lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Савельев, Константин Анатольевич. - Обеспечение права обвиняемого на защиту при окончании предварительного расследования: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Самара, 2003 214 с. РГБ ОД, 61:04-12/329-7

Posted in:

Введение.

Актуальность исследования. Действующий с 1 июля 2002 года Уголовно- процессуальный кодекс РФ существенно укрепил гарантии права обвиняемого на защиту на этапе окончания предварительного расследования. Стороне защиты предоставлены новые, неизвестные ранее действовавшему законодательству, возможности по отстаиванию своих интересов - судебное обжалование незаконных действий и решений органов предварительного расследования; возможность копирования материалов дела; вручение копии обвинительного заключения прокурором в рамках досудебного производства; существенно расширены основания прекращения уголовного дела.

Формирование состязательного уголовного судопроизводства делает необходимым существование сильной профессиональной защиты на всех его стадиях. Это в полной мере относится и к этапу окончания предварительного расследования, где с участием стороны защиты подводятся итоги расследования, проверяется достаточность имеющихся в деле доказательств, формулируются и обосновываются выводы расследования о наличии или отсутствии преступления, виновности или невиновности обвиняемого, принимается решение о дальнейшем направлении уголовного дела.

По вопросам окончания предварительного расследования предпринято значительное количество исследований. Они посвящены сущности окончания предварительного расследования, его формам, порядку производства следственных действий, которыми оканчивается расследование, анализу процессуальных последствий допущенных на этапе окончания расследования нарушений. Впервые специальному исследованию вопросы обеспечения прав обвиняемого при окончании расследования подверглись в монографии Г.М. Миньковского «Окончание предварительного расследования и право обвиняемого на защиту» (1957 г.). Данным проблемам в уголовно-процессуальной науке посвятили свои работы В.Г. Асташенков, Т.В. Альшевский, A.M. Баранов, С.В. Бородин, К.Ф. Гуценко, И.М. Гуткин, Л.В. Головко, В.Н. Григорьев, А.В. Гриненко, Н.А. Громов, А.Я. Дубинский, С.П. Ефимичев, В.М. Корнуков, Э.Ф. Куцова, В.А. Лазарева, A.M. Ларин, П.А. Лупинская, И.М. Лузгин, Ю.Ф. Лубшев, Т.Г. Морщакова, Н.П. Митрохин, И.Л. Петрухин, И.Д. Перлов, Н.Н. Полянский, Р.Д. Рахунов, Л.Д. Самыгин, М.С. Строгович, Ю.И. Стецовский, В.А. Стремовский, А.В. Смирнов, А.Б. Соловьёв, М.Е. Токарева, И.Я. Фойницкий, Б.А. Филимонов, А.Г. Халиулин, М.А. Чельцов, С.А. Шейфер, П.С. Элькинд, Н.А. Якубович, М.Л. Якуб и другие авторы. Диссертационные исследования Н.П. Митрохина «Окончание предварительного следствия в советском уголовном процессе» (1964 г.), С.П. Ефимичева «Окончание предварительного расследования с обвинительным заключением» (1968 г.), В.Г. Асташенкова «Вопросы теории и практики окончания предварительного следствия с направлением дела для предания обвиняемого суду» (1969 г.), А.В, Горбачёва «Окончание предварительного расследования составлением обвинительного заключения» (1973 г.), A.M. Баранова «Процессуальные ошибки на этапе окончания предварительного следствия и способы их исправления» (1992 г.) были сосредоточены, в основном, на разработке понятия окончания предварительного расследования, особенностях процессуальных действий органов уголовного преследования, классификации ошибок, допускаемых в завершающей части расследования, и в значительно меньшей мере касались обеспечения защиты обвиняемого при окончании расследования. Диссертация М.З. Курдадзе «Окончание предварительного следствия с прекращением уголовного дела» (1973 г.) выполнена на грузинском языке, что ограничивает возможности её использования в настоящей работе. В тоже время, все указанные исследования были основаны на нормах ранее действовавшего уголовно- процессуального законодательства, между тем, как положения нового УПК РФ существенно иначе, чем прежде, регламентируют роль защиты в

досудебном производстве и формы его окончания. Это делает необходимым исследовать тему с учётом новых законоположений. Недостаточная теоретическая разработка вопросов окончания предварительного расследования в соответствии с новейшим уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации мешает в полной мере связать охрану прав обвиняемого с закреплённым в законе назначением lit судопроизводства по уголовным делам.

В связи с вышесказанным, вопрос о том, как реально повлияло на защиту обвиняемого на этапе окончания новое уголовно-процессуальное законодательство, способствуют ли предоставленные стороне защиты права полноте, объективности и всесторонности расследования, представляет собой актуальную научную задачу.

Сказанное определило выбор темы диссертационного исследования, её актуальность, как с теоретической, так и с практической точек зрения.

Цель исследования состоит в изучении, под углом зрения обеспечения ^ прав обвиняемого, на основе обобщения и теоретического осмысления опыта

применения нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и уголовно-процессуальных правоотношений, складывающихся на этапе окончания расследования. Для этого ставится задача провести серию эмпирических и социологических исследований гарантий прав обвиняемого на этапе окончания расследования.

При этом необходимо:

• На основе анализа норм уголовно-процессуального законодательства •г’ определить границы этапа окончания расследования и те черты данного • процессуального института, которые имеют существенное значение для защиты интересов обвиняемого;

• Изучить формы завершения расследования и стоящие в их рамках задачи: • • Дать определение законным интересам обвиняемого при окончании расследования и роли защитника в их отстаивании; • • Исследовать общие, наиболее существенные проблемы обеспечения защиты обвиняемого на этапе окончания расследования; • • Раскрыть методы, используемые защитой при изучении материалов уголовного дела; • • Рассмотреть обжалование незаконных и необоснованных действий органов уголовного преследования прокурору и в суд как важное средство защиты интересов обвиняемого при окончании расследования; • • Выявить роль защиты в обеспечении законности и обоснованности обвинительного заключения и обвинительного акта; • • Проанализировать влияние прекращения уголовного дела по различным основаниям на обеспечение прав обвиняемого. • Необходимо также выявить обстоятельства, препятствующие обеспечению полноценной защиты обвиняемого на этапе окончания предварительного расследования, наметить возможность их преодоления на практике, рассмотреть проблемы соверщенствования правовых основ деятельности обвиняемого и его защитника в рассматриваемой части расследования.

Методологическую ОСНОВУ исследования составляют международно- правовые договоры Российской Федерации, Конституция РФ. В процессе исследования анализировалось российское уголовно-процессуальное законодательство, изучались связанные с окончанием предварительного расследования нормы Свода законов Российской империи 1832 года. Устава уголовного судопроизводства 1864 года. Уголовно-процессуальных кодексов РСФСР 1923 года и 1960 года. В ходе работы применялись методы системно-структурного анализа, сравнительного правоведения, при этом анализировалось окончание расследования по законодательству Франции,

Германии, a также стран СНГ - Белоруссии, Казахстана, Киргизии. Использован значительный объём специальной литературы.

Информационная база исследования основана на методе программированного изучения следственной и судебной практики. Для выявления степени активности стороны защиты на этапе окончания предварительного расследования, а также обеспечения прав обвиняемого действиями органов уголовного преследования по специальной анкете было изучено 190 уголовных дел, рассмотренных судами Самарской области, 105 уголовных дел, прекращённых на стадии предварительного расследования и 70 уголовных дел, расследовавшихся в форме дознания.

Научная новизна работы определяется, прежде всего, самой темой, впервые после вступления в силу нового уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации избранной для специального исследования, а также методикой исследования, основанной на сопоставительном анализе норм действующего законодательства и их практической реализации при защите прав и законных интересов обвиняемого в завершающей части расследования. Это позволило разработать теоретические и практические рекомендации, направленные на усиление гарантий прав стороны защиты при окончании предварительного расследования. Наиболее значимыми представляются следующие положения, выносимые на защиту:

ft

• Показано, что вопреки мнению некоторых учёных, предварительное расследование и после вступления в силу нового Уголовно-процессуального кодекса сохраняет значение самостоятельной стадии уголовного процесса Российской Федерации и не может быть заменена единым «досудебным производством», включающим в себя как предварительное расследование, так и возбуждение уголовного дела. Объединение стадий возбуждения уголовного дела и предварительного расследования ведёт к нарушению прав лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности, так как снимает запрет применения мер уголовно-процессуального принуждения до

возбуждения уголовного дела и способствует переносу активной доказательственной деятельности органов уголовного судопроизводства на стадию, предшествующую возбуждению уголовного дела, в рамках которой принцип обеспечения подозреваемому и обвиняемому права на защиту действует весьма ограниченно.

• Обоснован вывод о возможности выделения в системе предварительного следствия трёх самостоятельных этапов - от возбуждения уголовного дела до привлечения лица в качестве обвиняемого; от привлечения лица в качестве обвиняемого до принятия решения о прекращении сбора доказательств; окончание предварительного следствия. При этом, вопреки суждениям некоторых авторов, показана недопустимость отнесения действий прокурора по уголовному делу, поступившему с обвинительным заключением, к этапу окончания предварительного следствия. • • Впервые в процессуальной науке аргументирована возможность объединения норм уголовно-процессуального закона, относящихся к окончанию предварительного расследования, в самостоятельный правовой институт. Он представляет собой систему детально регламентированных правил поведения следователя и других субъектов уголовного процесса в завершающей части досудебного производства по делу. Несмотря на многогранность этих предписаний, их однотипность, обособленность в рамках уголовно-процессуального закона, а также специфичный характер регламентированных ими правоотношений даёт основание охарактеризовать их как самостоятельное и крупное структурно-правовое образование, имеющее определённую структуру. • • Сформулировано предложение о необходимости законодательного определения процессуальной формы решения следователя или дознавателя о признании собранных доказательств достаточными для завершения предварительного расследования, обоснована целесообразность составления следователем в этих целях мотивированного постановления. Данный акт существенно активизирует защиту интересов обвиняемого на завершающем этапе расследования, так как подозреваемые и обвиняемые будут проинформированы о завершении расследования ещё до вынесения итогового процессуального акта и смогут осуществить эффективный контроль за полнотой расследования.

• Исходя из сущности и задач рассматриваемого этапа расследования, которые не зависят от формы окончания расследования, показана необходимость установления одинакового процессуального порядка завершения расследования во всех случаях. Существующие в действующем законодательстве ограничения прав стороны защиты при окончании дознания и окончании расследования прекращением уголовного дела носят не вполне оправданный характер. • • В целях обеспечения прав стороны защиты при окончании расследования новых или вновь открывшихся обстоятельств предложено применять в этом производстве процессуальный порядок, установленный для окончания предварительного расследования составлением обвинительного заключения. Разработаны соответствующие изменения действующего законодательства. • • Исходя из того, что раздельное ознакомление обвиняемого и его защитника с материалами дела во многих случаях затрудняет возможность получения обвиняемым юридической помощи на этом этапе, констатирована необходимость во всех случаях выяснять, сознаёт ли обвиняемый последствия заявленного им ходатайства о раздельном ознакомлении и не носит ли оно по каким-либо обстоятельствам вынужденный характер. При этом защитник вправе заявить ходатайство о раздельном ознакомлении с материалами дела только при наличии согласия на это обвиняемого. • • Обоснована необходимость ознакомления обвиняемого с материалами не только того уголовного дела, по которому он привлечён к

уголовной ответственности, но и со всеми иными материалами, так или иначе затрагивающими его законные интересы. Если по ранее выделенному уголовному делу был постановлен приговор, выводы которого могут повлиять на исход расследования, необходимо предоставить обвиняемому возможность ознакомиться со всем ранее выделенным делом для использования его материалов в целях своей защиты.

«В случаях отсутствия у обвиняемого соответствующих технических

средств для снятия копий с материалов дела предложено предусмотреть порядок предоставления стороне защиты следователем или дознавателем копий имеющихся в деле документов. Связанные с этим расходы должны быть отнесены к судебным издержкам и возмещены в порядке, установленном уголовно-процессуальным законодательством.

• Показано, что при рассмотрении ходатайства защиты о получении дополнительных доказательств на этапе окончания расследования, следователь не должен отказывать в его удовлетворении только на основании наличия, по его мнению, в материалах уголовного дела достаточной совокупности доказательств. На завершающем этапе расследования именно вывод следователя о достаточности собранных по делу доказательств подвергается стороной защиты проверке, поэтому в этот момент считать совокупность доказательств достаточной и отказывать на этом основании в ходатайстве преждевременно. • • Аргументировано положение о неоправданности применения признака существенности нарушения уголовно-процессуального закона при разрешении ходатайств защиты об устранении последствий нарушений. • • Показано, что неограниченное временем продление срока содержания под стражей во время ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами дела в случае, если они не успели завершить все связанные с окончанием расследования процессуальные действия за 30 суток • до окончания предельного срока содержания под стражей неоправданно, так как существенно нарушает право обвиняемого на защиту.

• Показана недостаточность формулировки ст. 220 УПК РФ, ограничивающей обязанность следователя лишь указанием в обвинительном заключении перечня доказательств обвинения и защиты. Поскольку бремя опровержения доводов стороны защиты лежит на органах уголовного преследования, следователь обязан привести в обвинительном заключении подробный анализ доказательств обвинения с точки зрения их допустимости, относимости, достоверности и достаточности, а также изложены аргументы, на основании которых отвергнуты доводы защиты. • • В связи с затруднениями, возникающими при реализации следователем обязанности указать в обвинительном заключении перечень доказательств, на которые ссылается защита (п.п. 6 ст. 220 УПК РФ), обоснована возможность составления по делу так называемого «защитительного заключения», содержащего не только доводы защиты, но и анализ подтверждающих их доказательств. При этом отмечается, что составление такого документа, исходя из принципа презумпции невиновности, является правом, но не обязанностью стороны защиты. • • Для процессуального оформления факта вручения обвиняемому копии обвинительного заключения и фиксации ходатайств защитника о получении им копии обвинительного заключения, предложено составление отдельного протокола о вручении обвиняемому копии обвинительного заключения. • • сформулирован вывод о недопустимости прекращения уголовного дела по нереабилитирующим основаниям при наличии неопровергнутых обвинением версий о невиновности подозреваемого или обвиняемого. • • в связи с тем, что постановление следователя или дознавателя о прекращении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям констатирует виновность лица в совершении преступления, что нарушает принципы осуществления правосудия только судом и презумпции невиновности, аргументирована необходимость отнесения этого вопроса к компетенции суда. • Практическая значимость диссертационного исследования заключается в разработке рекомендаций, направленных на повышение активности обвиняемого и его защитника в отстаивании своих прав и законных интересов при окончании предварительного следствия и дознания с направлением дела в суд, а также с прекращением уголовного дела.

Проанализированы возможности расширения прав защиты при окончании предварительного расследования, разработаны предложения по внесению соответствующих изменений в действующее уголовно- процессуальное законодательство.

Выявлены проблемы, возникающие в практике применения норм уголовно- процессуального законодательства, намечены реальные пути их разрешения.

Положения и выводы, сделанные в настоящем диссертационном исследовании, могут быть использованы при проведении занятий по повышению квалификации адвокатов и следователей. Они также применены в учебном процессе юридических высших учебных заведений при преподавании курса уголовно-процессуального права и соответствующих спецкурсов.

Апробация работы. Основные теоретические положения работы и предложения по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства в области обеспечения прав и законных интересов обвиняемого и его защитника, изложены в одиннадцати опубликованных работах автора. Они также докладывались на научно- практических конференциях кафедры уголовного процесса и криминалистики Самарского государственного университета в 1995-2003 годах. Всероссийской научной конференции «Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в России» 22-23 января 2002 года в г. Москве, Всероссийской научно-методической конференции «Реформа российского юридического образования: современный этап» 31 мая - 3 июня 2002 года в г. Санкт-Петербурге, на межрегиональной научно-практической конференции «Проблемы обеспечения прав участников процесса по новому УПК РФ» г. Самара 18-19 декабря 2002 год, научно- практической конференции в Приволжском Федеральном округе «Идеология и практика реформирования уголовного правосудия» 20-21 марта 2003 года в г. Самаре.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, четырёх глав, подразделённых на четырнадцать параграфов и заключения.

Глава 1. Общая характеристика завершающего этапа предварительного расследования.

§ 1. Место окончания расследования в системе досудебного производства и принцип обеспечения подозреваемому и обвиняемому права

на защиту.

Новый Уголовно-процессуальный кодекс России возложил на дознавателя, следователя, прокурора функцию осуществления уголовного преследования (п.п. 47, 55 ст. 5 УПК РФ), но сохранил в качестве одного из основополагающих принципов современного уголовного процесса обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на защиту (ст. 16 УПК РФ). Поэтому органы предварительного расследования и прокурор, оставаясь стороной обвинения, обязаны обеспечить на всём протяжении предварительного следствия возможность полноценной защиты подозреваемых и обвиняемых.

Так, на стадии возбуждения уголовного дела, где нет обвиняемого и по общему правилу подозреваемого, данный принцип опосредованно проявляется в отсутствии каких-либо действий, носящих принудительный характер. Проверяя сообщение о совершённом или готовящемся преступлении (ст. 144 УПК РФ), следователь или дознаватель могут потребовать объяснений от лиц, которым что-либо известно, однако эти лица вправе отказаться от дачи объяснений; истребовать необходимые документы от юридических и физических лиц, но не имеют возможности применить какие-либо процессуальные санкции за отказ от их предоставления. Спорным остаётся возможность производства осмотра жилища в стадии возбуждения уголовного дела при отсутствии согласия проживающих в нём лиц. Часть 2 ст. 176 УПК РФ предусматривает, что осмотр места происшествия может быть произведён до возбуждения уголовного дела в случаях, не терпящих отлагательства; п.п. 4 ч. 2 ст. 29 УПК РФ предусматривает право суда принимать решения о производстве осмотра жилища при отсутствии согласия проживающих в нём лиц в ходе досудебного производства - то есть и в стадии возбуждения дела. Из этого, казалось бы, следует вывод о возможности принудительного осмотра жилища до возбуждения уголовного дела. Однако согласиться с этим нельзя. Задачей стадии возбуждения уголовного дела является выяснение наличия достаточных данных, указывающих на признаки преступления и, соответственно - оснований для применения уголовно-процессуального принуждения. Поэтому, пока такие основания не установлены, применение мер уголовно-процессуального принуждения невозможно. Косвенно это подтверждается также тем, что закон отнёс к полномочиям суда принятие в ходе досудебного производства решений о заключении под стражу и домашнем аресте (п.п. 1 ч. 2 ст. 29 УПК РФ), производстве обыска или выемки (п.п. 5 ч. 2 ст. 29 УПК РФ), наложении ареста на корреспонденцию и выемке её в учреждениях связи (п.п. 9 ч. 2 ст. 29 УПК РФ) и других действий, возможных только по возбужденному делу. Очевидно, что как в отношении осмотра жилища при отсутствии согласия проживающих в нём лиц, так и других вышеназванных действий, под досудебным производством законодателем подразумевалось предварительное расследование, а не стадия возбуждения уголовного дела. Следует сделать вывод о недопустимости расширенного толкования ч. 2 ст. 176 УПК РФ, так как до возбуждения уголовного дела может быть произведён только осмотр места происшествия, не связанный с необходимостью получения для его производства судебного решения. Заметим в тоже время, что право на защиту обеспечивается в стадии возбуждения уголовного дела допуском защитника к участию в деле с момента фактического задержания лиц (п.п. 3 ч. 3 ст. 49 УПК РФ), что практически может иметь место и до вынесения постановления о возбуждении уголовного дела.

Однако в полной мере данный принцип действует в следующей стадии - предварительном расследовании на каждом его этапе, включая завершающий. Но прежде, чем раскрывать действие принципа обеспечения подозреваемому и обвиняемому права на защиту на этапе окончания расследования, необходимо установить место окончания расследования в системе предварительного следствия и особенности его реализации на ф дознании, так как именно этим определяется специфика защиты

обвиняемого в завершающей части расследования.

В настоящее время вновь обострились споры, связанные с определением структуры уголовного судопроизводства. Традиционному разделению досудебной части уголовного процесса на стадию возбуждения уголовного дела и стадию предварительного расследования противопоставляется мнение о необходимости выделения единой стадии досудебного производства.

Так, Ю.В. Деришев считает, что «Досудебное производство необходимо ^ рассматривать в виде единой (унитарной) фазы уголовного процесса,

предшествующей судебному рассмотрению уголовного дела»’. Мнения о недопустимости разделения возбуждения уголовного дела и предварительного расследования придерживаются также Ю.К. Якимович и Т.Н. Трубникова^, М.Л. Якуб^ и другие авторы.

Так, по мнению С.П. Серебровой «… до производства по уголовному делу в суде в общей системе стадий уголовного процесса должна быть признана единая стадия - досудебное производство, которая включала бы в Цк себя все многообразные формы досудебной подготовки материалов,

предварительное расследование, действия сторон по обеспечению судебного

’ Деришев Ю.В. Оптимизадия досудебного производства в уголовном процессе России. Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук, - Омск, 1998-С. 118

^ Якимович Ю.К. Ленский А.В. Трубникова Т.В. Дифференциация уголовного процесса. Томск: Томский университет, 2001 - С. 121

разбирательства по делам частного обвинения»’^. Аналогичного мнения придерживается и А.В. Ленский^.

Подобные суждения имеют некоторые основания и в законе. УПК РФ законодательно закрепляет термин «досудебное производство» (п. 9 ст. 5 УПК РФ), а также включает нормы как о возбуждении уголовного дела, так и о предварительном расследовании в часть 2 УПК РФ - «Досудебное (Ц производство». Указанное положение требует определения понятия

предварительного расследования и отграничения его от иных стадий уголовного процесса Российской Федерации.

Как правило, основания отнесения соответствующего комплекса уголовно- процессуальных действий и правоотношений к стадии уголовного процесса видят в следующем:

а) уголовно-процессуальная стадия специфична по своим конкретным задачам, вытекающим из общих задач уголовного судопроизводства;

б) она своеобразна по выражению основных принципов уголовного ^ процесса;

в) она характеризуется особым кругом субъектов уголовно- процессуальной деятельности и соответствующих правоотношений;

г) для неё типичны акты применения права, выражающие либо решение государственного органа по отдельным вопросам (постановление, определение и другие), либо фиксирующие отдельные следственные и судебные действия (протоколы).

Совокупность данных свойств определяет относительную самостоятельность и законченность соответствующего комплекса уголовно-

^ Якуб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве. М.: Юридическая литература, 1981 - С. 37

Сереброва С.П. Проблемы рационализации досудебного производства. Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук. - Нижний Новгород, 1995 - С. 143

^ Ленский А.В. Досудебное (предварительное) производство в современном уголовном процессе России. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. - Нижний Новгород, 1998 - С. 8-13.

процессуальных действий и правоотношений, придаёт ему характер стадии уголовного процесса, неразрывно связанной со всеми другими стадиями общими задачами, принципами и необходимой последовательностью^.

Исходя из этого, можно выделить следующие отличия между стадиями возбуждения уголовного дела и предварительного расследования:

1) задачей стадии возбуждения уголовного дела является выявление «наличия либо отсутствия признаков преступления в событии, о котором стало известно органу дознания, следователю, прокурору, суду»^, установление наличия достаточных данных, указывающих на признаки преступления (ч. 2 ст. 140 УПК РФ). Задачей же предварительного расследования, как отмечает П.С. Элькинд и многие другие исследователи, является детальное раскрытие обстоятельств преступления и изобличение виновных, исследование и оценка доказательств, уточнение степени необходимости уголовно-правового воздействия или возможности 2) о

прекратить уголовное дело . Таким образом, задачи предварительного расследования не только значительно шире задач возбуждения уголовного дела, но и существенно от них отличаются.

3) Значительно отличается и функционирование принципов российского уголовного процесса. В стадии возбуждения уголовного дела вследствие отсутствия, по общему правилу, подозреваемого и обвиняемого, принципы обеспечения этим участникам права на защиту (ст. 16 УПК РФ) и презумпции невиновности (ст. 14 УПК РФ) действуют ограниченно, так как они связаны с наделением лица процессуальным статусом подозреваемого (ст. 46 УПК РФ) или обвиняемого (ст. 47 УПК РФ). В свою очередь, 4) ^ Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. Автореферат диссе^ггации на соискание учёной степени доктора юридических наук. Л., 1963 - С. 13

Шейфер С.А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе: методологические и правовые проблемы. Саратов: Саратовский ун-т, 1986 - С. 47

’ Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно- процессуальном праве. Л.: Ленинградский ун-т, 1976 - С. 44.

указанные принципы в полном объёме функционируют в рамках предварительного расследования,

5) Субъектами стадии возбуждения уголовного дела являются только орган дознания, дознаватель, следователь и прокурор. Уголовно- процессуальный кодекс предусматривает участие так называемого «заявителя» (ст. ст. 141, 144, 148 УПК РФ), который не равнозначен потерпевшему, действует только в рамках стадии возбуждения уголовного дела, имея при этом право лишь на получение документа в подтверждение принятия сообщения о преступлении (ч. 4 ст. 144 УПК РФ) и обжалование постановления об отказе в возбуждении дела (ч. 5 ст. 148 УПК РФ). Между тем предварительному расследованию фигура «заявителя» не известна, зато появляются полноправные стороны обвинения и защиты (п.п. 45, 46, 47 ст. 5 УПК РФ). 6) 7) Специфичны и акты применения права в стадии возбуждения дела - здесь выносятся только постановления о возбуждении дела, об отказе в возбуждении дела и о передаче сообщения по подследственности (ч. 1 ст. 145 УПК РФ); из всего многообразия протоколов возможно составление в виде исключения протокола осмотра места происшествия (ч. 2 ст. 176 УПК РФ). Новый Уголовно-процессуальный кодекс РФ в ч. 4 ст. 146 УПК РФ упоминает, что следователь направляет прокурору вместе с постановлением о возбуждении дела также протоколы освидетельствований и постановления о назначении экспертиз (ч. 4 ст. 146 УПК РФ). Смысл этой формулировки не вполне ясен, так как закон не содержит предписания о том, что эти действия выступают способами проверки оснований к возбуждению уголовного дела. Представляется, что это свидетельствует лишь о возможности проведения этих следственных действий после вынесения постановления о возбуждении дела, но до утверждения этого постановления прокурором. 8) 9) Различный характер носят и правоотношения при возбуждении дела и расследовании дела, так как в стадии возбуждения уголовного дела правоотношения лишены властного характера - отсутствует ответственность за неисполнение требований органа уголовного судопроизводства. 10) Нельзя согласиться с мнением С.П. Серебровой о том, что «Решение о возбуждении уголовного дела может быть принято в начале, в середине и даже в конце досудебного производства…поэтому возбуждение уголовного дела следует считать служебным, скользящим актом досудебного производства»’. Подобный вывод, по мнению С.П. Серебровой, следовал из того, что по ранее действовавшему законодательству при протокольной форме досудебной подготовки материалов (раздел IX УПК РСФСР 1960 г.) предварительное следствие либо могло отсутствовать вовсе, либо могло начаться на любом этапе этой процедуры в случае возбуждения уголовного дела начальником органа дознания. Но УПК РФ 2001 года ликвидировал протокольную форму досудебной подготовки материалов, проводимую до возбуждения дела, а предусмотренная законом предварительная подготовка материалов по уголовным делам, подсудным мировым судьям, осуществляется только после возбуждения уголовного дела в порядке ч. 1 ст. 318 УПК РФ. Мировой судья вправе оказать сторонам помощь в собирании доказательств (п. 2 ст. 319 УПК РФ) только после получения заявления потерпевшего, которым возбуждается уголовное дело.

Выделение в структуре уголовного судопроизводства единой стадии досудебного производства нежелательно по многим основаниям, и в первую очередь потому, что способно привести к размыванию грани между процессуальной и непроцессуальной деятельностью органов предварительного расследования, так как в этом случае будет снято ограничение на производство следственных действий до возбуждения уголовного дела. Только после возбуждения уголовного дела, явившегося результатом выявления достаточных данных, указывающих на признаки

’ Сереброва С.П. Указ. соч. - С. 143 преступления, появляются основания привести в действие систему предварительного расследования, включающую в себя широкие возможности применения принудительных мер. До возбуждения уголовного дела общество и каждый гражданин ограждены от суровых мер уголовно- процессуального принуждения. Следствием ликвидации границы между стадиями возбуждения уголовного дела и предварительного расследования может стать массированное вторжение государственных органов в личную жизнь граждан при отсутствии для этого оснований, что нарушает неприкосновенность частной жизни (ст. 23 Конституции РФ).

Против мнения о существовании единой стадии досудебного производства свидетельствует также и ст. 156 УПК РФ, предусматривающая начало предварительного расследования с момента возбуждения уголовного дела.

Всё это позволяет сделать вывод о самостоятельности стадий возбуждения уголовного дела и предварительного расследования и необоснованности предложений об их слиянии.

Являясь отдельной стадией уголовного судопроизводства, предварительное расследование имеет системный характер. Как отмечал В. А. Стремовский, «Сложность и многогранность предварительного следствия вовсе не означают, что ему присущи беспорядочное, бесплановое или хаотичное нагромождение, механическая сумма следственных действий и решений. Напротив, предварительное следствие - это не только гибкая, оперативная и планомерная, но и взаимосвязанная, взаимообусловленная, упорядоченная и целеустремлённая деятельность следователя и других участников данной стадии уголовного судопроизводства»’®.

Предварительное расследование нацелено на последовательное разрешение ряда задач, направленных на установление наличия или

Стремовский В.А. Сущность и участники предварительного следствия в советском уголовном процессе. Диссертация на соискание учёной степени доктора юридических наук. Ростов-на-Дону. 1966.1971 - С. 86 отсутствия обстоятельств, образующих предмет доказывания по делу, а также оснований для передачи дела в стадию назначения судебного заседания.

Каждое решение, принимаемое следователем в ходе расследования, обуславливается предшествующими ему процессуальными действиями и постановлениями, а их законность и обоснованность зависят от правомерности всех предыдущих действий органа предварительного расследования.

Невозможно привлечь лицо в качестве обвиняемого при отсутствии постановления о возбуждении уголовного дела; недопустимо составление обвинительного заключения при отсутствии постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого. Подобная взаимосвязь и взаимообусловленность свидетельствует о единой системной организации предварительного следствия. Как верно указывал Н.Н. Полянский, «предпочтительней говорить не просто о деятельности участвующих в процессе лиц, а о системе действий»’*.

Существование системы предварительного следствия, разделённой на процессуальные этапы, служит гарантией достижения целей предварительного расследования; так как, по верной мысли В.Г. Асташенкова, эти этапы устанавливают последовательность принимаемых по делу решений следователя, определяя тем самым необходимость тщательной проверки всех предшествующих выводов расследования’^.

Структура предварительного следствия определяется взаимодействием составляющих её элементов, с присущими им свойствами качественной определённости и взаимообусловленности. Каждый из этапов должен отличаться от всех прочих составом участвующих субъектов, стоящими

” Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. М., 1956 - С. 47 Асташенков В.Г. Вопросы теории и практики окончания предварительного следствия с направлением дела для предания обвиняемого суду. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Саратов, 1969 - С. 6.

перед ним задачами и средствами их разрешения, а также иметь чётко определённые границы.

С этой точки зрения не вполне верным представляется традиционный подход к выделению этапов в предварительном следствии, в соответствии с которым оно делилось на inquisitio generalis, в ходе которого выяснялись обстоятельства события преступления, и inquisitio specialis, которым устанавливалась вина конкретного лица в совершении преступления. Данный подход был положен в основу процесса Сводом законов Российской империи 1832 года, который выделял следствие предварительное и следствие формальное. При этом отмечалось, что «Предварительное следствие есть только предварительное и приготовительное исследование первых поводов и причин к процессу, которое клонится к тому, чтобы увериться в справедливости их и привести на первый раз в возможную известность состав преступления и собрать возможно определённые улики относительно виновника его. Напротив, формальное следствие состоит в производстве его над известным уже лицом, которое по предварительному следствию оказалось уже довольно подозрительным и поэтому могло быть поставлено в положение обвинения»^^.

Следуя давней традиции, М.С. Строгович’’* в своих ранних работах предлагал делить предварительное расследование на две части - до привлечения лица в качестве обвиняемого и после привлечения. Аналогичное мнение высказывали также М.А. Чельцов’^, Р.Д. Рахунов^^,

	I			I Q

П.С. Элькинд , И.М. Лузгин . Достоинством данного подхода является разделение предварительного следствия на этапы в соответствии с

Баршев Я.И. Основания уголовного судопроизводства с применением к российскому уголовному судопроизводству. М., 2 001 - С. 76.

Строгович М.С. Уголовный процесс. М.: Госюриздат, 1938 - С. 129

Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М., 1951 - С. 243-245.

Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности. М., 1961 - С. 48.

Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. Л., 1963 - С.

’’ Лузгин И.М. Методологические проблемы расследования . М., 1973 - С. 89.

познавательной ситуацией, складывающейся до появления по делу фигуры обвиняемого - когда выясняется лицо, подлежащее привлечению к уголовной ответственности, и после предъявления обвинения, когда обосновывается тезис о виновности в совершении преступления конкретного обвиняемого. Как правило, в общетеоретическом смысле познавательная ситуация охватывает познавательную трудность, породившую её ситуацию, предмет исследования, требования к ожидаемому результату, средства организации и реализации исследования^^. С этой точки зрения выделяемые указанными авторами этапы расследования носят самостоятельный характер. Однако с момента, когда следователь принимает решение о достаточности доказательств для принятия решения о завершении расследования, по делу возникает новая познавательная ситуация. Она характеризуется необходимостью проверки участниками уголовного судопроизводства вывода о виновности лица в совершении преступления, а также о законности применённых следователем средств доказывания, имеет характерные только для этой познавательной ситуации средства разрешения познавательной трудности - представление обвиняемому, его защитнику, потерпевшему, его представителю, а также гражданскому истцу и гражданскому ответчику материалов дела для ознакомления, возможность заявления ходатайств о дополнении расследования, - поэтому заслуживает выделения в отдельный его этап.

В дальнейшем М.С. Строгович, описывая систему расследования, исходил из взгляда на предварительное следствие как на совокупность следственных действий, связывая с ними его периодизацию: “Предварительное следствие по уголовному делу складывается из следственных действий, направленных на выяснение всех существенных обстоятельств дела, на собирание и проверку доказательств, на изобличение

’’ Юдин Э.Г. Системный подход и принцип деятельности. М.: Наука, 1978 - С. 51.

совершивших преступление лиц”^®. в частности, выделялись следующие составные части расследования:

1) вынесение постановления о принятии дела к производству; 2) 3) собирание и проверка доказательств; 4) 5) привлечение лица в качестве обвиняемого; 6) 7) продолжение собирания и проверки доказательств; 8) 9) признание лица потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком; 10) 11) окончание предварительного расследования и предъявление материалов дела для ознакомления; 12) 13) составление обвинительного заключения и передача дела прокурору. 14) Вряд ли можно согласиться с таким представлением, так как определяя

систему предварительного расследования, М.С. Строгович в качестве её составных частей предусматривал как отдельные процессуальные решения (привлечение лица в качестве обвиняемого; признание лица потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком; составление обвинительного заключения), так и совокупность процессуальных действий по установлению оснований для принятия этих решений (собирание и проверка доказательств; окончание расследования), то есть ориентировался не на этапы, а на содержание всей процессуальной деятельности. Между тем, при разделении предварительного расследования на различные этапы, каждый из них должен включать в себя специфическую совокупность процессуальных действий и вытекающих из них решений органа расследования.

Более обосновано деление предварительного расследования на части, основанное на выделении наиболее значимых решений по уголовному делу, изменяющих ближайшие задачи расследования, создающих возможность появления новых участников судопроизводства и проведения

Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 2. М.: Наука, 1970 - С,

несвойственных предыдущему этапу следственных действий. Поскольку каждое решение следователя является результатом совершения установленных законом действий, данный подход позволяет выделить совокупность уголовно- процессуальных правоотношений, свойственных каждой части следствия.

Такое основание предлагает В.Г. Асташенков: «Этапы предварительного следствия обуславливаются последовательностью принимаемых по делу решений следователя, определяя тем самым необходимость тщательной проверки всех предшествующих выводов»^ ^

Данной точки зрения придерживался и И.Д, Перлов, выделявший следующие части единой системы предварительного расследования:

1) Производство следственных действий с момента принятия следователем дела к своему производству и до принятия им решения о привлечении в качестве обвиняемого; 2) 3) Привлечение в качестве обвиняемого, предъявление обвинения и допрос обвиняемого; 4) 5) Производство следственных действий после допроса обвиняемого и до принятия следователем решения об окончании предварительного расследования; 6) 7) Принятие следователем решения об окончании предварительного следствия, предъявление следственного производства и производство дополнительных следственных действий; 8) М

9) Составление обвинительного заключения либо постановления о 0 прекращении дела или постановления о направлении дела в суд для 10) рассмотрения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера и направление дела прокурору;

Асташенков R Г Укач. сои — С Л

6) Рассмотрение дела прокурором, принятие по нему решения и

22

направление дела в суд . Аналогичному мнению следовал и В.А. Стремовский^^. Однако и данное деление страдает рядом недостатков.

Не вполне ясно различаются цели и средства, используемые в каждой из названных частей расследования. Как видно, в состав самостоятельной части расследования включается и вынесение постановления о привлечении в качестве обвиняемого и допрос обвиняемого; объединяются вместе решение об окончании расследования и дополнительные следственные действия. Между тем такое решение, как постановление о привлечении в качестве обвиняемого, констатирует достижение целей предшествующей части расследования, а последующие следственные действия - в том числе допрос обвиняемого - являются средством достижения целей следующей части расследования.

ш

Своеобразной точки зрения на периодизацию расследования придерживается А.Б. Галимханов. Он также выделяет три этапа расследования - первоначальный, последующий и заключительный, связывая начало последующего этапа с предъявлением обвинения. Однако автор делает при этом оговорку, что если подозреваемый не выявлен, первоначальный этап продолжается не до предъявления обвинения, а до установления наиболее существенных обстоятельств дела. Далее начинается некий «промежуточный» этап, задачей которого является выявление подозреваемого, а также поиск недостающей информации обо всех элементах состава преступления, необходимой для предъявления обвинения^’^. Эта позиция воспроизводит сформулированные ранее взгляды

^^ Альшевский Т.В. Бородин С.В. Гуткин И.М. Перлов И.Д. Петренко В.М. Советский уголовный процесс. Возбуждение уголовного дела и предварительное расследование. М.: Высшая школа МООП СССР, 1968 - С. 34

Стремовский В.А. Актуальные проблемы организации и производства предварительного следствия в СССР. Краснодар, 1978 - С. 42.

Галимханов А.Б. Организационно-тактические особенности расследования преступлений в условиях расширения прав подозреваемых и обвиняемых на защиту.

Л.Л. Каневского^^ и Н.К. Кузьменко^^. Предложенный ими вариант периодизации предварительного следствия нельзя безоговорочно одобрить. Неясно, чем отличаются цели и задачи первоначального и «промежуточного» этапов расследования, если в обоих случаях нужно установить недостающую информацию об элементах состава преступления. Как в первом, так и во втором случаях собирается информация, необходимая для предъявления обвинения; оба этапа завершаются предъявлением обвинения. Не определены А.Б. Галимхановым и процессуальные действия и решения, связанные с переходом первоначального этапа в «промежуточный», а также критерии определения установленности существенных обстоятельств дела, с которыми связывается завершение первоначального этапа расследования. Всё это не позволяет выделить в системе предварительного следствия дополнительный «промежуточный» этап.

Равно недопустимым представляется предпринятые некоторыми авторами^^ попытки выделения этапа окончания расследования в самостоятельную стадию уголовного судопроизводства. Хотя этот этап расследования имеет исключительное значение, он является неотъемлемой частью стадии предварительного следствия и не может быть выделен из неё.

При исследовании системы предварительного расследования возникает также вопрос о правомерности включения в неё действий прокурора по делу, поступившему к нему с обвинительным заключением. Мнения об

Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Уфа, 2001 - С. 14-15.

^^ Каневский Л.Л. Криминалистические проблемы расследования и профилактики преступлений несовершеннолетних. Красноярск, 1991 - С. 28

Кузьменко Н.К. Периодизация этапов в методике расследования преступлений (общие положения). М., 1976 - С. 115

^^ Исмаилов Р.А. Обвиняемый на предварительном следствии и его процессуальные права. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Баку, 1965 - С. 33

зо

оправданности такого представления придерживались Г.М. Миньковский^^, С.П. Eфимичeв^^.

УПК РФ 2001 года, как и УПК РСФСР, содержит весьма противоречивые указания по этому вопросу. Так, с одной стороны уголовно- процессуальный закон предусматривает, что предварительное расследование заканчивается в порядке, установленном главами 29-31 УПК РФ (ст. 158 І УПК РФ). Таким образом, к этапу окончания предварительного следствия

отнесены действия прокурора по делу, поступившему с обвинительным заключением (гл. 31 УПК РФ).

С другой стороны, в срок предварительного следствия включается время со дня возбуждения уголовного дела и до дня его направления прокурору с обвинительным заключением (ч. 2 ст. 162 УПК РФ). Тем самым указанные действия прокурора вынесены за рамки расследования. О завершении расследования направлением обвинительного заключения прокурору (ч. 6 ст. 220 УПК РФ) свидетельствует также предусмотренное п.п. 3 ч. 1 ст. 221 УПК ^ РФ право прокурора возвратить поступившее ему с обвинительным

заключением дело для дополнительного расследования. Очевидно, что термин «дополнительное расследование» означает, что «основное» расследование было закончено направлением дела прокурору. Как основное, так и дополнительное расследование включают в себя этап его окончания.

Разрешение вопроса о месте деятельности прокурора по делу, поступившему к нему с обвинительным заключением, затруднён отсутствием в законе чётких оснований для этого: эту деятельность нельзя отнести ни к ^ предварительному расследованию - оно уже завершено, ни к стадии

назначения судебного заседания - она ещё не началась. Данным действиям прокурора присуща существенная специфика, не позволяющей отнести их с

Миньковский Г.М. Окончание предварительного расследования и право обвиняемого на защиту М.: Госюриздат, 1957 - С. 40

полной определённостью ни к одной из стадий судопроизводства, так как они отличаются от стадий предварительного расследования и судебного разбирательства: по субъектному составу - в них не действует ни орган предварительного расследования, ни суд; по целям, которым служат - задачи предварительного расследования уже выполнены, а задачи судебных стадий процесса не могут разрешаться внесудебными органами. Фактически, получив обвинительное заключение, прокурор не осуществляет расследование, а проверяет обоснованность выводов предварительного расследования, необходимых для поддержания государственного обвинения в судебном заседании.

В процессуальной литературе Г.М. Миньковским высказано мнение о том, что рассматриваемые действия прокурора являются неотъемлемым элементом предварительного расследования, поскольку только с актом утверждения обвинительного заключения прокурором связано приобретение им юридической силы^®. Ссылка на процессуальную связь, существующую между решениями различных органов уголовного судопроизводства обоснованна, но она не является основанием для отнесения процессуальных действий к определённым стадиям процесса. Ведь и решение прокурора, принятое по поступившему к нему делу, проверяется в дальнейшем в стадии подготовки судебного заседания (гл. 33 УПК РФ) и предварительного слушания (гл. 34 УПК РФ), что не даёт основания для их причисления к стадии предварительного расследования.

Кроме того, отнесение действий прокурора по утверждению обвинительного заключения к стадии предварительного расследования противоречит ст. 38 УПК РФ, устанавливающей в качестве единственного органа предварительного следствия следователя - поскольку прокурор при

^^ Ефимичев СЛ. Окончание предварительного расследования с обвинительным заключением. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Ленинград, 1968 - С. 5-7.

Минкковский Г.М. Укач- соч. - С. 40.

этом не принимает дело к своему производству для ведения предварительного следствия (п.п. 2 ч. 2 ст. 37, ч. 2 ст. 39 УПК РФ) и не выполняет отдельные следственные действия (п.п. 3 ч. 2 ст. 37 УПК РФ), а осуществляет иные полномочия - по утверждению обвинительного заключения или обвинительного акта (п.п. 14 ч. 2 ст. 37 УПК РФ).

Поскольку предварительное расследование невозможно без органа предварительного расследования, каковым прокурор в этом случае не является, точка зрения Г.М. Миньковского не может быть признана верной. С большим основанием И.Л. Петрухин относит действия прокурора по поступившему к нему обвинительному заключению к отдельному этапу расследования, подчёркивая тем самым его отличие от всех иных периодов следствия^ \

Исходя из специфичности деятельности прокурора по поступившему к нему с обвинительным заключением делу, следует рассматривать её отдельно от системы предварительного расследования как особую процедуру проверки законности и обоснованности действий органа предварительного расследования и формирования позиции будущего государственного обвинителя. А.Б. Соловьёв М.Е. Токарева А.Г. Халиулин и Н.А. Якубович отмечали, что «…желательно, чтобы уголовное дело, поступившее с обвинительным заключением, изучалось не только прокурорскими работниками, осуществляющими надзор за следствием и дознанием, но и прокурорами, которым будет поручено поддержание по делу государственного обвинения»^^.

Ы Поэтому момент окончания расследования не может определяться

совершением прокурором каких-либо процессуальных действий по поступившему к нему уголовному делу. Это связано с тем, что самостоятельность стадии предварительного расследования определяется.

Уголовный процесс. Учебник. / Под ред. И.Л. Петрухина. М., 2001 - С. 14. Соловьёв А.Б. Токарева М.Е. Халиулин AT. Якубович Н.А. Законность в досудебных стадиях уголовного процесса России. Москва- Кемерово, 1997 - С. 137.

как уже упоминалось, специфичными задачами этой стадии, особым кругом её участников, актами применения права и выражением принципов процесса^^. Следовательно, моментом окончания предварительного расследования является направление уголовного дела с обвинительным заключением или обвинительным актом прокурору.

Исходя из вышеизложенного, более обоснованной представляется точка зрения авторов^”^, выделяющих в предварительном расследовании следующие части:

1) От возбуждения уголовного дела до привлечения лица в качестве обвиняемого; 2) 3) От привлечения лица в качестве обвиняемого до принятия решения о прекращении сбора доказательств; 4) 5) Окончание предварительного следствия. 6) Таким образом, предварительное расследование следует разграничить на части, отдельные этапы на основании итоговых решений, фиксирующих достижение задач каждого этапа предварительного следствия, что делает возможным установить чётко определённые границы каждого этапа процесса. Указанное разделение представляется наиболее верным.

Каким же образом реализуется право подозреваемого и обвиняемого на защиту на каждом из этих этапов? На первоначальном этапе, когда задачей расследования является уточнение состава преступления, раскрытие и пресечение преступления, выявление подозреваемого и проверка

^^ См.: Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. Автореферат диссертации на соискание учёной степени доктора юридических наук. Л., 1963 - С. 13; Асташенков В.Г. Указ. соч. - С. 5; Ефимичев С.П. Вопросы окончания предварительного расследования с обвинительным заключением. Волгоград: Высшая следственная школа МВД, 1977 -С. 14.

^ Григорьев В.Н. Предварительное расследование (понятие, значение и формы). М., 1998 - С. 8; Цыпкин А.Л. Право на защиту в советском уголовном процессе. Саратов, 1959 - С. 213; Шейфер С.А. Предварительное следствие. Общие условия и основные этапы производства. Куйбьппев: Куйбышевский государственный университет, 1986 - С.36; Асташенков В.Г. Указ. соч. - С. 6; Гаврилов А.К. Раскрытие преступлений на

подозрения^^, право подозреваемого на защиту реализуется путём допроса подозреваемого не позднее 24 часов с момента его фактического задержания или возбуждения уголовного дела (ч. 2 ст. 46 УПК РФ); разъяснением подозреваемому, в чём он подозревается; его правом пользоваться помощью защитника; представлять доказательства; заявлять ходатайства и отводы; давать показания на родном языке; участвовать в следственных действиях, |1 производимых по ходатайству стороны защиты; заявлять жалобы;

использовать иные, не запрещённые уголовно-процессуальным законом, средства и способы защиты (ч. 4 ст. 46 УПК РФ).

На втором этапе расследования появляется обвиняемый, поэтому задачей расследования является проверка его показаний, опровержение доводов защиты, восполнение пробелов в предмете доказывания, принятие мер к обеспечению возможности исполнения приговора суда. Исходя из этого, право обвиняемого на защиту в это время реализуется путём ознакомления его с предметом обвинения; возможностью дать объяснения по существу предъявленного обвинения; всеми рассмотренными выше правами, а также неограниченным по времени правом общаться с защитником; рядом прав при производстве экспертизы; использованием иных, не запрещённых уголовно-процессуальным законом, средств и способов защиты (ч. 4 ст. 47 УПК РФ). Заслуживают также внимания предложения о расширении права обвиняемого на защиту на этом этапе путём предоставления ему права знакомиться с доказательствами обвинения при предъявлении ему обвинения. При этом отмечается, что в соответствии с ?ifc^ п. “А” ч.З ст. 14 Пакта о гражданских и политических правах, и п. “А” ч.З ст.6

и Ч.2 CT.5 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, каждый обвиняемый в уголовном преступлении имеет право быть незамедлительно и подробно уведомленным на понятном ему языке о

предварительном следствии (правовые и организационные вопросы). Волгоград, 1976 - С. 100.

^^ Шейфер С.А. Указ. соч. - С. 37.

характере и основаниях предъявленного обвинения, а следовательно, обвиняемый должен быть ознакомлен не только с тем, совершения какого преступления ему вменяется в виду (фактическими основаниями), но и с тем, на основании каких доказательств оно основано (информационными основаниями/^. Однако согласиться с этим нельзя - реализация рассматриваемого предложения противоречит такому общему условию предварительного расследования, как недопустимость разглашения данных предварительного расследования (ст. 161 УПК РФ).

На этапе окончания расследования все действия обвиняемого и его защитника направлены на проверку правильности вывода следователя о достаточности имеющихся по делу доказательств. Поэтому право обвиняемого на защиту осуществляется:

• Созданием условий, необходимых для изучения дела стороной защиты - представлением для ознакомления прошитых и пронумерованных материалов дела (ст. 217 УПК РФ); ознакомлением с материалами уголовного дела потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика и их представителей, а также разрешением заявленных этими лицами ходатайств (ст. 216 УПК РФ); объявлением обвиняемому и его защитнику об окончании следственных действий. • • Непосредственным изучением обвиняемым и его защитником всех материалов дела, за исключением сведений о лицах, в отношении которых применяются меры безопасности (ч. 9 ст. 166 УПК РФ). • ^^ Калиновский К.Б. Законность и типы уголовного процесса. Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук. СПб., 1999 - С. 131; Смирнов А.В. Достаточные фактические основания уголовно-процессуальных решений: Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Л., 1984

• Заявлением ходатайств, направленных на получение новых доказательств и устранение допущенных по делу нарушений закона (ст. 219 УПКРФ)^^

Следует отметить, что определение границ этапа окончания расследования встречает определённые трудности, так как в новом Уголовно-процессуальном кодексе не получил разрешения вопрос о процессуальной форме решения следователя об окончании сбора доказательств. При этом ч. 1 ст. 215 УПК РФ предусматривает лишь уведомление обвиняемого о признании следователем собранных доказательств достаточными для составления обвинительного заключения.

В связи с этим В.Г. Асташенков ещё в 1969 году предлагал решение следователя об окончании следствия оформлять соответствующим постановлением, в котором помимо общих реквизитов, свойственных постановлениям следователя, надлежит указывать, в каком порядке

находится собранный по делу материал, в какой последовательности

Ш IX

соответствующие участники могут ознакомиться с материалами дела . С

предложением о вынесении постановления об окончании расследования

выступал также и С. П. Ефимичев^^.

УПК РФ (ст. 215), как и ранее действовавший УПК РСФСР (ст. 200), не предусматривает вынесения следователем мотивированного постановления о признании собранных доказательств достаточными для завершения предварительного следствия.

Некоторыми авторами предлагается в связи с этим связывать начало этапа окончания предварительного следствия с последним по

^^ Более подробно вопросы, связанные с действием принципа обеспечения подозреваемому и обвиняемому права на защиту в завершающей части расследования, будут рассмотрены в последующих частях настоящей работы. Здесь же приводятся их общая характеристика.

Астащенков В.Г. Указ. соч. - С. 7.

Ефимичев С.П. Окончание предварительного расследования с обвинительным заключением. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Ленинград, 1968 - С. 7.

времени следственным действием или иным процессуальным действием, направленным на собирание доказательств; непроведение следователем в последующие дни таких действий и будет означать, что следователем принято решение о прекращении собирания доказательств по делу, но не в традиционной форме постановления, а в виде своего рода «конклюдентных действий» Возражения против такого подхода очевидны - неясно, на каком этапе находится расследование в промежутке между совершением последнего «конклюдентного» действия и извещением участников судопроизводства об окончании расследования.

Размытость границ этапа окончания расследования объясняет также и предпринятую Н.И. Кулагиным попытку определить его начало с момента окончания проверки показаний обвиняемого после предъявления ему обвинения”^’. При этом к этапу окончания расследования отнесено производство значительной части следственных действий по делу. Очевидно, что это мнение противоречит ст. 215 УПК РФ, связывающей окончание расследования с проведением к этому моменту всех следственных действий.

Отсутствие постановления об окончании расследования при ознакомлении с делом затрудняет осуществление обвиняемым права на защиту. Оно не позволяет стороне защиты выяснить, какие именно из имеющихся в деле доказательств будут положены в основу обвинения, а также по каким именно основаниям следователь отверг те или иные доказательства. Учитывая наличие в материалах уголовного дела большого количества сведений, не имеюищх доказательственной ценности, а также недопустимых доказательств, знакомящиеся с делом лица не в состоянии установить доброкачественность совокупности доказательств, положенных в

Баранов A.M. Процессуальные ошибки на этапе окончания предварительного следствия и способы их исправления. Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук. 1992 - С. 37 основу внутреннего убеждения следователя и правильно определить, о производстве каких именно дополнительных следственных действий надо ходатайствовать.

Таким образом, проверка критериев решения следователя о завершении расследования в настоящее время затруднена, так как остаётся неизвестным, какие именно доказательства учитывались следователем при формировании внутреннего убеждения по делу.

Более того, решение следователя о завершении расследования содержит ответ на правовой вопрос - о достаточности доказательств для составления обвинительного заключения. Согласно же п.п. 25 ст. 5 УПК РФ постановлением оформляется каждое решение следователя, принятое при производстве предварительного следствия, кроме обвинительного заключения. При этом очевидно, что устное объявление противоречит установленной на предварительном следствии процессуальной форме решения следователя, так как закон не предусматривает отступлений от письменной формы постановлений по уголовным делам.

Как верно указывает П.А. Лупинская, «форма решения должна быть такой, чтобы отразить цель решения, его фактические и юридические основания, мотивы, которыми обусловлено решение»”*^. Всем указанным требованиям соответствует только мотивированное постановление, вынесенное в письменной форме. Следовало бы поэтому предусмотреть в законе обязанность следователя вынести мотивированное постановление о достаточности собранных доказательств для составления обвинительного заключения (ст. 215 УПК РФ).

Далее следует отметить, что новое уголовно-процессуальное законодательство не даёт оснований для разделения на какие-либо этапы

Кулагин Н.И. О методологии следственной практики // Наука и техника на службе предварительного следствия. - Волгоград, 1976 - С. 144

^^ Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве. Их виды, содержание и формы М.: Юридическая литература, 1976 - С. 144 такой формы расследования, как дознание. Связано это с тем, что при производстве дознания (гл. 32 УПК РФ) обвинение лицу, привлечённому к уголовной ответственности, не предъявляется, подозреваемый, его защитник, потерпевший и другие участвующие в деле лица о решении закончить производство дознания не уведомляются, с материалами дела знакомятся только после составления обвинительного акта (ч. 2, 3 ст. 225 УПК РФ).

Отсутствие на дознании постановления о привлечении в качестве обвиняемого исключает этап установления оснований для привлечения к делу этого нового участника; отсутствие порядка окончания расследования ставит под сомнение факт предварительного ознакомления с материалами дознания участвующих в нём лиц, выполнения дополнительных следственных действий по заявленным ходатайствам и т.д. Всё это сводит этап окончания расследования к формальному моменту - вынесению дознавателем обвинительного акта и лишает его самостоятельного характера. Этот порядок имеет негативные последствия для прав лиц, подлежащих привлечению к уголовной ответственности, так как они лишаются возможности воспользоваться правами обвиняемого в ходе предварительного расследования.

Поэтому предварительное расследование в форме дознания образует один единственный этап - с момента возбуждения уголовного дела и до составления обвинительного акта. Исходя из этого, устоявшийся в науке российского уголовного процесса термин «система предварительного расследования» нуждается в корректировке; применительно к Уголовно- процессуальному кодексу Российской Федерации 2001 года более верно говорить лишь о системе предварительного следствия.

§ 2. Окончание предварительного расследования как институт уголовно- процессуального права.

Нормы уголовно-процессуального закона, касающиеся окончания предварительного расследования, представляют собой детально регламентированную систему правил поведения следователя и других субъектов уголовного процесса в завершающей части досудебного производства по делу. Например, в УПК РФ завершению расследования посвящены главы 29-30, а также ст. 225 главы 32 УПК РФ; все они включают в себя многообразные по содержанию нормативные предписания. Хотя предписания эти весьма многогранны, с учётом общетеоретических представлений о правовом институте’*^ их однотипность, обособленность в рамках уголовно-процессуального закона, а также специфичный характер регламентированных ими правоотношений даёт основание выделить систему норм, касающуюся окончания предварительного расследования, в самостоятельный правовой институт.

Анализ этих норм позволяет выделить несколько групп однородных предписаний, адресованных участникам данного этапа, что характеризует внутреннюю структуру института окончания расследования. Эта структура охватывает три взаимно связанные группы правил.

К первой из них относятся нормы, определяющие условия, при которых следователь или дознаватель вправе перейти к завершающей части расследования. Это либо установление наличия оснований для прекращения ft уголовного дела (ч. 1 ст. 212 УПК РФ), либо вывод следователя о

достаточности собранных доказательств для составления обвинительного заключения (ч. 1 ст. 215 УПК РФ). К сожалению, законодатель прямо не предусмотрел в законе основания для окончания дознания (ст. 225 УПК РФ), однако очевидно, что и в этом случае таким основанием выступает

РОССИЙСКАИ Г0СУДАРСТВЕІіИ4І

БЇЇБЛЇЇОХШГ ^ 41

достаточность собранных доказательств или наличие оснований для прекращения дела.

Вторую группу норм, входящих в институт окончания предварительного расследования, составляет наиболее многочисленная совокупность предписаний, касающихся действий участников этого этапа расследования. К ним относятся правила, определяющие круг участвующих на этом этапе лиц, их права и обязанности, гарантии их прав и законных интересов, сущность действий субъектов уголовного процесса при окончании расследования (ст. 213, 215-219,225 УПК РФ).

Третья группа правил определяет порядок вынесения итогового процессуального акта предварительного расследования - постановления о прекращении уголовного дела (ст. 213 УПК РФ), обвинительного заключения (ст. 220 УПК РФ) и обвинительного акта (ст. 225 УПК РФ).

Объединение всех этих норм в самостоятельный правовой институт подчёркивает значимость этого этапа предварительного следствия и обеспечивает обоснованность решения следователя об окончании собирания доказательств, правильный порядок действий участников расследования при его окончании, а также законность итогового акта досудебного производства.

Задачи этапа окончания предварительного расследования обусловлены общими целями уголовного судопроизводства - их достижение является необходимым условием выполнения последних. Поэтому определить эти задачи можно, только уяснив общую цель уголовного судопроизводства, так как «Объединённые обпщми конечными целями, предварительное следствие и судебное разбирательство осуществляются в соответствии с одинаковыми

^^ См.: Алексеев С.С. Структура советского права. М.: Юридическая литература, lQ7S-r IIQ-lfin принципами и должны рассматриваться как единая система, имеющая общее направление»’^’*.

В прошлом цель российского уголовно-процессуального права отождествлялась с его задачами и исторически рассматривалась с позиций позитивистской теории права - как реализация тех или иных положений уголовного судопроизводства посредством правильного применения уголовно-процессуальных норм. Так, Я.И. Баршев ещё применительно к Своду законов Российской империи 1832 года указывал, что «главная цель уголовного судопроизводства состоит в том, чтобы исследовать и открывать учиняемые преступления, и преступников подвергать заслуженному ими

45 тч

наказанию» . В наказании виновного видел цель уголовного процесса Н.Н. Полянский’*^.

Другую точку зрения высказывал A.M. Ларин: «…следующие частные цели в своей совокупности образуют общую цель уголовного судопроизводства: установление объективной истины; изобличение виновных и определение меры их ответственности; ограждение виновных от чрезмерно сурового наказания и реабилитация невиновных; компенсация за вред, причинённый преступлением; освобождение от взыскания по неосновательному иску в уголовном процессе; соблюдение прав и законных интересов лиц, участвующих в уголовном деле; устранение обстоятельств, способствующих преступлениям; обеспечение порядка производства по уголовному делу, установленного законом»’*^. Таким образом, A.M. Ларин определял общую цель уголовного судопроизводства как совокупность большого количества частных целей, стоящих как перед органами уголовного судопроизводства, так и перед иными участниками производства

Лазарева В.А. Судебная власть и её реализация в уголовном процессе. Самара: Самарский университет, 1999 - С. 51

Баршев Я.И. Основания уголовного судопроизводства с применением к российскому уголовному судопроизводству. М.: ЛексЭст, 2001 - С. 35

Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. М., 1956 - С. 68

ПО делу. Тем не менее, учитывая современные законоположения, согласиться с этим в полной мере нельзя. Правильно определив частные цели уголовного судопроизводства, A.M. Ларин не вполне обоснованно отождествил с ними его общую цель. Стоящие перед органами предварительного расследования и суда частные цели нередко носят противоречивый характер. Реализация прав потерпевшего зачастую ограничивает права обвиняемого. Например, в случае использования потерпевшим своего права на применение мер безопасности (п.п. 21 ч. 2 ст. 42 УПК РФ, ч. 3 ст. 11 УПК РФ), обвиняемый фактически лишается права на участие в следственных действиях, производимых с потерпевшим, хотя такое право предусмотрено п.п. 10 ч. 4 ст. 47 УПК РФ. Обвиняемый и его защитник в этом случае также не смогут в полной мере ознакомиться со всеми материалами уголовного дела на основании п.п. 12 ч. 4 ст. 47 УПК РФ, так как сведения о личности потерпевшего ему не сообщают. В свою очередь, реализация прав обвиняемого может ущемлять права потерпевшего. Так, если обвиняемый в судебном заседании отказывается от показаний, ранее данных в ходе досудебного производства в отсутствие защитника, указанные показания относятся к недопустимым доказательствам (п.п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ). Тем самым обвинение лишается важнейшего доказательства по делу, что может повлечь отказ в возмещении потерпевшему вреда, причинённого преступлением, а следовательно - отказ в реализации одного из основных прав потерпевшего (ч. 3 ст. 42 УПК РФ). В тоже время общая цель судопроизводства не может быть достигнута, если не достигнуты составляющие её, по мнению A.M. Ларина, частные цели. Противоречивость частных целей уголовного процесса в этом случае исключает возможность достижения его общей цели. Поэтому очевидно, что частные цели

Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М.:

Юридическая литература, 1986-С. 12.

уголовного судопроизводства являются не составными частями общей цели судопроизводства, а гарантиями её достижения.

Кроме того, даже правильное применение уголовно-процессуального закона не всегда обеспечивает достижение стоящих перед уголовным судопроизводством целей. практика показывает, что уголовно- процессуальное законодательство (в первую очередь действовавшее в % прошлом) содержит большое количество норм, применение которых не

только не позволяет достигнуть целей уголовного судопроизводства, но и прямо этому вредит. За время своего существования Конституционный суд РФ вынес большое количество постановлений, признающих различные уголовно- процессуальные нормы не соответствующими Конституции РФ.

М.С. Строгович считал целью уголовного процесса «обнаружение истины по уголовному делу, установление виновности и справедливое наказание лица, совершившего преступление, ограждение от неосновательного обвинения невиновного человека и оказание ^ воспитательного воздействия на граждан»’‘®. Указанное определение

соответствует ст. 6 УПК РФ, предусматривающей необходимость защиты прав, как обвиняемого, так и потерпевшего. Однако уголовное судопроизводство не исчерпывается защитой прав этих лиц и установлением истины; оно необходимо для осуществления правосудия, то есть разрешения общественных конфликтов, возникающих в сфере уголовно-процессуального права. Следовательно, как общая цель уголовного судопроизводства, так и цель завершающего этапа расследования, лежит в сфере общественных # отношений.

П.С. Элькинд указывала, что «цель уголовно-процессуального права состоит в наиболее эффективном и рациональном урегулировании данных общественных отношений, в обеспечении их направленности к решению

ДЙ

’ Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Том 1, М.: Наука, 1968 - С. 41

задач уголовного судопроизводства, в конечном счёте - к уничтожению преступности»”^^. Согласиться с этим в полной мере нельзя. Верно отразив роль общественных отношений в определении целей уголовного судопроизводства, П.С. Элькинд не вполне правильно определила конечный итог данной деятельности, так как недостижима абстрактная цель - уничтожения преступности. Причины преступности лежат вне уголовно- процессуальных правоотношений и не могут быть ликвидированы только лишь средствами уголовного судопроизводства. На невозможность уничтожения преступности указывает А.В. Смирнов: «Общество начинает, наконец, понимать, что девиантное, отклоняющееся поведение есть побочный продукт, а возможно, даже элемент механизма социального развития, и что преступность, к сожалению, нельзя уничтожить»^”. Поэтому урегулирование общественных отношений средствами уголовного судопроизводства не может быть направлено на уничтожение преступности. Как отмечал Л.Д. Самыгин^’, цели должны быть реальными, достижимыми, ибо в противном случае деятельность фактически превращается в бесцельную.

Кроме того, П.С. Элькинд не вполне обоснованно ограничивает цель уголовного процесса урегулированием только уголовно-процессуальных правоотношений, так как они возникают в связи с нарушением иных, защищаемых уголовным законом, общественных отношений и направлены на их защиту и восстановление. Поскольку уголовное судопроизводство направлено на применение норм уголовного права, оно также должно иметь своей целью урегулирование и уголовно-правовых отношений, а конечная цель уголовного процесса - восстановление нарушенных общественно- социальных отношений путём правильного применения уголовных и

Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно- процессуальном праве. Ленинград: Ленинградский ун-т, 1976 - С. 12

Смирнов А.В. Модели уголовного процесса. СПб.: Наука, 2000 - С. 48 уголовно-процессуальных норм. Этому в целом соответствуют суждения Т.Г. Морщаковой и И.Л. Петрухина о точном применении норм материального и процессуального закона как необходимом условии охраны и реіуляции общественных отношений с учётом их перспективы^^.

Следовательно, цель уголовного судопроизводства связана с целями уголовного права. Вл. Случевский считал, что «Цель, к достижению которой стремится уголовный процесс, заключается в том, чтобы в каждом конкретном случае совершившегося преступления дать правовое осуществление наказанию»^^. Аналогичной точки зрения придерживался и Л.Е. Владимиров: «Цель уголовного суда заключается в наложении наказания на преступника»^”*. Мнение о том, что уголовно- процессуальное право создано для решения вопросов о применении норм материального уголовного права в каждом случае правонарушения - следовательно, что общая цель уголовного судопроизводства выражает цели уголовного права, высказывал и С.И. Викторский^^,

Соглашаясь с этим в самом общем виде, следует всё же считать, что целью уголовного судопроизводства является урегулирование уголовных и уголовно-процессуальных правоотношений, направленных на восстановление нарушенных преступлением общественных отношений, что достигается путём осуществления правосудия по уголовному делу. Как

Самыгин Л.Д. Расследование преступлений как система деятельности. М.: изд. Московского университета, 1989 - С. 26.

Морщакова Т.Г. Петрухин И.Л. Оценка качества судебного разбирательства по уголовным делам. М.: Наука, 1987 - С. 7

^^ Случевский Вл. Учебник русского уголовного процесса. Судоустройство- судопроизводство. СПб., 1910 г. // цит. по Хрестоматия по уголовному процессу России. М.:Городец, 1999-С. 15

” Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах. Тула: Автограф, 2000- С.

^^ Викторский С.И. Русский уголовный процесс. М.: Городец 1997 - С. 12 отмечает А.В, Смирнов, идеи о социальных целях уголовного судопроизводства высказываются и американскими авторами^^.

Социальные конфликты в сфере уголовных и уголовно-процессуальных правоотношений могут быть урегулированы лишь путём осуществления правосудия, поскольку только вступивший в законную силу приговор суда способен изменить существующие общественные отношения для разрешения социального конфликта. Поэтому следует признать, что общей целью уголовного судопроизводства является разрешение социальных конфликтов в сфере уголовных и уголовно-процессуальных правоотношений путём осуществления правосудия, а связанной с нею целью завершающей части расследования является создание условий для правильного разрешения дела судом.

Применительно к завершающему этапу расследования можно вьщелить следующие, стоящие перед субъектами процесса, частные задачи:

  1. обеспечение контроля со стороны участников процесса за полнотой исследования обстоятельств, подлежащих доказыванию;
  2. окончательное оформление материалов дела;
  3. формулирование итоговых выводов следствия, производимое при составлении обвинительного заключения.
  4. Как только в связи с выяснением всех обстоятельств дела исчезает необходимость в ограничении гласности расследования, подлежат применению положения ст. 18 Конституции РФ, устанавливающие, что права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов, а также деятельность прокуратуры и исполнительной власти, к которым принадлежат иные, кроме прокуратуры, органы предварительного расследования.

Смирнов А.В. Типология уголовного судопроизводства. Диссертация на соискание учёной степени доктора юридических наук. М., 2001 - С. 15

Первой задачей этапа окончания расследования следует считать обеспечение контроля со стороны участников процесса за полнотой исследования обстоятельств, подлежащих доказыванию. Отечественное уголовное судопроизводство на разных этапах своей истории вырабатывало различные процессуальные средства, соответствующие этим целям.

Так, хотя глава 10 Устава уголовного судопроизводства 1864 года «О заключении следствия» и не содержала подробного указания на порядок и сроки ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами дела, но ст. 475 Устава обязывала не только знакомить обвиняемого с делом, но и предоставлять ему копии имеющихся в деле протоколов и постановлений.

В противоположность этому ст. 207 УПК РСФСР 1923 года устанавливала обязанность следователя, закончившего расследование, объявить об этом обвиняемому, спросить обвиняемого о желании дополнить следствие, не предъявляя ему следственного производства. Как указывал Н.П. Митрохин, не имея возможности ознакомиться с материалами дела, обвиняемый не мог воспользоваться своим правом дополнения следствия и надлежащим образом защищаться в суде^^.

Только с введением в действие УПК РСФСР I960 года были восстановлены демократические нормы защиты прав обвиняемого при окончании расследования. Как верно отмечает В.А. Стремовский, на этапе окончания расследования «следователь передаёт уголовное дело «на суд» обвиняемого и других участников, моїущих повлиять на конечный исход дела в данной стадии судопроизводства и этим защитить свои права и законные интересы»^*.

Без этого невозможно достигнуть справедливого приговора по уголовному делу, так как обвиняемый не смог бы в достаточной мере

^^ Митрохин Н.П. Окончание предварительного следствия в советском уголовном процессе. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Киев, 1964-С. 9

Стремовский В.А. Указ. соч. - С. 92

ПОДГОТОВИТЬСЯ к судебному заседанию; а вследствие этого судопроизводство на последующих стадиях не могло стать в полной мере состязательным. Ознакомление участвующих в деле лиц с его материалами способствует также их полному, объективному и всестороннему исследованию, так как эти участники, с соблюдением, разумеется, своих интересов, получают возможность своевременно указать на недостатки и пробелы расследования.

Следует отметить, что ознакомление стороны защиты с материалами дела должно обеспечивать возможность участвующим в деле лицам проверить правильность принятого следователем решения о признании собранных доказательств достаточными для окончания предварительного следствия. Как отмечает Н.А. Якубович^’, критерием достаточности доказательств для принятия решения о направлении дела в суд является доказанность существенных обстоятельств дела, обуславливающая внутреннее убеждение лица, производящего предварительное расследование, в виновности обвиняемого.

Участие обвиняемого, защитника, потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика в проверке правильности внутреннего убеждения следователя выражается в предоставлении на их рассмотрение всей совокупности доказательств, положенных в основу принятого решения, и в выяснении отношения данных лиц к имеющимся в деле доказательствам с точки зрения их соответствия закону и охраняемым интересам этих лиц. Тем самым, отмечают Т.Г. Морщакова и И.Л. Петрухин^”, формируется большой объём предварительной всесторонней информации о качестве расследования, что способствует осуществлению за ним процессуального контроля. Как верно указывает A.M. Ларин, совокупность доказательств достаточна, если она является полной, обеспечивает однозначность вывода и

Якубович Н.А. Указ. соч. - С. 14

Морщакова Т.Г. Петрухин И.Л. Указ. соч. - С. 17

является надёжной^’. При этом совокупность доказательств полна, если их достаточно, чтобы установить все элементы предмета доказывания; однозначна, если исключает любые выводы, кроме вывода о виновности лица в совершении преступления; надёжна, если имеет место некоторая избыточность доказательственной информации.

Ещё в 1925 году Г.Ф. Борисенко отмечал, что выяснение состава преступления является необходимым для завершения предварительного производства^^. Выяснение состава преступления означает безусловное требование выяснить все без исключения обстоятельства совершения преступления и становится основанием для материально- правовой квалификации деяния. Очевидно, что участники процесса на этапе окончания расследования вполне в силах проверить обоснованность выводов предварительного следствия и верность квалификации преступления. Если же при изучении материалов дела будет выявлена необоснованность вывода следователя о том, что все необходимые следственные действия по делу проведены, уголовно- процессуальный закон предоставляет следователю и сторонам достаточные средства для восполнения пробелов предварительного расследования.

Особенностью этапа окончания расследования является то, что дальнейшее дополнительное собирание доказательств возможно только по инициативе обвиняемого и других участников процесса. Статья 219 УПК РФ предусматривает дополнение расследования только по ходатайствам заинтересованных лиц. В связи с этим возникает вопрос о правомочности следователя провести подобные действия по собственной инициативе. Очевидно, что принятие следователем решения об окончании расследования означает, что он пришёл к выводу о том, что все необходимые следственные

Ларин А.М. Проблемы расследования в советском уголовном процессе. Диссуация на соискание учёной степени доктора юридических наук. М., 1970 - С.389

Борисенко Г.Ф. Уголовный процесс. Предварительное производство. Казань: типография Восток, 1925 - С. 105 действия им проведены. Цель же дополнительных следственных действий - проверка выводов следователя о достаточности доказательств, выявление и восполнение допущенных органами расследования пробелов. По логике вещей они не могут производиться по инициативе следователя. Производство дополнительных следственных действий по инициативе следователя противоречило бы сделанному им, как это требует ч. 1 ст. 215 УПК РФ, выводу о том, что все необходимые следственные действия выполнены. Этот вывод носит процессуальный характер и влечёт правовые последствия - перевод предварительного расследования в завершающий этап и переход инициативы доказывания от следователя к участвующим по делу лицам. В Самарской области не были выявлены случаи производства следственных действий по инициативе следователей после составления протокола разъяснения обвиняемому права на ознакомление со всеми материалами дела, что свидетельствует о проведении практическими работниками достаточно чёткого различия между целями различных этапов предварительного следствия.

Эффективным средством восполнения пробелов расследования служит право участников процесса заявлять ходатайства о проведении дополнительных следственных действий и обязанность органов предварительного следствия рассмотреть каждое заявленное ходатайство (ч. 1 ст. 159 УПК РФ). Согласно ч. 2 ст. 159 УПК РФ они подлежат обязательному удовлетворению «если обстоятельства, об установлении которых они ходатайствуют, имеют значение для данного уголовного дела»^’.

Анализируя этап окончания предварительного следствия, следует далее остановиться на том, все ли следственные действия могут производиться по ходатайству участников. Новый Уголовно-процессуальный кодекс РФ практически не ограничивает круга дополнительных следственных действий.

^^ Более подробно о ходатайствах защиты - см. § 3 гл. 2.

которые могут быть произведены по ходатайству знакомящихся с делом лиц. Между тем, сложная ситуация складывается в отношении случаев, предусмотренных ч. 3 ст. 11 УПК РФ и ч. 9 ст. 166 УПК РФ. Эти нормы предусматривают, что в случае необходимости обеспечить безопасность потерпевшего, его представителя, свидетеля, их родственников и близких лиц следователь вправе не указывать в протоколе следственного действия данные о личности потерпевшего, свидетеля и их представителей.

в процессуальной науке установление подобных норм поддерживали многие исследователи. Так, С.П. Щерба и О.А. Зайцев предлагали исключить из протоколов следственных действий сведения об адресах и местах работы потерпевших и свидетелей^”*. А.Е. Маслов считал необходимым приводить анкетные данные потерпевших и свидетелей в отдельном приложении к делу, с которым обвиняемый и защитник не знакомятся^^. Также и О.А. Зайцев обосновывал необходимость введения в уголовно-процессуальное законодательство соответствующих норм^^. В.А. Булатов настаивал на исключении из материалов дела и обвинительного заключения сведений о защищаемых лицах^^. Эти предложения получили реализацию в указанных выше ч. 3 ст. 11 УПК РФ и ч. 9 ст. 166 УПК РФ, а также ч. 5 ст. 278 УПК РФ, предусматривающей возможность допроса потерпевших и свидетелей в условиях, исключающих их визуальное наблюдение другими участниками судебного разбирательства^®.

” Щерба С.П. Зайцев О.А. Охрана прав потерпевших и свидетелей по уголовным делам. М.: СПАРК, 1996 - С. 44 - 45.

^^ Маслов А.Е. Следственная тайна как средство преодоления противодействия расследованию. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Воронеж, 2001 - С. 19.

^ Зайцев О.А. Государственная защита участников уголовного судопроизводства. М.: Экзамен, 2002 - С. 250.

^^ Булатов В.А. Обеспечение следователем прав, законных интересов и безопасности потерпевших и свидетелей. Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Волгоград, 1999 - С. 137.

Заметим, однако, что в настоящее время указанные меры защиты свидетелей и потерпевших используются редко; изучение 190 уголовных дел, расследовавшихся

Означают ли предписания этих норм, что следователь вправе отказать обвиняемому и его защитнику в заявленном при ознакомлении с материалами уголовного дела ходатайстве о проведении очной ставки с лицами, сведения о которых не указывались в протоколах предшествующих следственных действий?

Сложность ситуации состоит в том, что применение в отношении потерпевшего, свидетеля и их близких лиц мер безопасности включено законодателем в принцип охраны прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве (ст. 11 УПК РФ). Между тем право обвиняемого и его защитника на удовлетворение заявленных ими ходатайств о производстве следственных действий, имеющих значение для дела, является составной частью предусмотренного ст. 16 УПК РФ принципа обеспечения права подозреваемого и обвиняемого на защиту. К тому же ратифицированная Российской Федерацией Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года прямо предусматривает право обвиняемого допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены (п.п. «d» ч. 3 ст. 6 Конвенции). В этом мы усматриваем противоречие между основополагающими принципами уголовного судопроизводства.

Разрешение этого противоречия осложнено также тем, что обвиняемый и его заш;итник не знакомятся с постановлением следователя о применении мер безопасности потерпевшего и свидетелей (ч. 1 ст. 217 УПК РФ), не располагают сведениями о личности этих участников, а значит, не могут в полной мере обосновать ходатайство о проведении дополнительных следственных действий. На этапе окончания расследования, в отличие от судебного производства (ч. 6 ст. 278 УПК РФ), уголовно-процессуальный

следователями, 70 дел, по которым производилось дознание и 105 прекращённых уголовных дел, не выявило ни одного случая их применения.

закон прямо не предусматривает возможности раскрытия обвиняемому сведений о личности участников процесса, в отношении которых приняты меры безопасности, хотя и не исключает возможность заявления жалобы на применение мер безопасности как прокурору, так и в суд. Однако для мотивации такой жалобы сведений, имеющихся у защиты, также недостаточно.

Представляется, что выходом из сложившейся ситуации могло бы явиться ознакомление с постановлением о применении мер безопасности потерпевшего и свидетелей защитника обвиняемого и предупреждение его о недопустимости разглашения этих данных даже подзащитному. Защитник имеет самостоятельный процессуальный статус, не совпадающий со статусом обвиняемого. Защитник связан требованием использовать только не запрещённые законом средства и способы защиты (п.п. 11 ч. 1 ст. 53 УПК РФ); он может быть предупреждён об уголовной ответственности за разглашение данных предварительного следствия (ч. 2 ст. 53 УПК РФ); к недобросовестным адвокатам советом адвокатской палаты могут применяться дисциплинарные меры. Хотя некоторые авторы высказываются против возможности предупреждения адвоката о недопустимости разглашения данных предварительного следствия лицам, не являющимся его подзащитными , эта мера, в совокупности со всеми остальными, способна в достаточной степени защитить интересы свидетелей и потерпевших без ущерба для защиты обвиняемого.

Таким образом, защитник, ознакомленный со сведениями о лице, в отношении которого применяются меры безопасности, сможет обоснованно мотивировать заявляемое им ходатайство о производстве очной ставки в качестве дополнительного следственного действия, в случае удовлетворения такого ходатайства, появятся основания для раскрытия сведений о личности свидетеля или потерпевшего и производства очной ставки между ним и

^ Маслов А.Е. Указ. соч. - С.16 обвиняемым. Тем самым право обвиняемого на защиту будет реально обеспечено. В тоже время обвиняемый без веских оснований доступа к этим сведениям не получит, что исключит возможность неправомерного давления на потерпевших и свидетелей.

Отрицательным моментом предлагаемого решения может стать нарушение доверительных отношений между защитником и его подзащитным, так как адвокат будет вынужден скрывать от своего клиента часть сведений по уголовному делу. Тем не менее такое положение существует в некоторых зарубежных странах, где оно доказало свою допустимость и эффективность. Например, во французском уголовном процессе ознакомление с материалами дела адвоката не означает ознакомления с ними его клиента. Как отмечают К.Ф. Гуценко, Л.В. Головко, Б.А. Филимонов «Адвокат, желающий ознакомить с полученными документами своего клиента, обязан письменно уведомить об этом следственного судью … который в течение пяти дней, если считает нежелательным или опасным такое ознакомление, должен вынести мотивированное постановление, запрещающее адвокату доводить до сведения своего клиента содержание полученных им копий материалов дела»^°. Подобное решение вопроса предпочтительнее полной невозможности производства дополнительных следственных действий для выяснения причин противоречий между показаниями защищаемых на основании ст. 11 УПК РФ потерпевших или свидетелей и показаниями обвиняемого.

Второй задачей окончания предварительного следствия следует признать окончательное оформление материалов дела. Эта, техническая на первый взгляд операция, в действительности имеет весьма важное процессуальное значение. Именно поэтому законодатель достаточно чётко

Гуценко К.Ф. Головко Л.В. Филимонов Б.А. Уголовный процесс западных государств. М.: ЗЕРЦАЛО. 2001 - С. 342 определил процедуру окончательного оформления материалов дела. Часть 1 ст. 217 УПК РФ обязывает следователя предъявить обвиняемому и его защитнику подшитые и пронумерованные материалы уголовного дела. Эти предписания придают техническим операциям (к ним надо добавить составление описи материалов дела) процессуальный характер. Выполнение этих требований является гарантией реализации всех иных задач рассматриваемого этапа расследования. Невозможно гарантировать ознакомление обвиняемого со всеми материалами дела, если не известно их общее количество. Невозможно восполнять пробелы следствия, если неизвестно, какие точно доказательства по нему были собраны. Невозможно обосновать выводы следствия материалами, не приведёнными в стройную систему. Точное обозначение в описи всех всех содержащихся в деле материалов служит препятствием для их произвольной замены, дополнения или сокращения, что не исключено на практике. Из сказанного ясно, что защитник должен с исключительным вниманием следить за тем, включены ли в опись все имеющиеся в деле материалы.

Поэтому нельзя признать правильным ознакомление только с письменными документами уголовного дела. Изучение практики показывает, что следователи часто ограничиваются представлением обвиняемому только материалов дела; вещественные доказательства, приобщённые к материалам дела хранятся, как правило, у их владельцев, которые не представляют их обвиняемому для ознакомления, так как это не предусмотрено ст. 82 УПК РФ. Изучение 190 уголовных дел, оконченных с составлением обвинительного заключения, показало, что обвиняемый и его защитник с вещественными доказательствами, хранящимися отдельно от уголовного дела, не знакомились. Это положение получило дальнейшее развитие в Федеральном законе от 4 июля 2003 года «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РФ», дополнившего ч. 1 ст. 217 УПК РФ следующим положением: «В случае невозможности предъявления вещественных доказательств следователь выносит об этом постановление». Согласиться с этим в полной мере нельзя. Ранее некоторыми авторами уже высказывалось вполне обоснованное мнение о том, что единственным случаем, когда следователь может отказать в ознакомлении обвиняемого и его защитника с вещественными доказательствами, является опасность этих вещественных доказательств для жизни и здоровья (ядовитые, взрывчатые вещества и Добавим также,

что препятствием в ознакомлении защиты с вещественным доказательством может стать его отсутствие (например, в случае неизвестности местонахождения лица, которому оно передано на хранение). В этом случае необходимо исключение отсутствующих доказательств из уголовного дела, а не вынесение постановления следователя о невозможности предъявления вещественных доказательств.

Ещё одной задачей этапа окончания предварительного следствия является окончательное формулирование выводов следствия, производимое при составлении обвинительного заключения.

Как в целом верно указывает Г.М. Миньковский, обвинительное заключение является процессуальным документом, завершающим расследование, систематизирующим и суммирующим его результаты, в основном определяет пределы доказывания в судебном разбирательстве, облегчает уяснение сущности дела, проверку и оценку собранных на предварительном расследовании доказательств^^. Нельзя полностью согласиться лишь с мнением этого автора о том, что обвинительное заключение определяет пределы доказывания. Это верно только в случае, если пределы доказывания отождествляются с предметом доказывания, как

Сероштан В.В. Процессуальные и тактические особенности расследования преступлений в условиях расширения прав подозреваемых и обвиняемых на защиту. Краснодар, 2003-С. 114.

^^ Минт>ковский Г.М. Указ. соч. - С. 51

ЭТО делал Г.М. Миньковский^^. Однако для этого нет ни теоретических, ни нормативных оснований. В настоящее время пределы доказывания обычно определяются как совокупность доказательств, необходимых и достаточных для установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания^’^, или как объём доказательств и необходимых для их получения следственных и судебных действий, обеспечивающих полное, всестороннее и объективное установление всех компонентов предмета доказывания по каждому конкретному уголовному делу^^. Поскольку уголовно-процессуальное законодательство связывает понятие пределов судебного разбирательства только с объёмом обвинения, а не с его доказанностью (ст. 252 УПК РФ), обвинительное заключение не может определять пределов доказывания на судебном разбирательстве^^.

Часть 2 ст. 158 УПК РФ, регламентирующая окончание предварительного расследования, содержит указание на право следователя или дознавателя внести представление об устранении обстоятельств, способствовавших совершению преступления. Из этого можно было бы сделать вывод о существовании на этапе окончания предварительного следствия задачи устранения обстоятельств, способствующих совершению преступления.

Однако реализация права следователя на внесение такого представления не в полной мере соответствует презумпции невиновности, так как следователь при этом чаще всего не только исходит из виновности

^^ Миньковский Г.М. Пределы доказывания в советском уголовном процессе. М., 1956-С. 4

Шейфер С.А. Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулирования. Тольятти, 1998 - С. 27; Теория доказательств в советском уголовном процессе. М.: Юридическая литература, 1973 - С. 187; Карнеева Л.М. Привлечение к уголовной ответственности. Законность и обоснованность. М.: Юридическая литература, 1971 - С. 104

Горский Г.Ф. Кокорев Л.Д. Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж, 1978 - С. 93-94

Более подробно вопросы, связанные с обвинительным заключением, будут рассмотрены в последующих разделах работы.

обвиняемого в совершении преступления, но и ставит об этом в известность другие организации и их должностных лиц, которые обязаны принять связанные с совершением обвиняемым преступления меры. Таким образом, исполнение следователем задачи устранения обстоятельств, способствовавших совершению преступления, возлагает на должностных лиц обязанность реагировать на совершение преступления лицом, официально ещё считающимся невиновным (ст. 14 УПК РФ). Исходя из этого, правомерность включения рассматриваемой задачи в число задач этапа окончания предварительного следствия, вызывает сомнение.

В настоящее время случаев внесения представлений об устранении обстоятельств, способствовавших совершению преступления, при изучении уголовных дел не выявлено, хотя в период действия УПК РСФСР такие представления иногда вносились (хотя и по формальным основаниям). Это свидетельствует о негативном отношении практики расследования к данному нормативному предписанию по ряду причин, в том числе изложенным выше.

Процессуальный порядок производства следователем или дознавателем действий, направленных на реализацию задач рассматриваемого этапа, зависит от формы окончания предварительного расследования. В уголовно- процессуальной литературе выделяется, как правило, три формы окончания расследования:

? Окончания предварительного расследования с направлением дела в суд; ? ? Окончание предварительного расследования с прекращением уголовного дела;

? Окончание предварительного расследования постановлением о передаче дела в суд для рассмотрения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера^^.

Объединение таких, казалось бы, разнородных форм в единое понятие «окончание предварительного следствия» обусловлено не только наличием целого ряда сходных норм, относящихся к порядку производства этих действий, но и их единой правовой природой, позволяющей объединить их, как отмечено ранее, в специфический уголовно-процессуальный институт.

Так, все формы завершения предварительного расследования характеризуются принятием следователем решения о завершении сбора доказательств; систематизацией материалов дела; возможностью предъявления материалов дела заинтересованным лицам; проверкой законности и обоснованности выводов следствия участвующими в деле лицами; формулированием окончательных выводов расследования. Как отмечает Г.М. Миньковский, «Изолированное рассмотрение … форм окончания предварительного расследования без показа их общей целенаправленности, одинаковой сущности аналитической работы следователя и прокурора вуалирует смысл и задачи заключительной части предварительного расследования как обязательной по любому делу, чем бы

78

оно не кончалось» .

В процессуальной литературе высказывались идеи о необходимости включения в институт окончания предварительного расследования также и

^^ См.: Якубович Н.А. Окончание предварительного следствия, М.: Юридическая литература, 1962; Рыжаков АЛ. Окончание предварительного расследования. М.: Городец, 1999 - С. 19; Тетерин Б.С. Трошкин Е.З. Возбуждение и расследование уголовных дел М., 1997 - С. 136; Ефимичев СЛ. Вопросы окончания предварительного расследования с обвинительным заключением. Волгоград: Высшая следственная школа МВД, 1977 ; Г.М. Миньковский Указ. соч. - С. 16. (Автор не включал в окончание предварительного расследования постановление следователя о передаче дела в суд для рассмотрения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера, что было связано с отсутствием соответствующего процессуального института в УПК РСФСР 1923 года).

действий прокурора по окончании проверки или расследования новых и вновь открывшихся обстоятельств. Это мотивировалось тем, что осужденный, оправданный или лицо, в отношении которого дело было прекращено судом, в случаях, когда расследование новых обстоятельств завершается составлением заключения прокурора, остаётся не осведомлённым об этом. Поскольку производство по вновь открывшимся обстоятельствам всегда затрагивает интересы названных лиц не должно быть преград для ознакомления названных лиц с материалами дела по окончании расследования вновь открывшихся обстоятельств’^. Таким образом, предлагается ввести новую форму окончания расследования - завершение расследования вновь открывшихся обстоятельств. Хотя предложение это касалось прежнего уголовно-процессуального законодательства, оно сохранило своё значение и в настоящее время. УПК РФ 2001 года предусматривает возможность расследования новых или вновь открывшихся обстоятельств (ст. 413 УПК РФ) и производства в этих целях следственных и иных процессуальных действий по поручению прокурора (ст. 415 УПК РФ). Но по действующему законодательству сторона защиты о возбуждении производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств в известность не ставится и какими-либо процессуальными правами для защиты своих интересов не пользуется. При таком положении, действительно, возможны нарушения права осужденного или оправданного, в отношении которых возобновляется производство. Поэтому предложение о распространении на расследование новых и вновь открывшихся обстоятельств процедур, свойственных окончанию предварительного следствия, представляется вполне убедительным.

Миньковский Г.М. Укач. соч. - С. 70

’’ Громов Н.А. Действия прокурора по окончании расследования вновь открывшихся обстоятельств // Межвуз. сб. науч. статей. / Серия Юриспруденция, г. Тольятти. № 1,1998 _ С 2^- 24

В тоже время говорить о реальной возможности применения указанных норм к расследованию новых и вновь открывшихся обстоятельств невозможно, так как установленная законом процедура возобновления дел не содержит соответствующих предписаний. Исходя из положений ст. 413 и 415 УПК РФ, нет оснований и к тому, чтобы рассматривать окончание расследования новых или вновь открывшихся обстоятельств как самостоятельную форму окончания расследования по делу, так как согласно этим нормам единственными субъектами на данном этапе производства являются органы уголовного преследования; задачи, свойственные этапу окончанию расследования, в рассматриваемой ситуации законом не ставятся. Более того, закон предусматривает необходимость ознакомления заинтересованных лиц с постановлением прокурора о прекращении производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств и указывает на возможность его обжалования в суд (ч. 3 ст. 416 УПК РФ), но не предусматривает права осужденного или оправданного, дело которого возобновляется, до судебного заседания знакомиться с материалами проверки новых или вновь открывшихся обстоятельств и с заключением прокурора. Всё это приводит к тому, что сторона защиты лишается права как своевременно обжалюать незаконное или необоснованное заключение прокурора вышест<м1щему прокурору, так и заявить ходатайство о производстве в целях установления новых или вновь открывшихся обстоятельств дополнительных следственных действий, которые не могут быть произведены в судебном заседании. Особенно острой данная проблема становится в случаях, когда новые обстоятельства, установленные расследованием, ухудшают положение обвиняемого (оправданного или дело которого ранее было прекращено судом). Тем самым нарушаются нормы п. 3 «d» ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, п. 3 «Ь» ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, которые предусматривают право обвиняемого иметь достаточное время и возможность для подготовки своей защиты. Исходя из этого, следовало бы изменить ч. 1 ст. 416 УПК РФ, изложив её в следующей редакции: «По окончании проверки или расследования и при наличии основания возобновления производства по уголовному делу прокурор обязан принять меры к ознакомлению обвиняемого и его защитника с материалами дела в порядке, предусмотренном ст. 217-218 УПК РФ, разрешить заявленные этими лицами ходатайства и, вручив обвиняемому копию своего заключения, направить уголовное дело с заключением о необходимости возобновления производства по делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств, а также с копией приговора и материалами проверки или расследования, в суд в соответствии со ст. 417 настоящего Кодекса».

Принятие нового уголовно-процессуального кодекса России сделало необходимым разграничение в рамках рассматриваемых форм также и двух различных способов окончания расследования с направлением дела в суд. Так, закон предусматривает возможность завершения расследования путём составления обвинительного заключения (гл. 30 УПК РФ) или обвинительного акта (ст. 225 УПК РФ). Отличия между этими двумя способами окончания расследования носят принципиальный характер. Завершение расследования в форме дознания путём составления обвинительного акта представляет собой комплекс процессуальных действий, включающих в себя не только окончание расследования, но и некий аналог предъявления обвинения.

Связано это с тем, что обвинительный акт является итоговым документом дознания, при проведении которого обвинение лицу не предъявляется, чем дознание существенно отличается от предварительного следствия. Согласно ч. 1 ст. 47 УПК РФ обвиняемым признаётся лицо, в отношении которого вынесен обвинительный акт. Лишь в случае невозможности составления обвинительного акта, в соответствии с ч. 3 ст. 224 УПК РФ, подозреваемому предъявляется обвинение, что означает переход от дознания к предварительному следствию. Но при проведении дознания подозреваемый впервые получает статус обвиняемого лишь после составления обвинительного акта. С этого момента ему становится известна точная фабула обвинения и обстоятельства вменяемого ему в вину преступления. Только с этого момента он может использовать имеющееся у него право на защиту.

Сходство обвинительного акта и постановления о привлечении в качестве обвиняемого проявляется также и в том, что оба эти документа подлежат обязательному предъявлению обвиняемому — в одном случае не позднее трёх суток с момента вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого (ч. 1 ст. 172 УПК РФ), в другом - путём обязательного ознакомления обвиняемого и защитника с обвинительным актом (ч. 2 ст. 225 УПК РФ).

Казалось бы, совпадение по времени таких действий, как наделение лица статусом обвиняемого и окончание расследования, требует предоставления обвиняемому дополнительных прав, которые дали бы ему возможность оградить свои интересы. К сожалению, этого не происходит. Окончание дознания с составлением обвинительного акта по сравнению с окончанием предварительного следствия с составлением обвинительного заключения характеризуется существенным сужением прав обвиняемого. Нормы, регламентирующие завершение расследования обвинительным актом, не содержат указаний на возможность производства дополнительных следственных действий по ходатайствам обвиняемого и его защитника; на их право снимать копии материалов дела; на недопустимость ограничения времени ознакомления с делом; на право обвиняемого повторно обращаться к любому из томов дела в случае его многотомности. Фактически, права обвиняемого при этом способе окончания расследования ограничиваются правом ознакомиться с материалами дела (ч. 2 ст. 225 УПК РФ). В тоже время, изучение практики в Самарской области по 70 уголовным делам показало, что во всех случаях ознакомление с материалами оконченного дознания производилось в порядке, аналогичном установленному для окончания предварительного следствия.

Положение осложняется также тем, что законодатель прямо предусмотрел недопустимость применения при окончании дознания норм, которые относятся к завершению предварительного следствия. Так, ч. 1 ст. 158 УПК РФ обязывает дознавателя руководствоваться в каждом из этих случаев специально установленными нормами главы 32 УПК РФ; предварительное же следствие оканчивается в порядке гл. 29-31 УПК РФ. Между тем, практика органов дознания тяготеет к использованию более совершенных правовых норм, регламентирующих окончание предварительного следствия. Изучение уголовных дел, расследовавшихся органами дознания, установило, что при окончании дознания во всех случаях составлялся протокол ознакомления подозреваемого с материалами уголовного дела. Представляется, что эта тенденция должна быть закреплена в законе.

С учётом сказанного выше следовало бы предусмотреть и дополнительные меры, защищающие права обвиняемого при окончании дознания. В настоящее время в рамках норм о дознании (гл. 32 УПК РФ) обвиняемый лишён возможности дать объяснения по поводу вменяемого ему в вину преступления, так как в момент, когда ему становится известно, в чём он обвиняется, расследование уже окончено, и следовательно, допрос обвиняемого и дача им объяснений оказываются невозможны. Этим обвиняемый лишается одного из важных средств защиты, ибо как правильно отмечает М.С. Строгович, «…на допросе обвиняемый даёт объяснения по предъявленному ему обвинению, может оспаривать это обвинения, приводить доводы и доказательства в своё оправдание или для смягчения своей ответственности. Таким образом, допрашивая обвиняемого.

следователь даёт ему возможность защищаться от обвинения»^®. Недостатком рассматриваемого способа завершения расследования является отсутствие у обвиняемого возможности определённо высказать своё отношение к обвинению, какое он имеет при допросе обвиняемого после предъявления обвинения (ч. 2 ст. 173 УПК РФ). Как видно из главы 32 УПК РФ, дознаватель не обязан выяснять у обвиняемого, признаёт ли он себя виновным полностью или частично, либо считает себя невиновным. Между тем, определение обвиняемым своего отношения к сформулированному обвинению является, как давно известно, одним из средств его защиты*\ Неопределённость позиции обвиняемого может существенно затруднить прокурору решение вопросов, связанных с поступившим к нему обвинительным актом (ст. 226 УПК РФ).

Более того, только в обвинительном акте впервые за всё время дознания указываются одновременно как обстоятельства расследуемого преступления, так и система собранных по делу доказательств. До ознакомления с этим актом лицо, подозреваемое в совершении преступления, и его защитник не могут окончательно сформулировать доводы защиты и обосновать их имеющимися в деле доказательствами. Следовательно, перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты (п.п. 6 ч. 1 ст. 225 УПК РФ), будет заведомо неполон, а версия защиты - менее убедительна, чем обвинение.

Поэтому сам процессуальный порядок окончания расследования составлением обвинительного акта создаёт заведомое неравенство сторон обвинения и защиты, чем нарушается ч. 4 ст. 15 УПК РФ.

ЯП

Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 2. М.: Наука, 1970 - С. 94.

81

См. например: Уголовный процесс. М.: Юридическое издательство Министерства юстиции СССР, 1946 - С. 306; Тарасов-Родионов П.И. Предварительное следствие. М.: Госюриздат, 1955 - С. 201; Зинатуллин 3.3. Общие проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. Ижевск, 1989 - С. 58.

Таким образом, можно сделать вывод об установлении в действующем законодательстве двух различных способов завершения расследования в отношении обвиняемого - с составлением обвинительного заключения или обвинительного акта. При этом окончание расследования обвинительным актом заметно ограничивает права лиц, привлекаемых к уголовной ответственности.

ц В тоже время дознание имеет неоспоримые преимущества перед

следствием в сроках движения уголовного дела. Международно-правовые акты прямо относят право на разрешение уголовного дела «в разумный срок» к важнейшим правам личности (ст. 9-3, 14-3 Пакта о гражданских и политических правах 1966 г.; ст. 5-3, 6-1 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г.). Как отмечают М. Дженис Р. Кей и Э. Брэдли «задержки при решении правовых споров - тема наибольшего числа жалоб, направляемых в Европейский суд по правам человека»^^. Ускорение судопроизводства путём введения сокращённой формы ^ предварительного расследования - дознания, ограничивая целый ряд прав

лица, привлекаемого к уголовной ответственности, обеспечивает его право на рассмотрение дела в разумный срок и с этой точки зрения является вполне допустимым. На возможность ускорения производства по делу путём сокращения отдельных этапов тех или иных стадий уголовного процесса указывают и зарубежные авторы: «часть уголовного процесса, от которой отказывается законодатель с целью его ускорения, есть либо часть предварительного производства, либо часть судебного производства…»^^. ^ Представляется, что реализация права подозреваемого на разрешение

дела в разумный срок за счёт сокращения объёма иных принадлежащих ему процессуальных прав (связанных как с предъявлением обвинения, так и с

Дженис М., Кей Р., Брэдли Э. Европейское право в области прав человека. Практика и комментарии. Москва- Будапешт, 1997 - С. 485

Цих. по Головко Л.В. Альтернативы уголовному преследованию в современном праве. СПб. Юридический центр пресс, 2002 - С. 41

процедурой окончания предварительного расследования) возможна только с согласия самого подозреваемого. Поэтому при возбуждении в отношении конкретного лица уголовного дела, указанного в ч. 3 ст. 150 УК РФ, следовало бы разъяснять подозреваемому последствия расследования дела в форме дознания и производить такое расследование только с его согласия. При отсутствии согласия, независимо от квалификации деяния, должно производиться предварительное следствие.

§ 3. Законные интересы обвиняемого при окончании предварительного расследования.

Конституция Российской Федерации предусматривает, что права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (ст. 18 Конституции РФ). Действующее законодательство предусматривает право обвиняемого защищать свои законные интересы (ч. 3 ст. 47 УПК РФ). В тоже время дефиниция «законного интереса обвиняемого» в уголовно-процессуальном законе отсутствует. Это делает необходимым определение содержания и границ указанного понятия. Как правило, в уголовном судопроизводстве выделяют общественные и личные интересы, при этом общественные интересы определяют как «направленные на охрану общественного, государственного строя, личности от преступных посягательств»®^. Личные же интересы в рамках этого подхода представляют собой потребность отдельных участников уголовного процесса в охране их процессуальных прав. Это не

^ Общественные и личные интересы в уголовном судопроизводстве. Воронеж: Воронежский университет, 1984 - С. 9

совсем верно, так как стирает границы между правами личности и её законными интересами.

Соотношение этих понятий подвергалось детальному изучению в правовой науке; при этом ставился вопрос о возможности существования законных интересов вне субъективных прав личности^^. Убедительной представляется точка зрения А.В. Малько, который полагал, что в сравнении с субъективным правом законный интерес можно считать фактической возможностью, то есть это лишь разрешённость действий^^. Следовательно, законный интерес определяется в этом случае как правовая дозволенность, которая, однако, характеризуется отсутствием гарантий её исполнения. Исходя из этого, следует сделать вывод о более широком содержании законных интересов по сравнению с правами личности, закреплёнными в законе, так как первые включают в себя вторые.

Более того, как отмечает В.М. Корнуков, смысл и назначение обоснования законности интересов личности усматривается в том, что оно

#

может содействовать совершенствованию уголовно-процессуального законодательства, так как позволяет вскрыть неиспользованные резервы действующего законодательства в части регламентации вопросов, касающихся охраны интересов личности®^. Таким образом, законные интересы не только включают в себя субъективные права личности, но и предопределяют их.

Распространённой является точка зрения, согласно которой личные интересы в уголовном судопроизводстве должны быть подчинены

См.: Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М.: Московский ун-т, 1972; Малеин Н.С. Охраняемый законом интерес // Советское государство и право. - 1980 - № 1 - С. 34; Витрук Н.В. Основы теории правового положения личности в социалистическом обществе. М., 1979 - С. 149; Тихомиров Ю.А. Теория закона М., 1982 - С. 139.

Малько А.В. Законный интерес и субъективное право // Вопросы теории охраняемых законом интересов. Ярославль, 1990 - С. 6

Корнуков В.М. Конституционные основы положения личности в уголовном судопроизводстве. Саратов, 1987 - С. 86

общественным: «Законность интересов обвиняемого, совпадающих с задачами уголовного судопроизводства, несомненна. Критерием законности интересов, расходящихся с этими задачами, является возможность удовлетворить их не в ущерб общественным»^®. Эта точка зрения имеет длительную историю - ещё в начале 20 века В.М. Гессен отмечал: «Всякая граница между сферой индивидуальной свободы и государственного вмешательства стирается; важному для государства приносится в жертву необходимое для индивидуума»®^.

Между тем, в уголовном процессе общественные и личные интересы представляют собой неразрывное целое - они сходятся, так как соблюдение личных интересов обвиняемого является гарантией против привлечения к уголовной ответственности невиновного. Необоснованное обвинение во всех случаях нарушает общественные интересы, так как оно означает не только существенное нарушение прав обвиняемого, но и ведёт к безнаказанности действительных преступников. Исходя из этого, следует признать, что обеспечение личных интересов обвиняемого являются необходимым условием соблюдения общественных интересов. Недопустимо поэтому какое-либо ограничение законных личных интересов обвиняемого в целях защиты общественных интересов. Как верно замечает В.А. Лазарева «реализация судебной власти в уголовном процессе направлена, в первую очередь, на защиту прав граждан от всяких нарушений, на их восстановление специфическими уголовно-процессуальными средствами»^.

Однако если общественные интересы включают в себя частные интересы, то обратное неверно. Частные интересы не всегда направлены на реализацию общественных интересов. Так, например, частный интерес обвиняемого может быть направлен и на уклонение от правомерного

8S

Коврига З.Ф. Уголовно-процессуальная ответственность. - Воронеж, 1984 - С. 167. Гессен В.М. Лекции по полицейскому праву. - СПб., 1907-1908 - С. 6 Лазарева В.А.Судебная власть и её реализация в уголовном процессе. Самара: Самарский государственный университет, 1999 - С. 59

возложения на него уголовной ответственности за совершённое преступление, например, путём дачи заведомо ложных показаний, хотя этим, безусловно, нарушаются общественные интересы.

Личные интересы обвиняемого включают в себя не только процессуальные права, ясно закреплённые в законе, но и любые иные права, вытекающие из его статуса и не противоречащие закону (п.п. 21 ч. 4 ст. 47 УПК РФ). Так, в отличие от прав защитника, закон, наделяя обвиняемого правом на собирание доказательств (ч. 2 ст. 86 УПК РФ), не указывает - путём каких действий оно может быть реализовано. Это, однако, не означает отсутствие у него прав на обнаружение и получение доказательств всеми способами, не противоречащими закону - путём бесед с гражданами, осмотра местности, запросов в организации и учреждения с просьбой предоставить документы и т.д.

При этом не противоречит законным интересам обвиняемого представление ими сведений, требующих проверки: «Ведь если не установлено, что это доказательство достоверное, то не установлено и то, что оно не достоверное, ложное, ошибочное. Значит, это доказательство необходимо проверить, исследовать, пока сомнения не будут устранены»^\

В тоже время недопустимы неправомерные действия обвиняемого по собиранию доказательств - похищение предметов и документов, которые могут быть доказательствами, неправомерное проникновение с этой целью в помещение, фальсификация доказательств. Границей личного интереса обвиняемого, таким образом, может выступать только неправомерность его действий по своей защите.

Процессуальные права обвиняемого, не могут быть ограничены следователем на основании одного лишь предположения о возможности их

’’ Зинатуллин 3.3. Общие проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. Ижевск, 1989 - С. 60.

неправомерного использования. Это нарушит не только интересы лица, привлечённого к уголовной ответственности, но и всего общества в целом.

Следовательно, понятие законных интересов обвиняемого охватывает все права и возможности обвиняемого, направленные на опровержение или смягчение обвинения; их границей выступает требование соблюдения закона.

При окончании расследования это означает включение в понятие законного интереса обвиняемого:

• Предоставление ему возможности проверки итоговых выводов расследования путём ознакомления со всеми материалами дела; • • Наделения обвиняемого и его защитника правом представлять доказательства и инициировать процедуру получения дополнительных доказательств; • • Обеспечения возможности заявлять ходатайства. Двойственная природа законных интересов обвиняемого, которые • служат одновременно средством защиты и личных и общественных интересов, позволяет сделать вывод об их паритетном характере по отношению к общественным интересам. М.С. Строгович, рассматривая вопрос о возможных коллизиях между интересами правосудия и интересами обвиняемого, критиковал мнение, согласно которому закономерно пожертвовать интересами обвиняемого, стремящегося уклониться от законной ответственности, ради интересов правосудия, требующих

92

осуждения и наказания преступника .

В частности, законный интерес обвиняемого включает в себя его право иметь достаточное время и возможности для подготовки к защите (ч. 3 ст. 47 УПК РФ).

^^ Строгович М.С. Избранные труды. Т. 2 Гарантии прав личности в уголовном судопроизводстве. М.: Наука, 1992 - С. 227.

Ст. 219 УПК РФ при окончании предварительного следствия предусматривает право обвиняемого и его защитника заявить ходатайство о производстве дополнительных следственных действий. Законный интерес обвиняемого и его защитника предполагает возможность их участия при проведении этих действий. Однако закон ставит эту возможность в зависимость от усмотрения следователя (ч. 5 ст. 164 УПК РФ). Следователь же является стороной обвинения (п.п. 47 ст. 5 УПК РФ), главной функцией которого закон считает осуществление уголовного преследования (п.п. 55 ст. 5 УПК РФ). Поэтому трудно ожидать от него удовлетворения ходатайства указанных лиц в целях получения защитительных доказательств и контроля за производством дополнительных следственных действий. Обвиняемый и его защитник в настоящее время практически при проведении дополнительных следственных действий в них не участвуют и проконтролировать правильность их проведения не могут.

Было бы логично допустить участие обвиняемого в производстве следственных действий, о проведении которых он ходатайствовал. Тем самым обвиняемый и его защитник получили бы возможность требовать от следователя объективности при проведении дополнительных следственных действий, которые для защиты законных интересов обвиняемого могут быть столь же важны, как и проведённые до завершения расследования. Поскольку участие обвиняемого в производстве дополнительных следственных действий входит в понятие законных интересов обвиняемого, оно должно быть предусмотрено соответствующей нормой закона и обеспечиваться в каждом случае, когда сторона защиты о том просит.

Глава 2. Процессуальные формы осуществления защиты при ознакомлении с материалами законченного расследования.

§ 1. Задачи защиты при ознакомлении с материалами оконченного производства.

т

прежде, чем раскрывать формы осуществления защиты при ознакомлении с материалами законченного рассследования, необходимо определитьзадачи, которые при этом возлагаются на сторону защиты.

Важнейщей гарантией прав обвиняемого на этапе окончания расследования является участие защитника в ознакомлении с делом. Изучение защитником дела позволяет ему не только определить направление усилий по опровержению или смягчению обвинения, но и создаёт для обвиняемого возможность получить консультацию по обстоятельствам дела # и их юридической квалификации от лица, обязанного действовать в

направлении улучшения его положения. И.Я. Фойницкий в своё время отмечал, что «Юридическое образование разлито не по всей массе народной. Стороны, предоставленные сами себе, часто не понимают даже своего положения в процессе. Сама близость их к делу затрудняет хладнокровную защиту ими своих интересов. Особенно следует сказать это о делах уголовных, где обвинитель увлечён нанесённой ему обидой, а обвиняемый удручается позором подозрения и тяжестью мер, к нему применяемых»^^. ^ Суждения эти, сделанные более ста лет назад, во многом справедливы и для

сегодняшнего времени.

Как правило, исследование отечественными процессуалистами роли защитника в изучении материалов дела на завершающем этапе расследования ограничивается совершаемыми им лично процессуальными

действиями’’^. Между тем, важной задачей защитника на этом этапе является также разъяснение обвиняемому значения изучаемых документов.

Роль защитника при ознакомлении с делом формируется на основе двух его обязанностей - оказания помощи обвиняемому при ознакомлении его со всеми материалами дела и самостоятельных действий защитника по делу во исполнение своей функции. Это вытекает из ч. 1 ст. 49 УПК РФ, которая предусматривает обязанность зашдітника не только самостоятельно осуществлять защиту прав и интересов обвиняемого, но и оказывать ему юридическую помощь при производстве по уголовному делу.

Хотя органы предварительного расследования обязаны подробно разъяснять обвиняемому его права при производстве следственных действий (ч. 5 ст. 164 УПК РФ), предъявлении обвинения (ч. 5 ст. 172 УПК РФ), уведомлении обвиняемого об окончании предварительного расследования (ч. 1 ст. 215 УПК РФ), трудно было бы ожидать от них, как от органов уголовного преследования, разъяснения обвиняемому также и имеющихся у него возможностей и средств по опровержению обвинения по данному конкретному делу. Это - обязанность защитника.

Оказывая помощь обвиняемому, знакомящемуся с делом, защитник обязан разъяснить ему не только значение изучаемых документов для дальнейшего развития производства по делу, но и указать на возможность заявления всевозможных ходатайств в связи со вновь полученной по делу информацией. Это необходимо потому, что обвиняемый, как правило, не имеет достаточных для заявления ходатайств знаний в области уголовного права и уголовного процесса, а значит, без указания защитником на

Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. - Т. 1 - СПб.: Альфа , 1996 -

С. 468.

94

См. например: Стецовский Ю.И. Уголовно-процессуальная деятельность защитника. М.: Юридическая литература, 1982 - С. 40-43; Перлов И.Д. Право на защиту М., 1969 - С. 42-44; Зинатуллин 3.3. Указ. соч. - С. 64; Бернам У., Решетникова И.В., Прошляков А.Д. Судебная адвокатура. СПб., 1996 - С. 33-34; Тетерин Б.С., Трошкин Е.З. Возбуждение и расследование уголовных дел. М., 1997 - С. 137-138; Л^шев Ю.Ф. Адвокат в уголовном деле. М.: ЮРИСТЪ, 1997 - С. 171-172.

имеющиеся в деле недостатки и на методы их устранения, не сможет реализовать свои права.

Обвиняемый, которому защитником не разъяснены имеющиеся по делу перспективы использования прав, предусмотренных ст. 47 УПК РФ, лишился бы возможности самостоятельно реализовать их, что противоречило бы установленному ст. 16 УПК РФ праву обвиняемого на защиту.

Так, защитник обязан разъяснить обвиняемому признаки вменяемого ему состава преступления и возможности изменения квалификации преступления; указать, какие характеристики личности обвиняемого имеют значение для дела; объяснить, какие нарушения закона были допущены по делу органом предварительного расследования и как они могут быть использованы стороной защиты.

Хотя получение юридической помощи от своего защитника является правом, а не обязанностью обвиняемого, защитник обязан реально обеспечить ему такую возможность. Очевидно, что для этого защитник сам должен быть знаком со всеми материалами дела. Как справедливо отмечали Г.А. Гинзбург А.Г. Поляк В.А. Самсонов, «Каким бы методом ни изучалось дело, всегда необходимо, в конечном счете, ознакомиться со всеми материалами дела»^^. Не ознакомившись с ними, защитник не может выполнить свою обязанность по оказанию обвиняемому юридической помощи (ч. 1 ст. 49 УПК РФ), а это означало бы фактический отказ от защиты, что прямо запрещено ч. 7 ст. 49 УПК РФ^^. Поэтому следует

Гинзбург Г.А. Поляк А.Г. Самсонов В.А. Советский адвокат М.: Юридическая литература, 1968 - С. 41,

^ Положения ч. 7 ст. 49 УПК РФ побуждает к размьпплению. Если защитник не вправе отказаться от принятой на себя защиты, то из этого, по логике вещей, следует,что осуществление защиты и защитительная деятельность - это правовая обязанность защиты. Однако было бы совершенно неправильно рассматривать недостаточно активную защиту как процессуальное правонарушение, могущее повлечь за собой применение процессуальных санкций, ибо по многим причинам такие санкции невозможны. Поэтому следует признать, что обязанность эффективной защиты - это профессиональный долг защитника, а в более узком смысле - его гражданско-правовая обязанность, вытекающая из заключенного им с подзащитным договора.

признать, что защитник вправе полностью или частично отказаться от ознакомления с материалами уголовного дела в тех редких случаях, когда на это имеется согласие обвиняемого, поскольку у последнего отсутствуют сомнения в обоснованности обвинения. Изучение 190 уголовных дел, расследовавшихся следователями Самарской области, не выявило случаев полного или частичного отказа защитника от реализации права на 0 ознакомления со всеми материалами дела, что свидетельствует о понимании

ими недопустимости этой формы отказа от защиты.

Исходя из необходимости обеспечить обвиняемому возможности предоставления при ознакомлении с делом юридической помощи, следует осторожно относиться к раздельному ознакомлению обвиняемого и его защитника с материалами дела. Законодатель правильно предусмотрел, что раздельное ознакомление с делом осуществляется только по ходатайствам обвиняемого и его защитника (ч. 1 ст. 217 УПК РФ). Поскольку раздельное ознакомление в действительности означает невозможность получения

дц

обвиняемым юридической помощи при производстве этого процессуального действия, необходимо во всех случаях выяснять, осознаёт ли обвиняемый последствия заявленного им ходатайства о раздельном ознакомлении и не носит ли оно по каким- либо причинам вынужденный характер. Если следователь видит, что раздельное ознакомление пойдёт во вред обвиняемому - он должен отказать в ходатайстве, хотя на такую объективность следователя трудно рассчитывать. Изучение 190 уголовных дел, расследовавшихся следователями Самарской области, показало, что из # 173 случаев участия защитника в ознакомлении с делом, раздельное

ознакомление обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела производилось в 32 случаях, что составляет 26 %. Во многих случаях это было вызвано объективными причинами: занятостью защитника по другому делу или наоборот - невозможностью для обвиняемого прибыть в указанный день к следователю. Но в любом случае - отсутствие защитника рядом с

обвиняемым, изучающим материалы дела, не способствовало целенаправленному заявлению последним ходатайств. Важным является также то обстоятельство, что во всех случаях раздельного ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами дела мотивированные ходатайства об этом в материалах уголовного дела зафиксированы не были. Это существенно снижает гарантии обоснованности соответствующего решения следователя, так как проверить его правильность при отсутствии самого ходатайства о раздельном ознакомлении невозможно.

Представляется, что защитник вправе заявить ходатайство о раздельном ознакомлении с материалами дела только при условии наличия согласия на это обвиняемого. При отсутствии согласия защитник фактически лищает обвиняемого принадлежащего ему конституционного права на получение квалифицированной юридической помощи (ч. 1 ст. 48 Конституции РФ). Это обстоятельство должен выяснить следователь, разрешая заявленное ходатайство о раздельном ознакомлении.

Особенностью осуществления защитником своей функции при окончании предварительного расследования является выявление при ознакомлении его с делом недостатков расследования. На важность этого момента указывал ещё А.Ф. Кони, замечая: «На первом плане я, конечно, считал нужным ставить изучение дела во всех его частях, вдумываясь в видоизменение показаний одних и тех же лиц при дознании и следствии и знакомясь особенно тщательно с вещественными доказательствами»^^.

В тоже время весьма важным является обнаружение таких недостатков, которые создают дополнительные возможности для защиты. Уяснив из материалов дела имеющиеся возможности защиты, защитник обязан реализовать их. Хотя Уголовно- процессуальный кодекс РФ и не предусматривает обязанности защитника использовать все указанные в

Кони А.Ф. Приёмы и задачи прокуратуры И Собр. соч. в 8 томах. - Т. 4. - М., 1967 -С. UQ-TSn законе средства и способы защиты в целях выявления обстоятельств, оправдывающих подозреваемого или обвиняемого или смягчающих их ответственность, как это было установлено ч. 1 ст. 51 УПК РСФСР, эта профессиональная (но не процессуальная) обязанность защитника вытекает из противоположности функций обвинения и защиты. Вопреки мнению некоторых авторов, считающих, что функция защиты «развивается не как производная от обвинения, а независимо от него»^®, защита всегда связана с обвинением: «защита мыслима лишь постольку, поскольку существует обвинение, уголовное преследование, от которого надо защищаться»’^. Аналогичная мысль высказана также В.Д. Адаменко - «Если нет обвинения, то защита бессмысленна»’®® и Ю.И. Стецовским - «Защита является реакцией на обвинение (подозрение) и существует лишь там, где оно возникло»’®’. Поскольку защита прав потерпевших и обвиняемых в равной степени отвечают назначению уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК РФ), то функции обвинения и защиты должны в равной степени получать реализацию в действиях участников процесса. Поэтому обязанности стороны обвинения осуществлять уголовное преследование должна быть противопоставлена обязанность стороны защиты использовать все законные средства для опровержения или смягчения обвинения

Исходя из сказанного, рассмотрим вопрос - вправе ли защитник по тактическим соображениям отложить принятие мер по устранению выявленных при ознакомлении с делом нарушений прав обвиняемого до

98

Выдря М.М. Функция защиты в советском уголовном процессе. // в помощь адвокату. Краснодар, 1972 - С. 15.

^ Ларин А.М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М.: Юридическая литература, 1986 - С. 29.

Адаменко В.Д. Сущность и предмет защиты обвиняемого. Томск, 1983 - С. 9.

Стецовский Ю.И. Уголовно-процессуальная деятельность защитника. М.: Юридическая литература, 1982 - С. 3.

Заметим, что речь идёт не о процессуальной обязанности, неисполнение которой может повлечь применение к защитнику процессуальных санкций (это противоречило бы презумпции невиновности и возложению на защитника обязанности доказывания), а о профессиональном долге защитника.

судебного разбирательства по делу. Отдельные авторы высказывали мнение о том, что обвиняемый или его защитник должны заявлять ходатайства в той стадии процесса, в которой обнаружены недостатки - чем раньше они выскажут свои сомнения относительно качества производства по уголовному делу, заявив соответствующие ходатайства, тем раньше будут восстановлены его нарушенные права^®^. Однако складывающаяся в связи с положительным решением защитником этого вопроса ситуация носит сложный, противоречивый характер. С одной стороны, промедление защитника с заявлением ходатайства об устранении допущенных по делу нарушений ведёт к тому, что обвиняемый, особенно находящийся под стражей или домашним арестом, будет вынужден терпеть неблагоприятные последствия своего положения вплоть до стадии судебного разбирательства. Безусловно, это недостаток подобной тактики защитника. С другой стороны, заявление соответствующего ходатайства на стадии судебного разбирательства позволяет надеяться на более объективное и даже благоприятное разрешение его органом, не осуществляющим, в отличие от следователя, уголовного преследования и не заинтересованного в исходе дела (ч. 3 ст. 15 УПК РФ).

Если ходатайства защитника направлены на прекращение уголовного дела, то интересам обвиняемого более соответствовало бы принятие решения об этом не органом предварительного расследования, а судом (ст. 239 УПК РФ), так как постановление следователя о прекращении дела может быть в любой момент отменено прокурором (п.п. 10 ч. 2 ст. 37 УПК РФ). Ещё более соответствует интересам обвиняемого не прекращение дела следователем в связи с установленной с помощью защитника недостаточностью доказательств, а вынесение оправдательного приговора судом, для отмены которого уголовно-процессуальный закон предусматривает необходимость наличия целого ряда условий. Если же защитник обратит на эти

Джатиев B.C. Общая методология и современные проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. Диссертация на соискание учёной степени доктора юридических наук. Владикавказ. 1995 - С. 36.

обстоятельства внимание следователя сразу же после ознакомления с делом, то последний может принять меры к устранению недостатков или получению новых доказательств. В результате обвиняемый может утратить возможность оправдания в суде.

Учитывая оба фактора, влияющие на решение защитника о том, заявлять ли ходатайство, следует сделать вывод: защитник вправе самостоятельно определять время для принятия мер по устранению выявленных при ознакомлении с делом нарушений с учётом интересов его подзащитного. При этом защитник не должен оставить выявленные им по делу нарушения без какой-либо реакции. Прав Ю.И. Стецовский, который относил отказ адвоката от оспаривания какого-либо существенного для защиты обстоятельства к отказу от защиты’^”^.

Осуществляя функцию защиты, защитник не связан позицией обвиняемого, за исключением случаев, когда обвиняемый свою виновность отрицает. Поэтому даже отказ обвиняемого от заявления ходатайства об устранении допущенных при расследовании нарушения закона не может воспрепятствовать защитнику в использовании этих нарушений для защиты обвиняемого^®^.

Особое значение имеет деятельность защитника при изучении материалов прекращённого уголовного дела. Такое ознакомление необходимо, так как обвиняемый заинтересован в своевременном устранении каких-либо сомнений в законности и обоснованности прекращения дела. Ознакомившись с материалами дела, он мог бы заявлять ходатайства о производстве следственных действий, направленных на выяснение имеющихся по делу неясностей, которые могли бы послужить основанием для отмены постановления о прекращении уголовного дела. В законе отсутствуют прямые предписания, адресованные лицу, проводящему

Стецовский Ю.И. Уголовно-процессуальная деятельность защитника. М.: Юридическая литература, 1982 - С. 10.

Более подробно вопрос о ходатайствах стороны защиты рассмотрен в § 3 гл. 2.

расследование, представить прекращённое дело для ознакомления обвиняемому и его защитнику, хотя многие процессуалисты неоднократно отмечали необходимость включения в Уголовно-процессуальные кодекс подобных норм’®^. Косвенно такое право указанных лиц вытекает из предписаний п.п. 12 ч. 4 ст. 47 УПК РФ о том, что обвиняемый вправе знакомиться по окончании расследования с материалами уголовного дела, и из ст. 158 УПК РФ, согласно которой прекращение дела является одной из форм окончания расследования. Хотя обвиняемый, а также потерпевший и в этом случае имеют право знакомиться с материалами дела, отсутствие порядка ознакомления с ним заинтересованных лиц и процессуальной фиксации результатов ознакомления соответствующими протоколами, не позволяет в полной мере защитить права лиц, привлекаемых к уголовной ответственности. Изучение 105 уголовных дел, прекращённых производством на досудебных стадиях уголовного процесса, выявило лишь 15 случаев ознакомления обвиняемого с материалами прекращённого уголовного дела, что позволяет считать, что положения закона, предусматривающие это право, выражено в недостаточно чёткой для её полноценной реализации формулировке.

Закон требует отражения в постановлении о прекращении дела по ряду оснований согласия обвиняемого или потерпевшего (ч. 3 ст. 213 УПК РФ). Такое согласие они вынуждены давать, не ознакомившись с материалами уголовного дела, то есть находясь в неведении об обоснованности решения следователя о прекращении дела. Более того, отсутствие у заинтересованных лиц сведений об этом не позволяет в полном объёме реализовать принадлежащее им право на обжалование решений органа дознания, дознавателя и следователя (ст. ст. 123, 125 УПК РФ). Очевидно, что до ознакомления с материалами дела невозможно заявление обоснованной

ІПА

См. например: Миньковский Г.М. Указ. соч. - С. 203; Шейфер С.А. Предварительное следствие. Общие условия и основные этапы производства. Куйбьппев, 1986-С. 80 и др.

жалобы, поскольку закон не обязывает прокурора (и суд) знакомить лицо, дело в отношении которого прекращено, с материалами дела. В тоже время на заявителя возлагается обязанность обосновать жалобу (ч. 4 ст. 125 УПК РФ). Следует признать, что в условиях отсутствия у заявителя права познакомиться с материалами дела при его прекращении на предварительном следствии, а также в суде, он не сможет в достаточной степени обосновать свою жалобу. Всё это делает необходимым заявление защитником ходатайства об ознакомлении обвиняемого с материалами прекращённого дела, а также иных мер по защите интересов обвиняемого.

К тому же, сложно ожидать полноценной реализации прав обвиняемого в условиях, когда он, как правило, не знает о наличии у него права знакомиться с прекращённым делом, в то время, как органы расследования, в отличие от ситуации завершения расследования составлением обвинительного заключения (ст. 215 УПК РФ), не обязаны по собственной инициативе разъяснять ему право на ознакомление с делом. Между тем фактическая возможность использования обвиняемым, подозреваемым их прав, степень реальности таких прав находится, как отмечает Э.Ф. Куцова, в прямой зависимости от того, знают ли обвиняемый, подозреваемый, какими правами они наделены и понимают ли их сущность и значение^®^. О зависимости фактической возможности осуществления прав обвиняемым не только от знания, но и от понимания им своих прав, писали также Ю.И. Стецовский и А.М. Ларин’®^.

Применительно к ранее действовавшему УПК РСФСР В.А. Стремовский, в целях предотвращения подобной ситуации, предлагал включать в институт прекращения дела следующие нормативные элементы:

«1) Принятие решения о прекращении исследования дела (в виде мотивированного постановления о прекращении дела);

Куцова Э.Ф. Указ. соч. - С. 95. Стецовский Ю.И. Ларин А.М. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права на заищту. М.: Наука, 1988 - С. 177.

2) Объявление лицу, привлекавшемуся к ответственности, потерпевшему и другим участникам, а также лицам, по заявлению которых было возбуждено дело, о принятом решении с вручением копии постановления о прекращении дела указанным лицам и прокурору; 3) 4) ознакомление указанных лиц с материалами дела; 5) 6) рассмотрение и разрешение заявлений указанных лиц о дополнении материалов следствия, а также об отмене постановления о прекращении дела и о его передаче в суд на окончательное решение»^®^. Хотя это предложение в целом носило рациональный характер, оно представляется трудноосуществимым. Так, неясно, каким образом следователь может знакомить участников расследования с его материалами и дополнять материалы дела после вынесения постановления о прекращении уголовного дела, когда его полномочия также прекратились. Более того, ознакомление с материалами дела и получение дополнительных материалов по ходатайствам заинтересованных лиц откладывается до момента, когда эти действия ничего, по существу, исправить не могут, так как постановление о прекращении дела уже было вынесено. Так же и Ю.И. Стецовский указывал на право обвиняемого и его адвоката знакомиться с прекращённым делом^^®, но не придал значения тому, что эти лица уже утратили свой процессуальный статус. Ведь все процессуальные права обвиняемый и его защитник имеют только в рамках уголовного дела. В случае его прекращения прекращаются и права обвиняемого, в том числе право знакомиться с делом, так как не только следователь, но и обвиняемый утрачивают свои процессуальные полномочия. 7) Подобное положение порождено отсутствием нормативно закреплённой обязанности следователя составить процессуальный акт, фиксирующий достаточность доказательств для принятия решения о переходе

Стремовский В.А. Указ. соч. - С. 134. Степовский Ю.И. Укач. соч - Г 48

расследования в завершающую часть. Именно этот документ являлся бы основанием для ознакомления участвующих в деле лиц с материалами дела в случае наличия оснований для его прекращения. Отсутствие в уголовно- процессуальном законе указаний на необходимость составления такого документа - признак пробела закона, против которого выступал A.M. Ларин’’’.

Следовало бы, поэтому, в целях обеспечения законных интересов стороны защиты включить в главу 29 УПК РФ указание на необходимость применения при прекращении уголовных дел процедуры окончания предварительного следствия, установленной для направления дела в суд с обвинительным заключением (гл. 30 УПК РФ), как это предусмотрено ч. 2 ст. 252 УПК Республики Беларусь.

Вынесение постановления о признании собранных доказательств достаточными для окончания расследования являлось бы основанием для наделения участников процесса необходимыми правами на заключительном этапе расследования. Постановление о прекращении уголовного дела выносилось бы только после ознакомления заинтересованных лиц с материалами дела и выполнения дополнительных следственных действий. Это позволило бы не только создать дополнительные гарантии прав обвиняемого, но и резко повысить обоснованность принятого органами предварительного расследования решения о прекращении дела. Изучение 105 уголовных дел, прекращённых производством на досудебных стадиях уголовного процесса, показало, что обвиняемый извещался о прекращении дела до вынесения постановления об этом только в 25 случаях, что составляет 24 %; при этом защитник о прекращении дела извещался в 10 случаях, что составляет 9 %. Из этого можно сделать вывод о том, что существующий порядок окончания предварительного расследования

Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М.: Юридическая литература, 1986 - С. 82 прекращением уголовного дела не в полной мере позволяет защитить интересы обвиняемого и его защитника.

В целом, рассматривая предписания уголовно-процессуального закона,

ограничивающие возможность ознакомления обвиняемого с материалами

дела, следует прийти к выводу о несоответствии этих ограничений более

общему предписанию - п.п. 12 ч. 4 ст. 47 УПК РФ и о необходимости

полного ознакомления обвиняемого с уголовным делом при его 112

завершении . В этих целях необходимо распространить порядок окончания предварительного следствия (гл. 30 УПК РФ) на окончание дознания (гл. 32) и окончание предварительного расследования прекращением уголовного дела.

§ 2. Контроль защиты за полнотой материалов оконченного производства. Проблема копирования материалов дела.

Ознакомление обвиняемого и его защитника со всеми материалами уголовного дела является важнейшей гарантией обеспечения права обвиняемого на защиту, а также состязательности уголовного процесса. Как правильно отмечает С.П. Ефимичев, «Предоставление соответствующим субъектам предварительного расследования права знакомиться с материалами дела и заявлять ходатайства на базе знания таких материалов призвано … содействовать восполнению пробелов расследования, его полноте, всесторонности и объективности»”^.

Поэтому недопустимы какие-либо изъятия из процедуры ознакомления этих лиц с материалами дела, подчас наблюдаемые на практике. Так, несколько лиц обвинялись органами предварительного следствия в

Из принципа равенства сторон вытекает, что такое же право должно быть предоставлено и потерпевшему.

Ефимичев С.П. Вопросы окончания предварительного расследования с обвинительным заключением. Волгоград: Высшая следственная школа МВД, 1977 - С. 15.

совершении преступления, предусмотренного п.п. «б» ч. 3 ст. 159 УК РФ. При ознакомлении с материалами дела защитником было заявлено ходатайство об ознакомлении с приобщёнными к ним вещественными доказательствами - подлинниками финансовых документов. В удовлетворении ходатайства следователем было отказано с указанием на то, что вещественные доказательства переданы на хранение потерпевшему, а в деле имеются ксерокопии указанных вещественных доказательств, которые были осмотрены следователем с участием понятых и сомнений у следствия не вызывают. Жалоба защитника прокурору на необоснованный отказ следователя в удовлетворении ходатайства также осталась без удовлетворения, при этом прокурором было указано, что ознакомиться с вещественными доказательствами обвиняемый и его защитник смогут в судебном заседании^

Недостатком процедуры ознакомления обвиняемого и его защитника с уголовным делом является предусмотренная законом возможность раздельного ознакомления с материалами расследования (ст. 217 УПК РФ) и дополнительными материалами, полученным по ходатайствам участников процесса (ч. 2 ст. 219 УПК РФ), которая лишает обвиняемого и его защитника возможности ознакомиться с материалами дела в полном объёме. В настоящее время дополнительные следственные действия в соответствии с ч. 1 ст. 219 УПК РФ производятся во время ознакомления участвующих в деле лиц с материалами дела, а после производства дополнительных следственных действий следователь извещает их об этом и знакомит с дополнительно полученными материалами (ч.2 ст. 219 УПК РФ). При этом предусмотренный ст. 219 УПК РФ порядок выполнения дополнительных следственных действий и отдельного ознакомления с их результатами заинтересованных лиц нарушает права обвиняемого, его защитника, так как

Уголовное дело № 200100147. Архив Самарского районного суда Самарской

области.

закон не предусматривает наделения их при ознакомлении с дополнительными материалами дела правом обращаться к ранее изученным материалам, и иными правами, связанными с ознакомлением с «основной частью» дела (ст. 217, 218 УПК РФ). Следует, поэтому, признать более удачной ч. 4 ст. 204 УПК РСФСР 1960 года, предусматривавшей необходимость полного повторения процедуры окончания предварительного следствия после производства дополнительных следственных действий, при таком порядке не только следователь, но и обвиняемый и его защитник воспринимают всю совокупность доказательств по делу без каких-либо лакун. Это гарантирует полноту ознакомления стороны защиты со всеми материалами, а следовательно, является гарантией законности принимаемого по результатам расследования решения. Поэтому нельзя одобрить предложение Н.А. Якубович о предъявлении обвиняемому после производства дополнительных следственных действий лишь дополнительно собранных материалов, а основную часть производства по делу - только по его просьбе”^.

Исходя из вышесказанного, представляется необходимым дополнить ст. 219 УПК РФ следующим положением: «После производства дополнительных следственных действий следователь обязан ознакомить обвиняемого и его защитника со всеми материалами дела с соблюдением требований ст. 217, 218 УПК РФ».

lis

Вызывает существенные возражения процедура ознакомления стороны защиты с материалами дела при окончании дознания, как не обеспечивающая полного изучения имеющихся доказательств. Связано это с лапидарностью ч. 2 ст. 225 УПК РФ, устанавливающей обязанность дознавателя ознакомить обвиняемого и его защитника с материалами дела только в общей форме. Закон ничего не говорит о праве обвиняемого знакомиться с приложениями к протоколам следственных действий -

Якубович Н.А. Указ. соч. - С 59.

материалами видеосъёмки, аудиозаписями, вещественными доказательствами, что создаёт возможность необоснованного ограничения прав обвиняемого. Кроме того, при окончании дознания закон не регламентирует порядок проведения по ходатайству обвиняемого дополнительных следственных действий и ознакомления участников с их результатами. Исходя из того, что право заявления ходатайств принадлежит обвиняемому в течение всего срока предварительного расследования (гл. 15 УПК РФ), а ходатайства о проведении следственных действий, имеющих значение для дела, подлежат обязательному удовлетворению (ч. 2 ст. 159 УПК РФ), полагаем, что обвиняемый имеет право заявить ходатайство о проведении дополнительных следственных действий и при окончании дознания. Но, как видно из ст. 225 УПК РФ, с результатами дополнительных следственных действий дознаватель знакомить обвиняемого не обязан. С этим согласиться нельзя, так как тем самым нарушаются требования принципа обеспечения обвиняемому права на защиту, включающего право знать, в чём его обвиняют и на каких доказательствах построено обвинение, а также право на ознакомление со всеми материалами дела (ст. 16, п.п. 12 ч. 4 ст. 47 УПК РФ).

Существенны и другие проблемы, возникающие в ходе практической реализации права обвиняемого на полное ознакомление с материалами дела. Так, остро стоит вопрос о методах предотвращения неправомерных действий обвиняемого при реализации им этого права. Связано это с тем, что уголовно-процессуальное законодательство не содержит каких-либо указаний о процессуальных мерах, которые вправе применить следователь для пресечения попытки обвиняемого уничтожить в момент ознакомления уличающие его доказательства. Поэтому возникает опасность применения органами предварительного следствия и дознания непроцессуальных средств пресечения подобных попыток обвиняемого, несовместимых с правом стороны защиты на ознакомление со всеми материалами уголовного дела.

Н.А. Якубович рекомендует при малейшем проявлении намерения обвиняемого уничтожить материалы дела изъять у него дело и составить об этом протокол, дальнейшее же ознакомление с делом производить путём его прочтения обвиняемому’’^. Согласиться с этим нельзя. Ознакомление с материалами дела включает в себя не только восприятие содержащейся в них информации, но и проверку соответствия формы её фиксации установленным законом требованиям. Обвиняемый, которому материалы дела зачитываются следователем, не в состоянии проверить соблюдение необходимых для протоколов следственных действий реквизитов - наличие подписей (ч. 7 ст. 166 УПК РФ), правильность указания фамилий участников; он не может ознакомиться с приложениями к этим протоколам, содержащим информацию в виде графических схем. Поэтому пресечение неправомерных действий обвиняемого при ознакомлении с делом путём лишения его права на самостоятельное прочтение материалов неправомерно. Изучение 190 уголовных дел, расследовавшихся следователями Самарского региона, не выявило случаев ограничения права обвиняемого на личное прочтение материалов дела, связанных с его попыткой уничтожить улики, так как подобные неправомерные действия встречаются чрезвычайно редко.

Как же следует поступить в подобной ситуации? Представляется, что более правильно обязать, хотя бы ведомственными инструкциями, следователя осуществлять постоянное наблюдение за поведением обвиняемого при ознакомлении с делом. О том, что попытки обвиняемого уничтожить материалы дела чаще всего являются следствием халатности следователя, свидетельствует следующее замечание: «Нежелательно входить в кабинет, где подзащитный знакомится с делом в отсутствие следователя; не следует приступать к изучению дела до тех пор, пока не будет обеспечено присутствие следователя или его представителя (ввиду нарушения этих правил, в своё время, необоснованно пострадало несколько наших коллег, на

Якубович Н.А. Указ. соч. - С. 45.

которых возложили вину за неправильные действия подследственных, вырвавших из дела и уничтоживших протоколы и иные документы)»’ Попытки обвиняемого уничтожить материалы дела имеют место, как правило, в отсутствие следователя. Поэтому личное предъявление материалов дела следователем, не нарушающее права обвиняемого при ознакомлении с делом, является гарантией против его возможных неправомерных действий.

Предъявление материалов дела самим следователем является также гарантией полноты ознакомления. В литературе было высказано мнение о праве следователя поручить ознакомление обвиняемого с материалами дела работникам органов дознания’^®. С этим согласиться нельзя. Действующее уголовно-процессуальное законодательство допускает возможность заявления ходатайств о дополнении материалов дела ещё до окончания ознакомления с делом (ч. 1 ст. 219 УПК РФ), так как обвиняемый при ознакомлении с делом должен иметь возможность в любое время заявить следователю необходимые ходатайства. В этом случае следователь может удовлетворить ходатайства, не прерывая ознакомления других участников с имеющимися материалами. В случае же, когда ознакомление с делом поручено работнику органа дознания, обвиняемый такой возможности лишается. Кроме того, новое уголовно- процессуальное законодательство предусматривает возможность дачи следователем поручений на производство процессуальных действий органом дознания только в случаях и порядке, установленных уголовно-процессуальным кодексом (ч. 4 ст. 38 УПК РФ). Такой случай предусмотрен исключительно для производства следственных действий вне места производства предварительного следствия (ч. 1 ст. 152 УПК РФ). Из этого видно, что в случае ознакомления обвиняемого с делом по месту производства расследования следователь не

Мельниковский М. Окончание предварительного расследования: тактика адвоката. // Советская юстиция - 1993, № 19 - С.14. Якубович Н.А. Указ. соч. - С. 45.

вправе дать соответствующего поручения работникам дознания. Представляется, что законодатель не случайно применил указанную формулировку. Только действия следователя, ведущего производство по делу, способны обеспечить полное ознакомление обвиняемого с материалами дела. Лицо, осуществляющее такое ознакомление по поручению следователя, с делом не знакомо, о наличии и местонахождении вещественных доказательств и иных приложений к протоколам следственных действий, как правило, не знает. Поэтому создаётся опасность неполного ознакомления обвиняемого с материалами дела.

Ещё одним доводом против возможности поручения ознакомления с материалами дела работникам органа дознания является установленная ст. 218 УПК РФ обязанность следователя составить протокол ознакомления обвиняемого с материалами дела. Очевидно, что протокол процессуального действия может быть составлен только тем лицом, которое его проводило, так как ч. 4 ст. 166 УПК РФ предусматривает необходимость описания процессуальных действий в том порядке, в каком они производились, выявленные при их производстве существенные для данного уголовного дела обстоятельства, а также отражение заявлений лиц, участвовавших в следственном действии. Если же ознакомление стороны защиты с материалами дела производилось сотрудником органа дознания, а протокол составляется с его слов следователем, достоверность и процессуальное значение такого протокола вызывают большие сомнения. Поэтому трудно согласиться с мнением Верховного Суда РФ, который условием правомерности ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами дела помощником следователя признал составление всех процессуальных

119

документов следователем . Изучение 190 уголовных дел, расследовавшихся следователями Самарской области, не установило случаев ознакомления

Определение № 5-097-89 по делу Писанко // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1995.№9-С. 11.

стороны защиты с материалами дела сотрудником органа дознания. Это говорит о том, что следователи правильно оценивают значение того факта, что обвиняемого знакомил с материалами дела сам следователь.

Следует рассмотреть и вопрос об ознакомлении обвиняемого с материалами ранее выделенного в отдельное производство уголовного дела в отношении лица, совершившего преступление в соучастии с обвиняемым. Согласно ст. 90 УПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки, если эти обстоятельства не вызывают сомнений; ч. 2 ст. 155 УПК РФ предусматривает, что материалы, содержащие сведения о новом преступлении и выделенные из уголовного дела в отдельное производство, допускаются в качестве доказательств по данному уголовному делу. Из этого следует, что изложенные в приговоре по другому делу выводы, сделанные на основании неизвестной обвиняемому и его защитнику совокупности доказательств, могут быть использованы по данному уголовному делу. Как представляется в силу вышесказанного, если по ранее выделенному уголовному делу был постановлен приговор, выводы которого использованы по данному уголовному делу, необходимо предоставить обвиняемому возможность ознакомиться со всем ранее выделенным делом, включая и приговор суда. Без этого обвиняемый и его защитник не смогут указать на сомнительность обстоятельств, установленных вступившим в законную силу приговором суда на основании ст. 90 УПК РФ, потребовать их проверки или признания доказательств недопустимыми.

В противном случае обвиняемый ставится в зависимость от усмотрения следователя, который ранее единолично, без участия стороны защиты, принял решение о включении в выделенное дело документов, имеющих значение для дела (ч. 4 ст. 154 УПК РФ). Нельзя поэтому согласиться с мнением А.П. Рыжакова о том, что в случае выделения уголовного дела обвиняемые знакомятся только со «своим» уголовным делом

Контроль защитника за полнотой предъявления для ознакомления материалов дела включает в себя проверку наличия в уголовном деле всех собранных по делу доказательств. Очевидно, что в материалах дела должны содержаться результаты всех проведённых следователем или дознавателем следственных или иных процессуальных действий по собиранию доказательств. В свете сказанного, возникает вопрос о форме контроля защитника за исключением из материалов дела недопустимых доказательств.

Статья 75 УПК РФ предусматривает, что доказательства, полученные с нарушением требований Уголовно-процессуального кодекса РФ, не имеют юридической силы, не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания. Следовательно, обвинительное заключение не может содержать ссылок на недопустимые доказательства. Может сложиться впечатление, что такие доказательства могут не подшиваться в материалы дела как бесполезные и вредные - ведь оставаясь в материалах дела, они влияют на внутреннее убеждение следователя, прокурора и суда. Закон, тем не менее, предусматривает возможность повторного рассмотрения судом вопроса о признании исключенного доказательства допустимым (ч. 7 ст. 235 УПК РФ). Для этого необходимо иметь такое доказательство в материалах дела.

Более того, даже оставаясь недопустимым, доказательство влияет на оценку иных имеющихся в деле доказательств. Ведь признание недопустимыми доказательствами результатов таких следственных действий, как обыск, выемка, осмотр, опознание - указывает на невозможность их повторного производства. Следствием этого может быть вывод о наличии по делу неустранимых сомнений в виновности

”” Рыжаков АЛ. Окончание предварительного расследования. М.: Городец, 1999 -

с. 27.

обвиняемого. Поэтому защитник во всех случаях должен требовать ознакомления со всеми материалами дела, в том числе с недопустимыми доказательствами.

Необходимо также рассмотреть вопрос о контроле защитника за отказом от включения в материалы дела доказательств, не имеющих свойства относимости. Хотя эти доказательства не могут повлиять на выводы предварительного расследования, они, на наш взгляд, должны приобщаться к материалам дела и предоставляться обвиняемому и его защитнику для ознакомления при окончании расследования. Следователь - не единственный субъект судопроизводства, оценивающий доказательства; их оценивает и защитник, позиция которого по поводу относимости доказательств может не совпасть с позицией следователя. Доказательства, признанные следователем не имеющими свойства относимости, могут в дальнейшем без каких- либо ограничений быть приняты во внимание судом по ходатайству защитника, так как они могут указывать на важные для защиты обстоятельства, о существовании которых обвиняемый из тактических соображений желает сообщить только в судебном заседании. Кроме того, должна сохраняться возможность проверки вывода следователя об отсутствии связи между доказательством и предметом доказывания. Поэтому для обеспечения права обвиняемого на защиту существенно сохранение в материалах дела не только доказательств, на которые следователь ссылается в обвинительном заключении, но и тех доказательств, которые, по мнению следователя, не имеют свойства относимости.

Из вышесказанного следует вывод о том, что следователь обязан подшить и пронумеровать все полученные по делу материалы, в том числе недопустимые доказательства, доказательства, не имеющие свойства относимости, вне зависимости от возможности использования их в качестве доказательств по делу или степени секретности. Иной взгляд даст возможность органам уголовного преследования без достаточных к тому

оснований исключить из материалов дела важные для стороны защиты документы. Защитник же при ознакомлении с материалами уголовного дела должен проверить наличие в них результатов всех следственных и процессуальных действий, произведённых органами предварительного расследования.

Исходя из большого значения, которое имеет ознакомление

обвиняемого и его защитника с материалами дела, следует исключить из

уголовно-процессуального законодательства все предписания, необоснованно ограничивающие их осведомлённость об обстоятельствах, бывших предметом расследования до момента его завершения. # Новый Уголовно-процессуальный кодекс РФ окончательно разрешил вопрос о праве обвиняемого и его защитника использовать технические средства для снятия копий с материалов дела (ч. 2 ст. 217 УПК РФ). Ранее неясность законодательной регламентации этого вопроса приводила некоторых авторов к выводу о том, что копирование материалов дела ^ возможно только с согласия следователяВ настоящее время законодатель

возвратился к норме, аналогичной ст. 475 Устава уголовного судопроизводства 1864 года, которая обязывала следователя предоставлять обвиняемому копии имеющихся в деле протоколов и постановлений: «По просьбе участвующих в деле лиц следователь выдаёт им копии протоколов и постановлений: обвиняемому бесплатно, а частному обвинителю или гражданскому истцу - за установленную плату».

Возможность получения копий имеющихся в деле материалов не только

способствует подготовке стороны защиты к участию в судебном заседании,

но и является гарантией против возможных по делу злоупотреблений - незаконного внесения изменений в процессуальные документы, включения в дело дополнительных документов после ознакомления обвиняемого с # Жогин Н.В. Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. М., 1965 - С. 292.

материалами уголовного дела. Поэтому нельзя ограничиваться указанием на то, что «копия того или иного протокола или иного документа представляет сведения, имеющиеся в деле»’^^, так как копирование документов дела имеет и контрольные функции.

177

Возможность копирования участниками процесса материалов уголовного дела предусматривали авторы Модельного Уголовно- процессуального кодекса для государств-участников СНГ 1995 года. Согласно ч. 5 ст. 308 этого акта «Лица, знакомящиеся с делом, вправе делать выписки и снимать копии с документов, находящихся в деле, запечатлевать вещественные доказательства на фотографиях». Позднее соответствующие нормы появились в ч. 2 ст. 357 УПК Республики Беларусь 1999 года: «Обвиняемый, его законный представитель и защитник в процессе ознакомления с уголовным делом имеют право выписывать из дела сведения в любом объёме, а также с разрешения следователя, дознавателя копировать интересующие их материалы уголовного дела. При наличии в уголовном деле сведений, содержащих государственные секреты или иную охраняемую законом тайну, у обвиняемого, его законного представителя и защитника берётся подписка с предупреждением об уголовной ответственности за их разглашение». Аналогичное предписание находим в УПК Киргизской Республики 1999 года: «Обвиняемый и защитник в процессе ознакомления с материалами дела вправе выписывать сведения, снимать копии с документов. Выписки и копии документов из дела, в котором содержатся сведения, составляющие государственную, коммерческую или иную охраняемую законом тайну, хранятся при деле и вручаются обвиняемому и его защитнику во время судебного разбирательства, за исключением сведений о лицах, безопасность которых необходимо обеспечить» (ч. 2 ст. 231 УПК Киргизской Республики).

Ларин А.М. Указ. соч. - С. 83.

На право британской полиции не только знакомить обвиняемого с протоколами свидетельских показаний, но и предоставлять их копии при завершении полицейского расследования, указывают К.Ф. Гуценко Л.В. Головко и Б.А. Филимонов’^^ В США также предусмотрено обязательное представление копий материалов дела обвиняемому «…во всех делах по требованию обвиняемого и согласно защитительному приказу, который штат может получить на основании данного правила, штат должен предоставить адвокату обвиняемого все требуемые материалы или информацию, которые будут фигурировать в данном деле» (правило 305 Правил уголовного судопроизводства Пенсильвании. Свод законов Пенсильвании - титул

Ещё более широкие права по получению копий материалов дела имеют адвокаты во Франции - там с момента первого допроса обвиняемого его адвокат имеет право требовать копии любых материалов дела’^^.

В тоже время отсутствие нормативно установленного порядка снятия копий с материалов дела препятствует полноценной реализации указанного права обвиняемого и его защитника в Российской Федерации. Закон не предусматривает обязанности органов предварительного расследования предоставлять обвиняемому и его защитнику соответствующие технические средства копирования. Поскольку такие средства копирования, как портативные ксероксы, компьютеры ноутбук со сканерами и т.п. - являются дорогостоящими, они доступны далеко не всем обвиняемым и защитникам. Поэтому практическая реализация данного права обвиняемым и его защитником и далее будет встречать существенные затруднения. В связи с этим необходимо дополнить Ч.2 ст. 217 УПК РФ следующим положением: «В случае отсутствия у обвиняемого и его защитника технических средств

Гуценко К.Ф. Головко Л.В. Филимонов Б.А. Указ. соч. - С. 112. Соединённые Штаты Америки. Конституция и законодательные акты. М.: Прогресс, 1993-С. 750.

Гуценко К.Ф. Головко Л.В. Филимонов Б.А. Указ. соч. - С. ^47.

ДЛЯ самостоятельного снятия копий с материалов дела, следователь по их ходатайствам обязан предоставить копии соответствующих процессуальных документов. Возмещение расходов, связанных с предоставлением копий процессуальных документов, производится при вынесении судом обвинительного приговора по делу в порядке, предусмотренном п.п. 13 ч. 1 ст. 299 УПК РФ. В случае вынесения оправдательного приговора указанные расходы возмещаются из средств федерального бюджета».

Особой проблемой для защиты является снятие копий с материалов дела, в котором содержатся сведения, составляющие государственную или иную охраняемую федеральным законом тайну. Закон предусматривает, что в этом случае копии документов и выписки из материалов дела хранятся при уголовном деле и предоставляются обвиняемому и его защитнику во время судебного разбирательства (ч. 2 ст. 217 УПК РФ). Таким образом, обвиняемый и его защитник будут вынуждены совмещать ознакомление с делом с одновременной подготовкой к судебному разбирательству, так как с момента окончания ознакомления их с материалами дела и до судебного разбирательства они оказываются лишёнными возможности пользоваться копиями процессуальных документов и выписок из дела. Это обстоятельство способно затянуть ознакомление обвиняемого и его защитника с материалами дела, что в некоторых случаях приведёт к неограниченному временем продлению срока содержания обвиняемого под стражей в порядке ч. 7 ст. 109 УПК РФ - до момента окончания ознакомления обвиняемого с ними и направления дела в суд. Таким образом, хранение копий материалов дела, сделанных стороной защиты, при уголовном деле, способно привести к неблагоприятным для обвиняемого последствиям в виде затягивания срока содержания под стражей.

Хранение при уголовном деле, содержащим сведения о государственной тайне, снятых с его материалов копий, ставит и другую проблему. С хранящимися при деле и изготовленными обвиняемым и его защитником выписками, копиями процессуальных документов, следователь и прокурор могут знакомиться без каких-либо ограничений. Между тем сам характер этих материалов может раскрыть стороне обвинения позицию защиты - указать, какие именно доказательства защита считает важными; какие зафиксированные в копиях документов нарушения обвиняемый собирается использовать в своих интересах. Такое положение предоставляет стороне обвинения дополнительные средства по противодействию защите, что нарушает принцип состязательности судопроизводства (ст. 15 УПК РФ). Кроме того, сведения, содержащиеся в выписках из дела и копиях процессуальных документов, это сведения, известные защитнику в связи с оказанием юридической помощи доверителю. Между тем, любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю, относятся к адвокатской тайне (ч. 1 ст. 8 Закона РФ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»). Более того, уголовно- процессуальный закон не предусматривает составления описи копий материалов дела и выписок, сделанных обвиняемым и его защитником, которые хранятся при уголовном деле. Поскольку следователь, прокурор и суд не несут ответственности за сохранность таких материалов, они полностью или частично могут быть утрачены при передаче дела от следователя прокурору, или от прокурора в суд.

Как видим, проблема связана с обеспечением охраняемой законом тайны. Конституционный суд РФ уже указывал на недопустимость отстранения от участия в уголовном деле адвоката, не имеющего допуска к государственной тайнеПри этом было указано, что сохранность государственной тайны в уголовном процессе обеспечивается предупреждением участников судопроизводства о неразглашении

Постановление от 27 марта 1996 г. N 8-П по делу о проверке конституционности статей 1 и 21 Закона РФ “ОТ 21 июня 1993 года «О государственной тайне» в связи с жалобами граждан В.М. Гурджиянца, В.Н. Синцова, В.Н. Бугрова и А.К. Никитина государственной тайны, привлечением виновных к уголовной ответственности, закрытым судебным разбирательством. Это положение применимо и в данном случае. Защитник и обвиняемый уже допущены к сведениям, составляющим государственную тайну; эти лица несут уголовную ответственность за её разглашение. Поэтому, в таких случаях было бы логично разрешить им пользоваться копиями материалов дела вне судебного заседания. Именно таким образом разрешён вопрос уголовно- процессуальным законодательством Белоруссии - при наличии в уголовном деле сведений, содержащих государственные секреты или иную охраняемую законом тайну, у обвиняемого и его защитника берётся подписка с предупреждением об уголовной ответственности за их разглашение (ч. 2 ст. 257 УПК Беларуси), однако выписки из материалов дела и копии процессуальных документов, содержащие сведения, относящиеся к государственной тайне, хранятся у стороны защиты.

Исходя из этого, следует исключить из ч. 2 ст. 217 УПК РФ указание на необходимость хранения копий документов и выписок из дела, содержащего государственную тайну, при уголовном деле.

§ 4. Ходатайства защиты при ознакомлении с оконченным

производством.

Одним из важнейших средств обеспечения эффективности защиты при окончании расследования является возможность заявления ходатайств. При этом под ходатайством, как правило, понимается официальная просьба о выполнении процессуальных действий, принятии решений’^^.

Новый Уголовно-процессуальный кодекс РФ достаточно подробно регламентирует процедуру заявления и разрешения ходатайств. Так, согласно ст. 119 УПК РФ основаниями заявления ходатайств является как необходимость установления обстоятельств, имеющих значение для дела,

так и обеспечение прав и законных интересов заявителей и представляемых

ими лиц. Во всех случаях, как верно указывает A.M. Баранов, заявление

обвиняемым и его защитником ходатайств выступает важнейшим средством

исправления следственных ошибок на этапе окончания предварительного 128

расследования . Изучение 190 уголовных дел, расследовавшихся в Самарской области, позволило установить, что ходатайства заявлялись в 107 случаях, что составило 56 %. Это указывает на достаточно широкое использование данного средства защиты интересов обвиняемого.

Важным представляется вопрос о праве защитника на заявление ходатайств в случаях, когда возможные результаты этого действия остаются для него неясными, то есть когда можно предположить как благоприятный, так и негативный их исход для обвиняемого. Ю.И. Стецовский считал, что «Когда нет уверенности в благоприятном или хотя бы нейтральном для обвиняемого результате, заявлять ходатайство защитник не должен»Хотя это предложение согласуется с процессуальными функциями защиты, единственной целью которой является улучшение положения обвиняемого, его реализация на практике способна, на наш взгляд, парализовать деятельность защитника. Как верно указывает Ю.Ф. Лубшев, «В результате действий адвоката может наступить несколько вариантов последствий. Одни и те же действия адвоката в случае изменения условий в процессе могут повлечь различные последствия, а не только те, которые им заранее планировались»’^”. При заявлении «сомнительных» ходатайств, защитник никогда не сможет быть совершенно уверен в благоприятном для его подзащитного результате разрешения ходатайства. В тоже время запрет

Стецовский Ю.И. Указ. соч. - С. 50.

I «Ч А

Баранов A.M. Процессуальные ошибки на этапе окончания предварительного следствия и способы их исправления. Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук. 1992-С. 19-20. Стецовский Ю.И. Указ. соч. - С. 51.

Лубшев Ю.Ф. Адвокат в уголовном деле. М.: ЮРИСТЪ. 1997 - С. 115.

заявления ходатайств при отсутствии полной уверенности в их благоприятном разрешении может привести к лишению обвиняемого важного средства защиты. Пассивность заш;итника в процессе ущемляет интересы обвиняемого не в меньшей степени, чем заявление рискованных ходатайств. Более взвешенной представляется рекомендация М. Мельниковского: «Ходатайства (особенно связанные с вызовом дополнительных свидетелей и истребованием документов) не надо заявлять без обстоятельного обдумывания возможных последствий и предварительного согласования с подзащитным, оценки отношения к делу следователя, его настроя и объективности»’^’. Благодаря тщательному продумыванию последствий заявляемого ходатайства, обвиняемый и его защитник моїуг соотнести риск его неблагоприятных последствий с возможным положительным результатом и принять наиболее верное решение.

На этапе окончания расследования закон устанавливает такую дополнительную гарантию права обвиняемого и его защитника по заявлению ходатайств, как обязанность следователя разъяснить обвиняемому право заявления некоторых ходатайств, предусмотренных ч. 5 ст. 217 УПК РФ (о рассмотрении дела судом присяжных; о применении особого порядка судебного разбирательства; о проведении предварительного слушания); а также обязанность следователя указать в протоколе ознакомления с материалами уголовного дела на заявленные ходатайства (ч. 1 ст. 218 УПК РФ).

Сохраняется неясность и по вопросу о возможности передачи дела прокурору при наличии неразрешённых следователем ходатайств. Поскольку «правовая гарантия реальна тогда и только тогда, когда осуществление её обусловлено определённым сроком»’^^, закон устанавливает срок

Мельниковский М. Окончание предварительного расследования: тактика адвоката. // Советская юстиция. - 1993. № 19. - С.14.

Ларин А.М. Указ. соч. - С. 88.

разрешения заявленных ходатайств - не позднее 3 суток после их заявления (ст. 121 УПК РФ). Тем самым было реализовано давнее предложение В.А. Стремовского - «…целесообразно установить, что по заявленным ходатайствам следователь обязан принять тотчас по их заявлению решение … о чём сообщить лицу, заявившему ходатайство»^^^. Но при этом, однако, законодатель в главе 15 УПК РФ не указал прямо на обязанность разрешения ходатайства именно тем должностным лицом, которому оно было заявлено. Поэтому возможно и такое толкование закона, согласно которому следователь вправе передать дело с неразрешённым ходатайством прокурору с тем, чтобы оно было разрешено прокурором или судом. На возможность подобного толкования закона указывают Г.А. Гинзбург, А.Г. Поляк, В.А. Самсонов’^”^. Следует признать такой подход неверным. Следователь или дознаватель обязаны рассмотреть каждое заявленное по уголовному делу ходатайство (ч. 1 ст. 159 УПК РФ) и вынести постановление, как об отказе, так и об удовлетворении ходатайства (ст. 122, ч. 3 ст. 219 УПК РФ). Кроме того, наличие в деле неразрешённого по существу ходатайства свидетельствует о том, что цели предварительного расследования достигнуты не были, так как, в зависимости от указанных в ходатайстве требований, остаётся открытым вопрос о достаточности имеющихся в деле доказательств для окончания расследования или о допущенных следователем существенных нарушениях прав обвиняемого или его защитника. В этих условиях предварительное расследование завершено быть не может. Исходя из сказанного, следует признать наличие у следователя или дознавателя обязанности рассмотреть по существу каждое заявленное им ходатайство, не передавая его на разрешение прокурору. Изучение 190 уголовных дел, по которым проводилось предварительное следствие и 70 уголовных дел, расследовавшихся в форме дознания, не

Стремовский В.А. Указ. соч. - С. 131.

Гинзбург Г.А. Поляк А.Г. Самсонов В.А. Советский адвокат. М.: Юридическая

литература, 1968 - С. 53.

выявило случаев передачи дела прокурору для утверждения обвинительного заключения или обвинительного акта при наличии неразрешённых ходатайств стороны защиты, что свидетельствует о строгом соблюдении следователями и дознавателями своих обязанностей по разрешению ходатайств обвиняемого и защитника.

Остаётся не вполне ясным вопрос о гарантиях права обвиняемого и его защитника на обжалование решения следователя или дознавателя об отказе в удовлетворении ходатайства. Хотя уголовно-процессуальный закон предусматривает право стороны защиты обжаловать отказ в удовлетворении ходатайства как прокурору (ст. 124 УПК РФ), так и в суд (ст. 125 УПК РФ), это право в некоторых случаях не обеспечено надлежащими гарантиями, вследствие чего реальная возможность обжалования становится сомнительной. Так, прокзфор обязан рассмотреть поступившую к нему жалобу не позднее 10 суток (ч. 1 ст. 124 УПК РФ), а суд - 5 суток со дня её поступления (ч. 3 ст. 125 УПК РФ). Однако движение уголовного дела при этом не приостанавливается- В случае отказа следователя в удовлетворении ходатайства, дело с обвинительным заключением передаётся прокурору, хотя вопрос о законности и обоснованности отказа в ходатайстве разрешения ещё не получил. Последующая отмена постановления об отказе в удовлетворении ходатайства прокурором или судом уже не может оказать влияния на итоги расследования. Так, при завершении расследования уголовного дела по обвинению гражданки К. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 111 УК РФ, защитником было заявлено 7 ходатайств, направленных на вьмснение существенных для дела обстоятельств - о производстве очных ставок для устранения противоречий в показаниях, производстве судебно-психиатрической экспертизы обвиняемой в связи с дачей ею показаний о том, что вменяемые ей в вину действия были связаны с её неудачной попыткой совершить самоубийство, о производстве судебно-медищїнской экспертизы для выявления телесных повреждений, полученных самой обвиняемой и т.д. Постановление об отказе в удовлетворении всех этих ходатайств было предоставлено защитнику только в судебном заседании, что исключило возможность его обжалования^^^. Поэтому необходимой гарантией рассматриваемого права могло бы стать приостановление движения дела до разрешения по существу заявленных стороной защиты жалоб на отказ в удовлетворении заявленных ею ходатайств. На необходимость приостановления дальнейшего движения дела до разрешения жалобы на отказ следователя в удовлетворении ходатайства указывали в своё время Г.М. Миньковский^^^, A.M. Ларин’^^, В.М. Caвицкий^^^ ГМ. Шафир’^^, В.З. Лукашевич’^”, А.Д. Соловьёв’^’, В.А. Стремовский^”*^.

Кроме того, многими авторами обосновывается предложение об установлении срока для заявления стороной защиты ходатайств: «Определение в законе сроков, в течение которых обвиняемый и его защитник могут подать следователю ходатайства, а следователь принимает решение об удовлетворении или отклонении ходатайств, отвечало бы интересам защиты и предварительного расследования. Следователи оказались бы лишёнными возможности оставлять ходатайства без рассмотрения под тем предлогом, что дело уже передано прокурору с обвинительным заключением. Вместе с тем и адвокаты вынуждены были бы

Уголовное дело № 200302395. Архив Федерального суда Кировского района города Самары.

Миньковский Г.М. Указ. соч. - С. 144.

137

Ларин А.М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М.: Юридическая литература, 1986 - С. 96.

Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора в уголовном судопроизводстве. М., 1975 - С. 176.

Шафир Г.М. Советская адвокатура. М., 1968 - С. 64.

Лукашевич В.З. Гарантии прав обвиняемого в стадиях предварительного расследования и предания суду. Автореферат диссертации на соискание учёной степени доктора юридических наук. Л., 1967 - С. 24.

Соловьёв А.Д. Процессуальные вопросы установления истины на предварительном следствии. Автореферат диссертации на соискание учёной степени доктора юридических наук. ІСиев, 1969 - С. 15

Стремовский В.А. Указ. соч. - С. 132.

считаться с тем, что на заявление ходатайства им отведён жёсткий небольшой срок»’‘^. Аналогичное мнение высказывал ранее Г.М. Миньковский^”. В.В. Ясельская предлагает закрепить в законе положение об установлении срока для обоснования и подготовки текста ходатайства - 3 суток после ознакомления с материалами дела, если защитником было в устной или письменной форме сообщено следователю о том, что он намерен заявить соответствующее ходатайство^’^ На необходимость предоставления защитнику времени для обоснования и формулирования ходатайств после ознакомления с материалами дела указывают В. Шимановский”^ и И.Е. Милова’“^. Эти предложения подкупают стремлением авторов сделать реальным право обвиняемого и защитника заявлять ходатайства при ознакомлении с делом. Однако следует всё же заметить, что установление срока для обоснования и заявления ходатайств нельзя считать достаточной гарантией рассматриваемого права, так как этот срок может оказаться недостаточным. В тоже время, действующий уголовно-процессуальный закон не препятствует в заявлении ходатайств вплоть до окончания предварительного расследования и передачи дела прокурору. Если же обвиняемому или защитнику необходимо дополнительное время на заявления ходатайства, они, на наш взгляд, не должны подписывать протокол ознакомления с материалами дела (ст. 218 УПК РФ), так как в этом протоколе на момент его составления должен быть отражен не только факт

Лобанов А.П. Новеллы этапа окончания предварительного расследования с составлением обвинительного заключения. // Проблемы совершенствования уголовного и уголовно-процессуального законодательства России: Межвуз. сб. научных трудов / М,: МВШМ,1993 -С. 181.

Миньковский Г.М. Указ. соч. - С. 132.

Ясельская В.В. Деятельность адвоката-защитника по собиранию доказательств на стадии предварительного расследования. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Томск, 1999 - С. 16.

^^^ Шимановский В. Ходатайствам участников процесса - максимум внимания. // Российская юстиция. 1995, № 10 - С. 49.

Милова И. Е. Участие адвоката-защитника в собирании доказательств на предварительном следствии. Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Самара, 1998 - С. 42

окончания ознакомления с материалами дела, но и указаны заявленные ходатайства. Пока обвиняемым и его защитником не подготовлены и заявлены все необходимые ходатайства, протокол в порядке ст. 218 УПК РФ составлен быть не может. В случае же явного затягивания обвиняемым и его защитником времени ознакомления с делом и подготовки необходимых ходатайств следователь вправе воспользоваться ч. 3 ст. 217 УПК РФ и ^ обратиться в суд для установления срока ознакомления с делом.

Ю.Ф. Лубшев высказал мнение о том, что защита должна быть ограничена защиты интересами как правосудия, так и интересами других участников процесса: «Подзащитные действия человека не должны причинять вред правосудию, быть произволом по отношению к другим участникам, ограничивать их личную или социальную безопасность»’‘*®. Из такого представления вытекает, что и заявляемые обвиняемым или его защитником ходатайства также не могут противоречить законным интересам других лиц. С этим в полной мере согласиться нельзя. Отечественное уголовное судопроизводство построено на противоборстве сторон (ст. 15 УПК РФ). При этом сторона защиты, исходя из презумпции невиновности, вправе, не нарушая закона, оспаривать и вполне правомерное обвинение. Такая позиция защиты в полной мере соответствует принципу законности - как отмечал М.С. Строгович «…наука уголовного процесса давно преодолела и устранила иногда появлявшиеся ложные представления, будто расширение прав обвиняемого и их гарантий затрудняет борьбу с преступлениями и способствует преступникам уклониться от # ответственности. Наоборот, расширение прав обвиняемого и их гарантий

способствует усилению и успешности борьбы с преступностью, так как повышает качество следственной, прокурорской и судебной деятельности, содействует её эффективности, укрепляет социалистическую законность»

Лубшев Ю.Ф. Указ. соч. - С. 102.

Строгович М.С. Избранные труды. Т. 2. Гарантии прав личности в уголовном судопроизводстве М.: Наука, 1992 - С. 228.

Следовательно, содержание ходатайства определяется только интересами обвиняемого, а его правильное разрешение само по себе является гарантией вынесения законного и обоснованного приговора по делу. Отмечая, что в адрес запщтников сплошь и рядом раздаются упрёки в том, что они пытаются спасти подсудимого, помочь ему уйти от ответственности и справедливого наказания, У. Бернам И.В. Решетникова и А.Д. Прошляков справедливо указывают, что «в моральном плане эти упрёки совершенно необоснованны: защита опирается на конституционный принцип презумпции невиновности, поэтому аморальной является не защита, а её отсутствие или лишение»’^®.

Как ранее уже отмечалось (§ 2 гл. 1), гарантией права обвиняемого и его защитника на заявление ходатайства является обязанность органа предварительного расследования рассмотреть каждое заявленное ходатайство (ч. 1 ст. 159 УПК РФ) и удовлетворить все ходатайства о производстве следственных действий, имеющих значение для дела (ч. 2 ст. 159 УПК РФ). Также отмечено, что исходя из предписаний ч. 2 ст. 159 УПК РФ следователь не вправе отказать обвиняемому или его защитнику в проведении следственного действия, направленного на установление одного из обстоятельств, подлежащих доказыванию по делу. Отказ в удовлетворении такого ходатайства нарушает право стороны защиты на использование «своих» доказательств и лишает дальнейшее судебное разбирательство состязательного характера. Однако указания ст. 159 УПК РФ об обязательном удовлетворении всех ходатайств, имеющих значение для дела, требует уточнения. Поскольку до завершения всех следственных действий, о проведении которых просят при ознакомлении с материалами дела участвующие в нём лица, следователь не может сделать вывод о значении для дела их результатов, следует придти к выводу о том, что он

Бернам У. Решетникова И.В. Прошляков А.Д. Судебная адаокатура. СПб.: Издательство Санкт- Петербургского университета, 1996 - С. 77.

обязан удовлетворить любые ходатайства защиты о проведении дополнительных следственных действий, за исключением случаев фактической невозможности и бессмысленности их проведения, а равно явной недобросовестности ходатайства (например, ещё раз повторить следственное действие, хотя оно ранее проводилось с участием адвоката и т.п.). При этом необоснованный отказ следователя в проведении дополнительных следственных действий будет свидетельствовать о неполноте расследования. К сожалению, подобная практика получила достаточное распространение: изучение 190 уголовных дел, расследовавшихся следователями Самарской области выявило, что из 107 случаев заявления различных ходатайств при ознакомлении обвиняемого с материалами дела, в 84 случаях (78,5 %), в ходатайстве было отказано, хотя многие из них впоследствии были удовлетворены в судебном разбирательстве. Так, гражданин Вандыщев обвинялся органами предварительного расследования в самоуправстве (ч. 1 ст. 330 УК РФ), выразившемся в самовольной постройке стены и захвате земельного участка, на котором она была построена. При окончании расследования его защитником было заявлено ходатайство о проведении судебно-строительной экспертизы для разрешения вопроса о функциональном назначении построенной стены, в ходатайстве было отказано по мотивам достаточности уже собранных по делу доказательств. В судебном заседании такая экспертиза была проведена, установлено, что стена необходима в качестве берегоукрепительного сооружения для обеспечения сохранности правомерно возведённых строений. Итогом судебного рассмотрения дела стало вынесение оправдательного приговора’^’.

Представляется поэтому, что при рассмотрении ходатайства защиты о получении дополнительных доказательств на этапе окончания расследования, следователь не должен отказывать в его удовлетворении

Уголовное дело № 200211213. Архив ГУВД Самарской области.

только на основании своего субъективного вывода о наличии в материалах уголовного дела достаточной совокупности доказательств. Завершая расследование, следователь уже проанализировал и признал собранные доказательства достаточными (ч. 1 ст. 215 УПК РФ), поэтому он, как правило, склонен считать все обстоятельства предмета доказывания установленными. Исходя из этого, следователь на этапе окончания предварительного следствия почти всегда может убедительно отказать в проведении следственных действий, аргументируя это тем, что обстоятельство, об установлении которого просит сторона защиты, уже бесспорно установлено. Однако смысл завершающего этапа расследования в том и состоит, что вывод следователя о достаточности собранных по делу доказательств проверяется стороной защиты. Поэтому абсурдно отказывать в проверке достаточности доказательств на основании суждения органа обвинения об их достаточности. Нельзя поэтому полностью согласиться с мнением Г.М. Миньковского о возможности отклонения ходатайства о проведении дополнительных следственных действий на том основании, что обстоятельства, которых оно касается, уже всесторонне выяснены’^^. Учитывая вышесказанное, следует заключить, что не может быть отказано в удовлетворении ходатайства на том основании, что при производстве предварительного расследования сторона защиты уже заявляла аналогичное ходатайство и оно было удовлетворено. Дело в том, что при окончании расследования обвиняемый и его защитник впервые получают возможность изучить все материалы уголовного дела. Поэтому, заявляя ходатайство в порядке ч. 4 ст. 217 УПК РФ, они могут конкретизировать цель предлагаемых ими следственных действий и просить о производстве их с особенностями, о необходимости которых защитник ранее не знал - в частности, о постановке перед свидетелем дополнительных вопросов, о производстве следственного эксперимента с учётом дополнительных

Миньковский Г.М. Укач. соч. - С. 1

обстоятельств и т.д. Исходя из этого, в случае заявления ходатайства о производстве действий, которые ранее уже производились, следователь обязан вновь объективно рассмотреть вопрос о возможности удовлетворения данного ходатайства.

Н.А. Якубович считает, что «Когда обвиняемый или его защитник веско не могут обосновать заявляемое ходатайство, следователь вправе отказать в его удовлетворении»Такой же точки зрения придерживался и Н.П. Митрохин - «Возбуждая ходатайство, обвиняемый должен указать, для проверки каких обстоятельств требуется провести дополнительные следственные действия…если обвиняемый не может обосновать заявленное ходатайство, то следователь вправе отказать в его удовлетворении» . Между тем обвиняемый, не имеющий достаточного образования, может оказаться не в состоянии правильно сформулировать заявляемое им ходатайство. Поэтому, в случае реализации указанного предложения, следователь получит формальный повод для отказа в удовлетворении даже правильного по существу ходатайства. Исходя из этого, следует признать подлежащими удовлетворению и такие ходатайства обвиняемого, которые касаются производства следственных действий, имеющих значение для дела или устранения допущенных при расследовании нарушении прав стороны защиты, но не имеют развёрнутого обоснования. Об этом свидетельствуют также положения главы 15 УПК РФ, регламентирующие порядок заявления ходатайств без упоминания об обязанности обвиняемого и его защитника обосновывать заявляемые ими ходатайства. О негативных последствиях требования об обязательном развёрнутом обосновании заявляемых ходатайств свидетельствует следующий пример: при окончании предварительного расследования стороной защиты согласно ч. 3 ст. 229 УПК

Якубович Н.А. Указ. соч. - С. 48.

Митрохин Н.П. Окончание предварительного следствия в советском уголовном процессе. Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Киев, 1Q64 - Г

РФ было заявлено устное ходатайство о проведении предварительного слушания для исключения недопустимых доказательств. Согласно ч. 1 ст. 120 УПК РФ заявленное ходатайство было внесено в протокол ознакомления с материалами уголовного дела (ст. 218 УПК РФ). Однако в проведении предварительного слушания судом было отказано с указанием на то, что обоснованное письменное ходатайство о проведении предварительного слушания защитой не заявлялось^^^. Тем самым права обвиняемого были нарушены.

Следует также отметить, что законодательно закреплённый порядок разрешения следователем заявленных защитой ходатайств страдает некоторыми недостатками. Так, предусматривая недопустимость отказа в ходатайствах о производстве следственных действий, имеющих значение для дела (ч. 2 ст. 159 УПК РФ), уголовно- процессуальный закон никак не регламентирует процедуру разрешения другого установленного законом (ст. 119 УПК РФ) вида ходатайств - об устранении нарушений прав и законных интересов участвующих в деле лиц. Тем самым создаётся возможность отказа в ходатайстве об устранении нарушения прав и законных интересов обвиняемого или его защитника на основании «несущественности» допущенного нарушения. Разграничение нарушений уголовно- процессуального законодательства на существенные и несущественные применительно к кассационному производству установлено ст. 381 УПК РФ: судебное решение подлежит отмене только в том случае, если в деле имеются такие нарушения уголовно-процессуального закона, которые путём лишения или ограничения прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путём повлияли или могли повлиять на постановление законного и обоснованного приговора. Следовательно, все иные нарушения являются несущественными и отмены

Уголовное дело № 200100147. Архив Самарского районного суда Самарской

области.

процессуальных актов не влекут. Однако такой подход к разрешению ходатайств об устранении нарушений прав и законных интересов обвиняемого и его защитника, заявленных при окончании расследования, применён быть не может. На данной стадии судопроизводства приговор по делу отсутствует; поэтому следователь при разрешении ходатайства не может определить - могут ли нарушения повлиять на законность и обоснованность приговора суда, т. е. отнести их к существенным, либо несущественным. Поскольку подобное разграничение при окончании расследования невозможно, следует признать, что отказ в удовлетворении ходатайства об устранении нарушений прав защиты является незаконным.

Применение признака существенности нарушения при разрешении таких ходатайств фактически ведёт к разделению уголовно-процессуальных норм на обязательные, нарушение которых ведёт к применению соответствующих правовых санкций, и необязательные - нарушение которых допустимо и каких-либо правовых последствий не имеет.

Таким образом, ходатайство обвиняемого и его защитника об устранении нарушения их прав подлежит удовлетворению в каждом случае установления факта нарушения.

§ 5. Контроль защиты за соблюдением процессуальных сроков на завершающем этапе расследования.

Действующий в настоящее время уголовно-процессуальный закон не содержит каких- либо указаний на предельные сроки предварительного следствия. Ч. 5 ст. 162 УПК РФ предусматривает, что Генеральный прокурор РФ и его заместители вправе продлять срок предварительного следствия на срок свыше 12 месяцев и не устанавливает каких-либо предельных ограничений. Следовательно, при условии продления срока расследования Генеральным прокурором РФ, обвиняемый, не содержащийся под стражей, и его защитник могут знакомиться с материалами уголовного дела столько, сколько им для этого потребуется времени.

Следует, однако, учесть, что хотя это позволяет стороне защиты ознакомиться с делом без неоправданной спешки, подобное положение вызывает серьёзные возражения, ибо при этом нарушаются права обвиняемого, который в течение всего времени расследования может подвергаться процессуальным ограничениям.

Например, домашний арест (ст. 107 УПК РФ), применяется в порядке, установленном для избрания в качестве меры пресечения содержания под стражей (ст. 108 УПК РФ), однако сроки содержания под стражей (ст. 109 УПК РФ) на домашний арест не распространяются.

Таким образом, обвиняемый, знакомящийся с делом, может неограниченно долго находиться под домашним арестом. Это противоречит Своду принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, утверждённому Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 43/173 от 9 декабря 1988 года. Указанный документ относит к задержанным любых лиц, лишённых личной свободы не в результате осуждения; это даёт основание распространить его действие на лиц, находящихся под домашним арестом. Принцип 38 Свода предусматривает, что лицо, задержанное по уголовному обвинению, имеет право на судебное разбирательство в разумные сроки или на освобождение до суда. Очевидно, что неограниченные временем сроки домашнего ареста при ознакомлении с делом не могут быть отнесены к разумным срокам.

Ещё более существенно ситуация осложняется в случае нахождения обвиняемого под стражей. Закон предусматривает, что материалы законченного расследованием уголовного дела должны быть предъявлены обвиняемому, содержащемуся под стражей, и его защитнику не позднее, чем за 30 суток до окончания предельного 18- месячного срока содержания под стражей (ч. 5 ст. 109 УПК РФ). Если же следователь предъявил материалы дела позднее, чем за 30 суток до истечения предельного срока содержания под стражей, обвиняемый подлежит освобождению (ч. 6 ст. 109 УПК РФ). Но в том случае, когда обвиняемому и его защитнику 30 суток для изучения дела оказалось недостаточно, следователь вправе возбудить перед судом ходатайство о продлении данного срока до окончания ознакомления стороны защиты с материалами дела и направления дела в суд (ч. 7, 8 ст. 109 УПК РФ).

На наш взгляд, указанные нормы страдают рядом недостатков. Их анализ приводит к выводу о фактическом ограничении срока ознакомления обвиняемого с делом по наиболее объёмным, сложным делам. Складывается парадоксальная ситуация - по менее сложным делам сторона защиты во времени ознакомления с делом не ограничивается, однако когда речь идёт о делах, расследовавшихся в течение полутора лет, т.е. содержащих в себе большое количество подлежащих изучению материалов, на обвиняемого и его защитника возлагается несоответствующая праву на защиту обязанность закончить изучение материалов дела не более чем за 30 дней. При этом законодатель предусмотрел необоснованно жёсткие санкции за нарушение стороной защиты этой обязанности - неограниченное продление срока содержания под стражей до окончания ознакомления обвиняемого с делом. Такое положение прямо нарушает положения § 1 ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, предусматривающую возможность лишения свободы только в случаях, указанных в данной норме. Европейский суд по правам человека по делам Ireland v. The United Kingdom § 194, Bouamar § 43, Ciulla § 41, Luranov § 41, Giulia Manzoni § 25 указывал, что указанный перечень является исчерпывающим’^^. Среди указанных в § 1 ст. 5 Конвенции случаев, допускающих лишение свободы, такая возможность может быть реализована «с целью обеспечения выполнения любого

і 46

’ Бущенко А.П. Практика Европейского Суда по правам человека. М.: Спарк, 2001 -Г. 1Q обязательства, предписанного законом». Однако Европейский суд по правам человека по делам Engel § 69, Guzzardi § 101 указывал, что это касается только случаев, когда закон допускает задержание лица с целью принудить его выполнить определённое и конкретное обязательство, которое он до этих пор не выполнилМежду тем, применение ареста с целью обеспечения права обвиняемого на ознакомление с материалами уголовного дела в перечне § 1 ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод не предусмотрено. Фактически ч. 7, 8 ст. 109 УПК РФ предусматривает ответственность за промедление с реализацией своего права. Можно, поэтому, считать, что указанные нормы противоречат международно- правовым обязательствам России. Содержание обвиняемого под стражей до окончания ознакомления стороны защиты с материалами дела и направления дела в суд выступает в качестве своеобразного наказания за правомерные действия защиты по изучению материалов дела’^^. Указанные неблагоприятные последствия распространяются не только на обвиняемого, знакомящегося с делом, но и на других обвиняемых по данному делу, которые ознакомление с материалами дела завершили. Следует, однако, иметь в виду, что обвиняемый и его защитник порою сознательно затягивают процесс ознакомления с материалами дела, стремясь избежать направления его в суд (иногда в расчёте на то, что до судебного разбирательства истекут сроки уголовного преследования). Известны различные попытки предотвратить подобную ситуацию. Так, Н.А. Якубович в своё время писала: «Однако не исключено, что обвиняемый или его защитник, злоупотребляя предоставленным правом, будут затягивать ознакомление с делом, например, с целью затянуть следствие, неоднократно требуют дополнительное время на

Бущенко А.П. Указ. соч. - С. 58.

Аналогичный порядок предусмотрен и в уголовно-процессуальном законодательстве Республики Беларусь - ч. 4 ст. 257 УПК Республики Беларусь указывает, что независимо от числа обвиняемых, привлечённых к ответственности по уголовному делу, общий срок ознакомления их и их законных представителей, запщтников с делом не может превьшіать одного месяца.

изучение дела. …Особенно реальна опасность рассматриваемого злоупотребления со стороны обвиняемого по многотомным делам. Гарантией, предотвращающей их неосновательные домогательства, в таких случаях является составление графика ознакомления обвиняемого с делом»*^’. Новый УПК РФ, ограничившись первоначально возможностью дополнительного продления срока на ознакомление с делом обвиняемого, содержащегося под стражей (ч. 7, 8 ст. 109 УПК РФ), впоследствии возродил предписание о принудительном установлении срока на ознакомление с делом. Заметим, что составление следователем графиков, устанавливающих сроки ознакомления с делом, получили на практике широкое распространение даже и по менее сложным делам. Так, изучение 190 дел, расследовавшихся в Самарском регионе, показало, что по 71 делу следователи составляли график ознакомления стороны защиты с материалами дела и требовали его точного выполнения. Полагаем однако, что отказ следователя от предоставления защите ещё неизученных материалов дела на том основании, что согласно графика время на ознакомление с ними уже исчерпано, не позволит стороне защиты провести сравнительный анализ материалов и сопоставить их. Такой отказ не основан на законе, представляет собой грубое нарушение права обвиняемого на защиту и подвергается справедливой критике^^®. Нельзя поэтому одобрить введение в УПК РФ приложения № 149 - графика ознакомления с материалами уголовного дела, который согласно ст. 474 УПК РФ подлежит обязательному применению по делу.

Закон РФ «О внесении изменений и дополнений в Уголовно- процессуальный кодекс РФ» от 4 июля 2003 года предусмотрел, что, хотя обвиняемый и его защитник не могут ограничиваться во времени, необходимом им для ознакомления с делом, но в случае явного затягивания

Якубович Н.А. Указ. соч. - С. 42.

Ларин А.М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М.: Юридическая литература, 1986 - С. 84.

обвиняемым, содержащимся под стражей, и его защитником времени ознакомления с материалами дела, на основании судебного решения стороне защиты может быть установлен для ознакомления с делом определённый срок; если же они без уважительных причин в этот срок с делом не ознакомились, следователь вправе принять решение об окончании производства данного процессуального действия (ч. 3 ст. 217 УПК РФ). Заметим, что новое законоположение в известной мере противоречит иным нормам УПК РФ. Так, обвиняемый и его защитник не могут ограничиваться во времени, необходимом им для ознакомления с делом (ч. 3 ст. 217 УПК РФ). Несмотря на это, время ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами дела ограничивается сразу двумя способами - путём установления срока для ознакомления (ст. 217 УПК РФ) и в случае предъявления материалов дела более, чем за месяц до окончания предельного срока содержания под стражей, время ознакомления с делом ограничивается рамками установленного срока содержания под стражей под угрозой его неограниченного продления.

Отметим также, что п.п. 1 ч. 8 ст. 109 УПК РФ недостаточно чётко регламентирует порядок продления срока содержания под стражей для ознакомления обвиняемого с материалами дела. Предусматривается, что указанный срок продлевается «до момента окончания ознакомления обвиняемого и его запщтника с материалами уголовного дела и направления прокурором уголовного дела в суд». Тем самым неправомерно объединяются два различных срока: до ознакомления с делом и до направления дела в суд. Между тем момент окончания ознакомления с делом и момент направления дела в суд может разделять значительный промежуток времени. С этим согласиться нельзя. Основанием для продления срока содержания под стражей выступает необходимость ознакомления обвиняемого и его запцітника с материалами уголовного дела. Поэтому, как только такое ознакомление завершено, должен быть решён вопрос либо о направлении дела в суд, либо об освобождении обвиняемого из-под стражи. Поэтому A.M. Ларин вполне обоснованно предлагал законодательно ограничить срок между окончанием ознакомления и составлением обвинительного заключения’^’. Исходя из этого, предпочтительней выглядит ч. 9 ст. 127 УПК республики Беларусь, предусматривающая продление срока содержания обвиняемого под стражей на время, необходимое для ознакомления обвиняемого и его защитника с уголовным делом.

Конституционный суд РФ в постановлении от 13 июня 1996 года № 14- П «По делу о проверке конституционности части 5 ст. 97 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.В. Щелухина» уже указывал, что «обеспечение обвиняемому достаточного времени для ознакомления с материалами дела не должно быть связано с наступлением для него такого неблагоприятного последствия, как неограниченное по сроку дальнейшее содержание под стражей. Последнее приобретает значение санкции за использование обвиняемым его процессуальных прав и тем самым понуждает к отказу от них». В связи с этим ч. 5 ст. 97 УПК РСФСР, ранее допускавшая неограниченное временем содержание обвиняемого, знакомящегося с делом, под стражей, была признана неконституционной. Установление предельного срока содержания под стражей на предварительном следствии считает необходимым также Н. Панько”^^.

Выводы Конституционного суда РФ могут быть применены и к п.п.1 ч. 8 ст. 109 УПК РФ, которая также предусматривает возможность неограниченного продления срока содержания под стражей обвиняемого, знакомящегося с материалами дела. Полагаем, что данная норма носит неконституционный характер и не подлежит применению. Как отмечает А.М. Ларин, «…экономия времени за счёт процессуальных гарантий прав

Ларин А.М. Указ. соч. - С. 86.

Панько Н.К. Деятельность адвоката-защитника по обеспечению состязательности, - Воронеж, 2000. - С. 69.

обвиняемого, судьба которого решается по делу, недопустима и безнравственна»’^^.

§ 6. Проблемы обжалования действий и решений следователя при ознакомлении с оконченным производством.

Ш Строгое соблюдение установленного уголовно-процессуальным

законодательством порядка завершения расследования невозможно без предоставления стороне защиты права обжалования действий и решений следователя на этапе окончания расследования. В течение длительного времени такие жалобы разрешались исключительно прокурором. Такой порядок вызывал справедливые нарекания: «Сторона защиты (обвиняемый, защитник) обращается с ходатайствами и жалобами к стороне обвинения - прокурору, дознавателю, следователю, - от которых трудно ожидать благоприятных для защиты решений»’^’*; “осуществляя процессуальное

щ

руководство следователями, обеспечивая уголовное преследование лиц, совершивших преступные действия, прокурор не может быть объективным “судьей” в споре обвиняемого со следователем”’^^, к аналогичным выводам пришли Х.У. Рустамов и А.С. Безнасюк: «При рассмотрении жалоб и заявлений на действия дознавателя или следователя прокурор проявляет некую скрытую заинтересованность не вникать в суть противоправных действий дознавателя и следователя. Нередки случаи, когда прокуроры даже при явном нарушении закона со стороны упомянутых субъектов

Юридическая литература, 1986-С. 85. 29.

процессе // Вестник СГАП. 2000. № 2. - С.7.

Ш расследования проявляют пассивность и безразличие. Это вызвано тем, что

Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М.:

Петрухин И.Л. Прокурорский надзор и судебная власть. М.: Проспект, 2001 - С. Корнуков В.М. Обеспечение прав личности в состязательном уголовном

прокуроры находятся в одной связке с дознавателями и следователями»’^^. О необходимости установления системы обжалования действий и решений органов расследования, адекватной важности затрагиваемых прав участников судопроизводства, писали и русские дореволюционные исследователи. Так, Ю. Глазер предлагал ввести правила, «которые бы служили ручательством в том, что в этой важной отрасли деятельности ф государственной власти будет существовать такой же контроль и такая же

ответственность, как в других областях управления, и что при существовании высшего надзора за органами преследования, они будут действовать беспристрастно, руководясь исключительно требованиями самого дела, не оказывая снисхождения одним, и не причиняя вреда другим лицам»’Следствием такого положения явилось предложение авторов Концепции судебной реформы в РФ о наделении суда правом осуществлять

«как прямой, так и косвенный контроль за несудебным (досудебным) 168

производством» . в дальнейшем неоднократно указывалось, что «возможность обращения в суд выступает и как профилактическая мера в борьбе против нарушений конституционных прав граждан. Зная, что нарушения закона, в конечном счете, могут быть предметом судебного рассмотрения, должностные лица будут, как правило, стараться принимать

169

решение в соответствии с законом» , что «развивает систему гарантий прав и свобод человека в уголовном процессе»’^®. Исходя из этого, законодатель предусмотрел также судебный порядок рассмотрения жалоб на действия следователя (ст. 125 УПК РФ).

Рустамов Х.У. Безнасюк А.С. Судебная власть. М.: ЮНИТИ, 2002 - С. 98. Глазер Ю. Руководство по уголовному процессу. Т. 1. СПб., 1884. - С. 35. Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М.: Республика, 1992 -

С. 44.

169 170 Волков С.А. Конституционные средства охраны и защиты прав и свобод человека и гражданина. Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Ростов-на-Дону, 1999. - С. 175.

171 172 Демидов И.Ф. Проблема прав человека в российском уголовном процессе (Концептуальные положения). М., 1995. - С. 76.

Таким образом, российский уголовный процесс совмещает два различных вида обжалования действий следователя в заключительной части расследования - как прокурору, так и в суд.

Закон предусматривает, что в суд могут быть обжалованы только такие решения или действия следователя, дознавателя или прокурора, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию (ч. 1 ст. 125 УПК РФ). Указанная норма не в полной мере соответствует Конституции РФ, т.к. право граждан на судебную защиту и обжалование решений и действий органов государственной власти, закрепленное в ст. 46 Конституции РФ, не знает такого ограничения. Согласно ч. 3 ст. 56 Конституции РФ права и свободы, предусмотренные ст. 46 Конституции РФ, не подлежат ограничению. Введение ограничений судебного обжалования ущемляет право граждан на судебную защиту и, следовательно, противоречит ч. 3 ст. 56 Конституции РФ . Следовательно, ч. 1 ст. 125 УПК РФ, содержащая ограничение на судебную защиту прав участников уголовного судопроизводства, не соответствует ст. 46 Конституции РФ, и ведёт к лишению участников процесса права на обжалование в суд неправомерных действий органов уголовного судопроизводства. Так, ряд авторов прямо предлагает оговорить в УПК РФ те действия и решения, которые могут быть обжалованы в суд’^’, исключив тем самым возможность обжалования бездействия соответствующих должностных лиц.

Полагаем поэтому, что возможно обращение в суд с жалобой на всякие действия или решения органов предварительного расследования, нарушающие не только конституционные, но и любые иные права граждан.

’’’ Артамонов А.Н. Обжалование действий и решений органов расследования в досудебных стадиях российского уголовного процесса. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. - Омск, 2003 - С. 20.

Ограничение возможности заявления при окончании предварительного расследования жалобы исключительно случаями нарушения конституционных прав личности могло бы привести к лишению стороны защиты права на судебную защиту. К тому же, надо признать, что любое нарушение прав обвиняемого или защитника, допущенное при производстве расследования, может быть связано с тем или иным конституционным правом гражданина, хотя характер этой связи не всегда носит очевидный характер. Современная формулировка ч. 1 ст. 125 УПК РФ позволяет, например, отказать в судебном рассмотрении жалобы на отказ в удовлетворении ходатайства, на предоставление для ознакомления неподшитого и непронумерованного уголовного дела, на неполное ознакомление с материалами дела, на неправомерное ограничение времени ознакомления с делом - поскольку все нарушаемые в этом случае права обвиняемого прямо в Конституции РФ не указаны.

Вывод о возможности обжалования в суд любых действий и решений расследования при его окончании подтверждается также тем, что Конституция РФ «отрицает иерархичность прав и свобод, большую значимость одних по отношению к другим. Признав в ст.2, что права и свободы человека являются высшей ценностью, законодатель в ст.55 указывает, что перечисление в Конституции некоторых из них не должно толковаться как отрицание или умаление других общепризнанных прав и свобод

172

человека и гражданина» .

Рассматриваемый вопрос связан с определением пределов судебного контроля, которые в уголовно-процессуальной литературе трактуется не единообразно. Так, А,В. Солодилов выделяет функциональный предел, предел осуществления судом властных полномочий и предел

172

Яблоков В.А. Реализация судебной власти на досудебных стадиях уголовного процесса России. Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Самара, 2001 - С. 80.

недопустимости нарушения единства уголовного процесса. Функциональным пределом “является то, что в результате осуществления судебного контроля …не должно происходить смешения уголовно- процессуальных фyнкций”^^^ Предел осуществления судом властных полномочий заключается в том, что “судебный контроль не должен превращаться в руководство предварительным расследованием”’^’^.

Другую систему пределов судебного контроля выделяет в.А. Яблоков, предлагающий обозначить количественный и качественные пределы. При этом анализ указанных пределов позволяет определить предмет судебного контроля как законность и обоснованность любых процессуальных действий и решений органов расследования, которыми, по мнению участника процесса, были нарушены его права’^^.

Однако, в принципе вряд ли можно вообще согласиться с введением понятия «пределы судебного контроля». Его установление в науке и практике уголовного судопроизводства позволит выделить круг действий и решений органов предварительного расследования, не подлежащих обжалованию в суд. Между тем ст. 46 Конституции России не содержит таких ограничений; ст. 19 УПК РФ также не содержит ограничений круга действий и решений следователя и дознавателя, подлежащих судебному обжалованию.

О неоправданности введения термина «пределы судебного обжалования» свидетельствует и сам анализ данного термина. Пределы определяются, как правило, как границы, ограничения чего-либо’’^. Между

Солодилов А.В. Судебный контроль за проведением следственных действий и решениями прокурора и органов расследования, ограничивающими конституционные права и свободы граждан в уголовном процессе России. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. - Томск, 1999. - С. 12. ^^^Taмжe.-C. 12.

Яблоков В.А. Указ. соч. - С. 87.

Даль В.И. Толковый словарь русского языка. Современная версия. М.: Эксмо, 2009-Г 521 тем. Конституция РФ прямо предусматривает недопустимость ограничения права граждан на судебную защиту (ч. 3 ст. 56 Конституции РФ). О несостоятельности попытки определения таких пределов свидетельствуют и сами работы авторов, предлагающих их введение. Например, указывается «что судебной проверке подлежат далеко не все свойства актов обвинительной власти, поскольку анализ судом всего комплекса предъявляемых к ним требований (грамотность, логичность, культура оформления и т.д.) не является необходимым, т.к. несоблюдение большинства из них органами расследования не приводит к нарушению прав граждан»Между тем. Верховный суд РФ указывал, что грамотность составления процессуальных документов может отражаться на соблюдении прав обвиняемого. Так, указывалось, что «При подготовке дела к назначению судебного заседания судья пришел к выводу о невозможности проверки материалов дела в судебном заседании с точки зрения достаточности доказательств, поскольку протоколы основных следственных действий следователь написал таким почерком, который фактически невозможно прочесть ввиду его своеобразия и значительного отступления от правил каллиграфии, что является существенным нарушением уголовно- процессуального закона, препятствующим проведению судебного заседания и не позволяющим принять решение согласно СТ.221 УПК РСФСР. Доводы протеста о том, что данное обстоятельство не свидетельствует о существенном нарушении уголовно-процессуального закона, так как участники процесса не заявляли о несоблюдении их прав, признаны необоснованными. Согласно ч.1 ст. 345 УПК РСФСР существенными нарушениями уголовно-процессуального закона признаются не только те, которые лишили или стеснили права участников процесса, но и те, которые иным путем помешали суду всесторонне разобрать дело и могли повлиять на принятие законного и обоснованного приговора. К таким обстоятельствам

’’’ Яблоков В.А. Укач. соч. - Г. 70.

судья обоснованно отнес невозможность прочтения следственных доісументов из-за неразборчивого почерка»Нарушение культуры оформления процессуальных документов свидетельствует также о нарушении ст. 13 Федерального закона «О введении в действие Уголовно- процессуального кодекса РФ», предусматривающей недопустимость внесения неоговоренных законом изменений в бланки процессуальных документов, содержащихся в приложениях к Уголовно- процессуальному кодексу. Недопустимо и неправильное заполнение граф бланков процессуальных документов, поскольку в этом случае существенно снижаются гарантии правильной фиксации хода и результатов следственных и процессуальных действий. Поэтому нарушение культуры оформления или неграмотность протокола противоречит закону; если же эти нарушения осложняют ознакомление с процессуальным документом или порождают в нём двусмысленности, возможность разного толкования тех или иных использованных в нём фраз и выражений, которые явно нарушают права обвиняемого - они могут быть обжалованы в суд. Нарушение логичности процессуального документа означает его немотивированность; знакомясь с подобным документом, сторона защиты вынуждена основываться не на его содержании, а на догадках о том, что же в действительности имел в виду составивший его следователь. Это также ведёт к нарушению прав стороны защиты и может быть исправлено только путём обжалования нелогичного и необоснованного документа. П.А. Лупинская, рассматривая форму процессуальных документов, правильно указывает: «Не менее важно и искусство их написания, под которым подразумевается чёткое и ясное изложение рассматриваемого вопроса, его фактические и юридические основания, ясность аргументации, безупречность языка и стиля изложения,

179

Т.е. оорма должна соответствовать содержанию» .

Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации 2001, N 12. - С. 12. Лупинская П.А. Судебные решения: содержание и форма. // Российская юстиция.

-2001.№ П.-С. 57.

К другой группе решений органов предварительного расследования, выходящих по мнению В.А. Яблокова за пределы судебного контроля за предварительным следствием, относятся тактические решения: «Тактические решения (т.е. не регулируемые нормами УПК, например, об очередности следственных действий, о последовательности допроса свидетелей, о моменте и объеме предъявления доказательств при допросе, о концентрическом или эксцентрическом порядке осмотра, о выборе надлежащего научно-технического средства фиксации, о количестве и характере вопросов, поставленных перед экспертами и т.д.) не могут стать предметом судебного обжалования, поскольку исключают возможность нарушения прав граждан»’^®. Это верно не всегда. Если стороной защиты заявлено ходатайство о производстве опознания, а следователь принял решение о производстве очной ставки, то такое решение следователя явно нарушает права обвиняемого, поскольку исключает возможность получения стороной защиты важного для неё доказательства. Таким образом, тактическое решение об очерёдности производства следственных действий также может нарушить права обвиняемого.

т

Не менее существенно может влиять на права обвиняемого характер вопросов, поставленных перед экспертом; в частности, нельзя отказывать защитнику в праве обжаловать в суд постановку на разрешение эксперта вопросов, носящих правовой характер, хотя их постановка также может быть отнесена к тактическому решению («о характере вопросов, поставленных перед экспертами»). Так, при расследовании уголовного дела об уклонении от уплаты налогов (ч. 1 ст. 199 УК РФ), следователь органов налоговой полиции поставил на разрешение судебно-бухгалтерской экспертизы вопрос о том, какой порядок расходования средств с расчётного счёта предприятия установлен действующим законодательством. В своём заключении эксперт указал, что порядок расходования средств предприятия установлен ст. 855

Ябпоков R.A. Указ. соч. - С. 71.

ГК РФ, регламентирующей договор банковского счёта, которая была генеральным директором предприятия нарушена.

На этом основании генеральному директору было предъявлено обвинение в совершении преступления, в связи с постановкой перед экспертом вопросов, носящих правовой характер, защитником была заявлена жалоба прокурору, которая была удовлетворена. В дальнейшем уголовное дело было прекращено’®’.

Хотя подача жалобы на тактическое решение следователя о концентрическом или эксцентрическом порядке осмотра затруднена, так как такая жалоба всегда окажется запоздавшей, следует признать, что и в этом случае тактическое решение органов расследования способно нарушить права обвиняемого. Ведь неправильно выбранный метод проведения осмотра способен привести к уничтожению важных для защиты обвиняемого доказательств - следы могут быть затоптаны; отпечатки пальцев случайно смазаны или стерты и т.д. Признание судом решения следователя по рассматриваемому вопросу необоснованным способствует защите обвиняемого даже после фактического проведения следственного действия, так как свидетельствует о пробелах расследования.

Поэтому следует сделать вывод об обязанности суда рассмотреть все заявленные стороной защиты на этапе окончания расследования жалобы на действия органов расследования и в каждом конкретном случае определить, имело ли место нарушение прав обвиняемого или его защитника. Как правильно отмечает А.П. Фоков, «В российском законодательстве определилась тенденция к предоставлению права на обращение за судебной защитой во всех случаях, когда нарушаются права и свободы граждан»’®^.

181

Уголовное дело № 200092014. Архив Управления Федеральной службы налоговой полиции РФ по Самарской области.

Фоков А.П. Судебный контроль как функция судебной власти // Государство и право на рубеже веков. Материалы всероссийской конференции. М., 2001 - С. 286.

Немаловажной проблемой судебного обжалования действий и решений органов предварительного расследования на этапе окончания расследования являются сроки рассмотрения жалобы. Закон устанавливает обязанность судьи рассмотреть поступившую жалобу не позднее 5 суток с момента её получения (ч. 3 ст. 125 УПК РФ). С учётом того, что обвиняемый и его защитник могут обратиться в суд с жалобой только с момента объявления им о достаточности собранных доказательств (ч. 1 ст. 215 УПК РФ) и до окончания ознакомления с материалами дела, жалоба в некоторых случаях может быть разрешена судом уже после передачи уголовного дела с обвинительным заключением прокурору. В этом случае решение суда об устранении допущенных при окончании расследования нарушений окажется запоздавшим, так как уголовно-процессуальный закон в настоящее время не предусматривает возможности возвращения уголовного дела для дополнительного расследования в целях устранения допущенных нарушений. Невозможность исполнения решения суда об устранении допущенных при окончании расследования нарушений в связи с передачей уголовного дела для рассмотрения по существу негативно влияет на авторитет суда, так как его деятельность лишается смысла.

Положение несколько исправляет ч. 7 ст. 125 УПК РФ, согласно которой принесение жалобы, по общему правилу, не приостанавливает производство обжалуемого действия и исполнение обжалуемого решения, но органы предварительного расследования, прокурор или суд вправе сами приостановить их исполнение. Недостатком этого подхода является субъективность решения о приостановлении исполнения обжалуемого решения, так как данная норма не предусматривает условий, наличие которых побуждает соответствующий орган его принять. Тем самым обвиняемый лишается дополнительной гарантии исправления допущенных по делу нарушений. В тоже время наличие сомнений в правомерности действий следователя или дознавателя при окончании расследования ставит под сомнение достижение целей указанного этапа расследования. Представляется, поэтому, что до вынесения судом решения по этому вопросу предварительное расследование окончено быть не может. Полагаем, что по этой причине обвиняемый и его защитник не должны подписывать протокол ознакомления с материалами дела (ст. 218 УПК РФ) до разрешения судом заявленной ими жалобы. Тем самым сохраняется время, необходимое для исполнения решения суда по заявленной жалобе.

В тоже время широкие полномочия суда по разрешению жалоб на действия и решения органов предварительного расследования не исключают действий прокурора в целях разрешения поступивших к нему жалоб. Некоторые авторы указывали на необходимость разграничения полномочий прокурора и суда в данной области - «реализация … положений Конституции неизбежно связана с решением проблемы четкого разграничения судебного контроля и прокурорского надзора за законностью предварительного следствия, дознания и оперативно-розыскной деятельности»’^^. В отдельных случаях предлагалось даже ликвидировать прокурорский надзор за расследованием - «при хорошо поставленном судебном контроле прокурорский надзор становится излишним. Нет надобности в том, чтобы одни и те же контрольные функции выполняли разные органы»’®”^. Законодатель тем не менее сохранил возможность параллельного обжалования действий следователя как в суд, так и прокурору. Это, на наш взгляд, вполне оправдано. Разрешение прокурором конфликта между следователем и обвиняемым является естественным продолжением его вытекающей из функции уголовного преследования обязанности отменять незаконные и необоснованные постановления следователя и дознавателя (п.п. 10 ч. 2 ст. 37 УПК РФ), отстранять дознавателя и следователя от

183 184 Шалумов М. Согласие прокурора на арест — бюрократическая проволочка или осознанная необходимость? // Российская юстиция. 1999. Х» 2. - С. 42.

185 186 Петрухин и.л. Личные тайны (человек и власть) М.: Институт государства и права Российской академии наук, 1998 - С. 60.

дальнейшего производства расследования в случае нарушения ими уголовно-

процессуального законодательства (п.п. 7 ч. 2 ст. 37 УПК РФ). Поскольку на

прокурора ложится основная тяжесть поддержания в судебных стадиях

процесса государственного обвинения, он должен иметь возможность

контролировать правомерность формирования доказательственной базы

обвинения начиная с момента возбуждения уголовного дела. Кроме того,

право обратиться с жалобой не только в суд, но и к прокурору даёт стороне

защиты дополнительные гарантии защиты прав обвиняемого. A.M. Ларин

отмечал, что «опыт и ответственность государственного обвинителя дают

ему моральное право, знания и власть определять, каким требованиям

должны соответствовать материалы предварительного следствия для

1

успешного уголовного преследования в суде» .

Суммируя сказанное, следует заключить, что действующая нормативная модель контроля за законностью предварительного расследования, в которой надзорная деятельность прокуратуры взвешенно сочетается с эффективным судебным контролем, является оптимальной и вряд ли нуждается в кардинальном реформировании.

I Of

Ларин A.M., Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс России. Лекции-очерки / Под ред. В.М. Савицкого. - М.: БЕК, 1997. - С.154.

Глава 3. Обвинительное заключение и обвинительный акт с позиций защиты прав обвиняемого.

§ 1. Обвинительное заключение и обвинительный акт как гарантия права защиты знать и оспаривать основания обвинения.

В уголовно-процессуальной литературе обвинительное заключение определяется обычно как «процессуальный документ, завершающий предварительное расследование, формулирующий обвинение, на основании которого прокурор разрешает вопрос о направлении дела в суд для предания обвиняемого суду»’^^. К этому следует добавить, что обвинительное заключение - это завершающий акт уголовного преследования на указанной стадии, содержащий процессуальное решение о наличии оснований для

187

передачи дела в суд .

Хотя обвиняемый и его защитник в составлении обвинительного заключения или обвинительного акта не участвуют, законность и обоснованность этих процессуальных документов существенно влияет на их права. Поэтому следователь, выполняющий в соответствии с законом полномочия по осуществлению уголовного преследования, обязан при составлении этого итогового документа руководствоваться необходимостью обеспечить возможность дальнейшей защиты обвиняемым своих прав (ч. 2 ст. 16 УПК РФ). Иной подход неизбежно ведёт к нарушению принципа обеспечения подозреваемому и обвиняемому права на защиту. Рассмотрим требования к обвинительному заключению и обвинительному акту с точки зрения защиты прав обвиняемого.

Альшевский Т.В., Бородин С.В., Гуткин И.М., Перлов И.Д., Петренко В.М. Указ. соч. - С. 248.

См.: Шуваткин А.В. К вопросу о правовом регулировании и практике составления обвинительных заключений // Проблемы обеспечения прав участников процесса по новому Уголовно-процессуальному кодексу РФ. Самара, 2003 - С. 221

В первую очередь, должно соблюдаться требование законности.

Это означает, что обвинительное заключение может быть вынесено только при наличии ранее предъявленного лицу, в отношении которого дело направляется в суд, обвинения в совершении преступления. Следует согласиться с Б.С. Тетериным и Е.З. Трошкиным в том, что «… в обвинительном заключении могут быть изложены только те преступные эпизоды, которые были предъявлены обвиняемому в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого»’^®. На ещё более жёстких рамках настаивал М.С. Строгович: «… по обвинительному заключению обвиняемому могут быть вменены только те факты преступных действий, обвинение в которых ему было предъявлено на предварительном следствии, равно должна быть сохранена та же юридическая квалификация преступления, по которой обвиняемому было предъявлено обвинение»^®’. Это положение подчёркивается ч. 1 ст. 175 УПК РФ, согласно которой при необходимости изменения ранее предъявленного обвинения выносится новое постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого. Хотя УПК РФ не содержит прямого указания на условие однородности формулировки обвинения в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительном заключении, судебная практика всегда исходила из того, что формулировка обвинения в обвинительном заключении не может существенно отличаться от предъявленного обвинения’^”. Благодаря этому обвиняемый и его защитник получают возможность защищаться в ходе предварительного следствия именно от того обвинения, которое имеется в виду. Любое изменение обвинения при составлении обвинительного заключения, нарушает права обвиняемого и его

188

Тетерин Б.С. Трошкин Е.З. Возбуждение и расследование уголовных дел. М., 1997 -С. 141.

Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. - Т. 2 - М.: Наука, 1970 -

С. 163.

190

См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. - 1984. № 7. - С. 10; Бюллетень Верховного Суда СССР. - 1970. № 2 - С. 42.

защитника даже в случае, если они смягчают обвинение. В этом случае оказывается, что в течение всего предварительного расследования защита направляла свои усилия на защиту от иного обвинения, нежели сформулированное позже. Это значит, что защита от действительного обвинения не осуществлялась вовсе. Поэтому следует согласиться с выводом Ф.Н. Фаткуллина о том, что «всякое изменение следователем или органом дознания первоначального обвинения должно иметь место до ознакомления обвиняемого со всеми материалами дела»’^’.

Другим условием законности обвинительного заключения является его составление компетентным лицом. В материалах уголовного дела должно иметься постановление о принятии следователем дела к своему производству (ст. 156 УПК РФ). Отсутствие такого постановления влечёт за собой неправомерность обвинительного заключения, которое в этом случае не может иметь правовых последствий. При обнаружении факта составления обвинительного заключения неуполномоченным на то лицом суд возвращает уголовное дело прокурору для исправления допущенных нарушений (п.п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ). Указанные правила также направлены на обеспечение прав обвиняемого. Обвинительное заключение является итоговым актом предварительного следствия, основанным на достоверном выводе следователя о виновности лица в совершении преступления. Составление обвинительного заключения именно тем лицом, которое производило предварительное следствие по делу, является гарантией достоверности его вывода о виновности обвиняемого, так как основано не только на оценке всей совокупности доказательств по делу, но и на материалах проверки всех версий по уголовному делу, на убеждении в невозможности получения каких-либо других доказательств. Все эти обстоятельства могут быть приняты во внимание только тем лицом, которое осуществляло

1Q1

Фаткуллин Ф.Н. Изменение обвинения. М.: Юридическая литература, 1971 - г «у расследование. Не случайно законодатель предусмотрел, что в случае осуществления расследования следственной группой составление обвинительного заключения возлагается на руководителя следственной группы (ч, 3 ст. 163 УПК РФ), так как только руководитель следственной группы в наиболее высокой степени владеет всей информацией по делу.

Новый Уголовно-процессуальный кодекс России предусматривает право следователя дать органу дознания письменное поручение о производстве следственных и иных процессуальных действий (п.п. 4 ч. 1 ст. 38 УПК РФ); при этом закон не ограничивает круг процессуальных действий, которые могут быть поручены дознавателю. Ранее (§ 2 гл. 2) уже отмечалась неправомерность передачи другому органу расследования обязанности ознакомить обвиняемого с материалами дела. Тем более следует признать недопустимым составление обвинительного заключения на основании отдельного поручения следователя (п.п. 4 ч. 1 ст. 38 УПК РФ). В этом случае лицо, которому поручено составление обвинительного заключения, слабо знакомо с материалами уголовного дела и не имеет достаточного времени для оценки всей совокупности доказательств по делу (ст. 88 УПК РФ). Если следователь оценивает доказательства в течение всего срока предварительного расследования, то лицо, выполняющее отдельное поручение о составлении обвинительного заключения, может оценивать доказательства по делу в ограниченный промежуток времени. Это обстоятельство исключает возможность формирования у такого лица достоверного вывода о виновности лица в совершении преступления. Более того, составление обвинительного заключения на основании отдельного поручения следователя связывает автора обвинительного заключения позицией следователя, так как в этом случае он обязан составить обвинительное заключение вне зависимости от своего мнения в отношении обоснованности обвинения. Тем самым, дача отдельного поручения о составлении обвинительного заключения сводит его значение к чисто техническому акту. Изучение 190 уголовных дел, расследовавшихся следователями Самарского региона, не установило случаев составления обвинительного заключения работниками органа дознания по поручению следователя, что свидетельствует о том, что излагаемая здесь позиция разделяется и практическими работниками органов расследования.

Обвинительное заключение оценивается как «итоговый процессуальный акт, в котором следователь (а также прокурор, утверждающий данный акт) на основе данных расследования обосновывает наличие обстоятельств, подлежащих доказыванию, и правильность предъявленного обвинения» Только лицо, осуществлявшее расследование по делу, способно решить эти задачи.

Ещё одним условием законности обвинительного заключения выступает его соответствие предписаниям уголовно-процессуального закона по форме и содержанию. Хотя в целом это положение сомнений не вызывает, некоторые нормы, регламентирующие содержание обвинительного заключения, нуждаются в уточнении. Так, например, п.п. 5, 6 ч. 1 ст. 220 УПК РФ ограничиваются предписанием указывать в обвинительном заключении перечни доказательств обвинения и защиты. Этим, на первый взгляд, исключается обязанность следователя в обвинительном заключении анализировать доказательства по делу, указывать, какие именно обстоятельства подтверждаются ими. Такая трактовка, по мнению некоторых учёных, соответствует принципу состязательности*^^ В начальный период действия УПК РФ следователи и дознаватели в большинстве случаев ограничивались перечислением в обвинительном заключении и обвинительном акте имеющихся в деле доказательств. Однако уже в 2003

Шейфер С.А. Указ. соч. - С. 64.

Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РФ. Под ред. Мизулиной Е.Б. М.. 2002-С. 157.

году итоговые акты предварительного расследования во всех случаях стали охватывать содержание доказательств обвинения и защиты.

Это правильно, так как итоговый акт досудебной части уголовного процесса должен содержать не только существо обвинения и указание на наличие обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела (п.п. 3 ч. 1 ст. 220 УПК РФ), а также перечень доказательств обвинения и защиты (п.п. 5,6 ч. 1 ст. 220 УПК РФ), но и анализ этих доказательств. Такая трактовка данной нормы обусловлена тем, что уголовно- процессуальный закон предусматривает обязанность субъекта доказывания оценить всю совокупность собранных по делу доказательств с точки зрения их достаточности для разрешения уголовного дела (ч. 1 ст. 88 УПК РФ). Поскольку эта обязанность распространяется также на дознавателя и следователя, а оценить собранные доказательства эти лица могут только в рамках окончания предварительного расследования (ст. 219 УПК РФ), следует сделать вывод о необходимости анализа как отдельных доказательств, так и их совокупности в обвинительном заключении. На необходимость анализа в обвинительном заключении доказательств указывали многие исследователи. Например, по мнению Д.А. Постового не менее важную часть этого акта составляет изложение и разбор доказательств, на основании которых установлены описываемые в нём признаки преступления и сделана соответствующие утверждения и выводы, то есть мотивировка обвинительного заключения. Это устанавливает прямую зависимость содержания обвинительного заключения от характера совершённого преступления и его индивидуальных признаков, а также от характера собранных по делу доказательств и наличия или отсутствия противоречий между ними^^”*. Хотя это мнение было высказано применительно к ранее действовавшему УПК РСФСР 1960 года, оно и сейчас сохраняет свою актуальность. До окончания расследования совокупность доказательств не полна; составлением обвинительного заключения расследование заканчивается. Поэтому обвинительное заключение и обвинительный акт - единственные процессуальные Документы, в которых органы предварительного расследования могут исполнить свою обязанность оценивать доказательства, предусмотренную ч. 1 ст. 88 УПК РФ, Отсутствие анализа доказательств ставит под сомнение обоснованность этих документов: «Обоснованность обвинения охватывает не только наличие доказательств, с помощью которых устанавливается фактические обстоятельства, но и оценку достаточности их совокупности, а также получение в итоге этой оценки достаточно убедительного вывода»’^^ Поэтому следователь не вправе ограничиться лишь перечислением в обвинительном заключении видов имеющихся в деле доказательств. Как верно отмечает А.В. Гриненко, «…следователь должен давать правильную оценку всех имеющихся в деле доказательств и приводить в обвинительном заключении конкретные основания, по которым каждое доказательство нужно относить к категории обвинительных или оправдательных»^^^. Судебная практика с полной определённостью подтверждает это суждение. Так, в постановлении Президиума Верховного Суда РФ от 18 июня 2003 года № 169п03пр по делу Ашировой Е.С. указано, что в ст. ст. 76-81 УПК РФ даётся определение понятий каждого из доказательств. При таких обстоятельствах надлежит признать, что в соответствии со ст. 220 УПК РФ

Постовой Д.А. Обвинительное заключение в советском уголовном процессе. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. - Харьков, 1964 - С. 12.

Шимановский В.В. Обоснованность обвинения - важнейшее условие обеспечения законности на предварительном следствии. // Реализация уголовной ответственности: материально-правовые и процессуальные аспекты: Межвуз. сб. статей / Самара: Самарский госуниверситет, 1992 - С. 118.

Гриненко А.В. Система принципов уголовного процесса и её реализация на досудебных стадиях. Автореферат дисс. на соискание учёной степени доктора юрид. наук. Воронеж, 2001.-С. 37.

следователь обязан сослаться не только на источники доказательств, но и привести сами сведения, составляющие их содержание как доказательств.

Анализ доказательств должен включать в себя и указание причин, по которым следователь отвергает те или иные доказательства. В противном случае органы предварительного расследования могут игнорировать те или иные доказательства, не подвергая их оценке. Например, должно быть обосновано несогласие следователя с показаниями обвиняемого, не признающего свою вину в совершении преступления. В противном случае обвиняемый фактически лишается такой важной составной части своего права на защиту, как дача объяснений по существу предъявленного обвинения, поскольку содержание таких объяснений может быть просто проигнорировано следствием.

Как верно отмечено С.А. Шейфером, необходимость установления обязанности следователя анализировать доказательства в обвинительном заключении вытекает также из ч. 2 ст. 14 УПК РФ, согласно которой бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне oбвинeния^^^. Так как следователь относится к стороне обвинения (п.п. 47 ст. 5 УПК РФ), он также обязан доказать обвинение и опровергнуть доводы стороны защиты, сделав это в обвинительном заключении путём анализа доказательств. Следовательно, мотивированность обвинительного заключения является обязательным условием его законности. Авторы одного из комментариев УПК РФ правильно отмечают, что «отсутствие анализа доказательств не способствует обоснованности обвинения и уменьшает мотивированность обвинительного заключения (указание перечня доказательств способно

Шейфер С.А. Предварительное и судебное следствие по УПК РФ: проблемы соотношения. // Проблемы обеспечения прав участников процесса по новому Уголовно- процессуальному кодексу РФ. Самара, 2003 - С. 34-35.

создать ложное впечатление, что вина обвиняемого уже доказана количеством доказательств)»’^®.

При этом анализ доказательств должен включать в себя и анализ относимости доказательств. Следователь обязан согласно ст. 88 УПК РФ обосновать наличие связи между доказательством и одним из обстоятельств предмета доказывания по уголовному делу (ст. 73 УПК РФ), прямо указав на неё в обвинительном заключении или акте. Как отмечал A.M. Ларин «В хорошо написанном обвинительном заключении изложение обстоятельств дела, анализ доказательств, включая показания обвиняемого, представляет собой логически связанную цепь аргументов, непреложно обосновывающих тезис - формулировку обвинения в резолютивной части»’’^.

Следует, однако, признать, что препятствием этому является установленная законом форма обвинительного заключения (приложение № 79 к УПК РФ) и обвинительного акта (приложение № 80 к УПК РФ). В них обязанность органа расследования ограничивается лишь приведением перечней доказательств, подтверждающих обвинение и доказательств, на которые ссылается сторона защиты, без указания на их оценку, в том числе и на то, чем опровергаются доводы защиты. В тоже время согласно ст. 13 Федерального закона «О введении в действие Уголовно- процессуального кодекса РФ» эта форма не может быть изменена. Заметим, что отрицательные черты установления обязательной формы таких актов были в своё время предметом рассмотрения товарища прокурора Петербургского окружного суда В.И. Жуковского ещё в 1876 году, который писал: «В судебной практике за последнее время нередко возникает вопрос о форме и содержании обвинительного акта; были даже попытки установить образцы. Но попытки эти, не устраняя недоразумений и вопросов, возникающих на

Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РФ. Под ред. А.В. Смирнова. СПб.: Питер, 2003 - С. 548.

Ларин A.M. Проблемы расследования в советском уголовном процессе. Дисс. на соискание учёной степени доктора юридических наук. М., 1970 - С. 561.

разнообразной почве факта, могли разве породить лишь рутинное подражание форме, ограничивающееся строгим соблюдением внешних условий образца»^®”. Аналогичная проблема возникает и в настоящее время - установленный законом обязательный образец не способствует не только законности, но и обоснованности обвинительного заключения или акта.

Недостатком установленной законом обязательной формы является отсутствие в ней данных, мотивирующих обвинение. Как отмечала Э.Ф. Куцова, «Существенной гарантией прав и законных интересов обвиняемого, подозреваемого (и иных участников процесса) является обязанность следователя, прокурора, суда мотивировать принимаемые решения»^®’. Простое перечисление доказательств обвинения не позволяет стороне защиты подготовиться к защите в судебных стадиях уголовного судопроизводства. Как отмечал один из авторов Устава уголовного судопроизводства 1864 года К.К. Арсеньев «Для полноты обвинительного акта необходимо, чтобы в нём приведена была сущность показаний всех свидетелей, которых предполагается вызвать в судебное заседание, или по крайней мере упомянуто было, о чём именно был спрошен каждый из этих свидетелей…» иначе защита ставится в затруднение^®^. Отсутствие в обвинительном заключении или акте анализа доказательств обвинения означает сокрытие от защиты версии обвинения. Лишь на первый взгляд это может быть оправдано состязательностью уголовного судопроизводства (ст. 15 УПК РФ), из которой следует, что стороны равноправны перед судом. Можно предположить, что если сторона защиты не обязана раскрывать свою позицию, то и обвинение не обязано раскрывать свою. Анализ действующего

7ПП

Жуковский В.И. Содержание и назначение обвинительного акта // Дореволюционные юристы о прокуратуре / СПб.: Юридический центр Пресс, 2001 - С.206.

Куцова Э.Ф. Указ. соч. - С. 102. ^^ Цит. по Жуковский В.И. Содержание и назначение обвинительного акта // Дореволюционные юристы о прокуратуре / СПб.: Юридический центр Пресс, 2001 -

Г219

законодательства приводит, однако, к противоположному выводу. На следователя и дознавателя полностью распространяется п.п. 2 ч. 1 ст. 6 УПК РФ - эти должностные лица также обязаны принимать меры к защите личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения и ограничения её прав и свобод. Скрывая версию обвинения, следователь и дознаватель тем самым признают её недостаточную обоснованность - ведь изложение в обвинительном заключении или акте полно, всесторонне и объективно доказанного обвинения уголовному преследованию повредить не может. Если же следователь видит слабость своей позиции, спорность обвинения, он должен не скрывать это от защиты, а принять меры к устранению допущенных недостатков. На мотивированность уголовно- процессуальных актов как условие их обоснованности обращает внимание П.А. Лупинская: «Обоснованность судебного решения определяется соответствием его выводов установленным по делу фактическим обстоятельствам. Она должна находить своё внешнее выражение в мотивировочной части решения, в которой суд приводит свои суждения, своё убеждение по поводу доказанности (недоказанности) каких-либо обстоятельств дела и в связи с этим объясняет своё убеждение в достоверности или недостоверности доказательств, их достаточности для определённого вывода по делу»^®^ Сказанное, без сомнений, относится и к решениям, завершающим предварительное расследование.

т

Более того, закон предусматривает обязанность следователя и дознавателя обеспечить обвиняемому возможность защищаться всеми не запрещёнными законом средствами и способами (ч. 2 ст. 16 УПК РФ). При составлении обвинительного заключения указанная обязанность может быть реализована путём подробного изложения обстоятельств, имеющих значение для дела и подтверждающих их доказательств. В противном случае право

Лупинская П.А. Судебные решения: содержание и форма // Российская юстиция. -2001. №11.-С. 58

обвиняемого на защиту ограничивается, так как он не знает, против чего защищаться. Этой позиции придерживается и Верховный Суд РФ. В упомянутом постановлении Президиума Верховного суда РФ от 18 июля 2003 года № 169 пОЗпр сказано, что указание в обвинительном заключении только лишь источников доказательств без приведения сведений, составляющих их содержание как доказательств, нарушает право обвиняемого на защиту: «Отсутствие в обвинительном заключении перечня доказательств лишает осужденную возможности оспаривать отдельные из них и выработать тактику защиты в судебном заседании»^®’^.

Отсутствие в ст. 220 УПК РФ и ст. 225 УПК РФ требования мотивированности решения о направлении уголовного дела прокурору ущемляет права стороны защиты ещё и тем, что исключается эта дополнительная гарантия обоснованности итоговых выводов расследования. Мотивируя обвинительное заключение или акт, органы предварительного расследования должны ещё раз оценить все доказательства по делу, ещё раз проверить правильность квалификации действий обвиняемого. При отсутствии мотивировки обвиняемый и его защитник не моїуг установить наличие ошибки в суждениях следователя или дознавателя и указать на неё, что существенно сужает возможности защиты обвиняемого. По мнению О.Я. Баева, все следственные ошибки имеют общую причину. На взгляд автора можно выявить «причину причин» следственных ошибок, которая не только не отражается в материалах расследования, но, как показывает изз^ение судебной практики, никогда не анализируется в оправдательных приговорах. Имеются в виду ошибки следователя в логике доказывания, в частности - в логике доказывания виновности обвиняемого в совершении преступления^®^. Немотивированность обвинительного заключения исключает возможность

Постановление Президиума Верховного суда РФ от 18 июля 2003 года № 169 пОЗпр по делу Апшровой Е.С.

установления дефектов логики доказывания, что затрудняет их обнаружение защитой.

Исходя из всего вышесказанного, следует сделать вывод о необходимости приведения в обвинительном заключении не только перечня доказательств обвинения, но и их полноценного анализа. Правы В.Ф. Статкус, И.А. Цоколов и А.А. Жидких, отмечающие, что составление «перечня» доказательств обвинения «…неразрывно связано с тщательным и вдумчивым анализом таких доказательств»^®^.

§ 2. «Защитительное заключение» как средство противоборства с обвинением на завершающем этапе расследования.

В процессуальной литературе оживлённые дискуссии вызвал вопрос о возможности составления защитником так называемого «защитительного (оправдательного)» заключения, которое приобщалось бы к делу наряду с обвинительным заключением. На необходимость его введения в процесс

207

указывали многие авторы . Попытаемся разобраться в целесообразности составления такого акта и его возможной роли для достижения целей защиты.

Закреплённый в законе принцип состязательности трактует судебную процедуру как противоборство сторон обвинения и защиты. Такая трактовка

Баев О.Я. Ошибки следователя в логике доказывания виновности обвиняемого. // Уголовная ответственность: Основания и порядок реализации: Межвуз. сб. статей / Самара: Самарский госуниверситет, 1991 - С. 73.

Статкус В.Ф. Цоколов И.А. Жидких А.А. Предъявление обвинения и составление обвинительного заключения М.: Книжная находка, 2002 - С. 118

Карпова Е.Н. Гришпан B.C. Оглашение обвинительного заключения и право обвиняемого на защиту // Адвокатура и современность. М., 1987 - С. 99; Навасардян В.Р. Право на защиту подозреваемого, обвиняемого и подсудимого в уголовном процессе. СПб., 2000 - С. 116; Кузнецов Н. Дадонов С. Право защитника собирать доказательства: сущность и пределы // Российская юстиция, 2002. Х» 8 - С. 32; Трунов И.Л. Расширение состязательности уголовного процесса на стадии предварительного расследования в свете судебной реформы // Российский судья, 2002. № 3 - С. 5-7; Мещерин А.И. Новые познавательные полномочия защитника // Материалы международной научно- практической конференции, посвященной принятию нового УПК РФ. М.. 2002 - С. 78.

важна для определения возможной роли «защитительного» заключения. Нельзя не учесть, что принцип состязательности предполагает «равновооружённость» сторон уголовного процесса средствами нападения и защиты. В связи с этим возникает вопрос - если сторона обвинения представляет на рассмотрение суда акт уголовного преследования - обвинительное заключение или обвинительный акт, то правомерно ли лишать аналогичного права сторону защиты? Представляется, что «защитительное» заключение может способствовать более активному и целенаправленному осуществлению защитой своей функции. При этом следует иметь ввиду, что существенной проблемой защиты интересов обвиняемого является отсутствие в обвинительном заключении и обвинительном акте сведений о версии защиты. Так, хотя обвинительное заключение и должно согласно закону содержать анализ доказательств, на которые ссылается защита, из этого документа неясно, на какие именно обстоятельства указывают доказательства защиты. Между тем, отсутствие указаний на обстоятельства, подлежащие установлению в интересах защиты (п.п. 6 ч. 1 ст. 220 УПК РФ), ослабляет значение приведения в обвинительном заключении или акте перечня таких доказательств. Действительно, если доказательства обвинения (п.п. 5 ч. 1 ст. 220 УПК РФ) направлены на подтверждение существа обвинения, изложенного в обвинительном заключении (п.п. 3 ч. 1 ст. 220 УПК РФ), то доказательства защиты никаких упомянутых в обвинительном заключении обстоятельств не устанавливают; они также и не опровергают обвинения, сформулированного в этом акте, так как в нём не указывается, почему именно доказательства защиты опровергают или смягчают обвинение.

Указание в обвинительном заключении или обвинительном акте обстоятельств предмета доказывания, реабилитирующих обвиняемого, влечёт за собой формулирование в этих документах так называемого отрицательного предмета доказывания. Это понятие было введено в уголовно-процессуальную литературу М.С. Строговичем, который считал, что одной из задач уголовного процесса является реабилитация невиновного; поэтому предмет доказывания по уголовному делу может иметь две основные формы: 1) главный факт, в положительной форме соответствующий обстоятельствам предмета доказывания, 2) главный факт в отрицательной форме, свидетельствующий о невиновности лица^®®. Заметим, что в итоговом документе расследования сформулировать отрицательный предмет доказывания по делу невозможно. Если сохраняется возможность опровержения каких-либо обстоятельств, подлежащих установлению по делу или выдвижения помимо версии обвинения иных версий, предварительное расследование закончено быть не может. Как указывал В.М. Савицкий, «невиновность не выясняется, она презюмируется; выяснению подлежит обоснованность вывода о виновности подсудимого»^®^. Поэтому недостаточная обоснованность версии обвинения не колеблет презумпцию невиновности и не позволяет составлять обвинительное заключение.

Неясно также, каким образом органы предварительного расследования могут сформулировать «перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты». Закон не содержит указания на обязанность стороны защиты представить такой перечень следователю или дознавателю. Ходатайства, заявляемые стороной защиты, также далеко не всегда содержат указание на какие-либо доказательства по делу, так как до окончания расследования сторона защиты с доказательствами, как правило, не знакомится; заявляемые же при ознакомлении с материалами дела ходатайства касаются в первую очередь пополнения материалов уголовного дела, а не анализа всей совокупности доказательств по делу. Исходя из этого, перечень доказательств защиты может оказаться либо чрезвычайно кратким, либо отсутствовать вовсе.

Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. М., 1955 - С. 270-272.

^^ Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. М., 1971 - С. 211.

Всё это отрицательно сказывается на защите обвиняемого, так как обвинительное заключение фактически представляет лишь точку зрения органов уголовного преследования, оставляя необоснованной позицию защиты. Такое обвинительное заключение или обвинительный акт могут негативно воздействовать на внутренне убеждение как прокурора при его утверждении, так и судьи при предварительном изучении уголовного дела, побуждая этих должностных лиц к преждевременному выводу о виновности обвиняемого.

Отметим также, что подробное указание в обвинительном заключении или акте обстоятельств, оправдывающих обвиняемого и доказательств, подтверждающих эти обстоятельства, практически невозможно в связи с тем, что такие обстоятельства могут не войти в поле внимания органа расследования, ориентированного, прежде всего, на обвинение. Ведь обвинительное заключение составляется следователем только при наличии внутреннего убеждения в виновности обвиняемого. Как отмечал Г.Н. Колбая, “Результатом доказывания как на предварительном следствии, так и в судебном разбирательстве, не может быть гипотеза. Следователь и суд должны завершить доказывание установлением объективной истины.”^’® Вряд ли стоит ожидать от следователя, уверенного в совершении преступления обвиняемым, убедительного изложения версии защиты.

кроме того, отсутствие в обвинительном заключении полного изложения доказательств защиты лишает эту сторону возможности самостоятельно определять порядок представления доказательств на судебном следствии. Это значительно ограничивает возможности защиты в суде. Например, защита в большинстве случаев заинтересована в допросе подсудимого после допроса потерпевшего и свидетелей, с тем, чтобы он мог дать объяснения по обстоятельствам, освещённым ранее иными участниками

Колбая Г.Н. Соотношение предварительного следствия и судебного разбирательства. М.: Юридическая литература, 1975 - С. 96.

судебного разбирательства, обвинение же, как правило, предпочитает начинать судебное следствие с допроса обвиняемого, чтобы иметь возможность опровергать его показания, задавая вопросы свидетелям и потерпевшим.

В итоге этих рассуждений приходим к выводу: необходимо включение в уголовно- процессуальный закон указания на возможность самостоятельного предоставления стороной защиты сведений о доказательствах, оправдывающих обвиняемого или смягчающих его ответственность.

Выходом из сложившейся ситуации могло бы явиться самостоятельное составление защитником «защитительного» заключения. В этом документе, представляемом защитником прокурору после получения копии обвинительного заключения, а затем и в суд, могли бы найти отражение обстоятельства, наличие или отсутствие которых способно облегчить положение обвиняемого и система доказательств, их подтверждающих. Тем самым как прокурор, так и судья имели бы возможность ещё до судебного разбирательства получить возможность ознакомиться с версией защиты, что существенно ослабило бы формирование у них обвинительного уклона.

Сейчас защитники в указанных целях предпочитают заявлять мотивированные ходатайства о прекращении уголовного дела или изменении квалификации. Однако следует учесть, что ходатайства заявляются в целях немедленного, не позднее 3 суток с момента его заявления, разрешения (ст. 121 УПК РФ). Между тем, развёрнутое изложение позиции защиты часто не нацелено на немедленную реакцию, а фактически представляет собой версию защиты, адресованную прокурору при утверждении им обвинительного заключения, и что не менее важно, суду, как версию, противостоящую обвинению. Исходя из этого, более правильно оформлять документ, содержащий изложение версии защиты, в виде специфического

«защитительного» заключения. Нельзя согласиться с авторами, безоговорочно критикующими идею составления этого документа^”.

Судя по имеющимся публикациям, подобный акт составляется крайне редко (в Самарском регионе таких случаев не выявлено), однако активность защиты в этом направлении могла бы положительно сказаться на более последовательной реализации принципов презумпции невиновности и ф состязательности.

В тоже время, нельзя согласиться с мнением о том, что защитительное заключение должно обладать рядом обязательных правовых свойств, таких, как обоснованность, мотивированность, четкость, последовательность, логичность, краткость, конкретность, определенность, а также подтверждаться собранными защитой доказательствами^ Подобные требования к защитительному заключению неоправданны, так как установление обязанности защитника мотивировать и обосновать самостоятельно полученными доказательствами свою позицию по уголовному делу ведёт к возложению на сторону защиты бремени доказывания, что противоречит презумпции невиновности (ч. 2 ст. 14 УПК РФ). Реализация предложения о наделении защитительного заключения обязательными свойствами мотивированности и обоснованности способно существенно снизить процессуальное значение этого документа, так как позволит органам уголовного преследования возможность игнорировать его доводы во всех случаях, когда они не подкреплены доказательствами защиты. Между тем, бремя опровержения доводов, приводимых в защиту И обвиняемого, в силу презумпции невиновности лежит на обвинении, вне

зависимости от обоснованности и мотивированности этих доводов.

Макаров Л.В. Участие обвиняемого и его защитника в уголовно-процессуальном доказывании. Автореферат дисс. на соискание учёной степени канд. юр. наук. Саратов, 2002-С. 15

Трунов И.Л. Защитительное заключение как один из элементов завершения предварительного расследования в свете судебной реформы // Право и политика, 2001. № 19 г 47-50.

Кроме того, сторона защиты, в силу отсутствия у неё властных полномочий, не обладает теми возможностями собирания доказательств, которые имеет обвинение. Исходя из этого, защитник не всегда способен подтвердить свои доводы самостоятельно полученными доказательствами. Поэтому необоснованность защитительного заключения, как следствие отсутствия доказательств, собранных защитой, не должна являться препятствием для составления этого документа.

Составление и представление органам уголовного судопроизводства «защитительного» заключения является правом, но не обязанностью стороны защиты. Согласно ч. 2 ст. 14 УПК РФ, ч. 2 ст. 49 Конституции РФ обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Поэтому обвиняемый и его защитник должны в каждом случае в зависимости от обстоятельств дела разрешать вопрос о целесообразности составления «защитительного» заключения.

§ 3. Вручение копии обвинительного заключения и обвинительного акта обвиняемому и защитнику.

Действующее законодательство возлагает на прокурора обязанность уведомить участников процесса о направлении уголовного дела в суд и вручить обвиняемому, а в случае заявления соответствующего ходатайства и его защитнику, копию обвинительного заключения (ч. 2 ст. 222 УПК РФ) или обвинительного акта (ч. 3 ст. 226 УПК РФ). Тем самым было реализовано высказанное исследователями предложение о необходимости вручения обвиняемому копии обвинительного заключения утвердившим его

213

прокурором, а не судом . Получив копию обвинительного заключения или обвинительного акта, сторона защиты получает возможность заблаговременно, до начала судебного производства, изучить изложенную в обвинительном заключении версию обвинения и подготовиться к судебному заседанию. Общеизвестно, что своевременное вручение копии обвинительного заключения обвиняемому - одна из гарантий его защиты^^”*.

До последнего времени уголовно-процессуальный закон не регламентировал ситуаций, связанных с отказом обвиняемого от получения копии обвинительного заключения, хотя на практике подобная ситуация вызывала существенные трудности^Преодолению этих трудностей служит дополнение ст. 222 УПК РФ новой частью четвёртой, согласно которой в случае, если обвиняемый отказался от получения копии обвинительного заключения, либо не явился по вызову, или иным образом уклонился от получения копии обвинительного заключения, прокурор направляет уголовное дело в суд с указанием причин, по которым копия обвинительного заключения не была вручена обвиняемому. Это дополнение имеет важное значение, особенно в случаях, когда обвиняемый сознательно отказывается явиться за получением копии обвинительного заключения. В практике имел место случай, когда обвиняемая уклонялась от получения копии обвинительного заключения путём использования системы домашнего

видеонаблюдения - заметив посыльного или почтальона, не открывала ему

216

дверь . в связи с этим в практике появилась тенденция возлагать обязанность вручения обвиняемому копии обвинительного заключения на следователя. Неединичны случаи, когда одновременно с ознакомлением с материалами уголовного дела следователи вручают обвиняемому копию

^^^ См. например: Гриненко А.В. Система принципов уголовного процесса и её реализация на досудебных стадиях. Автореферат дисс. на соискание учёной степени докто|)а юрид. наук. Воронеж, 2001. - С. 37.

Постовой Д.А. Указ. соч. - С. 3. Аналогичной позиции придерживается в настоящее время и Верховный суд РФ - см. Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 18 июня 2003 года № 169п03пр по делу Ашировой Е.С.

Соответствующие изменения внесены Федеральньш законом от 4 июля 2003 года «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РФ».

подготовленного к этому моменту обвинительного заключения, ещё не утверждённого прокурором. Подобный подход существенно облегчает данную процедуру. Но согласиться с ним нельзя. Уголовно-процессуальное законодательство связывает законную силу обвинительного заключения с его утверждением прокурором (ст. 221 УПК РФ). К тому же при утверждении обвинительного заключения прокурор имеет право внести в него изменения (ч. 2 ст. 221 УПК РФ). Из этого следует, что в случае вручения обвинительного заключения следователем до его утверждения прокурором, обвиняемый получает обвинительный документ, не имеющий законной силы.

т

Новая ч. 4 ст. 222 УПК РФ в определённой мере разрешает конфликтную ситуацию, связанную с отказом обвиняемого получить обвинительное заключение. Заметим, однако, что факт отказа обвиняемого от получения копии обвинительного заключения должен быть каким-то образом удостоверен. Этого ч. 4 ст. 222 УПК РФ не предусматривает. Полагаем,что ншлучшим решением было бы вручение обвиняемому копии обвинительного заключения прокурором с составлением процессуального акта (протокола), фиксирующего этот факт. В настоящее время такой документ при вручении копии обвинительного заключения не составляется. Следовательно, не может быть процессуально оформлен факт отказа обвиняемого от получения копии обвинительного заключения или акта^’^. Процессуальное решение прокурора об отказе от вручения обвиняемому итогового акта расследования из-за отсутствия протокола, фиксирующего вручение обвиняемому копии обвинительного заключения, также носит немотивированный характер, что противоречит обязанности прокурора мотивировать свои решения (ч. 4 ст. 7 УПК РФ). В отсутствие такого

О нём на одной из конференций рассказал прокурор Томской области. Следует учитьшать, что получение копии обвинительного заключения или обвинительного акта • является правом, но не обязанностью обвиняемого. Поэтому правомерен и отказ обвиняемого от получения этого процессуального документа.

процессуального акта сообщение прокурора суду о причинах, по которым копия обвинительного заключения не была вручена обвиняемому (ч. 4 ст. 222 УПК РФ), будет носить голословный характер. Представляется, поэтому, необходимым составлять особый протокол о вручении копии обвинительного заключения, в котором должен быть отражён факт вручения обвинительного заключения обвиняемому, а при наличии соответствующего ходатайства - и его защитнику, либо причины, по которым обвинительное заключение обвиняемому вручено быть не может.

Отметим также, что новая норма фактически имеет в виду случаи умышленного отказа от получения обвинительного заключения и не учитывает объективных причин, по которым обвиняемый не смог получить копию обвинительного заключения. Такими причинами может быть не только сознательное уклонение обвиняемого от получения обвинительного заключения, но и его нахождение в лечебном учреждении, командировка, временное отсутствие в месте проживания. Нетрудно представить себе ситуацию, когда по одной из этих причин обвиняемый не явился к прокурору, после чего дело направлено в суд без вручения ему копии обвинительного заключения. Полагаю, что подобная ситуация была бы явным нарушением права обвиняемого на защиту.

Представляется, что следует сузить содержание ч. 4 ст. 222 УПК РФ, ограничив возможность направления дела в суд только в случаях явного уклонения от получения копии обвинительного заключения, в тех же случаях, когда обвиняемый не смог явиться к прокурору по уважительным причинам, данная процедура представляется неприменимой.

т

Полагаем, что в подобной ситуации более приемлем порядок вручения официальных документов, давно уже сформировавшийся в юридической практике. Имеется в виду направление копии обвинительного заключения через учреждение связи с уведомлением о его вручении адресату.

Представляется, что этот порядок должен использоваться во всех случаях, когда сведения о причинах неявки обвиняемого у прокурора отсутствуют.

В новой ч. 4 ст. 222 УПК РФ не сказано, где прокурор излагает причины, по которым копия обвинительного заключения не была вручена обвиняемому. Таким документом может быть препроводительное письмо прокурора. Но представляется, что составление такого письма не содержит должных гарантий права обвиняемого на защиту. Ведь получение обвинительного заключения - это важная гарантия права обвиняемого знать, в чём его обвиняют. Полагаем, что неприменение этой гарантии должно быть обосновано в отдельном документе - постановлении прокурора о направлении дела в суд без вручения копии обвинительного заключения.

Кроме того, отсутствие письменного мотивированного постановления прокурора о направлении дела в суд без вручения обвиняемому копии обвинительного заключения препятствует защитнику в обжаловании этого решения вышестоящему прокурору или в суд. в целях обеспечения права обвиняемого на обжалование решения прокурора о направлении дела в суд без вручения ему копии обвинительного заключения необходимо предусмотреть также обязанность прокурора вынести об этом мотивированное постановление, которое должно составляться на основании сведений о причинах невозможности вручения обвиняемому копии обвинительного заключения, которые зафиксированы в протоколе о вручении копии обвинительного заключения.

Глава 4. Прекращение уголовного дела с позиций защиты

прав обвиняемого.

§ 1. Прекращение уголовного дела и прекращение уголовного

преследования.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации наряду с прекращением уголовного дела (ст.24 УПК РФ) предусмотрел введение новой категории - прекращение уголовного преследования (ст. 27 УПК РФ), чем окончательно дифференцировал эти институты, хотя ранее многие авторы их отождествляли. Например К.Д. Анциферов, описывая прекращение уголовного преследования, понимал под ним «такой акт, коим прерывается (прекращается) всякое дальнейшее производство по делу»^^®, аналогичного мнения придерживался А. Квачевский^’^.

В уголовно-процессуальной литературе понятие уголовного преследования толковалось неоднозначно. Так, М.С. Строгович полагал, что уголовное преследование - это «деятельность … в отношении лица, привлечённого в качестве обвиняемого, направленная на то, чтобы изобличить это лицо в совершении преступления, доказать его виновность, обеспечить применения к нему заслуженного наказания»^^®. Отождествляли

уголовное преследование и обвинение лица в совершении преступления

221 222 А.Д. Соловьёв и И.А. Гельфанд . Согласиться с таким определением

21S

Анциферов К.Д. К учению о прекращении уголовного преследования (опыт комментария 277 ст. уст. угол, суд.) // Сборник статей и заметок по уголовному праву и судоп^изводству. СПб., 1898. - С. 397.

Квачевский А. Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по судебным уставам 1864 года. Ч. 2 СПб., 1866. - С. 54-58.

Строгович М.С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе. М., 1951-С. 65.

Соловьёв А.Д. Привлечение в качестве обвиняемого. Киев: Высшая школа МООП УССР, 1963-С. 5.

^^^ Гельфанд И.А. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе. Киев: Высшая школа МООП УССР. 1961 - С. 17-18.

уголовного преследования нельзя, так как оно связывает формирование уголовного преследования с появлением по делу процессуальной фигуры обвиняемого. Тем самым исключается возможность прекращения уголовного преследования в отношении подозреваемого. Более того, подобное определение уголовного преследования ведёт к парадоксу - следователь, обнаружив непричастность подозреваемого к совершению преступления, был бы вынужден сначала предъявить ему обвинение, а уж потом прекратить уголовное преследование.

Более обосновано определение уголовного преследования, данное A.M. Лариным, который понимал под ним «предшествующую разрешению дела уголовно-процессуальную деятельность, состоящую в формулировании и обосновании вывода о совершении конкретным лицом конкретного преступления»^^^. Такое определение позволяет прекращать уголовное преследование не только в отношении обвиняемого, но и в отношении подозреваемого, что даёт возможность своевременно исключить применение к лицу мер уголовно-процессуального принуждения. Именно по этому пути пошёл законодатель, определив уголовное преследование как процессуальную деятельность, осуществляемую стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении престзшления (п.п. 55 ст.5УПКРФ)^^\

Ранее основания прекращения уголовного дела и уголовного преследования законом не различались, исследователи же предлагали говорить о полном или частичном прекращении уголовного дела. При этом под частичным прекращением уголовного дела понимался «отказ от дальнейшего ведения уголовного судопроизводства в части одного

Ларин А.М. Указ. соч. - С. 25. ^^^ В целом же мы оставляем без рассмотрения дискуссию об объёме понятия «уголовное преследование», так как этот вопрос лежит за пределами темы диссертационного исследования.

(некоторых) из деяний или обвинений, фигурировавших в данном деле»^^^. По этому вопросу Л.М. Карнеева указывала, что «Если предъявленное обвинение в какой-либо части опровергается собранными в процессе дальнейшего расследования доказательствами, следователь должен в этой части прекратить дело» . Следует отметить, что в уголовно-процессуальной литературе уже тогда высказывалось мнение о необходимости вынесения в ^ случае частичного прекращения уголовного дела постановления о

прекращении уголовного преследования^^^.

Сейчас же, как верно отмечает В. А. Леонтьевский, «можно констатировать, что применительно к новому УПК прекращение уголовного дела на предварительном следствии или дознании имеет своим предметом процессуальную деятельность в отношении фактов, событий в полном

22S

объёме» . В отношении же отдельных подозреваемых и обвиняемых, а также отдельных эпизодов их преступной деятельности происходит прекращение уголовного преследования. «Если основания прекращения уголовного преследования относятся не ко всем подозреваемым или обвиняемым по уголовному делу, то следователь в соответствии со статьей 27 настоящего Кодекса выносит постановление о прекращении уголовного преследования в отношении конкретного лица. При этом производство по уголовному делу продолжается» (ч. 5 ст. 213 УПК РФ). Изменения, внесённые в УПК РФ Законом «О внесении изменений и дополнений в Уголовно- процессуальный кодекс РФ» от 4 июля 2003 года, окончательно разрешили этот вопрос - указано, что «Уголовное дело подлежит

^ Соловьёва Т.А. Частичное прекращение дела в советском уголовном процессе. М., 1999-С. 6.

Карнеева Л.М. Привлечение в качестве обвиняемого. М.: Госюриздат, 1962 - С.

62-63.

Дубинский А.Я. Прекращение уголовного дела в стадии предварительного расследования. Киев: Киевская высшая школа МВД СССР, 1975 - С. 40-41.

Леонтьевский В.А. Соотношение понятий «прекращение уголовного дела» и «прекращение уголовного преследования» // Новый уголовно-процессуальнілй кодекс российской Федеращіи: проблемы законодательства, теории и практики. Сб. науч. трудов /Волгоград: Волгоградский государственный университет, 2002 - 168.

прекращению в случае прекращения уголовного преследования в отношении всех подозреваемых или обвиняемых…» (ч. 4 ст. 24 УПК РФ).

Новый Уголовно-процессуальный кодекс РФ предусмотрел особые основания прекращения уголовного преследования, свойственные только этому уголовно- процессуальному институту. Так, кроме общих оснований прекращения уголовного дела, влекущих одновременное прекращение уголовного преследования (п.п. 1-6 ч. 1 ст. 24 УПК РФ), уголовное преследование прекращается вследствие непричастности подозреваемого или обвиняемого к соверщению преступления (п.п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ); вследствие акта об амнистии; (п.п. 3 ч. 1 ст. 27 УПК РФ) наличия в отношении подозреваемого или обвиняемого вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению либо определения суда или постановления судьи о прекращении уголовного дела по тому же обвинению (п.п. 4 ч. 1 ст. 27 УПК РФ); наличия в отношении подозреваемого или обвиняемого неотменённого постановления органа дознания, следователя или прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению либо об отказе в возбуждении уголовного дела (п.п. 5 ч. 1 ст. 27 УПК РФ); отказа Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации в даче согласия на лишение неприкосновенности Президента Российской Федерации, прекратившего исполнение своих полномочий, и (или) отказа Совета Федерации в лишении неприкосновенности данного лица (п.п. 6 ч. 1 ст. 27 УПК РФ).

Особо следует отметить, что формулировка прекращения уголовного преследования вследствие «непричастности подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления» гораздо предпочтительней существовавшего ранее термина «прекращение уголовного дела при недоказанности участия обвиняемого в совершении преступления, если исчерпаны все возможности для собирания дополнительных доказательств» (ч. 2 ст. 208 УПК РСФСР). Недоказанность обвинения, оставаясь в теории уголовного процесса равнозначной доказанной невиновности, тем не менее оставляла возможность для предположений о виновности обвиняемого. Не случайно П.И. Тарасов-Родионов, рассматривая прекращение уголовных дел за недоказанностью обвинения, сделал в своё время ошибочный вывод о том, «… что это основание прекращения дела не может рассматриваться как полностью реабилитирующее обвиняемого. Он остаётся как бы под подозрением в совершении преступления»^^^. В.З. Лукашевич отмечал, что «Конечно, в теории советского уголовного процесса признаётся, что прекращение дела «за недостаточностью улик» является полной реабилитацией привлечённого. … Но положение обвиняемого, в отношении которого дело прекращено на этом основании, в ряде случаев отнюдь не облегчается от такого теоретического признания в науке советского уголовного процесса его полной реабилитации. Для каждого человека, не знающего теории советского уголовного процесса, «недостаточность улик для предания обвиняемого суду» может означать только одно: следствие какие-то улики собрало, но для полного изобличения обвиняемого их было недостаточно, то есть что обвиняемый, другими словами, в действительности может быть и виновен в том преступлении, за которое был привлечён к уголовной ответственности»^^’’. Поэтому защитник, имея в виду этот случай, должен возражать против прекращения уголовного дела с формулировками, ставящими под сомнение невиновность обвиняемого.

Особое значение для обеспечения прав подозреваемых и обвиняемых при окончании расследования прекращением уголовного дела или уголовного преследования имеет правильное разграничение случаев, когда уголовное преследование подлежит прекращению в связи с отсутствием состава преступления (п.п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ) и вследствие

Тарасов-Родионов П.И. Предварительное следствие. М.: Госюриздат, 1955 - С.

236.

Лукашевич В.З. Гарантии прав обвиняемого в советском уголовном процессе. Л.: Ленинградский университет, 1959-С. 134.

непричастности подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления (п.п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ). Закон указывает, что непричастность - это неустановленная причастность либо установленная непричастность лица к совершению преступления (п.п. 20 ст. 5 УПК РФ). Очевидно, что непричастность лица к совершению преступления может выражаться в отсутствии или недоказанности состава преступления, так как неустановленная причастность к совершению преступления аналогична недоказанной виновности, а установленная непричастность равнозначна доказанной невиновности в совершении преступления. Следовательно, в одних и тех же случаях уголовное преследование может быть прекращено и по п.п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ и по п.п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ.

Однако для стороны защиты важно, по какому именно основанию в отношении подозреваемого или обвиняемого прекращается уголовное преследование. Например, в случае прекращения уголовного дела за отсутствием в деянии состава преступления (п.п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ), к обвиняемому в порядке гражданского судопроизводства может быть предъявлен иск о возмещении причинённого им ущерба даже при отсутствии его вины (ч. 2 ст. 1064 ПС РФ). Очевидно, что прекращение уголовного преследования с констатацией непричастности лица к совершению преступления практически исключает возможность последующего взыскания ущерба, причинённого преступлением и поэтому в большей степени соответствует интересам подозреваемых и обвиняемых.

Другая ситуация складывается в случае отсутствия события преступления. В этом случае прекращение уголовного преследования в связи с непричастностью лица к совершению преступления невозможно, так как при подобных обстоятельствах нет оснований утверждать, что преступление имело место и осталось нераскрытым. Отдельные авторы ранее в аналогичных случаях полагали, что при неустановлении события преступления уголовное дело подлежит прекращению за недоказанностью участия обвиняемого в совершении преступления^^ \ с этим согласиться нельзя, так как в этом случае остаётся недоказанным не только факт совершения преступления конкретным лицом, но и сам факт совершения преступления. Поэтому, как верно отмечал А.Я. Дубинский, «Мнение о прекращении в подобной ситуации дела за недоказанностью участия обвиняемого в совершении преступления не может быть признано правильным, так как расследование не принесло каких-либо определённых данных о возможном совершении преступления конкретным лицом»^^^. Прекращение в таких случаях уголовного преследования за отсутствием события преступления полностью соответствует интересам стороны защиты.

§ 2. Юридическая сила акта органа расследования о прекращении уголовного дела и проблема обеспечения прав обвиняемого и

подозреваемого.

Действующее уголовно-процессуальное законодательство

предусматривает, что наличие в отношении подозреваемого или обвиняемого неотменённого постановления органов дознания, следователя или прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению либо об отказе в возбуждении уголовного дела, является основанием прекращения уголовного преследования (п.п. 5 ч. 1 ст. 27 УПК РФ). Таким образом, отказ органов уголовного преследования от его продолжения исключает возможность дальнейшего ведения предварительного расследования в отношении определённого лица. В тоже время, обстоятельства, установленные постановлением о прекращении уголовного дела, преюденциального значения не приобретают, так как ст. 90 УПК РФ придаёт

ЧЧ1

Жогин Н.Ф. Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. М.: Юридическая литература, 1965 г. - С. 305-306. ^^^ Дубинский А.Я. Указ. соч. - С. 15.

такое значение только обстоятельствам, установленным вступившим в законную силу приговором суда.

Гораздо сложнее установить пределы обязательности постановления следователя или дознавателя о прекращении уголовного дела и уголовного преследования в отношении гражданского и арбитражного судопроизводства. В отличие от ч. 5 ст. 127 УПК РСФСР, предусматривавшей обязательность для всех предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц и граждан постановлений следователя, новое уголовно-процессуальное законодательство не воспроизвело этой нормы, провозглашая обязательными для всех только постановления суда, но не постановления органов предварительного расследования (ст. 392 УПК РФ). Поэтому в настоящее время сделанное ранее замечание П.А. Лупинской о том, что «Решения правоприменительного органа имеют обязательное значение для лиц и органов в пределах, установленных законом»^^^ в значительной степени утратило своё значение. Более того, установление обязательности постановления следователя для неопределённого круга лиц, в том числе не участвующих в производстве по уголовному делу, размывает границу между правоприменительным актом следователя- органа исполнительной власти или следователя прокуратуры, и решением органа судебной власти.

Практика рассмотрения гражданских дел в отношении лиц, уголовное преследование которых было прекращено органами предварительного расследования, показывает, что суды придают обстоятельствам, установленным постановлением следователя о прекращении уголовного дела, преюденциальное значение.

Между тем. Гражданский процессуальный кодекс РФ предусматривает, что вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу

^^^ Лупинская ПЛ. Решения в уголовном судопроизводстве. Их виды, содержание и формы. М.: Юридическая литература, 1976 - С. 13.

обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого состоялся приговор суда, лишь по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом (ч. 4 ст. 61 ГПК РФ). Аналогичное положение установлено арбитражно-процессуальным законодательством (ч. 4 ст. 69 АПК РФ). Таким образом, для суда, рассматривающего дело в порядке гражданского судопроизводства, обязателен лишь приговор суда, но не постановление о прекращении уголовного дела или уголовного преследования. Следовательно, обстоятельства, отражённые в вынесенном следователем или дознавателем постановлении, должны вновь устанавливаться судом при рассмотрении гражданского дела на основании иных представленных сторонами доказательств. Гражданско- процессуальное законодательство не исключает при этом и возможности того, что обстоятельства, установленные постановлением о прекращении уголовного дела, будут опровергнуты решением суда по гражданскому делу. Этому способствуют также отличия в правилах доказывания между уголовным и гражданским процессом. Если в уголовном судопроизводстве обязанность доказывания возложена на органы уголовного судопроизводства, которые обязаны достигнуть истины по делу, то в гражданском процессе доказывание осуществляется сторонами (ч. 1 ст. 56 ГПК РФ), которые не всегда способны обеспечить полноту исследования всех обстоятельств дела.

В этом случае возникает конкуренция двух правоприменительных актов - вынесенного органами предварительного расследования постановления о прекращении уголовного дела и решения суда по гражданскому делу. Согласно ст. 13 ГПК РФ судебные решения носят обязательный характер; поэтому если этот судебный акт опровергает обстоятельства, положенные следователем в основу постановления о прекращении уголовного дела, указанное постановление фактически признаётся судом необоснованным и не может продолжать действовать далее. Если же постановление о прекращении дела продолжает действовать несмотря на вынесенное судом в порядке гражданского судопроизводства решение - ставится под сомнение обязательность итогового акта правосудия по гражданским делам, что недопустимо.

Проблема при этом заключается в том, что суд при рассмотрении дел в порядке гражданского судопроизводства не уполномочен на проверку законности и обоснованности актов уголовного судопроизводства, а также на их отмену. Поэтому он не вправе принять решение об отмене постановления о прекращении уголовного дела или уголовного преследования. Попытка разрешения вопроса путём установления обязательности постановления о прекращении уголовного дела или уголовного преследования, вынесенного органами предварительного расследования, невозможна, так как в этом случае нарушаются как принцип презумпции невиновности (ст. 14 УПК РФ), поскольку лицо признаётся виновным не приговором суда, так и принцип осуществления правосудия только судом (ст. 8 УПК РФ) - поскольку лицо признаётся виновным во внесудебном порядке.

Исходя из вышесказанного, следует вывод о том, что закон ограничивает юридическое значение фактов, установленных постановлением о прекращении уголовного дела или уголовного преследования, рамками уголовного судопроизводства. Во всех иных видах судопроизводства - гражданском, арбитражном и административном, постановление о прекращении дела является всего лишь одним из доказательств по делу. Поэтому постановление о прекращении уголовного дела или уголовного преследования не в состоянии полноценно защитить интересы лица, уголовное преследование которого прекращено. С.И. Викторский отмечал, что приговоры, не оправдывающие, а лишь освобождающие подсудимого от суда в силу какой-нибудь законной причины (давности и т.п.) прекращения дела всё-таки оставляют вину на подсудимом, поэтому нередко в интересах последнего, чтобы суд определил его виновность и то наказание, которому он подлежал бы, если бы не было причины к прекращению преследования^^’^.

Сказанное позволяет поставить вопрос о недостаточности гарантий прав подозреваемых и обвиняемых в случаях, когда уголовное преследование прекращается следователем или дознавателем. Поскольку их решение не имеет преюденциальной силы, следует ещё раз подчеркнуть, что обеспечить права подозреваемого или обвиняемого после прекращения уголовного дела способно только судебное решение, имеющее все признаки обязательности для всех государственных органов, предприятий и граждан. Поэтому нельзя согласиться с Я.О. Мотовиловкером, который считал, что «Когда речь заходит об официальном удостоверении невиновности обвиняемого, о реабилитации необоснованно привлечённого к уголовной ответственности лица, то отнесение этого акта к исключительной компетенции суда в стадии судебного разбирательства не содействовало бы, а наоборот, воспрепятствовало бы защите законных интересов невиновного лица, ибо всякая задержка в его реабилитации несовместима с принципом законности и охраны интересов личности в уголовном судопроизводстве»^^^. Послужить этому может передача права на прекращение уголовного дела в исключительное ведение суда. В этом случае следователь или дознаватель, обнаружив основания для прекращения уголовного дела или уголовного преследования, были бы обязаны передать дело для рассмотрение вопроса о его прекращении в суд.

Именно таким образом решён вопрос в уголовно-процессуальном законодательстве Австрии: в случае необходимости прекращения уголовного преследования по результатам дознания прокурор направляет документы дознания со своим заключением об отсутствии оснований для дальнейшего

^^ Викторский С.И. Русский уголовный процесс. М.: Городец, 1997 - С. 416.

Мотовиловкер Я.О. Гарантии интересов обвиняемого при прекращении и возобновлении уголовного дела. // Конституция СССР и дальнейшее укрепление законности и правопорядка. М., 1979 - С. 182.

уголовного преследования следственному судье, который уполномочен на прекращение дела (§ 90 УПК Австрии). Как отмечает В.Н. Бутов, предварительное следствие может быть прекращено по постановлению судьи, производящего расследование, после отказа обвинителя от уголовного преследования или его разъяснения о том, что он не имеет больше оснований для дальнейшего преследования; во всех остальных случаях следствие может быть прекращено только по решению совещательной палаты или по решению суда второй инстанции (§ 109 УПК Австрии)^^^. Но и в этих случаях решающее слово принадлежит судебному органу,

§ 3. Защита интересов обвиняемого при прекращении уголовного дела.

Особенности обжалования постановления о прекращении дела обвиняемым и подозреваемым.

Уже отмечалось, что прекращение уголовного дела является одной из форм окончания предварительного расследования. Это процессуальное решение прерывает все возникшие в ходе расследования уголовно- процессуальные правоотношения. С этого момента к обвиняемому или подозреваемому не могут применяться меры уголовно- процессуального

237

принуждения . Более того, после вынесения постановления о прекращении уголовного дела органы предварительного расследования утрачивают ранее имевшиеся у них процессуальные полномочия по ведению расследования; они не вправе производить допросы, обыски, выемки и другие следственные действия. Таким образом, прекращение уголовного дела исключает возможность дальнейшего уголовного преследования обвиняемого и с этой точки зрения соответствует его интересам.

^^^ Бутов В.Н. Уголовное судопроизводство Австрийской Республики: опыт и проблемы организации и деятельности. Екатеринбург: Уральский государственный экономический университет, 1999-С. 183. Шейфер С.А. Указ. соч. - С. 74.

В тоже время обвиняемому не безразличны основания прекращения уголовного дела. Так, в случае прекращения уголовного дела вследствие издания акта об амнистии, истечения сроков давности, недостижения возраста уголовной ответственности, принятия закона, устраняющего преступность или наказуемость деяния, обвиняемый не имеет права на реабилитацию (ч. 4 ст. 133 УПК РФ).

Кроме того, прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям фактически связано с признанием факта совершения обвиняемым действий, содержащих признаки состава преступления. Поэтому, на наш взгляд, постановление о прекращении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям должно содержать констатацию наличия события преступления и виновности обвиняемого в его совершении. Как отмечает С.А. Шейфер, «Анализ практики показывает, однако, что во многих случаях утверждение о виновности не только допустимо, но и является непременным условием прекращения производства. Дело в том, что многие основания прекращения производства характеризуют не только деяние, но и личность совершителя. .. .Для того, чтобы убедиться в наличии оснований к прекращению дела необходим твёрдый вывод о том, что преступление совершено определённым, конкретным лицом, характеризующимся этими признаками, т.е. лицом, подлежащим освобождению от наказания. Умолчание же о виновности этого лица даёт основания предположить, что преступление совершено другим лицом, не подлежащим освобождению от наказания»^^^. К этому мнению присоединяется и А.П. Евсютина: «Констатация наличия состава преступления обязательна в актах прекращения производства по делу с освобождением обвиняемого от уголовной ответственности на любой стадии уголовного процесса, поскольку, прежде, чем освободить лицо от уголовной ответственности.

238

Шейфер С.А. прекращение уголовного дела в советском уголовном процессе. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. - М. 1963.-С. 11-12.

необходимо установить наличие оснований для неё, а основанием уголовной ответственности является именно состав преступления, то есть совокупность всех его структурных элементов»^^^. Как правильно отмечает А.С. Молодцов «…не совершивший преступление, во-первых, не должен быть привлечен к ответственности и тем более осужден, а, во-вторых, если он не совершил преступление, то и в освобождении не нуждается»^’^”. Генеральная прокуратура РФ в пункте 5 указания № 32/15 от 18 июня 1997 года также обязывает прокуроров прекращать уголовное дело по нереабилитирующим основаниям только с констатацией совершения преступления освобождаемым от уголовной ответственности лицом, а согласно § 12 Инструкции № 20-1-85/94 о едином учёте преступлений, утверждённой приказом Генерального прокурора РФ 14 декабря 1994 года, лица, дела которых прекращены по нереабилитирующим основаниям, подлежат обязательному учёту как лица, совершившие преступление.

Сказанное ставит на обсуждение острый и до сего времени дискуссионный вопрос: соответствует ли прекращение дела по нереабилитирующим основаниям требованиям презумпции невиновности. Согласно ст. 49 Конституции РФ, ч. 1 ст. 14 УПК РФ обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном уголовно-процессуальным законодательством порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

Так как на предварительном расследовании факт совершения лицом преступления устанавливается на основании собранных доказательств официальным актом органа государственной власти, истинность постановления о прекращении уголовного дела опирается на авторитет

239

Евсютина А.П. Вопрос о вине при прекращении дел в стадии предания суду // Проблемы совершенствования уголовно-процессуального законодательства. Межвуз. сб. науч.^-^удов / Свердловск, 1985 - С. 73.

^^^ Молодцов А.С. Об основаниях и видах освобождения от уголовной ответственности в новом УК // Вопросы юридической техники в уголовном и уголовно- процессуальном законодательстве. Ярославль, 1997 - С. 36.

государства. По мнению Г.В. Тарасовой в случае прекращения уголовного дела по нереабилитирующим основаниям при предварительном расследовании виновным лицо признают следователь, прокурор; процессуально это оформляется постановлением о привлечении в качестве обвиняемого, констатацией виновности лица в постановлении о прекращении дела. Таким образом, органы предварительного расследования отчасти подменяют органы правосудия^”^^ В связи с этим Г.В. Тарасова в дальнейшем предложила расширить формулировку презумпции невиновности, включив в неё «постулат об установлении вины не только приговором суда, но и решением органа дознания, следователя, прокурора, суда о прекращении уголовного дела по нереабилитирующему основанию»^”*^. С этим предложением никак нельзя согласиться. По этому поводу Т.Н. Добровольская отмечала, что «…во всех этих случаях речь, несомненно, идёт о том, что лицо признаётся виновным в совершении преступления теми органами и должностными лицами, которых Конституция СССР не наделила такими пояномочиямил^”^^. На недопустимость такой ситуации обращали внимание В.М. Савицкий^’^’^, A.M. Лapин^^^ И.Л. Пeтpyxин^’^^ П.А. Фефелов^^^, Ч.С. Касумов^^І Г.Т. Козлов^’^І

Тарасова Г.В. Л.Д. Кокорев о прекращении уголовных дел. // Служенье Истине: Научное наследие Л.Д. Кокорева. Сб. статей. / Воронеж: Воронежский государственный университет, 1997 - С. 73.

Тарасова Г.В. Гарантии законности и обоснованности прекращения уголовных дел органами дознания и предварительного следствия. Автореферат диссертащіи на соискание учёной степени кандидата юридических наук. - Воронеж, 2001 г. - С. 12.

Добровольская Т.Н. Об изменении порядка прекращения уголовных дел и некоторых спорных проблемах правосудия // Конституция СССР и дальнейшее укрепление законности и правопорядка. М., 1979 - С. 175.

Савицкий В.М. Некоторые проблемы сощіалистического правосудия в свете новой Конститувдїи СССР И Развитие науки и практики уголовного судопроизводства в свете т^юбований новой Конституции СССР. М., 1978 - С. 59.

Ларин А. О принщіпах уголовного процесса и гарантиях прав личности в проекте УПК - 1997 // Российская юстиция. 1997. № 9 - С. 10; Ларин А. Всегда ли прав суд, даже если он Конституционный // Российская юстиция. 1997. № 4 - С. 53-54; Ларин A.M. Презумпция невиновности и прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям // Суд и применение закона. М., 1982 - С. 93; Ларин A.M., Мельникова Э.Б. Савицкий В.М. Уголовный процесс России Лекции-очерки. М, 1997 - С. 153.

Именно противоречие между прекращением следователем уголовных дел по нереабилитирующим основаниям и презумпцией невиновности привело к отказу авторов Теоретической модели УПК от включения в основания прекращения уголовного дела таких, которые могут быть названы нереабилитирующими^^®. Признание обвиняемого виновным в совершении преступления постановлением о прекращении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям влечёт юридические последствия - невозможность реабилитации лица, в отношении которого уголовное преследование прекращено. Наличие постановления о прекращении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям препятствует гражданину в восстановлении его чести и достоинства, нарушенного распространением сведений о совершении им преступления (ст. 152 ГК РФ), так как указанное постановление констатирует факт совершения им преступного деяния.

Учитывая вышесказанное, вряд ли оправданы попытки примирить факт прекращения уголовного дела по нереабилитирующим основаниям с презумпцией невиновности, в настоящее время трудно согласиться с мнением М.С. Строговича о том, что «…постановление о прекращении уголовного дела никогда не было и не является … актом признания обвиняемого виновным в совершении преступления, по каким бы основаниям это постановление не принималось и от кого бы оно не исходило. Никого нельзя признать виновным при прекращении его дела.

Петрухин И.Л. Презумпция невиновности - конституционный принцип советского уголовного процесса // Советское государство и право. 1978. № 12 - С. 23.

Фефелов П.А. Основания уголовной ответственности в советском праве // Советское государство и право. 1983. № 12. - С. 89.

Касумов Ч.С. Презумпция невиновности в теории и практике советского уголовного судопроизводства. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. - М., 1980 - С. 12.

Козлов Г.Т. Распорядительное заседание суда в советском уголовном процессе. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. - М.. 1981-С. 10-11.

Если дело прекращено, значит уголовного дела в юридическом значении этого понятия нет. Как же можно признать человека виновным в совершении преступления без уголовного дела? Утверждаем, что в советском уголовном судопроизводстве никогда и не было признания обвиняемого виновным при прекращении уголовного дела»^^’. По мнению М.С. Строговича «Признать обвиняемого виновным - это значит принять такое решение о виновности обвиняемого, которое имеет общеобязательное значение, общеобязательную силу. Так и бывает при вынесении судом обвинительного приговора: если приговором суда подсудимый признан виновным, то этот человек считается виновным и это решение суда имеет общеобязательное значение. Ничего подобного не происходит при прекращении дела…»^^^. Мнения о недопустимости утверждения о виновности лица в совершении преступления придерживался и В.М. Савицкий^^^. Вывод о соответствии прекращения следователем уголовных дел по нереабилитирующим основаниям презумпции невиновности, хотя и без достаточной аргументации, делают также А.Ю. Магомедов^^”^, Г.А. Шумский^^^ О.В. Мичурина^^^. Со всеми этими суждениями трудно согласиться. Как уже отмечалось, невозможно отрицать тот факт, что прекращение дела по нереабилитирующим

Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР. Теоретическая модель. / под ред. В.М. Савицкого. М, 1990 - С. 120.

Строгович М.С. Презумпция невиновности и прекращение уголовных дел по нереабилитирующим основаниям. //Избранные труды. - т. 2. - Гарантии прав личности в уголовном судопроизводстве /М.: Наука, 1992 - С. 265-266.

^^^ Строгович М.С. Соотношение предварительного следствия и судебного разбирательства и некоторые вопросы защиты в советском уголовном процессе // Вопросы защиты по уголовным делам. Сб. статей / Л.: Ленинградский ун-т, 1967 - С. 53.

Савицкий В.М. Прокурорский надзор за дознанием и предварительным следствием. М., 1959 - С. 232 - 233.

Магомедов А.Ю. Прекращение уголовного дела в связи с деятельным раскаянием в стадии предварительного расследования. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Омск, 1999 - С. 16;

^^^ Шумский Г.А. Презумпция невиновности и обязанность доказывания на предварительном следствии. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. М., 2000 - С. 13-14.

основаниям, какие бы оговорки при этом не делались, констатирует виновность лица, совершившего преступление. Но если постановление о прекращении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям устанавливает виновность лица в совершении преступления, это порождает юридические последствия, связанные с отсутствием права на реабилитацию. Этим самым и нарушается принцип презумпции невиновности. Как отмечает прокурор города Казани Ф. Багаутдинов, это ведёт к тому, что «в ряде регионов, в том числе и в Татарстане, волевым решением руководителей правоохранительных органов запретили прекращать дела по нереабилитирующим основаниям на стадии предварительного расследования, так как это противоречит конституционному принципу презумпции невиновности»^^^.

Поскольку при прекращении уголовного дела приговор судом не выносится, презумпция невиновности не опровергается; однако постановление о прекращении дела неизбежно содержит указание на виновность лица в совершении преступления. Т.А. Левинова предлагает решить указанную проблему путём разделения презумпции невиновности на две составляющие - общегражданскую, выраженную в ст. 49 Конституции РФ и уголовно-процессуальную, включающую правила о доказывании; при этом указывается, что в случае прекращения дела по нереабилитирующим основаниям общегражданская презумпция невиновности остаётся в силе, но прекращает своё действие процессуальная презумпция невиновности - лицо становится «вероятно виновным», при этом «факт совершения лицом преступления установлен и сомнений не вызывает»^^*. И.Ю. Панькина также

^^^ Мичурина О.В. некоторые проблемы института прекращения уголовного дела // Нормотворческая и правоприменительная техника в уголовном и уголовно- процессуальном праве. Ярославль, 2000 -С. 137-140.

Багаутдинов Ф. Расширение частных начал в уголовном процессе // Российская юстиция. 2002. № 2 - С. 32.

Левинова Т.А. Средства законодательной техники в сфере регулирования прекращения уголовных дел // Вопросы юридической техники в уголовном и уголовно- процессуальном законодательстве. Ярославль, 1997 - С. 166-173.

полагает, что существует отдельная уголовно-процессуальная презумпция невиновности, которая состоит в том, что «каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным до момента процессуального оформления органом расследования, прокурором и судом своего окончательного вывода о виновности обвиняемого»^^^. Вполне очевидно, что выводы о существовании отдельной, уголовно- процессуальной презумпции невиновности, которая может быть опровергнута не приговором суда, а постановлением следователя или прокурора, не основаны на действующем законе, противоречат Конституции РФ и наделяют органы расследования функцией, которую вправе осуществлять лишь органы судебной власти.

Некоторые из упомянутых выше авторов предложили иной путь преодоления рассматриваемого противоречия - передать решение вопроса о прекращении дела по нереабилитирующим основаниям на разрешение суда, что соответствовало бы также и принципу осуществления правосудия только судом (ст. 8 УПК РФ), устанавливающему, что никто не может быть признан виновным в совершении преступления иначе как по приговору суда. Но и это предложение встретило в литературе возражения. Так, Л.В. Лобанова считает, что «…реализация предложения о предоставлении права освобождать от уголовной ответственности только суду (Ю.М. Грошевой, В.М. Савицкий, Т.Н. Добровольская, И.Л. Петрухин и др.) не будут способствовать решению вопроса об укреплении прав лица, от неё освобождаемого. Указанную проблему можно в настоящее время решить, лишь полностью отказавшись от мысли, что лицо, освобождаемое от уголовной ответственности, находится в положении признанного виновным

Панькина И.Ю. Реализация принципа презумпции невиновности на досудебных стадиях уголовного процесса. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Калининград, 2001 - С. 7.

В совершении преступления»^^®. Ещё дальше идут П. Кононов и А. Стахов, которые предлагают считать преступлением только «установленное приговором суда, виновно совершённое общественно опасное деяние, запрещённое настоящим кодексом (УК РФ) под угрозой наказания», и кроме того, вводят понятие «преступного деяния», признаки которого полностью совпадают с признаками преступления, за исключением одного - «отсутствует необходимость установления виновности приговором суда», что, по их мнению, позволит признавать лицо «виновньпи в совершении преступного деяния не судом, а следователем, дознавателем, прокурором на стадии предварительного расследования»^^’. С такими утверждениями трудно согласиться, так как в одном случае предлагается игнорировать проблему, а во втором - произвольно решать, нужен ли по делу приговор суда или нет. К сожалению, анализ действующего уголовно-процессуального законодательства не даёт оснований для того, чтобы отказаться от мысли, что лицо, освобождаемое от уголовной ответственности по нереабилитирующим основаниям, является невиновным. Но и второе утверждение также не снимает, а лишь затушёвывает фактические противоречия между выводами следователя и презумпцией невиновности.

Положение не может быть исправлено и указанием на необходимость получение согласия обвиняемого на прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям (ч. 3 ст. 213 УПК РФ). Такое согласие не может заменить приговора суда, ибо фактически речь идёт о даче лицом согласия на нарушение в отношении него презумпции невиновности, что противоречит закону. В уголовно-процессуальной литературе было высказано мнение о диспозитивности презумпции невиновности. Так, Н.В. Васильев указывает, что п. 2 ст. 14 Международного пакта о гражданских и

Лобанова Л.В. Юридическая природа и процессуальные вопросы освобождения от уголовной ответственности. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. - Казань, 1986 - С. 9.

политических правах 1966 года включает в себя указание на то, что обвиняемый «имеет право» считаться невиновным, из чего делается вывод о том, что «презумпция невиновности переходит в разряд права конкретного субъекта, которым последний может воспользоваться, а может и не воспользоваться. Если лицо решает им воспользоваться, то у всех возникает обязанность придерживаться указанной презумпции»^^^. Между тем, как отмечает Л.В. Головко, в оригинальном тексте на французском языке п. 2 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 года словосочетания «имеет право считаться невиновным» просто нет^^^.

Следует также учитывать, что постановление о прекращении уголовного дела или уголовного преследования в любой момент может быть отменено прокурором. Поэтому обвиняемый по делу, прекращённому на стадии предварительного расследования, всегда находится под угрозой возобновления производства по его делу. Так, уголовное дело № 200100147, расследовавшееся Самарским РОВД города Самары в течение 2000 - 2002 года, прекращалось следователем пять раз; однако всякий раз постановление о прекращении уголовного дела отменялось прокурором. Итогом рассмотрения дела Самарским районным судом стало вынесение оправдательного приговора за отсутствием в действиях подсудимых состава преступлепия^^”^.

При этом уголовно-процессуальный закон не предусматривает процессуального порядка отмены постановления следователя о прекращении уголовного дела прокурором. Поэтому заинтересованные по делу лица не

Кононов П. Стахов А. Прекращение уголовного преследования: административно-правовой аспект // Российская юстиция. 1999. № 1 - С. 38.

^^^ Васильев Н.В. Прекращение уголовных дел по нереабилитирующим основаниям на стадии предварительного расследования. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. М., 2002. - С. 16.

^^^ Головко Л.В. Альтернативы уголовному преследованию в современном праве. СПб. Юридический центр пресс, 2002. - С. 322.

^^ Уголовное дело № 200100147. Архив Федерального суда Самарского района города Самары.

могут защитить свои интересы, так как обвиняемый и его защитник не ставятся в известность о том, что постановление следователя должно быть утверждено прокурором и, следовательно, лишены возможности изложить ему свои доводы по данному вопросу.

л.в. Головко правильно отмечает, что «…до того момента, как приговор суда вступит в законную силу, мы не может констатировать наличие или отсутствие юридических фактов, порождающих материальные правоотношения. Мы не можем утверждать о существовании деяния, о том, что оно содержит все признаки состава преступления, о вине лица в его совершении и т.д. Покуда процесс не завершён (имея в виду разрешение дела по существу), материальное право, в том числе вопрос об уголовной ответственности, остаётся объективно неопределённым»^^^. Поэтому лицо нельзя освободить от «вынесения отрицательной оценки его поведения в форме обвинительного приговора», но можно «освободить данное лицо от рассмотрения вопроса о возможности отрицательной оценки его поведения в форме обвинительного приговора»^^^. Хотя такой подход в целом более соответствует праву подозреваемого и обвиняемого на защиту и презумпции невиновности, он не разрешает всё же основного противоречия между этими принципами и рассматриваемой формой прекращения уголовных дел - возложения следователем или дознавателем на лицо, считающееся по закону невиновным, неблагоприятных последствий деяния, вменяемого ему в вину.

в литературе было высказано также обоснованное мнение о том, что не может быть равноправия сторон, если на обвинение возлагается функция разрешения дела^^^. Тем самым полномочия органов предварительного расследования по прекращению уголовных дел по нереабилитирующим основаниям нарушают не только презумпцию невиновности и принцип

Головко Л.В. Указ. соч. - С. 326. ^^ Головко Л.В. Указ. соч. - С. 327.

^^ Калиновский К.Б. Законность и типы уголовного процесса. Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук. СПб., 1999. - С. 120.

осуществления правосудия только судом (ст. 8 УПК РФ), но принцип состязательности сторон (ст. 15 УПК РФ).

Завершая эти рассуждения, приходим к выводу, что более соответствовало бы как презумпции невиновности, так и интересам обвиняемого введение нормы, аналогичной существовавшей ранее в русском дореволюционном судопроизводстве: «Производство следствия может быть прекращено только судом. Когда судебный следователь не найдёт оснований продолжать следствие, то, приостановив производство, испрашивает на прекращение дела разрешение суда через прокурора» (ст. 277 Устава уголовного судопроизводства 1864 года). Прекращение уголовного дела в указанном порядке соответствует возложенной на суд функции разрешения уголовного дела, а также позволяет предусмотреть процессуальную процедуру отмены постановления о прекращении дела, дающую возможность заинтересованным лицам защитить свои права. На необходимость передачи функции прекращения уголовного дела в ведение суда указывал также и В.З. Лукашевич: «Более последовательно и логично было бы вообще отнести решение вопроса об освобождении виновного от уголовной ответственности и наказания по всем нереабилитирующим основаниям к исключительной компетенции суда…»^^^. Этой точки зрения придерживаются и многие другие авторы^^^.

26S

Лукашевич В.З. Освобождение от уголовной ответственности и наказания // Конституция СССР и дальнейшее укрепление законности и правопорядка. М., 1979 - С. 175.

^ Воскресенский в., Кореневский Ю. Состязательность в уголовном процессе // Законность. 1995. Ха 7. С.7-9; Демидов И.Ф. Проблема прав человека в современном российском уголовном процессе: Концептуальные положения: Докт. дис. в форме науч. доклада. М., 1996. - С.79; Капустин А.А. Реформа советского предварительного расследования. Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук. СПб., 1992. С. 134-166; Петрухин И.Л. Судебная власть и расследование преступлений // Государство и право. 1993. № 7. С.81-91; Смирнов А. Нужен суд правый и милостливый, решительный и скорый. // Российская юстиция. 1995. № 10. - С.18-21; Улищенко М.Б. Функция обвинения в суде: Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. М., 1997; Шадрин B.C. Обеспечение прав личности и предварительное расследование в российском уголовном процессе // Государство и право. 1994. №4. С.96-104:

Но так как действующий УПК РФ не воспринял подобные рассуждения, важным вопросом защиты прав обвиняемого при прекращении уголовного дела выступает обоснованность постановления следователя или дознавателя. Важное значение законности и обоснованности постановления о прекращении дела отмечалось в работах многих авторов^’®. Закон предусматривает указание в постановлении о прекращении уголовного дела обстоятельств, послуживших поводом и основанием для возбуждения уголовного дела (п.п. 3 ч. 1 ст. 213 УПК РФ), пункта, части, статьи Уголовного кодекса РФ, предусматривающие преступление, по признакам которого возбуждено уголовное дело (п.п. 4 ч. 1 ст. 213 УПК РФ), результатов предварительного расследования с указанием данных о лицах, в отношении которых осуществлялось уголовное преследование (п.п. 5 ч. 1 ст. 213 УПК РФ). Для обеспечения законных интересов обвиняемого этого явно недостаточно. Обвиняемый лишь тогда может эффективно защитить свои права, когда постановление о прекращении уголовного дела или уголовного преследования будет содержать обоснование принимаемого следователем решения с приведением собранных по делу доказательств и установленных ими обстоятельств. Только в этом случае обвиняемый или его защитник в своей жалобе прокурору или суду могут указать на необоснованность прекращения уголовного дела по нереабилитирующим обвиняемого основаниям, на наличие оснований для прекращения дела в связи с отсутствием события или состава преступления. Отсутствие мотивировки в постановлении о прекращении уголовного дела заставляет сторону защиты лишь догадываться, почему именно следователь счёл одни обстоятельства предмета доказывания по уголовному делу установленными, а другие нет.

См.: Стремовский В.А. Законность и обоснованность прекращения уголовных дел на предварительном следствии // Тезисы итоговой научной конференции юридического факультета / Ростов-на-Дону: Ростовский государственный университет, 1967 - С. 71; Чеканов В.Я, Некоторые вопросы прекращения уголовных дел и прокурорского надзора за законностью прекращения дел // Вопросы уголовного права.

В.Г. Степанов и В.В. Шимановский справедливо отмечают, что «Как и любое решение, принимаемое в процессе предварительного расследования, постановление о прекращении дела должно быть законным, обоснованным и мотивированным»^^\ Отсутствие анализа доказательств в постановлении о прекращении уголовного дела или уголовного преследования не позволяет полноценно реализовать на указанном этапе судопроизводства принцип % презумпции невиновности (ст. 14 УПК РФ). Бремя доказывания обвинения и

опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения (ч. 2 ст. 14 УПК РФ). Поэтому наличие в материалах дела доказательств и доводов защиты, не опровергнутых обвинением, должно исключать возможность прекращения уголовного дела или уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям. В настоящее время закон не обязывает следователя ссылаться в постановлении о прекращении дела на имеющиеся доказательства, что позволяет стороне обвинения игнорировать доказательства и доводы ^ защиты.

Всё это существенно затрудняет обвиняемому обжалование постановления о прекращении уголовного дела. Как указывал А.Я. Дубинский, «Любой необоснованный акт прекращения дела является

272 ?

незаконным» . При этом следует учитывать, что вынесение незаконного и необоснованного постановления о прекращении уголовного дела противоречит интересам обвиняемого, так как он в этом случае оказывается под постоянной угрозой отмены такого постановления и возобновления Л уголовного преследования.

уголовного процесса и криминалистики. Учёные записки, вьш. XI. / Саратов: Саратовский госуд^ственный университет, 1964 - С. 85.

Степанов В.Г. Шимановский В.В. Прекращение уголовного дела в стадии пред^ительного расследования. П., 1979 - С. 51.

^ Дубинский А.Я. Прекращение уголовного дела в стадии предварительного расследования. Киев: Киевская высшая школа МВД, 1975 - С. 101.

Ещё в 1963 году С.А. Шейфер предлагал в каждом случае прекращения уголовного дела проверять полноту расследования путём обсуждения следующих вопросов:

1) имело ли место деяние, послужившее основанием к возбуждению уголовного дела; 2) 3) содержит ли это деяние состав преступления и если да, то выявлены ли причины и условия, способствовавшие совершению преступления; 4) 5) доказана ли виновность обвиняемого (подозреваемого) в совершении преступления; 6) 7) подлежит ли уголовной ответственности лицо, виновное в совершении преступления, и если нет - по каким именно основаниям оно должно быть от неё освобождено, не имеется ли других соучастников преступления, не освобождённых от ответственности^^^. 8) присоединяясь к указанному предложению, считаем необходимым излагать в постановлении о прекращении уголовного дела или уголовного преследования как доказательств обвинения, так и доказательства защиты. Между тем, изучение 105 уголовных дел, прекращённых производством по разным основаниям, показало, что в постановлениях о прекращении дела какой-либо анализ доказательств отсутствовал, что лишало постановления свойства обоснованности. При этом необходимо предусмотреть в законе возможность прекращения уголовного дела по нереабилитирующим основаниям только в случаях, когда доказательства защиты отсутствуют, либо опровергнуты. В противном случае дело должно быть прекращено по реабилитирующим основаниям.

Как уже отмечалось (§ 5 гл. 2), важнейшей гарантией соблюдения прав стороны защиты является право обжалования неправомерных действий

^^^ Шейфер СЛ. Прекращение уголовного дела в советском уголовном процессе. Автореферат диссертации. - МЛ 963. - С. 16 органа расследования в суд, предусмотренное ч. 1 ст. 125 УПК РФ. Реализация этого права приобретает определённую специфику, когда речь идёт об обжаловании постановления о прекращении уголовного дела или уголовного преследования. На необходимость введения такого порядка обжалования при прекращении уголовных дел неоднократно указывали отечественные процессуалисты^^’*.

Судебное обжалование предоставляет гражданам, дело в отношении которых было прекращено на стадии предварительного расследования, дополнительные гарантии защиты их прав и законных интересов. В тоже время, ч. 1 ст. 213 УПК РФ предусматривает обязанность следователя направить копию постановления о прекращении уголовного дела прокурору. Последний обязан проверить обоснованность решения следователя. Как отмечали П.М. Давыдов и Д.Я. Мирский, «При прекращении уголовного дела орган дознания и следователь направляют копии постановлений прокурору. Если прокурор установит незаконность прекращения уголовного дела, он … своим постановлением отменяет постановление о прекращении дела и возобновляет по нему производство»^^^. Согласно закону участники процесса могут обжаловать незаконное прекращение дела прокурору, который обязан удовлетворить жалобу или отказать в её удовлетворении (ст. 124 УПК РФ). Если же прокурор, изучивший постановление о прекращении дела, не нашел оснований для его отмены, участник процесса, несогласный с прекращением дела, вправе обратиться в суд (ч. 1 ст. 125 УПК РФ). Только суд, не связанный позицией органа предварительного расследования и не

Нажимов В.П. Суд как орган правосудия по уголовным делам. М., 1970 - С. 148. Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. Воронеж, 1980 - С. 205. Либус И.А. Презумпция невиновности в советском уголовном процессе. Ташкент, 1981 - С. 205-210. Петрухин И.Л. Судебная власть и расследование преступлений //Государство и право. 1993. № 7 _ с. 81-91. Химичева О.В. Судебный контроль за процессуальными действиями и оперативно-розыскными мероприятиями (досудебное производство), М,, 1998 - С. 26-28.

^ ^ Давыдов П.М. Мирский Д.Я. Прекращение уголовных дел. М.: Госюриздат, 1963 -С 95.

осуществлявший, в отличие от прокурора, процессуального руководства этим органом, способен правильно разрешить каждую жалобу защиты на незаконное прекращение уголовного дела. Как правильно отмечено в литературе, прокурор, руководя предварительным следствием, психологически не всегда в состоянии преодолеть тенденциозность подхода к делу. Суд же формально не отвечает ни за количественные, ни за качественные показатели досудебного производства. Но он глубоко заинтересован в устранении каждого нарушения, допущенного в ходе дознания или предварительного следствия^^^. Невозможность обеспечения эффективной защиты прав и законных интересов обвиняемого путём обжалования действий органов предварительного расследования прокурору отмечал и Ю.К. Якимович: «На протяжении десятилетий в уголовно- процессуальной литературе отмечается ненормальное положение, когда прокуратура осуществляет одновременно две функции: руководство расследованием и надзор за деятельностью органов предварительного расследования. Получается, что прокуратура надзирает «сама за собой», в лучшем случае такой надзор является по существу не чем иным, как ведомственным контролем»^^^.

Ранее мы уже указывали на недопустимость ограничения пределов судебного обжалования какими-либо пределами. Особое значение это приобретает при обжаловании обвиняемым постановления о прекращении уголовного дела. Защита чести, достоинства и деловой репутации граждан прямо зависит от формулировок, использованных органами предварительного расследования в постановлении о прекращении в их отношении уголовного дела. Согласно ч. 1 ст. 152 ПС РФ гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или

^^^ Химичева Г.П. Мичурина О.В. Химичева О.В. Окончание предварительного расследования прекращением уголовного дела. Рязань, 2001 - С. 169

деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности. Поэтому нельзя согласиться с тем, что «неограниченно широкое установление судебного контроля на досудебном производстве связано с усилением пристрастности суда при последующем рассмотрении дела по существу. Тенденциозность судьи можно существенно ограничить путём определения разумных 0 Пределов судебного контроля»^^^. Ограничение права граждан, дело в

отношении которых было прекращено, на судебную защиту, неизбежно стеснит возможности защиты ими своей чести и достоинства. Представляется, поэтому, что предложение этих авторов об установлении пределов судебного контроля противоречит при разрешении жалобы на постановление о прекращении уголовного дела и уголовного преследования ч. 1 ст. 46 Конституции РФ.

При рассмотрении жалобы стороны защиты на постановление о прекращении дела важной является проблема определения границ

щ

исследования судом обстоятельств, связанных с жалобой. Иногда предлагается в решении по такой жалобе избегать оценки доказательств, полученных органами предварительного следствия^’^. На эту разновидность судебного контроля экстраполируется практика рассмотрения жалоб на арест или продление срока содержания под стражей, сложившаяся ранее на основе применения ст. 220^ УПК РСФСР, поскольку Верховный суд РФ неоднократно указывал на отсутствие у судьи права входить в обсуждение вопроса о виновности содержащегося под стражей лица в инкриминируемом # ему преступлении^^®.

^^ Якимович Ю.К. Прокурорский надзор и судебный контроль за предварительным расследованием // Избранные статьи 1985-1996 гг. / Томск: Томский государственный унив^итет, 1997 - С. 55.

® Химичева Г.П. Мичурина О.В. Химичева О.В. Указ. соч. - С. 170. ^^^ Химичева Г.П. Мичурина О.В. Химичева О.В. Указ. соч. - С. 175.

Бюллетень Верховного суда РФ. 1993. № 7. - С. 6-7; Бюллетень Верховного суда РФ. 1995. №1 - Г ^

Но при рассмотрении жалобы на прекращение уголовного дела или уголовного преследования складывается иное положение. В этом случае суд оценивает правомерность итогового решения по уголовному делу, констатирующего не только необоснованность уголовного преследования, но и бессмысленность дальнейшего собирания доказательств. А.П. Муравин отмечал, что «прекращая уголовное дело по реабилитирующим и щ нереабилитирующим основаниям, следователь разрешает обвинение,

которое было сформулировано ранее - в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, но в дальнейшем не нашло своего подтверждения или возникли основания для освобождения обвиняемого от уголовной ответственности» . Законность и обоснованность итогового решения органа предварительного расследования о прекращении уголовного дела связана в первую очередь с достижением пределов доказывания. С.А. Шейфер верно отмечал, что «Для обеспечения законности необходимо, чтобы наличие оснований прекращения дела было безусловно доказано. ^ Этим исключаются сомнения в правильности освобождения лица от

уголовной ответственности, устанавливается действительная причина, делающая дальнейшее производство невозможным»^^^. На необходимость анализа доказательств в постановлении о прекращении уголовного дела обращали внимание и другие авторы^*^.

Как мы уже отмечали ранее, прекращение уголовного преследования в связи с непричастностью подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления (п.п.І ч. 1 ст. 27 УПК РФ) возможно в случае недоказанной ^ виновности или доказанной невиновности лица в совершении преступления.

Муравин А.Б. Проблемы мотивировки процессуальных решений следователя. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. - Харьков, 1987-С. 15.

Шейфер СЛ. Указ. соч. - С. 15.

Туполов С.И., Гаухман Л.Д., Елесин В.И., Петрунёв В.П., Шавшин М.Н. Прекращение уголовных дел в связи с применением мер общественного воздействия и изменением обстановки. М. Всесоюзный научно- исследовательский институт МВД СССР, 1074-Г, “ІР-ДП

Вполне очевидно, что без оценки собранных предварительным расследованием доказательств суд не в состоянии будет оценить законность и обоснованность подобных выводов.

Не менее важна оценка судом доказательств в случаях прекращения уголовного дела по нереабилитирующим подозреваемого или обвиняемого основаниям. Наличие в деле не опровергнутых обвинением доказательств, ставящих под сомнение виновность лица в совершении преступления, несовместимо с её констатацией даже с одновременным освобождением лица от уголовной ответственности. При невозможности опровергнуть эти доказательства уголовное преследование подозреваемого или обвиняемого должно быть прекращено в связи с их непричастностью (п.п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ) или отсутствием состава преступления (п.п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ). Поэтому суд при рассмотрении жалобы подозреваемого или обвиняемого на прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям обязан проверить, опровергнуты ли имеющиеся ли в деле доказательства защиты, имеются ли основания для выдвижения версии о невиновности обвиняемого, которая органами предварительного расследования оставлена без исследования и проверки.

Более того, собранная следователем совокупность доказательств должна проверяться судом даже при обжаловании постановления о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям, поскольку это может иметь важное значение при решении вопроса о замене одного реабилитирующего основания на другое. Например, обвиняемый может обжаловать прекращение уголовного дела за отсутствием состава преступления (п.п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ), указывая на имеющиеся в деле доказательства, служащие основаниями для прекращения дела за отсутствием события преступления (п.п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ), что более соответствует его интересам.

Заключение.

Анализ гарантий прав обвиняемого при окончании предварительного расследования, предпринятый в диссертационном исследовании, позволяет сделать следующие выводы:

• Структура предварительного следствия, как процессуальной деятельности, определяется взаимодействием элементов, с присущими им свойствами качественной определённости и взаимообусловленности, что позволяет выделить в этой деятельности три этапа: а) от возбуждения уголовного дела до предъявления обвинения; б) от предъявления обвинения до принятия следователем решения об окончании сбора доказательств; в) окончание расследования. Нормы, регламентирующие процессуальную деятельность на завершающем этапе предварительного расследования, образуют специфический институт уголовно- процессуального права, также обладающей разветвлённой структурой. • • Целью уголовного судопроизводства является урегулирование уголовных и уголовно-процессуальных правоотношений, для восстановления нарушенных преступлением общественных отношений. Этой цели соответствуют стоящие перед органом расследования частные задачи завершающего этапа расследования, включающие в себя ознакомление участвующих в деле лиц с материалами дела, предоставление им возможности проверки правильности принятого следователем решения о признании собранных доказательств достаточными для окончания предварительного следствия и восполнения пробелов предварительного расследования; окончательное оформление материалов дела, формулирование итоговых выводов расследования. • • С целью повышения эффективности деятельности защиты на этапе окончания предварительного расследования необходимо чётко определить процессуальную форму принятия следователем или дознавателем решения о признания собранных доказательств достаточными для завершения познавательной деятельности. Постановление следователя по этому вопросу, выносимое им как в случае направления дела в суд, так и в случае прекращения уголовного дела, усилит возможности контроля защиты за полнотой собранных доказательств и сделает более аргументированными ходатайства об устранении пробелов расследования. • • Так как при завершении дознания в отличие от предварительного следствия отсутствует подробная регламентация участия обвиняемого в окончании расследования, обвиняемый воспользоваться своими правами на этапе окончания расследования не успевает, чем ущемляются его процессуальные права. Поэтому, в интересах обеспечения права обвиняемого на защиту, необходимо распространить на эту форму расследования процессуальный порядок окончания предварительного следствия. • • В целях последовательного выполнения требований п.п. 12 ч. 4 ст. 47 УПК РФ о полном ознакомлении обвиняемого с уголовным делом при его завершении необходимо распространить порядок окончания предварительного следствия при направлении дела в суд (гл. 30 УПК РФ) и на такую форму его окончания, как прекращение уголовного дела, с тем, чтобы обвиняемый и его защитник имели возможность проверить, с учётом их законных интересов, обоснованность вывода следователя или дознавателя о наличии того или иного основания для прекращения уголовного дела до вынесения постановления об этом. • • Во всех случаях заявления обвиняемым ходатайства о раздельном с защитником ознакомлении с материалами дела необходимо выяснять, не носит ли данное ходатайство вынужденный характер и сознаёт ли обвиняемый его последствия. Раздельное ознакомление означает невозможность получения обвиняемым юридической помощи при производстве этого процессуального действия, поэтому может производиться только после выяснения - насколько осознанным является соответствующее волеизъявление обвиняемого. Защитник должен избегать заявления ходатайства о раздельном ознакомлении с материалами дела (ч. 1 ст. 217 УПК РФ), если им не получено согласие обвиняемого на это. В противном случае защитник фактически отказывает обвиняемому в оказании юридической помощи при производстве этого процессуального действия, что противоречит ч. 7 ст. 49 УПК РФ. • • В связи с необходимостью обеспечения права малоимущего обвиняемого на получение копий материалов дела, необходимо дополнить Ч.2 ст. 217 УПК РФ следующим положением: «В случае отсутствия у обвиняемого и его защитника технических средств для самостоятельного снятия копий с материалов дела, следователь по их ходатайствам обязан предоставить копии соответствующих процессуальных документов. Возмещение расходов, связанных с предоставлением копий процессуальных документов, производится при вынесении судом обвинительного приговора по делу в порядке, предусмотренном п.п. 13 ч. 1 ст. 299 УПК РФ». • • Требует изменения ст. 220 УПК РФ, ограничивающая мотивировку обвинительного заключения лишь требованием указывать в обвинительном заключении перечни доказательств обвинения и защиты. Эти предписания нарушают право обвиняемого на защиту, так как сторона защиты лишается возможности проверить правомерность выводов следователя о допустимости, относимости и достоверности доказательств обвинения; они также противоречат как презумпции невиновности, устанавливающей, что бремя доказывания и опровержения доводов, приводимых в защиту обвиняемого, лежит на стороне обвинения (ч. 2 ст. 14 УПК РФ), так и принципу законности, предусматривающему, что обоснованность и мотивированность обвинительного заключения является обязательным условием его законности (ч. 4 ст. 7 УПК РФ). • • В целях процессуального оформления факта вручения обвиняемому копии обвинительного заключения, или отказа в его получении, а также фиксации ходатайств защитника о предоставлении ему копии обвинительного заключения, следует дополнить ч. 2 ст. 222 УПК РФ следующей нормой: «О вручении обвиняемому копии обвинительного заключения или о его отказе в получении копии обвинительного заключения прокурором составляется протокол», • • Прекращение уголовных дел по нереабилитирующим основаниям неизбежно связано с признанием факта виновности лица в совершении преступления, что противоречит презумпции невиновности. Поэтому предложено дополнить Уголовно- процессуальный кодекс следующей нормой: «Производство предварительного расследования может быть прекращено по нереабилитирующим основаниям только судом. В случае, если следователь не найдёт оснований продолжать следствие, то, приостановив производство, он через прокурора направляет материалы дела для разрешения вопроса о его прекращении в суд». • • Так как в одних и тех же случаях уголовное преследование может быть прекращено и ввиду отсутствия в деянии состава преступления (п.п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ) и ввиду непричастности лица к совершению преступления (п.п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ), в целях защиты интересов обвиняемого, в том числе от последующих исков в порядке гражданского судопроизводства, защитнику следует добиваться прекращения уголовного преследования по последнему основанию. В этом случае привлечение его к гражданско-правовой ответственности на основании ч. 2 ст. 1064 ГК РФ, при отсутствии вины в содеянном, исключается. • • Анализ юридической силы постановления органов расследования о прекращении уголовного дела позволяет сделать вывод об отсутствии у этого документа преюденциального значения для всех иных, кроме уголовного, видов судопроизводства. Поэтому оно не способно в полной мере защитить права лица, освобождённого от уголовной ответственности. Исходя из этого, необходимо передать полномочия по преіфащению уголовных дел суду, решения которого обладают всеми свойствами акта правосудия, в том числе признаком обязательности для всех органов, должностных лиц и граждан.

Список использованных источников. Официальные документы.

  1. Конституция Российской Федерации. Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. Официальное издание. - М.: Юрид. лит., 1996.
  2. Уголовно-процессуальный кодекс РФ // По состоянию на 24 июля 2 002 года. - М.: Юрист, 2002.
  3. Федеральный закон «О введении в действие Уголовно- процессуального кодекса РФ» от 5 декабря 2001 года.
  4. Федеральный закон от 4 июля 2003 года «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РФ».
  5. Закон РФ «Об оперативно-розыскной деятельности» от 12 августа 1995 года.
  6. Соединённые Штаты Америки. Конституция и законодательные акты. М.: Прогресс, 1993.
  7. Постановление Конституционного Суда РФ от 27 марта 1996 г. N 8- П “По делу о проверке конституционности статей 1 и 21 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 года “О государственной тайне” в связи с жалобами граждан В.М. Гурджиянца, В.Н.Синцова, В.Н.Бугрова и А.К.Никитина”.
  8. Постановление Конституционного Суда РФ от 13 июня 1996 года № 14-П «По делу о проверке конституционности части 5 ст. 97 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.В. Щелухина».
  9. Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 18 июня 2003 года № 169п03пр по делу Ашировой Е.С.
  10. Концепция судебной реформы // Ведомости съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. № 44 ст. 1435.
  11. #

ш

  1. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. М.. 1997.

  2. Пакт о гражданских и политических правах 1966.
  3. Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, утверждённый Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 43/173 от 9 декабря 1988 года.
  4. Инструкция «О порядке представления результатов оперативно- розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору или в суд», утвержденная Приказом Федеральной службы налоговой полиции РФ, ФСБ РФ, МВД РФ, Федеральной службы охраны РФ, ФПС РФ, ГТК РФ и Службы внепшей разведки РФ от 13 мая 1998 г. № 175/226/336/201/286/410/56 “Об утверждении Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору или в суд”.
  5. Инструкция № 20-1-85/94 о едином учёте преступлений, утверждённой приказом Генерального прокурора РФ 14 декабря 1994 года.
  6. Указание Генерального прокурора РФ № 32/15 от 18 июня 1997.
  7. Устав уголовного судопроизводства от 20 ноября 1864 года. // Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 8 Судебная реформа. М.: Юридическая литература, 1991.
  8. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР от 15 февраля 1923 г. // По состоянию на 15 ноября 1940 г. - М.: Юридическое издательство НКЮ СССР, 1941.
  9. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР от 27 октября 1960 г. // По состоянию на 1 февраля 1999 г. - М.: Юрайт, 1999.
  10. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РФ. Под ред. А.В. Смирнова. СПб.: Питер, 2003.
  11. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Беларусь от 30 июня 1999 года//СПб., 2001.
  12. Модельный Уголовно-процессуальный кодекс для государств- участников СНГ, разработанный в соответствии с Постановлением Совета

Межпарламентской Ассамблеи государств-участников Содружества Независимых Государств от 14 февраля 1995 года N 4 “О Программном комитете и рабочих группах по созданию модельных уголовного и уголовно- процессуального кодексов для государств - участников СНГ”.

  1. Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР. Теоретическая модель. / под ред. В.М. Савицкого. М, 1990.

24. Уголовно-процессуальный кодекс Кыргызской республики от 30

июня 1999 года № 62.

  1. Бюллетень Верховного суда РФ. 1993. № 7.
  2. Бюллетень Верховного Суда РСФСР. - 1984. № 7.
  3. Бюллетень Верховного Суда СССР. - 1970. № 2.
  4. Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1995. № 12.
  5. Бюллетень Верховного суда РФ. 1995. №1
  6. Монографии. Учебные пособия.

т

  1. Алексеев С.С. Структура советского права. М.: Юридическая литература, 1975. - 274 с.
  2. Адаменко В.Д. Сущность и предмет защиты обвиняемого. Томск,
  3. -186 с.
  4. Альшевский Т.В., Бородин С.В., Гуткин И.М., Перлов И.Д., Петренко В.М. Советский уголовный процесс. Возбуждение уголовного дела и предварительное расследование. М.: Высшая школа МООП СССР,
  5. ^ 1968.-304 с.

  6. Алексеев Н.С. Даев В.Г. Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. Воронеж, 1980. -251 с.
  7. Баршев Я.И. Основания уголовного судопроизводства с применением к российскому уголовному судопроизводству. М.: ЛексЭст, 2001.-212 с.
  8. Берном у. Решетникова И.В. Прошляков А.Д. Судебная адвокатура. СПб., 1996.-220 с.
  9. Борисенко Г.Ф. Уголовный процесс. Предварительное производство. Казань: типография Восток, 1925. - 86 с.
  10. Бутов В.Н. Уголовное судопроизводство Австрийской Республики: опыт и проблемы организации и деятельности. Екатеринбург: Уральский
  11. (Ц государственный экономический университет, 1999. - 380 с.

  12. Бущенко А.П. Практика Европейского Суда по правам человека. М.: Спарк, 2001. - 82 с.
  13. Волколуп О.В. Система уголовного судопроизводства и проблемы её совершенствования. СПб., 2003. - 265 с.
  14. Владимиров Л.Е, Учение об уголовных доказательствах. Тула: Автограф, 2000. - 464 с.
  15. Викторский С.И. Русский уголовный процесс. М.: Городец 1997. - 448 с.
  16. Ш

  17. Витрук Н.В. Основы теории правового положения личности в социалистическом обществе. М., 1979. - 240 с.
  18. Гаврилов А.К. Раскрытие преступлений на предварительном следствии (правовые и организационные вопросы). Волгоград, 1976. - 164 с.
  19. Гессен В.М. Лекции по полицейскому праву. - СПб., 1907-1908. - 128 с.
  20. Головко Л.В. Альтернативы уголовному преследованию в современном праве. СПб.: Юридический центр пресс, 2002. - 542 с.
  21. 17. Горский Г.Ф. Кокорев Л. Д. Элькинд П.С. Проблемы доказательств

    в

советском уголовном процессе. Воронеж, 1978. - 303 с.

  1. Гельфанд И.А. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе. Киев: Высшая школа МООП УССР, 1961. - 164 с.
  2. Гинзбург ГА. Поляк А.Г. Самсонов В.А. Советский адвокат М.: Юридическая литература, 1968. - 200 с.

  3. Григорьев В.Н. Предварительное расследование (понятие, значение и формы). М., 1998.
  4. Глазер Ю. Руководство по уголовному процессу. Т. 1. СПб., 1884. - 274 с.
  5. Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А. Уголовный процесс западных государств. М.: ЗЕРЦАЛО, 2001. - 470 с.
  6. Давыдов П.М., Мирский Д.Я. Прекращение уголовных дел. М.: Госюриздат,
    • 100 с.
  7. Даль В.И. Толковый словарь русского языка. Современная версия. М.: Эксмо, 2002.- 844 с.
  8. Демидов И.Ф. Проблема прав человека в российском уголовном процессе (Концептуальные положения). - М., 1995. - 96 с.
  9. Дубинский А.Я. Основания к прекращению уголовного дела в стадии предварительного расследования. Киев, 1973. - 124 с.
  10. Дубинский А.Я. Прекращение уголовного дела в стадии предварительного расследования. Киев: Киевская высшая школа МВД, 1975. -132 с.
  11. Дженис М., Кей Р., Брэдли Э. Европейское право в области прав человека. Практика и комментарии. Москва-Будапешт, 1997. - 284 с.
  12. Ефимичев С.П. Вопросы окончания предварительного расследования с обвинительным заключением. Волгоград: Высшая следственная школа МВД, 1977. - 190 с.
  13. Жогин Н.В. Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. М., 1965. - 367 с.
  14. Зайцев О.А. Государственная защита участников уголовного судопроизводства. М.: Экзамен, 2002. - 512 с.
  15. т

  16. Зинатуллин 3.3. Общие проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. Ижевск, 1989. - 80 с.

  17. Карнеева Л.М. Привлечение в качестве обвиняемого. М.: Госюриздат, 1962. - 178 с.
  18. Карнеева Л.М. Привлечение к уголовной ответственности. Законность и обоснованность. М.: Юридическая литература, 1971. - 186 с.
  19. Квачевский А. Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по судебным уставам 1864 года. Ч. 2 СПб., 1866. - 210 с.
  20. Колбая Г.Н. Соотношение предварительного следствия и судебного разбирательства. М.: Юридическая литература, 1975. - 152 с.
  21. Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М.: Московский государственный университет, 1972. -114 с.
  22. Каневский Л.Л. Криминалистические проблемы расследования и профилактики преступлений несовершеннолетних. Красноярск, 1991. - 132 с.
  23. Корнуков В.М. Конституционные основы положения личности в уголовном судопроизводстве. Саратов, 1987. - 202 с.
  24. Коврига З.Ф. Уголовно-процессуальная ответственность. - Воронеж, 1984.- 210 с.
  25. Кони А.Ф. Приёмы и задачи прокуратуры // Собр. соч. в 8 томах. - Т. 4.-М., 1967.-244 с.
  26. Кузьменко Н.К. Периодизация этапов в методике расследования преступлений (общие положения). М., 1976. - 178 с.
  27. Лазарева В.А. Судебная власть и её реализация в уголовном процессе. Самара: Самарский университет, 1999. - 136 с.
  28. Ларин А.М., Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс России. Лекции-очерки / Под ред. В.М. Савицкого. - М.: БЕК, 1997. - 314 с.
  29. Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М.: Юридическая литература, 1986. - 159 с.
  30. Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве. Их виды, содержание и формы М.: Юридическая литература , 1976. - 168 с.
  31. Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву (теоретические проблемы). М.: Московский государственный университет, 1981.-194 с.
  32. Лукашевич В.З. Гарантии прав обвиняемого в советском уголовном процессе. Л.: Ленинградский университет, 1959. - 168 с.
  33. Либус И.А. Презумпция невиновности в советском уголовном процессе. Ташкент, 1981. - 232 с.
  34. Лузгин И.М. Методологические проблемы расследования . М., 1973. -182 с.
  35. Лубшев Ю.Ф. Адвокат в уголовном деле. М.: ЮРИСТЪ, 1997.- 426 с.
  36. Миньковский Г.М. Пределы доказывания в советском уголовном процессе. М., 1956. - 216 с.
  37. Морщакова Т.Г. Петрухин И.Л. Оценка качества судебного разбирательства по уголовным делам. М.: Наука, 1978. - 238 с.
  38. Миньковский Г.М. Окончание предварительного расследования и право обвиняемого на защиту М.: Госюриздат, 1957. - 211с.
  39. Михайлов В.А. Процессуальный порядок прекращения уголовных дел в стадии предварительного расследования. Волгоград, 1970. - 140 с.
  40. Митрохин Н.П. Законность и демократизм предварительного следствия. Минск, 1979. - 207 с.
  41. Мельникова Э.Б. Ювенальная юстиция. Проблемы уголовного права, уголовного процесса и криминологии. М.: Дело, 2001. - 272 с.
  42. Навасардян В.Р. Право на защиту подозреваемого, обвиняемого и подсудимого в уголовном процессе. СПб., 2000. - 165 с.
  43. Нажимов В.П. Суд как орган правосудия по уголовным делам. М.Л970. - 164 с.
  44. Общественные и личные интересы в уголовном судопроизводстве. Воронеж: Воронежский университет, 1984. - 160 с.
  45. Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. М., 1956.- 320 с.
  46. Петрухин И.Л. Прокурорский надзор и судебная власть. М.: Проспект, 2001. - 88 с.
  47. Петрухин И.Л. Личные тайны (человек и власть) М.: Институт государства и права Российской академии наук, 1998. - 232 с.
  48. Панько Н.К. Деятельность адвоката-защитника по обеспечению состязательности. - Воронеж, 2000. - 146 с.
  49. Перлов И.Д. Подготовительная часть судебного разбирательства в советском уголовном процессе. М.: Юридическая литература, 1956. - 184 с.
  50. Перлов И.Д. Право на защиту М., 1969. - 80 с.
  51. Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности. М., 1961.- 277 с.
  52. Рустамов Х.У. Безнасюк А.С. Судебная власть. М.: ЮНИТИ, 2002. - 455 с.
  53. Рыжаков А.П. Окончание предварительного расследования. М.: Городец,
    • 254 с.
  54. Резник Г.М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. М: Юридическая литература, 1977. - 118 с.
  55. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Том 1, М.: Наука,
    • 520 с.
  56. Самыгин Л.Д. Расследование преступлений как система деятельности. М.: изд. Московского университета, 1989. - 184 с.
  57. Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора в уголовном судопроизводстве. М., 1975. - 346 с.
  58. Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. М., 1955. - 238 с.
  59. Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. М., 1971. - 284 с,
  60. Случевский Вл. Учебник русского уголовного процесса (Судоустройство-Судопроизводство). СПб., 1910. - 388 с.
  61. Строгович М.С. Уголовный процесс. М.: Юридическая литература, 1946.-404 с.
  62. Смирнов А.В. Модели уголовного процесса. СПб.: Наука, 2000. - щ 224 с.
  63. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. - Т. 2 - М.: Наука, 1970.-278 с.
  64. Савицкий В.М. Прокурорский надзор за дознанием и предварительным следствием. М., 1959. - 312 с.
  65. Строгович М.С. Уголовный процесс. М.: Госюриздат, 1938. - 344 с.
  66. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 2. М.: Наука, 1970. - 506 с.
  67. Стремовский В.А. Актуальные проблемы организации и
  68. л

производства предварительного следствия в СССР. Краснодар, 1978. - 120 с.

  1. Соловьёв А.Б., Токарева М.Е., Халиулин А.Г., Якубович Н.А. Законность в досудебных стадиях уголовного процесса России. Москва- Кемерово,
  2. -162 с.
  3. Строгович М.С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе. М., 1951. - 240 с.
  4. Соловьёв А.Д. Привлечение в качестве обвиняемого. Киев: Высшая школа МООП УССР, 1963. - 230 с.
  5. 87. Соловьёва Т.А. Частичное прекращение дела в советском

    уголовном

процессе. М., 1999. - 188 с.

  1. Статкус В.Ф. Цоколов И.А. Жидких А.А. Предъявление обвинения и составление обвинительного заключения. М.: Книжная находка, 2002. - 212

г.

  1. Сероштан В.В. Процессуальные и тактические особенности расследования преступлений в условиях расширения прав подозреваемых и обвиняемых на защиту. Краснодар, 2003. - 204 с.
  2. Степанов В.Г. Шимановский В.В. Прекращение уголовного дела в стадии предварительного расследования. Л., 1979. - 60 с.
  3. Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности. М.: Наука, 1976. - 192 с.
  4. Стецовский Ю.И. Уголовно-процессуальная деятельность защитника. М.: Юридическая литература, 1982.- 176 с.
  5. Строгович М.С. Право обвиняемого на защиту и презумпция невиновности. М.: Наука, 1984. - 144 с.
  6. Строгович М.С. Избранные труды. Т. 2. Гарантии прав личности в уголовном судопроизводстве. М.: Наука, 1992. - 278 с.
  7. Хаджиев Т. Реабилитация в советском уголовном процессе. Ташкент, 1986 г. - 168 с.
  8. Теория доказательств в советском уголовном процессе. М.: Юридическая литература, 1973. - 735 с.
  9. Тетерин Б.С. Трошкин Е.З. Возбуждение и расследование уголовных делМ., 1997.-224 с.
  10. Тихомиров Ю.А. Теория закона. М., 1982. - 284 с.
  11. Тарасов-Родионов П.И. Предварительное следствие. М.: Госюриздат, 1955. - 248 с.
  12. Туполев С.И. Гаухман Л.Д. Елесин В.И. Петрунёв В.П. Шавшин М.Н. Прекращение уголовных дел в связи с применением мер общественного воздействия и изменением обстановки. М. Всесоюзный научно-исследовательский институт МВД СССР, 1974. - 162 с.
  13. Уголовный процесс. Учебник. /Под ред. И.Л. Петрухина. М., 2001 г 426 с.
  14. Уголовный процесс. Учебник. /Под ред. А.Н. Иодковского. М.: Юридическое издательство Министерства юстиции СССР, 1946. - 512 с.
  15. Фаткуллин Ф.Н. Изменение обвинения. М.: Юридическая литература, 1971.- 165 с.
  16. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. - Т. 1 - СПб.: Альфа,
    • 552 с.
  17. Химичева О.В. Судебный контроль за процессуальными действиями и оперативно-розыскными мероприятиями (досудебное производство). М., 1998. - 220 с.
  18. Химичева Г.П., Мичурина О.В., Химичева О.В. Окончание предварительного расследования прекращением уголовного дела. Рязань, 2001.-210 с.
  19. Хрестоматия по уголовному процессу России. М.: Городец, 1999. - 270 с.
  20. Цыпкин А.Л. Право на защиту в советском уголовном процессе. Саратов,
    • 128 с.
  21. Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М., 1951. - 622 с.
  22. Шафир Г.М. Советская адвокатура. М., 1968. - 156 с.
  23. Шейфер С.А. Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулирования. Тольятти, 1998. - 144 с.
  24. Шейфер С.А. Предварительное следствие. Общие условия и основные этапы производства. Куйбышев: Куйбышевский государственный университет, 1986. - 84 с.
  25. Шейфер С.А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе: методологические и правовые проблемы. Саратов: изд-во Саратовского университета,
    • 170 с.
  26. Щерба С.П. Зайцев О.А. Охрана прав потерпевших и свидетелей по уголовным делам. М.: СПАРК, 1996. - 124 с.

  27. Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. Л.: изд-во Ленинградского университета, 1976.-144 с.
  28. Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. Л., 1963.-172 с.
  29. Якимович Ю.К. Ленский А.В. Трубникова Т.В. Дифференциация Ф уголовного процесса. Томск: изд-во Томского университета, 2001. - 300 с.
  30. Якуб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве. М.: Юридическая литература, 1981. - 143 с.
  31. Якубович Н.А. Окончание предварительного следствия. М.: Юридическая литература, 1962. - 147 с.
  32. Научные статьи. Материалы научно-практических конференций.

  33. Адаменко В.Д. Процессуальная дееспособность участника уголовного процесса//Правоведение. 1978.
  34. Андронов И.А. Отрицательный предмет доказывания. // Государство и право: вопросы методологии, теории и практики функционирования: Межвуз. сб. статей / Самара: Самарский госуниверситет, 2001.
  35. Анциферов К.Д. К учению о прекращении уголовного преследования (опыт комментария 277 ст. уст. угол, суд.) // Анциферов К.Д. Сборник статей и заметок по уголовному праву и судопроизводству. СПб., 1898.
  36. Баев О.Я. Ошибки следователя в логике доказывания виновности обвиняемого. И Уголовная ответственность: Основания и порядок реализации: Межвуз. сб. статей / Самара: Самарский госуниверситет, 1991.
  37. Багаутдинов Ф. Расширение частных начал в уголовном процессе // Российская юстиция. 2002. № 2.
  38. Воскресенский В., Кореневский Ю. Состязательность в уголовном процессе // Законность. 1995. № 7.
  39. Выдря М.М. Функция защиты в советском уголовном процессе. // В помощь адвокату. Краснодар, 1972.
  40. Громов Н.А. Действия прокурора по окончании расследования вновь открывшихся обстоятельств // Межвузовский сборник научных статей. Серия Юриспруденция, г. Тольятти. № 1 - 1998.
  41. Добровольская Т.Н. Об изменении порядка прекращения уголовных дел и некоторых спорных проблемах правосудия // Конституция СССР и дальнейшее укрепление законности и правопорядка. М., 1979.
  42. Евсютина А.П. Вопрос о вине при прекращении дел в стадии предания суду // Проблемы совершенствования уголовно-процессуального законодательства. Межвуз. сб. науч. трудов / Свердловск, 1985.
  43. Жуковский В.И. Содержание и назначение обвинительного акта // Дореволюционные юристы о прокуратуре / СПб.: Юридический центр Пресс, 2001.
  44. Карпова Е.Н. Гришпан B.C. Оглашение обвинительного заключения и право обвиняемого на защиту И Адвокатура и современность. М., 1987.
  45. Кулагин Н.И. О методологии следственной практики // Наука и техника на службе предварительного следствия. - Волгоград, 1976.
  46. Корнуков В.М. Обеспечение прав личности в состязательном уголовном процессе // Вестник СГАП. 2000. № 2.
  47. Костина Л.К. Исследование проблем защиты прав граждан в уголовном процессе // Журнал российского права, 2002, №5.
  48. Кононов П. Стахов А. Прекращение уголовного преследования: административно-правовой аспект //Российская юстиция. 1999. № 1.

  49. Кузнецов Н. Дадонов С. Право защитника собирать доказательства: сущность и пределы // Российская юстиция, 2002. № 8.
  50. Лупинская П.А. Судебные решения: содержание и форма. // Российская юстиция. - 2001 .№11.
  51. Ларин A.M. Новый порядок продления сроков содержания под стражей может привести к нарушению прав человека // Российская юстиция. 1997. №3.
  52. Ларин А. О принципах уголовного процесса и гарантиях прав личности в проекте УПК - 1997 // Российская юстиция. 1997. № 9.
  53. Ларин А. Всегда ли прав суд, даже если он Конституционный // Российская юстиция. 1997. № 4.
  54. Ларин A.M. Презумпция невиновности и прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям // Суд и применение закона. М., 1982.
  55. Левинова Т.А. Средства законодательной техники в сфере регулирования прекращения уголовных дел // Вопросы юридической техники в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве. Ярославль, 1997.
  56. Леонтьевский В.А. Соотношение понятий «прекращение уголовного дела» и «прекращение уголовного преследования» // Новый уголовно- процессуальный кодекс Российской Федерации: проблемы законодательства, теории и практики. Сб. науч. трудов /Волгоград: Волгоградский государственный университет, 2002.
  57. Щ 144. Лобанов А.П. Новеллы этапа окончания предварительного

расследования с составлением обвинительного заключения. // Проблемы совершенствования уголовного и уголовно-процессуального законодательства России: Межвуз. сб. научных трудов / М.: МВШМ, 1993.

  1. Лукашевич В.З. Освобождение от уголовной ответственности и наказания // Конституция СССР и дальнейшее укрепление законности и правопорядка. М., 1979.
  2. Молодцов А.С, Об основаниях и видах освобождения от уголовной ответственности в новом УК // Вопросы юридической техники в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве. Ярославль, 1997.
  3. Мотовиловкер Я.О. Гарантии интересов обвиняемого при прекращении и возобновлении уголовного дела. // Конституция СССР и дальнейшее укрепление законности и правопорядка. М., 1979.
  4. Малеин Н.С. Охраняемый законом интерес // Советское государство и право. - 1980. - № 1
  5. Мельниковский М. Окончание предварительного расследования: тактика адвоката. // Советская юстиция - 1993. № 19.
  6. Мещерин А.И. Новые познавательные полномочия заш;итника // Материалы международной научно-практической конференции, посвященной принятию нового УПК РФ. М., 2002.
  7. Мичурина О.В. некоторые проблемы института прекращения уголовного дела // Нормотворческая и правоприменительная техника в уголовном и уголовно- процессуальном праве. Ярославль, 2000,
  8. Малько А.В. Законный интерес и субъективное право // Вопросы теории охраняемых законом интересов. Ярославль, 1990.
  9. Петрухин И.Л. Презумпция невиновности - конституционный принцип советского уголовного процесса // Советское государство и право. 1978. №12.
  10. Петрухин И.Л. Судебная власть и расследование преступлений // Государство и право. 1993. № 7
  11. Савицкий В.М. Некоторые проблемы социалистического правосудия в свете новой Конституции СССР // Развитие науки и практики уголовного судопроизводства в свете требований новой Конституции СССР. М., 1978.
  12. Строгович М.С. Презумпция невиновности и прекращение уголовных дел по нереабилитирующим основаниям. //Избранные труды. - т. 2. - Гарантии прав личности в уголовном судопроизводстве /М.: Наука, 1992.
  13. Строгович М.С. Соотношение предварительного следствия и судебного разбирательства и некоторые вопросы защиты в советском уголовном процессе // Вопросы защиты по уголовным делам. Сб. статей / Л.: Ленинградский ун-т, 1967.
  14. Стремовский В.А. Законность и обоснованность прекращения уголовных дел на предварительном следствии // Тезисы итоговой научной конференции юридического факультета / Ростов-на-Дону: Ростовский государственный университет, 1967.
  15. Смирнов А. Нужен суд правый и милостливый, решительный и скорый. // Российская юстиция. 1995. № 10.
  16. Тарасова Г.В. Л.Д. Кокорев о прекращении уголовных дел. // Служенье Истине: Научное наследие Л.Д. Кокорева. Сб. статей. / Воронеж: Воронежский государственный университет, 1997.
  17. Трунов И.Л. Защитительное заключение как один из элементов завершения предварительного расследования в свете судебной реформы // Право и политика, 2001.
  18. Трунов И.Л. Расширение состязательности уголовного процесса на стадии предварительного расследования в свете судебной реформы // Российский судья,
  19. № 3
  20. Трунов И.Л. Новый УПК: нормы о праве на защиту нуждаются в уточнении // Журнал Российского права, 2002. № 11.
  21. Трунов И.Л. Совершенствование права на защиту в новом Уголовно- процессуальном кодексе // Российский следователь, 2002, № 6.
  22. Фефелов П.А. Основания уголовной ответственности в советском праве // Советское государство и право. 1983. № 12.
  23. Фоков А.П. Судебный контроль как функция судебной власти // Государство и право на рубеже веков. Материалы всероссийской конференции. М., 2001 г.
  24. Чеканов В.Я. Некоторые вопросы прекращения уголовных дел и прокурорского надзора за законностью прекращения дел // Вопросы уголовного права, уголовного процесса и криминалистики. Учёные записки, вып. XI. / Саратов: Саратовский государственный университет, 1964.
  25. Шадрин B.C. Обеспечение прав личности и предварительное расследование в российском уголовном процессе // Государство и право. 1994. № 4.
  26. Шалумов М. Согласие прокурора на арест — бюрократическая проволочка или осознанная необходимость? // Российская юстиция. 1999. № 2.
  27. Шимановский В.В. Обоснованность обвинения - важнейшее условие обеспечения законности на предварительном следствии. // Реализация уголовной ответственности: материально-правовые и процессуальные аспекты: Межвуз. сб. статей / Самара: Самарский госуниверситет, 1992.
  28. Шейфер С.А. Предварительное и судебное следствие по УПК РФ: проблемы соотношения. // Проблемы обеспечения прав участников процесса по новому Уголовно-процессуальному кодексу РФ. Самара, 2003.
  29. Шимановский В. Ходатайствам участников процесса - максимум внимания. // Российская юстиция. 1995. № 10
  30. Шуваткин А.В. К вопросу о правовом регулировании и практике составления обвинительных заключений // Проблемы обеспечения прав участников процесса по новому Уголовно-процессуальному кодексу РФ. Самара, 2003.

  31. Якимович Ю.К. Прокурорский надзор и судебный контроль за предварительным расследованием // Избранные статьи 1985-1996 гг. / Томск: Томский государственный университет, 1997.
  32. Диссертации. Авторефераты.
  33. ^ 176. Асташенков В.Г. Вопросы теории и практики окончания

предварительного следствия с направлением дела для предания обвиняемого суду. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Саратов, 1969. - 22 с.

  1. Артамонов А.Н. Обжалование действий и решений органов расследования в досудебных стадиях российского уголовного процесса. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. - Омск, 2003. - 20 с.

^ 178. Баранов A.M. Процессуальные ошибки на этапе окончания

предварительного следствия и способы их исправления. Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Б.м.,1992. - 212 с.

  1. Бицадзе Б.Р. Актуальные проблемы реализации принципа гласности на предварительном следствии и в суде. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. М., 1991. - 24 с.
  2. Булатов В.А. Обеспечение следователем прав, законных интересов и безопасности потерпевших и свидетелей. Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Волгоград, 1999. - 190 с.
  3. Васильев Н.В. Прекращение уголовных дел по нереабилитирующим основаниям на стадии предварительного расследования. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. М., 2002. - 20 с.
  4. Волков С.А. Конституционные средства охраны и защиты прав и свобод человека и гражданина. Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Ростов-на-Дону, 1999. - 200 с.
  5. Галимханов А.Б. Организационно-тактические особенности расследования преступлений в условиях расширения прав подозреваемых и обвиняемых на защиту. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Уфа, 2001. - 20 с.
  6. Гриненко А.В. Система принципов уголовного процесса и её реализация на досудебных стадиях. Автореферат дисс. на соискание учёной степени доктора юрид. наук. Воронеж, 2001. - 42 с.
  7. Дерищев Ю.В. Оптимизация досудебного производства в уголовном процессе России. Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук. - Омск, 1998. - 213 с.
  8. Демидов И.Ф. Проблема прав человека в современном российском уголовном процессе: Концептуальные положения: Докт. дис. в форме науч. доклада. М., 1996. - 90 с.
  9. Джатиев B.C. Общая методология и современные проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. Диссертация на соискание учёной степени доктора юридических наук. Владикавказ, 1995. - 210 с.
  10. Ефимичев С.П. Окончание предварительного расследования с обвинительным заключением. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Ленинград, 1968. - 24 с.
  11. Исмаилов Р.А. Обвиняемый на предварительном следствии и его процессуальные права. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Баку, 1965. - 18 с.
  12. Калиновский К.Б. Законность и типы уголовного процесса. Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук. СПб., 1999. - 190 с.

  13. Капустин А.А. Реформа советского предварительного расследования. Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук. СПб., 1992. - 186 с.
  14. Касумов Ч.С. Презумпция невиновности в теории и практике советского уголовного судопроизводства. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. - М., 1980. - 24 с.
  15. Козлов Г.Т. Распорядительное заседание суда в советском уголовном процессе. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. - М., 1981. - 24 с.
  16. Ларин А.М. Проблемы расследования в советском уголовном процессе. Диссертация на соискание учёной степени доктора юридических наук. М., 1970.-840 с.
  17. Ленский А.В. Досудебное (предварительное) производство в современном уголовном процессе России. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. - Нижний Новгород, 1998. - 20 с.
  18. Лукашевич В.З. Гарантии прав обвиняемого в стадиях предварительного расследования и предания суду. Автореферат диссертации на соискание учёной степени доктора юридических наук. Л., 1967. - 42 с.
  19. Лобанова Л.В. Юридическая природа и процессуальные вопросы освобождения от уголовной ответственности. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. - Казань, 1986. - 22 с.
  20. г

  21. Магомедов А.Ю. Прекращение уголовного дела в связи с деятельным раскаянием в стадии предварительного расследования. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Омск, 1999. - 18 с.

  22. Маслов A.E. Следственная тайна как средство преодоления противодействия расследованию. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Воронеж, 2001. - 20 с.
  23. Макаров Л.В. Участие обвиняемого и его защитника в уголовно- процессуальном доказывании. Автореферат дисс. на соискание учёной степени канд. юр. наук. Саратов, 2002. - 20 с.
  24. Муравин А.Б. Проблемы мотивировки процессуальных решений следователя. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. - Харьков, 1987. - 24 с.
  25. Милова И. Е. Участие адвоката-защитника в собирании доказательств на предварительном следствии. Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук. - Самара, 1998. - 170 с.
  26. Митрохин Н.П. Окончание предварительного следствия в советском уголовном процессе. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук.- Киев, 1964. - 24 с.
  27. Панькина И.Ю. Реализация принципа презумпции невиновности на досудебных стадиях уголовного процесса. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. - Калининград, 2001.-20 с.
  28. Постовой Д.А. Обвинительное заключение в советском уголовном процессе. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук.
    • Харьков, 1964. - 22 с.
  29. Соловьёв А.Д. Процессуальные вопросы установления истины на предварительном следствии. Автореферат диссертации на соискание учёной степени доктора юридических наук. Киев, 1969. - 40 с.
  30. Солодилов А.Б. Судебный контроль за проведением следственных действий и решениями прокурора и органов расследования, ограничивающими конституционные права и свободы граждан в уголовном
  31. Процессе России. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. - Томск, 1999. - 27 с.

  32. Смирнов А.В. Достаточные фактические основания уголовно- процессуальных решений. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Л., 1984. - 20 с.
  33. Смирнов А.В. Типология уголовного судопроизводства. Диссертация на соискание учёной степени доктора юридических наук. М., 2001.-438 с.
  34. Сереброва С.П. Проблемы рационализации досудебного производства. Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук. - Нижний Новгород, 1995. - 24 с.
  35. Стремовский В.А. Сущность и участники предварительного следствия в советском уголовном процессе. Диссертация на соискание учёной степени доктора юридических наук. Ростов-на-Дону, 1966, 1971. - 324 с.
  36. Тарасова Г.В. Гарантии законности и обоснованности прекращения уголовных дел органами дознания и предварительного следствия. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. - Воронеж,
    • 20 с.
  37. Улищенко М.Б. Функция обвинения в суде: Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. М., 1997.-20 с.
  38. Шейфер С.А. Прекращение уголовного дела в советском уголовном процессе. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. - М, 1963. - 18 с.
  39. Шумский Г.А. Презумпция невиновности и обязанность доказывания на предварительном следствии. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. М., 2000. - 20 с.

  40. Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. Диссертация на соискание учёной степени доктора юридических наук. Л., 1963.-480 с.
  41. Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. Автореферат диссертации на соискание учёной степени доктора юридических наук. Л.,
    • 32 с.
  42. Яблоков В.А. Реализация судебной власти на досудебных стадиях уголовного процесса России. Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Самара, 2001. - 206 с.
  43. U

  44. Ясельская В.В. Деятельность адвоката-защитника по собиранию доказательств на стадии предварительного расследования. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Томск, 1999. - 20 с.
  45. 6 5 24

4 53.

23

I 4 4

4 4 4 4 4 4 46 36 4 4 49 49

60 60

60 60 122

122