прав свидетелей и потерпевших в ходе судебного разбирательства не должна ограничиваться только действием приведённого выше положения. Так, к примеру, не только допрос, но и участие в остальных судебных действиях указанных лиц может проводиться под псевдонимами или без оглашения анкетных данных последних. При этом, все сведения о личности свидетеля или потерпевшего не должны вноситься в протокол судебного заседания. Их можно, например, оформлять отдельным приложением к протоколу, доступ к которому будут иметь лишь правоохранительные и судебные органы, а также само лицо или его представитель (или родственники). Кроме того, при допросе в суде данных лиц в случаях, когда есть основания полагать, что на них может быть оказано воздействие, следует рекомендовать суду более широкое использование возможностей телевизионных и радиовещательных средств. Так, например, свидетель может находиться в специальном помещении, оснащенным телевидео аппаратурой, с помощью которой в зал заседания транслируются визуальное изображение последнего и передаваемые им сведения. Аналогичная аппаратура должна иметься также в самом зале, где происходит слушание дела. При этом суд может ограничить показ изображения допрашиваемого определённому кругу лиц, могущего, по его мнению, оказать психологическое воздействие на свидетеля.

Подобные организационные рекомендации по обеспечению анонимности участников судебного процесса не раз предлагались различными юристами. «Для того чтобы исключить факты угроз и унижения чести и достоинства свидетелей со стороны родственников или друзей подсудимого, - пишет В.И. Комиссаров, - в каждом суде следует оборудовать хотя бы один зал заседания, где лица, изобличающие подсудимого, находились бы в отдельной комнате и были бы отгорожены ширмой, перегородкой от подсудимого и от граждан, присутствующих в зале. Однако потерпевший и свидетели, опознавшие преступника, должны быть «открыты» для суда, прокурора, защитника подсудимого» .

Представляется, что оглашение показаний, а также результатов следственных действий также должно производиться без объявления анкетных данных потерпевшего (свидетеля).

Предложенные рекомендации направлены, в первую очередь, на обеспечение безопасности, законных прав потерпевшего и свидетеля.

Следует отметить, что существует и ряд других обстоятельств, которые определяют своеобразие и специфику применения рекомендаций криминалистической тактики в ходе судебного следствия. Это такие из них как: неизменность состава суда; повторение в суде многих следственных действий, которые уже имели место при производстве расследования и др. Особый интерес представляет также возможность и пределы реализации тактических приёмов в суде присяжных. Наличие большого круга участвующих в рассмотрении уголовного дела лиц, с одной стороны, намного увеличивает возможности суда в установлении истины, а с другой - осложняет процесс судебного разбирательства (например, трудность установления психологического контакта) .

Однако, осуществление доказывания в условиях, отличных от предварительного следствия, не исключает необходимости использования в суде знаний по криминалистической тактике. Это важно для того, чтобы в судебном разбирательстве были правильно оценены результаты следственных действий, особенно тех из них, повторить которые на этой стадии процесса невозможно. «Условия, в которых осуществляется работа доказательствами на стадии судебного разбирательства, - справедливо отмечал Р.С. Белкин, - коренным образом отличаются от условий предварительного расследования, что диктует необходимость разработки

специфических приёмов судебного следствия - приёмов

2

криминалистических, а не процессуальных».

Таким образом, наличие ряда существенных признаков, отличающих судебную тактику от тактики предварительного следствия, а также специфические условия процессуальной деятельности суда определяют возможности и своеобразие использования криминалистических приёмов и методов на рассматриваемом этапе уголовного судопроизводства.

В основе решения данной проблемы должен лежать гибкий, дифференцированный подход, учитывающий своеобразие задач и средств их реализации в различных стадиях процесса. Это отличие не говорит о необходимости жёсткого разграничения, о нецелесообразности применения в суде криминалистических рекомендаций разработанных для предварительного следствия. Оно предполагает плавный переход к реализации рекомендаций криминалистики из одной стадии уголовного процесса в другую.

Разумеется, большинство тактических приёмов, которыми пользуется следователь, могут не иметь место в рамках судебного следствия из-за специфики данного этапа уголовного судопроизводства. Но, в тоже время, не будет являться рациональным подход, при котором разработка указанных приёмов осуществлялась бы только в рамках судебной тактики, без учёта того огромного опыта, который накопила тактика следственная. Кроме того, ряд наиболее общих положений и рекомендаций криминалистической тактики одинаково успешно могут относиться и к производству предварительного следствия и в ходе судебного разбирательства (например, общие положения планирования; приёмы установления психологического контакта, использования научно-технических средств при производстве отдельных следственных или судебных действий и т.д.).

Таким образом, на наш взгляд, тактические приёмы криминалистической тактики, которые могут применяться в суде, условно можно подразделить на три группы:

  • общие рекомендации криминалистической тактики и приёмы, одинаково

применяемые как в процессе расследования, так и судебного

разбирательства уголовного дела;

  • приёмы, разработанные криминалистикой для предварительного следствия, которые могут применяться в судебном следствии «в чистом виде» с учётом процессуальных условий проведения последнего;
  • тактические приёмы, которые должны разрабатываться, прежде всего, для такого участника процесса, как государственный обвинитель. Здесь важно заметить, что криминалистическая наука (о расследовании преступлений) не разрабатывает и не должна разрабатывать приемы обеспечения защиты подсудимого. В противном случае она сама себя будет “разрушать”.
  • Подводя итог, следует отметить, что изучение природы и содержания тактического приёма в системе криминалистики, создаёт основу для разработки и использования указанных приёмов и правил, максимально приближённых к практическим потребностям процессуальной деятельности суда и таких участников уголовного судопроизводства, как государственный обвинитель и защитник подсудимого, поскольку тем самым создаётся возможность дополнительной конкретизации ситуаций, углубленного выявления и учёта различных моментов реализации данных тактических приёмов.

Глава 3. Криминалистическая ситуация: понятие, классификация и роль в судебном разбирательстве уголовных дел

3.1 Понятие н сущность криминалистической ситуации

Как уже нами отмечалось, особенность криминалистической тактики заключается в том, что последняя изучает под своим углом зрения специфические объекты (закономерности возникновения и функционирования идеальной информации, взаимодействия и взаимоотношения различных субъектов уголовного процесса), которые оказывают на нее прямое влияние. Результаты же познания таких объектов, как справедливо указывается в литературе, могут быть реализованы не вообще, а в определенных ситуациях, которые нельзя не учитывать при создании систем тактических приемов. В противном случае подобные системы будут лишены практического смысла.

Выбор того или иного тактического приема при проведении любого процессуального (как следственного, так и судебного) действия зависит от множества факторов внешнего и внутреннего характера. Прежде чем принять какое-либо решение, любой субъект уголовного доказывания должен оценить имеющуюся у него информацию, определить наличие в своем распоряжении на данный момент необходимых сил и средств, а также на основании личных, профессиональных знаний дать правильную оценку возможностям использования указанных элементов.

Исходя из этого, можно говорить о том, что криминалистическая ситуация формируется под воздействием определенных объективных и субъективных факторов (условий).

«Объективные факторы, - отмечается в литературе, - это не зависящие от участников расследования причины, которые вызывают изменения ситуации; субъективные факторы - причины, порождаемые действиями и поведением участников расследования и иных лиц, оказавшихся в тот или иной степени втянутыми в сферу судопроизводства». Сочетание и результаты влияния этих факторов на деятельность по раскрытию, расследованию и рассмотрению уголовных дел обуславливают индивидуальность криминалистической ситуации, ее содержание, т.е. конкретную совокупность условий, в которых предстоит действовать субъекту доказывания.

Необходимо заметить, что в криминалистической литературе сравнительно давно указывалось на тесную взаимосвязь тактических и методических рекомендаций с ситуацией, складывающейся в процессе расследования преступлений. Определенный вклад в развитие данного вопроса внесли такие ученые, как Р.С. Белкин, А.Н. Васильев, И.Ф. Герасимов, Л.Я, Драпкин, А.Н. Колесниченко В.И. Комиссаров и др. В работах этих авторов отмечается, что следственные ситуации отражают состояние расследования любых уголовных дел в каждый момент их производства, и поэтому умение правильно проводить ситуационный анализ является одним из важнейших аспектов организации следственной деятельности. При этом точки зрения ученых на анализируемое понятие не всегда совпадали.

Одни авторы в формировании криминалистической ситуации большее значение отдавали внешним факторам, другие - внутреннему состоянию самого расследования. При этом большинство ученых в трактовке рассматриваемого понятия придерживались термина «следственная». Объясняется это, по- видимому, тем, что учение о ситуациях традиционно разрабатывалось для нужд предварительного расследования. Именно на данном этапе уголовного процесса, по мнению отдельных авторов, следственная ситуация определяет тактику реализации следственных действий, имеет определяющее значение для выбора направления расследования и т.д. ‘’”

Так, например, Л.Я. Драпкин определяет следственную ситуацию как информационную систему, которая отражается в сознании следователя А.Н. Васильев — как сложившуюся на определенный момент фактическое положение, характеризующееся совокупностью доказательственной и иной, значимой для расследования информацией. Д.П. Поташник, именуя ситуацию «криминалистической», определяет последнюю также как «совокупность криминалистически значимой информации (включая и ее источники), находящейся в распоряжении следователя в определенный момент расследования, которую удалось получить из внешней среды в результате взаимодействия с ней субъектов криминалистической деятельности и оценка которой позволяет определить предстоящие задачи

расследования и наиболее оптимальные пути их решения» . Несмотря на положительные стороны данного определения, автор и в этом случае не преодолел одностороннего подхода к пониманию сущности рассматриваемого явления, т.к. такие участники процесса, как государственный обвинитель, защитник подсудимого, их взаимодействие друг с другом и с ситуацией в целом остались за пределами данного понятия.

Однако нельзя забывать того факта, что криминалистика давно перестала являться наукой только о предварительном следствии, ее рекомендации с таким же успехом могут использоваться и в судебном разбирательстве уголовных дел. Особенно это касается научных и практических рекомендаций криминалистической тактики, разделы которой (следственная тактика и тактика судебного следствия) должны разрабатываться с учетом ситуационных факторов, имеющих, как справедливо указывает И.Ф. Герасимов, общее значение.

Обобщая суждения разных юристов, заметим, что наиболее приемлемым и точным нам представляется определение, криминалистической ситуации, предложенное Р.С. Белкиным. Под последней автор понимал совокупность условий, обстановку, в которой в данный момент протекает процесс доказывания.

Действительно, доказывание нельзя ограничивать только рамками стадии предварительного расследования, оно играет основную роль в судебном разбирательстве уголовных дел, где стороны на основе принципа состязательности пытаются убедить суд в правильности (истинности) выбранной каждой из них позиции.

Нельзя отрицать того обстоятельства, что при проведении судебного разбирательства, как и на предварительном следствии, большое значение имеет ряд объективных и субъективных факторов, требующих особой концентрации внимания и от судьи, и от других участников разбирательства и влияющих на выбор определенной линии поведения, в частности, в процессе поддержания государственного обвинения. Так, к примеру, еще до начала судебного разбирательства действия судьи зависят от различных объективных факторов, необходимых для его открытия:

  • не доставлены подсудимые (или один из них). Судебное заседание можно открыть, но нельзя продолжить. Если причина известна, то председательствующий информирует о ней присутствующих и объявляет перерыв либо на конкретное время, либо до доставки подсудимых в заседание суда, или обсуждает с участниками процесса вопрос об отложении дела;
  • не явился переводчик. Заседание можно открыть, информировать о причине и объявить перерыв на конкретное время или до его прихода (если у суда нет информации о причине неявки) либо обсудить вопрос об отложении дела;
  • не явились потерпевшие, свидетели, эксперты. Судебное заседание можно начать и продолжить, либо до момента заявления ходатайств, либо до обсуждения вопроса о возможности слушать дело в отсутствии не явившихся лиц. Если судебное заседание невозможно продолжить в отсутствии к-л из названных лиц, то суд выносит определение (постановление) об отложении судебного разбирательства. В судебном следствии ситуации бывают разными, например, когда процесс проводится: по многоэпизодным делам с большим количеством подсудимых; без участия прокурора, но при участии защитника либо без участия обоих; при ситуации, когда часть подсудимых отказалась от защитников, а у другой части они остались; в отношении несовершеннолетних подсудимых и т.п. При этом «зачастую бывает так, - отмечается в литературе, - что ситуация, складывающаяся при рассмотрении уголовного дела в суде, по своим тактическим показателям не согласуется с предварительным планом и даже противоречит материалам, представленным следствием. В таком случае использование тактических приемов криминалистики в значительной степени помогает устранить противоречия и установить в ходе судебного разбирательства объективную истину по делу».

Действительно, на начальном этапе расследования следователю приходится действовать в ситуации, связанной с информационной неопределенностью, в которой он не всегда может предвидеть, какие доказательства окажутся существенными для дела, а какие не будут иметь практического значения. Иная ситуация складывается к моменту судебного разбирательства. Суд приступает к исследованию обстоятельств дела, зная материалы предварительного следствия и, предполагая, какие сведения он может установить» из каких источников и в какой связи они находятся с остальными доказательствами.

Развивая затронутую проблему, следует заметить, что тактика поддержания государственного обвинения имеет отчетливый ситуационный характер. Как поступить государственному обвинителю, например, в случаях, когда в суде резко меняют свои показания не только свидетели, но и потерпевшие? Следует ли предложить возвратить дело для производства дополнительного расследования, просить об отложении дела дальнейшим рассмотрением или же - не прерывая судебного заседания, провести углубленный допрос лица, изменившего показания?

Трудность принятия какого-либо из указанных предложений обусловлена, прежде всего, тем, что именно прокурор давал санкцию на обыск, заключение лица под стражу, утверждал обвинительное заключение и тд. Поэтому, ходатайствуя перед судом, например, об истребовании и исследовании каких- либо новых данных государственный обвинитель, тем самым, признал бы неполноту проведенного предварительного следствия, за ходом которого он осуществлял надзор. Естественно, что не каждый прокурор пойдет на принятие подобного решения. Поэтому очевидно, что тактически правильно выбранная в данном конкретном случае линия поведения поможет государственному обвинителю наиболее эффективнее отстоять свою позицию.

К объективным факторам, влияющим на поддержание государственного обвинения в суде можно отнести такие как: вид преступления и сложность уголовного дела; число подсудимых и наличие противоречий в их позициях; качество проведенного предварительного расследования и др. Так, к содержанию деятельности прокурора на судебном следствии можно выделить ряд типичных проблемных ситуаций, в которых государственному обвинителю приходится решать задачи повышенной сложности. К примеру, когда в судебном разбирательстве участвует один прокурор и несколько защитников (как со стороны одного подсудимого, так и нескольких); в деле участвует большое количество потерпевших, свидетелей, в частности, когда отдельные из них на суде дают показания, противоречащие данным, установленным в ходе предварительного следствия; возможность такого хода событий при судебном следствии, когда станет необходимым отказ от поддержания обвинения и т.п. Так на вопрос: «какие ситуации в суде (с точки зрения эффективности поддержания государственного обвинения), на Ваш взгляд, вызывают наибольшие затруднения?» государственные обвинители ответили следующим образом: когда процесс проводится по многоэпизодным делам с большим количеством подсудимых — 39.1 %; когда процесс проводится с участием нескольких подсудимых при различии их позиций по существу предъявленного обвинения — 31.8 %; при ситуации, когда часть потерпевших, свидетелей отказывается от показаний, данных ими ранее на предварительном следствии - 70 %; когда в процессе судебного следствия сторона защиты заявляет ходатайства об истребовании каких-либо новых доказательств, вызове дополнительных свидетелей, которые не были выявлены и установлены в ходе расследования уголовного дела - 25.5 %. Представляется, что в целях разрешения указанных ситуаций государственный обвинитель может использовать целый комплекс тактических приёмов, направленных в частности на: углубленный, детализированный анализ имеющихся фактических данных, сравнительное исследование доказательств, использование при допросах подсудимых, свидетелей и потерпевших наглядных материалов и др. Так по результатам изучения материалов уголовных дел и анкетирования работников прокуратуры в случаях, когда возникает необходимость устранения в ходе судебного разбирательства противоречий в доказательствах государственные обвинители прибегают к следующим приемам: 57.3 % респондентов прибегают к оглашению показаний подсудимых, свидетелей потерпевших, данных ими на предварительном следствии; 72.7 % - задают участникам судебного заседания вопросы для уточнения и дополнения их показаний; 51.8 % % - применяют метод перекрестного допроса; 56.4 % - сопоставляют измененные показания с остальными доказательствами по делу; 53.6 % - сопоставляют показания, данные на предварительном следствии и в суде; 42.7 % - прибегают к методу последовательного исследования измененных доказательств; 46.4 % - используют метод детализации показаний.

К субъективным же факторам, влияющим на осуществление прокурором своих функций в суде можно отнести неудовлетворительную подготовку государственного обвинителя к разбирательству дела.

Нередко прокуроры, как показывают наши наблюдения, приходят в судебное заседание, имея при себе только наблюдательное производство, в котором, во- первых, нет первичных материалов, относящихся к доказательствам; во-вторых, ссылки на якобы имеющиеся в деле документы, в силу различных причин, далеко не всегда безупречны, в связи с чем представитель обвинения нередко попадает в неловкую ситуацию, тем более, что прокурор, поддерживая обвинение, зачастую не осуществляет надзора за предварительным следствием. Отметим, что вновь принятый уголовно- процессуальный кодекс прямо указывает на то обстоятельство, что обвинение должно быть обоснованным (п.4 ст. 37 УПК). В этимологическом понимании слово «обосновать» означает подкрепить доказательствами (т.е. фактами, серьезными доводами).’ В связи с этим возникает очевидный вопрос: как, не зная материалов уголовного дела, можно обосновать обвинение в суде? Думается, что ответ в данном случае может быть только отрицательным. Как показывает практика случаи, когда прокуроры выступают на судебном следствии, не подготовившись к делу, имеют крайне отрицательные результаты. Так, например, в Ленинском районном суде г. Саратова слушалось дело по обинению П., Р., Г., О в совершении ряда

’ См.: Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1988. С. 381.

преступлений. Дело было сложным, привлечено было много подсудимых, потерпевших, свидетелей; обвинение составлялось из многих эпизодов. Выступавший же в суде помощник прокурора ориентировался в деле плохо, запутался на суде, в результате чего рассмотрение дела пришлось прервать.

Таким образом, в тактике судебного следствия, как и в стадии досудебного производства одним из направлений ситуационного подхода при разработке проблем криминалистической тактики в последнее время является использование метода ситуационного моделирования. Этот метод представляет собой исследование моделей различных следственных ситуаций, включая построение этих моделей и проведение с ними различного рода мысленных экспериментов: прогнозирование направления развития следственной ситуации, «проигрывание» на ней предполагаемых решений по управлению ситуацией с целью выбора наиболее оптимального. Моделирование способствует также установлению связи между отдельными фактами, противоречий, имеющихся между ними; формированию организационных, тактических задач, стоящих перед государственным обвинителем на данном этапе уголовного судопроизводства, определению средств и методов их решения.

В связи с этим государственным обвинителем могут быть использованы различные приёмы, направленные на изучение и подготовку материалов дела в целях прогнозирования различных ситуаций, которые могут в последующем возникнуть на судебном следствии. При этом он должен предусмотреть, какие ситуации могут сложиться в суде (варианты действия защитника, возможность изменения в ходе судебного разбирательства информации, имеющейся в материалах уголовного дела и т.д.); решить, как он должен будет действовать в той или иной ситуации. Всё это позволит прокурору в дальнейшем активно влиять на ход и результат судебного процесса, грамотно и своевременно реагировать на поведение иных участников процесса и т.д. Так, к примеру, Н.П. Кириллова предлагает выделять следующие типичные ситуации, которые можно спрогнозировать на стадии досудебной подготовки уголовного дела:

а) изменение одним или несколькими допрашиваемыми показаний, данных на предварительном следствии;

б) неявка в судебное заседание одного или нескольких вызванных лиц;

в) выдвижение кем-либо из участников процесса новых версий;

г) заявление ходатайств;

д) ситуацию с исследованием дела, могущую реально потребовать производства дополнительного расследования;

е) возможность такого хода событий при судебном следствии, когда станет необходимым отказ от под держания обвинения.

Кроме того, как показали результаты проведенного нами анкетирования работников прокуратуры, при подготовке своего выступления в суде государственные обвинители в подавляющем большинстве случаев (89.1 % опрошенных) изучают и учитывают предполагаемую позицию защитника подсудимого по делу. Для этого обвинители прибегают к изучанию ходатайств, заявленных адвокатом на предварительном следствии - 50 % опрошенных; анализируют представленные адвокатом дополнительные доказательств о невиновности обвиняемого - 58.2 % ,

Разумеется, выбор не только тактики поддержания государственного обвинения, но и тактического рисунка защиты, отдельных тактических средств во многом определяется складывающейся по делу судебной ситуацией. Без учета ситуации, складывающейся на каждом этапе защиты, как справедливо замечается в литературе, невозможно определить ее тактику. В самом деле, как подзащитный отнесется к сущности предъявленного ему обвинения; от того какая негативная для интересов подзащитного информация может появиться в деле; как адвокат сможет использовать имеющиеся у него доказательства, зависит не только дальнейшая деятельность защитника, но и решение вопроса по делу в целом. При этом, как указывается в литературе, «средства, способы и формы защиты, несмотря на довольно обстоятельную их регламентацию в уголовно- процессуальном законе, должны применяться творчески, с учетом всех сторон дела, особенностей личности обвиняемого и стадии уголовного судопроизводства».

Необходимо также отметить, что криминалистическая ситуация, входя в число общих положений криминалистической тактики, тесно связана с планированием и выдвижением криминалистических версий. Так, по справедливому замечанию Д.П. Поташник один из принципов планирования — принцип динамичности — всецело определяется постоянно меняющейся следственной ситуацией. Индивидуальность планирования вытекает из индивидуальности конкретной ситуации по каждому делу. Принцип реальности планирования, безусловно, связан с правильной оценкой сложившейся следственной ситуации.

Не вызывает сомнения то обстоятельство, что насколько тактически грамотно будет организованно и проведено судебное следствие, в значительной мере зависит качество и объективность разрешения уголовного дела. На это положение не раз указывал Верховный Суд, обращая внимание судей на то, что избрание правильного в тактическом отношении порядка исследования доказательств помогает суду в установлении истины.1

Известно, что четкость в организации проведения судебного следствия, в свою очередь, зависит от его планирования. Планирование, как ранее отмечалось рядом криминалистов, - это наиболее рациональное проведение предварительного и судебного следствия, оно обеспечивает его внутреннюю организацию и в этом смысле есть метод организации судебного процесса.1

Действительно, необходимо отметить, что УПК предусматривает определённую систему норм, содержащих в себе указания на конкретные действия судебно- следственных органов в определённой последовательности. Так, в частности, председательствующий не может, открыв судебное заседание, сразу же преступить к допросу подсудимого; или, не выяснив причину неявки свидетелей, продолжить слушание дела. Несомненно, что определение порядка проведения судебного следствия есть деятельность тактическая, которая, как отмечается в литературе, обуславливает направленность судебного следствия в целом и тактику отдельных судебных действий, в частности. Назначая дело к слушанию, судья приходит к выводу о достаточности доказательств, позволяющих рассматривать дело в судебном разбирательстве. При этом он отмечает, какие из доказательств должны быть проверены в ходе судебного следствия и каким образом. То есть судья уже при изучении уголовного дела как бы делает отдельные наметки плана будущего разбирательства. Таким образом, необходимость планирования отдельных действий суда в связи с рассмотрением уголовного дела вытекает непосредственно из смысла уголовно- процессуального закона.

Однако следует отметить, что если раньше обязанность установления порядка исследования доказательств лежала на суде, то согласно ст.274 УПК очередность исследования доказательств определяется стороной, представляющей доказательства суду. При этом первой представляет доказательства сторона обвинения. Следуя данному требованию, можно заметить, что все вопросы, связанные с планированием судебного разбирательства в целом и производством отдельных процессуальных действий в его рамках решают стороны. В связи с этим большинство прежних рекомендаций криминалистов по рассматриваемому вопросу применительно к современному состоянию стадии судебного следствия уже не срабатывает. Поэтому требуется пересмотр ряда положений, касающихся планирования судебного следствия в свете развития принципа состязательности в уголовном процессе.

Нередко успех судебного следствия по делу и судебного разбирательства в целом зависит во многом от правильно выбранного прокурором порядка исследования доказательств. Последний должен быть таким, чтобы наиболее полно позволил проверить и обосновать версию обвинения. Действительно, при определении очередности предоставления доказательств государственный обвинитель не может не учитывать наиболее целесообразную логику проведения судебного следствия.

Необходимо также учитывать и обстоятельства конкретного дела, доказательственное значение имеющихся в распоряжении прокурора фактических данных. Ведь один и тот же источник доказательств может содержать в себе одновременно и обвинительные и оправдательные данные. Поэтому особенно важно заранее спланировать, как следует исследовать данный источник с тем, чтобы не нарушалась логика доказывания, а также полнее раскрывались обстоятельства, свидетельствующие в пользу государственного обвинителя. Здесь важное тактическое значение приобретают, во-первых, выбор такой очередности исследования, при которой исследование доводов стороны обвинения осуществлялось бы в логической связи с остальными доказательствами по делу, во-вторых, определение наиболее целесообразного момента проведения выбранного судебного действия.

Выполнение указанных предписаний, как представляется, должно обеспечить тщательное исследование всех обстоятельств дела и в то же время исключить ненужного их повторения. Представляя поочередно логически связанные между собой доказательства, государственный обвинитель убеждает суд в обоснованности своей позиции по делу. Представляется, что сделать это будет ему гораздо легче, чем в случае, когда прокурор проводит судебное следствие «в обычном порядке», не конкретизируя порядок исследования доказательств.

Последовательное предъявление доказательств в суде эффективно еще и тем, что оно не только расшатывает позицию подсудимого (и его защитника), но и убеждает его (и суд) в том, что он окончательно изобличен и дальнейшее упорство может исключить возможность суд учесть смягчающие вину обстоятельства. При этом предъявлять доказательства необходимо по нарастающей силе (от менее к более веским). Данное положение можно проиллюстрировать примером из практики.

В Саратовском областном суде слушалось дело об убийстве г-на У. группой лиц по предварительному сговору. Подсудимый К., не отрицая своего участия в совершении преступления, на судебном следствии заявил, что он не принимал непосредственного участия в процессе лишения жизни потерпевшего, не был в квартире последнего, в его обязанности входило лишь обеспечение транспортным средством остальных участников группы. Тогда государственный обвинитель выбрал следующий порядок исследования доказательств. Сначала были допрошены свидетели Н. и П., являющиеся соседями потерпевшего. Последние сообщили, что видели, как подсудимый К. в день убийства выходил из квартиры У. вместе с остальными подсудимыми. Далее на исследование суда было представлено

вещественное доказательство - связка ключей от дома К., которые были обнаружены в квартире убитого в процессе проведенного следственного осмотра. Продолжавшему настаивать на своих показаниях подсудимому К. и суду? было представлено заключение экспертизы, при проведении которой было установлено, что кровь, обнаруженная на одежде К., принадлежит потерпевшему, в результате чего К. сознался в том, что он непосредственно участвовал в процессе лишения жизни У.

Планируя порядок исследования доказательств, прокурор должен заранее отметить для себя, какие доказательства (с указанием листов дела) и в каком порядке он будет предоставлять их в суде для обоснования того или иного факта. Например, применительно к рассмотренному случаю государственным обвинителем был использован следующий план исследования обстоятельств дела.

Обстоятельства, подлежащие установлению - участи К. в процессе лишения жизни У. №№ Какие процессуальные действия Имеющееся в деле Л.д. пп. необходимо провести. доказательства.

1. Допрос свидетелей Н. и П. 1. Протокол допроса свидетеля Н. 23-25.

Протокол допроса свидетеля П. 26-28. 2. Осмотр вещественного доказательства. 2. Протокол осмотра м/п. 12-15. 3. Предъявление заключения экспертизы. 3. Заключение экспертизы. 31-35.

Таки образом, благодаря планированию государственный обвинитель (и защитник подсудимого) прогнозирует результаты предстоящей деятельности, обеспечивает направляющее воздействие при решении тактических и процессуальных задач стоящих перед ним на данном этапе уголовного судопроизводства.

Здесь следует заметить, что стороны имеют в своём распоряжении собранный и проверенный органами расследования доказательственный материал. Наличие таких обширных исходных данных создаёт благоприятные предпосылки для определения наиболее эффективной линии поведения в рамках судебного следствия, наилучшей последовательности совершения процессуальных действий.

У суда же основная цель планирования рассмотрения дела - лишь оптимальная организация судебного следствия. На судье лежит в данном случае только одна обязанность - подготовка и создание наиболее благоприятных условий для эффективного осуществления сторонами своих процессуальных функций. А уже государственный обвинитель и защитник подсудимого должны уметь в массе материалов найти главное, дать правильную оценку тем или иным документам, уметь построить свою работу так, чтобы быстро и правильно разобраться в материалах, собранных следователем и отстоять свою позицию по делу. Так, к примеру, позиция государственного обвинителя в суде заключается в том, чтобы доказать обвинение, обоснованное следователем в обвинительном заключении. Исходя из этого, прокурор продумывает и осмысливает всю информацию следственного производства, вырабатывает свою линию поведения и намечает план исследования дела в суде, определяет порядок исследования доказательств. То есть он планирует исследование дела в полном объеме.

Тактика же защиты, как известно, имеет совсем иные задачи — принимать меры к выявлению и наиболее полному исследованию обстоятельств, оправдывающих, смягчающих подсудимого или исключающих его уголовную ответственность. Из этого следует, что позиция защитника и вся линия его поведения в суде по каждому делу может быть неодинакова. Последний, как отмечается в литературе, может планировать исследование дела в полном объеме или участвовать в исследовании отдельно взятых доказательств по делу с позиции оправдания

подсудимого.

Следует также заметить, что на данной стадии уголовного судопроизводства защитник имеет значительно больше возможностей для планирования, чем в стадии предварительного расследования преступлений. Объясняется это тем, что к моменту судебного разбирательства он и его подзащитный подробно знакомы со всеми материалами расследования, знают, на каких именно доказательствах базируется обвинение, инкриминируемое подзащитному. Кроме того, согласно ч. 1 ст. 274 УПК очередность исследования доказательств определяется стороной, представляющей доказательства суду. При этом ч. 2 этой же статьи устанавливает порядок, при котором первой представляет доказательства сторона обвинения. Знание перечня и последовательности представления доказательств государственным обвинителем в обоснование своей позиции по делу, безусловно, помогает защитнику подсудимого в планировании своей дальнейшей деятельности по предоставлению и исследованию доказательств в ходе судебного следствия.

Представляется, что планирование какой-либо из сторон своего участия в судебном следствии желательно по любому уголовному делу, по которому проводилось дознание или предварительное следствие. «Нельзя признать правильным бытующее еще среди некоторых судей мнение, - справедливо писал Л.Е. Ароцкер, - что планирование судебного следствия необходимо только по многотомным, многоэпизодным и групповым делам. Даже рассмотрение самых простых дел нуждается в планировании. Различие в планировании судебного следствия по «простым» и «сложным» делам заключается только в том, что в одних случаях план будет более простым, а в других — более сложным». Однако, как показали проводимые нами исследования, на вопрос «Часто ли Вам приходится прибегать к составлению письменных планов в целях наиболее эффективного поддержания обвинения в суде» только 50 % из опрошенных прокуроров ответили, что они планируют каждое своё выступление в судебном заседании; 44.5 % - что составляют планы лишь по многоэпизодным и групповым делам; 5.5 % - ответили, что не составляют никаких планов. Исходя из приведенных выше данных, можно понять, почему государственные обвинители зачастую чуствуют себя на судебном следствии не совсем уверенно, что становится хорошо заметным со стороны не только суда, но и подсудимого и его защитника. Чтобы такой вывод не казался односторонним, нами был задан следующий вопрос судьям: «Достаточно ли полно, на Ваш взгляд, исследуют в процессе судебного следствия доказательства по уголовному делу государственные обвинители?», на который 40 % респондентов ответили, что прокуроры исследуют доказательства в суде достаточно поверхностно. Не трудно заметить закономерную связь: не готовясь к судебному выступлению и не изучая достаточно внимательно и полно материалы уголовного дела, обвинители не могут квалифицировано осуществлять свою профессиональную функцию в суде.

План судебного следствия любой из сторон, как представляется, должен включать в себя: во-первых, те существенные для дела обстоятельства, которые подлежит в суде проверить и выяснить, и, во-вторых, указание на те пути, которыми с наибольшей полнотой можно этого достичь.

Особое значение здесь приобретает требование динамичности или гибкости плана. Такое положение обусловлено тем, что «в условиях судебного разбирательства исследование дела происходит в сжатые сроки и при активности участников, знакомых с материалами дела, придерживающихся своей тактики и заявляющих суду различные Ходатайства». Поэтому гибкость (динамичность, индивидуальность) плана должна предполагать изменение и дополнение его уже непосредственно в ходе судебного следствия. Необходимость таких изменений чаще всего возникает при разбирательстве сложных дел, с большим числом свидетелей, подсудимых, потерпевших, эпизодов преступления. Кроме того, УПК закрепляет за сторонами право заявлять ходатайства о вызове новых свидетелей, об истребовании дополнительных вещественных доказательств и т.д. на протяжении всего судебного разбирательства. К тому же, при рассмотрении дела в суде часто возникают непредвиденные ситуации, обусловленные изменением ранее данных показаний подсудимыми, потерпевшими или свидетелями. В таких случаях важно быстро и правильно выбрать порядок использования уже проверенных доказательств и исследования каких-либо новых данных, которые связывали бы имеющиеся доказательства с новыми.

Таким образом, говоря о планировании судебного следствия, можно заметить, что именно ситуационные факторы, их изменение в ходе судебного разбирательства обуславливают необходимость корректировки плана, внесение в него дополнений и т.д.

Учитывая изложенное выше, можно прийти к заключению, что планирование в суде должно способствовать всем участникам разбирательства с учетом сложившейся на данный момент рассмотрения дела ситуации наиболее полно и профессионально осуществлять свои процессуальные функции в целях решения задач, стоящих перед ними на данном этапе уголовного судопроизводства.

Анализ криминалистических ситуаций в судебном разбирательстве уголовных дел необходим также при построении и выдвижении версий на данном этапе процесса.

На взаимосвязь между криминалистическими ситуациями и версиями в ходе раскрытия и расследования преступления неоднократно указывали многочисленные авторы. «Поскольку специфической сущностью следственной ситуации, - указывает И.Ф. Герасимов, - является информационное содержание, вполне очевидна ее роль для построения версий, содержание которых прямо связано с наличием (или отсутствием) информации. Правильная оценка ситуации, в частности, всегда способствует полноте выдвижения версий, препятствует увлечению одной версией, позволяет при планировании расследования наметить пути получения дополнительной информации» .

По завершении предварительного следствия следователь убежден в том, что поддерживаемая им версия о виновности обвиняемого достоверно доказана. Для суда же точка зрения следователя является лишь версией стороны обвинения, которая требует дальнейшего рассмотрения и проверки наряду с версией стороны защиты. При этом большинство следственных действий проводятся в условиях неопределенной следственной ситуации, которая столь характерна для первоначального этапа расследования. Следователю еще не ясно, что произошло: преступление, несчастный случай, инсценировка; кто совершил преступление? Поэтому и версии, возникающие у лица, производящего расследование, носят, как правило, наиболее общий характер.

К началу же судебного разбирательства как государственный обвинитель, так и защитник подсудимого имеют на основании уже собранных материалов предварительного следствия четкое представление о сути исследуемого деяния.

Здесь следует заметить, что если раньше версия рассматривалась как

„ - 2 «тактическии прием, основанный на логике» и только в рамках

следственной тактики, то на настоящем этапе развития науки

криминалистики версия определяется как способ, инструмент познания в криминалистической деятельности и относится большинством авторов к содержанию общих, теоретическим положениям науки.

В рассматриваемом вопросе особый интерес, на наш взгляд, вызывает следующий аспект: может ли суд самостоятельно выдвигать какие-либо версии о сути исследуемого события или же он должен анализировать лишь версию обвинения о виновности подсудимого и версию защиты о невиновности или виновности меньшей степени.

Ряд юристов, решая данный вопрос положительно, в качестве своего аргумента приводят то обстоятельство, что суд не связан выводами следователя и прокурора и полученными ими доказательствами. Он обязан принять решение, основанное на доказательствах, исследованных в судебном заседании, включая дополнительно полученные судом данные. В свете ряда положений нового УПК такая позиция представляется весьма спорной. Законодатель, лишив суд активности в самостоятельном собирании доказательств, указал тем самым на то, что позиция суда обусловлена выводами предварительно следствия. Версия обвинения определяет пределы предстоящего судебного разбирательства, за которые суд выйти не вправе.

Бесспорно, что первоначальное свое представление о сути подлежащего рассмотрению дела судья получает изначально из материалов следственного производства. Прежде всего, - это положения, содержащиеся в обвинительном заключении, которые и определяют пределы предстоящего судебного разбирательства. Но это еще не должно означать, что судья автоматически принимает версию обвинения за первоначальную основу своего суждения по делу. Задача суда, при изучении поступившего к нему дела, сводится только к проверке: не было ли допущено нарушений закона в стадии предварительного следствия, правильно ли избрана мера пресечения и т.д., что не противоречит самостоятельному характеру исследования и оценки судом первой инстанции материалов и выводов предварительного следствия. Кроме того, согласно ч. 1 ст. 49 Конституции РФ и ст. 14 УПК обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность, бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения. Исходя из принципа презумпции невиновности, можно сделать вывод, что версия о невиновности подсудимого выдвигается судьей в любом случае.

При этом, следует заметить, что версии могут возникать у суда, как при изучении дела, так и в процессе непосредственно судебного разбирательства. «Предпосылками для построения судебных версий, - отмечает В.М. Бозров, - служат материалы уголовного дела и противоречия между выводами обвинительного заключения и данными, собранными в ходе судебного следствия» . Представляется, что указанные противоречия обусловлены динамичностью судебного следствия, возможностью резкого изменения первоначально намеченного его хода. Действительно, следует согласиться с тем, что судья не может основывать свои предположения о сущности исследуемого дела лишь на материалах проведенного расследования. А это, в свою очередь, требует от него учета и анализа всех обстоятельств, возникающих в ходе судебного следствия. При этом не вызывает сомнения, что такие логические приемы, как анализ и синтез, индукция и дедукция, аналогия и другие, бесспорно, находят широкое применение в деятельности не только следователя, но и судьи. Однако, по сравнению со стадией предварительного следствия круг сведений, на основе которых возможно выдвижение версий в судебном разбирательстве, ограничен. Эта ограниченность, как справедливо отмечается в литературе, обусловлена тем, что суд при решении любого вопроса не вправе использовать внепроцессуальные источники и обязан строить свои выводы только на доказательствах, собранных и проверенных в судебном заседании.
Так, к примеру, А.Ю. Корчагин полагает, что система судебных версий по делу может быть двух видов. В одном случае они будут включать в себя повторение уже установленных следствием обстоятельств. Но для судьи выводы следствия носят предварительный характер, т.е. носят характер версии обвинения. По данным обобщения, проводимого автором, такое положение бывает в 86 % случаев. Редко встречается ситуация, прямо противоположная изложенной. Судья считает обвинение мало доказанным или полагает, что событие преступления существенно отличается от того, что утверждает обвинение. В этом случае у судьи возникает своя одна или несколько версий события. Самой распространенной является ситуация, когда судья с большей степенью вероятности допускает истинность утверждений обвинения, но предполагает и несколько иных вариантов отдельных элементов события преступления. По данным обобщения это происходит в 79 % случаев.

Следует также заметить, что немаловажное воздействие на представление судьи о сути исследуемого события оказывают участники процесса. Прежде всего, это выражается в том, что перед принятием любого решения суд выясняет мнение сторон, анализирует высказанные ими соображения. Последние же в ходе уголовного разбирательства наделены рядом прав, позволяющие им отстаивать свои взгляды при решении дела.

Кроме того, развитие принципа состязательности привело к изменению функции суда в исследовании доказательств в рамках судебного следствия за счет усиления процессуальной активности сторон, защищающих противоположные интересы. «Задача суда, - справедливо (опережая законодательную инициативу) писал В.М. Савицкий, - судить, то есть рассматривать и проверять доброкачественность представленных сторонами материалов, дать им свою оценку и затем изложить ее в своем решении. Иными словами, суд должен решать спор, осуществлять правосудие — не больше и не меньше. Никакой собственной инициативы, никакой побудительной заинтересованности — вот параметры (в данном случае методом от противного) истинного правосудия в новом, демократическом его понимании, базирующемся на конституционных принципах независимости судей, состязательности и равноправия сторон». Поэтому от того, какую позицию займут государственный обвинитель и адвокат, как они впоследствии реализуют предоставленные им законом полномочия и как они смогут преподнести суду обстоятельства дела, во многом зависит представление судьи о сути исследуемого события. Кроме того, как версия защиты, так и версия обвинения предопределяют формирование позиции стороны по делу.

Задача же суда должна сводиться лишь к тому, чтобы установить, какая из версий (обвинения или защиты) является наиболее обоснованной, а какая признается несостоятельной, т.е. версии сторон опосредуются через логику суждения суда, на основании которой последний анализирует материалы уголовного дела и делает свои выводы - о виновности либо невиновности подсудимого. При этом суд может признать версию обвинения о виновности подсудимого достоверной в случае, если для этого окажется достаточно доказательств, признанных достоверными. С точки же зрения защиты возможно два исхода: либо версия обвинения будет опровергнута защитой, либо останется для суда вероятной. В последнем случае, отмечает И.В. Овсянников: «суд должен будет согласиться с версией защиты, но не потому, что суд сочтет версию защиты доказанной и достоверной, а в силу презумпции невиновности: согласно ч. 1 ст. 49 Конституции РФ обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном законом порядке». Исходя из этого, адвокат может выбирать различную тактику поведения (но обусловленную позицией государственного обвинителя и подсудимого). Одним из простейших вариантов, как отмечается в литературе, является лишь указание на недостаточность совокупности доказательств, лежащих в основе обвинения, для достоверного вывода о виновности подсудимого (без оспаривания достоверности отдельных доказательств). Если, например, имеются лишь косвенные доказательства причастности обвиняемого к совершению преступления, то такая позиция стороны защиты может оказаться вполне эффективной. В случае постановления оправдательного приговора за недоказанностью участия подсудимого в совершении преступления он будет по- прежнему считаться невиновным.

Задача же суда сводится к тому, чтобы по результатам разбирательства дела получить такой доказательственный материал, который был бы достаточен для достоверного вывода по существу исследуемого события и его участников, независимо от того, какими будут эти доказательства - прямыми или косвенными. При этом, как с помощью прямых, так и с помощью косвенных доказательств вполне возможно прийти к достоверному выводу. Для этого, как указывается в литературе, надо последовательно, логически правильно проследить взаимосвязь между фактическими обстоятельствами, выступающими в качестве доказательств по делу, не оставляя ни одного факта без рассмотрения. Логическая обработка доказательственного материала только тогда может привести к истинному заключению, когда доказательства по делу берутся во взаимосвязи.

Резюмируя изложенное, криминалистическую ситуацию можно определить как динамичную информационную систему взаимосвязанных факторов (объективных и субъективных), раскрывающих особенности процессуальной и тактической деятельности участников уголовного судопроизводства на определенный момент его производства. При этом, нельзя не отметить того обстоятельства, что рассмотрение вопроса о месте и роли ситуаций судебного следствия в структуре криминалистической тактики имеет первоочередное значение при окончательном решении вопроса об установлении истины в судебном разбирательстве уголовных дел.

3.2. Классификация судебных ситуаций

Как уже отмечалось, судебное разбирательство проводится на основе принципа состязательности, который предполагает, в свою очередь, обязательное участие в нем сторон. К числу участников судебного разбирательства, помимо суда и государственного обвинителя, относятся все те субъекты уголовного процесса, которые осуществляют на данной стадии защиту своих, либо представляемых интересов: подсудимый и его защитник, потерпевший, гражданский истец и гражданский ответчик. При этом принцип состязательности имеет на данной стадии процесса первоочередное, решающее значение, без него судебное следствие теряет свой смысл, точно также, как и расследование преступлений немыслимо без единоличного, направляющего руководства следователя. Поэтому определяющее значение при классификации судебных ситуаций несет указанный принцип отечественного судопроизводства, учитывая который все ситуации, возникающие на данной стадии процесса, можно классифицировать по следующим основаниям.

Во-первых, в зависимости от состава участвующих в разбирательстве дела лиц ситуации в суде можно разделить на простые и сложные. Так, для судьи ситуация, складывающаяся на момент судебного разбирательства, будет являться простой, когда, к примеру, в рассмотрении дела участвует прокурор, один подсудимый и его защитник, небольшое количество потерпевших и свидетелей.

Более сложной с организационной и психологической точки зрения (для суда и сторон) будет уже являться ситуация, при которой в судебном разбирательстве государственное обвинение поддерживают несколько прокуроров (ч. 4 ст. 246 УПК); защиту подсудимого(ых) осуществляют несколько адвокатов; принимает участие большое количество потерпевших, свидетелей, экспертов и т. д. Так, на вопрос: «Какие ситуации, на Ваш взгляд, вызывают наибольшие затруднения в процессе судебного разбирательства?» 36 % из опрошенных нами судей ответили - когда процесс проводится по многоэпизодным делам с большим количеством подсудимых; 30 % - когда процесс проводится с участием нескольких подсудимых при различии их позиций по существу предъявленного обвинения.

Во-вторых, по времени возникновения в ходе судебного следствия ситуации в суде делятся на начальные и последующие. Основанием для подобной классификации является динамичность процессов, в условиях которых протекает судебное заседание. Данное обстоятельство продиктовано временной ограниченностью судебного разбирательства и требованием непрерывности его проведения, что предполагает возможность многократного изменения начальной ситуации (ситуации, сложившейся на момент начала судебного разбирательства) под воздействием различных факторов (объективных и субъективных).

В-третьих, по отношению к возможности достижения задач, стоящих перед каждой из сторон на данном этапе уголовного судопроизводства, ситуации в судебном следствии можно характеризовать как благоприятные либо неблагоприятные (проблемные). Благоприятная ситуация эта такая ситуация, которая позволяет наиболее полно и быстро решить задачи, поставленные каждой стороной при разбирательстве уголовного дела, которые обусловлены процессуальными функциями участников разбирательства; неблагоприятная наоборот — затрудняющая решение указанных задач. При этом каждая из двух видов ситуаций зависит от ряда объективных и субъективных факторов. Так, к примеру, для государственного обвинителя ситуация, складывающаяся к моменту судебного следствия, будет благоприятной, когда позиция защиты по делу в целом строится на признании подсудимым своей вины (полностью или частично); потерпевшие и свидетели подтверждают ранее данные ими в ходе расследования показания; предварительное следствие было проведено качественно и т.д. (объективные факторы); прокурор полно изучил материалы досудебного производства и хорошо подготовился к разбирательству дела (субъективный фактор). Проблемной или неблагоприятной для поддержания обвинения в суде будет являться ситуация, при которой, например, до начала или непосредственно в процессе судебного следствия сторона защиты заявляет ходатайства об истребовании каких-либо новых доказательств, вызове дополнительных свидетелей, которые не были выявлены и установлены в ходе расследования уголовного дела; прокурор плохо подготовился к слушанию дела. Так, по результатам проведенного анкетирования работников прокуратуры, среди неблагоприятных (в плане эффективности поддержания государственного обвинения) ситуаций в суде последние особо выделяли ситуации: когда часть потерпевших, свидетелей отказывается от показаний, данных ими ранее на предварительном следствии - 70 %; когда в процессе судебного следствия сторона защиты заявляет ходатайства об истребовании каких-либо новых доказательств, вызове дополнительных свидетелей, которые не были выявлены и установлены в ходе расследования уголовного дела — 25.5 %.

Вообще следует заметить, что ситуация, складывающаяся к началу судебного следствия, для прокурора является более благоприятной, т.к. он первым определяет порядок исследования доказательств (ч. 2 ст. 274 УПК). Данное требование уголовно-процессуального закона ставит адвоката в более затруднительное положение, т.к. последний не может предугадать с достоверностью с каких доказательств прокурор начнет исследование обстоятельств дела (например, последний может сначала приступить к исследованию косвенных доказательств).

В-четвертых, с точки зрения содержания отношений, складывающихся между участниками судебного разбирательства, ситуации в суде разделяются на конфликтные и бесконфликтные.

Бесконфликтная ситуация, как отмечается в психологии, характеризуется полным или частичным совпадением интересов участников взаимодействия, отсутствием противоречий в целях, к достижению которых направлены их усилия на данном этапе уголовного судопроизводства. Ситуации конфликтов различной длительности и остроты возникают тогда, когда между участниками процесса складываются отношения соперничества и противодействия. При этом в зависимости от степени совпадения целей у участников судебного разбирательства различают конфликтные ситуации строго соперничества и нестрого соперничества.

Следует заметить, что деятельность следователя очень часто протекает в

условиях острых конфликтных ситуациях. «Для следственной деятельности,

  • справедливо указывается в литературе, - характерно преодоление

сопротивления со стороны незаинтересованных в успешном расследовании

дела лиц. Пожалуй, нет другого вида человеческой деятельности, успешному

окончанию которой так активно противоборствовали бы заинтересованные

2

люди и группы их»,

Вообще конфликт у следователя может поочередно возникнуть как с одним участником процесса, так и с несколькими. В первом случае будет иметь место двусторонняя конфликтная ситуация, во втором — многосторонняя. Однако в любом случае одной из сторон в этих отношениях всегда будет выступать лицо, производящее раскрытие и расследование преступления.

В судебном же разбирательстве конфликт, как правило, носит коллективный характер из-за специфики данной стадии уголовного процесса. Наличие большего, по сравнению с предварительным следствием, круга участвующих в рассмотрении дела лиц, а также противоположность их интересов, целей и способов достижения последних предопределяет

специфику психологии судебного разбирательства.

Коллективный характер конфликта на данном этапе уголовного процесса объясняется тем, что любой участник разбирательства, какую бы он не преследовал цель, всегда будет отражать только интересы обвинения, либо защиты, иного не дано. Неслучайно законодатель в ст. 5 УПК указал на необходимость четко различать участников уголовного судопроизводства, относящихся к стороне защиты (обвиняемый, а также его законный представитель, защитник, гражданский ответчик, его законный представитель) и к стороне обвинения (прокурор, потерпевший, его законный представитель, гражданский истец и его представитель). Таких участников процесса как свидетелей законодатель также делит на две группы - свидетели обвинения и свидетели защиты.

Таким образом, можно заметить, что объективным фактором, источником или, если можно так выразиться, «питательной средой» конфликта в суде выступает принцип состязательности, который положен в основу всего уголовного судопроизводства. То есть само наличие конфликта на данной стадии процесса изначально рассматривалось законодателем как неизбежное явление. Об этом мы можем судить, исходя из смысла ст. 123 Конституции РФ и ряда соответствующих статей УПК. И это не удивительно, поскольку только при живом споре, «борьбе сторон» возможно наиболее полное и всестороннее исследование всех обстоятельств дела и вынесение справедливого приговора. «Нельзя признать оправданным то, - пишет А.А. Тарасов, - что закон вообще не предполагает возможности возникновения разногласий между субъектами уголовно-процессуальной деятельности, от которых тот же закон требует самостоятельности и независимости в исследовании и оценки доказательств, в определении собственной позиции по делу».

Субъективным же фактором конфликта в суде будут являться сложившиеся непосредственно в процессе разбирательства уголовного дела модели поведения различных его участников. При этом интересы последних на данной стадии процесса могут как совпадать (полностью или частично), так и противоречить. Поэтому, говоря о бесконфликтной ситуации в судебном разбирательстве уголовных дел, необходимо иметь в виду только отношения таких его участников, интересы и цели процессуальной деятельности которых в основном совпадают и среди последних нет серьезных разногласий в достижении указанных целей. Сюда можно отнести взаимодействия таких субъектов, которые отражают интересы только какой— либо одной стороны (обвинения или защиты). Например: государственный обвинитель - потерпевший, государственный обвинитель - законный представитель потерпевшего, государственный обвинитель - гражданский истец, адвокат - подсудимый, адвокат - гражданский ответчик и т.п.

Необходимо отметить, что среди указанных лиц могут возникать также и конфликтные ситуации различной степени остроты. К примеру, когда потерпевший отказывается (полностью или частично) на судебном следствии от показаний, ранее данных им в ходе расследования преступления; подсудимый отрицает свою вину, не имея никакого объективного подтверждения, а у защитника не осталось никаких сомнений в его виновности и т.п.

Отношения же между участниками судебного разбирательства, отстаивающими противоположные интересы, всегда сопряжены с конфликтными ситуациями. Бесконфликтными по своей природе и, следуя принципу состязательности, не могут быть отношения между такими субъектами уголовного судопроизводства, как государственный обвинитель и адвокат; потерпевший и подсудимый; гражданский истец и гражданский ответчик.

Вообще, все отношения между участниками судебного разбирательства

можно отразить с помощью следующей схемы.

для решения неясных или спорных вопросов (эксперты - для дачи заключения, специалисты - для оказания помощи).

1) Отношения данного вида определены в большинстве своем уголовно- процессуальным законодательством, согласно которому уголовное

судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон. Функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо. Суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты (ст. 15 УПК).

Следуя указанному принципу, в ходе разбирательства дела суд не должен активно участвовать в преодолении противодействия со стороны каких-либо субъектов процесса. Являясь независимым арбитром в разрешении дела, его задача сводится лишь к одному - созданию необходимых условий для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Следует отметить, что основой конфликта в суде могут выступать объективные и субъективные факторы. К первым относятся нормы уголовно- процессуального законодательства, ко вторым - профессиональные и межличностные отношения.

Из смысла ст. 15 УПК можно сделать вывод о том, что особое положение суда, его объективность и беспристрастность по идее законодателя уже само по себе должно исключать наличие конфликтных ситуаций при взаимодействии его с участниками разбирательства. Профессиональный долг судьи - разрешить дело по существу, следуя своему внутреннему убеждению. Однако, как известно, в жизни не все подчиняется требованию закона. Законодатель не в силах предвидеть и урегулировать все моменты, которые могут возникать в процессе разбирательств конкретных судебных дел. Так, например, как показали наши наблюдения, государственные обвинители и защитники подсудимых в ходе судебного следствия не всегда профессионально подходят к выполнению возложенных на них обязанностей. По наблюдению диссертанта нередко встречались случаи, когда указанные субъекты в процессе судебного разбирательства зачастую выясняли личные отношения, в ущерб своим профессиональным обязанностям, что нарушало нормальный порядок ведения дела и создавало неоправданные основания для возникновения конфликтных ситуаций. Наиболее часто нарушение порядка судебного заседания исходит от подсудимых, особенно от лиц ранее привлекавшихся к уголовной ответственности. В случае возникновения подобных ситуаций судья на рассматриваемом этапе уголовного судопроизводства является единственным субъектом, который вправе использовать меры процессуального воздействия в целях преодоления противодействия со стороны участвующих (и присутствующих) в рассмотрение дела лиц. Так, к примеру, согласно ст. 258 УПК при нарушении порядка в судебном заседании, неподчинении распоряжениям председательствующего или судебного пристава лицо, присутствующее в зале судебного заседания, предупреждается о недопустимости такого поведения, либо удаляется из зала судебного заседания, либо на него налагается денежное взыскание. При неподчинении же обвинителя или защитника распоряжениям председательствующего слушание уголовного дела по определению или постановлению суда может быть отложено, если не представляется возможным без ущерба для дела заменить данное лицо другим. Одновременно суд сообщает об этом вышестоящему прокурору или в адвокатскую палату соответственно.

Таким образом, единство руководства при проведении судебного следствия означает, что руководить им должен один человек - судья. Это общее положение тактики судебного следствия приобретает важное значение при проведении судебных действий, в которых помимо суда участвует значительное число лиц. В результате нередко создается нервозная обстановка, нарушается порядок ведения судебного действия, снижается его эффективность.

2) Отношения данного вида всегда связаны с наличием конфликтных ситуаций. В рассматриваемых отношениях в качестве объективного фактора конфликта, как нами уже отмечалось, выступает принцип состязательности, согласно которому стороны в процессе судебного разбирательства дела должны преодолевать противодействие друг друга. При этом интересы сторон являются существенными для каждой из них и несовместимы между собой. Конфликтные отношения между государственным обвинителем и защитником возникают, прежде всего, по поводу оценки собранных доказательств, их значения для доказывания отдельных обстоятельств события преступления, его характера, степени участия в нем подсудимого. При этом конфликт может быть открытым, когда, например, сторона защиты открыто отстаивает свою позицию. Скрытый - когда сторона защиты не раскрывает (до поры) свою осведомленность.

Следует отметить, что раньше в литературе указывалось на общность цели обвинителя и защитника - способствование суду в установлении истины по делу и вынесение правомерного и обоснованного приговора. Однако, как замечали отдельные авторы, способы достижения этой общей цели у названных лиц в силу их процессуального положения несовместимы, более того, как правило, принципиально различны.

Представляется, что в условиях функционирования нового УПК говорить

0 единстве цели деятельности прокурора и защитника подсудимого — вынесение справедливого и обоснованного приговора — нет никаких оснований. Адвокат, как правило, не заинтересован в обнаружении и установлении истины по делу, если это может нанести ущерб интересам подзащитного. Согласно требованию нового уголовно-процессуального законодательства, государственный обвинитель, не обладая полномочиями по надзору за законностью в суде и представляя лишь сторону обвинения, вопреки даже своим личным интересам всегда должен бороться за установление истины, если это даже может поколебать его позицию. Таким образом, несовместимость целей деятельности указанных субъектов при осуществлении ими своих процессуальных функций неизбежно предполагает наличие конфликтных ситуаций при их взаимодействии. Так на вопрос: «Приходилось ли Вам при поддержании государственного обвинения в суде преодолевать противодействие лиц, имеющих в рассматриваемом деле иные, чем у Вас, интересы (личные или профессиональные)?» подавляющее большинство опрошенных нами прокуроров (77.3 %) указали, что такое противодействие проявляется со стороны адвоката. 1 Вообще, под взаимодействием понимается процесс передачи информации с целью вызвать соответствующую реакцию со стороны партнера, то есть оказать на него определенное воздействие, причем вызванная реакция порождает, в свою очередь, ответную реакцию воздействующего. Исходя из этого, судебное разбирательство дела можно рассматривать как процесс взаимодействия сторон, защищающие противоположные интересы и призванных преодолевать противодействие друг друга. При этом, как правило, одному из участников такого взаимодействия принадлежит ведущая роль. Это может быть как государственный обвинитель, так и защитник подсудимого. Активность одного субъекта неизбежно побуждает соответствующую реакцию со стороны другого.

Активность как адвоката, так и государственного обвинителя предполагает целенаправленное участие данных субъектов в судебном разбирательстве, постоянное стремление находить наиболее эффективные пути отстаивания своей позиции по делу, используя для этого предоставленные процессуальным законом и разработанные криминалистической тактикой средства и способы. Такое требование вытекает не только из принципа состязательности, предусматривающего разделение функций сторон в суде. К активности каждого из указанных участников судопроизводства обязывает также их профессиональный (служебный) долг, согласно которому не участвовать в доказательственном процессе по уголовному делу они не могут, поскольку иначе теряет всякий смысл функционирование данных институтов: прокуратуры и адвокатуры. Неслучайно Генеральная Прокуратура РФ обязывает государственных обвинителей активно участвовать в исследовании доказательств на суде. При этом умелое и квалифицированное (профессиональное) участие прокурора в судебном следствии имеет важное значение для поддержания на высоком уровне государственного обвинения перед судом.

Профессиональным долгом адвоката является использование всех указанных в законе средств и способов защиты в целях выявления обстоятельств, оправдывающих подсудимого, смягчающих его ответственность, оказывать ему необходимую юридическую помощь.

Таким образом, можно заметить, что источник конфликта в суде заложен также и в профессиональных отношениях участников процесса, отстаивающих и защищающих противоположные интересы.

Однако указанные субъекты не всегда квалифицированно выполняют свои служебные обязанности. Так, к примеру, защитники по вполне понятным причинам не желают участвовать в порядке ст. 51 УПК РФ (ранее ст. 49 УПК РСФСР) в суде, который помногу месяцев часто переносится. Как показали наши наблюдения, активность адвокатов при участии последних по ст. 51 УПК в рассмотрении уголовных дел невелика.

3) Отношения данного вида могут протекать как в условиях бесконфликтной, так и в конфликтной ситуации различной остроты соперничества. Цель деятельности для каждой из обозначенных на схеме группы лиц, как правило, единая: изобличить виновного в совершении преступления - для стороны обвинения и оправдать или смягчить наказание - для стороны защиты.

Как известно, цель — это обязательный компонент установления результативности и полезности любой деятельности. Более того, только через цель можно выявить самое главное, сущностное в характеристике деятельности. Если цель деятельности и способы ее достижения у участников какой-либо одной из групп совпадают, то это приводит к наибольшей результативности деятельности всей группы. Однако подобное встречается на практике очень редко. Например, результаты проведенного нами анкетирования работников прокуратуры показали, что государственные обвинители оказывают недостаточное внимание «работе» с потерпевшими и их представителями, со свидетелями до судебного разбирательства. В результате чего, несогласованное выступление указанных лиц в суде снижает результативность и эффективность всей обвинительной деятельности. Так, только 49 % опрошенных прокуроров до судебного разбирательства обсуждали предстоящую позицию по делу с потерпевшим и его представителем (из них 12.7 % - по всему делу, 36.3 % - по вопросам, касающихся только интересов потерпевшего); 36.4 % (из них часто - только 10 %) - со свидетелями.

Адвокаты же изначально «работают» в тесном контакте с подсудимым, свидетелями, что сказывается в дальнейшем на четкости избранной ими линии защиты на протяжении всего уголовного дела. Об этом говорят и результаты проводимого нами исследования.

Следует также отметить, что при единстве цели деятельности указанных лиц способы ее достижения у участников каждой группы могут как совпадать, так и различаться. В первом случае, отношения в рамках какой- либо одной из групп будут протекать в условиях бесконфликтной ситуации (например, когда защитник потерпевшего полностью согласен с занимаемой по делу позицией государственного обвинителя и помогает последнему в изобличении виновного в преступлении лица). Но уже во втором случае отношения указанных субъектов предполагают наличие конфликта. Например, когда подсудимый продолжает настаивать на своей невиновности при наличии у адвоката достаточных данных указывающих на обоснованность предъявленного обвинения. В данном случае, как правило, складываются конфликтные ситуации без строго соперничества.

Конфликтные ситуации со строгим соперничеством при рассматриваемом виде взаимоотношений могут возникнуть при несовпадении целей участников какой- либо одной из групп. К примеру, когда потерпевшие или свидетели отказываются в суде от ранее данных ими на предварительном следствии показаний (из-за боязни мести со стороны подсудимого или его родственников, в силу корыстных побуждений и т.д.). Так, к примеру, в процессе осуществления своей профессиональной функции 16.4 % опрошенных нами государственных обвинителей сталкивались с ситуацией, когда в процессе судебного разбирательства приходилось преодолевать противодействие в установлении истины по делу со стороны потерпевших; 22.7 % - со стороны свидетелей.

4) Отношения данного вида протекают, как правило, в условиях бесконфликтной ситуации. Объясняется это тем, что эксперты и специалисты - лица не заинтересованные в исходе дела. Данные лица в силу своего процессуального положения не должны преодолевать чье-либо противодействие. Они назначаются для производства судебной экспертизы и дачи заключения или привлекаются к участию в процессуальных действиях для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применения технических средств в исследовании материалов уголовного дела и т.д. (ст.ст. 57, 58 УПК).

Конфликтная ситуация может возникнуть когда, например, одна из сторон йысказывается о некомпетентности эксперта. В свете действия нового УПК для участников судебного разбирательства является небезразличным, кто Является экспертом по данному делу. Особенно данное обстоятельство должно интересовать государственного обвинителя, поскольку нередко сторона защиты предоставляет в суд, минуя следователя, заключение какой- либо экспертизы, которое разбивает выдвинутое обвинение. Неслучайно председательствующий, объявляя состав суда, сообщает также, кто вызван в качестве эксперта, и разъясняет право его отвода.

Следует отметить, процессуальный закон не содержит указаний о том, какие признаки дают основания для суждений о компетентности эксперта. В специальной литературе рекомендуется обращать внимание на следующие признаки, которые могут помочь в установлении компетентности эксперта: «свидетельством компетентности эксперта может считаться факт его работы штатным или нештатным сотрудником экспертного учреждения; наличие высшего или, в виде исключения, среднего специального образования; обладание теоретическими знаниями и опытом практической работы в той области, к которой относится данная экспертиза. Разумеется, кроме сказанного, эксперт должен быть хорошо знаком с необходимой для работы аппаратурой, с частными методиками и с техникой экспертных исследований»’.

Учитывая изложенное, можно говорить о том, что понятие конфликта, применительно к судебному разбирательству, выходит за рамки традиционного понятия, разработанного для нужд предварительного следствия. Так по замечанию О.Я. Баева с криминалистической точки зрения конфликты в суде не представляют особого интереса для следователя. Поэтому в разделе «следственная тактика» систем приёмов взаимодействия следователя, прокурора и адвоката не разрабатывается.

Необходимо отметить, что если раньше такой подход к пониманию криминалистической тактики являлся вполне закономерным, то в условиях функционирования нового УПК ситуация резко изменилась. На наш взгляд, указанные рекомендации не могут и не должны разрабатываться только в рамках какой-либо одной тактики. Так система приемов взаимодействия прокурора и адвоката должна изучаться судебной тактикой. В свою очередь, рекомендации по взаимодействию следователя и прокурора, следователя и адвоката относятся к следственной тактике. В целом же указанные положения объединяются и изучаются тактикой криминалистической, являющейся одним из разделов рассматриваемой науки.

3.3. Тактика поддержания государственного обвинения в проблемных

ситуациях судебного следствия

Исследование особенностей деятельности прокурора по избранию тактических приемов в проблемных ситуациях, возникающих при поддержании государственного обвинения в суде, представляет собой одно из актуальных направлений развития криминалистической тактики.

Необходимость изучения указанного вопроса обусловлено тем, что эффективность поддержания государственного обвинения в суде не всегда находится в прямой зависимости от личных, профессиональных качеств прокурора; состояния производства по делу в целом. Даже в тех случаях, когда прокурор дело знает, изучил его достаточно внимательно, заранее выработал и избрал верную (с его точки зрения) позицию по конкретному уголовному делу, в ходе судебного следствия могут возникнуть такие ситуации, которые могут повлиять на результативность поддержания государственного обвинения.

Следует отметить, что хотя в юридической литературе указывается на то, что поддержание государственного обвинения по уголовным делам является одним из эффективных средств борьбы с преступностью, самому понятию эффективности деятельности прокурора в процессе судебного разбирательства не уделяется достаточного внимания. На наш взгляд, под эффективностью поддержания государственного обвинения следует понимать достижение прокурором конкретных целей, которые он поставил перед собой, исходя из своей процессуальной функции и позиции, занятой по делу.

Как известно конечная цель у государственного обвинителя одна. Согласно ст. 35 Федерального закона от 17 ноября 1995 г. N 168-ФЗ “О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации “О прокуратуре Российской Федерации” (с изменениями от 19 ноября 1999 г., 2 января, 27 декабря 2000 г.) прокурор, осуществляя уголовное преследование в суде, выступает в качестве государственного обвинителя. При этом, обязанность доказывания выдвинутого обвинения требует от прокурора активного его участия в судебном следствии с учетом специфических особенностей каждого уголовного дела, рассматриваемого судом.

Следует отметить, что если конечная цель обвинения определена достаточно четко, то пересмотр ее в связи с конкретной, неблагоприятной для прокурора ситуацией может оказать негативное влияние на эффективность поддержания всего обвинения. Вынужденная какими-либо обстоятельствами необходимость изменения заранее выбранной позиции по делу всегда вызывает определенные проблемы. В связи с этим особый интерес представляет собой разработка криминалистических рекомендаций направленных на решение проблемных ситуаций, возникающих при поддержании государственного обвинения.

Как отмечается в литературе проблемная ситуация характеризуется той или иной мерой информационной недостаточности, определенным противоречием между знанием и незнанием относительно подлежащих установлению фактов. На наш взгляд, проблемная ситуация обусловлена не только недостатком доказательственной информации. Проблемная ситуация может возникнуть также и в случае резкого, неожиданного появления какой- либо новой информации либо изменения уже имеющейся. Сложность действия в подобной ситуации обусловлена тем, что субъекту, принимающему решение, необходимо в кротчайшие сроки не только проанализировать имеющуюся информацию, но и сравнить ее с вновь появившейся и выработать альтернативу своего дальнейшего поведения.

Рассматривая общие вопросы криминалистического риска, ряд авторов, в частности Г. А. Зорин, указывает на необходимость исследования тупиковых ситуаций, которые представляют собой результат регрессивного развития проблемной следственной ситуации: это пик информационной неопределенности о расследуемом событии, это отсутствие видимой перспективы на позитивное решение вставших перед следователем проблем. Тупиковая следственная ситуация характеризуется следующими признаками:

1) высоким уровнем неопределенности, когда неизвестного больше, чем известного о расследуемом деле (при условии, что дело длительное время находилось в производстве следователя), хотя тупиковые ситуации являются типичными и для начального этапа расследования (раскрытия) неочевидного преступления; 2) 3) числом и качеством проблем, стоящих перед следователем, превы- шающих его физические и интеллектуальные возможности при их разрешении; 4) 5) отсутствием результата, сопряженного с потерей надежды на его по- лучение; 6) 7) возникновением «психологического и смыслового барьеров», пре- пятствующих выходу из тупика. 8) Как представляется, методы выхода из проблемных ситуаций могут быть разные. Так, можно прибегнуть к использованию каких-либо новых тактических приемов или изменить структуру уже имеющихся; можно изменить психологическую обстановку действия; сравнить данную ситуацию по аналогии с ранее возникшими и оценить ранее примененные тактические приемы и т.д.

Рассмотрим подробнее такую проблемную (для поддержания государственного обвинения) ситуацию, как изменение подсудимыми, свидетелями и потерпевшими в суде своих показаний, ранее данных ими на предварительно следствии. Исследование измененных в суде показаний нередко представляет значительную трудность. Особенно это относится к случаям, когда одновременно с подсудимым, отказывающимся от признания своей вины, изменяют также показания потерпевшие и свидетели. Так, по данным проводимого нами анкетирования работников прокуратуры 70 % респондентов относят такую ситуацию к вызывающей наибольшие затруднения при поддержании государственного обвинения в суде.

Показания подсудимых, свидетелей и потерпевших являются такими источниками доказательств, к которым приходится обращаться почти по каждому уголовному делу. Указанные лица допрашиваются в ходе предварительного следствия, и данное обстоятельство позволяет заранее выяснить возможности использования их показаний в суде.

Допрос в суде, как и в стадии предварительного расследования, является одним из наиболее распространенных действий, при помощи которого устанавливаются фактические обстоятельства дела. Судебный допрос имеет свои особенности, определяемые условиями, при которых происходит рассмотрение конкретного дела, что нами уже было отмечено в настоящей работе. Предмет допроса определен в законе (ст. 73 УПК), но по каждому уголовному делу он конкретизируется с учетом обстоятельств данного дела, той своеобразной ситуации, которая складывается. Так, при рассмотрении дела в суде часто возникают непредвиденные ситуации, обусловленные изменением ранее данных показаний подсудимыми, потерпевшими, свидетелями.

Как известно, источником доказательств, прежде всего, выступает человек со всеми его достоинствами и недостатками. Поэтому, как справедливо отмечается в литературе, постижение механизма формирования показаний подсудимых, свидетелей и потерпевших всегда является важным условием

правильного использования этих источников.

По различным причинам обстоятельства, воспринятые ранее указанными лицами, могут найти неполное или неверное отражение в их показаниях. Одно дело, когда подсудимые, свидетели и потерпевшие добросовестно заблуждаются, другое, - когда дают заведомо ложные показания. Поэтому для государственного обвинителя необходимо сначала выяснить причины и мотивы действий лиц, изменивших свои показания на судебном следствии. «Не умея установить истинные причины изменения показаний, - справедливо отмечает Ю.В. Кореневский, - обвинители впадают иногда в одну из двух одинаково недопустимых и вредных для дела ошибок: либо некритически, без должной проверки и сопоставления с другими доказательствами воспринимают показания, данные в суде, и только на них основывают свои выводы, либо безосновательно отвергают, а порой и просто игнорируют объяснения допрашиваемого в судебном разбирательстве и исходят главным образом из материалов предварительного следствия» .

В первую очередь, государственный обвинитель должен убедиться в том, что искажения, допускаемые допрашиваемым при передачи информации, не являются умышленными. Далее необходимо выявить и проанализировать возможные причины изменения данными лицами показаний. Преодолеть заблуждение во многих случаях помогает выяснение условий наблюдения и субъективных возможностей допрашиваемого лица.

Действительно, судебное разбирательство по времени отдалено от стадии предварительного расследования. Воспринятые ранее отдельными лицами события и предметы запечатлеваются в памяти в определенной связи между собой, а также в связи с впечатлениями и представлениями из прошлых и последующих событий. В связи с этим, как подсудимые, так свидетели и потерпевшие могут забыть отдельные обстоятельства дела, передать их в ином свете, вспомнить какие-либо дополнительные данные. Изменение показаний во многом зависит от особенностей органов чувств и состояния человека, от способности сохранить в памяти ранее воспринятые им события и правильного воспроизведения их в суде. Поэтому в целях получения наиболее полных и точных данных на судебном следствии от указанных участников процесса государственному обвинителю необходимо умело использовать рекомендации криминалистики, направленные на оказание помощи в преодолении добросовестного заблуждения и припоминании данными лицами забытых фактов и обстоятельств. «Прокурор, - в свое время справедливо писал В.И. Басков, - должен понимать, что быть свидетелем в суде - это нелегкая обязанность, особенно в момент, когда к допрашиваемому приковано внимание суда и публики, когда каждому его слову, даже интонации, жестам придается определенное значение. Поэтому иногда свидетель смущается, путает факты, но вовсе не затем, чтобы ввести в заблуждение суд».1

Установив причины искажения информации, государственный обвинитель должен, следуя рекомендациям криминалистики, оказать допрашиваемому содействие в адекватном воспроизведении известных ему обстоятельств дела. Припоминанию способствует благоприятная атмосфера допроса, спокойный тон его ведения прокурором. Особое внимание следует обращать на четкую и ясную формулировку задаваемых вопросов. Ответы следует выслушивать до конца, не прерывая допрашиваемого. Раздражение, пререкания недопустимы. В тех случаях, когда допрашиваемый пытается уклониться от ответа, необходимо проявить настойчивость, повторить вопрос или разбить его на несколько, чтобы допрашиваемый, освещая отдельные частности, в итоге ответил бы на ранее заданный вопрос полностью. «Понимание допрашиваемым того, - отмечает В.А. Кузнецов, - что государственный обвинитель уточняет, детализирует определенные обстоятельства, устраняет возникающие противоречия исключительно в целях установления истины по делу, есть важное психологическое условие успешного проведения допроса».
Незаменимую помощь в пробуждении памяти у допрашиваемого лица может оказать применение наглядного материала - вещественных доказательств, схем, графиков и т.п., об использовании которых государственный обвинитель должен заранее позаботиться, планируя свое участие на судебном следствии. Кроме того данный метод помогает также сторонам и суду более наглядно воспринять информацию об обстановке и обстоятельствах преступного деяния. Однако, как показали результаты проводимого нами социологического исследования, государственные обвинители не всегда используют эти профессионально выигрышные моменты в процессе доказывания и отстаивания своей позиции в суде. Так, на вопрос: «Используете ли Вы при допросах схемы, графики, фотографии, видеозаписи и т.п.?» только 53.6 % респондентов ответили положительно, из них 19.1 % отметили, что используют указанные средства часто, а 34.5 % - редко.

В процессе допроса, при изучении личности подсудимого, свидетеля, потерпевшего государственный обвинитель может обнаружить наличие оснований, могущих побудить указанных лиц к даче ложных показаний. «В том случае, - отмечает Н.И. Порубов, - если в показаниях свидетеля усматриваются существенные противоречия и если нельзя их объяснить ни ошибочным представлением свидетеля, о событии преступления, ни продолжительностью времени, истекшего с момента наблюдаемого явления, ни неправильной записью следователя в протоколе допроса на предварительном следствии, налицо лжесвидетельство». Криминалистов всегда интересовали причины дачи ложных показаний такими участниками процесса, как подсудимые, свидетели и потерпевшие, так как знание этих причин во многом определяет тактику их допроса. Под ложными показаниями мы имеем в виду несоответствующее реальному, истинному положению вещей содержание допроса, касающееся любых обстоятельств уголовного дела, подлежащих доказыванию. Причины дачи ложных показаний могут быть различными. У подсудимых - это: стремление уменьшить свою роль в содеянном или исключить свое участие в отдельных эпизодах преступления; воздействие (психическое или физическое) со стороны соучастников. Нередко причиной изменения и дачи ложных показаний подсудимым является склонение его недобросовестным защитником к отказу от признания своей вины (о чем сообщило 60 % опрошенных нами государственных обвинителей). В ряде случаев подсудимый изменяет показания, пользуясь тем, что отдельные процессуальные действия проводились в ходе предварительного расследования с определенными нарушениями требований уголовно- процессуального закона. И это обстоятельство в суде наиболее остро подмечают адвокаты - защитники подсудимых.

Следуя смыслу ст. 75 УПК, особое внимание адвокат уделяет, как правило, оценке собранных следователем доказательсв (получение их из предусмотренных уголовно-процессуальным законом источников, соблюдение при этом норм УПК и т.п.). Например, очень часто в материалах дела бывают видны заметные противоречия в постановлениях: о возбуждении дела, привлечении лица в качестве обвиняемого, заключении его под стражу, обвинительном заключении. Поэтому неслучайно на страницах юридической печати внимание адвокатов обращается на то обстоятельство, что особо результативными будут такие «выкладки» защиты, в которых указывается на незаконность методов и способов получения обвинительных доказательств . Установив это и показав суду, адвокат тем самым ставит по сомнение доводы обвинителя. Прокуроры хорошо понимают опасность такого рода ситуаций и стремятся найти оптимальное решение по делу: переквалифицировать содеянное на более мягкую норму, исключить из обвинения отдельные эпизоды и т.д. Так, из опрошенных нами государственных обвинителей 68.8 % респондентов заявили, что в процессе судебного разбирательства были вынуждены просить суд изменить квалификацию преступления на более мягкую; 32.5 % - просить об исключении отдельных эпизодов, вмененных в вину подсудимому.

В другой ситуации подсудимый полностью отказывается в суде от первоначальных показаний, данных им на предварительном следствии только из-за слабой доказательственной базы обвинения. И этот факт легко устанавливается адвокатом при ознакомлении с материалами уголовного дела. Тактика защиты в уголовном судопроизводстве, безусловно, связана с выявлением ошибок следователя и их использованием при защите подсудимого. Подобная ситуация возможна, когда дознание и расследование проведено поверхностно, отдельные доказательства остались без должной проверки, а некоторые из них были вообще не обнаружены. И здесь задача государственного обвинителя видится в том, что ему необходимо прибегнуть к активному использованию приемов, направленных на восполнение пробелов, допущенных следователем. Недочеты следствия можно восполнить за счет более тщательного исследования уже имеющихся в деле доказательств: углубленный, детальный допрос подсудимого, потерпевшего, свидетеля по поводу недостаточно выясненных обстоятельств дела; дополнительный осмотр вещественных доказательств; привлечение новых доказательств, необходимых для выяснения недостаточно исследованных и вновь возникших вопросов. «Разумеется, - справедливо замечается в литературе,- восполнение в суде неполноты предварительного следствия должно осуществляться в определенных разумных рамках, так, чтобы действительно не стирать грань между функциями расследования и судебного рассмотрения дела, не амнистировать огрехи следователя, не заставлять суд и стороны работать на него».

Другим обстоятельством, негативно влияющим на тактику обвинения, является дача заведомо ложных показаний участниками уголовного процесса. В отличие от подсудимого, дача заведомо ложных показаний свидетелями и потерпевшими, как известно, является преступлением. Среди причин изменения и дачи ложных показаний указанными лицами наибольшую распространенность имеют:

  • личная заинтересованность свидетеля (потерпевшего) в исходе дела, в оправдании подсудимого (наличие родственных отношений или какой- либо другой общности с подсудимым );
  • боязнь мести со стороны подсудимого, его сообщников или родственников (так, 70.5 % опрошенных следователей прокуратуры к наиболее распространенной причине изменения первоначальных и дачи ложных показаний потерпевшим и свидетелем относят оказание физического, психического или иного воздействия со стороны подследственного с целью их к даче показаний, необходимых для смягчения обвинения или снятия такового );
  • стремление преувеличить размер причиненного преступлением ущерб (из чувства мести, корысти);
  • стремление скрыть свои неблаговидные поступки. (Следует отметить, что судебная практика, как правило, неправомерные действия потерпевшего рассматривает в качестве обстоятельства, смягчающего вину подсудимого. ).
  • наибольшую распространенность в наши дни приобретает подкуп свидетелей и потерпевших со стороны родственников, друзей обвиняемого (подсудимого) с целью склонения их к изменению своих показаний.

Отметим, что помимо процессуальных гарантий, обеспечивающих получение от указанных лиц полных и правдивых показаний, законодатель предусматривает и уголовную ответственность за отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний (ст. 308 УК РФ), а также за подкуп или принуждение к даче показаний или уклонению от дачи показаний (ст. 309 УК РФ). Однако, как известно, на практике данные требования закона не всегда исполняются. И это является одной из явных основ тактики защиты. Так, к наиболее апробированным приемам противодействия в ходе судебного разбирательства со стороны защитника подсудимого 50 % из опрошенных нами государственных обвинителей небезосновательно относят склонение потерпевших и свидетелей к даче ложных показаний.

Практике давно известны случаи, когда указанные лица проходят до начала судебного заседания «обработку» со стороны обвиняемого, его защитника. С подобной проблемой приходится сталкиваться чуть ли ни при каждом втором разбирательстве уголовного дела. Достаточно часто это происходит по делам о тяжких и особо тяжких преступлениях. Однако, как показали результаты, проводимого нами исследования, сами государственные обвинители считают допустимыми встречи до судебного разбирательства защитника обвиняемого с потерпевшим, свидетелями стороны обвинения (о чем сообщили 40 % прокуроров, из них 26.3 % считают возможными такие встречи только в присутствии прокурора, следователя). Неудивительно, что после подобных «встреч» данные участники процесса меняют свои показания в лучшую для подсудимого сторону.

В том случае, когда у государственного обвинителя есть основания полагать, что свидетель или потерпевший не заблуждаются добросовестно, а дают заведомо ложные показания, ему необходимо тщательно изучить показания, данные этими лицами на предварительном следствии, детализировать их, найти пробелы и противоречия, проанализировать возможные причины, повлиявшие на формирование таких показаний, и эти выводы использовать при построении тактики допроса указанных участников процесса. В этой ситуации прокурору необходимо следовать тактическим правилам допроса лиц, дающим заведомо ложные показания.

При допросе свидетеля (потерпевшего) после свободного рассказа следует выяснить существо оправдательных обстоятельств, их детали. Важную роль здесь играет наблюдение за поведением лица в процессе допроса. Наблюдение является одним из самых распространенных методов, применяемых в криминалистике и доказывании, сущность которого составляет преднамеренное, целенаправленное восприятие с целью изучения определенного предмета, явления. Любая деятельность человека, в том числе и противоправная, осуществляется на фоне более или менее выраженного эмоционального напряжения. Чем более значима для субъекта ситуация, в которой он находится, как справедливо замечается в криминалистической литературе, тем выраженнее его психофизиологическая реакция. Поэтому среди объектов криминалистического наблюдения особо следует выделять гомологические носители информации (потерпевшие, свидетели, подсудимые, защитники и остальные участники уголовного процесса). Наблюдение способствует изучению не только личности допрашиваемого но и его отношения к остальным участникам процесса (например, к подсудимому).

Психологами установлено, что в процессе взаимодействия людей от 60 до 80% коммуникации осуществляется за счет невербальных средств выражения, и только 20-40% информации передается с помощью вербальных. При этом только 7 % полезной информации передается в процессе общения при помощи слов; до 38 % - с помощью звуков и интонации; свыше 55 % - жестами, позами, телодвижениями, перемещением в пространстве и т.п.1 Особенностью языка телодвижений является то, что его проявление обусловлено импульсами нашего подсознания, и отсутствие возможности подделать эти импульсы позволяет нам доверять этому языку больше, чем обычному речевому каналу общения. Поэтому, задавая допрашиваемому вопросы, предъявляя ему документы, вещественные доказательства, государственный обвинитель должен неуклонно следить за поведением носителя информации, его речью, жестикуляцией, мимикой, реакцией на поставленные вопросы. Например, отношение свидетеля (потерпевшего) к виновному в совершении преступления лицу может проявляться в характере ответов, в выражении лица, в интонации и т.д.2

Т.Ю. Рзаев предлагает особо уделять внимание криминалистическому наблюдению невербальных проявлений допрашиваемого. В целях выявления лжи допрашиваемого автор, небезосновательно, предлагает выделять из всей массы телодвижений и поз, те которые обладают наибольшей криминалистической значимостью, а именно: либо прямо свидетельствуют о лжи, либо говорят о таких негативных реакциях допрашиваемого как агрессия, неуверенность, подавленность.3

Так, к примеру, в Саратовском областном суде слушалось дело по обвинению Ж., К., С. в убийстве г-на У. по п. «ж» ч, 2 ст. 105 УК РФ (убийство, совершенное группой лиц по предварительному сговору).

На судебном следствии несовершеннолетний подсудимый С. заявил, что непосредственного участия в лишении жизни потерпевшего У. подсудимые Ж. и К. участия не принимали. В ходе дальнейшего допроса С. государственный обвинитель обратил внимание на то обстоятельство, что перед тем как дать ответ на поставленный вопрос С. постоянно смотрел в сторону своих более взрослых соучастников Ж. и К. Помощник прокурора заявил ходатайство о раздельном допросе подсудимых, которое суд удовлетворил. В отсутствии Ж. и К. несовершеннолетний С. дал правдивые показания, указав на Ж. и К. как на непосредственных исполнителей преступления.

Специфика реализации метода наблюдения в процессе судебного разбирательства заключается в том, что здесь субъект наблюдения, постоянно наблюдающий за остальными участниками уголовного судопроизводства, их поведением, одновременно сам выступает в качестве объекта наблюдения со стороны этих участников, иных лиц (например, граждан), т.е. становится предметом всеобщего внимания. Особенно это касается прокуроров, в лице которых в суде выступает государственная власть. Как справедливо отмечал А.Р. Ратинов, сила убеждения зависит не только от качества аргументации, но и от авторитета того, кто убеждает. Поэтому высокий профессионализм государственного обвинителя, умение грамотно использовать рекомендации криминалистики в различных ситуациях допроса должны оказать незаменимую помощь в изобличении допрашиваемых лиц в даче заведомо ложных показаний. Следует отметить, что немаловажное значение для поддержания государственного наблюдения приобретает наблюдение в ходе судебного разбирательства за поведением судей, защитника, когда показания дает подсудимый. Законом установлено, что окончательное решение по делу выносит беспристрастный судья, следуя своему внутреннему убеждению. Однако судья — это живой человек. По его реакции на получаемую во время судебного заседания информацию государственный обвинитель может судить, с той или иной степенью вероятности, о правильности выбранной им позиции по делу.

Известно, что защита часто «репетирует» со своими свидетелями линию поведения на предстоящем допросе, ответы на вопросы, которые могут быть заданы. Поэтому на судебном следствии государственному обвинителю необходимо обращать внимание на то обстоятельство, что свидетель четко (заученно) излагает свои показания, автоматически отвечает на задаваемые вопросы, на его уверенность, характер и манеры поведения. Выявив указанные обстоятельства, прокурор может использовать целый комплекс тактических приемов и рекомендаций криминалистики, направленных на разоблачение свидетелей (потерпевших) в даче заведомо ложных показаний (использование приемов перекрестного и шахматного допроса, детализации показаний, использования противоречий, косвенного допроса и т.д.). Указанные приемы призваны помочь государственному обвинителю выявить внутреннюю противоречивость, несогласованность показаний.

Таким образом, можно заметить, что судебное разбирательство—это не только игра слов и разума, участвующих в рассмотрении дела лиц, но и их эмоций. Однако, как показали наши наблюдения, государственные обвинители не достаточно учитывают этот момент в своей профессиональной деятельности. Зачастую прокуроры участвуют в исследовании вещественных доказательств, допросах подсудимых, свидетелей, потерпевших, произносят речь, не следя за реакцией участников процесса. Поэтому на постоянно действующих методических семинарах необходимо разбирать и анализировать наиболее сложные дела; обучать прокуроров широко использовать метод наблюдения при доказывании в суде и вырабатывать у государственных обвинителей методику убеждения. В связи с принятием нового УПК определенный положительный шаг в данном направлении сделала Генеральная Прокуратура РФ, прямо указав на необходимость разработки и внедрения институтами и региональными учебными центрами прокуратуры Российской Федерации комплекса учебно- методических мероприятий по повышению квалификации прокурорских кадров … в том числе спецкурсы для прокуроров, поддерживающих государственное обвинение в суде.

Заключение

Комплексное исследование тактики судебного следствия в системе криминалистической тактики позволило сделать диссертанту следующие выводы:

1) Изучив историю становления и развития, а также современное состояние и задачи тактики, автор обосновывает мнение о необходимости именования тактики «криминалистической», как наиболее отвечающей современным тенденциям функционирования науки криминалистики. 2) 3) Проанализировав предмет и содержание криминалистической тактики, диссертант предлагает свой взгляд на систему данного раздела криминалистики: верхнее звено составляют общие положения криминалистической тактики, куда должны входить научные основы, предмет, система и задачи криминалистической тактики; криминалистическое учение о тактических приемах в уголовном судопроизводстве; учение о криминалистической версии; учение о криминалистической ситуации в уголовном судопроизводстве; тактические решения, тактические комбинации и операции; учение о личности и закономерностях поведения участников уголовного процесса; учение о закономерностях отыскания, исследования и оценки доказательственной информации в уголовном судопроизводстве; научные основы организации и планирования предварительного и судебного следствия; общие положения взаимодействия участников уголовного судопроизводства. Особенная же часть криминалистической тактики состоит из следственной тактики и тактики судебного следствия и должна разрабатывать системы тактических приёмов проведения отдельных процессуальных - следственных и судебных - действий по работе с доказательствами. 4) 5) Исследовав различные точки зрения на понимание структуры криминалистической тактики, автор обосновывает положение о том, что включение и изучение тактики профессиональной защиты по уголовным делам в рамках системы криминалистической тактики является не совсем оправданным. Такая позиция продиктована тем, что криминалистическая наука (о расследовании преступлений и изобличении виновного) не разрабатывает и не должна разрабатывать приемы обеспечения защиты подсудимого. Ее первоочередной задачей всегда являлось быстрое, полное изобличение виновных лиц, выявление их связей с преступным деянием. Разрабатывая же специальные рекомендации защиты 6) подозреваемого/обвиняемого/подсудимого, криминалистика как бы сама будет противоречить своей природе и назначению, поскольку невозможно разрабатывать рекомендации, направленные одновременно, как на изобличение виновного в совершении преступления лица, так и на его защиту. На наш взгляд, было бы вполне оправданным исследование и разработка криминалистической тактикой (в рамках тактики судебного следствия) специальных рекомендаций по повышению эффективности поддержания государственного обвинения в суде. Изучение же адвокатской тактики должно составлять предмет исследования других правовых наук. 4) Исследовав сущность тактического приема, как основного элемента криминалистической тактики, диссертант обосновывает мнение о необходимости четкой и вместе с тем гибкой дифференциации тактических приемов с учетом специфики условий, задач, методов и средств их реализации в стадии предварительного следствия и судебного разбирательства уголовных дел.

На наш взгляд, тактические приёмы криминалистической тактики, которые могут применяться в суде, условно можно подразделить на три группы:

  • общие рекомендации криминалистической тактики и приёмы, одинаково применяемые как в процессе расследования, так и судебного разбирательства уголовного дела;

  • приёмы, разработанные криминалистикой для предварительного следствия, которые могут применяться в судебном следствии «в чистом виде» с учётом процессуальных условий проведения последнего;
  • тактические приёмы, которые должны разрабатываться, прежде всего, для такого участника процесса, как государственный обвинитель.
  • 5) Проанализировав критически различные взгляды на понимание сущности тактического приема, автор дает свое определение указанному элементу криминалистической тактики. Тактический приём — это продукт функционирования науки, объективная категория, содержащая в себе рекомендации о наиболее рациональных способах действий или линии поведения лиц, осуществляющих собирание, исследование и оценку доказательств в типичных ситуациях производства отдельных следственных и судебных действий, в целях установления всех обстоятельств совершенного преступления. 6) 7) Изучив специфику судебного разбирательства уголовных дел, а именно: цели и условия его проведения, круг участников судебного следствия, способы решения стоящих перед ними задач на данной стадии, диссертант приходит к выводу, что объектом изучения тактики судебного следствия будут являться закономерности не только входящие в предмет познания следственной тактики, но и несколько иного плана, обусловленные предметом науки. К ним, на наш взгляд, можно отнести; закономерности, оказывающие влияние (прямое или опосредованное) на взаимоотношения участников судебного разбирательства, определяющие пределы реализации последними тактических приемов; психологические закономерности передачи и получения в ходе судебного следствия идеальной информации; закономерности исследования и оценки доказательств в суде и т.д. 8) 9) Проанализировав различные точки зрения на понимание предмета тактики судебного следствия, автор дает свое определение данному разделу Криминалистической тактики. Тактику судебного следствия следует определить как завершающий раздел криминалистической тактики, в котором изучаются закономерности взаимоотношений участников судебного следствия в типичных ситуациях исследования и оценки доказательств, на базе чего формируются дополнительные и реализуются традиционные системы криминалистических рекомендаций в целях наиболее оптимального решения общих и частных задач криминалистики в уголовном судопроизводстве. 10) 11) Исследовав понятие и содержание криминалистической ситуации в судебном разбирательстве уголовных дел, диссертант дает определение криминалистической ситуации как динамичной информационной системы взаимосвязанных факторов (объективных и субъективных), раскрывающих особенности процессуальной и тактической деятельности участников судебного разбирательства уголовного дела на определенный момент его производства. 12) 13) Выявив и проанализировав особенности взаимоотношений между участниками судебного разбирательства, автор предложил свою классификацию судебных ситуаций. 14) 15) Исследуя вопрос тактики поддержания государственного обвинения в проблемных ситуациях судебного следствия, диссертант разработал и предложил ряд научных положений и практических рекомендаций, направленных на повышение эффективности поддержания государственного обвинения в ситуации, когда подсудимые, потерпевшие, свидетели отказываются в суде от показаний, данных ими ранее в ходе предварительного расследования.

Библиография

Официальные документы. Нормативные акты

1) Конституция Российской Федерации. М.: Изд-во «Юридическая литература». 1995. - 64 с. 2) 3) Декларация прав и свобод человека и гражданина. // Ведомости съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. № 52. Ст. 1865. 4) 5) Постановление Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 14 мая 1997 г. № 1391 - 11 ГД «О Федеральном Законе «О государственной защите потерпевших, свидетелей и других лиц, содействующий уголовному судопроизводству». // Собрание законодательства РФ. 1997. №21. 6) 7) Закон РФ «О прокуратуре Российской Федерации» и Федеральный закон «О внесении изменений и дополнений в Закон РФ «О прокуратуре РФ» // СЗ РФ. 1995. № 47. Ст. 4472. 8) 9) Постановление Конституционного суда РФ от 20 апреля 1999 г. по делу о проверке конституционности положений п.1,3 чД ст. 232, ч.4 ст. 248, 4.1 ст. 258 УПК // С.З. РФ 1999. № 37. ст. 3421. 10) 11) Уголовный кодекс Российской Федерации. М., 1997. - 624 с. 12) 13) Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. // Собрание законодательства Российской Федерации от 24 декабря 2001 г., N 52, ст. 4921. 14) 15) Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. М,: Издательская группа «ИНФА. М. Норма». 1997. - 336 с. 16) 17) Приказ генерального прокурора РФ № 7 от 20.02.02. г. «Об организации исполнения федерального закона «О введении в действие Уголовно- процессуального кодекса Российской Федерации» и переходе органов

прокуратуры к работе в новых условиях уголовного судопроизводства». // Законность. № 4. 2002. С. 57 - 60.

Книги и учебные пособия

1) Абдулаев М.И., Порубов Н.И., Рагимов. И.М., Сулейманов Д.И. Тактика допроса обвиняемого в конфликтной ситуации. Баку, 1993. 180 с. 2) 3) Ароцкер Л.Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве уголовных дел. М.: Изд-во «Юридическая литература», 1964. - 224 с. 4) 5) Ароцкер Л.Е. Тактика и этика судебного допроса. М.: Изд-во «Юрид. литература», 1969. - 120 с. 6) 7) Баев М.О,, Баев О.Я. Защита от обвинения в уголовном процессе. Воронеж: Изд-во Воронежского Ун-та, 1995. — 228 с. 8) 9) Баев О.Я. Криминалистическая тактика и уголовно-процессуальный закон. Воронеж, 1977. - 145 с. 10) 11) Баев О.Я. Криминалистические средства и методы исследования преступлений. Воронеж: Изд-во Воронежского Ун-та, 1999. - 215 с. 12) 13) Баев О.Я. Конфликты в деятельности следователя (вопросы теории). Воронеж: Изд-во Воронежского Ун-та, 1981. - 160 с. 14) 15) Баев О.Я. Содержание и формы криминалистической тактики. Воронеж: Изд-во Воронежского Ун-та, 1975. - 58 с. 16) 17) Баев О.Я. Тактика следственных действий. Уч. пособие. Воронеж: Изд-во Воронежского Ун-та, 1995 - 224 с, 18) 19) Басков В.И. Надзор прокурора в суде по уголовным делам. М.: Изд-во «Знание». 1975. - 95 с. 20) 21) Басков В.И. Прокурор в суде первой инстанции. М.: Изд-во «Юридическая литература», 1968. -200 с. 22) 23) Басков В.И. Прокурорский надзор за исполнением законов при рассмотрении уголовных дел в судах. М., 1986. - 286 с. 24) 25) Белкин А. Р. Теория доказывания. Научно-методическое пособие. — М.: Издательство «НОРМА», 1999. — 429 с. 26) 27) Белкин Р.С. Курс криминалистики. В 3 т. Т. 2: Частные криминалистические теории. М.: Изд-во «Юристъ», 1997. - 446 с. 28) 29) Белкин Р.С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики. М., 1970. — 312 с. 30) 31) Белкин Р.С. Общая теория советской криминалистики. Саратов: Изд-во СГУ, 1986.-367с. 32) 33) Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств. Сущность и методы. М.: Изд-во «Наука», 1966. - 295 с. 34) 35) Белкин Р.С. Сущность экспериментального метода исследования в со- ветском уголовном процессе и криминалистике. М.: МВД РСФСР, 1961. - 90 с. 36) 37) Белкин Р.С., Винберг А.И. Криминалистика и доказывание (методологические проблемы). М.: Изд-во «Юридическая литература», 1969. - 216 с. 38) 39) Белкин Р.С., Винберг А.И. Криминалистика. Общетеоретические проблемы. М.: Изд-во «Юридическая литература». 1973. — 264 с. 40) 41) Божкова Н.Р., Власенко В.Г., Комиссаров В.И. Следственная (криминалистическая) тактика. Часть 1. Саратов: Изд-во СГАП. 1996. - 126 с. 42) 43) Быховскнй Н.С., Глазырин Ф.В., Питерцев С.К. Допустимость тактических приемов на допросе. Волгоград, 1989. - 48 с. 44) 45) Васильев А.Н. Введение в курс советской криминалистики. М., 1962. - 158 с. 46) 47) Васильев А.Н. Следственная тактика. М.: Изд-во «Юридическая литература». 1976. -200 с. 48) 49) Васильев А.Н. Тактика отдельных следственных действий. М.: «Юридическая литература», 1981. - 112 с. 50) 51) Васильев А.Н., Яблоков Н.П. Предмет, система и теоретические основы криминалистики. М.: МГУ, 1984. - 143 с. 52) 53) Васильев В.Л. Юридическая психология. - СПб., 1997. - 656 с. 54) 55) Введение в философию. Учебник для вузов. В 2 ч. Ч. 2. / Под общ. ред. И.Т. Фролова. М.: Политиздат, 1989. 632 с. 56) 57) Винберг А.И. Криминалистика. Введение в науку. М., 1962. - 345 с. 58) 59) Волчецкая Т.С. Криминалистическая ситуалогия. М., 1997. - 245 с. 60) 61) Воробьев Г.А. Планирование судебного следствия. М,: «Юридическая литература», 1978. - 80 с. 62) 63) Воробьев Г.А. Тактика и психологические особенности судебных действий. Краснодар, 1986. - 84 с. 64) 65) Глазырин Ф.В. Изучение личности обвиняемого и тактика следственных действий. Свердловск, 1973. - 157с. 66) 67) Глазырин Ф.В. Некоторые проблемы развития криминалистической тактики. Свердловск, 1967. - 170 с. 68) 69) Глазырин Ф.В. Психология следственных действий. Учеб. пособие. Волгоград: ВСШ МВД СССР. 1983. - 136 с. 70) 71) Гродзинский М.М. Советский уголовный процесс и криминалистика.// Вопросы криминалистики. № 1 - 2. М., 1961. 72) 73) Громов Н.А., Николайченко В.В., Францифоров Ю.В. Конституционные основы правосудия по уголовным делам. Понятие и система. Уч. пособие. - Саратов: СГАП, 1997. - 104 с. 74) 75) Гусаков А.Н., Филющенко А.А. Следственная тактика (в вопросах и ответах). Уч. пособие. - Свердловск, 1991. - 148 с. 76) 77) Драпкин Л.Я. Основы теории следственных ситуаций. Свердловск, 1987.- 163 с. 78) 79) Дулов А.В. Основы психологического анализа на предварительном следствии. М., 1973. - 168 с. 80) 81) Дулов А.В. Судебная психология. Мнск, 1975. - 165 с. 82) 83) Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. - Минск: Вышэйш. школа. 1971. — 272 с. 84) 85) Духовский М.В. Русский уголовный процесс. М., 1897. - 220 с. 86) 87) Защита по уголовному делу: Пособие для адвокатов. / Под общ. ред. Е.Ю. Львовой. М., 1998. - 216 с. 88) 89) Зинатулин 3.3. Общие проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. Ижевск, 1989. - 80 с. 90) 91) Зорин Г.А. Криминалистический риск: природа и методы оценки: Учебное пособие. - Минск: БГУ, 1990. - 123 с. 92) 93) Зорин Г.А. Руководство по тактике допроса. М., 2001. - 400 с. 94) 95) Зорин Г. А. Теоретические основы криминалистики. Минск, 2000. - 416 с. 96) 97) Карагодин В.Н. Преодоление противодействия предварительному расследованию. Свердловск, 1992. — 97 с. 98) 99) Колбая Г.Н. Соотношение предварительного следствия и судебного разбирательства. М.: Изд-во «Юридическая литература», 1975. — 152 с. 100) 101) Комиссаров В. И. Научные, правовые и нравственные основы следственной тактики. Саратов, 1980. - 124 с. 102) 103) Комиссаров В.И. Теоретические проблемы следственной тактики. Саратов: Из-во Саратовского Ун-та. 1987, - 156 с. 104) 105) Коновалова В.Е. Организационные и психологические основы деятельности следователя. Киев, 1973. - 120 с. 106) 107) Кореневе кий Ю.В. Государственное обвинение в условиях судебной реформы (процессуальный, тактический и нравственный аспекты). М., 1994. - 84 с. 108) 109) Кореневский Ю.В. Судебная практика и совершенствование предварительного расследования. М., Изд-во «Юридическая литература», 1974.- 112 с. 110) 111) Криминалистика и судебная экспертиза. Вып. 22. Киев, 1981. С. 45 - 53. 112) 113) Криминалистика на службе следствия. Вып. 7 М., 1956. - 178 с. 114) 115) Криминалистика. / Под ред. В.А. Образцова. М.: Изд-во «Юрист», 1995. - 592 с. 116) 117) Криминалистика. / Под ред. И.Ф. Пантелеева, Н.А. Селиванова. М.: Изд- во «Юридическая литература», 1993. - 592 с. 118) 119) Криминалистика. / Под ред. Р.С. Белкина. М., 1986. - 530 с. 120) 121) Криминалистика. / Под ред. С.П. Митричева, Н.А. Селиванова, М.П. Шаламова. М.: Изд-во «Юридическая литература», 1973. - 536 с. 122) 123) Криминалистика. М., 1938 124) 125) Криминалистика. Учебник для ВУЗов / Под ред. И.Ф. Герасимова, Л.Я. Драпкина). М.: Высш. Шк., 1994. - 528 с. 126) 127) Криминалистика. Учебник для вузов. / Под ред. Н.П. Яблокова. М.: Изд- во «Бек», 1997. - 704 с. 128) 129) Криминалистика. Учебник для вузов. / Под ред. Р.С. Белкина. М.: Издательская группа «Норма - инфра- М», 1999. - 990 с. 130) 131) Криминалистика. Учебник. / Под ред. А.Г. Филлипова, А.Ф. Волынского. М.: Изд-во «Спарк», 1998. - 543 с. 132) 133) Криминалистика. Учебник. Под ред. Т.А. Седовой, А.А. Эксархопуло. Ст.-П. 2001. — 925 с. 134) 135) Криминалистика. Учебное пособие. / Под ред Н.И. Порубова. М.: Высш. Шк., 1997.-344 с. 136) 137) Ларин A.M. От следственной версии к истине. - М., 1976. - 197 с. 138) 139) Ларин A.M. Расследование по уголовному делу. Планирование, организация. М., 1970. — 223 с. 140) 141) Лисюткин А.Б. Юридическое значение категории «ошибка»: теоретико- методологический аспект. Саратов: СГАП, 2001. — 348 с. 142) 143) Лукашевич В.Г. Тактика общения следователя с участниками отдельных следственных действий. Киев, 1989. - 88 с. 144) 145) Маскутов И.Х. Судебный осмотр места происшествия и особенности его проведения. Изд-во ЛГУ, 1972. - 38 с. 146) 147) Методология криминалистики. Уч. пособие. М., 1982. - 87 с. 148) 149) Митричев С.П. Теоретические основы советской криминалистики. М,, 1965. — 210 с. 150) 151) Михайлов А.И., Соя-Серко Л.А., Соловьёв А.Б. Научная организация труда следователя. М., 1974. -212 с. 152) 153) Настольная книга судьи. М., 1972. - 740 с. 154) 155) Николаева Т.П. Деятельность защитника на судебном следствии. Изд- во Саратовского Ун-та, 1987. - 100 с. 156) 157) Образцов В.А. Следственные действия. М., 1999. - 501 с. 158) 159) Овсянников И.В. Проблемы логики доказывания (от вероятности к достоверности в уголовном судопроизводстве). Саратов: СЮИ МВД Росси, 2000.-132 с. 160) 161) Ожегов С.И. Словарь русского языка. М.: Изд-во «Русский язык». 1981, - 815 с. 162) 163) Отблеск В. Е. О психологической стороне следственной тактики.— В сб.: Вопросы судебной психологии. М., 1971. С. 34 -41. 164) 165) Поддержание государственного обвинения в суде. М: Изд-во «Юридическая литература», 1970. - 184 с. 166) 167) Пантелеев И.Ф. Предмет, система и задачи советской криминалистики. // Методология криминалистики. Учебное пособие. М., 1982, С. 43 -50. 168) 169) Порубов Н.И., Закатов А.А. Семинары по криминалистике. Минск, 1984.- 192 с. 170) 171) Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном судопроизводстве. Мн., 1973.-368 с. 172) 173) Поташник Д.П. Криминалистическая тактика. Уч. пособие. М.: Изд-во «Зерцало», 1998. - 64 с. 174) 175) Психология воздействия (проблемы теории и практики). Сб.науч. трудов. - М., 1989. - 152 с. 176) 177) Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. Уч. пособие. - М., 2001.-352 с. 178) 179) Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по советскому праву. М., 1961. -277 с. 180) 181) Руководство для следователей. Под ред. Н.А. Селиванова, В.А. Снеткова. - М., 1997. - 732 с. 182) 183) Рыжаков А.П. Следственные действия и иные способы собирания доказательств. М., 1997. — 3 36 с. 184) 185) Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. М.; Изд-во «Наука», 1971.-340 с. 186) 187) Савицкий В.М. Как производится расследование и судебное разбирательство уголовных дел. М., 1960. - 51 с. 188) 189) Савицкий В.М. Организация судебной власти в Российской Федерации. М., 1996.- 120 с. 190) 191) Селиванов Н.А. Вещественные доказательства (криминалистическое и уголовно-процессуальное исследование). - М., 1971. - 200 с. 192) 193) Селиванов Н.А. Советская криминалистика: система понятий. М., 1982.- 150 с. 194) 195) Селиванов Н.А., Танасевич В.Г., Эйсман А.А., Якубович Н.А. Советская криминалистика: теоретические проблемы. М., 1978. - 190 с. 196) 197) Сергеев Л. А., Соя-Серко Л. А., Якубович Н.А. Планирование расследования. - М., 1975. - 114 с. 198) 199) Советская криминалистика. Под ред. С.П.Митричева и Н.В.Терзиева. М., 1962.-230 с. 200) 10L) Соловьев А.Б. Доказывание в досудебных стадиях уголовного процесса России. Научно-практическое пособие. - М.: ООО Изд-во «Юрлитинформ», 2002. - 160 с.

102) Соловьев А.Б. Использование доказательств на предварительном следствии. М., 2000. - 90 с. 103) 104) Соловьев А.Б. Следственные действия на первоначальном этапе расследования преступлений. Методическое пособие. М., 1995. — 40 с. 105) 106) Специализированный курс криминалистики: Учебник. Киев, 1987. - 260 с. 107) 108) Старченко А.А. Логика в судебном исследовании. М.: Государственное изд-во юридич. литературы, 1958. - 74 с. 109) 110) Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. В 2 т. Т. 2. М., 1970.-260 с. 111) 112) Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. - М., 1955. - 383 с. 113) 114) Тактика следственных действий: Уч. пособие. / Под ред. В.И. Комиссарова. Саратов: СГАП, 2000. - 202 с. 115) 116) Тарасов А.А. Единоличное и коллегиальное в уголовном процессе: правовые и социально-психологические проблемы. Самара, 2001. - 312 с. 117) 118) Теория доказательств в советском уголовном процессе. - М., 1973. 723 с. 119) 120) Теория доказательств. Изд. 2-е. 121) 122) Теплов В.А. Определение суда первой инстанции по уголовному делу. - Саратов: Изд-во Саратовского университета, 1977. - 212 с. 123) 124) Тихиня В.Г. Применение криминалистической тактики в гражданском процессе (при исследовании вещественных доказательств). Минск: Изд-во БГУ, 1976. - 160 с. 125) 126) Уголовно-процессуальное право РФ. Учебник. Под ред. П.А. Лупинской. М.: Изд-во «Юрист», 1997. - 591 с. 127) 128) Фатткулин Ф.Н., Зинатулин 3.3., Аврах Я.С. Обвинение и защита по уголовным делам. Уч. пособие. Изд-во Казанского университета. 1976. - 243 с. 129) 130) Хайдуков Н.П. Тактико - психологические основы воздействия следователя на участвующих в деле лиц. СГУ. 1984. - 125 с. 131) 132) Халдеев J1.C. Судья в уголовном процессе: Практическое пособие. М., 2000, - 220 с. 133) 134) Чеджемов Т.Б. Судебное следствие. М.: Изд-во «Юридическая литература», 1979. - 95 с. 135) 136) Шейфер С.А. Следственные действия. Система и процессуальная форма. М.: ООО Изд-во «Юрлитинформ», 2001.-208 с. 137) 138) Шейфер С.А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе. Методологические и правовые проблемы. Изд-во СГУ, 1986. - 170 с. 139) 140) Шепитько В.Ю. теория криминалистической тактики: Монография. - Харьков: «Гриф», 2002. - 349 с. 141) 142) Шундиков В.Д. Принцип непосредственности при расследовании и рассмотрении уголовного дела. Саратов, 1974. — 157 с. 143) 144) Экман П. Психология лжи. СПб., 2001. - 272 с. 145) 146) Юридическая психология. Д., 1974. - 235 с. 147) 148) Якимов И.Н. Криминалистика. Уголовная тактика. М., 1929. - 267 с. 149) 150) Якимов И.Н. Практическое руководство к расследованию преступлений. М., 1924. -254 с. 151) Статьи в сборниках и журналах

1) Андреева Н.В. Предмет и структура судебной тактики. // Криминалистические средства и методы исследования преступлений. Воронеж, 1999. С. 57-63.

2) Ароцкер Л.Е. Шире использовать в суде криминалистику. // Советская юстиция. 1960. № 11. С. 21 -23. 3) 4) Баев О.Я. Введение в курс криминалистики. // Воронежские криминалистические чтения. Воронеж, 2000. Выпуск № 1 С. 4 - 12. 5) 6) Батищева Л., Леви А. Тактика следственных действий с участием защитника. // Законность. 1993. № 12. С. 34- 36. 7) 8) Баштовой Г. План судебного следствия по уголовному делу. // Социалистическая законность. 1952. № 5. С. 30 — 31. 9) 10) Бибиков И. План судебного следствия по уголовному делу. // Социалистическая законность. 1951. № 6. С. 23-25. 11) 12) Бозров В.М. Судебное следствие и криминалистика. // Советская юстиция. 1990. № 8. С.10 -11. 13) 14) Васильев А.Н. Предмет криминалистики. // Социалистическая законность. 1967. № 1. С. 22 -24. 15) 16) Васильев А.Н. Тактический приём - основа следственной тактики. // Социалистическая законность. 1974. № 4. С. 44 - 46. 17) 18) Винберг А.И. О научных основах криминалистической тактики. // Правоведение. 1965. № 3. С. 81 - 84. 19) 125) Возгрин И.А. Криминалистическая тактика: понятие и предмет исследования. // Вестник криминалистики, Вып. 2. М.: «Спарк», 2001. С.6 — 14.

20) Волков В. О значении психологического контакта с подсудимым. // Советская юстиция, 1971. № 3. С. 23 - 26. 21) 22) Волкодаев Н., Шейфер С. Пределы доказывания на судебном следствии. // Советская юстиция. 1969. № 1 С. 10- 12. 23) 24) Вопросы теории и практики прокурорского надзора. // Межвузовский науч. сб. Изд-во Саратовского университетата, 1974. - 183 с. 25) 26) Вышинский А.Я. Задачи советской прокуратуры. // Социалистическая законность. 1938, № 6. С. 1-6. 27) 28) Гарин К,А. Криминалистику на службу судебному следствию.// Социалистическая законность. 1956. № 9. С. 34 -36. 29) 30) Гарин К.А. Значение данных криминалистики при подготовке и проведении судебного следствия. // Уч. записки ВЮЗИ. 1957. Вып. 3. С. 23 - 26. 31) 32) Герасимов И.Ф. Криминалистическая тактика и следственные ситуации. // Теоретические проблемы криминалистической тактики. Межвузовский сб. науч. трудов. Свердловск УрГУ, 1981.С. 13-18. 33) 34) Гуковская Н.И. Право суда на производство следственного эксперимента. И Советская юстиция. 1958. № 4. С.12 - 14, 35) 36) Добровольская Т., Короткова Е. Опознание личности и вещей на судебном следствии. И Социалистическая законность. 1956. № 6. С. 21 - 25. 37) 38) Домбровский Р.Г. Совершенствование понятийного аппарата криминалистики, // Борьба с преступностью на современном этапе. Рига, 1980. С. 23-31. 39) 40) Драпкин Л.Я. Общая характеристика следственных ситуаций. // Следственная ситуация. М., 1985. С. 13 - 20. 41) 42) Дубривный В.А. К вопросу о целях предварительного следствия, // Вопросы уголовного процесса. Вып. 2. - Саратов, 1979. С. 63 — 70. 43) 44) Дунаевский А. Порядок допроса подсудимого в суде. Н Социалистическая законность. 1953. № 10. С. 23 -25. 45) 46) Егоров К. Судебный осмотр. // Российская юстиция. № 4, 1997. С. 21. 47) 48) Жалиева P.M. Версия защиты как вид криминалистической версии. И Криминалистические аспекты процессуальной защиты по уголовным делам: Сб. статей. - Екатеринбург: Изд-во Урал. Ун-та, 2001. С. 33 - 36. 49) 50) Зеленский В.Д. О понятии научной организации и управления расследованием. // Правоведение. 1982. №4. С. 33 — 35. 51) 52) Златкович В. Исследование и оценка доказательств, изменившихся в стадии судебного следствия. // Социалистическая законность. 1953. № 6. С. 36- 51. 53) 54) Ищенко И.П, Тактический приём и место научно-технических средств в его структуре. // Теоретические проблемы криминалистической тактики. Межвуз. сб. науч. трудов. Свердловск УрГУ, 1981. С. 48 - 55. 55) 56) Карнеева Л.М. Судебная этика и тактика допроса. // Этика предварительного следствия. Волгоград, 1976. С. 28 - 32. 57) 58) Кисленко С.Л. Особенности реализации рекомендаций криминалистики в тактике судебного следствия. // Российская юридическая доктрина в XXI веке: проблемы и пути их решения: Научно-практическая конференция (3-4 октября 2001 г.) / Под ред. А.И. Демидова. - Саратов: СГАП, 2001. С. 251-252. 59) 60) Кисленко С.Л. Особенности реализации тактических приемов в судебном следствии. // Правовая наука в современном мире: Сб. ст. ! Под ред. А.И. Демидова. - Саратов: СГАП, 2002. С. 100-102. 61) 62) Комарова Н.А., Лукашевич В.З. Принцип состязательности и равноправия сторон должен быть эффективным средством установления объективной истины в судебном разбирательстве. // Правоведение. 2001. №4. С. 156-162. 63) 64) Комиссаров В.И., Кисленко С.Л. Тактика судебного следствия, содержание и понятие. //50 лет в криминалистике. К 80-летию со дня рождения Р.С. Белкина. / Материалы международной научной конференции, - Воронеж: Воронежский государственный университет, 2002. С. 130-145. 65) 66) Комиссаров В.И,, Кисленко С.Л. Задачи криминалистики в свете реализации требований УПК России. // Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации - проблемы практической реализации: Материалы Всероссийской научно-практической конференции (г. Сочи, 67) 11-12 октября 2002 г.). - Краснодар: изд-во Кубанского государственного университета, 2002. С. 45-53.

68) Комиссаров В.И. Предъявление для опознания и допрос опознающего в уголовном судопроизводстве: состояние и перспективы развития. // Правоведение. 2001. № 4. С. 170 - 177. 69) 70) Комиссаров В.И. Теоретические вопросы следственной тактики. // Вопросы борьбы с преступностью. М.: Юрид. литература, 1983. Вып. 39. С.54- 58. 71) 72) Коновалова В. Нравственные начала советского судопроизводства. // Социалистическая законность. 1984. № 5. С. 34 - 35. 73) 74) Корнуков В.М. Приоритетные направления развития уголовно- процессуальной науки и уголовно-процессуального законодательства в новом столетии. // Российская юридическая доктрина XXI веке: проблемы и пути их решения: Научно-практическая конференция. / Под ред. А.И.Демидова. Саратов, 2001. С. 74 - 76. 75) 76) Кудрявцев П. Участие прокурора в судебном следствии. // Социалистическая законность. 1972. № 6. С. 9 - 15. 77) 78) Ларин A.M. Привлечение к уголовной ответственности в стадии судебного разбирательства. // Советская юстиция. - 1983. № 1. С. 12 -15. 79) 80) Лубшев Ю. Защита подсудимого - высокий профессионализм. // Российская юстиция. № 4, 1997. С. 50 - 52. 81) 82) Макарова С. Аналитическая работа президиума коллегии адвокатов. // Советская юстиция. 1984. № 19. С. 19 - 22. 83) 84) Митричев С. Предмет советской науки криминалистики и ее место в системе юридических наук. // Социалистическая законность. 1952. № 3. С. 20- 25. 85) 86) Михайлов А.И. Научная организация управления и труда в следственном отделе прокуратуры. // Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 28. М., 1978. С. 76-85. 87) 88) Николаева Т.П. Состязательность в судебном следствии. II Вопросы уголовного процесса. Межвуз. научн. сб., вып. 3. Изд-во Саратовского Ун-та, 1984. С. 74-80. 89) 90) Образцов В.А. Криминалистическое моделирование в условиях проблемных ситуаций. Н Проблемы программирования, организации и информационного обеспечения предварительного следствия. - Уфа: Башкирский ун-т, 1989. С. 44-49. 91) 92) Петелин Б. Вопросы психологии в деятельности суда. // Советская юстиция. 1971. № 16. С. 7 - 8. 93) 94) Пешехонов С., Соловьев А. Психологические особенности допроса подсудимого в суде. // Советская юстиция. 1969. №13.С. 15-17. 95) 96) Попова Н.В. Тактика защиты в суде присяжных: допрос свидетеля. // Адвокатская деятельность. Материалы российско - американского семинара,/ Под общ. ред. И.М. Зайцева. Саратов, 1996. С. 10 - 14. 97) 98) Порубов Н.И. Использование криминалистических приемов в судебном допросе. // Актуальные проблемы судебной экспертизы и криминалистики (Тезисы научно-практической конференции). - Киев, 1993. С. 97-98. 99) 100) Радутная Н. Подготовка к судебному разбирательству многоэпизодных групповых дел. // Советская юстиция. № 14, 1987. С. 20 — 23. 101) 102) Ратинов А.Р. О допустимости и правомерности некоторых тактических приемов. // Следственная практика. М., 1964. № 65. С. 34 — 38. 103) 104) Салтевский М.В. О структуре криминалистической характеристики и типичных следственных ситуациях. // Криминалистика и судебная экспертиза. Вып. 25. Киев, 1982. С. 17 - 23. 105) 106) Селиванов Н.А. Типовые версии, следственные ситуации и их значение для расследования. // Законность. 1994. № 4. С. 4 — 5.

107) Скопенко С., Розовский Б. Особенности получения и исследования доказательств в предварительном следствии и суде. // Социалистическая законность. 1971, № 6. С. 55 - 57. 108) 109) Советская криминалистика на службе следствия. М., 1956. Вып. 7.-240 с. 110) 111) Соколова О.В. Сущность наблюдения как метода, используемого в криминалистике и доказывании, и некоторые аспекты его применения. // Актуальные проблемы криминалистики на современном этапе. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Краснодар, 2002. С. 61. 112) 113) Соловьев А,В. Криминалистический анализ показаний и психологический контакт в системе следственной тактики. // Теория и практика криминалистики и судебной экспертизы. Межвузовский науч. сб. Вып. 6. - Саратов: Изд-во Саратовского Ун-та, 1987. С. 29 — 32 114) 115) Строгович М.С. Участие прокурора в судебном следствии. // Соц. законность. 1938. № 8. С. 46 - 54. 116) 117) Сухов С. Проведение эксперимента при судебном разбирательстве уголовных дел. // Советская юстиция. № 14, 1981. С. 12-14, 118) 119) Сухов С.П. К вопросу о структуре и содержании криминалистической тактики. И Теоретические проблемы криминалистической тактики. Межвуз, сб. науч. трудов. Свердловск УрГУ, 1981. С. 18-27. 120) 121) Терзиев Н.В. К вопросу о системе науки советской криминалистики. // Правоведение. 1961. № 2. с. 151 - 155. 122) 123) Филющенко А.А. Предмет и содержание криминалистической тактики. // Теоретические проблемы криминалистической тактики. Межвуз. сб. науч. трудов. Свердловск УрГУ, 1981. С. 3 - 13. 124) 125) Царенко П.П. Наблюдение при производстве осмотра, осуществляемого судом. // Вестник СГАП. 1999. № 4. С. 25-25. 126) 127) Цыпкин A.JI. Судебное следствие и криминалистика. // Социалистическая законность. 1938. №12. С. 43 -46.

128) Шатров А.А. Некоторые особенности возбуждения уголовного дела за дачу заведомо ложных оправдательных показаний. // Вопросы борьбы с преступностью. 1971. Вып. 13. С. 76-77. 129) 130) Шафир Г.М. Защитник - активный участник процесса доказывания в уголовном судопроизводстве. // Вопросы экспертизы в работе защитника. Сб. ст. под общ. ред. И.Ф. Крылова. ЛГУ, 1970. С. 10 - 26. 131) 132) Шейфер С.А. Некоторые проблемы судебной реформы. // Российская юридическая доктрина в XXI веке: проблемы и пути их решения: Научно- практическая конференция./ Под ред. А.И. Демидова. - Саратов: СГАП, 2001. С. 76 - 78. 133) 134) Яковлев М. За высокую культуру судебного следствия. II Соц. законность. 1953. № 10. С. 17-18. 135) Авторефераты диссертаций

1) Андрианова Т.П. Применение специальных криминалистических познаний при судебном разбирательстве уголовных дел. Автореф. дисс. к.ю.н. Минск, 1989. - 21 с. 2) 3) Ароцкер Л.Е. Криминалистические методы в судебном разбирательстве уголовных дел. Автореф. докт. дисс. М., 1965. — 43 с. 4) 5) Бабаев О.С. Концептуальные основы и тенденции развития криминалистической тактики. Автореф. дисс. к.ю.н. М., 1998. - 22 с. 6) 7) Бозров В.М. Процессуальные, криминалистические и психологические аспекты судебного следствия. Автореф. дисс. к.ю.н. Свердловск, 1991. - 14 с. 8) 9) Быховский И.Е. Процессуальные и тактические вопросы системы следственных действий. Автореф. дисс. д-ра юрид. наук. М., 1976.- 22 с. 10) 11) Волчецкая Т. С. Ситуационное моделирование в расследовании преступлений, Автореф. дисс. к.ю.н. М., 1991. ~ 19 с. 12) 13) Ворончихин М.А. Субъекты уголовного преследования (понятие, виды, правовая культура), Автрсф. дисс. к.ю.н. Ижевск, 2002. - 22 с. 14) 15) Егоров К.С. Проблемы криминалистического обеспечения судебного действия. Автореферат дисс. канд. юрид. наук. М. 1994, 16) 17) Кириллова Н.П. Процессуальные и криминалистические особенности поддержания государственного обвинения в суде первой инстанции. Автореф. дисс. к.ю.н. С-П., 1995. - 20 с. 18) 19) Корсаков К. А. Криминалистические и процессуальные проблемы подготовки прокурора к судебному разбирательству уголовного дела. Автореф. дисс. к.ю.н. С-П. 2000. — 21. 20) 21) Корчагин А.Ю. Криминалистические проблемы организации судебного разбирательства. Автореф. дисс. к.ю.н. Саратов, 2002. - 22 с. 22) 23) Рзаев Т.Ю. Современные проблемы теории и практики допроса. Автореф. дисс. к.ю.н. М., 2002. - 28 с. 24) 25) Семененко М.Э. Проблемы уголовного преследования, осуществляемого прокурором в суде. Автореф. дисс. к.ю.н. М., 2001. - 25 с. 26) 27) Сухов С.П. Тактические особенности судебного следствия. Автореф. дисс. к.ю.н. Свердловск, 1972, - 24 с.

Приложения

Приложение 1.

Сводная таблица результатов социологического опроса государственных обвинителей на предмет исследования совершенствования тактики судебного

следствия.1

  1. Ваш стаж работы в должности прокурора? До 5 лет 35 чел. 31.8% От 5 до 10 лет 42 чел. 38.2% 11 лет и более 33 чел. 30 %
  2. Следите ли Вы за криминалистической литературой последних лет? Да 62 чел. 56.4 % Нет 48 чел. 43.6 %
  3. К знанию каких разделов «Криминалистики» Вам приходится наиболее часто прибегать при осуществлении своих процессуальных функций? Криминалистическая техника 9 чел. 8.2 % Криминалистическая тактика 36 чел. 32.7 % Методика расследования отдельных видов преступлений 65 чел. 59.1 %
  4. Что Вы включаете в содержание «тактика судебного следствия»? Тактика поддержания государственного обвинения в суде 67 чел. 60.9 % Тактика профессиональной защиты по уголовным делам 8 чел. 5.5% Деятельность по планированию судебного исследования доказательств 48 чел. 43.6% Версионная деятельность судьи и иных участников процесса 11 чел. 10% Криминалистические возможности производства отдельных судебных действий 16 чел. 14.5% 1 Общее число респондентов - 110 чел.

Иное 2 чел. 1.8% 5. Отличается ли, по Вашему мнению, производство процессуальных действий на предварительном следствии и в ходе судебного разбирательства? Да: 102 чел. 92.7 % - с процессуальной стороны 50 чел. 45.5% - с тактической стороны 46 чел. 41.8% - с психологической стороны 43 чел. 39.1 % Нет 8 чел. 7.3 % 6. Считаете пи Вы, что прокурор в суде дожен: Только поддерживать обвинительное заключение 14 чел. 12.7% Обеспечить своим активным участием исследование всех доказательств на судебном следствии, на которых основано обвинение 85 чел. 77.3 % Поддерживать государственное обвинение с учётом позиции защитника подсудимого по делу 21 чел. 19.1 % Иное 6 чел. 5.5 % 7. Считаете ли Вы, что в процессе поддержания государственного обвинения в суде перед Вами могут возникнуть новые вопросы, требующие применения знания криминалистической тактики? Да 87 чел. 79.1 % Мало вероятно 20 чел. 18.2% Нет 3 чел. 2.7 % 8. Во всех ли случаях имеете Вы возможность тщательно подготовиться к поддержанию государственного обвинения в суде? Да: 77 чел. 70% - готовясь к судебному разбирательству, тщательно изучаю

материалами дела 51 чел. 46.4 % - ограничиваюсь изучением доказательств, содержащихся в 26 чел. 23.6%

обвинительном заключении

Нет: 33 чел. 30% - знакомлюсь только с резолютивной частью обвинительного

заключения 19 чел. 17.3% - получаю обвинительное заключение непосредственно перед

началом судебного разбирательства 18 чел. 16.4% - иное 4 чел. 3.6% 9. При подготовке своего выступления в суде учитываете ли Вы предполагаемую позицию защитника подсудимого по делу? Да: 98 чел. 89.1 % изучаю ходатайства, заявленные адвокатом на предварительном следствии 55 чел. 50% изучаю представленные адвокатом дополнительные доказательства о невиновности обвиняемого 64 чел. 58.2 % - иное 6 чел. 5.5 % Нет 12 чел. 10.9%

  1. Готовясь к поддержанию государственного обвинения в суде, обсуждаете ли Вы предстоящию позицию по делу:

а) С потерпевшим и (или) его представителем? Да: 54 чел. 49% - по всему делу 14 чел. 12.7 % по вопросам, касающихся только интересов потерпевшего 40 чел. 36.3 % Нет 56 чел. 51 % б) Со свидетелями стороны обвинения? Да: 40 чел. 36.4 % - часто 11 чел. 10% - редко 29 чел. 26.4 %

Нет I 70 чел. 63.6% 11. Часто ли Вам приходится прибегать к составлению письменных планов наиболее эффективного поддержания обвинения в суде? в целях Планирую каждое своё выступление в судебном заседании 55 чел. 50% Составляю планы лишь по многоэпизодным и групповым делам 49 чел. 44.5 % Не составляю никаких планов 6 чел. 5.5 % 12. Ваши действия в случаях, когда возникает необходимость судебного разбирательства противоречий в доказательствах? устранения в ходе Заявляю ходатайства о вызове новых свидетелей, экспертов 49 чел. 44.5 % Заявляю ходатайства об истребовании письменных документов 42 чел. 38.2% Прибегаю к оглашению показаний подсудимых, потерпевших, 63 чел. 57.3 % свидетелей, данных ими на предварительном следствии

Сопоставляю измененные показания с остальными 62 чел. 56.4 % доказательствами по делу

Сопоставляю показания, данные на предварительном следствии и в 59 чел. 53.6 % суде

Прибегаю к методу последовательного исследования измененных 47 чел. 42.7 % показаний

Использую метод детализации показаний 51 чел. 46.4 % Задаю участникам судебного заседания вопросы для уточнения и дополнения их показаний 80 чел. 72.7 % Иное 4 чел. 3.6 % 13. Какие методы допроса Вы наиболее часто используете в суде? Прямой 83 чел. 75.5 % Перекрестный 57 чел. 51.8% Шахматный 41 чел. 37.2 % 14. Используете ли Вы при допросах схемы, графики, фотографии, видеозаписи и т.п.? Да: 59 чел. 53.6 %

  • часто 21 чел. 19.1 %
  • редко 38 чел. 34.5 % Нет 51 чел. 46.4 %
    1. Считаете ли Вы допустимыми встречи до судебного разбирательства адвоката с потерпевшим, свидетелями обвинения? Да: 62 чел. 56.4 %
  • только в присутствии следователя, прокурора 41 чел. 37,3 %
  • иное 21 чел. 19.1 % Нет 48 чел. 43.6%
    1. Какие ситуации в суде (с точки зрения эффективности поддержания государственного обвинения), на Ваш взгляд, вызывают наибольшие затруднения? Когда процесс проводится по многоэпизодным делам с большим количеством подсудимых 43 чел. 39.1 % Когда процесс проводится с участием нескольких подсудимых при различии их позиций по существу предъявленного обвинения 35 чел. 31.8% При ситуации, когда часть подсудимых, потерпевших, свидетелей отказывается от показаний, данных ими ранее на предварительном следствии 77 чел. 70% Когда в процессе судебного следствия сторона защиты заявляет ходатайства об истребовании каких-либо новых доказательств, вызове дополнительных свидетелей, которые не были выявлены и установлены в ходе расследования уголовного дела 28 чел. 25.5 % Иное 6 чел. 5.5 %
    2. Приходилось ли Вам при поддержании государственного обвинения в суде преодолевать противодействие лиц, имеющих в рассматриваемом деле иные, чем у Вас, интересы (личные или профессиональные)? Да: 92 чел. 83.6 %
  • со стороны судьи 10 чел. 9.1 %
  • со стороны адвоката 85 чел. 77.3 %
  • со стороны подсудимого (его родственников) 49 чел. 44.5 %

  • со стороны потерпевшего 18 чел. 16.4%
  • со стороны свидетеля 25 чел. 22.7 % -со стороны иных заинтересованных в исходе дела лиц 11 чел. 10% Нет 18 чел. 16.4%
    1. Какие, на Ваш взгляд, приемы противодействия в ходе судебного разбирательства со стороны защитника являются наиболее апробированными? Заявление необоснованных ходатайств 53 чел. 48.2 % Склонение подсудимого к отказу от признания своей вины 66 чел. 60% Склонение потерпевших, свидетелей и других лиц к даче ложных показаний 61 чел. 55.5 % Обжалование законных действий государственного обвинителя 20 чел. 18.2 % Уклонение от явки в судебное разбирательство 24 чел. 21.8% Иное 3 чел. 2.7 %
    2. В ходе судебного разбирательства неожиданным для Вас может быть: Возникновение новых обстоятельств, требующих от Вас незамедлительной реакции 45 чел. 40.9 % Изменение отдельными лицами ранее данных ими показаний 62 чел. 56.4 % Вовлечение адвокатом в процесс доказывания лиц, участие которых Вами исключалось 18 чел. 16.4% Предъявление защитником подсудимого новых доказательств, не выявленных в ходе предварительного следствия 42 чел. 38.2 % Иное 4 чел. 3.6 %
    3. Приходилось ли Вам отказываться от обвинения в суде? Да: 76 чел. 69.1 % а) полностью 7 чел. 6.4 % б) частично: 69 чел. 62.7 %
  • прошу суд изменить квалификацию преступления на более

мягкую 65 чел. 59.1 % - прошу об исключении отдельных эпизодов,

вменённых в вину 46 чел. 41.8 %

  • иное 9 чел. 8.2 % В своей практике ещё не встречался с подобной ситуацией 34 чел. 30.9 %.
    1. Считаете ли Вы необходимой дальнейшую разработку вопросов по судебной тактике (если да, то что, по Вашему мнению, необходимо дополнительно разработать)? Да: 102 чел. 92.7 %
  • тактику проведения судебного следствия в условиях конфликтной ситуации 68 чел. 61.8%
  • тактику судебного следствия при рассмотрении преступлений, совершенных группой лиц 47 чел. 42.7 %
  • тактику допроса в суде свидетелей, потерпевших в условиях неочевидности совершенного преступления 59 чел. 53.6 %
  • иное 6 чел. 5.5 % Нет 8 чел. 7.3 %

Приложение 2.

Сводная таблица результатов социологического опроса работников адвокатуры на предмет исследования совершенствования тактики судебного

следствия.

  1. Ваш стаж работы в качестве адвоката (профессионального защитника по уголовным делам)? До 5 лет 32 чел. 40% От 5 до 10 лет 26 чел. 32.5 % 11 лет и более 22 чел. 27.5 %

  2. Следите ли Вы за криминалистической литературой последних лет? Да 24 чел. 30% Нет 56 чел. 70%
  3. Необходима ли, по Вашему мнению, разработка в криминалистике тактики профессиональной защиты по уголовным делам? Да: 32 чел. 40%
    • только тактики защиты на предварительном следствии 8 чел. 10% только тактики зашиты в судебном исследовании доказательств 11 чел. 13.7%
    • обе из названных тактик 13 чел. 16.3 % Нет 48 чел. 60%
  4. Что Вы включаете в содержание «тактика судебного следствия»? Тактика поддержания государственного обвинения в суде 34 чел. 42.5 % Тактика профессиональной защиты по уголовным делам 17 чел. 21.3% Деятельность по планированию судебного исследования доказательств 28 чел. 35% Версионная деятельность судьи и иных участников процесса 19 чел. 23.7% Криминалистические возможности производства отдельных судебных действий 26 чел. 32.5 % Иное 4 чел. 5 %
  5. Отличается ли, по Вашему мнению, производство процессуальных действий на предварительном следствии и в ходе судебного разбирательства? Да: 72 чел. 90%
    • с процессуальной стороны 43 чел. 53.7%
    • с тактической стороны 38 чел. 47.5 %
    • с психологической стороны 40 чел. 50% Нет 8 чел. 10%

Да 37 чел. 46.2 % Мало вероятно 22 чел. 27.5 % Нет 21 чел. 26.3 % 7. Часто ли Вам приходится прибегать к составлению письменных планов в целях наиболее эффективного осуществления своих профессиональных функций в суде? Планирую каждое своё выступление в судебном заседании 42 чел. 52.5 % Составляю планы лишь по многоэпизодным и групповым делам 28 чел. 35% Не составляю никаких планов 10 чел. 12.5 %

  1. Готовясь к судебному разбирательству, обсуждаете ли Вы предстоящию позицию по Делу:

а) С Вашим подзащитным? Да: 68 чел. 85 % - часто 49 чел. 61.3% - редко 19 чел. 23.7% Нет 12 чел. 15% б) С остальными подсудимыми (или их защитниками)? Да: 38 чел. 47.5 % - по всему делу 11 чел. 13.8% - по вопросам, касающихся только Вашего подзащитного 27 чел. 33.7% Нет 42 чел. 52.5 % в) Со свидетелями стороны защиты? Да: 45 чел. 56.3 % - часто 25 чел. 31.3 % - редко 20 чел. 25 % Нет 35 чел. 43.7%

  1. Чем Вы руководствуетесь, заявляя ходатайства о предоставлении дополнительных доказательств в процессе судебного следствия? Заявляю ходатайства, поскольку на стадии предварительного следствия не обладал для этого достаточной информацией 57 чел. 71.3% Заявляю ходатайства, так как считаю, что следователь необоснованно отклонил последние на предварительном расследовании 44 чел. 55% Руководствуюсь тактическими соображениями 30 чел. 37.5 % Иное 4 чел. 5%
  2. Какие методы допроса Вы наиболее часто используете в суде? Прямой 62 чел. 77.5 % Перекрестный 57 чел. 71.3 % Шахматный 34 чел. 42.5 %
  3. Используете ли Вы при допросах схемы, графики, фотографии, видеозаписи и т.п.? Да: 56 чел. 70%
    • часто 42 чел. 52.5 %
    • редко 14 чел. 17.5 % Нет 24 чел. 30%
  4. Считаете ли Вы допустимыми встречи до судебного разбирательства защитника подсудимого с потерпевшим, свидетелями обвинения? Да: 64 чел. 80%
    • только в присутствии следователя, прокурора 10 чел. 12.5 %
    • иное 54 чел. 67.5 % Нет 16 чел. 20%
  5. Готовы ли Вы оказывать в суде квалифицированную помощь подсудимому в полном объеме по ст. 51 УПК РФ. Да 28 чел. 35% Нет 52 чел. 65%

  6. Считаете ли Вы, что прокурор, в отличие от адвоката, вступает в судебное следствие более подготовленным в «доказательственном» и тактическом плане: Да, поскольку; 50 чел. 62.5 %
    • прокурор полностью знаком со всеми материалами дела, а адвокат на предварительном следствии не обладает всей информацией по делу 34 чел. 42.5 %
    • права адваката на стадии предварительного следствия законом ограничены 28 чел. 35% Нет. 30 чел. 37.5 %
  7. Приходилось ли Вам при поддержании государственного обвинения в суде преодолевать противодействие лиц, имеющих в рассматриваемом деле иные, чем у Вас, интересы (личные или профессиональные)?

Да: 65 чел. 81.3% - со стороны судьи 4 чел. 5% - со стороны прокурора 51 чел. 63.7% - со стороны потерпевшего(его родственников) 25 чел. 31.3 % - со стороны свидетеля 7 чел. 8.7 % - со стороны других подсудимых (если они имеются) 8 чел. 10% и их защитников

-со стороны иных заинтересованных в исходе дела лиц 6 чел. 7.5 % Нет 15 чел. 18.7% 17. В ходе судебного разбирательства неожиданным для Вас может быть: Появление в суде новых доказательств, не выявленных в ходе 70 чел. 87.5 % предварительного следствия или вовлечение в процесс

доказывания лиц, участие которых Вами исключалось

Изменение отдельными лицами ранее данных ими показаний 38 чел. 47.5 % Иное 8 чел. 10% 18. Считаете ли Вы необходимой дальнейшую разработку вопросов по судебной тактике (если да, то что, по Вашему мнению, необходимо дополнительно разработать)?

Да: 48 чел. 60% - тактику проведения судебного следствия в условиях 38 чел. 47.5% конфликтной ситуации

  • тактику судебного следствия при рассмотрении преступлений, совершенных группой лиц 17 чел. 21.3%
  • тактику допроса в суде свидетелей, потерпевших в условиях неочевидности совершенного преступления 22 чел. 27.5 %
  • иное б чел. 7.5 % Нет 32 чел. 40%

Приложение 3.

Сводная таблица результатов социологического опроса судей на предмет исследования совершенствования тактики судебного следствия.

  1. Ваш стаж работы в качестве судьи? До 5 лет 12чел. 24% От 5 до 10 лет 21 чел. 42% 11 лет и более 17 чел. 34 % 2, Следите ли Вы за криминалистической литературой последних лет? Да 37 чел. 74% Нет 13 чел. 26%
  2. К знанию каких разделов «Криминалистики» Вам приходится наиболее часто прибегать при осуществлении своих процессуальных функций?

Криминалистическая техника 6 чел. 12% Криминалистическая тактика 25 чел. 50% Методика расследования отдельных видов преступлений 27 чел. 54%

4, Что Вы включаете в содержание «тактика судебного следствия»? Тактика поддержания государственного обвинения в суде 37 чел. 74% Тактика профессиональной защиты по уголовным делам 10 чел. 20% Деятельность по планированию судебного исследования доказательств 28 чел. 56% Версионная деятельность судьи и иных участников процесса 19 чел. 38% Криминалистические возможности производства отдельных судебных действий 22 чел. 44% Иное 2 чел. 4% 5. Отличается ли, по Вашему мнению, производство процессуальных действий на предварительном следствии и в ходе судебного разбирательства? Да: 47 чел. 94% - с процессуальной стороны 31 чел. 62% - с тактической стороны 28 чел. 56% - с психологической стороны 33 чел. 46% Нет 3 чел. 6 % 6. Считаете ли Вы, что в процессе судебного разбирательства уголовного дела перед Вами могут возникнуть новые вопросы, требующие применения знания криминалистической тактики? Да 14 чел. 28% Мало вероятно 17 чел. 34% Нет 19 чел. 38% 7. Какими познаниями в области криминалистической тактики, как Вы считаете, должен обладать судья? В части планирования судебного исследования доказательств 22 чел. 44% Версионная деятельность судьи 5 чел. 10% Криминалистические возможности отдельных следственных и судебных действий 18 чел. 36% Методика производства отдельных видов судебных экспертиз 7 чел. 14% Иное 2 чел. 4%

Считаю, что судье для выполнения своих профессиональных функций не нужны познания в области криминалистической тактики 19 чел. 38% 8. При поступлении к Вам уголовного дела Вы: Ознакамливаюсь с материалами всего дела 39 чел. 78 % Ограничиваюсь изучением материалов, содержащихся в обвинительном заключении 11 чел. 22%

г

  1. Часто ли Вам приходится прибегать к составлению письменных планов в целях наиболее эффективного осуществления своих профессиональных функций? Составляю план предстоящего судебного разбирательства по каждому поступившему уголовному делу 33 чел. 66% Составляю планы только по многоэпизодным и групповым делам 15 чел. 30% Не составляю никаких планов 2 чел. 4%

Ю.При составлении плана предстоящего судебного разбирательства Вы: Делаете выписки, характеризующие сущность показаний подсудимых, потерпевших, свидетелей и т.д. 21 чел. 42% Предварительно формулируете основные вопросы, направленные на выяснение: элементов состава преступления, степени участия каждого подсудимого в его совершении, причин преступления и т.д. 23 чел. 46% Выявляете, какие пробелы предварительного следствия существуют в уголовном деле и являются ли они восполнимыми предоставленными суду доказательствами 10 чел. 20% Выясняете, какие обстоятельства подлежат установлению, какими судебными действиями необходимо устанавливать данные обстоятельства и в какой последовательности целесообразно провести эти действия 13 чел. 26% Иное 3 чел. 6% 11. В каких случаях Вы считаете необходимым производство следственных (судебных) действий в рамках судебного следствия? В случае возникновения сомнения в достоверности доказательств, полученных в результате проведения следственных действий на предварительном следствии 16 чел. 32%

При выявлении в процессе судебного разбирательства новых обстоятельств 23 чел. 46% При необходимости проведения следственного действия, которое не было проведено на предварительном следствии 9 чел. 18% При необходимости непосредственного ознакомления с отдельными обстоятельствами дела для лучшего их уяснения 11 чел. 22% Иное 1 чел. 2%

  1. Считаете ли Вы необходимым исследовать в судебном следствии версии, отвергнутые следователем по тем или иным основаниям при производстве им предварительного следствия? Да 30 чел. 60%
    • только если есть основания предполагать, что следователь необоснованно отказался от их проверки или недостаточно глубоко проверил их 9 чел. 18%
    • только если об этом ходатайствуют стороны 21 чел. 42% Нет 20 чел. 40%
  2. Какие методы допроса Вы наиболее часто используете в процессе судебного

разбирательства?

Прямой 38 чел. 76% Перекрестный 21 чел. 42% Шахматный 13 чел. 26% 14. Во всех ли случаях, на Ваш взгляд, адвокаты оказывают в суде квалифицированную помощь подсудимому в полном объеме по ст. 51 УПК РФ?

Да 18 чел. 36% В отдельных случаях 21 чел. 42% Нет 11 чел. 22% 15. Достаточно ли полно, на Ваш взгляд, исследуют в процессе судебного следствия доказательства по уголовному делу государственные обвинители?

Да 11 чел. 22% Поверхностно 20 чел. 40%

Нет

38%

19 чел,

  1. Какие ситуации, на Ваш взгляд, вызывают наибольшие затруднения в процессе судебного разбирательства? Когда процесс проводится по многоэпизодным делам с большим количеством подсудимых 18 чел. 36% Когда процесс проводится с участием нескольких подсудимых при различии их позиций по существу предъявленного обвинения 15 чел. 30% При ситуации, когда часть потерпевших, свидетелей отказывается от показаний, данных ими ранее на предварительном следствии 27 чел. 54% Когда в процессе судебного следствия стороны заявляют ходатайства об истребовании каких-либо новых доказательств, вызове дополнительных свидетелей, которые не были выявлены и установлены в ходе расследования уголовного дела 4 чел. 8% Иное 2 чел. 4%

  2. Приходилось ли Вам в ходе осуществления своей профессиональной функции преодолевать противодействие лиц, имеющих в рассматриваемом деле иные, чем у Вас, интересы (личные или профессиональные)? Да: 38 чел. 76%
    • со стороны подсудимого (его родственников) 25 чел. 50%
    • со стороны адвоката 17 чел. 34%
    • со стороны прокурора 5 чел. 10%
    • со стороны потерпевшего 8 чел. 16%
    • со стороны свидетеля 3 чел. 6% -со стороны иных заинтересованных в исходе дела лиц 11 чел. 22% Нет 12 чел. 24%
  3. Считаете ли Вы необходимой дальнейшую разработку вопросов по судебной тактике (если да, то что, по Вашему мнению, необходимо дополнительно разработать)? Да: 41 чел. 82 %
    • тактику проведения судебного следствия в условиях конфликтной ситуации 33 чел. 66%
    • тактику судебного следствия при рассмотрении преступлений, 27 чел. 54%

совершенных группой лиц

  • тактику допроса в суде свидетелей, потерпевших в условиях неочевидности совершенного преступления 9 чел. 18%
  • иное 6 чел. 12% Нет 9 чел. 18%

2 Советская криминалистика. / Под ред. С.П.Митричева и Н.В.Терзиева. М.1962., С. 11.

2 Якимов И.Н. Криминалистика. Уголовная тактика. М., 1929. С.7.

2 Специализированный курс криминалистики: Учебник,- Киев, 1987. С. 186-187. (автор главы В.П. Бахин).

3 Селиванов НА., Танасевич В.Г., ЭЙсман А.А., Якубович Н.А. Советская криминалистика: теоретические проблемы. М., 1978. Гл. 5 С.132. (автор главы Н.А. Якубович),

4 См.: Ожегов С.И. Словарь русского языка. M,, 1988. С. 643.

2 Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. Мн., 1971. С. 3.

2 Криминалистика.! Под ред. Р.С. Белкина. М,, 1999. С.451.

2 Уголовно — процессуальное право РФ. Учебник. / Под ред. П.А. Лупинской, М., 1997. С. 139. (автор главы И.В. Тыричев).

3 Баев М.О., Баев О.Я. Защита от обвинения в уголовном процессе. Воронеж, 1995. С. 9.

2 БожковаН.Р., Власенко В.Г., Комиссаров В.И. Следственная (криминалистическая) тактика. Саратов, 1996. Часть 1.С. 58.

2 Ищенко И. П. Тактический прием и место научно-технических средств в его структуре. / Теоретические проблемы криминалистической тактики. Свердловск, 1981. С, 53.

1 Криминалистика./ Подред.Н.П. Яблокова. М., 1997. С. 363.

2 Ароцкер Л,Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве уголовных дел. М.,1964. С.7.

2 Шейфер С.А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе. Методологические и правовые проблемы. СГУ, 1986. С. 75-76.

2 См.: Терзиев H.B. К вопросу о системе науки советской криминалистики. //Правоведение. 1961. .№2. С. 153.

2 Цыпкин Л. А. Судебное следствие и криминалистика. // Социалистическая законность. 1938. №12. С. 45.

1 См.: Криминалистика. Учебник. / Под ред. Р.С. Белкина. М, 1999. С.467.

2 Кореневский Ю.В. Государственное обвинеие в условиях судебной реформы {процессуальный, тактический и нравственный аспекты). М., 1994, С. 21.

Постановление Конституционного суда РФ от 20 апреля 1999 г. по делу о проверке конституционности положений п. 1,3 чЛ ст. 232, ч,4 ст. 248, ч.1 ст. 258 УПК //С.З. РФ 1999. № 37, ст. 3421

2 Зинатулин 3.3. Обшне проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. Ижевск, 1989. С. 38.

’ Кореневский Ю.В. Государственное обвинение в условиях судебной реформы (процессуальный, тактический и нравственный аспекты), М., 1994. С. 17-18.

1 Волкодаев Н., Шейфер С. Пределы доказывания на судебном следствии. // Советская юстиция. 1969. №1.

2 Шейфер С.А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе. Методологические и правовые проблемы. СГУ, 1986. С. 84.

2 Термин «шахматный» допрос впервые упоминается в методическом письме Прокуратуры СССР по вопросу об участии прокурора в судебном следствии. См.: Социалистическая законность. 1938. № 8. С. 4655. Позднее сущность шахматного допроса раскрыл А.Л. Цыпкин в статье «К вопросу о тактике судебного допроса». См.: Учен. зап. СКЖ М., 1940 Вып. 1.

1 См.: Приказ Генеральной Прокуратуры РФ от 20.02,02. г. № 7 «Об организации исполнения федерального закона «О введении в действие уголовноОпроцессуального кодекса РФ» и переходе органов прокуратуры к работе в новых условиях уголовного судопроизводства» //Законность. 2002. №4, С. 57-60.

3 В настоящей работе вопрос о поддержании государственного обвинения органом дознания и взаимодействии его с прокурором нами не рассматривается.

1 См., например: Матвеев В.В., Великородный П.Г. К вопросу о методике исследования способов

2 Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. M., 1977. Т.1. С. 209-210.

3 Поташник Д,П. Криминалистическая тактика. М., 1998. С. 40.

1 И.Ф. Герасимов Криминалистическая тактика и следственные ситуации.// Теоретические проблемы

криминалистической тактики. Свердловск, 1981. С. 15.

3 Криминалистика. Учебник./ Под ред. Р.С. Белкина. М., 1999. С. 46.

2 Андреева Н.В. Предмет и структура судебной тактики./ Криминалистические средства и методы исследования преступлений. Воронеж. 1999. С. 63.

] См.: например, Воробьев Г.А. Планирование судебного следствия. М. 1978. С. 7.

2 См.: Баев О.Я. Криминалистика в уголовном суде в свете УПК РФ 2001г. // Актуальные проблемы криминалистики на современном этапе. Материалы всероссийской научно-практической конференции. Краснодар, 2001. С. 47.

2 Васильев А.Н. Тактический приём - основа следственной тактики. 1! Социалистическая законность. 1984. №4. С. 45.

2 Корчагин А.Ю. Криминалистические проблемы организации судебного разбирательства по уголовным делам. Дисс..,к. го. н. Краснодар, 2002. С. 84,

3 См.: Старченко А.А, Логика в судебном исследовании. М., 1958. С. 18.

2 Юридическая психология. Л., 1974, С. 45.

1 См., например: М.Г. Любарский Деятельность защитников при производстве экспертиз по уголовным делам в суде первой инстанции. // Вопросы экспертизы в работе защитника. Сб. статей под ред. И.Ф. Крылова. ЛГУ, 1970, С.55.

1 См.: Николаева Т.П. Детельиость защитника на судебном следствии. Изд-во Сарат. ун-та, 1987. С. 64

3 Басков В.И. Прокурор в суде первой инстанции. М., 1968. С. 110.

3 См.: Бабаева Э.У. Предупреждение изменения показаний подследственными и свидетелями на предварительном расследовании. М,, 2001. С. 8.

’ См.: Криминалистика. / Под ред. В.А. Образцова. М., 2002. С. 117. (автор главы Т.Ю. Рзаев). г См.: Зеленский В.Д. Некоторые вопросы тактики допроса свидетеля. Н Теория и практика криминалистики и судебной экспертизы. 1987, Вып. 6. С. 91.

5 Рзаев Т.Ю. Современные проблемы теории и практики допроса. Автореф, к.ю.н. М., 2002. С. 21,

  1. Считаете ли Вы, что в ходе судебного следствия перед Вами могут возникнуть новые вопросы, требующие применения знания криминалистической тактики?

Белкин Р.С., Винберг А.И. Криминалистика. Общетеоретические проблемы. М., 1973, с. 75. См., например: Баев M.O., Баев О.Я. Защита от обвинения в уголовном процессе. Воронеж . 1995. С. 4. 1 Васильев А.Н. Введение в курс советской криминалистики. М.,1962, С. 21. Якимов И.Н, Практическое руководство к расследованию преступлений. М., 1924. С. 117. Криминалистика. М., 1938. С. 4-5. Комиссаров В.И. Теоретические проблемы следственной тактики. Саратов, 1987. С. 41. ‘ См., например: Белкин Р.С. Общая теория советской криминалистики. Саратов, 1986. С. 272. См.: Криминалистика на службе следствия. Вып. 7. М., 1956. С. 153-164. ‘ См., например: Поташник Д.П. Криминалистическая тактика. Учебное пособие. М., 1998. С. 5. г Селиванов Н.А. Советская криминалистика: система понятий. М., 1982, С. 93. Васильев А.Н. Тактический приём — основа следственной тактики. И Социалистическая законность. 1974. Ла 4. С. 44. Васильев А.Н. Тактический приём — основа следственной тактики. // Социалистическая законность. 1974, № 4. С. 44, Васильев А.Н. Тактика отдельных следственных действий. М., 1981. С, 8. Митричев С.П. Теоретические основы советской криминалистики. М., 1965. С. 46. Криминалистика. / Под ред. И.Ф. Пантелеева, Н.А. Селиванова. М., 1993. С. 20. Пантелеев И.Ф. Методология криминалистики. М., 1982. С. 17. См.: Криминалистика. Т. 2. М., 1970. С. 8. Специализированный курс криминалистики: Учебник,- Киев, 1987. С.186-187. (автор главы В.П. Бахин). Цыпкин АЛ. Судебное следствие и криминалистика. И Социалистическая законность. 1938. №12. С. 4446. См.: Терзиев Н.В. К вопросу о системе науки советской криминалистики/ Правоведение. 1961. №2. С. 154.; Винберг А.И, Криминалистика, Введение в науку. М., 1962, С. 15, Ароцкер Л.Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве уголовных дел, М., 1964. 1 Винберг А.И. О научных основах криминалистической тактики. // Правоведение. 1965.№3. С. 80. Коновалова В.Е. Криминалистическая тактика: принципы и функции. // Криминалистика и судебная экспертиза. Вып. 22. Киев, 1981. С.40. Быховский И.Е. Процессуальные и тактические вопросы системы следственных действий. Автореф. диссертации, д-ра юрид. наук. М., 1976. С. 16-17. См., например: Поташник Д.П. Криминалистическая тактика. М., 1998.; Бозров B.M. Судебное следствие и криминалистика. // Советская юстиция, 1990. № 8 и др. ‘См.: Порубов Н.И., Закатов А. А. Семинары по криминалистике. Мн,, 1984. С. 63. Глазырин Ф.В. Некоторые проблемы развития криминалистической тактики. Свердловск. 1967, С. 254-255. Бозров B.M. Процессуальные, криминалистические и психологические аспекты судебного следствия. Автореф. дисертацни на соискание уч. степени к.ю.н. Свердловск, 1991. С.10. Баев М.О., Баев О.Я. Защита от обвинения в уголовном процессе. Воронеж, 1995. С. 12. См., например: Григорьева И. Принципы уголовного судопроизводства и доказательства. // Российская юстиция. 1995. № 8. С. 40. Зорин Г.А. Проблемы интергративного выбора, преобразования, использования тактических приемов государственного обвинения и профессиональной зашиты. И Криминалистические аспекты профессиональной защиты по уголовным делам: Сб. статей. - Екатеринбург, 2001. С. 64. Корнуков В.М. Приоритетные направления развития уголовно-процессуальной науки и уголовно- процессуального законодательства в новом столетии./ Российская юридическая доктрина XXI веке: проблемы и пути их решения: Научно- практическая конференция./ Под ред. А.И.Демидова. Саратов, 200L. С. 75. Более подробно см.: Комиссаров В.И., Кисленко С.Л. Тактика судебного следствия, содержание и понятие. //50 лет в криминалистике. К 80-летию со дня рождения Р.С. Белкина. / Материалы международной научной конференции, - Воронеж: Воронежский государственный университет, 2002. С. 130-145. Криминалистика. / Под ред. Н.П. Яблокова, М,, 1997. С, 362. (авторы главы Н.П. Яблоков, В.Я, Ко л дни). См: Баев О,Я. Криминалистические средства и методы исследования преступлений. Воронеж. 1999. С.8. См.: Криминалистика. / Под ред. И.Ф. Пантелеева, Н.А, Селиванова. М., 1993. С. 20. Рыжаков А.П. Следственные действия и иные способы собирания доказательств. М., 1997. С. 7. Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. T.1: Общая теория советской криминалистики. М., 1977. С. 18. Введение в философию- > Под ред. И.Т. Фролова, М., 1989. Ч. 2. С. 1 ] 9. Криминалистика. / Под ред. Р.С. Белкина. М., 1999. С. 452. Васильев А.Н, Следственная тактика. M,, 1976. С. 37. Васильев А.Н. Следственная тактика. М., 1976. С. 34, Герасимов И.Ф. Криминалистическая тактика и следственные ситуации. / Теоретические проблемы криминалистической тактики. Свердловск, 1981. С. 15. Филющенко А.А. Предмет и содержание криминалистической тактики. / Теоретические проблемы криминалистической тактики. Свердловск, 1981. С. 5. См., например: Криминалистика./ Под ред. Р.С. Белкина. М., 1999. С. 454. Селиванов Н.А. Советская криминалистика: система понятий. М., 1982. С, 84. Васильев А.Н, Тактика отдельных следственных действий, М., 1981. С. 4. Поташник Д.П. Криминалистическая тактика. M., 1998. С. б. Баев О.Я. Конфликты в деятельности следователя. Воронеж, 1981. С.ЗО. Шейфер С.А. Некоторые проблемы судебной реформы ./Российская юридическая доктрина в XXI веке: проблемы и пути их решения: Научно-практическая конференция. / Под ред. А.И. Демидова,- Саратов, 2001. С.76-77. Комарова Н.А., Лукашевич В.З. Принцип состязательности и равноправия сторон должен быть эффективным средством установления объективной истины в судебном разбирательстве. И Правоведение. 2001. №4. СЛ61. Теория доказательств- Издание 2-е. С. 537. Криминалистика. / Под ред. Р.С. Белкина. М., 1986. С. 211. Селиванов Н.А., Танасевич В.Г., Эйсман А,А., Якубович Н.А. Советская криминалистика: теоретические проблемы. М., 1978. Гл.5. С.143. (автор главы Н.А, Якубович). См., например: Криминалистика./ Под ред. T.A. Седовой, А.А. Эксархопуло. С-П. 2001, С. 419. См.: Михайлов Л.И., Соя-Серко Л.Л., Соловьёв А.Б. Научная организация труда следователя. М., 1974, С.7. J Корчагин А.Ю. Криминалистические проблемы организации судебного разбирательства по уголовным делам. Диссертация.на сиисканж- ученой счспени к.ю.н. Краснодар, 2П02. С.61. См.: Отблеск В. Е, О психологической стороне следственной тактики.— В сб.: Вопросы судебной психологии, М., 1971, С. 68, Селиванов Н.А., Танасевич В.Г., Эйсман А.А., Якубович Н.А. Советская криминалистика: теоретические проблемы. М., 1978. Гл.5. С. 152. Петелин Б. Вопросы психологии в деятельности суда, // Советская юстиция. 1971. №16. С. 8. См.: Соловьев А.В. Криминалистический анализ показаний и психологический контакт в системе следственной тактики.// Теория и практика криминалистики и судебной экспертизы. Саратов, 1987. Вып. 6. с.зо. Соловьев А.В. Указ. работа. С. 31. Васильев А.Н. Следственная тактика. М., 1976. С. 20. Скопенко С., Розовский Б. Особенности получения и исследования доказательств в предварительном следствии и суде. // Социалистическая законность. 1971..№6. C.57. См. Приложение 1 С. 202-218, Белкин Р.С. Сущность экспериментального метода исследования в советском уголовном процессе и криминалистике. М.: МВД РСФСР, 1961 С.63. Шейфер С.А. Указанная работа. С, 78. Подробнее см.: Кнсленко С.Л. Особенности реализации тактических приемов в судебном следствии, И Правовая наука в современном мире: Сб. ст.! Под ред. А. И. Демидова. - Саратов: С ГА П, 2002. С. 100-102. Ароцкер Л.Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве уголовных дел. M.f 1964. С.13. * Комиссаров В.И. Теоретические проблемы следственной тактики. Саратов, 1987. С. 57. Уголовно-процессуальное право РФ. Учебник, / Под ред. П. А, Лупинской. М,, 1997. С. 369. См., например: Добровольская Т., Короткова Е. Опознание личности и вещей на судебном следствии. // Социалистическая законность. 1956. №6. См.: Белкин Р.С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики. М., 1970.; Воробьев Г.А. Планирование судебного следствия. М., 1978.; Чеджемов Т.Б, Судебное следствие. М, 1979. Духовский M B. Русский уголовный процесс. М., 1897. С. 150. См.: Гарин К.А. Криминалистику на службу судебному следствию. // Социалистическая зконность. 1956. №9.; Гродзинский М.М. Советский уголовный процесс и криминалистика. // Вопросы криминалистики. №12. 1961.; Винберг А.И. Криминалистика. Раздел I. Введение в науку. М., 1962.; Добровольская Т., Короткова Е, Опознание личности и вещей на судебном следствии. // Социалистическая законность. 1956, №6. Цыпкин Л.А. Судебное следствие и криминалистика. // Социалистическая законность. 1938. №12. С, 46, См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики. Т.1. Общая теория криминалистики. М., 1997. С. 285-286. Терзиев H.B. К вопросу о системе науки советской криминалистики.// Правоведение. 1961. №2. С. 154. См.: Ароцкер Л.Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве уголовных дел. М., 1964.; его же. Тактика и этика судебного допроса. М., 1969. См., например: Тихиня ВТ. Теоретические проблемы применения данных криминалистики в гражданском судопроизводстве. Минск, 1983. См., например: Васильев А.Н., Яблоко в Н.П. Предмет, система и теоретические основы криминалистики. М..МГУ, 1984, С43. Васильев А.Н. Следственная тактика. M., 1976. С. 19-20, Белкин Р.С. Курс криминалистики. В 3 т. Т.2: Частные криминалистические теории. М., 1997. С. 386. См.: Введение в философию. Учебник./ Под ред. И.Т. Фролова. M., 1989. 4.2. С. 367. Ароцкер Л.Е. Шире использовать в суде криминалистику. // Советская юстиция. 1960. №11. С 22. См, например: Всзгрин И.А. Криминалистическая тактика: понятие и предмет исследования.// Вестник криминалистики. М., 2001. Вып. 2. С, 6-7. Ароцкер Л.Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве уголовных дел. М., 1964, С.29. Селиванов Н.А., Танасевич В.Г., Эйсман А.А., Якубович Н.А. Советская криминалистика: теоретические проблемы. М., 1978, СЛ39. (автор главы Н.А. Якубович). Пантелеев И.Ф. Предмет, система и задачи советской криминалистики./ Методология криминалистики. Учебное пособие. М„ 1982. С. 17. Пантелеев И.Ф. Указ. работа. Андреева Н.В, Предмет и структура судебной тактики. // Криминалистические средства и методы исследования преступлений. Воронеж. 1999. С.62. См., например: Васильев А.Н. Предмет криминалистики. // Социалистическая законность. 1967. . } Подробнее см: Кисленко СЛ., Комиссаров В.И. Задачи криминалистики в свете реализации требований УПК России. // Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации - проблемы практической реализации: Материалы Всероссийской научно-практической конференции (г. Сочи, 11-12 октября 2002 г.). -Краснодар; изд-во Кубанского государственного университета, 2002, С. 45-53. Ароцкер Л.Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве уголовных дел, М, 1964.С. 25. Подробнее об этом см.: Коре невский Ю,В. Судебная практика и совершенствование предварительного расследования. М., 1974. С. 45. Криминалистика. Учебник,./Под ред. Р.С. Белкина. М, 1999. С.32. Сухов С.П. К вопросу о структуре и содержании криминалистической тактики. // Теоретические проблемы криминалистической тактики. Свердловск, 1981. С. 24. Андрианова Т.П. Применение специальных криминалистических познаний при судебном разбирательстве уголовных дел. Автореф. Дис… к.ю.н. Минск, 1989. С. 8. г Бозров В.М. Процессуальные, криминалистические и психологические аспекты судебного следствия. Автореф. Дис… к.ю.н. Свердловск, 1991. С. 10. Баев О.Я. Введение в курс криминалистики. Н Воронежские криминалистические чтения. Воронеж, 2000. Выпуск № 1. С.25. Семененко М.Э. Проблемы уголовного преследования, осуществляемого прокурором в суде. / Автореф. дисс. к.ю.н. М., 2001. С. 20-21. Яковлев М. За высокую культуру судебного следствия. //«Социалистическая законность». 1953. №10. С. 18. Строгович М.С. Участие прокурора в судебном следствии. // Социалистическая законность. 1938. №8- С. 20. Андреева Н.В, Предмет и структура судебной тактики. / Воронежские криминалистические чтения. Воронеж. 2000. Выпуск № 1. С.59. См.: Николаева Т.П. Деятельность защитника на судебном следствии, Саратов, 1987. С, 12. Макарова С. Аналитическая работа президиума коллегии адвокатов, // Советская юстиция. 1984. №19. С. 11. Вышинский А.Я. Задачи советской прокуратуры. И «Социалистическая законность». 1938. №6. С. 1. Завидов Б.Д. Руководство для следователей./ Под ред. Н.А.Селиванова, B.A. Снечкова. М., 1997. С. 640641. См.: Батищева Л., Леви А. Тактика следственных действий с участием защитника. // Законность. 1993. № 12. С. 34. Кудрявцев П. Участие прокурора в судебном следствии. //Социалистическая законность. 1972. С. 11. См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. (п, 17),!! Российская юстиция. № S, 1995. С. 23-24. См., например: Семененко М.Э. Проблемы уголовного преследования, осуществляемого прокурором в суде. Автореф. дисс. к.ю.н. M., 2001. С, 10. Кореневский Ю.В. Государственное обвинение в условиях судебной реформы (процессуальный, тактический и нравственный аспекты). М., 1994, С, 26. Старченко А.А. Логика в судебном исследовании. М.. 1958. С. 10. Колбая Г.Н. Соотношение предварительного следствия и судебного разбирательства. М., 1975. С. 70. Шейфер С. А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе. Методологические и правовые проблемы. СГУ, 1986. С. 49. Цыпкин А.Л. Судебное следствие и криминалистика, // Социалистическая законность. 1938. №12. С, 44. Чеджемов Т.Е. Судебное следствие, М., 1979. С. 9. Шундиков В.Д, Принцип непосредственности при расследовании и рассмотрении уголовного дела. Саратов, 1974. С. 123. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1970. T.2, С. 281-282. Защита по уголовному делу: пособие для адвокатов. / Под ред. Е.Ю. Львовой. М., 1998. с.105. См., например: Златкович В. Исследование и оценка доказательств, изменившихся в стадии судебного следствия.// Социалистическая законность. 1953. №6. С. 36-51. См.: Перлов И.Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе. М., 1955. С. 151. См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1958. С, 417. См., например: Пешехонов С., Соловьев А. Психологические особенности допроса подсудимого в суде. // Советская юстиция. 1969. Ла 13. С. 15. Кудрявцев П. Участие прокурора в судебном следствии, ii Социалистическая законность. 1972, № 6. С. 13. Филонов Л.Б., Давыдов В.И. Психологические приемы допроса обвиняемого. П Вопросы психологии. 1966. №6. С. 14. См., например: Порубув Н.И. Допрос в советском уголовном судопроизводстве. Мн., 1973. С. 296-297. См; Егоров К.С, Проблемы криминалистического обеспечения судебного действия. Автореферат диссертации канд. юрид. наук. М. 1994. С. 19. См., например: Егоров К. Судебный осмотр. // Российская юстиция, 1997. № 4, С. 10. См., например: Сухов С. Проведение эксперимента при судебном разбирательстве уголовных дел. // Советская юстиция. 1981. № 14. С.12. См.: Чеджемов Т.Е. Судебное следствие. М., 1979. С. 81-82. Чеджемов Т.Б. Судебное следствие. М., 1979. С. 21, См., например: Комарова H.A., Лукашевич B.3. Принцип состязательности и равноправия сторон должен быть эффективным средством установления объективной истины в судебном разбирательстве. // Правоведение. 2001, №4, С.160. См., например: Васильев А.Н. Следственная тактика. М., 1976. С. 20 Колбая Г.Н. Соотношение предварительного следствия и судебного разбирательства. М., 1975. С, 70. См., например: Глазырин Ф.В. Психология следственных действий. Учебное пособие. Волгоград: ВСШ МВД СССР. 1983. С. 3. f См.: Волков В. О значении психологического контакта с подсудимым. // Советская юстиция. 1971. №3. С. 23. Волгоград, 1981. С 47. совершения преступления. // Вопросы совершенствования криминалистической методики. Сб. науч. трудов. Басков В.И. Прокурор в суде первой инстанции. M., 1968. С. 107. Коновалова В. Нравственные начала советского судопроизводства. // Социалистическая законность. 1984. №5. С.34. Комиссаров В.И. Предъявление для опознания и допрос опознающего в уголовном судопроизводстве: состояние и перспективы развития. // Правоведение. 2001. №4. С. 176. В настоящей работе рассмотрение указанного вопроса автором опущено. Божкова Н.Р,, Власенхо В,Г., Комиссаров В.И. Следственная (криминалистическая) тактика. Учебное пособие. Саратов, 1996. 4.1. С. 19. Криминалистика, Учебник./Под ред, Р.С. Белкина. М., 1999. С. 502. Драпкин Л,Я. Общая характеристика следственных ситуаций./ Следственная ситуация. М., 1985. С, 13. Васильев А.Н., Яблоксв Н.П. Предмет, система и теоретические основы криминалистики. М., 1984, С. 138, См.: Халдеев Л,С. Судья в уголовном процессе: Практическое пособие. М,, 2000. С. 277, Архив Ленинского районного суда г. Саратова. См.: Волчецкая Т.С. Ситуационное моделирование в расследовании преступлений./ Автореф. дисс. к.ю.н. М., 1991. С. 16. Кириллова Н.П, Процессуальные и криминалистические особенности поддержания государственного обвинения в суде первой инстанции. // Автореф. дисс. к.ю.н. С-П., 1995. С. 12. См.: Баев М.О., Баев О.Я. Стратегические принципы тактики защиты по уголовным делам. И Криминалистические аспекты профессиональной защиты по уголовным делам: Сб. статей. - Екатеринбург, 2001. С. 15. Фиткуллин Ф.Н., Зинатулин 3.3., Аврах Я.С. Обвинение и защита по уголовным делам. Казань, 1976. С. 127. Поташник Д.П. Криминалистическая тактика. Уч. пособие. М., 1998. С. 41. 1 См.: например, Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1986. 10. С. 8. Архив Саратовского Областного суда. См., например: Воробьев Г.А. Планирование судебного следствия. М. 1978. С. 4243. г Ароцкер Л.Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве уголовных дел. М.,1964, С,66. Чеджменов Т.Б. Судебное следствие. М. 1979. С. 44. Герасимов И. Ф. Криминалистическая тактика и следственные ситуации.// Теоретические проблемы криминалистической тактики. Свердловск, 1981. С. 14. Бозров В.М. Процессуальные, криминалистические и психологические аспекты судебного следствия. Автореф. дисс. к.ю.н. Свердловск, 1991. С. 11. См.: Чеджемов Т.Б. Судебное следствие. М.,1979. С. 40. Савицкий В.М. Организация судебной власти в Российской Федерации. М., 1996. С 7. Овсянников И.В, Проблемы логики доказывания (от вероятности к достоверности в уголовном судопроизводстве). Саратов, 2000.С. 54. Там же. См.: Ратинов А,Р. Судебная психология для следователей. М., 1967. С. 157. Тарасов А.А. Единоличное и коллегиальное в уголовном процессе: правовые и социально- психологические проблемы. Самара, 2001. С. 192. См., например: Баев О.Я. Конфликты в деятельности следователя (вопросы теории). Воронеж, 1981. С. 3031. См.: Приказ Генеральной прокуратуры РФ от 20 февраля 2002 № 7 «Об организации исполнения федерального закона «О введении в действие уголовно-процессуального кодекса РФ» и переходе органов прокуратуры к работе в новых условиях уголовного судопроизводства», //Законность № А 2002. С.57-60. См.: Приложение 2. С, 207-212. Баев О.Я. Конфликты в деятельности следователя. Воронеж, 1981. С.ЗЗ. См.: Образцов В.А. Криминалистическое моделирование в условиях проблемных ситуаций. // Проблемы программирования, организации и информационного обеспечения предварительного следствия. Уфа: Башкирский ун-т, 1989. С. 46, Зорин Г.А. Криминалистический риск: природа и методы оценки. Минск: БГУ, 1990. С. 37-38. Кореневский Ю.В. Государственное обвинение в условиях судебной реформы (процессуальный, тактический и нравственный аспекты). М., 1994. С. 63. Кузнецов В.А. Участие прокурора в судебном допросе. И Вопросы теории и практики прокурорского Надзора. Изд-воСарат. Ун-та, 1974. С. 105. Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном судопроизводстве. Минск, 1973. С. 309. См, например: Лубшев Ю. Защите подсудимого - высокий профессионализм. // Российская юстиция. № 4, 1997. С. 51. Кореневский Ю.В. Государственное обвинение в условиях судебной реформы (процессуальный, тактический и нравственный аспекты), М„ 1994. С. 46. А. А. Шатров обращает внимание на служебные отношения, материальную зависимость свидетеля от обвиняемого, как на причины заведомо ложных показаний. См.: Шатров А.А. Некоторые особенности возбуждения уголовного дела за дачу заведомо ложных оправдательных показаний. Н Вопросы борьбы с преступностью. 1971. Вып. 13. С. 76-77. См., например: Бюллетень Верховного Суда СССР. 1983. № 4. С. 17-19. См.: Соколова O.B. Сущность наблюдения как метода, используемого в криминалистике и доказывании, и некоторые аспекты его применения. // Актуальные проблемы криминалистики на современном этапе. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Краснодар, 2002. С. 61. Архив Саратовского Областного суда. См.: Приказ Генеральной Прокуратуры РФ от 20.02.02. г. № 7 «Об организации исполнения федерального закона «О введении в действие уголовно-процессуального кодекса РФ» и переходе органов прокуратуры к работе в новых условиях уголовного судопроизводства» // Законность. 2002. №4. С. 57-60. Общее число респондентов - 80 чел. Общее число респондентов - 50 чел.

3 3 57 60

3 ss

60

too

60

122 1S3

122 122 122