lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Полтавцева, Лариса Ивановна. - Интеграция достижений психологии в криминалистику: Дис. ... д-ра юрид. наук :. - Волгоград, 2003 381 с. РГБ ОД, 71:04- 12/43

Posted in:

МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ РОСТОВСКИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ

На правах рукописи

Полтавцева Лариса Ивановна

ИНТЕГРАЦИЯ ДОСТИЖЕНИЙ ПСИХОЛОГИИ В КРИМИНАЛИСТИКУ

Специальность 12.00.09.- уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза, оперативно-розыскная деятельность

Диссертация

на соискание ученой степени доктора юридических наук

Научный консультант: доктор юридических наук Волынский Владислав Александрович

Волгоград 2003

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение 5

ЧАСТЬ 1. АНАЛИЗ ФАКТОРОВ, ОБУСЛОВЛИВАЮЩИХ ПРОЦЕСС ИНТЕГРАЦИИ ДОСТИЖЕНИЙ ПСИХОЛОГИИ В

КРИМИНАЛИСТИКУ

Глава 1. Роль потребностей практики раскрытия и расследования преступлений в использовании достижений психологии как основной предпосылки их интеграции в криминалистику

1.1. История и современное состояние проблемы интеграции достижений психологии в криминалистику 26 1.2. 1.3. Анализ современной практики использования психологических знаний в процессе раскрытия и расследования преступлений 34 1.4. 1.5. Понятие и содержание психологической компетентности субъектов раскрытия и расследования преступлений 48 1.6. 1.7. Формирование психологической компетентности как элемент криминалистической подготовки субъектов раскрытия и расследования преступлений 53 1.8. Глава 2. Теоретические предпосылки интеграции достижений психологии в криминалистику

2.1. Закон дифференциации и интеграции научных знаний как 2.2. общеметодологическая предпосылка исследования

 65

2.3. Влияние современных особенностей процесса интеграции научного знания на развитие криминалистики и психологии 75 2.4. 2.5. Интеграция достижений психологии в систему криминалистических знаний в аспекте современных представлений о природе криминалистики 92 2.6. Часть 2. МЕХАНИЗМ ИНТЕГРАЦИИ ДОСТИЖЕНИЙ ПСИХОЛОГИИ В КРИМИНАЛИСТИЧЕСКУЮ НАУКУ И ПРАКТИКУ

Глава 3. Системный анализ элементов механизма интеграции

6.1. Объект научного познания криминалистики и объективная обусловленность интеграции в нее достижений психологии 102 6.2. 6.3. Предмет криминалистики и задачи интеграции в нее достижений психологии 109 6.4. 6.5. Сущность психологии и ее роль в интеграционных процессах 129 6.6. Глава 4. Психология в познании закономерностей деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений

4.1. Основные направления криминалистических исследований деятельности, осуществляемой в процессе расследования преступлений 143 4.2. 4.3. Психологическая теория деятельности и ее возможности в познании закономерностей деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений 152 4.4. 4.5. Анализ структуры деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений, в контексте психологической теории деятельности 158 4.6. 4.3.1. Мотив деятельности 158 4.3.2. 4.3.3. Цель деятельности. Анализ криминалистической теории планирования в контексте целеполагания 163 4.3.4. 4.3.5. Смыслообразующий компонент деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений 174 4.3.6. 4.3.7. Функциональный компонент деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений. Действия и операции как структурные элементы деятельности 183 4.3.8. 8.4. Анализ криминалистической теории тактических операций в контексте теории деятельности 188 8.5. Глава 5. Психология в познании закономерностей межличностного взаимодействия участников расследования

5.1. Криминалистическая проблема взаимодействия субъектов расследования в контексте интеграции достижений психологии в криминалистику 200 5.2. 5.3. Психологические аспекты проблемы преодоления противодействия расследованию криминалистическими методами и средствами 213 5.4. 5.5. Научно-технические средства разоблачения лжи. Психологические аспекты использования полиграфа в криминалистической практике 230 5.6. Глава 6. Прикладные аспекты интеграции достижений психологии в криминалистику

6.1. Психологические основы тактики производства отдельных следственных действий 243 6.2. 6.3. Психология в изучении личности допрашиваемого 254 6.4. 6.5. Установление психологического контакта 263

6.4. Психология общения в тактике производства отдельных следственных действий 276

Заключение 285

Список использованной литературы 297

Приложение 343

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования продиктована обстоятельствами практического и теоретического характера, прежде всего, необходимостью более интенсивного использования возможностей психологической науки в современной практике раскрытия и расследования преступлений, целями оптимизации и повышения эффективности борьбы с преступностью. Интерес к данной проблеме имеет давнюю историю и по времени практически совпадает с появлением самой криминалистической науки. Еще Ганс Гросс, один из основоположников криминалистики, придавая большое значение “психическим факторам, которые могут идти в расчет при установлении и обсуждении преступления»’, широко использовал данные экспериментальной психологии в своих научных исследованиях. Не пропал интерес к проблеме интеграции достижений психологии в криминалистическую теорию и практику и в настоящее время. Совершенно очевидно, что потребности практики в научных данных психологии изначально определяются, тем, что весь процесс раскрытия и расследования преступлений отличается насыщенностью и большой интенсивностью межличностных контактов, межличностного взаимодействия, повышенной конфликтностью и т.д. Таким образом, научное обеспечение практики борьбы с преступностью в целях ее оптимальной организации и эффективного осуществления может и должно строиться на междисциплинарной основе.

Между тем, можно с уверенностью сказать, что в последнее время круг этих потребностей заметно расширился. Развитие рыночных отношений в России, появление новых форм собственности и им соответствующих правовых институтов, а также происшедшие в последние 15-20 лет политические, социальные и экономические реформы вызвали соответствующие изменения в правосознании граждан России и, в частности.

’ Gross G. Kriminalpshologia. Garz, 1898. - P. 3.

в их психологии. Заметные изменения произошли и в отношении людей к проблемам правоисполнительной, правоприменительной и правоохранительной практики, что, конечно же, не могло не сказаться на деятельности их субъектов, в условиях сегодняшнего дня возникла задача разрешения всех проблем, связанных с происшедшими изменениями в правосознании и психологии как преступных элементов, так и субъектов, втянутых в события преступления, с которыми приходится сталкиваться правоохранительным органам в процессе раскрытия и расследования различных преступлений, с учетом современных достижений психологии, действенных средств и методов преодоления социальных конфликтов. Следовательно, актуальность настоящего исследования, направленного на конкретное изучение данного вопроса, определяется возросшей потребностью в научном обосновании конкретных способов реализации психологического знания в практике борьбы с преступностью в целях ее оптимизации и повышения эффективности. Это, во-первых.

Во-вторых, актуальность данного исследования в значительной степени определяется и качественными особенностями современной преступности’. Преступность характеризуется увеличением темпов ее роста; выраженной корыстно-насильственной направленностью; ростом организованности и профессионализма преступников; все более усиливающейся тенденцией противодействия расследованию преступлений. Однако ее наиболее существенной особенностью является то, что в настоящее время преступность все в большей мере приобретает признаки «научно обоснованного» вида деятельности, в которой все более значительное место занимают психологические приемы, подходы. Немаловажным является и то обстоятельство, что столь значительные

’ См.: Судебная статистика (современный анализ данных уголовной судебной статистики России 1923 - 1997 годов), - М., 1998. - С. 9; Преступность и правонарушения. Статистический сборник. - М. 1999.-С. 37.

изменения происходят на фоне “слабой адаптации правоохранительных органов к новым условиям борьбы с преступностью”’.

Отмеченные негативные изменения в динамике и качестве преступности обусловливают повышенные требования к профессиональной, Б том числе и к психологически грамотной деятельности сотрудников правоохранительных органов, к их личным качествам, диктуют необходимость поиска путей и средств оптимизации работы правоохранительной системы. Иными словами, современное состояние преступности таково, что противодействие ей вне психологического обеспечения теряет свою эффективность, в целях формирования соответствующей готовности сотрудников правоохранительных органов актуальным становится выявление и изучение на междисциплинарной основе резервов совершенствования, оптимизации и повышения эффективности процесса раскрытия, расследования и предотвращения преступлений.

В-третьих, актуальность исследования обосновывается тем фактом, что психологически изощренной преступной деятельности в условиях ее роста противостоят, как правило, не всегда опытные и квалифицированные кадры. Текучесть кадров, регулярное обновление состава следователей и оперативных работников, отток специалистов с юридическим образованием из органов внутренних дел, так называемый качественный некомплект, к сожалению, является характерной тенденцией настоящего периода. Состояние и содержание кадрового обеспечения процесса раскрытия и расследования преступлений неоднократно рассматривались на коллегии МВД России, являются предметом пристального внимания ученых- педагогов, находят свое отражение в работе различного уровня научных, научно-практических конференций и семинаров, учебно-методических сборов образовательных учреждений системы МВД, включены в тематику диссертационных исследований и т.д.

’ Волынский А. Ф. О создании синтезированного учебного курса по методике раскрытия и расследования преступлений. // Профессиональная подготовка кадров в учебных заведениях МВД России: проблемы, пути их решения. М., 2000.- С. 13.

С данной проблемой достаточно тесно связана и другая - проблема профессиональной подготовки в вузах МВД. В рамках сформулированных в Концепции образовательной политики МВД России^ перспективных целей повышения эффективности ведомственной системы профессионального образования и поддержания высокого уровня профессиональных знаний, умений и навыков ведется поиск адекватных путей их достижения. Один из них - преодоление такого очевидного изъяна в подготовке специалистов по раскрытию и расследованию преступлений, как разобщенность по предметному принципу в преподавании, соответственно и в изучении профилирующих, профессионально значимых учебных дисциплин. Идею интегрирования в учебном процессе последовательно развивают такие ученые как А.Ф. Волынский, А.С. Подшибякин, Б.П. Смагоринский, В.Ф. Статкус и др.

В аспекте рассматриваемой нами проблемы интеграции достижений психологии в криминалистику идея разработки синтезированной методики обучения приобретает особый смысл. В настоящее время фактическая реализация требований Государственных стандартов приводит скорее к межпредметному разобщению, нежели к формированию у курсантов и слушателей интегрированного комплекса психолого-криминалистических знаний, соответствующих умений и навыков. Совершенно очевидно, что усиление взаимосвязи таких учебных дисциплин как криминалистика и психология должно строиться на основе глубокой и содержательной психологической интерпретации актуальных для криминалистической теории и практики проблем. Таким образом, специальное исследование механизма формирования и внедрения в практическую деятельность интегрированного комплекса психолого- криминалистических знаний, способствующего развитию у курсантов и слушателей умений и навыков, адекватных современным потребностям практики борьбы с преступностью

’ Решение коллегии МВД России от 23 декабря 1998 года № 6 км/1 “О состоянии работы с кадрами и кадровой политике в системе МВД России”.

приобретает особое значение в аспекте оптимизации, повышения эффективности образовательного процесса.

«

Отдельного внимания заслуживает актуальность междисциплинарного исследования в условиях возрастающего правового нигилизма в Российском обществе. Учеными отмечается, что криминализация не только значительно осложняет работу всей правоохранительной системы, но и оказывает губительное влияние на психику россиян, приводит к переплетению взаимоисключающих тенденций - позитивного и негативного отношения к праву, в целом, к дезинтеграции системы ценностей различных групп населения, формирует негативное, часто пренебрежительное отношение к закону, как со стороны должностных лиц, так и со стороны граждан, к правовому нигилизму. В многочисленных социологических исследованиях общественного мнения отмечается преобладание в массовом сознании консервативно-инертных подходов к оценке деятельности ОВД, формирование отрицательного стереотипа сотрудников милиции. Мы не ставим перед собой задачу выяснения причин сложившейся ситуации’, однако, считаем возможным полагать, что повышение уровня профессионализма сотрудников правоохранительной системы может рассматриваться как один из путей ее изменения. Особое значение, в этой связи, имеют не только общая психологическая культура сотрудников милиции, но и их умения квалифицированно решать задачи практической деятельности.

Вышеизложенное позволяет заключить, что в настоящее время назрела необходимость в более интенсивном использовании достижений психологической науки, комплексов психологических знаний в практике борьбы с преступностью. Задачи повышения эффективности современной практики раскрытия и расследования преступлений, а также оптимизации ее научного обеспечения объективно предопределяют актуальность темы

’ Являясь злободневной, эта проблема находится под пристальным вниманием ученых.

диссертационного исследования. С учетом современных условий возрастающей и усложняющейся криминализации, и на фоне, в лучшем случае, безразличного отношения граждан к правоохранительной деятельности особое значение приобретает выявление потребностей современной практики раскрытия и расследования преступлений в использовании психологических знаний, поиск в криминалистической теории тех “психологических ниш”, “незаполненность” которых оборачивается недостаточной готовностью практических работников к выполнению своего профессионального долга.

Степень научной разработанности проблемы. Осознание необходимости и возможности прикладного применения данных психологической науки в целях совершенствования процесса раскрытия и расследования преступлений привело к том, что уже в конце XIX - начале XX веков в интегративном с психологией аспекте интенсивной разработке (А. Бине, В. Штерн, М. Вертхеймер, А. Ф. Кони, Д. Завадский, А. Р. Лурия и др.’) были подвергнуты многие проблемы следственной практики. При этом изучение данной проблематики имело свои особенности, обусловленные, прежде всего, господствовавшими в рассматриваемый период времени представлениями о криминалистике как о науке, активно использующей методы других наук в решении задач уголовного судопроизводства. Эти взгляды на долгие годы определили направления исследований, содержание которых преимущественно составляли приспособление методов психологии к нуждам практики раскрытия и расследования преступлений и разработка на их основе психологических тактических приемов производства отдельных следственных действий.

’ Завадский д. Обзор работ по психологии свидетельских показаний// Право. 1904. № 2; Кони А. Ф. Свидетели на суде. Проблемы психологии. 1909. - № Х’Мурия А. Р. Психология в определении следов преступления // Научное слово, 1928, № 3; Лурия А. Р. Экспериментальная психология в судебно-следственном деле // Право. 1928, № 2; Тагер А. С. О программе экспериментального исследования психологии свидетельских показаний // Психология, т. 2,1929.

в дальнейшем круг вопросов, решаемых на стыке криминалистики и психологии значительно расширился. Предметом изучения выступали различного уровня сложности и обобщенности вопросы междисциплинарной связи криминалистики и психологии как в конкретно-прикладном, так и в теоретическом аспектах:

психологические основы тактики производства отдельных следственных действий (О. Я. Баев, Р. С. Белкин, Ф. В. Глазырин, Г. Г. Доспулов, А. Б. Дулов, А. А. Закатов, М. Е. Еникеев, В. Е. Коновалова, Е. М. Лившиц, Б. П. Смагоринский и др.’);

психологическая характеристика предварительного

расследования (В. М. Быков, А. Б. Дулов, В. Е. Коновалова, А. Р. Ратинов и

др.’);

психология следователя (Д. П. Котов, А. Р. Ратинов, Г. П.

Шиханцов и др.^);

психологические аспекты взаимодействия субъектов расследования (В. М. Быков, Н. И. Кулагин, А. А. Тарасов и др.”^);

психологические особенности личности преступника и преступных групп (В. П. Бахин, В.М. Быков, В. А. Жбанков, Ф. В. Глазырин,

’ Баев О.Я. Тактика отдельных следственных действий. - Воронеж, ША; Доспулов Г. Г. Психология допроса на предварительном следствии. - М., \91в’,Дулов А. В. Судебная психология. - Минск, \975’Мившиц Е. М. Белкин Р. С. Тактика следственных действий. - М., 1997; Коновалова В. Е. Допрос: тактика и психология. - Харьков, 1999 и др.

^ Быков В. М. Психологические основы расследования групповых и организованных преступлений // Законность.- М., 1996; Дулов А. В. Судебная психология. - Минск, 1975; Коновалова В. Е. Психология в расследовании преступлений. - Харьков, 1978; Ратинов А. Р. Судебная психология для следователей. - М., 2001 и др.

^ Котов Д. П., Шиханцов Г. П. Психология следователя. - Воронеж, 1987; Ратинов А. Р. Судебная психология для следователей. - М., 2001 и др.

Быков В. М. Психологические аспекты взаимодействия следователя и органа дознания. - Омск, 1976; Его же: Конфликты между следователями и оперативными работниками органов дознания, взаимодействующими при расследовании// Проблемы совершенствования методики расследования преступлений. - Иркутск, 1980; Васильев В. Л. Психологический анализ отношений, возникающих на допросе, очной ставке // Психология личности и малых групп. - Л., 1977; Еникеев М. И. Психология общения следователя с обвиняемым (подозреваемым) и свидетелями / Современные проблемы расследования и предупреждения преступлений. - М., 1990; Кулагин К И. Планирование и расследование сложных многоэпизодных дел. - Волгоград, 1976 и др.

В. Л. Васильев, С. И. Цветков и др.’);

проблема противодействия расследованию (А. Ф. Волынский, В. Н. Карагодин, В. П. Лавров и др.^).

Сегодня накоплено достаточно много данных, свидетельствующих о важной роли психологии в решении проблем криминалистической теории и практики раскрытия и расследования преступлений. Однако имеющиеся в этой области работы при их несомненной ценности не исчерпывают собой всей актуальности проблематики, как не могут и полностью удовлетворить современных потребностей следственной и судебной практики, в частности, недостаточное, на нащ взгляд, внимание уделено анализу основных факторов, обусловливающих интеграцию достижений психологии в криминалистику, на рубеже XX-XXI вв., не определена роль и значение психологических знаний в аспекте дальнейшего развития общей теории криминалистики, не показано соотношение между обусловленной практикой потребностью в психологических знаниях сотрудников правоохранительных органов и содержанием их профессиональной подготовки и т.д. Все известные нам работы в этой области относятся, в основном, к советскому периоду, написаны без учета изменившейся криминогенной обстановки и современного законодательства. Содержащиеся в них научные положения и рекомендации в известной мере устарели и не отражают специфики преступности сегодняшнего дня. Кроме того, обозначенные выше проблемы еще не были предметом системного научного анализа.

Недостаточная научная разработанность и одновременно высокая практическая значимость обусловили выбор настоящей темы

’ Беат В. П., Карпов Н. С. Преступная деятельность как объект криминалистического изучения, - Киев, 1999; Быков В. М. Криминалистическая характеристика преступных групп. Ташкент, 1986; Васильев В.Л. Психология терроризма // Серийные убийства и социальная агрессия. - Ростов-на- Дону, 2001 и др.

^ Карагодин В Н. Преодоление противодействия предварительному расследованию. - Свердловск, 1992; Волынский А. Ф., Лавров В. П. Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений (проблемы теории и практики) // Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений и меры его нейтрализации. - М., 1997 и др.

диссертационного исследования, в котором рассматривается комплекс вопросов, касающихся интеграции знаний психологической науки в криминалистическую теорию и практику в целях повышения эффективности раскрытия и расследования преступлений.

Объект и предмет диссертационного исследования. Объектом исследования являются криминалистическая теория и практика в контексте интегрирования в них научных достижений психологии.

Предмет исследования составляют закономерности интеграции достижений психологии в криминалистическую теорию и практику, их адаптации в деятельности правоохранительных органов по раскрытию и расследованию преступлений.

Цель и задачи исследования. Основная цель диссертационного исследования заключается в построении теоретической концепции интеграции достижений психологии в криминалистику и реализации данной концепции в криминалистическом обеспечении практики борьбы с преступностью. При этом в качестве основы выдвигались следующие рабочие гипотезы: интеграция достижений психологии в криминалистику обусловлена потребностями практики борьбы с преступностью и является закономерным отражением развития науки вообще, формирования системы криминалистического научного знания — в частности; цели оптимизации и совершенствования современной практики раскрытия и расследования преступлений определяют необходимость более интенсивного внедрения в нее достижений психологии; эффективность данного процесса во многом связана с обеспечением готовности субъектов расследования к использованию психологического знания в их профессиональной деятельности; активизации практического использования психологического знания способствует теоретическое, на интегративной (криминалистика и психология) основе, осмысление закономерностей процесса раскрытия и расследования преступлений; реализация подобного подхода в целях совершенствования практики борьбы с преступностью имеет

самостоятельное значение в аспекте развития криминалистической теории; существенная роль во внедрении синтетического знания в практику раскрытия и расследования преступлений принадлежит криминалистическому образованию.

Основная цель исследования конкретизируется следующим образом:

  • уяснение места психологаческих знаний и их роли в совершенствовании процесса раскрытия и расследования преступлений, решении основных задач криминалистической теории и практики;
  • выявление и анализ основных факторов, обусловливающих интеграцию достижений психологии в криминалистику, а именно - изучение практических потребностей органов предварительного расследования преступлений в использовании психологического знания и теоретических предпосылок активизации данного процесса;
  • теоретическое осмысление закономерностей процесса интеграции, обоснование наиболее перспективных способов заимствования психологического знания и его внедрения в систему криминалистических знаний и, обеспечиваемую последней, практику раскрытия и расследования преступлений;
  • разработка конкретных предложений и рекомендаций по совершенствованию процесса раскрытия и расследования преступлений с использованием современных достижений психологической науки.
  • Достижение цели исследования обеспечивалось решением следующих задач:

  • изучить состояние фактического использования криминалистикой достижений психологии, современную практику реализации психологического знания в процессе раскрытия и расследования преступлений;
  • ш

  • проанализировать и обобщить опыт исследования и современное состояние степени научной разработанности проблемы интеграции достижений психологии в криминалистику;

  • выявить наиболее перспективные способы заимствования и реализации психологического знания в криминалистической теории и практике на основе изучения основных факторов и современных особенностей интеграционных процессов;
  • определить роль и значение психологических знаний в аспекте дальнейшего развития общей теории криминалистики;
  • обосновать механизм формирования интегрированного комплекса психолого-криминалистических знаний;
  • провести на интегративной с психологией основе содержательный анализ наиболее актуальных (с точки зрения потребностей практики) проблем криминалистической теории;
  • показать соотношение между обусловленной практикой потребностью в психологических знаниях сотрудников правоохранительных органов и содержанием их профессиональной подготовки;
  • обосновать формы и механизм реализации интегрированного психолого- криминалистического знания в аспекте формирования профессиональной компетентности на различных этапах подготовки соответствующих специалистов;
  • разработать предложения и рекомендации по целенаправленному формированию психологической компетентности специалистов в области раскрытия и расследования преступлений.
  • Методология и методика исследования. Диссертационное исследование базируется на диалектико-методологических принципах и законах научного познания. В их числе - принцип единства познаваемой действительности, обусловливающий целостность системы научного знания; закон интеграции и дифференциации наук; принципы системного, деятельностного и личностного подходов.

Теоретико-методологической основой исследования являются общенаучные положения гносеологии, философии, общей, юридической и социальной психологии, криминалистики, позволяющие рассматривать объектно-предметные отношения этих наук в тесной взаимосвязи.

Методический арсенал исследования включает совокупность таких общенаучных методов, как - исторический, формально-логический, системно-структурный анализ, конкретные социологические методы исследования, метод контент- анализа, а также методы статистической обработки данных и другие.

Теоретическую ОСНОВУ исследования составили труды отечественных и зарубежных ученых по философии, криминалистике, теории уголовного процесса, криминологии, психологии, социологии, науке управления и т др. Непосредственное влияние на формирование теоретических воззрений автора оказали научные работы ученых: философов - Б. М. Кедрова, А. М. Кондакова, П. В. Копнина и др.; криминалистов - Т. В. Аверьяновой, О. Я. Баева, Р. С. Белкина, В. П. Бахина, В. М. Быкова, А. Н. Васильева, А. И. Винберга, А. Ф. Волынского, В. А. Волынского, И. Ф. Герасимова, Л. Я. Драпкина, А. В. Дулова, В. А. Жбанкова, А. А. Закатова, В. В. Карагодина, М, К. Каминского, В. Я. Колдина, В. Е. Коноваловой, Ю. Г. Корухова, Н. И. Кулагина, В. П. Лаврова, И. М. Лузгина, Б. Я. Петелина, А. С. Подшибякина, А. Р. Ратинова, А. П. Резвана, Е. Р. Российской, Н. А. Селиванова, Б. П. Смагоринского, С. И. Цветкова, Н. П. Яблокова; психологов - Г. А. Андреевой, А. А. Бодалева, П. Я. Гальперина, В. В. Давыдова, А. Н. Леонтьева, А. И. Крупнова, В. А. Лабунской, Б. Ф. Ломова, С. Л. Рубинштейна и многих других.

Следует упомянуть и тех ученых, в. Н. Григорьев, в. В. Мальцев, С. Л. Мальцев, М. А. Шматов, труды которых послужили концептуальной основой для нашего исследования.

Правовой основой исследования являются Конституция Российской Федерации, уголовное и уголовно-процессуальное законодательство, законы России “О милиции”, “Об оперативно-розыскной деятельности”, подзаконные нормативно- правовые акты министерств и ведомств, а также

ведомственные и организационно-управленческие документы по высшему и среднему профессиональному образованию, относящиеся к теме исследования.

Эмпирическую базу исследования составляют результаты:

  • анкетирования 400 практических работников органов внутренних дел Астраханской, Волгоградской и Ростовской областей. Краснодарского края, Калмыкии, Республики Дагестан’;
  • изучения содержания и организационно-методического обеспечения учебного процесса, прежде всего, связанного с изучением криминалистики, в вузах МВД России и мнения, обучающихся в них курсантов и слушателей (опрошено 200 человек)^;
  • изучения по специально разработанной программе^ методом включенного наблюдения практики проведения следственных действий, требующих по своей сути использования положений психологии: непосредственное присутствие автора при проведении 139 допросов (из них - 60 подозреваемых и обвиняемых, 39 потерпевших; 40 свидетелей), 72 очных ставок, 44 обысков; 58 опознаний; данные следственные действия проводились по уголовным делам, возбужденным в 1997-2001 гг. по фактам разбойных нападений (34), грабежей (52), квартирных краж (46), изнасилований (28), иных преступлений (30); результаты этих исследований представлены в виде аналитических справок”*.
  • Автором широко использован личный опыт работы психолога-практика, преподавателя психологии и криминалистики в высших учебных заведениях, чему во многом способствовала его профессиональная квалификация: “психолога”; “юриста”.

Обоснованность и достоверность содержащихся в диссертации положений, выводов и предложений обеспечиваются избранной методикой

’ Приложения № 1 и № 3. ^ Приложения № 2 и № 4. ^ Приложение № 5. ^ Приложение № 6.

исследования. В работе использованы апробированные практикой концепции криминалистической и психологической теорий. Обоснованность научных выводов обусловлена глубиной и тщательностью изучения проблемы. По теме диссертационного исследования изучено и проанализировано более 500 источников. Достоверность результатов эмпирической части исследования обеспечивается репрезентативностью выборки, принявших участие в опросе практических работников, а также использованием методов статистической обработки полученных данных.

Научная новизна диссертационного исследования заключается в том, что в нем в единстве теоретического и эмпирического уровней познания на междисциплинарной основе проведен фундаментальный анализ проблемы интеграции достижений психологии в криминалистику. Впервые осуществлен переход от декларативного признания прикладного значения психологической науки в практике борьбы с преступностью к конкретному исследованию данного вопроса. В работе дана оценка фактического состояния использования данных психологической науки в ходе практического решения конкретных тактических задач расследования, предложена системная и подробная характеристика потребностей современной практики раскрытия и расследования преступлений в психологическом знании. Определено понятие психологической компетентности современных специалистов в области раскрытия и расследования преступлений, раскрыта ее сущность как элемента их профессионального мастерства. Результаты проведенного исследования позволили конкретизировать роль и место психологической науки в криминалистической теории и практике раскрытия и расследования преступлений.

Впервые на монографическом уровне проанализированы закономерности интеграции достижений психологии в криминалистику, осуществлено теоретическое осмысление механизма и функций интеграции. На основе изучения генезиса проблемы, ставшей предметом исследования и фактического состояния степени ее научной разработанности показана объективная взаимосвязь и взаимовлияние интегрируемых наук, выявлены конкретно- исторические и наиболее перспективные формы использования психологического знания в криминалистической теории и практике. Обосновано мнение автора о том, что синтез криминалистического и психологического знаний .на теоретическом уровне и в процессе криминалистического образования обеспечивают эффективность внедрения достижений психологии в практику раскрытия и расследования преступлений. В итоге сформулированы существенные теоретические выводы, раскрывающие механизм и функции интеграции достижений психологии в криминалистическую теорию и практику, а также конкретные предложения, направленные на его реализацию в криминалистическом обеспечении процесса раскрытия и расследования преступлений.

На интегративной с психологией основе впервые осуществлено теоретическое осмысление и системное обобщение современного криминалистического знания о закономерностях процесса раскрытия и расследования преступлений. Комплексно исследованы проблемы организации и планировании расследования, взаимодействия субъектов расследования и преодоления противодействия расследованию криминалистическими методами и средствами, а также частные криминалистические теории и учения о следственной ситуации, о способах и методах раскрытия и расследования преступлений. В итоге сформулированы существенные теоретические выводы, предложено и обосновано новое концептуальное видение проблемы интеграции достижений психологии в криминалистическую теорию и практику и внесены конкретные предложения, направленные на реализацию авторской концепции в криминалистическом обеспечении практики борьбы с преступностью. Потребность в такой концепции вызвана необходимостью разрешения комплекса теоретических и прикладных проблем криминалистики с опорой на систему психологических знаний. Объектом предлагаемой концепции

выступает криминалистическое обеспечение практики борьбы с преступностью. Целью концепции является интенсификация использования достижений психологии в процессе раскрытия и расследования преступлений, способствующая совершенствованию практики борьбы с преступностью в современных условиях.

На защиту выносятся следующие положения, сонпкупнпртр, которых представляет собой авторскую концепцию развития и реализации интегрированного психолого- криминалистического знания:

  1. Выводы соискателя о закономерностях процесса интеграции достижений психологии в криминалистическую теорию и практику, в частности о том, что:

а) интеграция достижений психологии в криминалистику является закономерным процессом и обусловлена действием двух основных факторов - с одной стороны, общими закономерностями развития системы научного знания, а, с другой - потребностями практики раскрытия и расследования преступлений;

б) эффективность практического использования психологических знаний зависит от степени теоретической освещенности процесса раскрытия и расследования преступлений на междисциплинарной основе;

в) в настоящее время объективно востребованной формой интеграции ,, достижений психологии в криминалистику является их интеграция на

теоретическом уровне в целях научного обеспечения практики борьбы с преступностью;

г) подобная форма интеграции наук подготовлена историческими традициями решения данной проблемы в криминалистике, современным состоянием ее общей и частных теорий и соответствует характерным для настоящего времени особенностям процессам интеграции в науке.

  1. Понятие механизма интеграции достижений психологии в криминалистику как сложной динамической системы, включающей в себя: практику раскрытия и расследования преступлений, а также.

обеспечивающую эту практику научно обоснованными рекомендациями теорию криминалистики; комплекс теоретических и прикладных психологических знаний; конкретные способы формирования синтетического знания.

  1. Аргументация автора и выводы о том, что содержание механизма интеграции составляет функциональная сторона формирования нового знания. Синтез основных положений криминалистической теории с психологическим знанием осуществляется посредством выполнения двух основных функций:
    • функции дополнения психологическим содержанием основных положений криминалистической теории, способствуя, тем самым, полноте и всесторонности криминалистического научного знания. Основные положения общей криминалистической теории, в этом смысле, под влиянием и в результате интеграционных процессов стимулируются и обогащаются в своем развитии, т.е. могут быть дополнены и уточнены;
    • функции систематизации разностороннего научно-прикладного криминалистического знания, способствуя, тем самым, его обобщению и обогащению криминалистической практики новыми, более эффективными тактическими приемами и методическими рекомендациями.
  2. Указанные функции (дополнения и интеграции) психологическая наука выполняет не только в отнощении криминалистического знания, но и в криминалистическом образовании как наиболее действенном направлении внедрения синтетического знания в практику раскрытия и расследования преступлений.

  3. Понятие и содержание психологической компетентности специалистов в области раскрытия и расследования преступлений. Под психологической компетентностью специалистов в области раскрытия и расследования преступлений следует понимать их осведомленность в области теоретических и прикладных психологических знаний, а также владение соответствующими умениями и навыками, необходимость которых обусловлена современными потребностями криминалистической практики.
  4. Комплекс предложений, направленных на совершенствование:

а) тактики производства отдельных следственных действий с использованием положений психологической науки, раскрывающих закономерности межличностного взаимодействия, в частности, установления психологического контакта, использования средств и методов бесконфликтного общения, преодоления конфликтов и т.д.;

б) процесса взаимодействия субъектов раскрытия и расследования преступлений на основе анализа психологических особенностей внутриколлективных и межличностных отношений;

в) преодоления противодействия расследованию;

г) повышение эффективности использования в раскрытии и расследовании преступлений психологических методов и средств изучения личности в уголовном процессе;

д) профессиональной подготовки современных специалистов в области раскрытия и расследования преступлений.

Теоретическое и практическое значение диссертации определяется комплексным системным подходом к изучению проблемы использования достижений психологии в криминалистической практике; местом, которое занимает предмет исследования в ряду концептуальных основ деятельности по раскрытию и расследованию преступлений, а также его актуальностью в аспекте оптимизации и повышения эффективности практики раскрытия и расследования преступлений.

В теоретическом плане значение проведенного исследования определяется тем, что реализация междисциплинарного подхода к осмыслению основных положений криминалистической теории позволила диссертанту внести ряд конкретных предложений, направленных на:

  • уточнение терминологического аппарата современной криминалистики («тактический прием» - «тактическая операция» - «тактическая комбинация»);
  • дополнение психологическим содержанием основных положений частных криминалистических теорий, в частности - рассмотрены психологические аспекты - расследования как процесса познания, возможность повышения эффективности его организации и планирования, а также совершенствования взаимодействия субъектов расследования с учетом достижений психологической науки, в системе форм и способов противодействия расследованию преступлений выделен способ «интеллектуального сопротивления»;
  • системное обобщение криминалистического знания о закономерностях процесса раскрытия и расследования преступлений - в частности, автором предложена теоретическая модель системно-структурной организации данного процесса.

Результаты теоретического осмысления общей и ряда частных криминалистических теорий, в частности - организации и планирования расследования, взаимодействия участников расследования, преодоления противодействия расследованию криминалистическими методами и средствами предопределяют направления их дальнейших, научных разработок. Кроме того, результаты диссертационного исследования представляются теоретически значимыми в плане развития общей, социальной и юридической психологии.

Прикладное значение работы определяется тем, что сформулированные в ней выводы и предложения направлены на повышение эффективности решения задач криминалистического обеспечения процесса раскрытия и расследования преступлений. В частности, внесены конкретные предложения по совершенствованию процесса взаимодействия участников расследования и тактики производства отдельных следственных действий;

рекомендации в части методов и средств преодоления интеллектуального противодействия расследованию преступлений.

Указанной цели, в строгом соответствии с содержанием процесса криминалистического обеспечения, служат конкретные предложения автора, направленные на: формирование синтетического криминалистического знания; его внедрения в практику борьбы с преступностью; совершенствование профессиональной подготовки специалистов в области раскрытия и расследования преступлений, предложения по организационному и методическому обеспечению формирования психологической компетентности у курсантов и слушателей вузов МВД России,

Результаты диссертационного исследования моїуг быть использованы в высших и средних специальных образовательных учреждениях юридического профиля в преподавании курсов криминалистики, а также юридической психологии.

Апробация результатов исследования. Основные положения и результаты диссертационного исследования изложены автором в двух монографиях: «Криминалистика и психология: теоретические предпосылки и практические потребности интеграции» (Монография. - Ростов-на-Дону, 2002); «Криминалистика и психология: интеграция наук в познании закономерностей деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений» (Монография. - Ростов-на-Дону, 2002), а также в 30 публикациях общим объемом 36 п.л.

Основные результаты исследования доложены на ряде международных, всероссийских и межвузовских теоретических и практических конференциях и семинарах, в частности на: Международной научно-практической конференции «Серийные убийства и их предупреждение: юридические и психологические аспекты» (Ростов-на- Дону, 1998 г.); Всероссийской научно-практической конференции «Российское законодательство и юридические науки в современных условиях: состояние, проблемы, перспективы» (Тула, 2000 г.); Всероссийского «Круглого стола» «Криминалистика: актуальные вопросы теории и практики» (Ростов-на-Дону, 2000 г., 2002 г.). Всероссийского «Круглого стола» «Опыт и проблемы применения нового Уголовно- процессуального кодекса Российской Федерации» (Ростов-на-Дону, 2003 г.) и

др.

Результаты исследования нашли свое отражение в содержании лекционных курсов «Криминалистика», «Криминалистика в расследовании преступлений следственными аппаратами», «Психология в деятельности сотрудников ОВД», «Психология следственной деятельности», преподаваемых в Ростовском юридическом институте МВД России.

Подготовленные соискателем на базе диссертации научные разработки, материалы и рекомендации внедрены в практическую деятельность органов внутренних дел, что подтверждается соответствующими актами.

Диссертация обсуждалась на заседаниях кафедры криминалистики Волгоградской академии МВД России.

Структура диссертации соответствует логике, содержанию и результатам исследования. Она состоит из введения, двух частей, включающих шесть глав, 20 параграфов, а также выводов и заключения, списка использованной литературы и приложений. Список использованной литературы содержит 501 источник.

26

ЧАСТЬ 1.

АНАЛИЗ ФАКТОРОВ, ОБУСЛОВЛИВАЮЩИХ ПОЦЕСС ИНТЕГРАЦИИ ДОСТИЖЕНИЙ ПСИХОЛОГИИ В КРИМИНАЛИСТИКУ

ГЛАВА 1. РОЛЬ ПОТРЕБНОСТЕЙ ПРАКТИКИ РАСКРЫТИЯ И РАССЛЕДОВАНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ В ИСПОЛЬЗОВАНИИ ДОСТИЖЕНИЙ ПСИХОЛОГИИ КАК ОСНОВНОЙ ПРЕДПОСЫЛКИ ИХ ИНТЕГРАЦИИ В КРИМИНАЛИСТИКУ

. 1.1. История и современное состояние проблемы интеграции достижений психологии в криминалистику

Попытки использовать данные психологической науки в процессе расследования преступлений по времени практически совпадают с возникновением самой криминалистики. Достаточно хорошо известно, что еще Ганс Гросс, один из основоположников криминалистики, не только признавал необходимость учитывать психические факторы при установлении и обсуждении преступления’, но и реально использовал данные экспериментальной психологии в своих научных исследованиях.

В конце XIX - начале XX веков его идея была широко поддержана А. Бине, В. Штерном, М. Вертхеймером, А. Ф. Кони, Д. Завадским, А. Р. Лурия и др.. Основным содержанием этих исследований являлось приспособление методов экспериментальной психологии к нуждам практики раскрытия и расследования преступлений. Анализ литературы позволяет нам выделить

’ Gross G. Kriminalpshologia. Garz, 1898. - P. 3.

^ Завадский Д. Обзор работ по психологии свидетельских показаний// Право. 1904.№ 2; Кони А. Ф. Свидетели на суде. Проблемы психологии. 1909. № 1; Лурия А. Р. Психология в определении следов преступления // Научное слово, 1928, № 3; его же: Экспериментальная психология в судебно-следственном деле // Право. 1928, № 2; Тагер А. С. О программе экспериментального исследования психологии свидетельских показаний // Психология. Т. 11.. 1929.

две группы обстоятельств, способствовавших такому типу интеграции: во- первых, это представления о криминалистике как о науке, активно использующей методы других наук в решении задач уголовного судопроизводства, во-вторых, состояние психологических знаний этого периода.

В работах А. Ф. Волынского и В. А. Волынского’ убедительно показано, что объективными факторами возникновения и формирования криминалистики как самостоятельной науки явились потребности практики борьбы с преступностью. Они же обусловливают ее развитие и в настоящее время. Роль потребностей практики в научном обосновании методов, приемов и средств расследования преступлений как побудительных мотивов возникновения и развития криминалистики достаточно высока. Именно потребности практики борьбы с преступностью в научном обосновании средств и методов расследования привели к необходимости активного приспособления и использования методов других наук. Соответственно, исходя из потребностей практики, в конце 19 - начале 20 веков в криминалистике оказались востребованы и психологические методы, могущие быть полезными в решении задач уголовного судопроизводства.

В свою очередь, активному использованию методов, но уже конкретно в аспекте психологии, способствовали уровень развития самой психологической науки и содержание научных разработок. Временем становления психологии как самостоятельной науки считается вторая половина 19 века. До этого психологические воззрения развивались в рамках религии, затем - философии. В результате сформировалось представление о том, что психология - наука о душе (от гр. псюхе - душа, логос - наука). Душа имела либо идеалистическую, либо

’ Волынский А. Ф. Криминалистическая техника в свете современных научно- технических достажений // Криминалистическая техника: достижения науки и практики в учебный процесс: Тезисы выступлений: материалы семинара. - Л., 1990; Его же: Концептуальные основы технико-криминалистического обеспечения раскрытия и расследования преступлений: Автореф. дис…док. юрид. наук. М., 1999; Волынский В. А. Криминалистическая техника: наука - техника - общество - человек. - М., 2000. и др.

материалистическую, или же дуалистическую трактовку, испытывая на себе влияние “материнских” философских направлений, по-разному решающих основной вопрос о соотношении материи и сознания, материальной и духовной субстанций. Отпочкование психологии от философии было обусловлено переходом от описательного, не удовлетворяющего уже потребности практики, к объяснительному подходу к психике, потребовавшего, в свою очередь, разработку новых методов исследования, прежде всего экспериментального метода. В конце 19 века, в период возникновения криминалистики, в психологии бурное развитие получила экспериментальная школа, основоположником которой считается Вильгельм Вундт, открывший в 1879 г. в Лейпциге первую экспериментальную психологическую лабораторию.

Экспериментальное исследование психики было направлено на поиск закономерностей ее функционирования. Значительное внимание было уделено изучению памяти (Г. Эббингауз, Г. Э. Мюллер). Экспериментальным путем были установлены такие качества мнестических процессов, как объем, динамика запоминания и забывания информации, явление реминисценции и т.д. Успехи экспериментального исследования памяти стимулировали поиск закономерностей функционирования иных психических процессов: ощущений, восприятия, мышления и т.д. Таким образом, появление метода эксперимента, результаты его использования, в значительной степени способствовали развитию психологии, ее выделению в самостоятельную отрасль науки. Фактические достижения экспериментальной психологии, в свою очередь, предопределили и пути использования получаемых опытных данных в криминалистике, сформировали соответствующее направление, а именно - экспериментальную психологию в судебно-следственном деле’. Между тем, следует отметить, что “головокружительный успех” от внедрения открытий

’ Одноименное название, указанной вьппе статьи А. Р. Лурия, как нам представляется, достаточно четко и емко отражает суть психолого-криминалистических исследований того времени.

экспериментальной психологии в практику раскрытия и расследования преступлений сменился, тем не менее, снижением внимания к данной проблематике.

Мы видим несколько основных причин, приведших к подобной ситуации. Одна из них это потребности самой криминалистики. Потребности - прежде всего и в первую очередь. Как известно, в конце 19 - начале 20 веков наиболее интенсивное развитие получила криминалистическая (уголовная) техника. Одной из ведущих задач данного раздела криминалистика стала задача обеспечения следственной практики эффективными средствами и методами поиска, обнаружения, фиксации, изъятия и исследования вещественных доказательств, их научного обоснования. Реальную возможность решения данной задачи обеспечивали знания, накопленные в рамках других наук, прежде всего - естественных и технических. Следовательно, в этот период времени существовала не только объективная необходимость, но и возможность заимствования, приспособления и использования естественно-технических знаний. В своей совокупности и потребности криминалистической практики, и имеющиеся возможности естественно-технических наук определили результативность подобных исследований. Однако в рамках данного направления научных изысканий в области криминалистической техники задача привлечения психологического знания не имела очевидного значения, не была актуальной. Возможности психологической науки не находили прямых путей преломления в аспекте разработки технических средств и методов работы с доказательствами. Следовательно, отсутствовало одно из обязательных условий сближения наук. Не возникла еще ситуация, способствующая поиску точек пересечения и приспособления психологического знания к нуждам криминалистики. Исследования в области уголовной (позже - следственной, криминалистической) тактики в рассматриваемый период времени не имели еще системного характера. Этим, как нам представляется, и объясняется эпизодический характер обращения криминалистов к психологии

зо

эксперимента. Иначе говоря, криминалистика еще не была готова к заимствованию и активному приспособлению данных психологии.

В аспекте рассматриваемой проблемы не менее значимыми являются и собственные возможности психологии, в рассматриваемый период времени психология сама еще находилась на стадии своего становления, осуществляя поиск путей развития, постепенно накапливая результаты познания психики человека. Следовательно, говорить о том, что она уже обладала системой сложившегося знания, пригодного к использованию другими, в том числе и криминалистикой, науками было бы преждевременно. Но и те отдельные достижения психологии, в частности результаты экспериментально- психологических исследований, на которые с большим интересом откликнулись криминалисты, не могли еще в полной мере позитивно влиять на процесс расследования, поскольку не имели должного качества объективности и достоверности, в самой психологии было показано несовершенство первых экспериментальных технологий, в частности результаты лабораторных экспериментов не в полной мере отражали свойства и закономерности психических процессов, наблюдаемых в реальной жизни.

Как известно, время интенсификации исследований в области криминалистической тактики приходится на 30 - 40-е гг. двадцатого столетия. Казалось бы, возникают объективные условия для более интенсивного интегрирования в следственную тактику психологических знаний. Однако именно тогда, когда должны были бы возобновиться психолого- криминалистические исследования, уже сама отечественная психология не могла в них участвовать, поскольку была объявлена “лженаукой”’. Находящаяся под запретом до конца 40-х годов, психология не

’ В. А. Волынским убедительно показано, что отставание отечественной науки сдерживало процесс использования ее достижений криминалистикой. В советский период ее развития с идеологических, по существу, позиций подвергались криминалистике и отрицанию целые отрасли науки: кибернетика, генетика и др. См.: Волынский В. А. Указ. монография…. С. 209- 226.

имела возможности собственного развития и еще в ближайшее десятилетие не могла оказывать значимого влияния на иные науки. В последствии это отразилось не только в несовпадении хронологии развития криминалистической тактики, (позже и криминалистической методики) и исследований психолого-криминалистической проблематики. В запаздывании последних.

Официальное признание психологии в нашей стране, снятие с нее “табу” состоялось в 40-50 годы двадцатого столетия, что способствовало не только ее собственному развитию, но и возобновлением интереса к психолого- криминалистической проблематике. Практически одновременно с возрождением психологии в 50 - 60 годы в криминалистике выделилась в качестве самостоятельного раздела и стала интенсивно развиваться криминалистическая методика. Появление на авансцене науки относительно новых для криминалистики проблем, в свою очередь, способствовало созданию условий к расширению исследований смежной проблематики. К психологическим аспектам тактики следственных действий справедливо добавились проблемы организации, планирования и тактических особенностей осуществления расследования отдельных видов преступлений.

Психологические проблемы в юриспруденции привлекли серьезное внимание широкого круга юристов’. Соответствующие аспекты криминалистической тактики и методики расследования отдельных видов преступлений предметно исследовались В. М. Быковым, В. Л. Васильевым,

’ Быков В. М. Психологические аспекты взаимодействия следователя и органа дознания. - Омск, 1976; Васильев В. Л. Психологический анализ отношений, возникающих на допросе, очной ставке // Психология личности и мапых групп. - Л., 1977; Глазырт Ф. В. Конспект лекций по судебной психологии. - Свердловск, 1978; Доспулов Г. Г. Психология допроса на предварительном следствии. - М., 1976; Дулов А.В. Судебная психология. - Минск, 1975; Закатов А. А. Психологические особенности тактики производства следственных действий с участием несовершеннолетних. - Волгоград, 1979; Замылии Е. И. Тактико-психологические основы допроса в конфликтной ситуации: Учеб. пособие. - Волгоград, 1998; Еникеев М. И. Психология общения следователя с обвиняемым (подозреваемым) и свидетелями/ Современные проблемы расследования и предупреждения преступлений. - М., 1990; Его же: Психология преступления и следственно-поисковой деятельности / Теория криминалистики и методика расследования преступлений. - М., 1990 и до.

Ф. В. Глазыриным, А. В. Дуловым, А. А. Закатовым, М. И. Еникеевым, В. Е. Коноваловой, А. Р. Ратиновым и многими другими учеными. Столь пристальное внимание криминалистов к психологическим аспектам процесса раскрытия и расследования преступлений представляется нам вполне закономерным с точки зрения потребностей практики борьбы с преступностью, поскольку данная практика базируется на межличностных отношениях, обязательно предполагающих учет . их психологических закономерностей. Криминалистика не может существовать в отрыве от положений общей, социальной и юридической психологии. Трудно себе представить процесс взаимодействия следователя с другими участниками судопроизводства, применение тактических приемов в ходе следственных действий, преодоление противодействия заинтересованных лиц установлению объективной истины и достижению других задач, стоящих перед правоохранительными органами, без использования закономерностей, установленных психологией. Поэтому проблема использования достижений психологии в криминалистику представляет собой повышенный интерес в аспекте криминалистического обеспечения практики борьбы с преступностью.

Заметим, что суждения о том, что данные психологии должны использоваться в практике раскрытия и расследования преступлений настолько прочно вошли в сознание исследователей, что уже не только не вызывают никакого сомнения, но и не требуют специального доказательства. Между тем, в подобной очевидности, на наш взгляд, кроется определенная опасность: общее убеждение в несомненной пользе психологических знаний для практики раскрытия и расследования преступлений, отсутствие необходимости специального доказывания этого мнения неизбежно приводят к тому, что и не возникает потребности в поиске наиболее действенных и эффективных путей внедрения достижений психологии в криминалистическую теорию и практику. Мы полагаем, что в целях поиска и определения наиболее оптимальных путей интенсификации данного процесса общее понимание роли и значения психологии нуждается в конкретизации.

прежде всего, следует определиться с тем, что именно из психологии, где конкретно в процессе расследования и каким образом подлежит реализации. Ответить на поставленные вопросы, как нам представляется, позволит анализ сложившейся практики использования психологических знаний в процессе раскрытия и расследования преступлений. Мы считаем, что оценка фактического состояния данной практики позволит не только выявить актуальные потребности, но и предложить соответствующие этим потребностям пути их удовлетворения.

1.2. Анализ современной практики использования психологических знаний в процессе раскрытия и расследования преступлений

Поставленная задача изучения имеющейся практики использования психологических знаний и выявления соответствующих потребностей, актуальных для современных условий борьбы с преступностью, потребовала от нас организации и проведения эмпирического исследования. Оно проводилось в несколько этапов. Первоначально нами было предпринято пилотажное изучение уголовных дел (всего 100 уголовных дел) на основе метода контент-анализа. Содержательный анализ протоколов следственных действий, в частности - допроса, обыска, очной ставки, предъявления для опознания, привел нас к выводу, что этот, традиционный для многих научно- прикладных исследований в криминалистике метод, в данном случае оказывается малорезультативным. При производстве следственных действий, и это находит формальное отражение в соответствующих документах, внимание уделяется соблюдению процессуальных норм и криминалистических требований. Психологические аспекты следственной тактики остаются незафиксированными, а, следовательно, «недоступными» для их последующего анализа.

Гораздо более информативным нам представлялся метод включенного наблюдения. С этой целью на втором этапе исследования нами была разработана специальная программа наблюдения, позволяющая фиксировать факты использования следователями конкретных психологических методов установления контакта, организации взаимодействия, преодоления конфликтных ситуаций и т.д.’. Целью наблюдения являлась оценка эффективности использования этих и других психологических методов и приемов^. Под эффективностью мы понимали частоту использования данных приемов и их корректность с точки зрения психологии, в целях унификации

’ См. приложение № 1.

^ Обобщенные результаты представлены в виде аналитической справки: Приложении № 2.

и удобства обобщения выставляемых оценок мы избрали пятибалльную шкалу. Результаты наблюдения фиксировались в соответствующих протоколах. Эмпирическую базу данного исследования составили: 139 допросов, из них - 60 подозреваемых и обвиняемых, 39 потерпевших; 40 свидетелей; 72 очных ставок; 44 - обысков; 58 - опознаний, требующих по своей сути использования положений психологи. Данные следственные действия проводились по уголовным делам, возбужденным в 1997-2001 гг., по факту разбойных нападений (34), грабежей (52), квартирных краж (46), изнасилований (28), иных преступлений (30).

Собственное наблюдение автора за процессом производства следственных действий имело своим результатом констатацию того факта, что в их ходе проявлялась информация, например, о признаках нервозности, возрастающего напряжения и самоконтроля, неискренности подозреваемых лиц. Об этом, в частности, свидетельствовали их жесты, мимика, резкая смена позы и т.д. Данные признаки, отнесенные в психологии общения к невербальным средствам коммуникации’, нередко противоречили тому, что говорил человек. в социальной психологии имеются данные, свидетельствующие о том, что обмен информацией во время коммуникации преимущественно осуществляется (до 90 % объема воспринимаемой и

А

передаваемой информации) на невербальном уровне . Невербальное поведение, в основе которого лежат бессознательные механизмы, в меньшей степени, чем вербальное, подвергается корректировке со стороны сознания. По этой причине в тех ситуациях, когда вербальная и невербальная информация противоречат друг другу, предпочтение отдается последней. Таким образом, можно сказать, что психологические особенности поведения

’ Невербальное, в противовес вербальному (от лат, verbus- глагол), означает неречевое общение, иначе - общение без слов. В психологии к системе невербальных средств отнесены: паралингвистические средства (паузы, интонация), жесты, расположение человека в пространстве (дистанция, позы и т.д.).

^ Более подробно см.: Лабунская В. А. Невербальное поведение (социально- перцептивный подход), Ростов-на-Дону: РГУ, 1986; Шалагина Т. Умеем ли мы общаться?// Наща жизнь. 1991, -№ 5. - С. 32-33.

людей являются той информацией, которая может служить основой для выявления их отношения к расследуемому преступлению, свидетельствует об искренности или о попытках скрыть известную им информацию и т.д. Конечно, такая информация не имеет процессуального значения. Она может лишь ориентировать следователя в истинных мотивах поведения человека и влиять на выбор конкретных тактических приемов производства того или иного следственного действия, соответствующих эти психологическим особенностям, и, таким образом, оптимизирует решение тактических задач расследования, в целом оказывая на него позитивное воздействие. Следовательно, ориентирование на психологическую информацию в процессе производства следственных действий, на наш взгляд, является просто необходимым. Между тем, в ходе наблюдения мы установили, что данная информация, воспринимаемая и «читаемая» психологом, нередко игнорируется лицами, ведущими расследование.

Отметив этот факт, мы задались намерением выяснить основные причины сложившейся ситуации. Данная задача решалась в процессе беседы со следователями и дознавателями. Совместное с ними обсуждение тактических особенностей и результатов проведенных следственных действий, в частности допросов, показало, что самими субъектами расследования подобные и другие ошибки объясняются недостаточным знанием основ социальной психологии. Между тем, в процессе дальнейшей беседы, как правило, выяснялось, что такое объяснение не в полной мере соответствует действительности, практически каждый из опрошенных не только изучал психологию либо в школе, либо в вузе, но и фактически имел представление о механизмах межличностного взаимодействия и общения, т.е. обладал необходимым для практического применения минимумом психологических знаний. Анализируя полученные результаты, мы предположили, что, по всей вероятности, основная причина выявленных недостатков кроется не столько в объеме имеющихся у практических работников знаний, сколько в том, что они не видят возможностей их прямого использования. Концентрируясь на решении конкретных тактических задач, следователи не ставят перед собой цели психологического анализа поведения лиц, в отношении которых производятся те или иные следственные действия. Между тем, как мы уже отмечали, подобный анализ является необходимым, поскольку его результаты позволяют оптимальным образом организовать и провести то или иное следственное действие. Оценивая полученные результаты, а также, принимая во внимание тот факт, что в настоящее время практика участия психологов в производстве следственных действий не имеет распространенного характера, а, следовательно, рассчитывать на доступность профессионального психологического анализа, сопутствуюшего следственной тактике, не приходится, мы считаем, что к решению подобных задач должны быть готовы сами следователи. На обеспечение подобной готовности и должны быть направлены все попытки решить проблему интеграции достижений психологии в криминалистику.

Признавая субъективный характер сделанной нами оценки и имеющуюся вероятность ошибки в ее интерпретации, мы задались вопросом: как сами следователи относятся к необходимости самостоятельного использования специальных психологических знаний в их профессиональной деятельности. В целях решения поставленного вопроса специально и выяснения мнения практических работников нами было проведено их анкетирование, что составило третий этап эмпирического исследования. Исследование было проведено на выборке, состоящей из 400 (мужчин - 67 % и женщин - 33 %) практических работников органов внутренних дел Астраханской, Волгоградской, Ростовской областей, Краснодарского Края, Калмыкии, Республики Дагестан, стаж работы которых варьировал от 1,5 до 18 лет. Полагая, что существенное влияние на формирование данного мнения оказывает профессиональный опыт, мы сочли необходимым разделить опрошенных, в зависимости от стажа их практической работы. На основе данного признака было выделено три группы опрошенных, в первую группу вошли практические работники, стаж которых составляет менее 5 лет (17 % всех опрошенных). Во вторую - от 5 до 10 лет (72 %), в третью группу - свыше 10 лет (11 %).

Основные вопросы анкеты’ касались:

  1. Частоты встречаемости в практической деятельности ситуаций, требующих психологических знаний.
  2. Ключевых проблем подобных ситуаций.
  3. Степени теоретической подготовленности к решению психологических проблем.
  4. Типичных способов их решения.
  5. , Наиболее востребованных с точки зрения практической деятельности психологических знаний.
  6. Анализируя полученные результаты^, следует, прежде всего, подчеркнуть, что в практике расследования преступлений ситуации, требующие использования специальных психологических знаний, по мнению наших респондентов, имеют распространенный характер. 97% опрошенных отмечают, что им приходилось сталкиваться с подобными ситуациями. Причем, как можно заметить, более опытные (3 группа) чаще отмечают наличие психологических проблем в своей деятельности, нежели начинающие работники (1 группа). Практически все опрошенные лица, 100% и 93 % соответственно, сталкивались с подобными ситуациями. Не столь уж значительные различия в полученных результатах мы, тем не менее, склонны рассматривать как результат формирования своеобразной восприимчивости к проблемам психологического толка. Профессиональный опыт, по- видимому, способствует диагностике психологических проблем.

В большей степени показательным нам представляется разброс мнений о конкретном содержании психологических проблем расследования преступлений, в качестве исходных нами были заложены следующие

’ Приложение № 3. ^ Приложение № 4.

варианты ответов: проблемы взаимоотношений с коллегами; психологические проблемы в тактике производства отдельных следственных действий; сочетание данных проблем. Кроме того, была предложена возможность самостоятельно дополнить предложенные варианты. Следует специально отметить, что последний вариант, т.е. свободный ответ, не был использован нашими респондентами. Кроме того, достаточно редко проблемы взаимоотношений и следственной тактики воспринимались в комплексе (0,3 % опрошенных). Данные факты мы склонны интерпретировать следующим образом.

В практике расследования преступлений наибольшее распространение имеют две группы психологических проблем: проблема взаимоотношений и психологические аспекты тактики производства отдельных следственных действий. Причем, как показывают результаты анкетирования, каждая из них имеет самостоятельный характер и значение: 45,3 % опрошенных отмечают наличие психологических проблем взаимодействия с коллегами, 51,6 % - проблем, возникающих при производстве следственных действий.

Таким предстает общее мнение опрошенных о характере наиболее часто возникающих психологических проблем в их практической деятельности. Однако более показательными нам представляются аналогичные результаты, специфичные для трех выделенных групп. Их сравнение показывает, что, по представлению опрошенных, удельный вес каждой из названных проблем в их практической деятельности меняется в зависимости от опыта. Наглядным, нам представляется, изображение этой динамики с помощью диаграммы (Диаграмма 1).

Из нее отчетливо видно, что 3 группа относит к наиболее часто встречающимся психологическим проблемам проблему взаимоотношений с сослуживцами (72 %), реже - тактическим проблемам (18 %). В первой и второй группах - картина прямо противоположная: межличностные проблемы признают, соответственно, 31 % и 32 %. Психологические проблемы тактики производства следственных действий указываются большинством этих групп (69 % и 68 %).

Полагаем возможным связать полученные результаты не столько с проблемами как таковыми, а с субъективным отношением к ним опрошенных лиц. Обстановка расследования, включающая и психологические компоненты, как известно, является той объективной реальностью, в которой осуществляется деятельность по расследованию преступлений. Сложно себе представить, что эти условия могут существенно различаться для выделенных трех групп. Скорее всего, различают эти группы не сами условия, в которых им приходится работать, а отношение к ним..

Для группы более опытных сотрудников, как видим, большее значение приобретает проблема межличностного взаимодействия, для начинающих более значимыми являются проблемы следственной тактики. На наш взгляд, эти данные могут свидетельствовать о том, что технологические проблемы следственной деятельности, в том числе и психологического характера, преодолеваются с опытом. Соответственно в последствии им уделяется меньше внимания. Иначе говоря, в самой практической деятельности отрабатываются оптимальные способы решения указанных проблем, и формируется, таким образом, необходимая «готовность» к их преодолению, что приводит к снижению «остроты» проблемы в сознании человека.

Этому в немалой степени способствует, как нам представляется, имеющаяся теоретическая подготовка. 70,3 % опрошенных нами лиц подтверждают ее наличие. Они специально изучали психологию в высших и средних специальных учебных заведениях.

Содержательный анализ учебных программ, учебной и учебно- методической литературы по криминалистике и юридической психологии позволяет нам заключить, что в них уделяется значительное внимание психологическим аспектам следственной тактики, в частности психологическим тактическим приемам производства следственных

РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ 41 БИБЛИОТЕКА

действий. Таким образом, психологаческие проблемы отдельных

следственных действий, которые называют наши респонденты, могут быть

связаны не только и не столько с психологаей, сколько с общей

«адаптацией» имеющихся знаний к задачам практической деятельности,

отработкой соответствующих навыков.

В этом случае, смеем предположить, проблемы производства следственных действий, имеют более широкое содержание, нежели только психологическое, поскольку они относятся в целом к соотношению теоретических знаний и умений, практических навыков. Признавая свою теоретическую готовность к решению психологических проблем профессиональной деятельности, проанкетированные нами лица (79,7 %), все же считают ее недостаточной. При этом наиболее актуальными для себя они считают все те же вопросы взаимодействия (общения, межличностных отношений, индивидуальных различий) - 53,3 % опрошенных, психологии следственных действий - 32, 6 %. 18,6 % считают эти проблемы равнозначными.

Более того, и это отчетливо видно из диаграммы (Диафамма 2), в данном случае мы вновь наблюдаем влияние опыта профессиональной деятельности опрошенных лиц на осознание ими приоритетности той или иной проблемы. Так, можно говорить о тенденциях роста интереса к психологии межличностных отношений, взаимодействия (50 % - 50 % - 58 %), и снижения (но не утраты) интереса к психологии следственных действий (50 % - 31 % - 17 %). Выявленная динамика субъективных предпочтений в изучении психологических аспектов тактики расследования преступлений в контексте проведенного ранее анализа конкретного содержания психологических проблем наиболее часто встречающихся в практической деятельности приводит нас к мнению о том, что между описанными нами явлениями определенно существует зависимость. Попытаемся выразить ее графически (Диаграмма 3).

Как видно из представленной диаграммы потребности в дополнительном изучении психологии на начальных этапах деятельности опережают осознание частоты встречаемости проблем взаимодействия, и практически выравниваются с приобретением опыта. Данный факт мы склонны интерпретировать следующим образом: реальность данных проблем в практической деятельности приводит к их осознанию, а частота их встречаемости формируют у практических работников соответствующую потребность в психологических знаниях. Таким образом, наиболее востребованной становится социально-психологическая компетентность. Между тем, только 20 % практических работников, опрощенных нами, признают имеющиеся у них знания в области психологии достаточными для своей деятельности.

Отдельного рассмотрения требует вопрос о психологических аспектах работы с подозреваемыми, обвиняемыми, свидетелями и потерпевшими. Этот вопрос нами был специально включен в анкету. В своем устном комментарии, мы разъясняли, что под ним мы имеем в виду, не столько психологические тактические приемы производства отдельных следственных действий, сколько - в целом линию поведения в отношении с подозреваемыми, свидетелями или потерпевшими. Нами получены следующие результаты: 62 % опрошенных признают актуальность указанной проблемы для своей практической деятельности. При этом, 53 % из них, склонны рассматривать ее комплексно, относя ко всем участникам расследования, прямо называя ее «проблемой взаимоотношения между людьми». 97 % - считают подозреваемых лиц наиболее «сложным» контингентом, отдают им приоритет. Данный акцент, как мы полагаем, определяется тем, что на практике именно подозреваемые чаще всего прибегают к различного рода психологическим уловкам, противодействуют расследованию.

Косвенное отношение к проблеме противодействия, как нам представляется, могут иметь и выявленные в ходе опроса «сложности» взаимоотношений с надзорными и контролирующими расследование органами: 30 % опрошенных указали на психологические проблемы, возникающие с руководителями следственных подразделений, прокурором и т.д. Вместе с тем мы не исключаем, что указанные проблемы моїуг иметь самостоятельный характер, не будучи связанны с противодействием данных лиц. Явление противодействия, как мы уже отмечали, имеет в настоящее время распространенный характер, обусловливая актуальность его тщательного и всестороннего изучения. Уже сейчас, опираясь на полученные результаты, следует отметить значение, которое могут иметь основные положения психологии межличностных отношений в разработке данной проблемы.

И еще один факт, выявленный нами в ходе опроса практических работников, требует своего обсуждения. Речь, в данном случае, пойдет о, если можно так выразиться, «разграничении» полномочий в реализации психологических знаний в процессе расследования между профессиональными психологами, с одной стороны, с другой - следователями, дознавателями и другими субъектами расследования. Мы решили выяснить мнение практических работников о том, кто должен решать психологические проблемы следствия, и как они решаются реально. Результаты опроса показали, что большинство (71,3 % опрошенных) сталкиваясь с психологически сложными ситуациями, опираются исключительно на свой опыт, действуют во многом интуитивно, 11,3 % прибегают к помощи свих коллег, 16,7 % используют обе указанные возможности. При этом была выявлена тенденция роста «самостоятельности»: чем больше опыт практической деятельности у опрошенных нами лиц, тем чаще им приходится рассчитывать на собственные силы (Диаграмма 4).

Полагаем, однако, что практический опыт, действительно способствует решению данных проблем, остается все-таки недостаточным. Об этом, на наш взгляд, свидетельствует то, что 67% опрошенных предпочли бы совместную с профессиональным психологом деятельность. Однако заметим, что реально к помощи психологов обращаются всего 33 %. Кроме того, представляет интерес внутригрупповые различия. Из предложенных диаграмм отчетливо видны, с одной стороны, возрастающая ориентация на собственные силы, с другой - снижение потребности в помощи психологов. Мы далеки от мысли, что полученные данные могут свидетельствовать об утрате иллюзии о возможностях психологов, приводящей к необходимой самостоятельности, ведь 67 % опрощенных продолжают считать необходимым взаимодействие с профессиональными психологами. Мы склонны интерпретировать данную динамику следующим образом.

Во-первых, в обязанности кадровых психологов, работающих в системе МВД, входят функции профессионального подбора и расстановки кадров, психологической помощи коллективам и отдельным сотрудникам и т.д. К числу этих, однако, непрямых обязанностей может быть отнесено и консультирование в возникающих проблемных ситуациях следствия, что приводит психологов к «эпизодическому» участию в процессе расследования. Во-вторых, численный состав психологов, занятых в правоохранительной системе не позволяет в полной мере удовлетворить практические потребности в их участии в процессе расследования. В- третьих, в немалой степени такому эпизодическому участию способствует уголовно-процессуальная регламентация процесса расследования. Уголовно- процессуальный кодекс, как известно, четко определяет порядок использования помощи специалистов. И, наконец, в-четвертых. Будучи специалистами в своей области, кадровые психологи, как правило выпускники психологических факультетов, не имеют необходимой в таких случаях подготовки в вопросах предварительного следствия. Данное обстоятельство представляется нам весьма существенным, поскольку не может не отражаться на понимании «внутренних» проблем расследования, поиске «обшего языка».

Вышесказанное приводит нас к убеждению, что психологизация процесса расследования должна осуществляться не только путем привлечения в него профессиональных психологов, что само по себе очень важно и не оспаривается, но и за счет более серьезной психологической подготовки самих практических работников, создания условий и возможностей для их специализации в области психологии.

На основе анализа полученных результатов проведенного анкетирования, полагаем возможным сделать следующие выводы:

  1. Можно констатировать, что в процессе расследования преступлений психологические проблемы имеют распространенный характер.
  2. Эти проблемы касаются как особенностей тактики производства следственных действий, так и складывающихся в совместной деятельности отношений.
  3. Признавая значение каждой из названных проблем, тем не менее, следует отметить, что наибольшую актуальность имеют проблемы межличностных отношений, проявляющиеся как во взаимодействии субъектов расследования, так и во взаимоотношениях с подозреваемыми, обвиняемыми, потерпевшими и свидетелями.
  4. Данная проблема является не только значимой, но и достаточно сложной, поскольку именно в отношении проблемы взаимоотношений чаще всего отмечается недостаток соответствующих психологических знаний.
  5. Очевидными, по собственному признанию практических работников, следует считать недостатки их готовности к решению проблем их профессиональной деятельности на основе использования психологических знаний.
  6. Основываясь в целом на результатах проведенного эмпирического исследования, сделанных при этом выводах, можно заключить: в настоящее время теоретические и прикладные знания психологии, а также ее конкретные рекомендации не в полной мере используются на практике.

Между тем их практическая реализация значительно расширяет возможности более эффективного решения конкретных тактических задач расследования, таких, например, как изучение личности объекта производства следственных действий в процессе их осуществления, установления с ним психологаческого контакта, организации оптимального взаимодействия, предотвращения и преодоления конфликтных ситуаций и т.д. Психологическая информация, не имея процессуального значения, оказывается, тем не менее, достаточно важной в тактическом отношении.

В настоящее время наблюдается очевидное несоответствие между имеющимися потребностями и реальной практикой использования данных психологии в ходе решения конкретных тактических задач расследования. Одной из причин сложившейся ситуации является недостаточный уровень готовности к использованию имеющихся знаний на практике. В настоящее время она является той насущной проблемой, на которую достаточно остро реагирует практика.

Оценивая подобным образом сложившуюся ситуацию, мы считаем, что объективная потребность в использований психологических знаний при решении вопросов, возникающих в криминалистической практике, требует соответствующей подготовки специалистов в области раскрытия и расследования преступлений. Специальные психологические знания, навыки и практические умения, как показали результаты эмпирического исследования, объективно приобретают значение профессионально значимых свойств и качеств субъектов расследования, становятся неотъемлемым элементом их профессионального мастерства и, таким образом, должны рассматриваться в органической связи с профессиональными умениями и навыками. В такой же органической связи они должны формироваться. Реализация в практической деятельности имеющихся знаний, в данном случае - психологических, становится возможной при условии, что на их основе формируются соответствующие умения и навыки, становящиеся неотъемлемой частью профессионального

мастерства современных специалистов в области раскрытия и расследования преступлений и широко используемые в деятельности. Задача их формирования, как мы полагаем, выходит за пределы криминалистики, и должна решаться на интегративной с психологией основе. Соответствующие знания и умения адекватно оценивать личность, психологически грамотно общаться в конфликтных и бесконфликтных ситуациях могут быть реализованы не иначе как при организации и совместном (во взаимодействии) с другими субъектами осуществлении расследования, при производстве отдельных следственных действий, особенно таких, как допрос, обыск, очная ставка, предъявление для опознания. Целостный комплекс знаний и умений, таким образом, является необходимой психологической основой профессиональной деятельности и, как мы полагаем, составляют содержание психологической компетентности специалистов в области раскрытия и расследования преступлений.

І»

В соответствии с выявленной потребностью актуальной становится задача обеспечения возможностей ее удовлетворения. Полагаем, что один из перспективных вариантов решения обозначенной проблемы лежит в плоскости профессиональной подготовки кадров сотрудников для работы в правоохранительных органах, в том числе и криминалистического образования. Однако прежде чем приступить к рассмотрению путей формирования искомой готовности, нам представляется целесообразным уяснить ее конкретное содержание.

1.3. Понятие и содержание психологической компетентности субъектов раскрытия и расследования преступлений

Бесспорным нам представляется утверждение, , что квалификация специалиста в области раскрытия и расследования преступлений определяется, прежде всего, имеющимся у него объемом общих и специальных юридических знаний, его осведомленностью в теории уголовного, уголовно-процессуального права, криминалистики и т.д., соответствующими навыками и умениями практической деятельности. Между тем, исходя из потребностей криминалистической практики, как показывают результаты нашего исследования, одним из элементов профессиональной квалификации специалистов в области раскрытия и расследования преступлений может выступать не только их общая осведомленность в вопросах психологии, но и умение использовать их на практике. Полагаем, что данное требование распространяется на всю систему психологических научных знаний: психологию познавательной сферы личности (общая психология), психологию личности (общая, дифференциальная и социальная психология), психологию общения и межличностных отношений (социальная психология), психологию профессиональной деятельности. В настоящее время в юридической и психологической литературе вопросы психологической подготовки освещаются на основе использования целого ряда понятий и определений. Так, например, существуют такие понятия, как понятия правовой психологии’, психологической культуры^, психологической готовности,

’ в частности - правовая психология, как элемент правосознания представляет собой отношение к праву и правоприменительной деятельности. См., например: Краткий психологаческий словарь / Под общ. ред. А. В. Петровского и М. Г. Ярошевского. - Ростов- на-Дону, 1998. - С. 271; Фарбер М. Е. Правосознание как форма общественного сознания. - М., 1963. - С. 69.

^ Под психологической культурой юриста предлагается понимать наличие у всех работников юридических органов развитой системы психологических знаний, а также навыков и приемов, которые обеспечивают высокую культуру общения. См.: Васильев В. Л. Юридическая психология. Учебник. - М.. 1991. - С. 3.

психологического сопровождения’. Анализ их конкретного содержания позволяет заключить, что они либо имеют достаточно общую трактовку (правовая психология, правовая культура), либо относятся к общей готовности человека к деятельности, позволяющей выдерживать экстремальные нагрузки, избегая профессиональной деформации.

Признавая их значение, тем не менее, хотим подчеркнуть, что мы намерены рассматривать психологические знания, умения и навыки в аспекте их практического использования как одних из возможных и востребованных практикой методов и способов раскрытия и расследования преступлений. В данном случае речь пойдет не столько об общей психологической культуре, сколько о специальных психологических знаниях, применение которых в процессе раскрытия и расследования преступлений вызвано потребностями практической деятельности и обеспечивает эффективность последней. В данном случае психологические знания, умения и навыки становятся элементом профессионального мастерства специалистов в области раскрытия и расследования преступлений. В этом смысле, нам представляется более предпочтительным термин «психологическая компетентность», как наиболее точно отражающий место психологии в интеллектуально-профессиональных знаниях.

Под компетентностью предлагается понимать совокупность знаний, умений (умения как способность и готовность эффективно применять знания на практике, в конкретной ситуации, в профессиональной деятельности) и навыков, которые необходимы для выполнения конкретной работы .

«Компетентность означает доскональные знания в какой либо области. Компетентный человек - это знающий, хорошо осведомленный в чем-либо человек, т.е. компетентность, как правило, связывают с квалификацией

’ Баранов П. П., Мещерякова А. В. Правовая психология курсантов вузов МВД России. - Ростов-на-Дону, 2001.

^ Педагогика открытости и диалога культур. / Под ред. Н.Н. Певзнера, В.О. Бутова, О.М. Яяйченко. М.. 2000. - Г.

специалиста, имеющего исчерпывающие знания в какой либо профессиональной области».’

Следует сказать, что в настоящее время мысль о том, что психологической, в частности социально-психологической компетентностью должны обладать специалисты самых различных областей профессиональной деятельности становится все более популярной. Данная проблема достаточно интенсивно исследуется не только в психологии, но и в акмеологии, педагогике, научной организации труда и т.д. В криминалистике она обусловлена потребностями практической деятельности, и, также, заслуживает внимания.

. Принимая предложенные выше определения компетентности за основу, можно конкретизировать понятие психологической компетентности специалистов в области раскрытия и расследования преступлений. Под психологической компетентностью специалистов в области раскрытия и расследования преступлений следует понимать их осведомленность в области теоретических и прикладных психологических знаний, а также владение соответствующими умениями и навыками, необходимость которых обусловлена современными потребностями

криминалистической практики.

На наш взгляд, глубокие знания психологии личности и индивидуально- психологических различий могут иметь прикладное значение еще и в процессе установления психологических особенностей лица, совершившего преступление, а также в выборе адекватных этим особенностям тактических приемов производства следственных действий в отношении данного лица. Впрочем, эти же знания могут служить той конкретной психологической основой, на которой, по общему признанию, строится тактика следственных действий, проводимых в отношении и других участников уголовного процесса, в частности потерпевших, свидетелей и

’ Основы социально-психологической теории: Учеб. пособие/Под ред. А. А. Бодалева, А. Н. Сухова. - Рязань. 1995. - С.54.

очевидцев. и если «психологическому портрету» преступника в криминалистике уделяется внимание, то, к сожалению, об аналогичном портрете иных категорий лиц, а именно потерпевших и свидетелей этого сказать нельзя. Однако «психологический портрет» преступника в криминалистическом подходе чаще всего рассматривается в дискуссионном ключе: может ли иметь вероятностное описание психологически значимых характеристик неизвестного лица, совершившего преступление, значение доказательства по делу; собственно вероятностный и не детализированный характер вывода; фигура профилера (субъекта, составляющего портрет).’

Не вступая в дискуссию, считаем возможным выразить собственное мнение по этому вопросу. Мы полагаем, что проблема доказательственного значения психологического портрета требует своего решения. Но уже сейчас можно сказать, что аналогично иным доказательствам, полученным на основе использования специальных познаний, «психологический портрет» должен быть получен в результате судебно-психологической экспертизы. Между тем, одной из форм использования специальных познаний, как известно, является их применение непосредственно следователем, осуществляющим расследование. В этом случае собственные выводы следователя о психологических свойствах подозреваемого лица имею ориентирующее значение. Однако правильность предлагаемых выводов обусловливается глубиной имеющихся знаний. В этом смысле осведомленность следователя в психологии личности и индивидуальных различий приобретает прикладной характер, поскольку позволяют психологически грамотно организовать поиск преступника и построить тактику следственных действий. Аналогичным образом проявляется практический аспект использования соответствующих психологических знаний о потерпевших, свидетелях и иных лицах. Не менее важным и относящимся, по нашему мнению, к числу профессионально значимых

’ См., например: Ахметгиин Р. Л. Изучение личности преступника в методике расследования преступлений. Томск, 2000.

качеств специалистов в области раскрытия и расследования преступлений, является их умение грамотно применять на практике известные в психологии приемы и техники общения.

Таким образом, круг психологических проблем, в которых должен быть компетентен современный специалист в области раскрытия и расследования преступлений достаточно широк и объемен. Тем не менее, основываясь на результатах эмпирического исследования, прежде всего, полагаем возможным определить содержательную сторону психологической компетентности специалистов в области раскрытия и расследования преступлений следующим образом. Психологическая компетентность данных специалистов представляет собой систему психологических знаний, умений и навыков, позволяющих им в практической деятельности:

правильно оценивать характер межличностных отношений, складывающихся в процессе расследования между ним и иными участниками уголовного процесса, как с другими субъектами расследования, так и с подозреваемыми, обвиняемыми, свидетелями и потерпевшими;

грамотно применять на основе полученной оценки известные в психологии приемы и техники общения;

избегать и преодолевать конфликты, возникающие в процессе расследования;

ориентироваться и умело использовать психологические знания при производстве следственных действий, особенно таких, как допрос, обыск, очная ставка, предъявление для опознания.

Определяя подобным образом суть психологической компетентности, рассмотрим возможные пути ее целенаправленного формирования.

1.4. Формирование психологической компетентности как элемент криминалистической подготовки субъектов раскрытия и расследования

преступлений

Теоретическим основанием для наших предложений по формированию психологической компетентности субъектов расследования может служить концепция криминалистического обеспечения процесса раскрытия и расследования преступлений (Т. В. Аверьянова, Р. С. Белкин, А. Ф. Волынский, В. А. Волынский, В. Г, Коломацкий и др.)-‘ Следует сказать, что при общности понимания авторами и разработчиками данной концепции того, что криминалистика своими научными и практическими разработками обеспечивает практику раскрытия и расследования преступлений, конкретное содержание самого научного понятия не имеет на сегодняшний день единой интерпретации. Так, Т. В. Аверьянова, Р. С. Белкин под криминалистическим обеспечением деятельности внутренних дел предлагают понимать систему криминалистических знаний и основанных на них навыков и умений использовать научные рекомендации, применять криминалистические средства, методы и технологии их использования в целях предотвращения, выявления, раскрытия и расследования преступлений.^

Данная система, соответственно, включает в себя три подсистемы: криминалистические знания; криминалистическое образование; криминалистическую технику.

’ Волынский А. Ф. Концептуальные основы технико-криминалистического обеспечения раскрытия и расследования преступлений. Автореф. дис— докт. юрид. наук. - М., 1999; Волынский В. А. Криминалистическое обеспечение предварительного расследования преступлений: право и права, традиции и современность // криминалистическое обеспечение борьбы с преступностью. Информационный бюллетень № 13 по материалам Криминалистических чтений. М., 2001; Коломацкий В. Г. К истории криминалистического обеспечения расследования преступлений. // Там же; Указ. ранее: Криминалистическое обеспечение …, 1997 и др.

^ Указ. источник: «Криминалистическое обеспечение …»- С. 64.

В. А. Волынский, анализируя данное определение, приходит к выводу о том, что криминалистическое обеспечение есть ни что иное, как специфическая комплексная деятельность, структуру которой составляют: правовое обеспечение; организационное обеспечение; научно-методическое обеспечение; научно-техническое обеспечение; кадровое обеспечение (криминалистическая подготовка

кадров)’.

Приведенные определения свидетельствуют, на наш взгляд, о развитии криминалистической науки, приводящем не только к возникновению новых концепций, понятий, объясняющих познаваемую действительность, но и к уточнению последних. Признавая значение каждого из структурных элементов криминалистического обеспечения, мы полагаем, что в контексте задачи формирования психологической компетентности специалистов в области раскрытия и расследования преступлений наибольшее значение имеют: научно-методическое обеспечение (криминалистические знания) и кадровое обеспечение (криминалистическое образование). Можно предположить, что формирование психологической компетентности должно осуществляться:

на теоретическом уровне;

на уровне криминалистического образования.

Криминалистическая наука, как известно, обеспечивает практическую деятельность правоохранительных органов фундаментальными и прикладными знаниями. «Фундаментальные криминалистические знания составляют содержание общей теории криминалистики и частных теорий и учений. Прикладные криминалистические знания выступают в форме научных рекомендаций практике, криминалистических приемов, тактических комбинаций, технико-криминалистических операций и процедур, частных

Волынский В. А. Указ. раб …,2001. - С. 29-30.

криминалистических методик расследования преступлений, технико- криминалистических средств и технологий»’.

Эти знания, как мы уже отмечали, имею синтетическую природу. В контексте высказанного нами предложения о целесообразности специального формирования психологической компетентности у специалистов в области раскрытия и расследования преступлений, это предполагает интеграцию психологического знания в общую и частные теории криминалистики, основные положения которых раскрывают:

закономерности преступной деятельности, в частности, обусловленность психологическими особенностями и свойствами субъекта преступления способа преступления, выбора предмета и объекта преступного посягательства, обстановки совершения преступления, постпреступного поведения и т.д.;

закономерности возникновения, сохранения, воспроизведения вербальной криминалистически значимой информации о преступлении в сознании потерпевших, свидетелей и других участников уголовного процесса^;

закономерности действий и операций, осуществляемых в ходе расследования преступлений (в качестве примера подобной интеграции может служить проведенный нами в третьей главе психологический анализ системно- структурной организации данной деятельности);

закономерностей взаимодействия участников расследования, в частности, коллективных, межличностных отношений субъектов этой деятельности.

в данном случае использование соответствующих «фрагментов» психологии позволит дополнить фундаментальные, а на их основе и прикладные, криминалистические знания.

’ Криминалистическое обеспечение … - С. 65.

^ Интересными в этом смысле нам представляются работы А.Р. Ратинова, в которых закономерности запечатления, сохранения, переработки, воспроизведения информации рассматриваются в контексте тактики производства следственных действий. Более подробно см.: Ратинов А. Р. Судебная психология для следователей. М., 2001.

Сразу же подчеркнем, что это направление интеграции нам представляется наиболее перспективным, требующим специального внимания в рамках настоящего исследования. В контексте теории криминалистического обеспечения можно обозначить основные пути получения и последующей презентации интегрированного знания: монографии, диссертации, статьи, доклады и т.п.

Особая роль во внедрении «материализованного банка научных знаний» в практическую деятельность принадлежит криминалистическому образованию. «Для того чтобы криминалистические знания стали орудием практики, они должны пройти стадию криминалистического образования, в результате чего криминалистические знания трансформируются в элемент профессиональных знаний и умений сотрудников органов внутренних дел»’. В настоящее время совершенствование системы профессионального образования признается одной из приоритетных проблем адаптации ОВД к работе в новых условиях. В решении коллегии МВД России^ отмечается серьезное отставание работы образовательных учреждений министерства от запросов правоохранительной практики названо серьезным недостатком. В нем же определена перспективная цель образовательной политики - формирование высокопрофессионального, стабильного, оптимально сбалансированного кадрового корпуса органов внутренних дел, что предполагает совершенствование существующей системы подготовки и переподготовки кадров.

Т. В. Аверьянова, Р. С. Белкин специально раскрывают понятие криминалистического образования как интегрированной в соответствии с социальными функциями и структурированной адекватно параметрам моделей подготавливаемых специалистов системы обучения использованию методов и средств криминалистики в практической деятельности и привития обучающимся необходимых для такого использования умений и навыков.

’ Указ. источник: Криминалистическое обеспечение … - С. 66. ^ Решение коллегаи МВД России от 23 декабря 1998 года № 6 км/1 “О состоянии работы с кадрами и кадровой политике в системе МВД России”.

«Криминалистическое образование представляет собой тот канал, по которому криминалистические знания внедряются в практику органов внутренних дел. Роль такого канала выполняет учебная дисциплина «криминалистика», являющаяся необходимым и обязательным компонентом всех уровней профессиональной подготовки сотрудников криминальной милиции…»’.

Столь подробное цитирование объясняется тем, что данное мнение позволяет рассматривать формирование психологической компетентности как проблему криминалистического образования, которое, в свою очередь, является важнейшим элементом профессиональной подготовки. В самом деле, с точки зрения соответствия последнего социальным функциям и параметрам модели специалиста, можно говорить о необходимости трансформации психологических знаний в элемент профессиональных знаний и умений сотрудников органов внутренних дел.

Психологические «ниши» криминалистики как учебной дисциплины мы попытались определить выше. На этом уровне закладываются основы профессиональных знаний. Мы склонны связывать успешность криминалистического образования на базовом уровне со степенью теоретической разработанности в криминалистике указанных проблем.

Полагаем, что существенная роль в криминалистическом образовании должна принадлежать специальным учебным курсам, преследующим цель - дать более углубленную теоретическую и практическую подготовку по наиболее сложным и актуальным криминалистическим проблемам. Одно из перспективных направлений специализации тесно связано с преодолением такого очевидного изъяна в подготовке специалистов по раскрытию и расследованию преступлений, как разобщенность по предметному принципу в преподавании, соответственно и в изучении, профилирующих, профессионально значимых учебных дисциплин.

’ Тям -жр..

Идею интегрирования в учебном процессе последовательно развивает профессор А. Ф, Волынский, предлагая, в частности специальный курс “Методика раскрытия и расследования преступлений”. В нем не только в единстве представлены оперативно-розыскная методика раскрытия и криминалистическая методика расследования преступлений, но и находят прикладное выражение положения таких учебных дисциплин как судебная медицина, судебная психиатрия и дрЛ Эту же идею поддерживает В. Ф. Статкус. Он полагает, что преподавание криминалистики без разработки проблемы взаимодействия в связи с задачами раскрытия конкретных видов преступлений утратило свое значение^. В интеграционном аспекте предлагает рассматривать обучение криминалистике и теории уголовного процесса профессор А. С. Подшибякин^. Интересным и несомненно перспективным нам представляется опыт практической реализации идеи интеграции в учебном процессе в Волгоградской академии МВД России в форме сквозного интегрированного выпускного экзамена по всем дисциплинам и спецкурсам, определяющим профессионализм будущих специалистов’’.

В аспекте рассматриваемой нами проблемы формирования психологической компетентности идея разработки синтезированной методики обучения приобретает особый смысл. Проведенный нами

’ Волынский А. Ф. О создании синтезированного учебного курса по методике раскрытия и расследования преступлений. // Профессиональная подготовка кадров в учебных заведениях МВД России: проблемы, пути их решения. (Материалы заседания “Круглого стола” 29 декабря 1999 г.) / Под редакцией заслуженного юриста России, д.юр.н., профессора А.Ф. Вольшского. - М., 2000; Волынский А. Ф. Методика раскрытия и расследования преступлений: учебный курс, когда и как его изучать в вузах МВД России.// Криминалистика: актуальные вопросы теории и практики. Всероссийский “круглый стол” 15-16 июня 2001 года. Сборник тезисов. - Ростов- на-Дону, 2000.

^ Статкус В. Ф. Указ. раб. - С. 21 - 26; Его же: Как ответить на вызов времени // “Милиция, № 10,2001. - С. 47 - 49.

^ Подшибякин А. С. О преподавании интегративных проблем уголовного процесса и криминалистики,// Криминалистика: актуальные вопросы теории и практики. Всероссийский “круглый стол” 15-16 июня 2001 года. Сборник тезисов. - Ростов-на-Дону, 2000.

Смагоринский Б. П., Чичерин Ю. С. Актуальные проблемы профессиональной подготовки специалистов в высших учебных заведениях системы МВД. // Психолого- педагогические основы обучения в вузе МВД России: Курс лекций. - Волгоград, 2002.

содержательный анализ процесса профессионального обучения специалистов в области раскрытия и расследования преступлений показывает, что в образовательных учреждениях системы МВД вопросу психологической подготовки курсантов и слушателей уделяется значительное внимание. Можно с уверенностью говорить о том, что в процессе обучения у них формируется необходимый комплекс психологических знаний. Между тем, анализ результатов анкетирования слушателей выпускных курсов^ выявил, что, фактическая реализация требований государственных стандартов приводит скорее к межпредметному разобщению, нежели к формированию у курсантов и слушателей интегрированного комплекса психолого- криминалистических знаний, умений и навыков. Овладевая данными знаниями, они не всегда имеют четкое представление о том, как их применять в практической деятельности. В частности 62,5% опрошенных считает, ‘что они имеют достаточно полное представление о психологических основах тактики производства отдельных следственных действий. Однако 87,5% от их числа так и не смогли назвать конкретные психологические тактические приемы. Мы считаем, что выявленный факт подтверждает ранее высказанное мнение о том, что в обеспечении готовности специалистов в области раскрытия и расследования преступлений к использованию психологических знаний на практике значение имеет не только объем соответствующих знаний, но и, что более существенно, степень их включенности в системы тех учебных дисциплин, прежде всего - криминалистики, которые формируют профессиональные навыки, умения, в целом - профессиональное мастерство. Результаты проведенного опроса, на наш взгляд, наглядно демонстрируют актуальность интегрирования криминалистики и психологии не только на уровне теоретических исследований, но и в дидактическом аспекте. Иначе сохраняется опасность того, что общепсихологическая подготовка так и

Приложения № 5 и № 6.

останется “общей”, отвлеченной от целей и задач профессиональной деятельности.

Аналогично тому, как это предлагают А. Ф. Волынский, А. С. Подшибякин, В. Ф. Статкус, могут быть построены и интегративные психолого- криминалистические спецкурсы. В основу таких тематических спецкурсов могут бы быть, например, положены: проблема планирования расследования, проблема взаимодействия участников расследования, а также проблема преодоления противодействия расследованию. В них в более углубленном виде должны быть представлены не только собственно криминалистические, не только интегрированные в криминалистику психологические знания, но и в более широком аспекте фундаментальные знания из психологии личности, общения, взаимоотношений и т.д. Мы полагаем, что на такой основе будут осуществляться не только синтез криминалистического и психологического знаний в сознании обучающихся, но и формирование у них соответствующих практических навыков и умений по установлению психологического контакта следователя с участниками следственных действий, анализу позиции и показаний участников следственных действий, преодолению негативной установки и т.д.

Однако в целях формирования психологической компетентности не стоит, как мы полагаем, ограничиваться одним лишь вплетением психологических фрагментов в криминалистическую теорию и отказываться от фундаментального психологического знания. Не лишним было бы предварить изучение психологических аспектов актуальных проблем криминалистической теории и практики и более серьезной общепсихологической подготовкой, созданием общетеоретической базы. В самом деле, разобраться в психологических тонкостях преступной деятельности и деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений, рассматриваемых в рамках учебной дисциплины «Криминалистика» и соответствующих специальных курсах можно только на основе более глубокого знания психологической проблематики в целом. Не

говоря уже о том, что в традициях отечественного образования теоретическая система знаний лежит в основе и предполагает необходимость формирования соответствующих практических знаний: умений и навыков.

В этой связи, уместной и в отношении фундаментального характера знаний из области психологии нам представляется ссылка на мнение Т. В. Аверьяновой, Р. С. Белкина о значении базовой криминалистической подготовки. «Криминалистическое образование должно быть настолько фундаментальным, чтобы выработать способность к самообучению, и в то же время настолько прикладным, чтобы усвоенные знания и умения позволяли решить практические задачи раскрытия и расследования преступлений»’.

‘т

• Есть еще одно обстоятельство, на которое мы хотели бы обратить внимание. Оно косвенным образом касается рассматриваемой проблемы, но напрямую связано с задачами повышения эффективности процесса раскрытия и расследования преступлений. Мы имеем в виду компетентность специалистов-психологов, работающих в правоохранительных органах, в вопросах раскрытия и расследования преступлений. Напомним, что, анализируя потребности практики в психологических знаниях, мы установили определенное противоречие. А именно: при имеющемся доверии практических работников к профессиональным психологам, задействованным в правоохранительной сфере, обращения к ним не имеют распространенного характера. Тогда же мы попытались объяснить полученные результаты, в том числе и проблемами кадрового обеспечения: малыми штатами и особенностями профессиональной подготовки выпускников неюридических вузов. Полагаем, что в ближайшее время она станет предметом пристального внимания ученых-педагогов, руководителей образовательного процесса. Между тем, свое понимание данной проблемы мы готовы высказать уже сейчас.

I

Мы считаем, что удовлетворение потребностей практики раскрытия и расследования преступлений в психологических знаниях должно

Тям же.

осуществляться в двух встречных направлениях. С одной стороны, повышением психологической компетентности работников следствия и дознания. С другой - усилением роли профессиональных психологов, увеличением их штатного состава, их специализации в области юриспруденции. Аналогично тому, как специалисты в области раскрытия и расследования преступлений должны быть компетентны в области психологии (так показывает практика), практические психологи, работающие в сфере правоохранительной деятельности должны быть компетентны в вопросах раскрытия и расследования преступлений. В этом, на наш взгляд, проявляется прикладное значение интеграции, сближения двух наук: психологии и криминалистики. Психологическую компетентность первых и юридическую компетентность вторых мы склонны рассматривать как результативную часть интеграции криминалистики и психологии, реализуемую в прикладной сфере. При этом мы полностью разделяем мнение о необходимости непрерывного образования и считаем, что задача формирования и поддержания психологической компетентности остается актуальной на всех этапах профессионального обучения и повышения квалификации сотрудников правоохранительных органов.

В целом, подводя итоги проведенному обсуждению поставленного вопроса, мы предлагаем три взаимосвязанных направления формирования психологической компетентности специалистов в области раскрытия и расследования преступлений:

  1. На базовом уровне криминалистического образования -

более широкое использование психологического знания в рассмотрении проблем криминалистической теории и практики. Освещение основных тем и разделов учебной дисциплины «Криминалистика», там, где это необходимо, например: «Предмет, система, задачи науки криминалистики и ее роль в раскрытии, расследовании и предотвращении преступлений», «Криминалистическая идентификация», практически все темы разделов «Криминалистическая тактика» и «Криминалистическая методика» должно строиться на основе синтеза положений общей теории криминалистики и положений общепсихологической теории, психологаи личности и т.д.

  1. На уровне специализации - организация и проведение

интегративньа спецкурсов. В частности необходимо предусмотреть в рамках специализации обязательное изучение в интеграционном аспекте (Криминалистика - Предварительное расследование - Теория ОРД - Психология - Криминология) наиболее сложных и актуальных проблем, таких, например, как: проблема планирования процесса расследования, проблема взаимодействия субъектов расследования, проблема

противодействия расследованию.

  1. В процессе профессиональной подготовки в целом

фундаментализация психологического образования. В этой связи, нам представляется целесообразным включить в программы обучения по юридическим специальностям следующие учебные курсы: «Общая психология», «Психология личности и индивидуальных различий»,

«Социальная психология».

Мы отчетливо понимаем, что конкретная реализация данных предложений требует различных усилий. Последнее направление очевидно связано с принятием организационно-управленческих решений, позволяющих увеличить объем и количество изучаемых психологических дисциплин, в этой связи задачу автора составляет убедительное обоснование необходимости внесения изменений в Государственные стандарты профессионального образования, рабочие учебные планы и т.д. Первые два не предполагают подобных организационных изменений в учебном процессе, однако требуют соответствующего научно-методического обеспечения. Мы считаем, что возможность практического рещения этой задачи связана с необходимостью специального проведения на междисциплинарной основе анализа основных положений криминалистической теории, отражающих закономерности процесса раскрытия и расследования преступлений. Его результаты должны формировать необходимую научную базу, на которой должен строиться процесс профессиональной подготовки специалистов в области раскрытия и расследования преступлений.

Обобщая результаты данного этапа исследования, мы приходим к выводу о том, что сама возможность и, в конечном итоге, результативность практической реализации комплекса психологических знаний в процессе раскрытия и расследования преступлений определяются степенью теоретической разработанности на междисциплинарном уровне (криминалистика и психология) проблем криминалистической практики. Подобное сближение теорий криминалистики и психологии обусловлен потребностями практики. Признавая задачу синтеза данных наук в целях научного обеспечения деятельности, осуществляемой в процессе раскрытия и расследования преступлений наиболее актуальной, а, следовательно, приоритетной задачей интеграции достижений психологии в криминалистику является, мы определяем ее как перспективную задачу настоящего исследования. Мы полагаем, что успех ее решения во многом зависит от правильно избранных методологических ориентиров. Представляется, в этой связи, целесообразным выявить и проанализировать те конкретные теоретико- методологические предпосылки, которые обусловливают процессы интеграции криминалистики и психологии.

65

ГЛАВА 2

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ИНТЕГРАЦИИ ДОСТИЖЕНИЙ ПСИХОЛОГИИ В КРИМИНАЛИСТИКУ

2.1. Закон дифференциации и интеграции научных знаний как общеметодологическая предпосылка синтеза общих теорий криминалистики и психологии

Действие закона дифференциации и интеграции научных знаний достаточно подробно раскрыто в теории познания и конкретно исследовано в различных науках’, в том числе в криминалистике^ и в психологии^.

Методологическое значение фундаментальных, одновременно противоположных и взаимосвязанных тенденций дифференциации и интеграции, является общепризнанным. Первая, как известно, предполагает

’ См., например: Кедров Б. М. Классификация наук. - М. - Кн. 2, 1965; его же: О синтезе наук // Вопросы философии. - 1973. - № 3. - с. 59 -83; Копнии П. В. Диалектика как логика и теория познания. - М., 1973; Его же: Гносеологические и логические основы науки. - М., 1974; Матвеев А. К. Развитие науки как общественного способа познания. - Воронеж, 1974; Мирский Э. М. Междисциплинарные исследования и дисциплинарная организация наук. - М., 1980.

^ Аверьянова Т. В. Интеграция и дифференциация научных знаний как источники и основы новых методов судебной экспертизы. - М., 1994; Ее же: Методы судебно- экспертных исследований и тенденции их развития. Автореф. дисс. … докт. юрид. наук. - М., 1994; Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частная теории. - М., 1987; Его же: Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. Злободневные проблемы российской криминалистики. - М., 2001; Майлис Н. П. Трасология - интегративная отрасль знания. - М., 1989; Матусовский Г. А. Криминалистика в системе научных знаний. - Харьков, 1976; Толстухина Т. В. Влияние информационных технологий на развитие общей теории судебной экспертизы: Монография. - Тула, 2000; Шматов М. А. Теория оперативно- розыскной деятельности в системе уголовно-правовых наук. - Волгоград, 2001; Яковлев В. В. Отраслевая дифференциация и межотраслевая интеграция как основа системы законодательств // Правоведение. - 1975. - №1. - С. 21 - 37 и др.

^ Ананьев Б. Г. Избранные психологические труды: В 2-х томах. - М., 1980; Леонтьев А. Н. Избранные психологические произведения. В 2-х томах. - М., 1983; Ломов Б. Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии - М., 1984; Рубинштейн С. Л. Вопросы психологической теории // Вопросы философии. - 1965. - № 5. - с. 4-15; Ярошевский М. Г. Психология в XX столетии. - М., 1971 и др.

специализацию ученых на каком-то определенном аспекте изучения объективной действительности и, таким образом, обеспечивает глубину и тщательность процесса ее познания. Вторая - обеспечивает данному процессу характер всесторонности и полноты. Вместе с тем, выделение в единой системе науки отдельных предметных областей имеет целесообразный и, одновременно, условный характер. Целесообразность дифференциации заключается в том, что только путем специализации на предметном изучении действительности в том или ином ее аспекте достигается искомая полнота знания, ограниченная, однако, рамками этого же аспекта. Условный характер подобного разграничения взаимосвязанных предметных областей науки определяется, во-первых, исходным единством познаваемой действительности, целями познания - во-вторых. Разграничивая сферы исследования отдельных наук, способствуя углубленному познанию конкретных свойств и состояний объекта, дифференциация в то же самое время приводит и к негативным последствиям: затрудняет создание синтетического взгляда на проблему в целом, в известной мере нарушает целостность процесса познания. Таким образом, все более углубляющаяся дифференциация научного знания, в свою очередь, предполагает необходимость его последующего интегрирования. Интеграция, следовательно, и обусловлена единством научных знаний как системы исследовательских процессов, их же и восстанавливает.

Свойственные науке в целом дифференционно-интеграционные процессы присущи и криминалистике. Более того, мы полагаем, что в процессе формирования криминалистического научного знания они имеют максимально выраженный характер. Так, например, возникновение криминалистики в конце 1ХХ века как новой отрасли в системе научного знания, безусловно, отражало логику развития последней. Между тем, подобная дифференциация происходила под мощным влиянием потребностей практики борьбы с преступностью. Необходимость в ответе ученых на запросы практики потребовала от них специализации на подробном и тщательном изучении наиболее эффективных и продуктивных методов раскрытия и расследования преступлений, изучения закономерностей данного процесса в целях его научного обеспечения. Однако уже на этом этапе, этапе возникновения криминалистики, ее дифференциация строилась на основе интеграции с другими науками. Достаточно напомнить, в этой связи, что основное содержание научных исследований криминалистики этого периода составляли адаптация и активное приспособление методов естественных и технических наук к нуждам практики раскрытия и расследования преступлений. Эта же тенденция действовала весь последующий период развития криминалистики. Она же сохраняется и в настоящее время. Таким образом, неотъемлемым качеством развития криминалистики как самостоятельной науки, его специфической особенностью является то, что ее дифференциация не просто сочетается, но и во многом определяется возможностями ее интеграции с другими отраслями научного знания. Подчеркивая, таким образом, постоянно присущую для криминалистики органическую взаимосвязь процессов ее дифференциации и интеграции с другими науками, мы, вместе с тем, хотим отметить меняющийся характер конкретных форм и механизмов интеграции.

В литературе отмечается, что интеграция наук может осуществляться по различным основаниям. В частности, А. К. Матвеев называет три типа интеграции, это:

? Интеграция научного знания на основе особенностей методов познания, причем как теоретических, так и экспериментальных. Методы и принципы, первоначально развитые в рамках отдельной области исследований, оказываются не только применимыми, но и эффективными в других областях.

? Интеграция по общему предмету исследования, выделенному в различных объектах познания. При этом возможность интеграции этого типа возникает при условии достаточно высокого уровня развития интегрируемых знаний. В данном случае становится возможным анализ и сопоставление объектов исследования. ? ? Интеграция одновременно как по объекту, так и по методам. Современный уровень развития науки делает этот тип интеграции наиболее распространенным^.

Анализируя историю возникновения криминалистики и формирования системы ее теоретических и прикладных знаний, а также современные тенденции развития, мы отчетливо наблюдаем все указанные типы интеграции. Что касается первого типа, а именно интеграции методов, то следует отметить, что, с одной стороны, потребности практики в использовании в сфере уголовного судопроизводства достижений как естественных, технических, так и гуманитарных наук, а, с другой - имеющиеся возможности данных наук, послужили мощным толчком к возникновению криминалистики как науки, ее дальнейшему развитию. В работах А. Ф, Волынского и В. А. Волынского убедительно показано, что потребности практики борьбы с преступностью и возможности ее научного обеспечения явились объективными . факторами возникновения и формирования криминалистики как науки, обусловливают ее развитие в настоящее время^. Мы полагаем, что эти же потребности практики в разработке научно обоснованных методов, приемов и средств расследования преступлений определили и конкретные механизмы заимствования криминалистикой достижений естественно-технических наук, а именно - активное приспособление и использование методов этих наук. В свою очередь, интеграции такого типа во многом способствовал уровень развития наук, достижения которых оказались востребованными. Позитивные

’ Матвеев А. К. Указ. работа … - С.67

^ Волынский А. Ф. Криминалистическая техника в свете современных научно- технических достижений // Криминалистическая техника: достижения науки и практики в учебный процесс: Тезисы выступлений: материалы семинара. - Л., 1990; Его же: Концептуальные основы технико-криминалистического обеспечения раскрытия и расследования преступлений: Автореф. дис…док. юрид. наук. М., 1999; Волынский В. А. Криминалистическая техника: наука - техника - общество - человек. - М„ 2000. и др.

последствия научно-технической революции конца 19 века проявились, прежде всего, в подготовке технического, а затем и методического арсенала криминалистики. Успехи развития науки и техники объективно сформировали почву и обеспечили возможность заимствования и активного приспособления методов естественных и технических наук Б целях повышения эффективности практики борьбы с преступностью.

Разработанные в рамках этих наук и востребованные практикой борьбы с преступностью конкретные методы познания объективной действительности, таким образом, имели для криминалистики ключевое значение. Их приспособление и активное использование в целях удовлетворения потребностей практики раскрытия и расследования преступлений являлись, одновременно, и необходимым условием и движущим фактором становления и развития новой отрасли научного знания. В свою очередь, результативность и эффективность использования методов естественных и технических наук в целях раскрытия и расследования преступлений повлияли на формирование представлений о сущности криминалистической науки. До конца 30-х годов XX - го столетия о криминалистике господствовало мнение как о сугубо технической, прикладной дисциплине, имеющей своим предметом изучение наиболее целесообразных способов применения методов естественных наук и технических знаний к исследованию следов преступлений и установлению личности преступника. Подобные представления до сих пор сохраняются в некоторых странах Западной Европы, США, Канаде, экономически развитых странах Азии. Анализируя их, профессор А. Ф. Волынский справедливо отмечает, что, ориентируясь в основном на разработку приемов и методов обнаружения и исследования вещественных доказательств, зарубежные

криминалисты не придают должного значения анализу предмета и природы этой науки, разработке ее методологии’.

Мы разделяем мнение А. Ф. Волынского, считая, что в настоящее время все более актуальной и необходимой является дальнейшая разработка теоретико- методологических основ криминалистики. Мы полагаем, что более пристальное внимание ученых к криминалистической теории, ее методологии имеет чрезвычайно важное значение как в целом для развития данной науки как самостоятельной отрасли знания, так и для определения наиболее эффективных для современного этапа ее развития форм и механизмов интеграции с другими науками, психологии - конкретно. В аспекте перспектив развития криминалистики как науки следует сказать, что недостаточное внимание ученых к разработке ее теоретико- методологических основ существенно ограничивает криминалистику в ее праве считаться самостоятельной наукой. Критериями подобной самостоятельности, как известно, выступают специфичные для той или иной науки объект, предмет и задачи познания, а также соответствующий арсенал методов познания. Следовательно, разработка эффективных и продуктивных методов раскрытия и расследования преступлений, будучи наиболее востребованным практикой борьбы с преступностью, должно составлять только одно из направлений научных исследований криминалистики. Однако не менее важным остается познание закономерностей самого процесса раскрытия и расследования преступлений, а также, взаимосвязанных с ними закономерностей преступной деятельности и образования информации о ней. Получаемые при этом результаты не только выступают той необходимой научной основой, которая обеспечивает эффективность, целесообразность и оптимальность разрабатываемых криминалистикой средств и методов раскрытия и расследования преступления, но и имеют характер

  • Криминалистика: Учебник для вузов под ред. проф. А. Ф. Волынского, Гл.З, параграф 1 “Предмет, природа и задачи криминалистики в зарубежных странах”. - М., 1QQQ. -41с.

методологического значения для іфиминалистики как самостоятельной отрасли знания.

В аспекте определения наиболее актуальных и перспективных для современной криминалистики форм и механизмов ее интеграции с другими науками, обозначенная выше проблема имеет следующее преломление. Представляется очевидным, что в настоящее время использование криминалистикой достижений иных наук в целях разработки наиболее эффективных, отвечающих запросам практики борьбы с преступностью средств и методов раскрытия преступлений, является необходимым. Необходимым, но не достаточным. Как мы уже отмечали, формирование арсенала методов и средств раскрытия и расследования преступлений, построенное на основе заимствования и активного приспособления методов других наук, является одним из направлений криминалистических научных разработок. По своей сути данный процесс представляет собой ничто иное, как реализацию такой формы интеграции как интеграцию методов. Эффективность использования подобных методов на практике во многом определяется степенью их теоретического обоснования, осмысления как в рамках тех «родоначальных» наук, из которых они были заимствованы, так и в рамках криминалистической теории. Следовательно, интеграция, построенная по принципу «методов», должна быть дополнена интегрированием наук и на теоретическом уровне.

Справедливости ради следует сказать, что интеграционные процессы в криминалистике давно уже “перешагнули” пределы методов, затронули сферу предметно-объектных отношений. Мы имеем в виду тот факт, что в сфере криминалистической техники, например, интегрирование методов логически уже привело к необходимости теоретического осмысления опыта практического использования этих методов, к формированию соответствующего научного знания, синтезирующего собственно криминалистическое его содержание с научными положениями естественных и технических наук.

Подтверждение этому мы находим в содержании теории криминалистической идентификации’, частной криминалистической теории о механизме следообразования, в теоретических основах отдельных отраслей криминалистической техники, например, трасологии, криминалистического исследования документов, криминалистического оружиеведения, габитологии и т.д. Их гносеологической основой послужили научные положения философии, естественных и технических наук. Во многом под влиянием интеграционных процессов, затронувших не только криминалистические методы расследования, но и приведших к необходимости теоретического осмысления практики их использования, трансформировались представления о сущности криминалистики, сложилось мнение о ней как о науке интеграционной природы. Таким образом, криминалистическая техника, как раздел криминалистики, уже стала формироваться на основе сочетания двух типов интеграции: интеграции по методам и по объекту. Научно-прикладное значение такой интеграции нам представляется вполне очевидным. Оно заключается как в совершенствовании методического арсенала криминалистики, столь необходимого для практики, так и собственно в развитии криминалистической теории, а, следовательно, развитии криминалистики в целом.

в настоящее время все в большей степени расширяется сфера интеграции. Причем, это касается не только перехода от востребованного практикой взаимопроникновения методов к интегрированию на

теоретическом уровне, но и к увеличению числа наук, взаимодействующих с криминалистикой. Криминалистика развивается под влиянием закона активного и творческого приспособления для целей судопроизводства

’ Следует отметить, что психологические аспекты идентификации по мысленному образу все еще остаются, на наш взгляд, “резервом” развития данной теории.

достижений самых разных наук’: юридических, естественных, технических и гуманитарных. В этом смысле психология не составляет исключение. В истории криминалистики мы находим множество конкретных примеров использования психологического знания при решении задач судопроизводства, подтверждающих данный вывод. Достаточно сказать, что весь процесс раскрытия и расследования преступлений характеризуется не просто некой системой межличностных и коллективных отношений, а, в определенном смысле - борьбой, противостоянием сторон, преследующих диаметрально противоположные интересы. Именно этим объясняется тот факт, что в криминалистических рекомендациях по тактике производства отдельных следственных действий, особенно таких, как допрос, очная ставка, обыск и других, непременно акцентируется внимание на психологические аспекты поведения их участников. В свою очередь, в психологии также накоплен достаточный объем научных знаний, что обеспечивает возможность удовлетворения запросов криминалистической практики.

В целом, результаты проведенного в данном параграфе анализа особенностей развития научного знания, в частности определение того, что в настоящее время его интеграция происходит не только на уровне методов отдельных наук, но и затрагивает сферу объектно-предметных отношений интегрируемых наук, позволяют рассматривать тенденцию к интеграции научного знания как общеметодологическую предпосылку все более расширяющихся возможностей использования криминалистикой достижений психологии в решении задач уголовного судопроизводства. Будучи отдельными элементами целостной системы научного знания, криминалистика и психология не могут не испытывать на себе влияния, свойственной науке в целом, интеграционной тенденции. Причем, в соответствии с обозначенными выше особенностями данного процесса, интеграция достижений психологии в криминалистику должна

’ Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частные теории. - М., 1987; его же: Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. М., 2001 и др. работы.

осуществляться не только посредством приспособления и активного использования методов психологии в практике борьбы с преступностью, но и за счет синтеза психологического научного знания в криминалистическую теорию, основные положения которой раскрывают закономерности функционирования объекта научного познания криминалистики.

2.2. Влияние современных особенностей процесса интеграции научного знания на развитие криминалистики и психологии

Проведенный в первой главе исторический анализ конкретных форм заимствования криминалистикой психологических знаний со всей отчетливостью показал, что ведущей в процессе интеграции этих наук до недавнего времени оставалась интеграция по типу методов. Там же было обосновано мнение о том, что в настоящее время наибольшее значение в аспекте потребностей практики раскрытия и расследования преступлений приобретает сближение этих наук на теоретическом уровне, что на языке современной гносеологии означает востребованность объектно-предметного типа интеграции. В свою очередь, возможность решения указанной проблемы, как мы полагаем, во многом определяется несомненной близостью объектов научного познания психологии и криминалистики, а также решаемых ими задач. При наблюдающейся вариативности авторских интерпретаций объекта познания криминалистики следует отметить несомненное их единство’: по существу объектом науки выступают два специфических вида деятельности человека - с одной стороны, преступная, с другой - деятельность, направленная на раскрытие, расследование и предупреждение преступлений. Мы намеренно не рассматриваем подробно специфику криминалистического подхода к познанию указанных объектов, отличающую его от уголовно- правового, уголовно-процессуального, криминологического и т.д., поскольку, во-первых, в криминалистической литературе эта специфика показана. Преступления и деятельность по их раскрытию и расследованию выступает объектом научного познания для многих юридических наук. Криминалистический аспект его изучения определяется тем, что в процессе преступной деятельности образуются многочисленные следы, содержащие информацию о преступлении и его участниках. Именно эта информация обусловливает и содержательно определяет процесс раскрытия и

Специально этот вопрос будет рассмотрен нами далее.

расследования преступлений. “Возникновение информации о преступлении и его участниках служит связующим звеном между преступной деятельностью и деятельностью по раскрытию и расследованию преступлений. Криминалистика рассматривает последнюю также в специфическом аспекте: как работу с информацией о преступлении и его участниках - придание ей статуса судебных доказательств, собирание этих доказательств, их исследование, оценка и использование в целях доказывания истины”’.

Во-вторых, в контексте настоящего исследования, для обоснования возможности и необходимости интеграции достижений психологии в криминалистическую теорию и практику, мы полагаем достаточным показать несомненную близость объектов исследования этих наук. Преступная деятельность и деятельность по раскрытию и расследованию преступлений осуществляются конкретными субъектами, психические свойства и качества которых, а также закономерности их деятельности и взаимодействия в обобщенном виде изучаются психологией.

Таким образом, нам представляется вполне очевидным, что “деятельность” и “субъект деятельности” - это те общие и для криминалистики, и для психологии явления познаваемой действительности, которые под влиянием тенденции интеграции обусловливают возможность и необходимость их синтетического психолого-криминалистического познания. При этом специфичность собственно криминалистического и психологического аспектов изучения этих явлений, сформировавшаяся под влиянием тенденции дифференциации, признается арпогу и не требует своего доказательства.

Между тем, психология, в обобщенном виде изучающая закономерности психической деятельности, нуждается в проверке и уточнении своей теории в конкретных сферах жизнедеятельности человека. К таковым вполне могут быть отнесены преступная деятельность и деятельность, направленная на

’ Аверьянова Т. В., Белкин Р. С. Корухов Ю. Г., Российская Е. Р. Криминалистика. Учебник для вузов. Под ред. Заслуженного деятеля науки Российской Федерации, профессора Р.С. Белкина. - М., 1999. - с 37.

раскрытие, расследование и предотвращение преступлений, криминалистические аспекты и закономерности которых составляют объект научного познания криминалистики. В криминалистике психологические знания о субъекте деятельности, о деятельности как таковой, о закономерностях взаимодействия могут быть использованы в процессе познания преступной деятельности и деятельности по раскрытию и расследованию преступлений в специфическом для нее аспекте. Таким образом, можно заключить, что сферы научных исследований криминалистики и психологии, при всей их специфичности и относительной самостоятельности, определенно имеют точки пересечения, к таковым следует отнести - «деятельность» и «личность». Близость объектов научного познания криминалистики и психологии, их соприкосновение в деятельностном и личностном аспектах познания действительности, в свою очередь, логически определяют вывод о том, что интеграция этих наук должна осуществляться не только на уровне методов, но и на теоретическом уровне, поскольку закономерности функционирования объекта познания отражаются в основных положениях научной теории той или иной науки, в том числе, криминалистики и психологии. Следовательно, интеграция достижений психологии в криминалистику предполагает не только заимствование, активное приспособление к потребностям криминалистической практики и использование отдельных психологических методов, а также научных рекомендаций по их применению, но и синтез в общую и частные криминалистические теории тех положений психологической науки, которые, отражая закономерности функционирования психики человека, его деятельности, межличностного взаимодействия и т.д., могут дополнить своим содержанием криминалистическое знание о закономерностях преступной деятельности и деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений. В целом, подобное интегрирование в криминалистику научных достижений психологии не может не отразиться на полноте и всесторонности системы криминалистического знания. В этой связи, полагаем возможным считать, что близость объектно-предметных отношений криминалистики и психологии является той исходной предпосылкой, которая не только обусловливает возможность их интегрирования, но и предопределяет тип интеграции, а именно - интеграцию по объекту исследования наук. Сказанное, вовсе не означает незадействованность интеграции методов, а лишь подчеркивает необходимость усиления последней интегрированием криминалистики и психологии еще и на уровне их научных теорий.

Продуктивность сочетания двух типов интеграции, а именно - интеграции методов и научных теорий, весьма наглядно прослеживается на примере криминалистической техники. Ранее нами была отмечена определенная “логика” развития интеграционных процессов: переход от методов к научному осмыслению практики их использования, формированию синтетического характера теории криминалистики. Анализ литературы позволяет нам утверждать, что эта же логика воспроизводится в отношении наблюдающейся интеграции криминалистики с психологией. Уже первые работы, ранее нами называвшиеся’, были посвящены психологии эксперимента в судебно-следственном деле. Позже предметом специального рассмотрения стали вопросы психологии в производстве отдельных следственных действий: допроса, следственного осмотра, обыска.^ Знакомство с указанными исследованиями, позволяет нам отметить, что они, хотя и основывались на положениях психологической теории, тем не менее, велись в аспекте разработки криминалистических методов, иначе - тактических приемов производства отдельных следственных действий.

Как известно, под криминалистическим приемом принято понимать наиболее рациональный и эффективный способ действия или наиболее целесообразную линию поведения при собирании, исследовании, оценке и

’ Указанные работы Д Завадского. А. Ф. Кони, А. Р. Лурия, А. С. Тагера. ^См., например, указ. ранее работы Г. Г. Доспулова, А. В. Дулова. А. А. Закатова, Е. И. Замылина. М. И. Ентеева, Б. Я. Петелина, И. К. Шахриманъяна, А. Е. Ямпольского идо.

использовании доказательств’, наиболее распространенный метод, форму реализации тактических положений^, наиболее эффективный и целесообразный способ проведения следственного действия и поведения самого следователя^, способ действия или линию поведения осуществляющего расследование лица, наиболее эффективно обеспечивающие решение задач, связанных с расследованием преступлений’’, наиболее оптимальный (рациональный) способ действий лица, осуществляющего расследование, в конкретной следственной ситуации^ и т.д. Полагаем возможным отметить определенную близость приведенных определений: в них прием рассматривается как способ. Кроме того, в существующих классификациях тактические приемы как структурно- криминалистические методы отнесены к собственно-криминалистическим методам^, специальным методам криминалистики^.

Профессор В. А. Образцов считает, что “по сути своей понятия “метод”, “способ” и “прием” являются синонимами. Их обычно различают по степени общности. «Методами предпочитают называть более сложные и общие

системы, а приемами и способами - более простые операции. Входящие в

ft

качестве элементов в упомянутые системы» . Полагаем, что в контексте анализа интеграционных психолого-криминалистических процессов

’ Криминалистика: Учебник в трех томах, Т.1: История, общая и частные теории / Под ред. Р. С. Белкина, В. Г. Коломацкого, И.М. Лузгина. - М., 1995. - С. 43; Белкин Р. С. Криминалистика: Учебный словарь-справочник. - М., 1999. - С. 91.

^ Криминалистика-. Учебник для вузов/ И. Ф. Герасимов, Л. Я. Драпкин, Е. П. Ищенко и др. Под ред. И. Ф. Герасимова, Л. Я. Драпкина. - М., 1994, - С. 223.

^ Дулов А. В., Нестеренко П. Д. Тактика следственных действий. - Мн., 1971.- С.5. ^ Криминалистика / Под ред. Н. П. Яблокова, В. Я. Колдина. - М., 1990. - С. 226. ^ Криминалистика: учебник для среднего профессионального образования / Редкол.: Закатов А. А., Смагоринский Б. П. (отв. редакторы), Тарасов В. П., Копылов И. А., Резван А. П. - Волгоград, 2000. - С. 123.

^Криминалистика: Учебник в трех томах, Т.1: История, общая и частные теории / Под ред. Р. С. Белкина, В. Г. Коломацкого, И. М. Лузгина. - М., 1995. - С. 57.

’ Криминалистика: Учебник для вузов/ И. Ф. Герасимов, Л. Я. Драпкин, Е. П. Ищенко и др. Под ред. И. Ф. Герасимова, Л. Я. Драпкина. - М., 1994, - С. 15; Криминалистика: Учебник / Под ред. проф. А. Г. Филиппова. - М., 2000. - С. 10.

® Криминалистика / Под ред. докт. юрид. наук, проф. В. А. Образцова. - М., 1997. -

Г 761.

смежность указанных понятий лишь подчеркивает общее направление интеграции: разработку методов криминалистики на основе психологических знаний.

Справедливости ради следует отметить, что тактические приемы производства следственных действий на сегодняшний день “перешагнули” качество только методов. Их-изучение и научное обоснование в аспекте оптимизации и повышения эффективности следственной деятельности, как известно, способствовало тому, что тактические приемы заняли центральное место в системе научных положений криминалистической тактики. Разумеется, психологические тактические приемы как специфические способы производства следственных действий основываются на результатах познания психологией закономерностей психической деятельности. И уже в этом смысле проявляется действие интеграции на уровне теории. Однако констатация интеграции объектного типа нам представляется все же преждевременной, главным образом, потому, что специфические психологические механизмы и закономерности образования

доказательственной информации, ее выявления и анализа в процессе расследования не в полной мере интегрированы в теорию криминалистики. Серьезным, на наш взгляд, основанием для такого предположения могут служить собственно представления криминалистов о взаимосвязи криминалистической тактики с психологией, более конкретно с судебной психологией, в частности, в учебнике «Криминалистика» Т. В. Аверьяновой, Р. С. Белкина и др. встречаем: “Положения судебной психологии составляют один из элементов научных основ криминалистической тактики. Их использование в тактике не изменяет природы и сущности этих положений, поэтому неправильно было бы считать, что они в этом случае меняются качественно, утрачивают свою связь с психологией и становятся собственно частью криминалистики”’. При этом авторы ссылаются на мнение А. Р. Ратинова о том, что если уголовный процесс и криминалистика в основном определяют, “что нужно делать” и “как это нужно делать”, то судебная психология объясняет “почему это нужно делать” и “почему это нужно делать так”^.

Между тем, в отношение изложенного полагаем возможным высказать собственную точку зрения. Прежде всего, мы считаем, что интеграционные процессы в науке не могут иметь одностороннего характера. Психологические проблемы следственной деятельности привлекают внимание ученых, а изучение этих проблем приводит к формированию нового синтетического знания о них. Может ли это знание относиться к одной науке, не влияя при этом на теорию другой. Отрицательный характер ответа нам представляется очевидным. В противном случае мы должны были бы признать, что специфичные для криминалистики явления интеграции с психологией входят в противоречие с содержанием общенаучной интеграционной тенденции. Иначе говоря, интегрированное знание не может не отражаться в теории криминалистики, не может не “становиться собственно частью криминалистики”. Тем более что теория криминалистики, как мы уже отмечали, достаточно успешно интегрировала в себя достижения многих наук, и психология, в этом смысле, не должна быть исключением.

Кроме того, нам представляется, что отнесение только к юридической психологии знания того, “почему это нужно делать” и “почему это нужно делать так” не имеет для самой психологии прикладного значения, поскольку последняя не может самостоятельно, вне научно обоснованных криминалистикой рекомендаций, реализовать это знание на практике. Таким образом, невостребованность в прикладном аспекте научного знания делает нецелесообразным такое его предметное разделение. И, наконец, решение

’ Аверьянова Т. В., Белкин Р. С., Корухов Ю. Г., Российская Е. Р. Криминалистика. Учебник для вузов. Под ред. Заслуженного деятеля науки Российской Федерации, профессора Р. С, Белкина. - М„ 1999. - С. 462. ^ Цит. по указанному источнику.

научно-прикладных задач криминалистической тактики по разработке эффективных и наиболее целесообразных тактических приемов производства следственных действий немыслимо без использования специального знания о том “почему это нужно делать” и “почему это нужно делать так”. Таким образом, если уж и согласиться с возможностью одностороннего использования интегрированного знания, то только в аспекте криминалистической теории, обеспечивающей научно-обоснованными рекомендациями следственную практику.

Взаимопроникновение и взаимное обогащение криминалистической тактики и других наук, в частности - уголовного процесса, теории оперативно- розыскной деятельности, науки управления и научной организации труда, признается многими учеными, в том числе и названными авторами’. Однако при этом, в отношении одних допускается взаимопроникновение в рамках теории, в отнощении других наук, в частности психологии, вопрос остается нерешенным. Так, например, теория доказательств синтезирует уголовно- процессуальную и криминалистическую теории: “Отграничивая криминалистику, в том числе и криминалистическую тактику, от науки уголовного процесса по предмету исследования, нужно иметь в виду, что многочисленные связи между этими науками доказывают ненужность, да и невозможность изоляции их друг от друга. Для них, как и для всех смежных наук, в наше время характерен процесс взаимопроникновения. И такое взаимопроникновение происходит в первую очередь в рамках теории доказательств, использующей сейчас многие положения криминалистической тактики”^.

Заслуживает внимания отношение этих же авторов к взаимопроникновению криминалистической теории и НОТ. “Принципы научной организации всякого труда, положенные в основу криминалистики

’ Наиболее развернутая характеристика взаимосвязей криминалистической тактики с другими науками представлена в указанной работе Т. В. Аверьяновой, Р. С. Белкина, Ю. Г. Корухова, Е. Р. Российской, что определило наше решение взять ее за основу анализа данной проблемы,

^ Тям же … - с. Д’^ІР.

при ее возникновении и становлении и реализованные в ее содержании, трансформировались (если говорить только о деятельности следователя) в средства, приемы и методы подготовки и осуществления собственно расследования, т.е. непосредственно работы с доказательствами - их собирания, исследования, оценки и использования для установления истины по делу. Вопросы же распределения рабочего времени следователя, рационализации и повышения эффективности организационно-технических и иных обеспечивающих собственно расследование операций, в том числе и таких, которые в известной степени относятся к созданию оптимальных условий для работы следователя, наконец, целый комплекс вопросов, относящихся к его профессиональной подготовке и специализации, не претерпели в криминалистике никакой трансформации. Исследование и разработка этих проблем составляют задачи и содержание НОТ следователя как самостоятельной области научного знания”’. Следует, видимо, полагать, что в этой самостоятельной области научного знания, и произойдет искомая, необходимая для криминалистической практики трансформация. Аналогичным образом предлагается решение проблемы теоретического осмысления достижений науки управления: очевидные различия между предметами не приводят к смешению этой науки с криминалистической тактикой и криминалистикой в целом. Эта же логика прослеживается на примере взаимосвязи криминалистической тактики и психологии, что отмечалось нами ранее.

В контексте интеграционно-дифференционных процессов полагаем возможным “объяснить” сложившееся понимание характера взаимосвязей криминалистической тактики с другими науками, прежде всего с психологией, следующим образом.

  1. Функция теоретического осмысления смежной проблематики относится т. в. Аверьяновой, Р. С. Белкиным, Ю. Г. Коруховым, Е. Р. Российской к промежуточным наукам, связующим “материнские”, в

’ Там же. - С. 460 - 461

частности - к юридической психологии. Такой подход нам представляется возможным, поскольку он соответствует действию тенденции развития наук от их изолированности к связыванию. Возникновение смежных областей в единой системе научного знания, как известно, обусловлено объективной необходимостью преодоления разрыва между науками.

  1. Следует, на наш взгляд, согласиться и с мнением авторов о трансформации синтетического знания в средства и методы подготовки и собственно расследования. Потребность в научном обеспечении процесса борьбы с преступностью, разработки научных методов раскрытия, расследования и предотвращения преступлений обусловило возникновение криминалистики как науки, а решение этих проблем составляют одновременно и служебную функцию данной науки, и ее общую задачу.
  2. Вместе с тем, нам представляется необходимым отметить, что в гносеологическом аспекте дифференциация наук и, следующее за ней, отпочкование смежных наук являются закономерными этапами развития научного знания. Они же являются подготовительными к подлинной интеграции, действительному теоретическому синтезу. Разделение наук, их дробление, появление множества промежуточных, междисциплинарных научных отраслей это не только тенденция, противоположная тенденции к их объединению, но и затрудняющая последнюю, что дает основание для вывода о “кризисе” современной науки’. Следовательно, можно полагать, что теоретическое осмысление психологических проблем криминалистической практики в рамках юридической психологии составляет пока подготовительный (промежуточный) этап к интегрированию этого знания в теорию криминалистики.
  3. Кроме того, интеграция основных положений психологии в теорию криминалистики не противоречит решению специальных задач данной науки:
  4. Интернет: 06 00128. Txt на www.nordosetia.ra

? дальнейшему изучению объективных закономерностей действительности, составляющих основу предмета криминалистики; ? ? развитию ее общей и частных теорий как базы криминалистических средств и методов судебного исследования и предотвращения преступлений; ? ? разработке новых и совершенствованию существующих технико- криминалистических средств,- тактических приемов и методических рекомендаций по собиранию, исследованию и использованию доказательств; ? ? разработке и совершенствованию организационных, тактических и методических основ криминалистической экспертизы; ? ? разработке и совершенствованию криминалистических средств и методов предотвращения преступлений; ? ? изучению и использованию зарубежного опыта в данной сфере’. ? Анализируя процесс развития науки, философы отмечают следующую

особенность современной интеграции: она осуществляется на базе уже сложившихся, структурно и логически организованных теорий отдельных предметных областей^. Не составляют, в этом смысле, исключение криминалистика и психология. К настоящему времени их собственные теоретические системы в рамках, свойственной для каждой из них предметных областей в основном уже сформировались. В достаточной мере развитые общие теории этих двух наук, как было сказано, служат обязательным и необходимым условием для их интеграции. Смежность предметных сфер научных исследований криминалистики и психологии (при их известной самостоятельности), а так же степень развития собственных теоретических систем этих наук позволяют поставить задачу расширения форм и механизмов интеграции, перейти от использования данных психологии в прикладном аспекте к их научному анализу, обобщению, синтезу в криминалистическую теорию.

’ Аверьянова Т. В., Белкин Р. С, Корухов Ю. Г., Российская Е. Р. Криминалистика. Указ. учебник для вузов. - С. 53 - 54.

^ Философия и методология науки. - М., 1994. - с. 196 - 202.

Анализ литературы позволяет нам найти достаточно наглядные примеры подобного включения психологических фрагментов в теорию криминалистики. Эти же примеры свидетельствуют, на наш взгляд, о необходимости более глубоко анализа уже имеющихся комплексов знаний, придания им характера знания синтетического. Наша позиция обусловливается рядом обстоятельств. Во-первых, смеем утверждать, на фоне имеющихся предпосылок, а именно наличия смежной проблематики и “готовых” к интегрированию комплексов криминалистических и психологических знаний, ожидаемого прорыва психологии в область криминалистики так и не произошло. Вряд ли можно признать удовлетворительной ситуацию, когда в разделе теоретических основ криминалистики подчеркиваются межпредметные связи с психологией, однако конкретное содержание этих связей в самой теории последовательно не раскрывается.

Вместе с тем, содержание и структура общей теории криминалистики, в интерпретации профессора Р. С. Белкина’, позволяет наметить возможные направления психологического анализа ее основных положений, отражающих: закономерности механизма преступления, возникновения информации о преступлении и преступнике, собирания, оценки и использовании доказательств. Полагаем, что в каждом из названных структурных элементов общей теории криминалистики может и должна быть определена его психологическая” составляющая: психологические аспекты закономерностей возникновения информации о преступлении, собирания, исследования, оценки и использования доказательств. Вне подобной психологической интерпретации общей теории криминалистики указанные межпредметные связи сохраняют лишь номинативный характер, не способствуя, при этом, полноте криминалистической теории - прежде всего, повышению эффективности практических рекомендаций - в частности.

’ Аверьянова Т. В., Белкин Р. С., Корухов Ю. Г., Российская Е. Р. Криминалистика. Указ. учебник. - С. 78.

В еще большей степени усугубляется отмеченная ситуация в дидактическом аспекте. Отсутствие в теории криминалистики конкретных подтверждений роли психологических знаний приводит к формированию у обучающихся общего представления о взаимосвязи этих наук, однако не способствует синтезу самих знаний, а также выработке соответствующих практических навыков и умений.

Во-вторых, мы хотим отметить тот факт, что в криминалистике внимание уделяется пусть и чрезвычайно важным, но все-таки отдельным, очевидно “психологизированным” проблемам. К таковым, на наш взгляд, следует отнести психологические основы следственной тактики, в частности, в арсенал тактических приемов допроса включены психологические приемы. Так, при допросе в бесконфликтной ситуации, с нашей точки зрения наименее психологически сложной, справедливо допускается вероятность забывания допрашиваемым лицом информации, имеющей значение для дела. В данном случае психологические закономерности запечатления и воспроизведения информации учтены и представлены в рекомендации по использованию ассоциативных методов допроса.

Психологическая сущность ассоциативного метода определяется механизмами запоминания, описанными в психологии К. Эббингаузом: процесс запечатления информации имеет ассоциативный характер. Ассоциации, т.е. связи между запечатлеваемым материалом, облегчают процесс запоминания информации. Аналогично запечатлению воспроизведение также строится на основе указанных связей. Ассоциации классифицированы в психологии по сходству, контрасту, смежности и по времени их возникновения, в этой связи, психологически обоснованными следует считать рекомендации криминалистической тактики по применению метода ассоциативного допроса. В обыске затрагиваются вопросы возникновения конфликтных ситуаций, необходимости наблюдения за поведением обыскиваемого, диагностики возникающего напряжения и “включения” в действие защитных механизмов. Психология осмотра места происшествия связывается с когаитивными процессами, особенностями познания следователем обстановки: восприятием, вниманием, мышлением и т.д.

Можно, таким образом, констатировать, что в каждом из названных и в других следственных действиях определен их психологический компонент. Однако отдельные следственные действия в криминалистике выступают в качестве элементов единой системы криминалистической тактики. Системный характер последней обусловливает, на наш взгляд, необходимость перехода от психологического описания отдельных следственных действий к формированию системы психолого- криминалистического знания, поскольку отдельные достижения в познании психологической природы того или иного следственного действия еще не обладают признаком системного знания. Бессистемное знание приводит к снижению его регулирующей функции: не способствует полноте теории и эффективному использованию имеющихся знаний на практике. Принимая во внимание тот факт, что криминалистическая тактика, в свою очередь, является одним из элементов целостной системы криминалистики, можно предположить, что использованные в тех или иных аспектах психологические знания, должны быть проанализированы и приведены в систему.

В-третьих, в интерпретации теоретических и прикладных проблем криминалистики далеко не в полном объеме используется потенциал психологического знания. Достаточно наглядным примером этому нам представляются уже упомянутые, психологические по своей сущности, ассоциативные приемы допроса. Полагаем, однако, что ими не исчерпываются все возможности психологической науки. Механизм ассоциативного запоминания и воспроизведения информации, является далеко не единственным, наряду с ним в психологии указываются механизмы структурированного и осмысленного запоминания. Сам механизм ассоциативного запечатления и воспроизведения информации был раскрыт в психологии при исследовании процессов запоминания информации, лишенной смыслового значения для запоминающего ее субъекта. При этом было показано, что осмысленное запоминание имеет свою специфику. Нам представляется очевидным, что для большинства допрашиваемых лиц, особенно для подозреваемых и потерпевших, событие престу^ения всегда имеет личностный смысл, а, следовательно, психология допроса наряду с ассоциативными должна опираться и на механизмы осмысленного запоминания.

Кроме того, в общей психологии общепризнанным является мнение о единстве психики, о ее системном характере. В соответствии с этим мнением все психические процессы, свойства и состояния тесно взаимосвязаны. С нашей точки зрения, представляют, например, интерес результаты экспериментальных исследований взаимосвязи мнестических процессов с эмоциональной сферой человека. Эмоционально-волевая сфера личности выполняет функцию регуляции поведения человека. Эмоциональное состояние оказывает влияние, как на процессы запечатления, так и воспроизведения информации: стимулируя или блокируя их. Следовательно, используемое в тактике допроса психологическое знание о механизмах ассоциативного запоминания должно быть дополнено, поскольку до сих пор метод ассоциативного допроса не рассматривался в контексте эмоционального состояния допрашиваемого.

Назовем еще один резервный компонент психологии допроса, а именно учет индивидуально-психологических особенностей личности, который далеко не в полной мере реализован. И если изучение и анализ индивидуальности допрашиваемых лиц не только подразумевается в процессе подготовки к следственному действию, но и определяется как одна из тактических задач допроса, то индивидуальность стиля деятельности допрашивающего субъекта в тактике допроса специально не рассматривается. Полагаем, что использование положений психологии личности, межличностного восприятия и взаимодействия может оказать существенное влияние на эффективность производства данного следственного действия.

в контексте идеи системности интеграционного исследования конкретное изучение тактики допроса, предполагает и необходимость анализа данного следственного действия с позиций психологии общения. Рассматривая допрос, как конкретный вид коммуникации, мы полагаем, что в тактике его производства могут быть использованы многие теоретические положения, например, о вербальном и невербальном общении, о доверии как психологическом феномене и т.д. Существенно могут пополнить арсенал психологических тактических приемов допроса техники установления контакта, активного слущания и прочие.

В настоящей части нашего исследования мы не претендуем на глубокий и всесторонний анализ степени психологической разработанности криминалистической тактики. Однако, выбрав из всей системы следственных действий только одно - допрос, ограничившись его беглым рассмотрением в одной из возможных следственных ситуаций, а именно - бесконфликтной, мы стремились показать, что в его психологической интерпретации исчерпаны далеко не все возможности психологической науки.

Полагаем, что отмеченный факт свидетельствует о необходимости интеграции в тактику допроса системы психологических знаний, а не отдельных ее фрагментов. Нам представляется, что сформулированная на примере допроса задача интегрирования системы психологических знаний, является актуальной и для других проблем криминалистики.

Ранее мы высказали мнение о том, что психологическому исследованию должны подлежать не отдельные проблемы, а в целом система криминалистической теории, о необходимости систематизации имеющихся комплексов психолого-криминалистических знаний. Как видим, к системе криминалистики в интеграционном аспекте должна быть применена система психологического знания, а не ее отдельные компоненты.

Рассмотрев вопрос об объективной обусловленности интеграции достижений психологии в систему криминалистических научных знаний общегносеологической фундаментальной тенденцией к интеграции наук, и изучив историю проблемы, мы приходим к следующему выводу. Особенности интеграционных процессов современного периода в сфере криминалистики и психологии приводят к необходимости активного использования комплекса теоретических и прикладных психологических знаний не только в практической деятельности по раскрытию и расследованию преступлений, но и в аспекте криминалистической теории.

Подобному пониманию перспектив интеграции во многом способствуют собственно интеграционная природа криминалистики и интегрирующая сущность психологии. Сущность данных наук, т.е. природа криминалистики и психологии, как мы полагаем, оказывает влияние на содержание интеграционных процессов и, следовательно, имеет, таким образом, самостоятельное значение и заслуживает отдельного рассмотрения.

2.3. Интеграция достижений психологии в систему криминалистических знаний в аспекте современных представлений о

природе криминалистики

Криминалистика, как мы уже отмечали, изначально была связана с интеграционными процессами.- Она возникла и развивалась в дальнейшем под влиянием идеи приспособления достижений иных наук в решении целей и задач практики раскрытия, расследования и предотвращения преступлений.

В процессе развития криминалистики понимание ее природы, как известно, претерпевало изменения. Однако на всех этапах этого развития сущность криминалистической науки практически всегда определялась потребностью обеспечения практики борьбы с преступностью. Первоначально - средствами, приемами и методами, заимствованными из естественных и технических наук, адаптированных к решению задач раскрытия и расследования преступлений. Затем - теоретического обобщения сложившейся практики их использования, построения системы научных знаний, и уже на ее основе - научного обеспечения деятельности правоохранительных органов.

Реагируя на потребности практики, криминалистика возникла как наука, выделилась в самостоятельную отрасль научного знания. В соответствии с этими потребностями развивается и в настоящее время. По мере накопления криминалистикой эмпирического опыта, его обобщения в собственную систему теоретических и прикладных знаний, иначе - в процессе ее развития, происходило переосмысление природы этой науки; первоначально, в контексте взаимосвязи с естественнно-техническими науками, затем юридическими, еще позже - в интеграционном аспекте. Начало последнего было положено докладом Р. С. Белкина на расширенном заседании ученого совета института Генеральной прокуратуры в 1992 г.

Генезис основных представлений по этому вопросу неоднократно рассматривался в криминалистической литературе. Мы ограничимся ссылкой на учебник криминалистики под редакцией профессора А. Ф. Волынского.’

Криминалистика определялась как научная дисциплина технико- прикладного характера (Р. А. Рейсс, Э. Локар); как прикладная научно- техническая дисциплина, ведущая свое происхождение от уголовно- процессуальной теории, тесно связанная с уголовно-процессуальным правом (Г. Ю. Манне); как научная техника расследования (В. И. Громов). Затем одновременно сосуществовали две концепции о природе криминалистики, а именно как науки чисто юридической и двойственной (правовой и технической) природы, в пятидесятые годы прошлого столетия возобладало мнение о юридической природе криминалистики, чему в немалой степени способствовали сам факт использования С. П. Митричевым общеюридической методологии, а также вызванная им дискуссия^.

В начале 90-х гг. произошло переосмысление природы криминалистики, сформировался принципиально новый подход к толкованию криминалистики как синтетической науки: “В криминалистике нельзя выделить чисто правовые и чисто естественнонаучные или технические разделы, комплексы знаний, как некие фиксированные структуры. Она представляет собой единый сплав знаний, а не совокупность наук, и является наукой не комплексной (поскольку это предполагает объединение отдельных знаний без их слияния), а синтетической природьГ^.

Значительный вклад в обоснование нового взгляда на природу криминалистики принадлежит профессору Р. С. Белкину.’* Следует особо отметить, что, обращаясь к данной проблеме на различных этапах своего

’ Криминалистика: Учебник для вузов под ред. проф. А. Ф. Вольшского. - М., 1999. -С.8-12.

^ Митричев С. П. Предмет, метод и система советской криминалистики. - М., 1956. ^ Аверьянова Т. В., Белкин Р. С, Корухов Ю. Г., Российская Е. Р. Криминалистика. Указ. учебник. - С. 71.

Белкин Р. С. О природе криминалистической науки // Труды Академии МВД РФ. •• М.: Академия МВД РФ, 1996. - С. 5 - 13; Его же: Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. Злободневные вопросы российской криминалистики. - М., 2001. - С. . 46.

творчества, сам автор по-разному отвечал на вопрос о том, какова сущность криминалистической науки. В свое время им поддерживалось мнение о том, что криминалистика относится к числу специальных юридических наук. Свою позицию, Р.С. Белкин подтверждал следующими положениями:

предмет криминалистики и объекты ее познания лежат в сфере правовых явлений;

ее служебная функция, решаемые ею задачи относятся к правовой сфере деятельности государственных органов, к правовым процессам (расследование, судебное разбирательство);

все рекомендации, разрабатываемые криминалистикой для практики, носят строго выраженный правовой характер, основаны на законе, соответствуют его духу и букве. Они вызваны к жизни потребностями борьбы с преступностью в нашей стране;

криминалистика связана со многими науками - как общественными, так естественными и техническими, но связи эти носят преимущественно частный и локальный характер, тогда как ее основной «питательной средой» является право, правовые науки, следственная, судебная и экспертная практика;

исторически криминалистика зародилась именно в рамках правовой - уголовно-процессуальной науки.’

Позже, отталкиваясь от этих же положений, но, уже используя их как контраргументы, Р. С. Белкин обосновал свой взгляд на криминалистику как науку синтетической природы:

? не все объективные закономерности, составляющие предмет криминалистики, лежат в правовой сфере, многие из них относятся к любой человеческой деятельности; специфическими являются лишь условия и объект познания; ? ? все содержание криминалистики не исчерпывается решением задач, носящих ярко выраженный правовой характер; ? ‘ Криминалистика: Учебник / Под ред. Р. С. Белкина. - М., 1986. - С. 21.

? отнюдь не все криминалистические рекомендации можно рассматривать как правовые; ? ? тезис о “частности и локальности” связей криминалистики с естественными и техническими науками опровергнут жизнью.’ ? Появление нового взгляда на природу криминалистики, как мы полагаем, явилось закономерным следствием развития науки, объективно отражая его логику. Приспосабливая и активно используя достижения других наук в научном обеспечении практики расследования преступлений, криминалистика совместно с другими юридическими науками активно решала и решает задачи борьбы с преступностью.

.Между тем, реализуемая в сфере правоотношений система криминалистических знаний испытывала и продолжает испытывать влияние не только юридических, но и естественных, технических, гуманитарных наук, использовала и продолжает использовать их достижения в решении своих специальных задач. Ни на одну из наук, считающихся правовыми, как справедливо отмечает Р.С. Белкин, не оказал такого влияния научно- технический професс и его последствия, как на криминалистику.

“Не говоря о том, что прямым следствием научно-технического прогресса стало формирование ее (криминалистики) общей теории, все остальные разделы криминалистической науки буквально насыщены “инородными” знаниями, ставшими органическими составляющими криминалистики. Следовательно, сейчас говорить о “частных и локальных” связях криминалистики с иными областями знания - значит просто игнорировать те изменения, которые произошли в природе этой науки… Ее природа - не комплекс каких-то составляющих частей, не механическое объединение данных различных наук, а глубокий синтез, сплав знаний в

’ Аверьянова Т. В., Белкин Р. С., Корухов Ю. Г., Российская Е. Р. Криминалистика. Указ. учебник. - С. 69-74; Белкин Р. С. Указ. работы; Криминалистика: Учебник для вузов под ред. проф. А. Ф. Волынского. - М., 1999. - С. 8 -12.

рамках предмета и содержания криминалистики, и в этом суть ответа на вопрос о природе криминалистики: криминалистика - наука синтетическая”.’

Можно, следовательно, заключить, что основными источниками формирования системы криминалистических знаний являются, с одной стороны - достижения широкого круга наук, с другой - практика, точнее сказать ее потребности, раскрытия и расследования преступлений. Именно потребности, как нам представляется, служат связующим звеном между практической деятельностью и активным привлечением научных знаний, в том числе и из смежных областей для их удовлетворения, в самом деле, в деятельности выявляются потребности в актуальных для нее знаниях. Возможности науки реализуются в процессе удовлетворения этих потребностей.

в настоящее время мнение профессора Р. С. Белкина об интегративной природе криминалистики поддержано известными учеными: Т. В. Аверьяновой, В. В. Агафоновым, А. Ф. Волынским, Ю. Г. Коруховым, Е. Р. Российской, А. Г Филипповым и др.^ Вместе с тем, следует отметить, что и прежнее мнение о криминалистике как о специальной юридической науке прикладного характера сохраняется в настоящее время^. Вопрос о сущности криминалистики как науки имеет важное методологическое значение, поскольку не только определяет ее статус в системе научного знания, подчеркивает ее самостоятельный характер, что само по себе ценно, но и влияет на процесс развития криминалистики. Полагаем, в еще большей

’ Белкин Р. С. Указ. работа: Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. Злободневные вопросы российской криминалистики. - С. 41- 43.

^ Аверьянова Т. В., Белкин Р. С., Корухов Ю. Г., Российская Е. Р. Криминалистика. Указ. учебник; Волынский А. Ф. Концептуальные основы технико-криминалистического обеспечения раскрытия и расследования преступлений. Дис.„.докт. юрид. наук. - М., 1999; Криминалистика: Указ. учебник под ред. проф. А. Ф. Вольшского.

^ Криминалистика / Под ред. д-ра юрид. наук, профессора В. А. Образцова. - М., 1997; Криминаїистика: Учебник/ Отв. ред. Н. П. Яблоков. - 2-е изд., перераб. и доп. - М., 1999; Колдин В.Я. Криминалистика: Теоретическая наука или прикладная методология? // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11, “Право”, 2000.- № 4.

степени это значение возрастает в аспекте подготовки и проведения конкретных научных исследований.

Для изучения заявленной проблемы интеграции достижений психологии в криминалистику, в частности, обновленные представления о природе криминалистики имеют принципиальный характер, поскольку оказывают существенное методологическое влияние на постановку целей и задач самого исследования, прогнозирование ожидаемых результатов, определяют основные пути решения проблемы. Чтобы не быть голословными, попытаемся проиллюстрировать это положение на примере возможного формирования исследовательской установки в зависимости от той или иной трактовки природы криминалистики а, соответственно, понимания ее места в системе научного знания. Одной из возможных исходных позиций является, как было сказано выше, представление о криминалистике как о специальной юридической науке прикладного характера. В частности, признавая, что с момента своего зарождения, криминалистика активно и творчески использует данные естественных и технических наук, которые обогащают ее важными знаниями и повышают эффективность ее научных рекомендаций для практики, профессор В. Я. Колдин считает, что “их использование никоим образом не лишает криминалистику значения как самостоятельной области научного знания и юридической сущности”\ Основными путями реализации данных других наук автор называет различные превращения в криминалистические приемы и методы: “простое использование, приспособление и преобразование”^. Представляется, что подобное отношение к криминалистике как науке прикладной по своей сути, самостоятельность которой показывается В. Я. Колдиным как использование данных других наук в научных рекомендациях для практики, должно привести к тому, что только в практической сфере должны быть реализованы результаты, а, следовательно, и должны

’ Криминалистика. Указ. источник … 1999. - С. 23.

^ Криминачистика / Под ред. Н. П. Яблокова, В. Я. Колдина. - М., 1990. - С. 8.

осуществляться межпредметные исследования. Следуя этой логике, можно предположить, что обращение к теории криминалистики в интеграционном аспекте “угрожает” самостоятельности криминалистики как науки. Однако теоретические проблемы криминалистики, в рассматриваемой позиции В. Я. Колдина, остаются вне упоминания.

Вместе с тем было бы несправедливым проигнорировать тот факт, что с тесных связей между криминалистикой и юридической психологией и особенно ее частью, называемой следственной психологией профессор В.Я. Колдин снимает ограничения “средств, приемов и методов”, “Данные последней широко используются не только для разработки психологических основ криминалистической тактики и методики расследования, но и формирования отдельных криминалистических учений, например, о навыках, методах распознания инсценировок, о способе преступлений и т.д.»’. Заметим, однако, что «широкое» использование достижений психологии, не выходит за пределы практической сферы, поскольку психологические основы тактики, а это, фактически - психологические тактические приемы производства следственных действий, тем более учения о навыках и методах распознания инсценировки, касаются в основном методов практической деятельности^. В этом мы видим все тоже влияние «установки» на проведение межпредметных исследований только в практической сфере.

Принципиально иную установку формирует у исследователя представление о криминалистике как о науке синтетической сущности. Новое понимание ее природы четко определяет, что подлежит исследованию, а именно - не только прикладные аспекты, но и проблемы методологии, теории криминалистики; и как оно должно осуществляться - не механическое объединение данных различных наук, а их глубокий синтез. Действительно, простого переноса фрагментов знаний из одной предметной области в другую недостаточно. И хотя в литературе отмечается, что таким

’ Криминалистика / Под ред. Н. П. Яблокова, В. Я. Колдина. - М., 1990. - С. 9. ^ Далее этот вопрос будет рассмотрен нами подробно.

переносом образцов знания из одной области науки в другую нередко обусловлены новации в развитии науки’, мы поддерживаем идею о том, что на смену комплексирования приходит задача синтезирования знаний. Синтетическая природа криминалистики обусловлена объективной потребностью практики борьбы с преступностью в ее научном обеспечении путем использования достижений науки и техники, в том числе и психологического знания, позволяет рассматривать интеграционные процессы как движущую силу ее развития.

Отношение к криминалистике как науке синтетической природы представляется нам весьма существенным. Оно, на нащ взгляд, достаточно четко, выявляет содержание интеграционных процессов, позволяет сформулировать принципиальные требования, которым они должны соответствовать: переход от поиска “локальных и узких” связей криминалистики и психологии, от фрагментарного использования отдельных элементов психологической теории к синтезу ее достижений в систему криминалистики. При этом мы вовсе не отрицаем роль интеграционных исследований в прикладной сфере, как это могло бы показаться. Более того, еще раз хотим подчеркнуть то, что потребности практики, и, прежде всего потребности практики, обусловливают интеграцию достижений других наук в криминалистику, психологии - конкретно. Рещение прикладных задач, таким образом, является приоритетным. Однако из интеграционной природы криминалистики следует, что для научного обеспечения практики борьбы с преступностью достижения других наук, в том числе и психологии, могут быть использованы не только в прикладной сфере, но и должны быть осмыслены на теоретическом уровне. Вывод о том, что сама природа криминалистики подразумевает синтез в систему ее прикладных и теоретических знаний достижений других наук представляется нам той исходной теоретической предпосылкой, которая необходима для

’ Философия и методология науки. М.: Аргус. - 1994.- с. 196-202.

конкретного рассмотрения особенностей интеграции психологических знаний в криминалистику.

Подводя итог проведенному анализу теоретических предпосылок интеграции достижений психологии в систему криминалистических знаний, мы считаем уместным, привести слова великого ученого А. Эйнштейна: «Научная деятельность разбивается на два этапа. Во-первых, необходим фундамент - необходимо отыскать некие общие предположения, так называемые, принципы, во-вторых, развивать вытекающие из этих принципов следствия»’. Поиск таких общих предположений, принципов, иначе - построение фундамента, определили содержание данного этапа работы. Проведенный анализ науковедческой, криминалистической и психологической литературы, позволяет нам сделать следующие выводы, имеющие, на наш взгляд, принципиальное значение для дальнейшей разработки темы диссертационного исследования:

  1. Под влиянием глобальной тенденции интеграции научного знания происходит сближение, взаимное проникновение наук, в том числе криминалистики и психологии.
  2. На современном этапе интеграционные процессы в науке характеризуются рядом особенностей. Во-первых, это сочетание двух типов интеграции (по методам наук и по объекту исследования), что не только расширяет возможности решения прикладных задач, но и способствует развитию теорий интегрируемых наук. Во-вторых, непременным условием интеграции выступают в достаточной степени развитые теоретические системы интегрируемых наук. В-третьих, возникновение и формирование смежных наук как самостоятельных отраслей усиливают дифференциацию научного знания. В-четвертых, актуальной для науки становится задача ее подлинной интеграции.
  3. Системный характер интегрируемых теорий предполагает их системный синтез.
  4. Эйнштейн А. Собрание научных трудов. Том 4, - М., 1967. - С. 75.

  5. Возможность интеграции положений других наук, психологии в том числе, в систему прикладных и теоретических знаний криминалистики обусловлена природой данной науки. Вся история криминалистики, ее возникновение и развитие тесно связаны с приспособлением и активным использованием в борьбе с преступностью достижений других наук. Криминалистика - наука интеграционной природы.
  6. 5, Интеграционная сущность криминалистики находит свое отражение в том, что ее общая теория и основные разделы, словами профессора Р.С. Белкина,’ насыщены “инородными” знаниями, ставшими органическими составляющими криминалистики. Интеграционная сущность криминалистики обусловлена и обусловливает, в свою очередь, глубокий синтез, сплав знаний в рамках ее предмета и содержания. 6, Таковыми нам представляются исходные принципы настоящего исследования, следствием которых должно стать рассмотрение в рамках предмета криминалистики и содержания ее теории современных достижений психологии. На этой основе следует заключить, что в своей совокупности - действие фундаментальной тенденции к подлинной интеграции наук, а также синтетическая природа криминалистики служат серьезным теоретическим основанием и обеспечивают возможность интеграции криминалистики и психологии на теоретическом уровне. При этом, обозначая приоритетность подобной формы интеграции, следует особо подчеркнуть, что она направлена на обеспечение практики борьбы с преступностью научно обоснованными рекомендациями и имеет своей целью более активное внедрение достижений психологии и их использование в процессе раскрытия и расследования преступлений.

’ Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. Злободневные вопросы российской криминалистики. - М., 2001. - С.41- 43.

ЧАСТЬ 2. МЕХАНИЗМ ИНТЕГРАЦИИ ДОСТИЖЕНИЙ ПСИХОЛОГИИ В КРИМИНАЛИСТИЧЕСКУЮ НАУКУ И

ПРАКТИКУ

ГЛАВА 3. СИСТЕМНЫЙ АНАЛИЗ ЭЛЕМЕНТОВ МЕХАНИЗМА

ИНТЕГРАЦИИ

3.1. Объект научного познания криминалистики и объективная обусловленность интеграции в нее достижений психологии

Исходя из сформулированного в предыдущей главе вывода о необходимости и имеющейся возможности интеграции системы теоретических и прикладных знаний психологии в криминалистику в рамках объекта, предмета последней и содержания ее теории, полагаем необходимым четко определить искомые границы интеграции.

Криминалистика, возникшая на рубеже 19-20 веков, за немногим более чем столетний период своего развития сформировалась в самостоятельную область научного знания. При этом объектом пристального внимания ученых остаются вопросы, связанные с определением объекта и предмета ее исследований’. Выделение специфичных для криминалистики границ научного познания, определение предмета науки, - послужили методологической основой формирования теоретической системы криминалистики. Они же определяют развитие криминалистической науки и в настоящее время.

’ Аверьянова Т. В., Белкин Р. С., Корухов Ю. Г. Российская Е. Р. Криминалистика. Указ. учебник; Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частная теории. - М., 1987; Его же’. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. От теории к практике. - М., 1988; Белкин Р. С, Винберг А. И. Криминалистика. Общетеоретические проблемы. - М., 1973; Васильев А. Я, Яблоков Н. П. Предмет, система и теоретические основы криминалистики. - М,, 1984; Гинзбург А. Я. Принципы советской криминалистики, - Караганда, 1974; Лавров В. П. Предмет, история и методология криминалистики. - М., 1994; Матусовский Г. А. Криминалистика в системе научных знаний. - Харьков, 1976; Образцов В. А. Основы криминалистики. М., 1996 и др.

Определение объекта познания той или иной науки связано, как известно, с выделением тех явлений и процессов реальной действительности, которые этой наукой изучаются. Единство познаваемого мира обусловливает единство системы научного знания. Однако многообразие и сложность самой познаваемой действительности объективно способствует дифференциации наук: каждая наука как элемент системы научного знания специализируется на детальном и тщательном изучении не действительности в целом, а отдельных ее проявлений, признавая условность такого разделений!. Криминалистика в этом смысле не составляет исключение. Какие же процессы и явления окружающей действительности выделяются как объект ее познания?

Т. В. Аверьянова, Р. С. Белкин, Ю. Г. Корухов, Е. Р. Российская отмечают: «Объекты криминалистики - преступность, с одной стороны, и предварительное расследование, судебное разбирательство, профилактика преступлений - с другой»’. При этом существенным нам представляется уточнение: «Преступление привлекает криминалистов не вообще, не как сложное социальное поведение, а как противоправная деятельность, как акт человеческого поведения»^. Аналогичного мнения придерживается группа авторов под руководством профессора А. Ф. Волынского: «Объектами криминалистики остаются, с одной стороны - преступность, преступление, а с другой - предварительное расследование, судебное разбирательство, предупреждение преступлений»^ в нем преступление рассматривается в таком же деятельностном аспекте. Заметим, что в литературе встречаются высказывания об однозначности понятий «преступление» и «преступная

4

деятельность». .

’ Аверьянова Т. В., Белкин Р. С, Корухов Ю. Г., Российская Е. Р. Указ. работа …

С. 32.

^ Там же:… С. 33.

^ Криминалистика: Указ. учебник для вузов под ред. проф. А. Ф. Волынского… -

С. 13.

Лаврухин С. В. Понятие криминалистики // Государство и право, 1998, № 4. - С.

В аспекте познаваемых видов деятельности предлагают интерпретацию объекта криминалистики Н. П. Яблоков, Т. С. Волчецкая, В. Я. Колдин, С. И. Цветков, Е. Е. Центров и дрЛ полагая, что в криминалистике можно выделить два объекта или двуединый объект познания - преступную деятельность и криминалистическую деятельность по ее расследованию и предупреждению. Авторы справедливо подчеркивают двуединый характер объекта криминалистики: с одной стороны - преступная деятельность, криминалистическая деятельность - с другой. Однако обозначение названными авторами того, что в предыдущих определениях звучит как предварительное расследование, судебное разбирательство, профилактика преступлений, термином «криминалистическая деятельность» нам представляется не вполне удачным. Главным образом по причине явной тавтологии: объектом криминалистики является криминалистическая деятельность. В данном случае, как мы полагаем, понятие криминалистической деятельности требует либо своей конкретизации, либо замены другим, не нуждающемся в дополнительной интерпретации.

Справедливости ради следует отметить, что сами авторы предлагают такую интерпретацию, понимая под криминалистической деятельностью - деятельность следователя и других криминалистов. В конечном итоге объектом познания криминалистики являются определенные виды человеческой деятельности: «с одной стороны поведение преступника и его соучастников (преступная деятельность), в первую очередь как объект познания, а затем и предупреждения, с другой - деятельность следователя и других криминалистов»^. Однако само понятие - «криминалистическая деятельность» - в современной криминалистике сохраняет дискуссионный характер. Мнения полярно разделились: от категорического ее отрицания до придания ей статуса самостоятельного вида деятельности.

’ Криминалистика: Учебник / Отв. Ред. Н. П. Яблоков. - 2-е изд., перераб. и доп. - М., 1999.-С. 15.

^ Тям -лее. -С 1Q

Профессор P. С. Белкин, как известно, неоднократно выступал против криминалистической деятельности, считая ее фантомом криминалистики. «Нет, и не может быть никакой «криминалистической деятельности» в процессе расследования, помимо деятельности процессуальной, оперативно- розыскной или административно-правовой»’. Между тем, понятие криминалистической деятельности не только упоминается, но и употребляется довольно-таки часто. Достаточно сказать, что через понятие криминалистической деятельности определяется объект криминалистики как науки не только уже названными авторами, но и Я. Пещаком, Л. Д. Самыгиным^. Закономерности криминалистической деятельности включены в предмет криминалистики С. И. Коноваловым^. В данном случае, как нам представляется, оперирование термином «криминалистическая деятельность» отражает взгляд авторов на дискуссионную проблему и имеет право на существование.

В деятельностном аспекте раскрывается объект криминалистики в учебнике под редакцией профессора А. А. Закатова и профессора Б. П. Смагоринского: «Объектом криминалистической науки является преступная деятельность и деятельность по раскрытию, расследованию и предупреждению преступлений, а также составляющие оба эти вида деятельности различные факты, процессы, отнощения и явления, свойства и признаки - как сами оригиналы, так и их копии, отражения»’’.

В упоминавщейся уже статье С.В. Лаврухина высказано мнение о том, что в криминалистике одним из объектов ее исследования становится

’ Белкин Р. С. Указ. работа: Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. Злободневные вопросы российской криминалистики. - С. 237.

^ Пещак Ян. Общетеоретические проблемы криминалистики. - М., 1977 - С. 25; Самыгии Л. Д. Расследование преступлений как система деятельности. - М., 1989. - С.14 - 15.

^ Коновалов С. И. Теоретико-методологические основы криминалистики: современное состояние и проблемы развития: Автореф. дне. …док. юрид. наук. - Волгоград, 2001.

Криминалистика: Учебник для среднего профессионального образования / Редкол.: Закатов А. А., Смагоринский Б. П. (отв. редакторы), Тарасов В. П., Копылов И. Д.. Резван А. П. - Волгоград, 2000. - С. 4.

поведение преступника. Заметим, что собственно криминалистический аспект преступного поведения автором раскрывается фактически в контексте синтеза уголовно-правового и криминологического.

Отмечая, что в уголовном праве изучаются не только процесс совершения преступления, но и подготовка к нему, посткриминальное поведение преступника, а в криминологии - в основном докриминальное поведение, с. В. Лаврухин под криминалистическим аспектом предлагает понимать динамическую систему поведенческих актов преступника до, во время и поле совершения преступления, направленных на подготовку, совершение, сокрытие преступления, использование криминального результата, содействие или воспрепятствование раскрытию преступного деяния, либо относящихся к различным вариантам деструктивного поведения (уликам поведения), свидетельствующим о причастности субъекта к преступлению’. Вторым объектом является деятельность сотрудников правоохранительных органов по обнаружению, раскрытию и предупреждению преступлений.

Такой формулировкой автор, по его словам, «уточняет» мнения об объекте криминалистики других ученых: «предотвращение и раскрытие преступлений» (В. П. Колмаков), «криминалистическая деятельность» (Ян Пещак, Л. Д. Самыгин), «познавательная деятельность следователя» (В. Е. Корноухов, В. М. Богданов, А. А. Закатов), «деятельность по выявлению и раскрытию преступлений» (М. К. Каминский, А. Ф. Лубин), «следственная деятельность» (Е. П. Ищенко). Оба названных объекта определяются автором как основные, наряду с которыми имеются еще и «дополнительные» объекты, к ним отнесены сопутствующие преступлению некриминальные события, процессы и явления; поведение жертвы в момент совершения преступления; природная и социальная среда преступления; процесс взаимного отражения расследуемого события и окружающей среды.

’ Лаврухин С. В. Указ. работа. - С. 74-75.

Полагаем, что выделение С. В. Лаврухиным в объекте познания криминалистики его основных и дополнительных элементов не только усложняет, а, следовательно, и затрудняет его понимание’, но и, что более существенно, противоречит методологической функции объекта науки. В объекте науки, как мы уже отмечали, выделяются подлежащие исследованию в ее рамках явления и процессы окружающей действительности, иначе - задается и/или ограничивается сфера познания. В ходе же самого процесса познания устанавливаются и изучаются причинно-следственные связи, закономерности функционирования объекта, на основе чего уже можно делать выводы об их основном или дополнительном, сопутствующем характере. Тем более что дополняющие или сопутствующие качества, такие например, как «поведение жертвы в момент совершения преступления», «природная и социальная среда преступления» и т.д., не имеют постоянного характера. В некоторых случаях они приобретают ключевое значение, чему имеется достаточно примеров в практике раскрытия и расследования преступлений.

Кроме того, исходя из сложившегося в криминалистике конкретного понимания содержания преступной деятельности^, можно заключить, что отнесенные к «дополнительным», объекты криминалистического познания являются ничем иным, как элементами этой деятельности. Следовательно, признавая, что одним из объектов криминалистики является преступная

’ Что на языке современной гносеологии означает снижение интеллектуального контроля.

^ Содержание преступной деятельности, как известно, зафиксировано в понятии механизма преступления. «Механизм преступления, сложная динамическая система, определяющая содержание преступной деятельности. Элементы механизма преступления: субъект преступления; отношение субъекта преступления к своим действиям, их последствиям и соучастникам; предмет посягательства; способ преступления (как система детерминированных действий); преступный результат; обстановка преступления (место, время и др.); поведение и действия лиц, оказавшихся случайными участниками события; обстоятельства, способствующие или препятствующие преступной деятельности; связи и отношения между действиями (способом преступления) и преступным результатом, между участниками события и т.д.». Криминалистика: Краткая энциклопедия. Авт.-сост. Р. С. Белкин. М.. 1993. - С. 41.

деятельность, нет необходимости дополнять этот объект составляющими его элементами.

Таким образом, основываясь на анализе приведенных выше мнений и обобщая их, полагаем возможным отнести к объекту познания криминалистики деятельность преступную и деятельность, направленную на раскрытие, расследование и предотвращение преступлений. Подобное понимание объекта позволяет нам четко определить границы интеграции нау^шых положений психологии в криминалистику. Основными направлениями данного процесса должны стать, во-первых, рассмотрение психологических аспектов преступной деятельности, а, во-вторых - деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений. На наш взгляд, большей конкретизации задач, а, следовательно, и содержания процесса интеграции достижений психологии в систему криминалистических научных знаний должно способствовать, рассмотрение предмета криминалистики.

3.2. Предмет криминалистики и задачи интеграции в нее достижений психологии

Предмет науки, в том числе криминалистики, принято выражать через закономерности функционирования познаваемого объекта. «Постичь предмет - это значит изучить его во всем многообразии связей. Именно детерминизм означает взаимосвязь и взаимозависимость между явлениями и процессами, происходящими Б природе, обществе и мыпшении. Причинность - разновидность, одна из форм детерминации, под которой понимается любая закономерная зависимость между различными процессами и явлениями»’.

«Предмет науки - это те сущностные отношения, те объективные закономерности, которые познаются данной наукой; объект исследования - это «опредмеченные» отнощения, формы проявления этих закономерностей»^.

«Именно объективные закономерности возникновения и развития определенной группы явлений, отношений, фактов являются предметом той или иной науки. Результаты криминалистических научных исследований должны отражать то типичное, повторяющееся, устойчивое, характерное для двух вышеуказанных процессов (преступной деятельности и деятельности по раскрытию, расследованию и предупреждению преступлений - П. Л.), знание о чем, поможет в решении задач уголовного судопроизводства»^.

Известно, что впервые, в контексте изучения закономерностей, предмет криминалистики был сформулирован профессором Р. С. Белкиным. «Советская криминалистика - наука о закономерностях возникновения, собирания, исследования, оценки и использования доказательств и основанных на познании этих закономерностей средствах и методах

’ Амстердамский С. Разные понятия детерминизма. Вопросы философии. № 7, 1966.-С. 118.

^ Белкин Р. С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминапистики. - М., 1970. - С. 42.

^ Лавров В. П. Предмет, история и методология криминалистики: Лекция, - М., 1004 - Г.5.

по

судебного исследования и предотвращения преступлений».’ Данная интерпретация представляла научный интерес не только в аспекте обновления задач познания, а, следовательно, признания самих закономерностей, но и тем, что ее появлению предшествовал глубокий методологический анализ существовавших в истории криминалистики суждений о ее предмете. Не останавливаясь на ретроспективе этих представлений^, воспользуемся оценкой самого профессора Р. С. Белкина того, какое значение имело данное им определение.

«Определение предмета криминалистики (как выражение принятой научной парадигмы)^ требовало своего пересмотра, во-первых, потому, что было неполным, не отражало ряда сторон криминалистики, новых объектов исследования, новых задач науки’*. Определение предмета нуждалось в пересмотре, во-вторых, - и это самое главное - потому, что оно не соответствовало современным представлениям о предмете частной науки как формы отражения человеком объективной действительности, как области знания. Наконец, оно требовало изменения потому, что представляло криминалистику не как самостоятельную науку, несмотря на декларирование этого, а как некий придаток других наук в области судопроизводства.

’ Белкин Р. С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики. - М,, 1970. - С, 42.

^ Эти представления подробно описаны в криминалистической литературе. Их суть может быть выражена в лаконичной форме - словами профессора В. П. Лаврова: « В 50-е годы криминалистика рассматривалась как наука о технике, тактике и методике расследования и предупреждения преступлений. Затем в 60-е - 70-е годы ее предмет определялся через закономерности работы с доказательствами. С начала 80-х годов в предмет криминалистики включаются также закономерности механизма преступной деятельности и возникновения информации о преступлении». Лавров В. П. Современное состояние и тенденции развития советской криминалистики // Лекции по криминалистике (для слушателей с сокращенным сроком обучения). - М., 1992. - С. 5.

Здесь имеется в виду «традиционное» определение предмета криминалистики как науки о приемах, средствах и рекомендациях в области борьбы с преступностью.

^ Не был отражен, прежде всего, такой объект криминалистического познания как преступная деятельность.

поскольку не давало четкого ответа, в чем заключалась ее оригинальность, самостоятельность»’.

Будет справедливым сказать, что понятие и содержание предмета криминалистики постоянно находились в центре внимания Р. С. Белкина. В одной из последних авторских редакций это определение звучит так: «Криминалистика - наука о закономерностях механизма преступления, возникновения информации о преступлении и его участниках, закономерностях собирания, исследования, оценки и использования доказательств и основанных на познании этих закономерностей специальных методах и средствах судебного исследования и предотвращения преступлений»^. Мнение профессора Р. С. Белкина получило широкую поддержку. В настоящее время предмет криминалистики, как правило, раскрывается либо со ссылкой на это определение (В. В, Агафонов, А. Г. Филиппов, А. А. Закатов, Б. П. Смагоринский и др.)^ либо с незначительными модификациями, не меняющими, однако, его сути (И. С. Андреев, Г. И. Грамович, Н. И. Порубов, Т. А. Седова, А. А. Эксархопуло, Н. П. Яблоков и др.).

Предмет криминалистики предлагается рассматривать через: 1) закономерности, имеющие место в механизме соверщения преступления и деятельности, направленной на установление истины по уголовному делу, а также на предотвращение преступлений, осуществляемой уполномоченными на то правоохранительными органам с использованием специальных средств, приемов и методов, разрабатываемых на основе

’ Белкин Р. С. Указ. работа: Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. Злободневные вопросы криминалистики… - С. 15-16.

^ Аверьянова Т. В., Белкин Р. С., Корухов Ю. Г. Российская Е. Р. Криминалистика. Указ. учебник… - С. 42.

^ Агафонов Б. В., Филиппов А. Г. Криминалистика: Вопросы и ответы: Учебное пособие. - М., 2000. - С. 3; Криминалистика: Учебник / под ред. проф. А. Г. Филиппова. - М., 2000. - С. 3; Криминалистика: учебник для среднего специального профессионального образования / Редкол.: Закатов А. А., Смагоринский Б. П. (отв. редакторы), Тарасов В. П., Копылов И. А., Резван А. П. - Волгоград, 2000. - С. 4.

познания этих закономерностей, достижений естественных, технических и иных наук, а также обобщения практики (Т. А. Седова, А. А. Эксархопуло)’;

2) закономерности преступных деяний, механизма их отражения в источниках информации, особенности деятельности по раскрытию, расследованию и предупреждению всех видов преступлений (Н. П. Яблоков) ; 3) 4) закономерности образования, выявления, исследования и использования фактических данных о следах преступной деятельности, служащие основой для разработки средств, приемов и методов раскрытия, расследования и предупреждения преступлений (И. С. Андреев, Г. И. Грамович, Н. И. Порубов)^ и т.д.; 5) 6) характеристики преступлений, способствующих их расследованию, следах преступлений, закономерностях их возникновения, собирания, использования, техники, тактике и методике расследования.”*. 7) Вместе с тем, встречаются и иные интерпретации (А. Н. Васильев, В. Я. Колдин, И. Ф. Пантелеев, В. А. Образцов и др.) предмета криминалистики. В частности, по мнению А. Н. Васильева криминалистика это наука об организации планомерного расследования преступления, эффективном собирании и исследовании доказательств в соответствии с уголовно- процессуальными нормами и о предупреждении преступлений путем применения для этих целей средств и методов, разработанных на основе специальных наук и обобщения следственной практики^.

Как видим в предложенном определении не находит своего отражения преступная деятельность как объект криминалистического познания и,

’ Криминалистика: Учебник / Под ред. Т. А. Седовой, А. А. Эксархопуло. - СПб., 2001.-С. 18.

^ Криминалистика: Учебник / Отв. ред. Н. П. Яблоков. - 2-е изд., перераб. и доп. - М., 1999.- C.19.

^Андреев И. С, Грамович Г. И., Порубов Н. И. Криминалистика: Учеб. пособие / Под ред. И. И. Порубова. - Ми., 1997. - С. 6.

’’ Криминалистика: Учеб. для вузов / И. Ф. Герасимов, Е. П. Ищенко и др.; Под ред. И. Ф. Герасимова, Л. И. Драпкина - 2-е изд., перераб. и доп. - М., 2000. - С. 7.

^ Васильев А. Н. Предмет, метод и система криминалистики // Криминалистика / Под ред. А.Н. Васильева. - М., 1980.

следовательно, оно не может считаться полным. Представляется, что, данное несколько ранее профессором А. Н. Васильевым определение предмета науки, в этом смысле, в большей степени соответствует ее объекту: «Криминалистика есть наука об организации планомерного расследования преступлений, эффективном собирании и исследовании доказательств в соответствии с нормами уголовно-процессуального закона и о предупреждении преступлений специальными приемами и средствами, разработанными на основе естественных и технических наук и изучения механизма преступления»\

Профессор В. Я. Колдин относит к предмету криминалистики закономерности движения уголовно релевантной информации и основанных на них методах раскрытия, расследования и предупреждения преступлений^. Представляется, что в предложенном определении не вполне ясным остается содержание «движения» и самой «уголовно релевантной информации», тем более не понятно - имеют ли, основанные на закономерностях такого движения, методы раскрытия, расследования и предупреждения преступлений постоянный, устойчивый, иначе закономерный характер. Изучаются ли криминалистикой только методы, или в целом деятельность, целью которой является раскрытие, расследование и предотвращение преступлений. Справедливости ради, следует сказать, что в совместной с Н. П. Яблоковым редакции определения предмета криминалистики отмеченные замечания были исключены. В нем в предмет криминалистики вошли закономерности преступного деяния, механизм его отражения в источниках информации, особенности деятельности по раскрытию, расследованию и предупреждению преступлений, разработка на этой основе средств и методов указанной деятельности^.

’ ВасшьевА. Н. Советская криминалистика. М., 1970.-С. 16. ^ Колдин В. Я. Предмет, методология и система криминалистики // Криминалистика сониалистических стран / Под ред. В.Я. Колдина. - М., 1986.

^ Яблоков Н. П., Колдин В. Я. Задачи и предмет криминалистики // Криминалистика / Под ред. Н. П. Яблокова, В. Я. Колдина. - М., 1990. - С. 6.

Профессор В. А. Образцов под криминалистикой понимает науку о технологии и средствах практического следоведения (поисково- познавательной деятельности) в уголовном судопроизводстве*. Полагаем, что практическое следоведение должно основываться на результатах познания преступной деятельности и образующейся информации о ней, однако именно они (преступная деятельность и возникающая при этом информация о преступлении) остаются вне упоминания в предложенном определении В. А. Образцова.

Приведенные выше и другие определения предмета криминалистики, по меткому выражению профессора В. П. Бахина, свидетельствуют о дальнейших попытках поиска авторами «своего пути»^. Они, несомненно, имеют право на существование. Вместе с тем, существующее разнообразие подходов к определению предмета криминалистики требует своего упорядочения. Мы имеем в виду не столько их систематизацию^, сколько выбор наиболее оптимального подхода. Предваряя изложение собственной позиции, приведем еще одно из имеющихся определений предмета криминалистики.

А. В. Дулов, Г. И. Грамович, А. В. Лапин и др. считая, что криминалистика должна изучать не только закономерности, но и различные зависимости, случайные, спонтанные явления, предлагают следующую

’ Образцов В. А. Криминалистика. Курс лекций. - М., 1996,

^ Сам автор следующим образом понимает предмет криминалистики: «Криминалистика - это наука о закономерностях следообразования и средствах выявления, сбора, исследования и использования информации в целях раскрытия и расследования преступлений». Бахин В. П. Предмет науки криминалистики. Лекция. - Киев, 1999. - С. 8.

^ В. А. Журавель полагает, что подобное разнообразие определяется богатством содержания предмета исследования и возможностью подхода к нему с акцентом на различные стороны явления: прагматическом (как науки о приемах и способах раскрытия, расследования и предупреждения преступлений); теоретико- доказательственном (как отражение методологических основ и закономерностей следообразования, используемых в расследовании); информационно-познавательном (как изучение и использование закономерностей движения информации в сфере раскрытия и расследования преступлений); следоведческом (как выражение технологических сторон поисково-познавательной деятельности в уголовном судопроизводстве). Журавель В. А. Проблемы теории и методологии криминалистического прогнозирования (на укр.).- Харьков, 1999.

интерпретацию ее предмета. «Криминалистика - это наука, призванная решать задачи, возникающие в борьбе с преступностью, путем изучения преступления, процессов его отражения в окружающем мире и сознании человека и содержания деятельности по расследованию в целях познания закономерностей этих процессов и связей между объектами исследования для разработки методов, средств, приемов и рекомендаций по организации практической деятельности по выявлению, расследованию и профилактике преступлений»’. Полагаем, что в данном определении одновременно представлена не только характеристика предмета криминалистики, но и ее объекта, целей и задач научного познания. Вместе с тем, понятия объекта и предмета науки требуют четкой определенности.

Профессор Р.С. Белкин справедливо указывал на то, что объект исследования и предмет науки - не тождественные понятия. «Предмет науки — это те сущностные отнощения, те объективные закономерности, которые познаются данной наукой; объект исследования - это «опредмеченные» отношения, формы проявления этих закономерностей»^, приведенное мнение Р.С. Белкина, имеет для нас принципиальный характер. Фактически оно служит методологическим критерием выбора и обоснования собственной позиции.

Объектом науки выступают явления, процессы окружающей действительности, изучение закономерностей их (явлений и процессов) существования, протекания, функционирования - составляют ее предмет. Следуя данному признаку отличия и принимая во внимание то, что объектом криминалистики, как уже было сказано, являются деятельность преступная и деятельность, направленная на раскрытие, расследование и предотвращение преступлений, полагаем возможным раскрыть предмет науки через характеристику закономерностей изучаемых в криминалистике видов

’ Криминалистика: Учеб. пособие / А. В. Дулов, Г. И. Грамович, А. В. Лапин и др.; Под ред. А. В. Дулова. - Мн., 1996. - С. 19-20.

^ Белкин Р. С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики. М., 1970. - С. 42.

деятельности. Иначе - закономерностей преступной деятельности, а также закономерностей деятельности в процессе раскрытия, расследования и предупреждения преступлений. При этом к названным группам закономерностей следует добавить, как связующую их группу, закономерности возникновения информации о преступной деятельности, информации - на основе которой строится процесс расследования преступлений.

«Возникновение информации о преступлении и его участниках служит связующим звеном между преступной деятельностью и деятельностью по раскрытию и расследованию преступлений. Криминалистика рассматривает последнюю также в своем специфическом аспекте: как работу с информацией о преступлении и его участниках - придание ей статуса судебных доказательств, собирания этих доказательств, их исследование, оценка и использование в целях доказывания истины»’. В основе этой группы закономерностей лежит способность, свойственная всем явлениям и процессам окружающей действительности, к отражению, запечатлению, иначе - образованию следов своего воздействия. Свойства и качества такой следовой информации обусловливаются уровнями отражения.

В философской теории отражения его уровни тесно связываются с формами существования материи, так, что можно выделить физический, химический, биологический уровни, а также уровень отражения воздействий действительности в психике человека. Сами процессы отражения как явления познаваемой действительности составляют объект (объекты) исследования соответствующих областей научного знания: физики, химии, биологии, психологии, и не рассматриваются специально в контексте объекта криминалистики. Результаты изучения названными науками закономерностей воздействия процессов окружающей действительности заимствуются криминалистикой, используются в «готовом виде», что

’ Аверьянова Т. В., Белкин Р. С, Корухов Ю. Г. Российская Е. Р. Криминалистика. Указ, учебник … - С.37.

соответствует интегративной природе криминалистики, ее же и обусловливает’. Следовательно, криминалистика, не исследуя специально сами процессы физического, химического и других уровней отражения, вместе с тем, ставит перед собой задачу - изучения закономерностей следообразования в контексте познания преступной деятельности и научного обеспечения практики раскрытия и расследования преступлений. В этом смысле, из многочисленных результатов отражения тех или иных воздействий окружающей действительности криминалистика обращается к тем, которые отображают преступную дeятeльнocть^ и на основе которых осуществляется расследование преступлений. Об этом достаточно четко сказано в учебнике «Криминалистика», изданным под редакцией Р.С. Белкина, В.Г. Коломацкого, И.М. Лузгина: «Из всего бесконечного разнообразия отражаемых объектов - предметов и явлений материального мира - криминалистика выделяет лищь такие, которые составляют содержание механизма преступления, являются его элементами, а из всех отражающих объектов - лищь те, которые запечатлели следы действия этого

механизма)/.

Аналогичного мнения придерживается Н. П. Яблоков. Он считает, что отражению во внещней среде преступной деятельности как результату взаимодействия субъекта преступления с другими лицами и материальными объектами на месте происшествия и соответственно возникновению информации о преступлении свойственны не только общие закономерности любого процесса отражения, но и определенные специфические

’ Интегративная сущность криминалистики рассмотрена нами ранее.

^ Не исследует специально, однако интегрирует в свою теорию и практику результаты их познания другими науками.

^ Для удобства изложения мы ограничиваемся лишь упоминанием преступной деятельности, полагая, при этом, что информация о преступлении возникает в результате активных действий лица (группы лиц) в процессе подготовки преступления, его осуществления и сокрытия, а также возможных действий лиц, против которых направлено данное преступление под влиянием обстановки его соверщения.

2

^ Криминалистика. Т.1. История, общая и частные теории. - М., 1995. - С. 24.

закономерности’. Именно такой, специфичный для криминалистики, ракурс изучения процесса образования следов обосновывает появление в ее предмете закономерностей процесса возникновения информации о преступлении. «Процесс возникновения такой информации носит необходимый, повторяющийся, устойчивый и общий характер, и, следовательно, есть проявление объективных закономерностей реальной действительности как общих для всякого процесса отражения, так и специфичных, характерных только для процесса отражения преступления»^.

Вышесказанное приводит нас к выводу об обоснованности включения в предмет криминалистики трех групп закономерностей: закономерности преступной деятельности, закономерности возникновения информации о преступлении, а также закономерности деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений. Таким образом, предметом криминалистики является познание закономерностей преступной деятельности, закономерностей процесса возникновения информации о преступлении и его участниках, а также закономерностей деятельности, направленной на раскрытие, расследование и предотвращение преступлений. Полагаем, что подобное понимание предмета криминалистики, не противоречит соответствующему определению, предложенному профессором р. с. Белкиным. Рімеющиеся отличия в предлагаемом нами варианте, объясняются лишь тем, что мы постарались избежать употребления специальных криминалистических понятий и терминов (например, «механизм преступления», который самим Р. С. Белкиным рассматривается как категория, отражающая содержание преступной дeятeльнocти)^

Полагая, что анализ каждой группы закономерностей позволит конкретизировать перспективные направления и содержание процесса

’ Криминалистика: Учебник / Отв. ред. Н. П. Яблоков. - 2-е изд., перераб. и доп. - М., 1999.- С.ЗО.

^ Криминалистика. Т.1. История, общая и частные теории. Указ. учебник …- С. 25. ^ Об этом см. выше.

интеграции психологических знаний в криминалистику, мы считаем целесообразным специально рассмотреть этот вопрос.

В целях сравнения и обобщения имеющихся взглядов на конкретное содержание рассматриваемых групп закономерностей нами был предпринят анализ соответствующей криминалистической литepaтypы^ Для удобства изложения, нами избран табличный способ представления имеющихся мнений (Таблицы №1,2, 3). В последних колонках предлагаемых таблиц мы отразили закономерности предмета криминалистики по признаку совокупности взглядов ученых, при этом мы сочли возможным, там, где это было необходимо, изменить авторскую последовательность изложения, так, что в таблице (ее строках) представлены близкие, на наш взгляд, закономерности. В дальнейшем мы будем последовательно рассматривать полученные совокупности. Проведенный анализ литературы позволяет нам следующим образом конкретизировать содержание закономерностей по каждой из трех ранее выделенных групп.

1) Закономерности преступной деятельности:

закономерности формирования, выбора и реализации способов подготовки, совершения и сокрытия преступления; закономерная зависимость выбора способа от конкретных, известных обстоятельств субъективного и объективного характера;

закономерности возникновения и развития связей между элементами механизма преступления (между преступлениями и обстановкой их совершения, обусловленность способов совершения преступления свойствами преступников, особенностями криминальной ситуации.

’ к сожалению, вынуждены констатировать тот факт, что содержание закономерностей предмета криминалистики раскрьшается не во всех учебниках. В этой связи, выбор конкретных источников определялся степенью освещенности в них рассматриваемого вопроса. Основу анализа составили: учебники «Криминалистика», указ ранее: Под ред. И. Ф. Герасимова, Л. Я. Драпкина…. 1994; Аверьянова Т. С., Белкин Р. С.,

Корухов Ю. Г., Российская Е. Р 1999; Т.1. История, общая и частные теории. …1995;

Под ред. В. А. Образцова…. 1997; Ред. Н. П. Яблоков…. 1999; Отв. ред. А. А. Закатов, Б. П. Смагоринский…. 2000; Под ред. Е. П. Ищенко…. 2000; Под ред. Т. А. Седовой, А. А. Эксархопуло…, 2001.

закономерности лежащие в основе преступного поведения несовершеннолетних, лиц имеющих психические аномалии, закономерности формирования и функционирования преступных групп, обусловленность выбора оружия, других средств преступлений преступным опытом и профессиональными навыками, видами обстановки и объектов посягательства и т.д.);

закономерности возникновения и развития явлений, связанных с преступлением до, во время и после его соверщения (закономерные связи между преступлениями и другими видами поведения и деятельности предшествующими, сопутствующими и идущими вслед за преступлением).

2) Закономерности возникновения информации о преступлении:

закономерная повторяемость процесса возникновения следов события, которой способствует фактическое постоянство (типичность) носителей и источников отображения информации (материальных и идеальных) о преступлении;

логика связей между действиями преступника и преступным

результатом;

проявление объективно повторяющихся комплексов материальных следов- последствий, характерных для р^личного рода криминалистических ситуаций при совершении преступлений в различных сферах человеческой деятельности, обычными и специфическими субъектами, с использованием различных средств и способов и т.д.;

закономерные связи между способом преступления и следами применения этого способа;

закономерности формирования образной и словесной информации, связанной с событием преступления в сознании потерпевших, свидетелей, подозреваемых и обвиняемых; обусловленность точности их показаний различными факторами, в частности психофизиологическими особенностями, условиями восприятия и т.д.

3) Закономерности деятельности, направленной на раскрытие, расследование и предотвращение преступлений:

объективно существующая возможность обнаружения доказательств’;

объективно существующая возможность исследования (познания) следов преступления, их оценки и использования; закономерности операций и/или действий по обнаружению, фиксации, ИЗЪЯТИЮ, осмотру и использованию в доказывании следов преступлении ;

закономерности взаимодействия компетентных органов, решающих задачи раскрытия, расследования и предотвращения преступлений;

типичность в поведении на следствии субъектов преступления, потерпевщих и свидетелей с учетом вида, особенностей расследуемых преступлений, психофизиологических, временных и иных факторов.

Таковыми нам представляются закономерности, составляющие предмет науки криминалистики. Закономерности, которые определяют основные направления и задачи научного криминалистического познания действительности. Полагаем, что эти же закономерности, но уже в аспекте интеграции достижений психологии в криминалистику, позволяют определить те конкретные проблемы, которые подлежат межпредметному изучению. Между тем, не ко всем из названных закономерностей может быть применена система прикладных и теоретических знаний психологии. Исходя, из отмеченных ранее, «точек пересечения» объектов научного познания криминалистики и психологии, а именно - «деятельности» и «субъекта деятельности», к искомым закономерностям должны быть отнесены лищь те,

’ в ее основе лежат как закономерности образования следов преступления, фактическое постоянство видов и набора источников уголовно-процессуальной и

криминалистической информации, так и возникновение, повторение однотипных следственных ситуаций.

^ Данные закономерности обусловлены стабильностью критериев и набора средств и методов фиксации, изъятия, оценки и использования значимой по делу информации.

которые позволяют раскрыть связи между субъектом и/или субъектами и осуществляемой им/ими деятельностью.

На наш взгляд, это следующие закономерности.

  1. Обусловленность механизма преступления (его способа, места и времени, выбора предмета преступного посягательства, жертвы преступления) психологическими особенностями преступника.
  2. Закономерности формирования образной и словесной информации, связанной с событием преступления в сознании потерпевших, свидетелей, подозреваемых и обвиняемых; обусловленность точности их показаний различными психологическими факторами.
  3. И, наконец, самая обширная группа закономерностей, относящихся к деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений:
  4. закономерности операций и/или действий по обнаружению, фиксации, изъятию и использованию в доказывании следов преступлений;

закономерности взаимодействия компетентных органов, решающих задачи раскрытия, расследования и предотвращения преступлений;

закономерности поведения на следствии субъектов преступления, потерпевших и свидетелей.

в целом, подводя итоги рассмотрения данного вопроса, мы приходим к выводу о том, что содержание объекта и предмета криминалистики, а также объекта познания психологии, в своей совокупности, обусловливают теоретическую возможность решения названных интеграционных проблем, подтверждается потребностями практики. Напомним, в этой связи, что результаты эмпирического исследования, показывают наибольшую востребованность психологических знаний при производстве следственных действий, а также в процессе взаимодействия участников расследования, что «на языке» закономерностей криминалистики означает: «закономерности, относящиеся к деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений». Более конкретно, это:

закономерности операций и/или действий по обнаружению, фиксации, изъятию и использованию в доказывании следов преступлений;

закономерности взаимодействия компетентных органов, решающих задачи раскрытия, расследования и предотвращения преступлений;

закономерности поведения на следствии субъектов преступления, потерпевших и свидетелей.

Таким образом, выделенные на основе теоретического критерия как потенциальные, и являясь практически значимыми, эти закономерности подлежат первоочередному изучению. Сказанное вовсе не означает, что вне внимания ученых должны остаться закономерности обусловленности механизма преступления психологическими свойствами преступника, а также закономерности формирования образной и словесной информации о событии преступления (идеальных следов).

Однако, что касается первой группы закономерностей, то уместной нам представляется ссылка на мнение профессора В. И. Шиканова. «Следует иметь в виду, что сведения, характеризующие личность и действия преступника, как и другие структурные элементы криминалистической характеристики той или иной группы однородных преступлений, имеют для следователя только вероятное, ориентировочное значение. Бесспорно, однако, что и в этом качестве они полезны и не только в научном плане, но и при расследовании конкретных преступлений, способствую, в частности, тактически грамотному проведению отдельных следственных действий».’ Продолжая эту мысль, следует предположить, что данные о психологии преступника при расследовании преступлений также обладают вероятным, ориентировочным значением.

’ Шиканов В. И. Теоретические основы тактических операций в расследовании преступлений. - Иркутск, 1983.- С. 7-8.

Данную функцию ориентирования, как нам представляется, с успехом выполняет целый ряд наук: психология, юридическая психология, криминология, социология, психиатрия. В настоящее время личность преступника исследуется в самых различных аспектах: в криминологическом (исследуются характерологические особенности личности, ее взаимоотношения с социальной средой, генезис преступного поведения); криминально-психологическом (психологические особенности личности преступника и преступной группы, психологические факторы формирования преступного поведения, психология преступного деяния); судебно- психиатрическом (изучаются особенности поведения лиц с различными отклонениями психики и т.д.); социологическом (демографические признаки и т.д.)’. В них достаточно широко используются научные положения психологии, раскрывающие понятие личности, особенности эмоционально- волевой, мотивационной и познавательных сфер, используются психологические классификации и типологии личности.

В криминалистике также ведутся исследования данной проблематики^. В данных исследованиях в интеграционном аспекте привлекаются разработки и психологии, и криминологии, и других наук. Достаточно четко

Указ. ранее работы по юридической психологии В. Л. Васильева, А. В. Дулова, М. И. Еникеева и др., а также: Брыка И. И. Уголовно-правовая и криминологическая характеристика лиц с непатологическими психическими отклонениями, не исключающими вменяемости: Автореф. дис….канд. юрид. наук. - М., 2000; Ложкин А. И. Психология личности насильственно- агрессивного преступника (мотивационно- смысловой аспект): Автореф. дис…. канд. психол. наук. - М, 2000; Михайлова О. Ю. Психологическая диагностика личности серийных сексуальных преступников / Под ред. А.О. Бухановского. - Ростов-на-Дону, 2001; Серебрякова В. А. Социологические аспекты изучения женской преступности // Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 30. - М., 1979; Харина Н. Л. Психологические особенности волевой саморегуляции несовершеннолетних осужденных женского пола: Автореф. дис,… канд. психол. наук. - Рязань, 2001. и др.

^ Богомолова С. Я, Образцов В. Л. Серийные убийства на сексуальной основе как объект психолого-криминалистического изучения (анализ зарубежного опыта). // http: //msal. Wallst, ш/ trobibog. Html; Быков В. М. Особенности расследования групповых преступлений. Учебное пособие. - Ташкент, 1980; Васильев В. Л. Психология терроризма // Материалы Международной конференции «Серийные убийства и социальная агрессия: что ожидает нас в XXI веке?». - Ростов-на-Дону, 2001 В. Тактические операции

при расследовании преступлений. - Минск, 1979; Субботина М. В. Проблемы методики расследования преступлений, совершенных организованными группами несовершеннолетних: Автореф. дис…. канд. юрид. наук. - Волгоград, 1996.

I по этому поводу высказался В. К. Лисиченко. «Личность преступника - понятие широкое, выражающее сущность лица, сложный комплекс характеризующих его признаков, свойств, связей и отношений, его нравственный и духовный мир, взятые в развитии, во взаимодействии с социальными и индивидуальными жизненными условиями, в той или иной мере повлиявшими на совершение преступления.

Комплекс признаков, характеризующих личность преступника, может быть различным. В него могут включаться все признаки, которые могут служить определению эффективных путей и методов установления, розыска и изобличения виновного. Часть их имеет не только криминалистическое значение (например, прежние судимости), но и преимущественно важна для раскрытия преступления»\ В объяснении связей между субъектом преступления и его поведением востребованными оказываются не только психологические, а целый комплекс психолого-криминолого- социологических и т.д. знаний. И этот комплекс знаний должен быть предоставлен.

Многочисленность интеграционных исследований личности преступника, о которой было сказано выше, приводит нас к мнению, что проблема заключается не в их недостатке, а в популяризации их результатов и не только среди научной общественности, но и среди практических работников, прежде всего, их внедрении в образовательный процесс. Иначе говоря, при подготовке специалистов в области раскрытия и расследования преступлений, в том числе и в рамках системы повышения их квалификации, следует уделять больше внимания изучению проблемы личности преступника.

’ Советская криминалистика. Методика расследования отдельных видов преступлений / Ред. проф. В. К. Лисиченко. - Киев, 1988. - С. 38 - 39.

Между тем, как показывает содержательный анализ учебно- образовательных профамм’, в настоящее время данные вопросы находят свое освещение в таких общеобразовательных учебных курсах, как «Криминологая» и «Юридическая психологая» («Психология в деятельности следователя»), в которых «Личность преступника» - всего лищь одна из множества других тем. А изучение интеграционных проблем при прохождении специализации не предусмотрено вообще. В сложившейся ситуации основным резервом развития интеграционных процессов между криминалистикой и психологией мы видим в пересмотре содержания профессиональной подготовки специалистов, будущих и действующих работников органов внутренних дел, а именно в «усилении» его психологического компонента. Более того, углубленное изучение психологии позволит, как нам представляется решить еще одну из потенциальных проблем интеграции достижений психологии в криминалистику. Мы имеем в виду - познание психологических закономерностей образования идеальных (в сознании свидетелей, потерпевших, подозреваемых, обвиняемых) следов преступления.

Анализируя закономерности объективной действительности, познаваемые криминалистикой, -мы уже отмечали, что сами процессы, лежащие в основе образования информации о преступлении, криминалистикой не изучаются, и составляют объект исследования других наук. Криминалистика, в этом смысле, заимствует уже готовое знание. Аналогично этому, собственно свойства и особенности психических процессов, лежащих в основе восприятия, запечатления, хранения и воспроизведения информации в криминалистике не изучаются.

»

Закономерности протекания этих процессов исследуются в психологии. Криминалистика и в данном случае должна использовать уже имеющиеся в психологии результаты их познания. Существенным, в этой связи, нам

’ Здесь за основу взят рабочий учебный план очной формы обучения по специальности 021100 - юриспруденция (ведомственной специализации - предварительное следствие в органах внутренних дел), образца 2001-2002 гг.

представляется обеспечение условий «заимствования» психологических знаний,

В теоретическом аспекте данная задача не вызывает затруднений и с успехом решается многими криминалистами. Использование научной, учебной и учебно-методической литературы по проблемам психологии, в частности - когнитивной психологии, позволяет найти ответы на возникающие вопросы. Сложности возникают в практической сфере, когда дефицит не только общепрофессиональной подготовки, но и, элементарно, времени выступают реальными барьерами к самостоятельному поиску и использованию готового психологического знания. Однако и в первом, и во втором случаях существенным обстоятельством является то, что «заимствование» психологических знаний осуществляется в порядке самообразования, поскольку проблемы познавательной сферы личности не исследуются в рамках юридической психологии, той единственной дисциплины, которая предлагается к изучению.

Реальным выходом из сложившейся ситуации, так же, как и в предыдущем случае, нам представляется «вооружение» всем комплексом психологических знаний в процессе обучения, профессиональной подготовки всех уровней. Сказанное, в полной мере относится и к третьей группе закономерностей, изучаемых криминалистикой. Закономерности деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений, к которым были отнесены - закономерности действий и/или операций и закономерности взаимодействия участников расследования, как лиц, его осуществляющих, так и подозреваемых, обвиняемых, свидетелей и потерпевших, изученные в обобщенном виде в социальной психологии, психологии деятельности и т.д., должны стать известными для практики. Вместе с тем, именно в отношении этой группы закономерностей нам видится способность психологии не только дополнять имеющиеся в криминалистике знания, но и интегрировать их.

Обобщая результаты данной части исследования, следует заключить, что в процессе познания закономерностей, с одной стороны, преступной деятельности и возникновения информации о преступлении, а с другой - деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений проявляется интеграционная сущность криминалистики. Интеграционная природа криминалистики обусловливает возможность широкого использования достижений психологии в познании, научном объяснении специфичных для ее предмета закономерностей. При этом полнота криминалистического научного знания о преступной деятельности и деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений, достигается за счет активного приспособления, интегрирования в криминалистическую теорию и практику междисциплинарного, в том числе и психологического знания. В свою очередь, возможность приспособления и активного использования в криминалистическом обеспечении практики борьбы с преступностью научных положений психологии обусловлена специфичной природой последней.

3.3. Сущность психологии и ее роль в интеграционных процессах

Основную задачу настоящего параграфа мы видим в том, чтобы показать имеющуюся возможность психологической науки быть включенной в процесс развития криминалистической теории и практики, иначе способность психологии влиять на процесс криминалистического познания действительности.

в системе наук психология занимает особое место. Будучи самостоятельной отраслью научного знания, она тесно связана практически со всеми иными его отраслями. Под влиянием фундаментальных процессов дифференциации и интеграции, уже рассмотренных нами в первом параграфе настоящей главы, идет развитие психологии: собственно формирование ее общей теории, а также возникновение и становление отдельных ее отраслей на стыках с различными областями научного знания, приобретающих самостоятельное значение. Дифференциация психологии обусловлена не только логикой развития научного познания, но и потребностями общественной практики, а именно необходимостью психологического обеспечения различных видов профессиональной деятельности.

В недрах психологии и в тесном переплетении с другими науками родились и уже получили свое развитие педагогическая и медицинская, инженерная психология и психология труда, военная психология и психология спорта и т.д. Как видим, признаком, классифицирующим отрасли и направления психологии, явно выступает тот или иной вид человеческой деятельности.’

Обоснованным, в этой связи, представляется выделение юридической психологии. Мы отмечаем факт появления юридической психологии в контексте дифференциации психологических знаний. Общенаучное значение

’ Отетим, что классификация может строиться и на принципе периодизации возрастного и психического развития: в рамках возрастной психологии выделяются, например, такие составляющие, как психология детства, юношества, геронтопсихология и т.д. Однако в рамках настоящего исследования первая классификация представляется нам более предпочтительной.

разработки проблем юридической психологии как интеграционной дисциплины является бесспорным: эти исследования, будучи обусловлены действием процессов дифференциации и интеграции, служат их конкретным проявлением (подтверждением) и выполняют задачу восстановления

целостности системы науки.

Полагаем, что внимание к теоретико-методологическим основам юридической психологии, которое уделяется современными учеными, в гносеологическом аспекте означает доказывание научной самостоятельности, иначе состоятельности новой отрасли знания.

Казалось бы, заявленная нами проблема интеграции достижений психологии в криминалистику, подлежит исследованию в рамках юридической психологии. Система юриспруденции, как известно, определяет такие направления научного поиска, как: правовая психология, психологические аспекты гражданско- правового регулирования и гражданско-правового судопроизводства, криминальная психология, психология уголовного судопроизводства, психология следственных действий, психология судебной деятельности и пенитенциарная (исправительная) психология. Как видим, в этом комплексе прослеживаются психологические проблемы криминалистики.

Признавая очевидную близость предмета нашего диссертационного исследования с научной проблематикой юридической психологии, мы считаем необходимым четко определить его границы. В целях искомого разграничения, полагаем возможным единый процесс интеграции криминалистических и психологических научных знаний рассмотреть в трех

взаимосвязанных аспектах:

? общегносеологическом - как конкретное проявление закона ? познания;

? собственно психологическом - в этом аспекте, распространение области познания психологии на криминалистику оказывает положительное влияние, прежде всего, на саму психологию: специфика проявлений психики, определяемая особенностями конкретаой сферы жизнедеятельности способствует проверке и конкретизации основных положений психологической теории и ее практических рекомендаций; ? ? собственно криминалистическом - в данном случае речь идет о расширении и дополнении криминалистической теории, синтезированной, как было показано выше, из комплексов общеюридических, естественнонаучных, технических знаний, за счет специального исследования ее психологических компонентов.

Выделение этих аспектов в процессе интеграции психолого- криминалистических знаний имеет условный характер и определяется целями познания. Значение дифференционно-интеграционных процессов в научном познании действительности было рассмотрено нами в первом параграфе, что позволило определить их действие как обшеметодологическую предпосылку настояшего исследования.

Собственно психологический аспект, как показывает проведенный нами анализ литературы’, достаточно широко представлен в исследованиях по юридической психологии.

Наше мнение основывается на том, что, во-первых, юридическая психология отнесена к системе психологии. Многие авторы, в частности В. Л. Васильев, А. В. Дулов, М. И. Еникеев, Б. Я. Петелин и др. считают, что по своей природе юридическая психология является самостоятельной отраслью психологической науки, имеющей прикладной характер.Данное понимание природы юридической психологии находит свое прямое отражение в определении предмета ее познания. Под последним предлагается понимать:

’ Васшьев В. Л. Юридическая психология: учебное пособие. - Ленинград, 1974; Его же: Юридическая психология: Учебник для вузов. - М., 1991; Глазырин Ф. В. Конспект лекций по судебной психологии. В двух частях. - Свердловск, 1978; Глоточкт А. Д., Пирожков В. Ф. Исправительно-трудовая психология: Учебник под ред. профессора К.К. Платонова. - М., 1974; Дулов А. В. Введение в судебную психологию. - М., 1969; Его же: Судебная психология. - Мн., 1975; Еникеев М. И. Основы общей и юридической психологии: Учебник для вузов. - М., 1996; Ратинов А. Р. Судебная психология для следователей. - М., 2001; Петелин Б. Я. Судебная психология (предмет, задачи и методы). - Волгоград, 1980 и др.

“психические закономерности деятельности и личности человека в области правовых отношений”’, “закономерности и механизмы психики людей, включенных в сферу отношений, регулируемых правом”^, “психические явления у лиц, совершивших правонарушение, принимающих участие в уголовном процессе, а также отбывающих наказание в местах лишения свободы для решения задач, вытекающих из уголовно-процессуального

законодательства”^ и т.д.

Анализ мнений о сущности юридической психологии вызвал у нас определенное недоумение: исходя из того, что юридическая психология появилась под влиянием интеграционных процессов, логично было бы интерпретировать ее не столько как науку психологической природы, сколько, в интеграционном аспекте, - как психолого-юридическую. Нам представляется этот вопрос чрезвычайно важным, поскольку в первом случае, юридическая психология как частная психологическая наука “обречена” на изучение в сравнительном, по отношению к иным сферам жизнедеятельности человека, аспекте специфических особенностей возникновения и проявления психических свойств, процессов и явлений в сфере правоотношений. Во втором - как интеграционная дисциплина должна заниматься изучением, как этой проблематики, так и психологических аспектов, взаимосвязанных с иными элементами многогранной системы правоотношений.

Уместной в данном случае нам представляется аналогия с такими науками как судебная медицина, судебная психиатрия и т.д., которые, не теряя связи с материнскими науками, на базе которых они возникли, своим содержанием включены в решение задач правоохранительной практики. Однако мы не склонны в настоящей работе’дискутировать вопрос о природе и предмете юридической психологии, хотя относим его к числу методологически значимых.

’ Васильев в. Л. Указ. работа:… 1991. - С. 8. 2 Еишеев М. И. Указ. работа:… 1996. - С.215. ^ Петелин Б. Я. Указ. работа: …1980. - С. 14.

Полагаем существенным тот факт, что предмет познания в иных отраслях психологии прикладного характера интерпретируется в деятельностно- поведенческом аспекте. В частности, психология труда изучает особенности трудовой деятельности человека, научной организации труда; педагогическая психология - закономерности обучения и воспитания; медицинская - психологические аспекты деятельности врача и поведения больного; военная - поведение человека в условиях боевых действий и т.д. Деятельностный подход в познании психики базируется на принципе единства сознания и деятельности. «Строить психологию как науку, изучающую психику, сознание людей в конкретных условиях, в которых протекает их деятельность, и таким образом в самых исходных своих позициях связанную с вопросами, которые ставит жизнь, практика»’.

В соответствии с высказанным требованием, как нам представляется, в определении предмета юридической психологии наряду с механизмами и свойствами психики человека, включенного в систему правоотношений, должны появиться психологические закономерности осуществляемой им деятельности в сфере правоотношений. Более того, смеем предположить, именно на таком аспекте, прежде всего, должны настаивать сами юристы, исследующие проблему интеграции психологии в эту сферу знаний, поскольку разностороннее, в том числе и психологическое изучение соответствующего вида деятельности призвано способствовать повышению

ее эффективности.

Справедливости ради следует отметить, что идея психологического изучения особого вида трудовой деятельности, а именно юридического труда высказана В.Л. Васильевым^ Однако, по его мнению, эта деятельность составляет предмет исследования еще одной самостоятельной отрасли науки - психологии юридического труда. Далее автор предлагает современное понимание юридической психологии как науки, изучающей различные

’ Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии: в 2 т. Т. 1. - М., 1989. - С. 103. ‘ Васшьев В. Л. Юридическая психология: учебное пособие. - Ленинград, 1974;

Его же: Юридическая психология: Учебник для вузов. - М., 1991.

психологаческие аспекты личности и деятельности в условиях правового регулирования, при этом остается не вполне ясным - сохраняет ли психология юридического труда самостоятельное значение, или оказывается уже включенной в юридическую психологию. Можно предположить, что дальнейшее развитие юридической психологии приведет к уточнению ее предмета, как науки занимающейся изучением специфических свойств психики человека, включенного в систему правоотношений, а также психологических закономерностей самих правоотношений.

Вопрос р природе и предмете юридической психологии был затронут нами исключительно для того, чтобы показать: современное его понимание намечает некоторую односторонность исследований - “в пользу” науки психологии. Полагаем, что в отмеченной познавательной ситуации для восстановления равновесия психологический анализ криминалистической проблематики должен быть осуществлен с позиций криминалистической теории в целях ее развития. Вместе с тем, мы не склонны противопоставлять “психологическое” и “криминалистическое” направления интеграции. Полагаем, что содержательная психологическая интерпретация проблем криминалистической теории и практики, с одной стороны, потребует обращения к данным общей, социальной, в том числе и юридической психологии, с другой стороны, предполагаемые результаты, “адресованные” прежде всего криминалистике, могут оказаться востребованными юридической психологией, в целом системой психологии.

Полагаем также, что есть еще одно существенное обстоятельство, по причине которого, следует четко определить сферу настоящего исследования, а точнее вывести его из границ юридической психологии. Мы имеем в виду гносеологическое требование “развитости” теоретических систем интегрируемых наук: сформировавшиеся общие теории являются непременным условием интеграционных процессов. Именно достаточно высокий уровень развития психологии и системы юридических наук обусловили возникновение и стимулировали развитие юридической психологии. Однако сама юридическая психология пока еще находится на этапе формирования своей теории, и говорить о его результатах в качестве сложившейся теории, как нам представляется, преждевременно.

К такому пониманию современного состояния разработок в области юридической психологии нас привел анализ соответствующей литературы. С одной стороны, сам факт появления многочисленных (указанных и других) работ может свидетельствовать об официальном признании этого научного направления. Ранее, как известно, психологические аспекты юридической практики в истории развития этих наук рассматривались в отдельных публикациях и выступлениях и юристов, и психологов (А. Ф. Кони, Ю. Ю. Бехтерев, А. Р. Лурия и др.). Впервые, таким образом, поставлена задача комплексного психолого-юридического исследования соответствующей проблематики и предпринимаются попытки ее решения. С другой стороны, общее признание объективной необходимости интеграции знаний психологии в юриспруденцию способствует формирова^іию, но пока еще не привело к системе психолого-юридических знаний. Следовательно, в современном своем состоянии юридическая психология не способна в полной мере обеспечить решение поставленной в настоящем исследовании проблемы интеграции психологических знаний в криминалистику. Представляется, что отмеченное состояние теории юридической психологии приводит к тому, что ее теоретическая и прикладная функции конкретно в области криминалистики остаются нереализованными в полной мере. Косвенное подтверждение этому находим в учебниках по юридической психологии: конкретное изложение психологических аспектов следственных действий позволяет отнестись к нему, как к “постановке” задач исследования.’

До сих пор, мы вели свое рассуждение, опираясь на мнение, что криминалистика является элементом системы юриспруденции и,

’ В частности, см.: Еникеев М. И. “Психология обыска” в указ. ранее работе ?’Основы общей и юридической психологии”…, 1996. - С. 429 - 439.

следовательно, “автоматически” вовлечена процессами интеграции в сферу юридической психологаи (Рис, 1). Однако, как было показано ранее, интеграционная природа криминалистики не позволяет строго отнести ее исключительно к юридическим наукам. В традиционной сфере проблем, решаемых юридической психологией сложная синтетическая природа криминалистики не учитывается (Рис.2).

Полагаем, вместе с тем, что современные представления об особой роли психологии в интеграционных процессах объясняют целесообразность специального рассмотрения этого вопроса. Своеобразие психологии проявляется в том, что не только процесс ее развития подчиняется действию отмеченной тенденции, но и психология непосредственно выступает интегратором научных знаний. Мысль о том, что психология, синтезируя в определенном отношении достижения ряда других областей научного знания, в свою очередь, является интегратором всех, или, во всяком случае, большинства научных дисциплин, объектом исследования которых является человек, высказана известным отечественным психологом Б. Ф. Ломовым’. Такого же мнения придерживается профессор М. Г. Ярошевский: “Процессы дифференциации и интеграции идей происходят как внутри самой быстро расширяющейся области психологии, так и во множестве точек ее пересечений с другими науками. В круговороте междисциплинарных исследований, интенсивный рост которых - одна из наиболее типичных особенностей современного периода, психология оказывается не только непременным ферментом, но в известном отношении и осью интеграции знаний о человеке и его жизнедеятельности”^.

Подобному пониманию интегрирующей функции психологической теории, как мы полагаем, во многом способствовала нелинейная

’ Ломов Б. Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии. - М., 1984. - С. 11-25; Его же: Вопросы общей, педагогической и инженерной психологии. - М., 1991.-С. 29-62.

^ Ярошевский М. Г. Психология в XX столетии. Теоретические проблемы развития психологической науки. - М„ 1971. - С. 300.

классификация наук, предложенная академиком Б. М. Кедровым’. В предложенной им схеме, психология локализуется внутри треугольника, углами которого служат естественные, общественные и философские науки (Рис.3). Позже, в связи возможностью выделения технических наук в самостоятельный комплекс дисциплин, нелинейная классификация, по предложению М. г. Ярошевского, трансформировалась в форму четырехугольника^, а затем - в форму трехгранной пирамиды, гранями которой служат естественные, технические и социальные науки, а основание пирамиды составляет философское знание. Психология заполняет все внутреннее пространство пирамиды.^ Полагаем, не будет большой ошибки в утверждении, что в данном случае изменение формы принципиально не искажает содержания: психология не только тесно связана со всеми отраслями знания, но и связывает их между собой (Рис.4). Избегая мысли об абсолютной и исключительной роли психологии в процессе познания,”* мы, тем не менее, полагаем возможным рассматривать место психологии в интеграционных процессах в двух аспектах:

? в аспекте собственно дифференциации и последующей интеграции внутри системы психологических научных знаний; ? ? в аспекте интегратора, или “оси интеграции” научного знания о человеке. ? В рамках первого следует говорить о развитии системы психологических знаний, в рамках второго - о синтезировании научных положений психологии в теорию и практику смежных наук, криминалистики в том числе. Полагаем интегрирование в систему криминалистики научных знаний психологии, способствуя внутрисистемной дифференциации

’ Кедров Б. М. Классификация наук, - М., 1965., т. 2. Ярошевский М. Г. Указ. работа …. - С. 11.

^ Платонов К. К. О системе психологии. - М., 1972.

^ В полемике с известным психологом ж. Пиаже академик Б.М, Кедров достаточно четко возразил мнению об исключительном месте психологии в системе науки: “У вас есть тенденция психологизировать эпистемологию, тогда как мы склонны, наоборот, эпистемологизировать психологию.” Цит, по указ. работе М.Г. Ярошевского. - С. 11.

психологии, имеет при этом самостоятельное для криминалистической теории и практики значение. Остановимся на этом подробнее.

Ранее мы уже отмечали, что и в теории познания, и в криминалистике конкретно, функция теоретического осмысления смежной проблематики нередко отводится промежуточным наукам. В данном случае - юридической психологии. Возникновение таких наук в единой системе научного знания, как известно, обусловлено объективной необходимостью преодоления разрыва между науками, переходом от их изолированности к связыванию. Дифференциация наук и, следующее за ней, отпочкование смежных наук являются закономерными этапами развития научного знания. Они же являются подготовительными к подлинной интеграции, действительному теоретическому синтезу. Разделение наук, их дробление, появление множества промежуточных, междисциплинарных, научных отраслей это не только тенденция, противоположная тенденции к их объединению, но и затрудняющая эту последнюю. В этом смысле теоретическое осмысление смежной для психологии и криминалистики проблематики в рамках юридической психологии выступает как объективно необходимый, но подготовительный (промежуточный) этап к подлинному интегрированию.

Подобное интегрирование, прежде всего, возможно в силу имеющейся взаимосвязи объектно-предметных отношений криминалистики и психологии. Познание закономерностей деятельности человека составляют и предмет науки криминалистики, и предмет психологии. Дифференциация наук привела к тому, что каждая из них в целях углубленного познания выделяет специфические аспекты исследования жизнедеятельности человека. Криминалистика изучает закономерности преступной деятельности и деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений. Психология - психологические закономерности жизнедеятельности человека в обобщенном виде. Сферы научных исследований криминалистики и психологии, при всей их специфичности, определенно имеют точки пересечения. Полагаем, что таковыми являются - деятельность и личность

как субъект деятельности. Деятельностный и личностный аспекты познания действительности и создают реальные предпосылки их интегрирования.

Данные психологии о субъекте деятельности, о деятельности как таковой, о закономерностях взаимодействия могут существенно дополнить систему криминалистических знаний о закономерностях преступной деятельности и деятельности по раскрытию и расследованию преступлений. Интегрирование в криминалистику научных достижений психологии, в этом смысле, обеспечивает всесторонний и полный характер научного знания. Таким образом, можно заключить, что процессу интеграции достижений психологии в систему криминалистических научных знаний объективно способствуют, с одной стороны, обусловленные самой природой криминалистики, ее интеграционной сущностью потребности в использовании в научном обеспечении процесса раскрытия и расследования преступлений достижений других наук, в том числе и психологии, с другой стороны - возможностями психологической науки дополнять своими положениями те системы знаний, объектами изучения которых являются человек и его деятельность. Иначе - процесс интеграции достижений психологии в систему криминалистических знаний обусловлен, на наш взгляд, самой природой этих наук: интеграционной сущностью криминалистики и интегрирующей способностью психологии. Синтезу психологических знаний в криминалистику в рамках предмета и содержания последней способствует природа психологии.

Завершая теоретическое осмысление поставленных в данной главе вопросов, следует заключить:

ш

  1. Понимание сущности природы криминалистики и психологии позволяет рассматривать их в системе научного знания, как взаимосвязанные элементы. Их связь определяется не только действием общего принципа единства научного знания, но и, что более существенно, непосредственной близостью, в некотором смысле общностью объекта познания: человек в деятельности.

  2. Объективно существующая связь между явлениями и процессами, исследуемыми криминалистикой и психологией закономерно проявляется в том, что и в практической сфере, и на уровне их теорий возникает потребность в их синтезе, интегрировании.
  3. Сама возможность и эффективность использования достижений психологии в криминалистической практике определяется степенью интегрированности данных психологической науки в общую теорию криминалистики.
  4. На теоретическом уровне процесс интеграции психологии и криминалистики имеет системный характер. Это означает, что к системе криминалистического научного знания должна быть применена система теоретических и прикладных психологических знаний. Реальную возможность осуществления подобной интеграции обеспечивает достигнутый уровень развития общих теорий интегрируемых наук.
  5. Принципиальной основой синтеза криминалистики и психологии на уровне их общих теорий является то, что процесс интеграции системы теоретических и прикладных знаний психологии в криминалистику должен осуществляться в рамках объекта, предмета последней и содержания ее теории.
  6. Общая теория криминалистики, обеспечивающая научными рекомендациями практику раскрытия и расследования преступлений, и в конечном итоге сама практика борьбы с преступностью, с одной стороны, а, с другой - система научных знаний психологии оказываются объективно взаимосвязанными.
  7. Объективно существующая связь между объектами познания криминалистики и психологии позволяет рассматривать общие теории данных наук, основные положения которых раскрывают закономерности функционирования объекта познания, как основные элементы механизма интеграции достижений психологии в криминалистику.
  8. Исходя из того, что в интеграции наук, объектом которых выступает человек и его деятельность в различных проявлениях, психология выполняет две основные функции, а именно функцию дополнения и функцию системного обобщения, иначе интегрирования следует полагать, что эти же свойства психологическое знание проявляет и в отношении общей теории криминалистики.
  9. Данные функции, как нам представляется, определяют конкретные способы интегрирования достижений психологии в криминалистическую теорию и практику. На основе и в результате дополнения и системного обобщения основных положений общей теории криминалистики, осуществляемых на основе данных психологии, происходит их синтез, достигается их подлинная интеграция.
  10. В целом, можно сказать, что современное состояние общих теорий криминалистики и психологии, уровень их развития, а также обусловленные их природой и соответствующие ей очевидные тенденции к сближению этих наук, к их синтезу под влиянием потребностей современной практики борьбы с преступностью являются неотъемлемыми компонентами процесса интеграции достижений психологии в криминалистическую теорию и практику. Каждый из названных компонентов имеет собственное содержание, предусматривающее, тем не менее, возможность их рассмотрения в единстве и взаимосвязи.
  11. Сделанные выводы, как нам представляется, обеспечивают возможность нас к определению сути современного процесса интеграции достижений психологии в криминалистическую теорию и практику, приближают позволяют раскрыть содержание механизма этого процесса’. Под механизмом интеграции следует понимать сложную динамическую систему, включающую в себя практику раскрытия и расследования преступлений, а также обеспечивающую эту практику научно-

’ В основу определения положено общенаучное толкование понятия «механизм» как совокупности состояний и процессов, из которых складывается какое-либо явление. См., например: Словарь русского языка. 3 изд. - М,, 1986. - С. 262.

обоснованными рекомендациями общую теорию криминалистику; комплекс теоретических и прикладных психологических знаний; конкретные формирования синтетического знания.

ГЛАВА 4. ПСИХОЛОГИЯ В ПОЗНАНИИ ЗАКОНОМЕРНОСТЕЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ, НАПРАВЛЕННОЙ НА РАСКРЫТИЕ И РАССЛЕДОВАНИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

4.1. Основные направления криминалистических исследований деятельности, осуществляемой в процессе расследования преступлений

Деятельность имеет множество граней и потому выступает объектом исследования различных наук. В криминалистике, как было показано ранее, объектом познания является, с одной стороны, деятельность, направленная на раскрытие и расследование преступлений; с другой - деятельность преступная, изучение которой способствует научному обеспечению и повышению эффективности расследования преступлений. Полагаем, не будет большим преувеличением сказать, что закономерности деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений - составляют предмет познания всех, без исключения, разделов криминалистики: техники, тактики и методики, ее теоретических основ. В рамках каждого из этих разделов разносторонне исследуется процесс раскрытия и расследования преступлений, разрабатываются научно обоснованные рекомендации по поиску, обнаружению, фиксации и изъятию различньрс источников информации о совершенном преступлении, их исследованию и использовании в доказывании. Каждый из разделов криминалистики, словами профессора И. А. Возгрина, участвует в отражении предмета науки со своих позиций, имеет собственные предметы познания, относящиеся к предмету криминалистики как частное к общему \

В криминалистической технике разрабатываются научные положения и, на их основе, практические рекомендации по использованию технических средств, приемов и методов, предназначенных для собирания и

’ Возгрин И. А. Криминалистическая методика расследования преступлений. - Минск. 1983.- С. 45.

исследования доказательств в процессе расследования. В рамках криминалистической тактики изучаются вопросы организации и планирования предварительного и судебного следствия, линии поведения осуществляющих его лиц, приемов проведения отдельных следственных действий, направленных на собирание и исследование доказательств. Предметом криминалистической методики является в целом организация и осуществление раскрытия, расследования и предотвращения преступлений. Методика как раздел криминалистики объединяет положения криминалистической техники и тактики в их специфическом преломлении применительно к условиям и задачам расследования конкретного вида преступлений’. Таким образом, в рамках каждого из разделов криминалистики в том или ином аспекте осуществляется исследование деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений. Его целью было и остается научное обеспечение практики борьбы с преступностью.

Оценивая достижения криминалистической науки в познании деятельности, осуществляемой в процессе раскрытия и расследования преступлений, следует, прежде всего, сказать, что криминалистика значительно «переросла» свое первоначальное содержание - науки о средствах и методах раскрытия и расследовании преступлений. В настоящее время есть все основания говорить о том, что совокупность упомянутых криминалистических средств и методов не только получила свое научное обоснование и развитие, но и рассматривается в контексте организации, планирования, в целом технологии^ процесса расследования преступлений.

’ Белкин Р. С. Криминалистика: Учебный словарь-справочник. - М., 1999. - С. 87 -

90.

^ Технология - становится все более популярным термином в криминалистике. О технологии расследования говорит В. А. Образцов (указанные ранее работы). В указанном учебнике «Криминалистика» Т. В. Аверьяновой, Р. С. Белкина, Ю. Г. Корухова, Е. Р. Российской (1998) традиционные разделы криминалистики обозначаются как: «Криминалистическая техника и технология», « Криминалистическая тактика и технология». Семантика данного термина позволяет говорить о научных способах действия, воздействия, деятельности. «Технология - от греч. tecno - искусство, мастерство

В криминалистике серьезной научной разработке были подвергнуты различные аспекты деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений. Результатом таких разносторонних научных исследований процесса расследования можно считать появление и развитие различного уровня частных криминалистических теорий. При этом существенная роль в их формировании принадлежит смежным наукам: логике, основам научной организации труда, математике и кибернетике, другим наукам, в том числе и психологии. Анализ литературы, позволяет выделить основные направления, в рамках которых в криминалистике осуществлялось исследование деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений. Так, в целях научного обеспечения практики раскрытия и расследования преступлений, в значительной мере внимание ученых было обращено на такие проблемы как:

организация и планирование отдельных следственных действий и в целом процесса расследования преступлений (А. Н. Васильев, И. А. Возгрин, Л. Я. Драпкин, В. Д. Зеленский, И. М. Лузгин, А. Н. Колесниченко, Н. И. Кулагин, А. М. Ларин, Я. Пещак, Н. И. Порубов, Л. А. Соя-Серко, С. И. Цветков и другие)’;

и logos - наука - наука о способах воздействия на сырье, материалы и полуфабрикаты соответствующими орудиями производства». Словарь иностранных слов. - М., 1986. - с. 495.

’ См., например: Васшьев А. К, Мудъюгин Г. К, Якубович Н. А. Планирование расследования преступлений. - М., 1957; Возгрин И. А., Царев М. И. Планирование и проверка версий и методы проверочной работы // Бюллетень ВПУ МВД СССР. № 3. - с. 26-29; Драпкин Л. Я. Построение и проверка следственных версий. Дис. … канд. юрид. наук. М., 1972; Дубровицкая Л. П. Лузгин И. М. Планирование расследования. М., 1972; Зеленский В. Д. О понятии научной организации и управления расследованием. // Правоведение. № 4,1982. с. 66-71; Кулагин Н. И. Планирование и расследование сложных многоэпизодных дел. - Волгоград, 1976; Его же: Организация управления в сфере предварительного следствия. - Волгоград, 1980; Ларин А. М. Расследование по уголовному делу. Планирование, организация. - М., 1970; Организация и планирование деятельности следственных бригад. - М., 1990; Сергеев Л. А., Соя-Серко Л. А., Якубович Н. А. Планирование расследования. - М., 1975; Хван В. А. Планирование расследований: Учебное пособие. - Алма-Ата, 1957; Цветков С. И. Информационно- аналитическая работа, версии и планирование при расследовании деятельности преступных групп. - М., 1997 и др.

программирование, моделирование и алгоритмизация процесса расследования (В. А. Жбанков, В. К. Гавло, Е. П. Ищенко, В. Я. Колдин, И. М. Лузгин, Н. С. Полевой, Л. А. Соя-Серко, М. В. Хлынцов, А. С. Шаталов и др.)’;

выяснения познавательной сущности процесса расследования (Э. Анушат, А. Р. Белкин, Р. С. Белкин, А. И. Винберг, Г. А. Густов, И. М. Лузгин, В. Е. Коновалова, С. А. Шейфер, А. А. Эйсман и другие)^;

роли и значения ситуации расследования, следственной ситуации (О. Е. Баев, Р. С. Белкин, В. Л. Васильев, Т. С. Волчецкая, Л. Я. Драпкин, А. Н. Колесниченко, И. А. Копылов, Е. М. Лившиц, И. М. Лузгин и другие)^;

’ Гавло В. К. Методика расследования как особая теоретико-методологическая модель - информационный аналог расследования криминальных событий // Проблемы теории и практики борьбы с преступностью. - Томск, 1983; Густов Г А. Моделирование - эффективный метод следственной практики и криминалистики // Актуальные проблемы советской криминалистики. М., 1980; Ищенко Е. П. Алгоритмизация первоначального этапа расследования преступлений. Дис. … докт. юрид. наук. - М., 1990; Лузгин И. М. Моделирование при расследовании преступлений. - М., 1981; Полевой Н. С. Криминалистическая кибернетика.- М., 1989; Хлынцов М. В. Криминалистическая информация и моделирование при расследовании преступлений. - Саратов, 1982; Шаталов А. С. Криминалистические алгоритмы и программы. Теория. Практика. Прикладные аспекты. - М., 2000. и др.

^ Белкин А. Р. Теория доказывания: криминалистический и оперативно-розыскной аспекты. Дис. … докт. юрид. наук. - Воронеж, 2000; Белкин Р.- С. Собирание, исследование и оценка доказательств, М., 1966; Белкин Р. С, Винберг А. И. Криминалистика, Общетеоретические проблемы,- М., 1973; Густов Г А.. Проблемы методов научного познания в организации расследования преступлений, Дис, … докт, юрид, наук. - М., 1993; Лузгин И. М. Методологические проблемы познания, - М., 1981; Коновалова В. Е. Теоретические проблемы следственной тактики (Познавательная функция логики и психологии в следственной тактике). - Дис, …канд. юрид. наук, - Харьков, 1966; Шейфер С. А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе; методологические и правовые проблемы, - Саратов, 1986; Эйсман А. А. Логика доказывания. - М., 1971. и др.

^ Баев О. Я. Конфликтные ситуации на предварительном следствии (Основы предупреждения и разрешения). - Воронеж, 1984; Волчецкая Т. С. Криминалистическая ситуалогия, Дис, ,,, докт, юрид, наук. - М,, 1997; Драпкин Л. Я. Основы криминалистической теории следственных ситуаций. Дис. … докт, юрид, наук, М,, 1988; Колесниченко А. Н. Следственная ситуация: спорные вопросы, понятие и возможное решение проблемы, // Криминалистические проблемы пространственно-временных факторов в методике расследования преступлений, - Иркутск, 1983; Копылов И. А. Следственная ситуация и тактическое решение. - Волгоград, 1998; Лившиц Е. М., Белкин Р. С. Тактика следственных действий, - М., 1997 и др.

оптимальности методов расследования и их сочетания, тактических операций и/или комбинаций (В. П. Бахин, О. Я. Баев, Р. С. Белкин, И. Е. Быховский, Л. Я. Драпкин, А. В. Дулов, В. И. Шиканов и другие)’;

вопросы взаимодействия участников раскрытия и расследования преступлений (В. М. Быков, И. А. Возгрин, И. Ф. Герасимов, А. П. Дербенев, А. А. Закатов, Н. И. Кулагин, Б. Я. Петелин, В. Е. Сидоров и

др.)’;

проблемы противодействия расследованию (Р. С. Белкин, В. П. Лавров, В. Н. Карагодин и др.)^

Приведенный выше перечень исследуемых в криминалистике проблем деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений, тем более конкретное указание авторов, занимающихся их изучением, а также их исследовательских работ, безусловно, не претендуют на

’ Бахин В. П., Биленчук П. Д., Кузмичев В. М. Криминалистические приемы и средства разрешения следственной ситуации, - Киев, 1991; Баев О. Я. Тактика отдельных следственных действий. - Воронеж, 1985; Драпкин Л. Я. Первоначальные следственные действия в методике расследования преступлений и проблема повышения их эффективности. - В кн.: Вопросы расследования преступлений. - Свердловск, \916\ Дулов А. В. Тактические операции при расследовании преступлений. - Минск, 1979; Шиканов В. И. Теоретические основы тактических операций в расследовании преступлений. - Иркутск, 1983 и др.

^ Балашов А. Н. Взаимодействие следователей и органов дознания при расследовании преступлений. - М., 1979; Возгрин И. А. Тактические положения взаимодействия следственных и оперативных органов // Криминалистика. Л., 1976; Герасимов И. Ф. Понятие и виды взаимодействия участников расследования преступлений // Вопросы взаимодействия следователя и других участников расследования преступлений: - Свердловск, Дербенев А. П. Взаимодействие следователя и органа дознания при расследовании преступлений. - М., 1983; Закатов А. А. Криминалистическое учение о розыске. Дис. … докт. юрид. наук. Киев, 1987; Кулагин Н. И., Миронов Ю. И. Организация и деятельность следственных и следственно- оперативных формирований. - Волгоград, 1999; Кругликов А. П. Сущность и правовые формы взаимодействия органов предварительного следствия и дознания. - Волгоград, 1985; Сидоров В. Е. Начальный этап расследования: организация, взаимодействие, тактика. М., 1992. и др.

^ Аверьянова Т. В., Белкин Р. С, Корухов Ю. Г., Российская Е. Р. Криминалистика. Указ. учебник; Карагодин В. Н. Преодоление противодействия расследованию. Дис. … докт. юрид. наук. - Свердловск, 1992; Криминалистическое обеспечение деятельности криминальной милиции и органов предварительного расследования / Под ред. проф. Т.В. Аверьяновой и проф. Р.С. Белкина. - М,,1997; Петрова А. Н. Противодействие расследованию и меры его преодоления. - Волгоград, 2002 и др.

исчерпывающий характер. Однако, как нам представляется, он в достаточной мере позволяет судить о многогранности проводимых исследований, с одной стороны. С другой - выделить те конкретные вопросы, в разрешении которых использование достижений психологии является не только возможным, в виду смежности проблематики, но и представляется необходимым.

Прежде всего, следует отметить, что дифференциация. направлений научного познания деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений, является, безусловно, закономерной и целесообразной. В каждом из них углубленно исследуется одна и та же деятельность, но в специфическом аспекте, благодаря чему в самой деятельности выделяются и вычленяются все новые стороны, раскрывается многообразие ее проявлений. В итоге накоплены богатейшие данные, характеризующие те или иные свойства и особенности процесса расследования. И этот объем знаний - не так уж мал. Однако смеем предположить, что у знакомящегося с этим знанием возникает досадное чувство его мозаичности’ и желание собрать его в целостную, логически связанную систему.

Мы склонны рассматривать относительно самостоятельные исследования отдельных сторон деятельности в процессе расследования как начальный, хотя и весьма существенный, этап на пути целостного ее изучения. Следующим необходимым этапом логически становится изучение различных аспектов этой деятельности в их синтезе, т.е. в их связях и отношениях.

Полагаем, что особое значение, в этой связи, принадлежит межпредметным исследованием. Их общая целесообразность, как было сказано ранее, определяется потребностями научного обеспечения практики борьбы с преступностью, повышения эффективности и оптимизации

’ Мы допускаем вероятность ошибки в распространении своего личного опыта на всех, занимающихся изучением криминалистики.

последней. Однако - не только потребностями практики, но потребностями самой криминалистической теории, прежде всего такими, как стремление последней к полноте, всесторонности и целостности научного знания о деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений.

Заслуживающими внимания, в этой связи, нам представляются слова одного из методологов отечественной психологии профессора Б.Ф. Ломова: «Конечно, любое научное познание необходимым образом предполагает абстракцию, выделение и специальное исследование какого-либо определенного свойства объекта (или группы свойств) и его абстрагирование от других. Но реальный объект обладает многими свойствами, и понять их взаимосвязи - это не менее важная научная задача, чем исследовать каждое из них с любой степенью глубины и полноты. Более того, самый процесс исследования изолированно взятого свойства (качества) неизбежно приводит к рассмотрению его связей с другими»’.

Полагаем, реальную возможность системного рассмотрения такого специфического вида деятельности, как деятельность, направленная на раскрытие и расследование преступлений, обеспечивает, разработанная в психологии теория деятельности. Принципы и основные положения этой научной теории апробированы и подтверждены на примере различных видов деятельности: учебной, педагогической, спортивной и т.д. Они же составили основу научных исследований и рекомендаций в области психологии труда и инженерной психологии, эргономики.

Можно предположить, что, с одной стороны, разносторонний характер исследований деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений, проводимых в криминалистике, может быть дополнен ее анализом с позиций психологии. В свою очередь, принципы деятельностного подхода, принятого в психологии, основные положения психологической теории деятельности могут быть применены к имеющемуся

’ Ломов Б. Ф. Вопросы общей, педагогической и инженерной психологии. - М., 1991.-С. 36.

криминалистическому знанию, что позволит привести их в систему, согласовать и взаимосвязать.

С позиций психологической теории, уже при первом приближении, указанные выше характеристики деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений, могут быть обозначены как ее структурные элементы. Так, например, организация, планирование, моделирование и алгоритмизация процесса расследования могут рассматриваться в аспекте смыслообразующего компонента в системно-структурной организации деятельности. В первом случае - с позиций оптимального соответствия выполняемых действий, деятельности в целом актуальным целям и задачам расследования. Во втором - моделирование целесообразной последовательности следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий. Полагаем, к этому же блоку проблем могут быть отнесены и вопросы собственно технологии расследования, рассматриваемые в рамках соответствующих криминалистических учений.’ В контексте системно- структурного анализа деятельности тактические приемы, тактические операции и/или комбинации, как научно обоснованные методы, способы осуществления тех или иных следственных действий, а также их комплексов в сочетании с оперативно-розыскными мероприятиями, по своей сути также являются структурными элементами деятельности в целом, в данном случае - ее функциональными компонентами. Кроме того, криминалистическое учение о следственной ситуации как совокупности условий, в которых и в соответствии с которыми организуется и осуществляется процесс расследования, также оказываются связанными с задачами системно- структурного анализа деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений, поскольку в психологической теории условия деятельности рассматриваются как ее обязательный структурный элемент.

Таким образом, организация и планирование, моделирование процесса расследования с учетом его специфических условий, оптимальные способы

о технологии — см. RMTTie.

расследования и их сочетание, имея собственное содержание в криминалистической теории и значение для практики, с позиций психологической теории должны рассматриваться как взаимосвязанные структурные элементы, в совокупности образующие систему деятельности’. Иными словами, между выделенными ранее особенностями деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений, существуют определенные связи, т.е. в реальной действительности они не разобщены, слиты воедино.

Сказанное, отнюдь, не является открытием в криминалистике. Именно в аспекте отдельных сторон целостной по своей сути деятельности осуществлялось исследование проблем ее организации, моделирования и т.д. Более того, и это отчетливо видно из представленной выше библиографии, одни и те же авторы одновременно занимались изучением данной деятельности в самых различных ее проявлениях. Принятое разделение правомерно только в целях анализа, поскольку каждая из указанных сторон деятельности имеет свою специфику и критерии оценки. Результаты подобного анализа необходимы для их последующего синтеза и обобщения. Попытку системного рассмотрения деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений, в контексте психологической теории мы и намерены представить далее.

’ Полагаем, что такому же системному рассмотрению с позиций психологической теории, подлежат такие криминалистические проблемы как взаимодействие участников расследования и преодоление противодействия расследованию. Теоретической основой, в данном случае, будет служить уже не теория деятельности, а теория межличностных отношений. Социально-психологический аспект криминалистической проблемы взаимодействия в процессе расследования, как в его позитивных проявлениях, так и в аспекте противодействия расследованию будет рассмотрен нами специально в следующей главе диссертации.

4.2. Психологическая теория деятельности и ее возможности в познании закономерностей деятельности, направленной на раскрытие и

расследование преступлений

Проблема деятельности имеет для психологии фундаментальное значение. Дело не только в том, сама деятельность является объектом многих психологических исследований, что само по себе существенно, но, прежде всего в том, что именно в деятельности осуществляется познание всех психических фактов, явлений и процессов, в соответствии с принципом деятельности объясняются многие психические феномены, а сама теория деятельности является методологической базой для исследования психики’. Она же является центральной для развития психологии как науки. Деятельность в психологии - «решающий пункт и главный метод познания психического отражения, сознания» . Отметив, таким образом, фундаментальный характер деятельности в психологии, мы, тем не менее, остановимся на тех положениях психологической теории деятельности, которые объясняют не столько процессы развития и функционирования человеческого сознания^, сколько закономерности самого деятельностного процесса.

’ «Ведущей методологической базой для исследования психики в отечественной науке выступает теория деятельности. Теория деятельности — система методологических и теоретических принципов изучения психических феноменов. Основным предметом исследования признается деятельности, опосредствующая все психические процессы». Краткий психологический словарь. / Под общей редакцией А. В. Петровского, М. Г. Ярошевского - М., 1985. - С. 84.

^ Давыдов В. В. Учение А.Н. Леонтьева о взаимосвязи деятельности и психического отражения. // А.Н. Леонтьев и современная психология (Сборник статей памяти А.Н. Леонтьева) / Под ред. А.В. Запорожца, В.П. Зинченко, О.В. Овчинниковой, O.K. Тихомирова. - М., 1983. - С. 130.

^ Заметим, что проблема развития и проявления психических особенностей и качеств действующих субъектов в деятельности, в частности, в деятельности, осуществляемой в процессе расследования преступлений, безусловно, имеет значение для криминалистики, например в аспекте формирования профессионального мьппления, профессионального мастерства. Однако этот аспект проблемы выходит за рамки данной части исследования, а именно - психологической структуры деятельности, направленной на раскрьггие и расследование преступлений.

В общей психологии сложилось несколько близких, хотя и различающихся, теоретических концепций деятельности (Б. Г. Ананьев, А. Н. Леонтьев, С. Л. Рубинштейн, Б. М. Теплов). Не проводя их сравнительного анализа, отметим только, что все имеющиеся различия касаются либо объяснения механизмов формирования психики, либо сами объясняются специфическими аспектами исследования деятельности. Такими аспектами, в частности, являются: проблема социализации личности в процессе деятельности (Б, Г. Ананьев’), проблема соотношения деятельности и сознания (С. Л. Рубинштейн^), проблема индивидуальных различий в деятельности, индивидуального стиля деятельности (Б. М. Теплов^) и т.д. Отмеченные различия, тем не менее, не мешают отметить сложившееся единство в понимании деятельности и ее структурной организации. Под деятельностью в отечественной психологии принято понимать специфическую форму активности, свойственную человеку и направленную на преобразование действительности. «Деятельность - форма активного взаимодействия, в ходе которого человек целесообразно воздействует на объекты окружающего мира и за счет этого удовлетворяет свои потребности)/. Что касается основных положений психологической теории деятельности, то в своем «классическом»^ варианте они представлены в многочисленных работах профессора А. Н. Леонтьева^ и обобщены его

’ Ананьев Б. Г. Избранные психологические труды: В 2- томах. Т. 2./ Под ред. А.А. Бодалева и др. - М,, 1980.

^ Рубинштейн С. Л. Принципы и пути развития психологии. М., 1959; Его же: Основы общей психологии: В 2 т. Т. 11. - М., 1989.

^ Теплое Б. М. Проблемы индивидуальных различий. М., 1961.

Указ. психологический словарь … - С. 253.

^ Идеи профессора А. Н. Леонтьева положены в основу самьгс различных исследований проблемы деятельности, проводимых а области педагогической, возрастной, социальной психологии, патопсихологии, психологии труда и инженерной психологии. См., например: А. Н. Леонтьев и современная психология (Сборник статей памяти А.Н. Леонтьева) / Под ред. (отв. редактор), О. К. Тихомирова. М., 1983.

^ Леонтьев А. Н.: Проблема деятельности в психологии. // Вопросы философии, 1972, № 9; Деятельность и сознание. - Вопросы философии, 1972, № 12; Деятельность. Сознание. Личность, М,, 1975; Категория деятельности в современной психологии. // Вопросы психологии, 1979, № 3; Проблемы развития психики. М., 1980; Избранные психологические произведения: в 2 т. - М, 1983. Т. 2 и др. работы.

последователем - профессором В. В. Давыдовым\ Принимая в качестве исходной интерпретацию А. Н. Леонтьева - В. В. Давыдова, назовем эти положения^:

  1. Предметом является целостная деятельность субъекта как органическая система во всех ее формах и видах, в их взаимопереходах и трансформациях, в ее филогенетическом и онтогенетическом развития; изучению этой системы адекватен диалектико-материалистический метод познания.
  2. Взаимопревращающимися единицами, или «составляющими», деятельности являются потребность = мотив = цель = условия и соотносимые с ними деятельность = действия - операции.
  3. Конституциирующей характеристикой деятельности является предметность; первоначально деятельность детерминируется предметом, а затем она опосредствуется и регулируется его образом как своим субъективным продуктом.
  4. ш

  5. Предметная детерминация деятельности возможна благодаря ее особому качеству - универсальной пластичности, уподобляемости свойствам, отношениям и связям объективно-предметного мира.
  6. ’ Указ. сборник «А. Н. Леонтьев и современная психология»… С. .139. Профессору В. В, Давьщову принадлежит заслуга комплексного анализа многочисленных работ А. Н. Леонтьева и его коллег. Как это не парадоксально, но, посвятив углубленному изучению проблемы деятельности в психологии всю свою творческую жизнь, А. Н. Леонтьев, заложил фундамент этой теории, основные принципы и направления развития, в соответствие с которыми она развивается и в настоящее время, подобного обобщения не предложил.

^ в предлагаемый нами вариант не вошли специфичные только для психологической науки, как мы полагаем, положения: п.2. «Генетически исходной и основной является внешняя, предметная, чувственно-практическая деятельность, от которой производны все виды внутренней психической деятельности индивидуального сознания; обе эти формы имеют общественно-историческое происхождение и принципиально общее строение»; П.4. «Главными процессами деятельности выступают интериоризация внешней ее формы, приводящая к субъективному образу действительности, и экстериоризация ее внутренней формы как опредемечивание образа, как его переход в объективно идеальное свойство предмета»; П. 9. «Характеристики деятельности по сути дела альтернативны традиционной двучленной схеме типа S - R и другим вариантам схемы реактивного поведения». Кроме того, нами предпринята незначительная редакция положений, предложенных В. В. Давьщовым.

  1. Предметный характер деятельности реализуется через нужду субъекта, переходящую в потребность, и через поисковые, пробные действия, имеющие функцию уподобления,
  2. Деятельность и ее составляющие по определенному закону дробятся и укрупняются, чему соответствуют дифференциация и интеграция ориентирующих их субъективных образов.
  3. Метод психологического анализа деятельности человека направлен на выявление ее конкретно-исторической природы, ее строения, предметного содержания и взаимопереходов ее форм и «составляющих», происходящих в соответствии с их системными связями и отношениями.
  4. Полагаем, что значение каждого из приведенных выше положений психологической теории деятельности в анализе деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений, неодинаково.

Одни из них, например, отношение к исследованию деятельности как целостной системы имеет характер методологического принципа. Как мы уже отмечали, выделяя основные направления криминалистических научных исследований, системный анализ деятельности, осуществляемой в процессе расследования, является актуальным для криминалистики.

Другие - определяют конкретные цели исследования: выявление природы деятельности, ее строения, предметного содержания. Не сложно заметить, в этой связи, определенную аналогию отмеченных выше направлений в исследовании деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений, предпринятых в криминалистике (изучение познавательной природы процесса расследования, тактических приемов, тактических операций и т.д.). В этой аналогии мы склонны усматривать действие объективных законов развития научного знания.

Третьи - могут служить началом, объясняющим и природу, и строение, и предметное содержание деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений. Здесь, прежде всего, мы имеем в виду те положения психологической теории деятельности, которые не только определяют основные структурные единицы деятельности, но и раскрывают их взаимосвязи. В своей совокупности, положения психологической теории деятельности как методологическая основа и объясняющий принцип могут быть применены к системному анализу целостной по своей сути деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений.

В контексте психологической теории конкретное содержание подобного анализа будет заключаться в определении ее природы, структуры и предметного содержания. При этом, в понимании последних, существенную помощь могут оказать положения все той же теории деятельности, раскрывающие содержание основных структурных элементов деятельности и их взаимосвязи, а также детерминанты деятельности. Особенность анализа целостной деятельности в психологической теории заключается не только в выделении ее единиц, но и в том, что данный анализ направлен на раскрытие внутренних системных связей и отношений между структурными элементами деятельности. «В процессе такого психологического анализа можно определить, с одной стороны, реальные функции различных компонентов деятельности, с другой - тенденции их изменения при взаимопревращении вьщеленных единиц»’.

Следует еще раз особо подчеркнуть, что в самой криминалистике указанные вопросы разрабатывались и получили серьезное развитие, а, значит, и имеется необходимая база для построения теоретической системы, в целостном виде отражающей закономерности деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений. Психологическая теория деятельности позволяет провести подобное обобщение, и в этом смысле является научным методом построения системы.

Остановимся, прежде всего, на общей структуре деятельности^. В классическом варианте эта структура включает:

мотив (то, ради чего она осуществляется);

’ Указ. статья В. В. Давыдова … С. 138.

^ Общая структура деятельности - результат обобщения структуры многих конкретных деятельностей. См., например, указ. работы А. Н. Леонтьева.

цель, задающую представление о продукте деятельности (мотив и цель - смыслообразующая сторона деятельности);

объект, в результате преобразования которого реализуется цель, достигается продукт деятельности (объективная сторона деятельности);

действия и операции по преобразованию объекта в продукт (операциональная сторона’).

Каждый из компонентов деятельности несет определенную функциональную и побуждающую роль в структуре деятельности.

Нам представляется целесообразным • кратко рассмотреть психологическое содержание каждого из названных структурных элементов, и в его контексте проанализировать соответствующие компоненты деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений.

’ В некоторых источниках по признаку того, что действия и операции осуществляются в процессе деятельности, составляют содержание этого процесса, они обозначаются как процессуальные. В криминалистике, как известно, сложилось специфическое и однозначное понимание термина «процессуальный» - как соответствующий уголовно-процессуальным нормам, строящийся на основе уголовно- процессуального закона. В этой связи, более приемлемым вариантом нам представляется обозначение действий и операций - операциональным компонентом.

4.3. Анализ структуры деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений в контексте психологической теории

деятельности

4.3.1. Мотив деятельности

Выше, в определении понятия деятельности, мы отметили ее активный характер. Это означает, что деятельность субъекта всегда отвечает какой-то его потребности. Она всегда направлена на удовлетворение этой потребности. Потребности побуждают и направляют деятельность субъекта. Иначе - потребности инициируют деятельность. А если еще принять во внимание то, что для удовлетворения актуальной потребности субъект оценивает условия, подбирает соответствующие им способы, отыскивает средства, осуществляет конкретные действия, то потребности не только побуждают к деятельности, но и определяют ее внутреннее строение’.

Полагаем, что ведущей потребностью, побуждающей и определяющей внутреннюю структуру деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений, можно считать потребность в получении знания о совершенном преступлении, так называемая познавательная потребность. Знание о совершенном преступлении, на овладение которым направлена соответствующая деятельность, выступает в этом случае как мотив^, в котором нашла свое предметное воплощение познавательная потребность. Как таковые, познавательные мотивы, лежащие в основе деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений, в криминалистике специально не называются, однако подразумеваются.

’ О потребности как внутреннем условии, обязательной предпосылке деятельности, о ее направляющей и регулирующей конкретную деятельность функциях неоднократно говорил А. Н. Леонтьев. (Указ. работы). Такого же мнения придерживается В. В. Давьщов: «… у деятельности есть своеобразная предпосылка: потребность …». Указ. работа. … - С.135.

^ Мотив, как показано в указанных выше работах А.Н. Леонтьева, это предмет (вещественный или идеальный), который побуждает и направляет на себя деятельность.

Именно подобным образом мы склонны, например, интерпретировать слова профессора Р.С. Белкина: «Собирание, исследование и оценка доказательств, составляя сущность доказывания, представляют собой установление, познание истины в процессе расследования, познание объективной действительности».’

Если такой потребности у субъекта расследования нет, то он либо не будет заниматься этой деятельностью, что противоречит его должностным обязанностям, либо - будет заниматься, но уже ради удовлетворения какой- то другой потребности, например из соображений карьеры, корысти и т.д. Однако в этом случае, будем надеяться не столь распространенном, расследование является действием, реализующим другую деятельность. Сама же деятельность, направленная на расследование преступлений искажается, а потому криминалистические рекомендации по организации и осуществлению расследования имеет к ней незначительное отношение. Полагаем, что затронутая здесь проблема разделения мотивов деятельности заслуживает отдельного внимания и должна стать предметом специального изучения. В психологии убедительно показано, что в одной и той же деятельности могут воплощаться самые разнообразные взаимодействующие, переплетающиеся, а иногда и противоречащие друг другу потребности.^ Далее мы будем рассматривать лишь ту деятельность, в основе которой лежит мотив познания события преступления.

Мотив познания преступного события качественно определяет содержание побуждаемой им деятельности. В психологии считается признанным то, что мотив определяет содержание деятельности, так что под мотивационным аспектом деятельности понимается ее содержательный аспект. «Содержательный, мотивационный аспект соответствующей деятельности составляет отношение личности к задачам, которые перед ней

’ Белкин Р. С. Собирание, исследование и оценка доказательств. Сущность и методы. М., 1966. - С. 96.

^ См., например, работы Л. И. Божович: Личность и ее формирование в детском возрасте. - М., 1968; Проблемы развития мотивационной сферы ребенка. - В кн.: Изучение мотивации поведения детей и подростков. - М., 1972.

встают».’ По своей сути она, прежде всего, деятельность - познавательная. И как любая другая познавательная деятельность реализуется на основе общих законов познания, с использованием соответствующих методов. В этом смысле трудно переоценить значение тех работ ученых-криминалистов, в частности, Р. С. Белкина, В. Е. Коноваловой, И. М. Лузгина, А. Эйсмана и др., в которых подробным образом анализируются общетеоретические методы познания в контексте целей и задач расследования, исследований, раскрывающих познавательную суть деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений. Попутно заметим, что в аспекте мотивов, определяющих ее содержание познавательная деятельность, осуществляемая в процессе расследования преступлений, не рассматривалась. Между тем использованием сложившихся понятий, правил и приемов познания познавательная деятельность в процессе расследования далеко не исчерпывается. В отечественной криминалистической и уголовно- процессуальной литературе подчеркивается, что, строясь на принципах познания, осуществляясь в целях познания, эта деятельность в значительной мере регламентируется нормами уголовно- процессуального кодекса. Полагаем возможным, в этой связи, отметить, что:

во-первых, в обобщенном виде цели и задачи самих процессуальных действий могут быть выражены как получение и уточнение (исключение противоречий) доказательственной информации, и по своей сути есть ничто иное, как цели и задачи познания; будучи познавательными по своей природе, процессуальные действия обеспечивают этой информации доказательственный статус;

во-вторых, познание в процессе расследования регулируется, но отнюдь не ограничивается нормами Уголовно-процессуального кодекса; другое дело, что результаты такого «расщиренного» познания имеют ограниченное использование с точки зрения уголовного судопроизводства.

Крупное А. И. Психологическая структура действий человека. М., 1990.-С. 4.

Все это приводит нас к выводу о том, что в познавательной деятельности, осуществляемой в процессе расследования преступлений, регулирующие ее уголовно-процессуальные нормы, грубо говоря, являются «Общим правилом». Однако тем Правилом, которое входит в структуру деятельности, становится ее необходимым элементом. Кстати говоря, в психологии за подобным правилам признается исключительно позитивное значение, поскольку они существенно упрощают систему необходимых действий. Действия, которые необходимо предпринять, их последовательность определяются Правилом как особым средством построения деятельности. Таким образом, сама деятельность формализуется и упрощается. Однако даже самое строгое правило, подлежащее выполнению в процессе деятельности, не раскрывает ее содержание в полном объеме. Решающим же основанием в определении природы деятельности, направленной на процесс расследования преступлений, мы склонны рассматривать мотив этой деятельности’. Как было сказано выше, таким мотивом является получение знания о совершенном преступлении. Вместе с тем, само знание, как результат проведенного расследования должно обладать признаками доказательства по уголовному делу. Это его качество обеспечивается строгим и неуклонным соблюдением Закона. Таким образом, уголовно-процессуальные требования регулируют и во многом формализуют процесс расследования преступления, не меняя самой его познавательной сути.

Рассмотрение ведущего мотива деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений, определяющего ее природу, является обязательным в аспекте психологической теории деятельности, поскольку в ней мотив рассматривается как необходимый структурный компонент. Вместе с тем, полагаем, что в аспекте криминалистической теории определение мотива, а соответственно и природы деятельности.

’ Выше мы уже отмечали, что в традициях психологии природу деятельности интерпретировать в контексте побудительных мотивов.

помимо структурирующей функции приобретает еще методологическое значение.

Подобное понимание деятельности, осуществляемой в процессе расследования, закономерности которой изучаются в криминалистике, как деятельности познавательной природы, в которой уголовно-процессуальные нормы выполняют функцию регуляции, формализации, выступают правовыми средствами’, познания, позволяет выразить собственное мнение по поводу непрекращающейся дискуссии о самостоятельности криминалистики как науки. Известное мнение М.С. Строговича о том, что криминалистика является научной дисциплиной постольку, поскольку она изучает способы наиболее успешного и правильного совершения процессуальных действий, и в силу этого представляет собой уголовно- процессуальную дисциплину, продолжение или спецкурс уголовного процесса, в той или иной форме воспроизводится и в настоящее время .

Исходя из предложенного понимания природы деятельности в процессе расследования, можно заключить, что криминалистика изучает закономерности познавательной, по своей сути, деятельности, направленной на расследование преступлений. Составной частью, однако, только частью, криминалистической теории является и учение о « способах наиболее успешного и правильного совершения процессуальных действий». Между тем, этой частью, хотя и имеющей теоретическое и практическое значение, не ограничивается вся криминалистическая теория. Более того, признавая познавательный по своей сути характер расследования, мы в очередной раз должны подчеркнуть интегративную природу криминалистики, поскольку именно в процессе познания возникает потребность в широком

’ Понятие правовых средств заимствовано нами из теории уголовного процесса. К ним относятся само уголовно-процессуальное право, устанавливающее порядок правила и принципы обеспечения деятельности. См., например: Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под ред. П. А, Лупинской. - М., 1995; Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под ред. В. П. Божьева. - М., 1998.

^ Критический анализ этой позиции представлен в работе Д. П. Поташник «Криминалистическая тактика: Учебное пособ. - М., 1998.

использовании достижений других наук. Интеграция последних в криминалистику развивает ее научную и теорию оптимизирует процесс расследования.

4.3.2. Цель деятельности. Анализ криминалистической теории планирования в контексте психологической проблемы целеполагания

Вторым структурным элементом, наряду с мотивом, деятельности была названа «цель». В литературе выделяются, по крайней мере, три значения термина «цель»: «цель» как конечная ситуация, достигаемая решающей системой; «цель» как полезный для организма результат; «цель» как сознательное предвосхищение результата. Наибольшее распространение получило понятие цели как предполагаемого результата деятельности, направленной на предмет, при помощи которой человек намеревается удовлетворить ту или иную потребность. ‘ Именно наличие осознаваемой цели отличает деятельность от других видов активности человека^, а также деятельность человека от иногда приближающихся к ней по уровню сложности форм поведения животных^. «Специфическая особенность человеческой деятельности заключается в том, что она сознательна и целенаправленна. В ней и через нее- человек реализует свои цели.

’ Тихомиров О. К О видах познавательной деятельности и процессов управления // Указ. Хрестоматия по возрастной и педагогической психологии… - С.263 -269.

^ Импульсивного поведения, например, которое непосредственно управляется потребностями и эмоциями.

^ в психологии достаточно популярным доказательством этого положения являются слова К. Маркса: «Паук совершает операции, напоминающие операции ткача, и пчела постройкой своих восковых ячеек посрамляет некоторых людей-архитекторов. Но и самый плохой архитектор от наилучшей пчелы с самого начала отличается тем, что, прежде чем строить ячейку из воска, он уже построил ее в своей голове, в конце процесса труда получается результат, который уже в начале этого процесса имелся в представлении этого человека, т.е. идеально. Человек не только изменяет форму того, что дано природой; в том, что дано природой, он осуществляет вместе с тем и свою сознательную цель, которая как закон определяет способ и характер его действий и которой он должен подчинить свою волю». Маркс К. Капитал // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2- изд. Т. 23. - С. 189.

объективирует свои замыслы и идеи в преобразуемой им действительности» \ Цель, таким образом, — неотъемлемое качество деятельности. Источником деятельности является мотив, цель — регулирует ее. «Отношение «мотив» - «цель» - это своего рода «вектор», задающий ее направленность и интенсивность. … в общем смысле мотив - то, что побуждает человека к деятельности, а цель — то, чего он стремится достигнуть в процессе ее выполнения. … Анализ мотивов и лежащих в их основе потребностей дает ответ на вопрос, почему тот или иной человек занимается такой-то деятельностью. Но какова именно будет эта деятельность, что будет делать человек - это характеризует его цели». И далее: «Сложная деятельность не может быть ни спланирована, ни тем более осуществлена, если такая предпосылка (цель) не сформирована» .

Закономерности и механизмы формирования цели в достаточной мере выявлены в психологической теории деятельности^, в частности, заслуживает внимания такая особенность процесса целеполагания как системность. Исходя из того, что достижение цели, это не одномоментный акт, а более или менее длительный процесс, развертывающийся во времени, цель принято рассматривать как систему частных задач, каждая из которых реализуется путем выполнения отдельного действия. Отношение к цели деятельности как системе конкретных задач, лежащих в основе конкретных действий, позволяет в целом рассматривать деятельность как систему сменяющих друг друга действий. (В. В. Давыдов, А. Н. Леонтьев, Б. Ф. Ломов и др.)”^. Несложно заметить, что в криминалистических научных исследованиях деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений, явно присутствует аспект целеполагания. Изучение

’ Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии: В 2 т. Т. 11. - М., 1989. - С.8.

^ Ломов Б. Ф. Указ. работа …, 1991. - С. 249 и С. 252.

^ Полагаем, в достаточной мере для того, чтобы использовать эти положения в анализе деятельности, направленной на раскрьп-ие и расследование преступлений. Однако заметим, что сами психологи не согласны с такой достаточностью, видя дальнейшие перспективы изучения этой проблемы.

Указанные ранее работы.

проблемы организации и планирования расследования привело к тому, что в настоящее время с полным основанием можно говорить о сформировавшейся частной криминалистической теории.

В своем кратком изложении суть этой теории может быть выражена следующим образом

  1. Планирование - это сложный мыслительный процесс, суть которого заключается в определении направленности и задач расследования, способов и средств их решения в рамках закона.
  2. Планирование - предпосылка, условие (иногда необходимое)^ достижения поставленной цели.
  3. Организующая функция планирования заключается в постановке задачи, определений путей и способов ее решения, последовательности требуемых действий, расстановки имеющихся сил и средств и т.п.
  4. Логической основой планирования является следственная версия (центральная часть плана).
  5. Процессуальной основой планирования являются нормы закона о проведении обязательных процессуальных действий.
  6. Тактической основой (время, порядок действий, очередность проверки версий и т.д.) планирования выступает замысел следователя.
  7. Принципами планирования являются - индивидуальность, динамичность, реальность.
  8. Условиями планирования выступают - исходная информация; оценка сложившейся следственной ситуации и прогноз ее будущих изменений; реальные возможности, средства и методы достижения планируемой цели.
  9. Содержание планирования составляют - анализ исходной информации; выдвижение версий и задач расследования; определение путей
  10. ’ За основу изложения нами взята глава 27 «Криминалистические версии и планирование расследования» указ. ранее учебника Т.В. Аверьяновой, Р.С. Белкина, Ю.Г. Корухова, Е.Р. Российской «Криминалистика»…. С. 472-490.

^ Исходя из психологического понимания цели, полагаем возможным уточнить: всегда является необходимым условием достижения цели.

и способов решения поставленных задач; составление письменного плана и иной документации по планированию расследования; контроль исполнения и корректировка плана расследования.

  1. Планирование по времени охватывает весь процесс расследования. На каждом этапе расследования планирование специфично. В процессе расследования его планирование может претерпевать те или иные изменения.

Таковы основные положения криминалистической теории планирования. Они, как видим, в полном объеме соответствуют общепсихологическому подходу: в планировании определяется цель расследования; эта цель может быть подразделена на конкретные актуальные задачи; цель и задачи расследования выступают непременным его условием. Между тем, с позиций психологической теории деятельности в криминалистическом учении о планировании расследования представляется возможным выявить новые (дополнительные) аспекты, в психологии, в частности, одной из важных вопросов целеполагания признана проблема внешнего и внутреннего управления деятельностью. Поясним коротко суть этой проблемы.

Как показывают психологические данные, деятельность может иметь различные уровни организации, зависящие от того, как она планируется. Одним из таких вариантов является внешнее планирование - планирование на основе четких предписаний. Человек, выполняющий подобные предписания, фактически лишается возможности планировать эту деятельность самостоятельно, подчиняется заданным алгоритмам. Соответственно внутренне планирование в своей основе содержит собственное предвидение хода деятельности действующим субъектом. Не будет большой ошибки отметить, что признаком различия в этих двух видах планирования служит степень активности и самостоятельности субъекта деятельности, в первом случае допускается его работа по заданным ориентирам, во втором - ему самостоятельно приходится их искать и задавать.

В аспекте эффективности деятельности оба эти вида планирования имеют как позитивные признаки, так и недостатки. Отмечая первые, напомним известное положительное значение любой формализации, алгоритмизации (как признаков внешнего управления) — они значительно упрощают сам процесс, экономят время и т.д. Однако науками, изучающим закономерности конкретных видов деятельности, малоизвестными остаются «издержки» такого планирования. Они описаны профессором Б. Ф. Ломовым: «… психологические и физиологические исследования показывают, что при «заалгоритмизированной» деятельности очень быстро развивается утомление, человек теряет интерес к работе и его надежность оказывается нeвыcoкoй»^ Стереотипизация, как недостаток внешнего планирования, преодолевается при самостоятельном целеполагании, внутреннем планировании субъектом деятельности. Достоинствами последнего становятся стабильность интереса человека к деятельности и его надежность. Однако, как и любая самостоятельность, внутреннее планирование предусматривает повышенную ответственность за принимаемые решения.

Какое приложение имеют вышеприведенные данные к криминалистической теории планирования и организации расследования? Думается - прямое. Не сложно заметить в предлагаемой криминалистической теории признаки внешнего управления расследованием преступлений. Специфика деятельности такова, что жесткие предписания по ее планированию придают ей организованный характер, обеспечивают постоянную готовность к расследованию. Однако в благих попытках алгоритмизировать процесс расследования не следует забывать об описанном нами эффекте стереотипизации, а именно потере интереса к деятельности.

’ Ломов Б. Ф. Указ работа … С. 257.

снижении надежности’. Со стереотипизацией тесно связан еще один негативный эффект внешнего планирования, который, как нам представляется, необходимо обсудить. Это эффект смещения или «соскальзывания» цели, описанный Б. Ф. Ломовым на примере деятельности оператора. «Рїмеются в виду такие случаи, когда оператор от управления машиной (объектом) переходит к управлению приборами, т.е. начинается управлять не машиной по приборам, а приборами через машину. Здесь образ будущего состояния замещается образом будущего прибора. В сложных ситуациях это может привести к серьезным ошибкам (например, к потере пространственной ориентировки). Возможность смещения цели особенно велика в том случае, когда оператор выполняет функцию «резервного звена» автоматики и в течение длительного времени занимает позицию пассивного наблюдателя».^

Не опасаясь вызвать упрек в свой адрес в попытке «механического переноса» данных инженерной психологии и психологии труда, полагаем возможным отнестись к словам Б. Ф. Ломова как к образной ассоциации: «машина», «приборы управления», «резервное звено». В этих категориях- образах вполне может быть описан процесс расследования. Однако гораздо важнее то, что суть эффекта смещения цели проявляется и в процессе расследования. Он имеет место быть там и тогда, где и когда цель расследования, как установление истины по уголовному делу, смещается на формальные показатели этого процесса, «показатели приборов». Психология, как видим, предупреждает, что наиболее вероятными условиями появления этого эффекта являются пассивность, «резервность» участников деятельности. Последнее обстоятельство, отмеченное нами в связи с планированием, приобретает особое значение в контексте проблемы взаимодействия участников расследования. Проблема взаимодействия будет

’ В упоминавшейся нами работе Б. Ф. Ломова приводится ссылка на исследования немецких психологов, в которых показано, что стереотипизация мьшшения летчиков является одной из причин летных ошибок. ^ Там же…. С. 253.

рассмотрена нами специально. Однако уже сейчас можно сказать, что в совместном планировании как одной из форм взаимодействия в целях оптимизации процесса раскрытия и расследования преступлений принадлежит не столько формальным моментам (собственно составлению плана), сколько психологическим механизмам взаимодействия, способам активизации участников расследования, их выведению из «резервного звена».

И еще на одном аспекте проблемы внешнего и внутреннего управления нам бы хотелось остановиться. Речь пойдет об избирательности, пристрастности в отборе информации о текущем состоянии объекта управления под влиянием образа-цели деятельности. В психологической теории деятельности этой проблеме уделяется значительное внимание’. Во- первых, отмечается, что актуализация некоторого мотива означает не завершение собственно мотивационного процесса, а начало особой фазы его развития, . в результате которого предметы и условия, связанные с поставленной целью, получают специфическое смысловое значение. Смысл открывает субъекту не объективные свойства отражаемых предметов и ситуаций, а то значение, которые они приобретают в силу своей связи с мотивом и целью деятельности. Во-вторых, показано, что имеется тесная связь между эмоциональными факторами и выявлением смысла в явлениях и фактах действительности. В. К. Вилюнас отмечает: «… есть основания утверждать, что между смысловыми и эмоциональными явлениями не может быть прослежена отчетливая различительная грань, что эмоциональные отношения составляют основу смысловых

’ См. в ранее указанном сборнике статей памяти А. Н. Леонтьева «А.Н. Леонтьев и современная психология» следующие работы: Вилюнас В. К. Теория деятельности и проблемы мотивации С. 191 - 200; Овчинникова О. В. О некоторых путях экспериментального исследования мотивации человека, открьшаемых концепцией деятельности. - с 200 - 212; Михалевская М. Б Экспериментальное исследование эффектов установки в русле теории деятельности. - С. 183 - 191. А также указ. работу Б. Ф Ппмпйп образований, а понятие смысла служит лишь для специфической концептуальной интерпретации этих отношений, интерпретации, подчеркивающей, прежде всего, то особое развитие, которое явления эмоциональной природы получают в системе сознания. Это означает, что ситуативное развитие мотивации представляет собой не что иное, как порождение мотивом многочисленных эмоциональных переживаний, направленных на определенные аспекты ситуации и своим качеством выражающих их значимость с точки зрения мотива, и побуждаемой им деятельности»’. Стало быть, вероятные для внешнего планирования дефекты, связанные с потерей интереса к деятельности и смещением цели деятельности на ее формальные показатели, усугубляются еще и тем, что факты и явления действительности, в силу негативного отношения к деятельности могут утрачивать свой смысл для достижения цели. Фактически мы отмечаем вероятность недооценки, игнорирования информации о расследуемом событии при внешнем планировании, приводить к ошибкам расследования.

В ситуации внешнего планирования кроется, на наш взгляд, еще одна опасность. Здесь мы имеем в виду следующее. Для ситуации внешнего планирования, как было сказано выше, характерным является стремление четко определить алгоритм, программу деятельности, обеспечить оптимально экономичным «шаблоном». Признавая состоятельность излагаемых положений нельзя выпускать из вида специфику работы следователя, ее творческий характер. Не зря И. Н. Якимов сравнивал ее с искусством^.

Не останавливаясь еще раз на бесспорных достоинствах подобных планов, отметим, однако, что подобной же «шаблонности» подвержены и предполагаемые результаты деятельности. Иначе говоря, предопределенность действий в ситуации внешнего планирования сочетается

’ Указ. статья В. К. Вилюнаса…. С. 199.

^ Якимов И. Н. Современное розыскное искусство // Административный вестник НКВД РСФСР. - 1925. - № 5. - С. 2-6.

с не менее определенным прогнозом результатов этих действий. Следует отметить, что определенность результата не подразумевает его однозначности. При внешнем планировании допускается альтернатива: в случае положительного результата последовательность программных действий продолжается. В случае отрицательного результата предусмотрен переход к другим действиям, иногда к их повторениям для достижения поставленной цели. Но, так или иначе, имеет место быть некоторая заданность ожидаемых результатов. Сам план и прогнозируемые результаты деятельности, несомненно, имеют положительное значение. «При такой организации человек имеет достаточно четкий, но стандартный (жесткий) план и стремится выполнять действия всегда в одном и том же порядке. Стандартный план, конечно, обеспечивает более высокие эффективность и качество деятельности. … Но трудные условия, возникновение неожиданных событий могут дезорганизовать деятельность, протекающую по стандартному плану» \

Сказанное, приводит нас к выводу о том, что при всем позитивном значении, которое имеет криминалистическая теория планирования, в аспекте повышения эффективности и оптимизации деятельности в процессе расследования преступлений, она, в тоже время, не в полной мере учитывает данные психологической теории деятельности. В рамках последней показано, что эффективность и оптимальная организация любой деятельности достигаются благодаря сочетанию элементов внешнего и внутреннего планирования. Рациональное планирование деятельности предполагает не только оперирование стандартными планами, но и необходимость предвидения хода процесса самим субъектом деятельности.

В рассмотренной нами проблеме внешнего и внутреннего планирования деятельности отчетливо проявляется один из «основных вопросов» психологии, а именно вопрос соотношения опыта, выработанного человечеством и индивидуального опыта отдельного человека. В психологии

’ Лпмов Б. Ф Там же. … С. 258.

единство и борьбу данных противоположностей рассматривают как движущий фактор развития личности. Индивидуальный опыт формируется в процессе самостоятельной деятельности. При недостатке такового, особую актуальность приобретает опыт решения возникающих проблем, выработанный обществом. По мере накопления индивидуального опыта, опыт общественный оказывается востребованным лищь в сложных, нестандартных ситуациях, к которым человек оказывается еще не готов. В психологии, в этой связи, специально ставится задача формирования индивидуального опыта, т.е. обучения человека. Особое внимание при этом уделяется формированию навыков и умений деятельности, навыков и умения ее планирования, в частности. В этом отношении заслуживает внимания теория поэтапного формирования умственных действий П. Я. Гальперина. Ее автор связывает очевидные различия в выполнения одних и тех же действий (деятельности) с разным пониманием субъектов деятельности самих действий и неодинаковым умением выполнять их в разных условиях. «Понимание» и «умение» - две основные части предметного действия. «Одну из них, которую суммарно называют «пониманием», по ее объективной роли в действии мы называем ориентировочной; к ней относятся: составление картины обстоятельств, наметка плана действия, контроль и коррекция его исполнения. Вторую часть предметного действия составляет само исполнение («умение»), которое хотя и зависит от ориентировочной части, не

может быть сведено к ней»

в теории п. я. Гальперина, ведущая роль в процессе обучения принадлежит ориентировочной основе деятельности. «Ориентировочная часть является управляющей инстанцией и в основном именно от нее зависит качество исполнения. Если составить набор ситуаций, где по плану обучения это действие должно применяться, они наметят совокупность требований к формируемому действию, а вместе с ними - совокупность

’ Гальперин П. Я. О методе поэтапного формирования умственных действий // Указ. хрестоматия по возрастной и педагогической психологии … С. 97- 101.

свойств, отвечающих этим требованиям и подлежащих формированию. … Задача заключается не просто в том, чтобы сформировать действие, а в том, чтобы сформировать его с заранее намеченными свойствами»\ Практическое значение данной теории заключается в том, что сформированная ориентировочная основа деятельности минимизирует пробы и устраняет возможные ошибки, «воспитывает заданные показатели действий».

Представляется, что теория поэтапного формирования умственных действий может быть рассмотрена применительно к процессу обучения по криминалистике. Хорошей ориентирующей основой в процессе расследования преступлений могут служить криминалистическая характеристика преступлений, с одной стороны, с другой - характеристика типичных следственных ситуаций, в обобщенном виде отражающие условия расследования различных видов преступлений. В этом смысле криминалистическая характеристика преступлений и типичные следственные ситуации соответствуют психологическому понятию ориентировочной основы деятельности. Однако в психологии представление об обстоятельствах предстоящей деятельности рассматривается в контексте ее планирования и последующего контроля. Справедливости ради следует сказать, что аналогичное свойство криминалистической характеристики преступлений и типичных следственных ситуаций служить основанием для выдвижения версий признается и в криминалистике. Между тем, как показывает специально проведенный нами анализ учебной и учебно- методической литературы, данный тезис не всегда последовательно реализуется в изложении методических рекомендаций по планированию расследования конкретных видов преступлений. К сожалению, нечасто встречаются обоснованные не только ссылками на частоту встречаемости в практике, но и логической целесообразностью программы расследования применительно ко всем называемым типичным следственным ситуациям.

’ Там же.

Однако не ради критики мы коснулись данного обстоятельства, В нем нам видятся определенные резервы развития криминалистической теории планирования. Выше мы отмечали ту роль, которую играет внутренняя активность субъекта деятельности в ее планировании, показали, что это качество формируется в процессе обучения. Обеспечивая своими общими положениями практику, криминалистическая теория планирования, вместе с тем, остается не в полной мере реализованной в дидактическом аспекте.

4.3.3. Смыслообразующий компонент деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений

Анализ данного компонента деятельности нам бы хотелось предварить словами великого отечественного психолога - Сергея Леонидовича Рубинштейна: «Однако, как ни существенна цель, одной ее для определения действия недостаточно. Для осуществления цели необходим учет условий, в которых ее предстоит реализовать. Соотношение цели с условиями определяет задачу, которая должна быть разрешена действием. Целенаправленное человеческое действие является по существу решением задачи. Отношение к этим условиям, сочетаясь с отношением к цели, составляет внутреннее психологическое содержание действия. Задача, в которой цель соотнесена с условиями, определяющими ее осуществление, определяет психологическое строение действия»’, к приведенным выше словам можно отнестись как к самой лаконичной и, в тоже время, емкой характеристике деятельности и действий, операций, а также определяющих их целей, задач и условий. В сущности, в данном высказывании С. Л. Рубинштейна заложены основные критерии отличия целей и задач, с одной стороны, с другой - действий человека и его деятельности, показаны их соподчинение и взаимосвязь.

’ Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии: В 2-х т. Т. 11. - М„ 1989. - С. 15.

В самом деле - цель, лежащая в основе деятельности в зависимости от конкретных условий ее достижения разделяется на конкретные и специфичные для данных условий задачи. Отдельные задачи связаны между собой одной общей целью. Решаются задачи путем производства действий. Однако, подчиненность задач одной общей цели, обусловливает внутреннюю связь и между отдельными выполняемыми действиями, придает их совокупности характер целостной деятельности. Именно в подобном ключе в психологии описывается не только структура деятельности, но и связи между ее элементами’. В обобщенном виде системно-структурная характеристика деятельности может быть представлена графически (Рис. 5 и 6). В ней, как видим, в качестве системообразующих факторов выступают: смысловой компонент деятельности {цель - условия - задачи) и ее функциональный компонент {деятельность - действия - операции). Полагаем, что приведенные графические схемы системно-структурной организации деятельности, принятые в психологии, могут быть использованы в конкретном анализе деятельности, направленной, на раскрытие и расследование преступлений. Начнем с анализа смыслового компонента процесса расследования преступлений, включающего, как было отмечено выше, цель деятельности, ее условия и задачи, а также их взаимосвязи.

Цель деятельности. Полагаем возможным назвать раскрытие, расследование и предотвращение преступлений основной целью одноименной деятельности^. Данная цель определяет смысл и содержание деятельности. Однако, как было сказано выше, на достижение цели в процессе деятельности значительное влияние оказывают условия, в которых

’ Указ. выше работы А.Н, Леонтьева, В,В. Давьщова и др.

^В криминалистике в большей степени принято говорить о решаемых задачах. Сами задачи нередко называются целями, а собственно раскрытие, расследование и предотвращение преступлений как цель и конечный результат деятельности, видимо, в силу своей очевидности, подразумеваются, но специально вьщеляются не всегда.

Возможно, более правильным было бы сказать, что деятельность, направленная на {цель) раскрытие и расследование преступлений, имеет одноименное с этой целью нячвание.

осуществляется последняя. Значение условий таково, что они конкретизируют имеющуюся цель, разделяя ее на специфичные для данных условий, реально достижимые задачи.

Условия деятельности. Известно, что условиям расследования в криминалистике уделяется чрезвычайное внимание. Прочное место в криминалистической теории заняла следственная ситуация’, как научное понятие, абстрагарующее обстановку, условия расследования. И хотя в литературе отмечается отсутствие общепринятого определения следственной ситуации, имеющиеся проблемы развития соответствующей криминалистической теории^, тем не менее, ситуационность расследования признается практически всеми учеными. В контексте настоящего исследования отмеченное единство взглядов на следственную ситуацию как на условия процесса расследования является достаточным для того, чтобы рассматривать ее в качестве одного из структурных элементов этой деятельности. Полагаем, что имеющиеся расхождения в определении различными авторами сущности следственной ситуации, оставаясь значимыми для формирования соответствующей криминалистической тeopии^ в данном случае не имеют принципиального характера. Между тем.

’ «Следственная ситуация - совокупность условий, в которых в данный момент осуществляется расследование преступления». Криминалистика: Краткая энциклопедия / Авт.-сост. Р.С. Белкин. - М., 1993. - С. 72.

^ Волчецкая Т. С. Криминалистическая ситуалогия. Дис. … докт. юрид. наук. - М., 1997; Коновалов С. И. Теоретико-методологические основы криминалистики: современное состояние и проблемы развития. Дис— докт. юрид. наук. - Волгоград, 2001.

^ Дискуссионный характер проблемы следственной ситуации широко освещен в криминалистической литературе. См., например, работы Р. С. Белкина, И. Ф. Герасимова, Л. Я. Драпкина в указанном ранее сборнике научных трудов «Следственная ситуация». - М., 1985; Драпкин Л. Я. Основы криминалистической теории следственных ситуаций. Дисс. … докт. юрид. наук. - М., 1988, и др. Поскольку основания для классификации следственных ситуаций и сами классификационные структуры в сравнительном аспекте неоднократно анализировались в криминалистической литературе, ограничимся лишь их указанием. Воспользуемся для этого схемой, обобщающей имеющиеся классификации следственных ситуаций, предложенной А. Ю. Головиным (Рис. 7). Головин А. Ю. Теория и практика классификационных исследований в криминалистической науке. - Тула: Тул. ГУ, 2000. - С. 67. Работа, на которую мы ссылаемся, обращает на себя внимание тем, что ее автором в гл. 4. «Криминалистические классификационные исследования ситуаций и их значение» в историческом и сравнительном аспектах подробным образом проанализирована проблема классификации следственных ситуаций.

ОДИН из неоднозначно решаемых вопросов следует рассмотреть специально. Мы имеем в виду существующие классификации следственных ситуаций. Наше внимание к проблеме классификации следственных ситуаций определяется отмеченной в психологии связью между условиями деятельности и характерными для этих условий задач. Целесообразность рассмотрения видов следственных ситуаций, следовательно, обусловлена необходимостью выделения специфичных для них задач расследования. Задач, на которые в зависимости от условий разделяется цель деятельности. Задач, последовательное решение которых, обеспечивает в конечном итоге достижение цели - раскрытие и расследование преступлений.

Представляется, что в контексте обсуждаемого здесь вопроса о следственной ситуации как условии достижения цели и основания для выделения конкретных задач расследования, из предложенных вариантов классификаций заслуживают внимания, прежде всего те, в основание которых уже положена сама возможность достижения цели расследования. В указанной схеме таковыми являются благоприятные и неблагоприятные следственные ситуации. Попутно следует отметить, что остальные варианты классификаций также могут быть соотнесены с возможностью достижения цели, поскольку благоприятные и неблагоприятные ситуации моїуг быть типичными и специфическими, а по объему и характеру условий общими и частными, простыми и сложными. Кроме того, они могут быть конфликтными и бесконфликтными, при этом считаем необходимым специально подчеркнуть, что мы не оспариваем принятое в криминалистике разделение следственных ситуаций на благоприятные/неблагоприятные и конфликтные/бесконфликтные, простые/сложные и т.д. Подобная дифференциация, на наш взгляд, особенно в аспекте выявления особенностей тактики производства отдельных следственных действий, безусловно, имеет целесообразный характер.

Динамический характер следственных ситуаций’ позволяет говорить об исходных, промежуточных и конечных следственных ситуациях. Каждая из названных следственных ситуаций отражает изменение условий на начальном и последующих этапах расследования, подразумевает решение специфичных для нее задач. Значение данной классификации в контексте целеполагания, на наш взгляд, заключается в том, что она отражает динамику развития задач расследования: собственно постановку цели и задач (исходные следственные ситуации) и их дальнейшую корректировку (промежуточные и конечные ситуации). Однако по отношению к возможности достижения цели и определенности, они также могут быть благоприятными или неблагоприятными и оставаться таковыми на всех этапах расследования. Между тем, дифференциация следственных ситуаций на благоприятные и неблагоприятные, как мы полагаем, имеет несколько общий характер для того, чтобы на ее основе можно было бы определить специфичные для каждой из них задачи расследования.

Исходя из принятого в криминалистике представления о структуре следственной ситуации^, можно предположить, что ее благоприятный или неблагоприятный характер может быть определен на основании каждого из четырех структурных компонентов: информационного, психологического, процессуально-тактического, а также материального и организационно- технического. Проблемы психологического характера, возникающие на предварительном следствии, как известно в теории криминалистики чаще всего рассматриваются в аспекте взаимодействия участников расследования

’ Динамичность следственных ситуаций признана практически всеми учеными. ^ Имеющиеся предложения по определению компонентного состава следственной ситуации, как мы полагаем, не содержат принципиальных противоречий. См.: Возгрин И. А. Криминалистическая характеристика преступлений и следственные ситуации в системе частных методик расследования // Следственная ситуация. - М., 1985; Волчецкая Т. С. Моделирование следственных ситуаций: Учебное пособие. - Калининград: Кал. ГУ, 1994; Лузгт И. М. Ситуационный подход в решении криминалистических задач: Фондовая лекция. - М., 1987. и др. Мы основываемся на точке зрения Р. С Белкина (ранее указ. работы), считая предложенную им четырехкомпонентную (информационный, психологический, процессуально- тактический и материально-оганизационно-технический компоненты) структуру наиболее лаконичной и емкой.

и преодоления противодействия расследованию, а также разработки психологических тактических приемов производства отдельных следственных действий’, представляется, что данные проблемы моїут быть рассмотрены и в аспекте целеполагания, поскольку они обусловливают появление дополнительных задач расследования, связанных с созданием благоприятной психологической обстановки деятельности. Оптимальные психологические условия деятельности, вне всякого сомнения, содействуют достижению цели. Однако задача их создания (в ситуации конфликта) и/или поддержания (в бесконфликтной ситуации) является актуальной на всех этапах расследования и имеет, таким образом, постоянный характер. Аналогично этому, могут быть рассмотрены задачи материального и организационно-технического обеспечения процесса расследования.

Иначе нам представляются задачи, возникающие в тех ситуациях, дифференциация которых может быть проведена на основе информационного компонента. Особенности исходной информации по предложению ряда ученых положены в основу классификации следственных ситуаций на очевидные и неочевидные. Так, профессор В. П. Лавров под очевидными предлагает понимать ситуации, когда в материалах, содержащих поводы и основания к возбуждению уголовного дела, уже содержатся данные о двух из основных обстоятельств, входящих в предмет доказывания (событии преступления и лице, его совершившем), в неочевидных ситуациях к моменту возбуждения уголовного дела отсутствуют данные хотя бы об одном из двух указанных обстоятельств . В. Е. Корноухов классифицирует следственные ситуации по характеру решаемых задач: задачи расследования очевидных преступлений, неочевидных преступлений, задачи по раскрытию инсценировок, задачи, относящиеся к латентным преступлениям^.

’ Несколько позже мы намерены их обсудить в контексте психологической теории. ^ Лавров в. П. Криминалистическая теория временных отношений // Криминалистика. История, общая и частная теории. Под ред. Р. С. Белкина, В. Г. Коломацкого, И. М. Лузгина. - М., 1995. - С. 203 - 230.

^ Курс криминалистики. Общая часть. / Отв. ред. докт. юрид. наук, проф. В. Е. Корноухов. - М., 2000.

Как видим, в данном случае фактически подразумевается наличие очевидных и неочевидных следственных ситуаций. Попутно отметим имеющееся противоречие в позиции уважаемого ученого. Автор считает, что задачи формируют условия расследования. С этим можно согласиться, если иметь в виду, что текущие задачи моїуг касаться изменения условий расследования. Что же касается их внутренней связи, то с позиции не только психологической теории, но и здравого смысла вообще, они должны быть выражены «с точностью, да наоборот»: условия актуализируют и конкретизируют специфичные для них задачи деятельности. Представляется, что дифференциация следственных ситуаций на очевидные и неочевидные заслуживает внимания, поскольку в ней определенно проявляется связь с конкретными задачами расследования. Так, дефицит, неполнота и/или противоречия исходной информации о преступлении и лицах его совершивших, как признак неочевидной следственной ситуации, обусловливают постановку задачи поиска, установления и проверки фактических данных. В очевидной ситуации актуальной становится задача процессуального оформления, исследования и использования имеющихся вещественных доказательств, доказывания события преступления и причастности к нему подозреваемых лиц.

Очевидные и неочевидные следственные ситуации, таким образом, можно рассматривать как условия, в которых задачи расследования максимально дифференцируются. По мере решения задач, возникающих в условиях неочевидной ситуации, т.е. обнаружении фактических данных, сама эта ситуация трансформируется в очевидную. Достижимыми становятся задачи процессуального закрепления и последующей обработки полученной информации. В этом смысле, очевидность, либо неочевидность следственных ситуаций, определяемая ранее по степени информационной осведомленности, оказывается тесно связанной с процессуально-тактическим компонентом следственной ситуации. Вместе с тем, и для очевидных, и для неочевидных следственных ситуаций актуальными остаются задачи создания и поддержания оптамальных (психологических, материально- организационно- технических) условий расследования. Исходя из изложенного, полагаем возможным рассматривать очевидные и неочевидные следственные ситуации как основные, отражающие условия деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений. Условия, которые одновременно выявляют как общие, универсальные задачи расследования, так и конкретно дифференцируют специфичные для них задачи.

Задачи деятельности. Ведя обсуждение цели деятельности в контексте ее условий, мы уже, так- или иначе, касались задач расследования. Следует отметить, что аналогичное принятому в психологии понимание отношения «цель условия задачи деятельности>нирисуще и мриминалистике’. Однако более традиционным для криминалистики следует считать изучение задач расследования (тактических задач) в аспекте принятия тактического решения^. Представляется, что такой подход является справедливым, поскольку в его рамках исследуется механизм реіуляции функциональной стороны процесса расследования его смыслообразующим компонентом.

В упоминавшихся нами работах А. Ю. Головина приводится обзор различных классификаций задач расследования. Классификационными основаниями могут служить: информационная определенность задачи (простые и сложные, проблемные и беспроблемные задачи); функциональное.

’ Об этом, в частности, говорит Л. Д. Самыгин: ситуация - не сама задача, а обстоятельство, которое определяет ее. Самыгин Л. Д. Расследование преступлений как система деятельности. - М., 1989. - С. 41.

А.Ю. Головин указывает на то, что в основе постановки тактической задачи лежат результаты анализа сложившейся обстановки расследования, а сам процесс расследования можно рассматривать как сложную систему постановки и решения различных тактических задач. Головин А. Ю. Теория и практика классификационных исследований в криминалистической науке. Тула, 2000. - С.85.

^ Белкин Р. С. Указ, ранее «Криминалистическая энциклопедия» … С. 222; Головин А. Ю. Указ, работы; Дулов А. В., Новик Ю. И. Понятие и структура тактического решения, принимаемого следователем при производстве следственного действия // Теоретические проблемы криминалистической тактики, Свердловск, 1981; Копылов И. А. Следственная ситуация и принятие тактических решений. Дне. … канд. юрид, наук. М., 1984; Цветков С. И. Криминалистическая теория тактических решений. Дне. … докт. юрид, наук, М,, 1992, и др, работы.

ПО виду деятельности, назначение (розыскные, исследовательские и организационно-управленческие); субъект их постановки

(сформулированные следователем, при содействии специалистов, выработанные коллективно); уровень решения (промежуточные и конечные задачи); приоритет решения (первоочередные и последующие); их содержание (имеющие цель либо изменения сложившейся следственной ситуации, либо ее использования).

Признавая значение каждой из предложенных классификаций, отметим, что в контексте описания структуры деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений наиболее важной нам представляется дифференциация задач по их функциональному назначению. Во-первых, в силу того, что в них уже заложен переход к решению возникшей задачи конкретными действиями. А, во-вторых, потому, что, как мы полагаем, розыскные, исследовательские и организационно- управленческие задачи могут быть дополнительно охарактеризованы с точки зрения их простоты и/или сложности, приоритетности и т.д. Они могут решаться как единолично, например, следователем, так и коллективно.

Содержание розыскных, исследовательских и организационно- управленческих задач подробно описано в криминалистической литературе’. В наиболее обобщенном виде они могут быть представлены следующим образом:

розыскные задачи — обнаружение, установление фактической информации о преступлении и лицах его совершивших;

исследовательские задачи - к ним относятся, предшествующее собственно исследованию, собирание, анализ и использование информации о преступлении и лицах его совершивших в процессе доказывания;

’ Белкин Р. С. Курс криминалистики. В 3-х т. Т.2., М., 1997; Закатов А. А. Криминалистическое учение о розыске. Волгоград, 1988 и др. Коновалов Е. Ф. Розыскная деятельность следователя. М., 1973 и др.

организационно-управленческие задачи - задачи, связанные с созданием и/или поддержанием благоприятных условий расследования.

Наиболее оптимальной формой выражения итога, проведенного здесь обсуждения смыслообразующего компонента деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений, нам представляется его графическое изображение (Рис. 8).

Предлагаемая схема отражает:

во-первых, основные смыслообразующие элементы процесса расследования (его цель, условия и задачи);

во-вторых, их взаимосвязь; общая цель раскрытия и расследования преступлений разбивается в зависимости от его конкретных условий (следственных ситуаций) на ряд задач (организационных, поисковых, задач процессуального оформления, исследования и использования доказательственной информации); эти задачи, подчиняясь общей цели деятельности, обусловлены характерными особенностями следственной ситуации; последние, таким образом, конкретизируют цель деятельности.

4.3.4. Функциональный компонент деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений. Действия и операции как структурные элементы деятельности

Мы уже отмечали, что основными элементами структурной организации деятельности являются: смыслообразующий компонент

(цель ? условия ? задачи) и функциональный компонент

(деятельность у действия ^ операции). Рассмотренный выше

смыслообразующий компонент процесса расследования, позволяет нам перейти к анализу функциональной стороны деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений.

Цель лежит в основе целостной деятельности, и на ее достижение направлена деятельность. Однако в конкретных условиях деятельности и под их влиянием общая цель разбивается на ряд взаимосвязанных, составляющих ее задач. В соответствии с подобным дроблением цели, происходит и разделение целостной по своей природе деятельности на ряд составляющих ее действий. Каждое действие обусловлено необходимостью решения актуальных задач. Внутренняя связь между целью и задачами определяет такую же связанность действий с деятельностью. Таким образом, рассмотренная ранее линейная зависимость между целью, условиями и задачами должна быть преобразована: целенаправленная деятельность под влиянием конкретных условий ее осуществления разбивается на отдельные действия, каждое из которых направленно на решение актуальных для данных условий задач, связанных между собой единой целью деятельности.

Действия, как структурный элемент деятельности, достаточно подробно описаны в психологической научной литературе. В дальнейшем мы будем основываться на работе профессора А. И. Крупнова «Психологическая структура действий человека», поскольку в ней проведен не только анализ имеющихся работ, но и целостный структурно-функциональный анализ действий человека на основе системного подхода. Автор следующим образом характеризует человеческое действие: «… это сложное системное образование. Оно включает в себя, по меньшей мере: мотивационно- смысловой, эмоционально-аффективный, операционально-динамический и продуктивно-результативный компоненты или подсистемы»’. Опираясь на многочисленные литературные данные, А. И. Крупнов раскрывает содержание каждого из названных компонентов:

мотивационно-смысловой компонент включает в себя отношение субъекта к выполняемым действиям и различные побуждения (степень интереса, уверенности и точности, правильности выполнения действий, выраженность субъективных желаний выполнить их):

’ Крупное А. И. Психологическая структура действий человека. - М., 1990. - С. 4.

операционально-динамический компонент характеризует сам процесс реализации действий и может быть описан такими признаками, как степень выраженности стремлений к продолжению начатых действий, разнообразие операций, приемов и вариантов их реализации, сила, скорость, интенсивность выполняемых действий;

эмоционально-аффективный компонент отражает степень проникновения, преломления и закрепления условий и детерминант деятельности в сферу эмоциональных отношений человека;

продуктивно-результативный компонент характеризует уровень успешности выполнения действий и может быть оценен на основания количества допущенных ошибок и точности выполнения действий, объеме выполненной работы.

Как видим, в действии, как в миниатюре, проявляются все характеристики деятельности, а их структуры во многом идентичны. В обобщенном виде структура деятельности в аспекте ее функциональной организации может быть представлена графически (Рис. 6). Примем ее за основу функционального анализа деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений. Исходя из изложенного выше, следует заключить, что конкретное содержание функционального компонента, должно определяться в строгом соответствии со смыслообразующим компонентом процесса расследования (Рис. 8).

Ранее мы показали, что целью рассматриваемой деятельности выступает раскрытие и расследование преступлений. Ее задачи, в зависимости от складывающейся следственной ситуации, могут быть дифференцированы на общую (организация расследования и его материально-техническое обеспечение, создание благоприятных условий расследования) и более специфичные задачи: собирания, исследования и использования доказательств (очевидная ситуация) или установления фактических данных по уголовному делу (неочевидная следственная ситуация).

В соответствии с указанными целью и. задачами основными структурными элементами деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступления следует считать:

действия, направленные на решение задачи организации расследования, его материально-техническое оснащение, создание оптимальных условий;

действия, направленные на решение задачи собирания, исследования, оценки и использования доказательств по конкретному уголовному делу;

действия, связанные с решением задачи обнаружения, установления фактических данных по уголовному делу.

Подобное, достаточно общее понимание действий в структуре расследования, безусловно, требует своей конкретизации. Криминалистическая теория, как мы полагаем, позволяет с легкостью «перевести» на язык криминалистики предложенные выше формулировки, В разделе криминалистической тактики, как известно, арсенал действий, осуществляемых в процессе расследования, достаточно подробно описан, структурирован и классифицирован. Обращаясь к основным положениям данного раздела, мы можем отнести:

к первой группе действий - следственные и иные процессуальные действия, каждое из которых, по своему определению, направлено на поиск, обнаружение, фиксацию, изъятие и исследование доказательств;

ко второй - планирование’, организацию расследования в целом и взаимодействия его участников, материальное и технико- криминалистическое обеспечение;

’ В криминалистике, как известно, о планировании принято говорить как о деятельности. Между тем, планирование, как бы сложно оно не было организовано, самостоятельной цели, оторванной от цели расследования, не содержит. По отмеченному ранее признаку отличия «цель - деятельность, задачи - действия» более правильным нам представляется утверждение - в процессе достижения цели расследования решаются задачи его планирования.

к третьей группе — оперативно-розыскные мероприятия (как самостоятельную деятельность органов дознания) и розыскные мероприятия, проводимые на предварительном следствии под руководством следователя.

Сказанное, позволяет нам представить функциональный компонент деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений, в виде графической схемы (Рис. 10). Таким образом, функциональный компонент процесса расследования составляют взаимосвязанные между собой действия и операции. Содержание деятельности в целом определяется целью раскрытия и расследования преступлений. Действия как структурные элементы деятельности всегда связаны и направлены на решения конкретных задач. Последние формируются под влиянием, с одной стороны, единой целью, с другой — следственной ситуацией. Следовательно, можно заключить, что действия это конкретные способы достижения поставленной цели, адекватность которых определяется характерными особенностями обстановки расследования.

4.4. Анализ криминалистической теории тактических операций в контексте теории деятельности

Действия, однако, и это отчетливо видно из характеристики операционально- динамического компонента^ не являются самой элементарной единицей деятельности. Достаточно четко по этому поводу высказался С. Л. Рубинштейн. «Достижение результата, составляющего цель конкретного действия, может в силу своей сложности потребовать целого ряда актов, связанных друг с другом определенным образом. Эти акты, или звенья, на которые распадается действие, являются частичными действиями, или операциями. Поскольку их результат не осознается как цель, они не являются самостоятельными действиями; но… операции - не просто механизмы, посредством которых осуществляются действия, а их составные части»^.

Следует отметить, что мнение о дроблении действий, в виду их сложности, на отдельные операции, о том, что операция фактически является способом реализации действия, направленного на решение конкретной задачи, имеет в психологии общепризнанный характер^. В приведенных выше словах профессора С. Л. Рубинштейна, не просто высказано общее мнение, но и фактически показан критерий отличия действий от операций, а именно - наличие самостоятельных задач (действие) или отсутствие таковых (операция). Выделение в структуре деятельности действий и операций имеет для психологии принципиальный характер. В рамках ее теории деятельность, действия и операции рассматриваются как различные уровни деятельности, не сводимые друг к другу. На это обстоятельство профессор А. Н. Леонтьев обращал особое внимание, считая недопустимой подмену одного уровня другим: уровня деятельности - уровнем действия, уровня действия - уровнем операции. «Деятельность и

’ Указ. ранее работа А. И. Крупнова.

^ Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии: В 2 т. Т. 11. - М., 1989. - С. 15. ^ Указанные ранее работы А.Н. Леонтьева, В.В. Давыдова, П.Я. Гальперина и др.

действие … представляют собой … не совпадающие между собой реальности»’. Поуровневая организация деятельности может быть представлена следующим образом (Рис. 11):

В криминалистике, в ее терминологическом аппарате существует термин - «тактическая операция», который, казалось бы прямо корреспондирует с соответствующим психологическим термином. Данное понятие положено в основу одноименной криминалистической теории. Авторы и разработчики этой теории (А. В. Дулов, Л. Я. Драпкин, В. И. Шиканов) относят ее к основным разделам учения о расследовании и предупреждении преступлений^. Рассмотрим ее основные положения и, прежде всего, само понятие тактической операции.

В. И. Шиканов предлагает рассматривать тактическую операцию как определенным образом организованную целенаправленную практическую деятельность. «Тактическая операция - это система согласованных действий^ (следственных, оперативно-розыскных и т.д.), которые осуществляют, соблюдая режим законности, правомочные должностные лица органов следствия и специальных служб органа внутренних дел для решения сравнительно автономных тактических задач, подчиненных целям

’ Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1975. - С. 31.

^ Драпкин Л. Я. Первоначальные следственные действия в методике расследования преступлений и проблема повышения их эффективности. //В кн.: Вопросы расследования преступлений. Свердловск, 1976. - С. 39 - 59; Его же: Тактические операции в расследовании преступлений и особенности их проведения по делам о хищениях. - Труды Горьковской ВШ МВД СССР, вьш. 5. - Горький, 1976; Дулов А. В. О разработке тактических операций при расследовании преступления. // В сб.: 50 лет советской прокуратуры и проблемы совершенствования предварительного следствия. - Л., 1972. С. 23 - 27; Его же: Тактические операции при расследовании преступлений. - Минск: БГУ, 1979; Штанов В. И. Тактическая операция как важнейший структурный элемент следственной тактики и одна из форм” сотрудничества органов следствия и дознания. // В сб. Проблемы советского государства и права, № 9 - 10. - Иркутск, 1975; Его же: Актуальные вопросы уголовного судопроизводства и криминалистики в условиях современного научно-технического прогресса. - Иркутск, 1978, С. 103 - 139: Его же: Теоретические основы тактических операций в расследовании преступлений. - Иркутск, 1983.-С. 14. и др.

^ Здесь и далее выделено нами (Л.П.) расследования преступления»^ Аналогичного мнения придерживается Л. Я. Драпкин: «Тактическую операцию можно охарактеризовать как комплекс следственных, оперативно-розыскных, организационно-подготовительных и иных действий, проводимых по единому плану в сравнительно сжатые сроки и направленных на решение наиболее важной и сложной промежуточной задачи, подчиненной общим целям расследования уголовного дела»^. Близким к предыдущим определениям, нам представляется понятие тактической операции, предложенное А. В. Дуловым. Автор понимает тактическую операцию как совокупность следственных, оперативных, ревизионных и иных действий, разрабатываемых и проводимых в процессе расследования по единому плану под руководством следователя с целью реализации такой тактической задачи, которая не может быть решена производством по делу отдельных следственных действий^.

Несложно заметить признаки единства в предлагаемых интерпретациях сущности тактической операции: совокупность (система, комплекс) действий, направленных на решение автономных задач, подчиненных единой цели расследования. Основываясь на выделенных ранее критериях отличия между деятельностью и действием («цель - задачи»), с одной стороны, с другой - между действием и операцией («операция - частичное действие, поскольку является одним из способов решения задачи действия») мы отчетливо наблюдаем совпадение описанных в криминалистике признаков тактической операции с содержательными признаками действия как психологического понятия. Между тем, с точки зрения психологической теории мы должны отметить имеющееся терминологическое несоответствие, в криминалистике тактическими операциями обозначаются процессы, являющиеся по своей сути сложно организованными, системными (комплексными) действиями. Принятое в психологии представление о

^Шиканов В. И. Теоретические основы тактических операций в расследовании преступлений. - Иркутск, 1983. - С. 14-17.

1 л ЛФ ^ ль« * S S * « к ^ ^ ^^J * —’”” 7 W W ^ W W V г — « «

^Драпкин л. я. Указ работа …, 1976. - С. 54. ^ Дулов А Я Указ работа …, 1979,-С. 44.

действиях как системе операций, в криминалистике трансформируется в - операции, как системы действий. Психологически - действия, в виду своей сложности могут дробиться на отдельные операции, способы их производства. В этом случае комплекс операций и составляет действие. В криминалистике внутренняя связь действий и операций представлена в обратной последовательности: комплекс действий образует тактическую операцию. Представляется, однако, что выявленное противоречие имеет отношение не столько к сути рассматриваемых явлений (и в психологии, и в криминалистике признается системный характер структурных единиц деятельности), сколько к их терминологическому обозначению. Единственным выводом в данной ситуации может быть вывод о том, что в контексте психологической теории деятельности термин «тактическая операция» является не вполне удачным, поскольку по своей сути в большей степени соответствует понятию «действие» и противоречит устоявшемуся психологическому понятию «операция». Полагаем, что сказанное не будет воспринято как терминологические изыски автора’.

Хорошо известно, что в криминалистической литературе выражается неоднозначное отношение к термину «тактическая операция», а само понятие нередко представляется как тактическая операция и/или комбинация. Полагаем, в этой связи, что сделанный нами вывод о несоответствии термина «тактическая операция» обозначаемой им сути в контексте психологической теории деятельности, может свидетельствовать в поддержку мнения профессора Р. С. Белкина, который, как известно, отдавал приоритет термину «комбинация». Приведем здесь выдержку из одной из последних работ автора: «При рассмотрении понятия тактической операции возник вопрос и о точности этого термина. Его анализ привел к выводу, что

’ Мы солидарны с теми авторами, которые считают, что четкость терминологаи является залогом непротиворечивой теории. См., например, работы: Головин А. Ю. К вопросу о понятийно-терминологической системе (языке) криминалистики // Известия Тульского государственного университета. Серия: Современные проблемы законодательства России, юридических наук и правоохранительной деятельности. Вып. 2. - Тула, 2000: Указ. ранее диссертация С.И. Коновалова и др.

более адекватно содержание этого понятия отражает термин не «операция», а «комбинация». Под операцией обычно понимают законченное действие или ряд связанных между собой действий, направленных на решение определенной задачи (от лат. operatic - действие), под комбинацией - сочетание, взаимное расположение объединенных общим замыслом приемов, действий (от позднелатинского combinatio - соединение).

С точки зрения криминалистической тактики термин «комбинация» предпочтительнее, поскольку включает в себя весьма существенное указание на объединяющее начало (единый замысел) и раскрывает смысл этого замысла - ухищрение, уловка как средство рещения задачи. Исходя из этих соображений, нами используется термин «тактическая комбинация» (в литературе можно встретить оба эти термина). Тактическая комбинация - это определенное сочетание тактических приемов или следственных действий и иных мероприятий, преследующее цель рещить конкретную задачу расследования и обусловленное этой целью и следственной ситуацией»’.

Профессор Р. С. Белкин, как известно, считал понятие тактической операции более узким, нежели «комбинация», поскольку в ее систему, по предложению А. В. Дулова, Л. Я. Драпкина, В. И. Шиканова, включены только следственные и иные действия, не были включены тактические приемы. «Между тем тактические операции могут представлять собой комплекс не только различных следственных действий и иных мероприятий, но и тактических приемов в рамках одного следственного действия»^. Мы полностью поддерживаем мнение Р.С. Белкина о том, что термин «комбинация» более точно выражает явление объединения, комплексирования под единым замыслом следственных действий и иных мероприятий.

’ Аверьянова Т. В., Белкин Р. С, Корухов Ю. Г., Российская Е. Р. Указ. работа … -

С. 507.

^ Там же.

P. С. Белкиным определены основные признаки понятия «тактическая

комбинация»’:

  1. Тактическая комбинация может заключаться в определенном
  2. сочетании приемов^.

  3. Тактическая комбинация может заключаться в определенном сочетании следственных действий в рамках расследования уголовного дела.
  4. Тактическая комбинация может состоять из одноименных и разноименных следственных действий. В ее состав нередко входят организационно технические мероприятия, носящие обеспечивающий характер; … тактическая комбинация может представлять собой сочетание оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий.
  5. Целью тактической комбинации всегда является решение конкретной задачи следствия, например, установление истины по делу, т.е.
  6. процесс доказывания.

Полагаем, что первые три признака относятся к классификации комбинаций, четвертый - раскрывает содержание данного понятия в контексте целеполагания. Что касается комбинации следственных действий и оперативно-тактической комбинации, то по своему целевому назначению, а именно - «решению конкретной задачи следствия»^, с позиции психологической теории деятельности они, безусловно, могут быть отнесены к уровню сложных, комбинированных действий.

Основное назначение тактических приемов, как отмечается в криминалистической литературе, заключается в придании эффективности и

•там же…С. 508-509.

^ Р. С. Белкин особо подчеркивал, что в данном случае комбинацию составляет сочетание тактических приемов при производстве одного следственного действия, но не сочетание с тактическими приемами другого следственного действия. Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. Т. 3. М., 1979. - С. 129; Аверьянова Т. В.. Белкин Р. С. Корухов Ю. Г., Российская Е. Р. Указ. работа … - С. 508.

^ Аверьянова Т.Е., Белкин Р.С., Корухов Ю.Г., Российская Е.Р. Указ. источник … - с. 509. Данный признак рассматривается А. В. Дуловым, Л. Я. Драпкиным и В. И. Шикановым как основной (применительно к тактической операции). Именно на этом основании (решение конкретной задачи) тактическую комбинацию следует рассматривать на уровне действия.

рациональности деятельности в целом и отдельным действиям следователя в частности’. Исходя из сказанного, можно предположить, что тактические приемы как оптимальные способы^ производства действий иных задач расследования, кроме задач соответствующих действий (планирования и организации; установления фактических данных; сбора, изучения и использования доказательств), не имеют. Выше данное обстоятельство было рассмотрено как основной признак отличия в психологической теории деятельности между действиями и операциями: действие всегда направлено на решение конкретной задачи, операция как составляющий элемент действия, подчиняясь данной задаче, выступает конкретным (эффективным и рацибнальным) способом реализации действия. Несложно в данном случае заметить явную аналогию в содержании психологического понятия «операция» и криминалистического понятия «тактический прием»: оба они рассматриваются как способ действия. Представляется, что в контексте психологической теории деятельности, криминалистический прием можно считать понятием, эквивалентным понятию «операция». Таким образом, мы приходим к следующему пониманию тактической комбинации.

  1. Она действительно может состоять из системы действий, предпринимаемых для решения конкретной задачи расследования.
  2. В процессе разрешения данной задачи каждое действие из состава тактической комбинации может быть реализовано различными способами - криминалистическими приемами; При производстве действия может быть использован не один, а несколько сочетающихся друг с другом способов, приемов; Их внутренняя связь обусловлена конкретной задачей, на разрешение которой направлено действие в целом. (В этом смысле абсолютно прав профессор Р.С. Белкин, обращая внимание ученых, во-
  3. ’ Поташник Д. П. Криминалистическая тактика. М., 1998. - С. 23.

^ «Криминшіистический прием - наиболее рациональный и эффективный способ действий или наиболее рациональная линия поведения при собирании, исследовании, оценке и использовании доказательств». Указ. ранее: Криминалистика: Краткая энциклопедия … - С. 39.

первых, на то, что комбинироваться, могут не только действия, но и способы их производства, а, во-вторых, на то, что сочетаются между собой тактические приемы одноименных, но не разноименных следственных действий).

  1. Тактическая комбинация одновременно касается как действий (следственных, оперативно-розыскных, организационных и иных), так и способов их осуществления: тактических приемов (как криминалистическое понятие) и/или операций (психологическое понятие).
  2. Если принять за основу положение психологической теории деятельности о том, что «действия» и «операции» являются различными уровнями деятельности, то можно предположить, что тактическая комбинация имеет место быть на разных уровнях организации деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений: на уровне
  3. действий и на уровне операций.

  4. Тактическая комбинация как понятие, следовательно, отражает не какую-либо структурную (самостоятельную) единицу, а качественную характеристику целостной деятельности в процессе расследования, а именно ее системный характер. В этой связи, следует согласиться с мнением Р. С. Белкина о том, что входящие в тактическую комбинацию действия лишь создают условия, обеспечивают результативность и безопасность их проведения\
  5. По своей семантике термин «тактическая комбинация», в отличие от «тактической операции», наиболее точно отражает качество системности осуществляемых в процессе расследования действий и используемых криминалистических приемов.
  6. проведенное обсуждение и полученные выводы имеют, как мы полагаем, прямое отношение к решению вопроса об операциональном составе деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений, уровнях ее организации.

Указ. ранее: Криминалистика: Краткая энциклопедия … - С. 82.

Основываясь на них, а таїсже на том, что:

  • во-первых, действия и операции относятся к различным уровням организации деятельности;
  • во-вторых, на принятом в психологии представлении об операции как способе действия, его компоненте;
  • в-третьих, на сложившемся в криминалистике понятии криминалистического приема как наиболее эффективного и рационального способа действия, мы склонны интерпретировать структурную организацию деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений следующим образом.
  • ’ В структуре деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений (Рис. 12), могут быть выделены уровень действий и уровень операций, что в целом соответствует основным положениям психологической теории деятельности. Теория криминалистики позволяет раскрыть их конкретное содержание. Что касается действий, то в соответствии с характерными (типичными) задачами расследования, на решение которых они направлены, таковыми являются: следственные, поисково-розыскные действия и действия, обеспечивающие его (процесса расследования) оптимальность и эффективность (Рис. 8 и 10). Весьма существенной характеристикой данного уровня деятельности является системный характер действий, что зафиксировано в понятии «тактическая комбинация», отражающем их качественный признак, и в соответствующей криминалистической теории.

Исходя из того, что по своему содержанию психологическое понятие «операция» и криминалистическое - «тактический прием», понимаемые как способы действий, являются близкими понятиями, полагаем возможным представить операциональный уровень деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений, как уровень криминалистических приемов.

Криминалистические приемы, как известно, подразделяются на тактико- криминалистические и технико-криминалистические. Это теоретическое положение также находит свое отражение в предлагаемой нами схеме структурной организации деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений. Данные приемы, имеют своим назначением - придание рациональности и эффективности действиям, способами производства которых, они являются. В процессе расследования эта функция тактических приемов осуществляется на основе учета особенностей, с одной стороны, следственной ситуации, с другой - самого преступления (его вида, сложности и т.д.). Отмеченные обстоятельства способствуют дифференциации тактических приемов. Однако любая дифференциация логически предопределяет последующую интеграцию. Этому, в свою очередь, способствует изменение условий расследования. Целесообразным, таким образом, становится сочетание различных тактических приемов, что в теории криминалистики находит свое отражение в выделении такого вида тактической комбинации как комбинация тактических приемов производства одноименного действия. Это же качество криминалистических приемов находит отражение и в предлагаемой нами схеме структурной организации деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений (Рис. 12).

Завершая данный этап работы, попытаемся обобщить полученные результаты. Приступая к системно-структурному анализу деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений, в контексте психологической теории деятельности, мы хорошо понимали, что он может претендовать на серьезное внимание только в том случае, если общее криминалистическое учение об этой деятельности приводит к обсуждению проблемы ее системной организации. Как показывают полученные в ходе исследования результаты искомая систематизация знаний о деятельности в процессе расследования не просто является актуальной для криминалистической теории, но и становится возможной: мы считаем, что реальную возможность согласования, связывания в систему имеющегося криминалистического знания обеспечивает использование основных . положений психологической теории деятельности. Данный вывод основывается на конкретных результатах исследования. В частности, реализация избранного подхода позволяет предложить обобщенные схемы смысловой (мотив - цели - условия - задачи) и функциональной (деятельность - действия - операции) организации исследуемого вида деятельности (Рис. 5 и 6), раскрыть зависимость между ее смысловым и функциональным компонентом (Рис. 9). Кроме того, использование основных положений психологической теории деятельности способствует установлению конкретного содержания каждого из структурных элементов данного вида деятельности, а именно - ведущего мотива (познавательная природа процесса расследования), целей, задач и условий с одной стороны, с другой - действий и операций (следственная ситуация - типичные задачи - методы и способы их решения).

Данные психологии, свидетельствующие о том, что цель деятельности в зависимости от конкретных условий достигается решением специфичных для этих условий задач, служат основой для системного анализа основных положений криминалистического учения о следственной ситуации и теории принятия тактического решения (положений, касающихся задач расследования). Результаты анализа способствуют установлению конкретных взаимосвязей между целью расследования, типичными следственными ситуациями и, обусловленными последними типичными задачами расследования (Рис. 8). Реализация междисциплинарного подхода к системному анализу названных частных криминалистических теорий, а также к учениям о средствах и методах расследования, о тактической операции позволяет нам предложить схему системно-структурной организации (Рис. 13) организации процесса расследования.

В целом, полученные результаты служат конкретным подтверждением ранее высказанной гипотезы о том, что в процессе интеграции психология (основные положения ее теории) выполняет функцию систематизации разностороннего научно-прикладного криминалистического знания,

способствуя, тем самым, его обобщению.

Помимо указанной следует обозначить еще и функцию дополнения, которую психология выполняет в отношении теории криминалистики, о чем свидетельствуют полученные результаты, в частности, реализация в исследовании общепсихологического требования обязательности рассмотрения ведущего мотива как структурного компонента деятельности позволяет нам сделать вывод о том, что в аспекте криминалистической теории определение мотива, а соответственно и природы деятельности, помимо структурирующей функции имеет еще и методологическое значение. Результаты проведенного анализа в контексте психологической проблемы целеполагания основных положений криминалистической теории планирования позволяют выявить резервы ее дальнейшего развития и реализации в криминалистическом обеспечении практики борьбы с преступностью, в частности - в криминалистическом образовании. Основные положения общей криминалистической теории, в этом смысле, под влиянием и в результате интеграционных процессов стимулируются и обогащаются в своем развитии, т.е. могут быть дополнены и уточнены.

На основе дополнения психологическим содержанием и обобщения криминалистической теории формируется новое синтетическое знание. Данные функции раскрывают процесс формирования этого знания и, таким образом, составляют функциональное содержание механизма интеграции достижений психологии в криминалистику.

ГЛАВА 5. ПСИХОЛОГИЯ В ПОЗНАНИИ ЗАКОНОМЕРНОСТЕЙ

МЕЖЛИЧНОСТНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ УЧАТНИКОВ

РАССЛЕДОВАНИЯ. ФУНКЦИЯ ДОПОЛНЕНИЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКИМ СОДЕРЖАНИЕМ ОСНОВНЫХ ПОЛОЖЕНИЙ ОБЩЕЙ ТЕОРИИ КРИМИНАЛИСТИКИ

5.1. Криминалистическая проблема взаимодействия субъектов расследования в контексте интеграции достижений психологии в

криминалистику

В криминалистике, как известно, сформировалось достаточно четкое отношение ко всем теоретическим разработкам: они являются научным обоснованием рекомендаций, адресованных практике и используемых в деятельности по борьбе с преступностью. и уже в этом смысле теоретические изыскания, в том числе и по предмету данного исследования имеют прикладное значение. Между тем, в отношении психологической науки мы склонны усматривать не только ее способность дополнять своими положениями и интегрировать криминалистические научные знания, но и прямо и непосредственно влиять на эффективность практической деятельности. Нам представляется, что наиболее наглядно подобные свойства психологии проявляются не только в познании закономерностей, но и непосредственно в организации и собственно практике осуществления расследования преступлений.

О деятельности вне субъекта можно говорить, но только лишь как об объекте конкретного научного исследования, и то, с обязательной оговоркой на условность такого выделения, во-первых, а, во-вторых, с не менее обязательной «компенсацией», а именно, специальным изучением самого субъекта деятельности и его взаимоотношений с другими

взаимодействующими с ним субъектами. В самом деле, смыслом обладает

не сама по себе деятельность. Человек, осуществляющий ее, придает ей осмысленный характер. Мотив деятельности, определяющий ее содержание, является мотивом конкретного человека, им осознается. В соответствии с этим мотивом, предвидя конечные результаты, человек планирует свою деятельность и действует. Более того, именно субъект деятельности под влиянием той или иной потребности, организует, собственно осуществляет и контролирует деятельность, и в .этом смысле является ее обязательным компонентом.

Действуя, человек непременно вступает в отношения с другими людьми: согласовывает цель, распределяет обязанности, координирует совместную деятельность, сверяет полученные результаты, вновь корректирует деятельность и т.д. При этом важными нам представляются особенности поведения взаимодействующих с ним людей. Деятельность человека всегда имеет коллективный характер. Даже в том случае, когда она осуществляется отдельным индивидом, результаты его труда, тем не менее, должны быть значимы для других. И уже в результативной своей части деятельность индивидуальная приобретает качество коллективной. В этом смысле, деятельность, осуществляемая в процессе расследования преступлений, не составляет исключение. Криминалистика, ставя перед собой задачу научного обеспечения данного вида деятельности, уделяет серьезное внимание организации и регулированию отношений между субъектами расследования, с одной стороны, с другой - между указанными субъектами и другими участниками данного процесса.

Оптимальные взаимоотношения между участниками совместной деятельности являются необходимым условием эффективности последней, в процессе расследования преступлений, как мы полагаем, данный тезис является не просто очевидным, но и приобретает исключительное значение, поскольку:

  • во-первых, результаты расследования преступлений, борьбы с преступностью в целом имеют огромное общественное значение, как.

пожалуй, результаты ни одной другой деятельности; следовательно, способствующие эффективности данной деятельности благоприятные условия, на которые влияют отношения взаимодействующих лиц - не просто желательны, но и необходимы;

  • во-вторых, существенной особенностью рассматриваемой деятельности является не только то, что в нее вовлечены многие участники, но, и, прежде всего то, что, она имеет строго регламентированный законом характер; каждый из уполномоченных на то законом субъектов расследования выполняет закрепленные за ним функции, наделен специальными полномочиями и обязанностями, имеет определенные права; процессуальный статус участников расследования определяет характерные для него отношения - статусные, или социально-ролевые;
  • в-третьих, подобная регламентация процессуальных отношений не исключает, а, наоборот, делает более значимыми межличностные отношения, складывающиеся в совместной деятельности; в расследовании преступлений принимают участие, осуществляют его конкретные люди. Их взаимоотношения не ограничиваются только лишь пределами компетенции и/или полномочий; они, как правило, затрагивают сферу межличностных отношений, в результате между участниками совместной деятельности могут возникать отношения симпатии и/или антипатии, уважения, доверия или полярные им чувства; таким образом, складывающиеся в процессе расследования взаимоотношения имеют сложную природу - личностно- ролевую. В реальной действительности и социально-ролевые, и межличностные отношения тесно взаимосвязаны и оказывают взаимное влияние.
  • Казалась бы, проблема взаимоотношений и взаимодействия является более традиционной для психологии и, скорее всего, должна решаться конкретно юридической психологией. Ведь по своему определению, юридическая психология занимается изучением психологических проблем, которые возникают в сфере борьбы с преступностью. Заметим, что подобная

тенденция отчетливо прослеживается в образовательном процессе — процессе подготовки специалистов в области борьбы с преступностью. Действующие рабочие учебные планы по специальностям 021100 - юриспруденция, 0203 - правоохранительная деятельность, как известно, специально предусматривают изучение таких дисциплин как «Психология и педагогика в деятельности сотрудника ОВД» и «Психология следственной деятельности». Программы названных дисциплин, в свою очередь, также исходя из потребностей практики, включают необходимый минимум психологических знаний.

Между тем, и мы уже специально рассматривали этот вопрос, именно потребности практики (собственно практики расследования преступлений и практики подготовки специалистов к работе в этой сфере) остаются неудовлетворенными в полной мере. Работники правоохранительной системы, как показывают результаты нашего исследования, признают свою некомпетентность в социально-психологических вопросах профессиональной деятельности, в настоящее время криминалистическая наука интенсивно исследует отношения, складывающиеся в процессе расследования в двух основных направлениях. Во-первых, в аспекте взаимодействия субъектов расследования (В. М. Быков, И. А. Возгрин, И. Ф. Герасимов, А. П. Дербенев, А. А. Закатов, Б. Я. Петелин, В. Е. Сидоров) Во-вторых - в контексте проблемы противодействия расследованию (Р. С. Белкин, В. П. Бахин, В. П.

’ Балашов А. Н. Взаимодействие следователей и органов дознания при расследовании преступлений. - М.,1979; Возгрин И. А. ‘ Тактические положения взаимодействия следственных и оперативных органов// Криминалистика. - Л., 1984; Гапанович Н. Я., Мартынович И. И. Основы взаимодействия следователя и органа дознания при расследовании преступлении. - Минск, 1983; Герасимов И. Ф. Взаимодействие органов предварительного следствия и дознания при расследовании особо опасных преступлений: Автореф. дне, … канд. юрид. наук. - Свердловск, 1966; Дербенев А. П. Взаимодействие следователя и органа дознания при расследовании преступлений. - М., 1983; Кругликов А. П. Сущность и правовые формы взаимодействия органов предварительного следствия и дознания. - Волгоград, 1985; Кулагин Н. И. Организация управления в сфере предварительного следствия. - Волгоград, 1980 Сидоров В. Е. Начальный этап расследования: организация, взаимодействие, тактика. - М,, 1992; Чувилев А. А. Взаимодействие следователя органа внутренних дел с милицией. - М., 1981 и др.

Лавров, В. Н. Карагодин и другие)’. Каждое из них имеет самостоятельное содержание и значение.

Проведенный анализ уровня теоретической разработанности проблемы взаимодействия в криминалистике позволяет заключить, что она решалась и решается преимущественно в организационном аспекте. В частности, значительное внимание уделяется организационно-тактическим аспектам согласованной деятельности различных субъектов расследования преступлений и ее согласования, так, что в настоящее время можно говорить об определенности задач, принципов и форм взаимодействия. В определении понятия взаимодействия различными авторами^, несмотря на некоторые редакционные различия, обращает на себя внимание по существу совпадающие в своей основе мнения в части содержания взаимодействия и его признаков. К числу последних относятся:

  • согласованность деятельности субъектов взаимодействия по целям, задачам, месту и времени;
  • к числу субъектов взаимодействия относятся следователь, оперативные работники, эксперты-криминалисты^;
  • признание относительной самостоятельности каждого из взаимодействующих субъектов с учетом их специализации, полномочий, методов и средств, предоставленных по закону и используемых ими.
  • В психологии межличностное взаимодействие имеет широкую и узкую интерпретацию. Взаимодействие в широком смысле - случайный или

’ Аверьянова Т. В., Белкин Р. С, Корухов Ю. Г., Российская Е. Р. Криминалистика. Указ. учебник; Карагодин В. Н. Преодоление противодействия расследованию. Дис. … докт, юрид. наук. - Свердловск, 1992; Криминалистическое обеспечение деятельности криминальной милиции и органов предварительного расследования / Под ред. проф. Т.В. Аверьяновой и проф. Р.С. Белкина. - М.,1997; Петрова А. Н. Противодействие расследованию и меры его преодоления. - Волгоград, 2002 и др.

^ Гавло В.К. Проблемы организации расследования преступлений. Межвуз. сб. науч. тр.- Красноярск, 1990; Герасимов И.Ф. Некоторые проблемы раскрытия преступлений. - Свердловск, 1975; Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие. - М.,1965; Кулагин Н.И. Организация управления в сфере предварительного следствия, - Волгоград, 1980 и др.

^ Н.И. Кулагиным взаимодействие рассматривается не только в отношениях указанных субъектов, но и с общественностью.

преднамеренный, частный или публичный, длительный или кратковременный, вербальный или невербальный личный контакт двух и более человек, имеющий следствием взаимные изменения их поведения, деятельности, отношений, установок, в узком смысле - система взаимно обусловленных индивидуальных действий, связанных циклической причинной зависимостью, при “ которой поведение каждого из участников выступает одновременно и стимулом и реакцией на поведение остальных.’

Сравнение содержания приведенных определений позволяет заключить, что в криминалистике под взаимодействием подразумевается преднамеренный, публичный, длительный или кратковременный контакт двух и более человек, имеющий следствием изменения их деятельности. При этом частный характер отношений, да и сами межличностные отношения как условие и следствие взаимодействия не рассматриваются. Подобное понимание взаимодействия в криминалистике логично определяет присущие ему задачи. Согласно приказу МВД России от 20.06.96 №334 об утверждении Инструкции по организации взаимодействия подразделений и служб органов внутренних дел в расследовании и раскрытии преступлений задачами взаимодействия являются:

  1. Обеспечение неотложных следственных действий и оперативно- розыскных мероприятий при совершении преступлений.
  2. Всестороннее и объективное расследование преступлений, своевременное изобличение и привлечение к уголовной ответственности лиц, их совершивших, а также розыск скрывшихся преступников.
  3. Осуществление мероприятий, направленных на возмещение материального ущерба, причиненного гражданам и организациям вне зависимости от форм собственности преступными действиями виновных лип.
  4. ’ Краткий психологический словарь / Под общ. Ред. А. В. Петровского, М. Г, Ярошевского. - Ростов-на-Дону, 1998. - С.44.

Данные задачи, как видим, определяются преднамеренным, публичным характером совместной деятельности, в ходе которой выполняются присущие взаимодействующим субъектам функции. Между тем, исходя из того, что взаимодействие не ограничивается одними только рамками служебных отношений и может иметь характер частных (личностных отношений), мы полагаем, что его задачи могут быть дополнены. В психологии различают два основных типа взаимодействия - сотрудничество и соперничество (конкуренцию).’ При сотрудничестве продвижение каждого из партнеров к своей цели способствует или, как минимум, не препятствует реализации целей остальных. При соперничестве достижение целей одним из взаимодействующих затрудняет или исключает осуществление целей других участников совместного действия, приводит к конфликту.

Уместной, в этой связи, нам представляется такая задача взаимодействия как организация оптимальных условий расследования преступлений. Справедливости ради следует сказать, что подобная задача ставится в криминалистической науке в контексте организации и планирования процесса раскрытия и расследования преступлений^, однако в рамках проблемы взаимодействия субъектов расследования она не рассматривается. В основу взаимодействия положены принципы:

соответствия совместной деятельности требованиям закона; организующей роли и ответственности следователя за своевременное и качественное расследование преступлений, его процессуальной самостоятельности в принятии решений;

самостоятельности органов дознания в выборе, в рамках действующего законодательства, приемов оперативно-розыскной деятельности;

плановости взаимодействия; непрерывности взаимодействия.

’ Указ. краткий психологический словарь. С. 44. ^ Данная задача рассмотрена нами ранее (Глава 4 диссертации).

Нормативно-правовой основой взаимодействия подразделений и служб при раскрытии и расследовании преступлений являются: Конституция РФ, уголовное и уголовно-процессуальное законодательство, ФЗ «Об ОРД», «Инструкция по организации взаимодействия подразделений и служб ОВД в раскрытии и расследовании преступлений», «Положение о совместных СОГ органов прокуратуры, внутренних дел, безопасности и налоговой полиции для пресечения и расследования деятельности ОПТ», «Инструкция по взаимодействию правоохранительных органов РФ при расследовании и раскрытии преступлений, связанных с посягательствами на культурные ценности России», Типовое положение «Об организации работы постоянно действующих СОГ по раскрытию умышленных убийств».

В практической деятельности правоохранительных органов взаимодействие реализуется в различных видах. В настоящее время можно выделить следующие виды взаимодействия, систематизированные криминалистической наукой:

совместное планирование деятельности субъектами расследования;

совместное и/или по поручению следователя производство

следственных действий;

оперативный обмен информацией о состоянии и результатах работы (обмен текущей информацией);

совместное обсуждение результатов деятельности; совместное обсуждение профилактических мер; отчеты оперативных работников, следователей и экспертов о ходе деятельности у руководителей соответствующих подразделений

собственно взаимодействие в составе следственно-оперативной

группы.

Исходя из сказанного, можно заключить, что криминалистическая наука, четко определяя задачи, принципы и основные формы и виды взаимодействия, обеспечивает согласование практической деятельности

различных субъектов расследования по принципам координации и субординации их отношений. При этом сами взаимодействующие субъекты представлены как исполнители возложенных на них уголовно- процессуальным законодательством полномочий. Между тем, в деятельности того или иного субъекта расследования проявляются и реализуются не только его профессиональные” качества, но и индивидуальные особенности, свойства, формируются отношения к деятельности и ее участникам. В криминалистике, как видим, серьезное внимание уделяется социально- ролевым отношениям, их регламентации и регулированию, что является справедливым, поскольку четкое разграничение полномочий и обязанностей ? является необходимым условием и служит целям оптимальной организации и повышению эффективности совместной деятельности в процессе расследования.

Эта же регламентация социально-ролевых отношений «оставляет за кадром» индивидуальные особенности взаимодействующих субъектов, их отношение к деятельности и друг к другу. Такой подход можно считать оправданным, поскольку, как показано в психологии, что лица, имеющие одинаковый социальный статус, т.е. положение в социальной системе, определяющее их права и обязанности, обнаруживают ряд сходных черт, обозначаемых как «социальный тип»’. Между тем, четкая организация статусных (социально- ролевых) отношений не решает полностью проблему взаимодействия. На практике могут наблюдаться эффекты расхождения социальных статусов (в различных группах один и тот же индивид может иметь разный статус), а также несоответствия занимаемого статуса и имеющейся квалификации. Последнее обстоятельство подробно рассмотрено А.А. Тарасовым^. На более высокой ступени иерархической лестницы в группе иногда оказываются менее квалифицированные и недостаточно

’ Указ. краткий психол, словарь. С. 369.

^ Тарасов А. А. Единоличное и коллегиальное в уголовном процессе: правовые и социально- психологические проблемы. // htth: // www,ssu.samara.ru/ - process / tarasov 2001/glava3-2.htm.

опытные следователи (и соответственно наоборот). Для большинства следственных групп такое явление не редкость и приводит к дестабилизации отношений.

Кроме того, конкретные межличностные отношения, складывающиеся между субъектами расследования (даже при относительном равенстве их статусов) могут, как способствовать, так и препятствовать выполнению ими функциональных обязанностей в совместной деятельности. В психологии под межличностными отношениями понимается субъективно переживаемые взаимосвязи между людьми, объективно проявляюшиеся в характере и способах взаимных влияний, оказываемых друг на друга в процессе совместной деятельности и обшения.’ Межличностные отношения складываются в процессе взаимодействия (совместной деятельности и общения) и оказывают влияние на него. Позитивные межличностные отношения значительно облегчают согласование и координацию действий, обеспечивают собственно взаимодействие. Негативные - приводят к конфликту, конфронтации. Причем, статус взаимодействующих, как мы полагаем, оказывает непосредственное влияние на манифестацию конфликта. Социально-ролевые отношения, например, отношения субординации, могут «маскировать» имеющийся конфликт, делают его менее явным, не устраняя его полностью. Данная ситуация способствует формализации отношений. Однако эта же формализация чревата формальными отношениями не только между взаимодействующими субъектами, но и отношением к деятельности в целом^. Статус, в частности - равенство социальных позиций, может приводить к открытой конфронтации, что в еще большей степени затрудняет совместную деятельность, препятствуя ее эффективности.

Тезис о том, что в деятельности человека проявляется его психика, как мы уже отмечали, является основополагающим для психологии. Однако если для психологии данное положение означает, что иначе как в деятельности

’ Краткий психологический словарь. Указ. ранее … С. 198.

^ Ошибки деятельности, связанные с формализацией были рассмотрены нами в предьщущей главе.

познать психическую организацию человека не представляется возможным, то эта же мысль для других наук, изучающих конкретные виды деятельности, как мы полагаем, может быть интерпретирована в «обратной последовательности». А именно: изучение деятельности должно строиться с учетом психологических свойств действующих субъектов, психологических закономерностей их взаимодействия. Взаимодействие как проблема криминалистической науки, в этом случае, должно рассматриваться не как обезличенная совместная деятельность субъектов расследования, а как деятельность, согласованный характер которой достигается посредством четкой организации и учета психологических составляющих этого процесса.

• Было бы несправедливым утверждать, что психологической стороне проблемы взаимодействия в криминалистике не придается значение’. Психологическая совместимость субъектов взаимодействия признана важным условием его эффективности. Влияние социально-психологической совместимости (несовместимости) представляется столь очевидным, что не требует какого-либо специального обсуждения. Жизненный опыт каждого человека и не только в сфере профессиональной деятельности подтверждает этот тезис. Однако, если в обыденной жизни человеку позволено приобретать данный опыт методом проб и ошибок, в профессиональной деятельности, особенно в такой жестко регламентированной как расследование преступлений, в которой ошибки чреваты серьезными социальными последствиям, указанный метод приобретает излишне большую цену.

представляется, что о психологической совместимости в контексте криминалистической проблемы взаимодействия следует говорить не только как о желательном, благоприятном условии, но и как о самостоятельной задаче создания таких условий. Формирование оптимальных отношений

’ См., например: Быков В. М. Конфликты между следователями и оперативными работниками органов дознания, взаимодействующими при расследовании // Проблемы совершенствования методики расследования преступлений. Иркутск, 1980, а также указанная выше работа А. А. Тарасова.

между субъектами расследования, складывающиеся в совместной деятельности, являются важным обстоятельством ее совместного осуществления, а, значит, и эффективности последней. Они же могут рассматриваться и как резерв, как средство ее оптимизации. Решение задачи организации и создания оптимальных условий расследования обеспечивается криминалистической наукой. “ Феномен психологической совместимости, особенности межличностных отношений, общения предметно исследованы в психологии. Соответствующие психологические знания, поставленные на службу криминалистической практики, придают процессу их интеграции не только теоретическое, но и практическое значение. Не менее значимым нам представляется прикладной аспект интеграции достижений психологии в процессе научного познания закономерностей и практической организации и тех отношений, которые складываются в процессе расследования между осуществляющими его субъектами, с одной стороны, и другими участниками этой деятельности, такими, например, как подозреваемые, потерпевшие, свидетели и очевидцы, с другой. Последние, с точки зрения уголовного процесса, являются источниками и носителями доказательственной информации. Возможность данной категории субъектов содействовать следствию обеспечивается не только их индивидуальными особенностями воспринимать, запечатлевать и воспроизводить искомую информацию о событии преступления, но, прежде всего, самим намерением оказывать такое содействие. Подобная установка на сотрудничество и помощь следствию, вне всякого сомнения, обеспечивает благоприятные условия расследования, в целом способствуя его эффективности. Полагаем, что немалую роль в ее формировании играют те конкретные отношения, которые складываются между следователем и подозреваемым, свидетелем и потерпевшим.

В криминалистике данные отношения также являются предметом специального внимания. Однако изучаются они в специфическом для криминалистики аспекте - в аспекте преодоления противодействия расследованию криминалистическими методами и средствами. Между тем, и это мы намерены показать специально, криминалистические методы и средства выявления, нейтрализации и преодоления противодействия расследования, также могут строиться на основе интеграции достижений психологии.

5.2. Психологические аспекты проблемы преодоления противодействия

расследованию криминалистическими методами и средствами

Теоретические и прикладные исследования проблемы противодействия раскрытию и расследованию преступлений теснейшим образом связаны с особенностями преступности настоящего периода времени. Само явление противодействия приобретает все более распространенный и изощренный характер и значительно затрудняет деятельность правоохранительных органов в процессе расследования преступлений: во-первых, крайне ограничивает возможности использования типовых методик (программ) расследования; во- вторых, требует поиска новых форм и методов работы, причем в рамках выходящих порой за пределы традиционных уголовно-

процессуальных отнощений.

Острота данной проблемы, проявившаяся, прежде всего, в прикладной сфере криминалистики, обусловила актуальность ее всестороннего исследования и на теоретическом уровне, с целью научного обеспечения практики. Между тем, как отмечает профессор Р. С. Белкин, серьезных научных выкладок в этой области мшю. К таковым автор отнес лишь докторскую диссертацию и монографию В. Н. Карагодина «Преодоление противодействия предварительному расследованию», а также кандидатскую диссертацию С. Ю. Журавлева и несколько статей других авторов’.

Нам представляется, что подобный упрек будет всегда справедливым. И дело не столько в недостатке соответствующих работ, сколько в том, что, во- первых, само явление противодействия постоянно изменяется и усложняется, приобретает новые формы и т.д. Подобная «эволюция» изучаемого процесса требует и постоянного обновления соответствующих прикладных рекомендаций по нейтрализации и устранению

’ Аверьянова Т. В.. Белкин Р. С. Корухов Ю. Г., Российская Е. Р. Криминалистика. Указ. работа …, 1999.-с. 691.

противодействия криминалистическими методами и средствами. Во-вторых, их появлению всегда должно предшествовать выявление потребностей практики, что, в некотором смысле «сдерживает» процесс теоретического осмысления, в самом деле, различные аспекты проблемы противодействия рассматривается в работах таких ученых как О. Я. Баев, В. П. Бахин, И. Е. Быховский, Ф. В. Глазырин, Н. Л. Гранат, А. А. Закатов, Г. Г. Зуйков, В. Е. Коновалова, В. П. Лавров, И. М. Лузгин, В. А. Образцов и многих других.’ Ее предметному изучению посвящен ряд диссертаций.^

^Баев О. Я. Конфликтные ситуации на предварительном следствии. - Воронеж, 1984; Его же: Тактика следственных действий. Учебное пособие. Воронеж,1995; Бахт В. П., Кузьмтев В. е., Садченко А. А. Природа и сущность преодоления противодействия расследованию. - Киев, 1986; Гранат Н. Л. О моделировании ситуаций, порождающих потребность в даче правдивых показаний // Вопросы криминалистической методологии, тактики и методики расследования. - М., 1973; Закатов А. А. Ложь и борьба с нею. - Волгоград, 1984; Зуйков Г. Г. Способы сокрытия преступления и уклонения от ответственности // Способы сокрытия следов преступлений и криминалистические методы их установления.- М., 1984; Лавров В. П. Некоторые научные аспекты изучения способов сокрьггия преступлений // Способы сокрытия следов преступлений и криминалистические методы их установления. - М., 1984; Его же: Криминалистическая классификация способов сокрытия преступления // Криминалистическая сущность, средства и методы установления способов сокрытия следов преступления. Сборник трудов. - М., 1987; Лузгт И. М. Сущность, формы проявления и приемы сокрытия следов преступления // Способы сокрытия следов преступлений и криминалистические методы их установления. Сб. тр. - М.,1984; Ратинов А. Р., Гаврилова Н. И. Логико- психологическая структура лжи и ощибки в свидетельских показаниях // Вопросы борьбы с преступностью. - М., 1982. - Вып. 37 и др.

Андреев А. С. Ложное алиби и криминалистические методы его разоблачения: Автореф. дис…. канд. юрид. наук. М, 2001; Бобраков И. А. Воздействие преступников на свидетелей и потерпевщих и криминалистические методы его преодоления: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Москва, 1997; Замылин Е. И. Тактико-психологические основы допроса в конфликтной ситуации: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Волгоград, 1996; Кузьмина С. С. Лжесвидетельство (уголовно-правовые, процессуальные и криминалистические аспекты). Дисс. … канд. юрид. наук. - СПб, 1991; Лившиц Л. В. Проблемы противодействия расследованию преступлений несовершеннолетних: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Уфа, 1998; Маслов А. Е. Следственная тайна как средство преодоления противодействия расследованию: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Воронеж, 2001; Николайчук И. А. Сокрытие преступлений как форма противодействия расследованию: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Воронеж, 2000; Петрова А.Н. Противодействие расследованию и меры его преодоления. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Волгоград, 2000; Трухачев В. В. правовые и криминалистические средства предупреждения, выявления и нейтрализации преступного воздействия на доказательственную информацию: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Воронеж, 2001; Шевченко В. М. Психология инсценировки как способ сокрытия преступления: Автореф. дис. … канд. псих. наук. М., 1993; Шепелева С. В. Тактика допроса лиц, имеющих установку на дачу ложных показаний: Автореф. дис…. канд. юрид. наук. СПб, 2001 и др.

Результаты таких исследований находят свое отражение не только в публикациях их авторов, но и в новых учебниках’ и учебных пособиях^ по криминалистике, являются предметом обсуждения на конференциях, семинарах различного уровня и т.д. В этой связи, особо следует отметить научно-практическую конференцию «Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений и меры по его нейтрализации» (г. Руза, 1996 г.). На ней достаточно серьезному и разностороннему анализу были подвергнуты как теоретические, так и прикладные аспекты данной проблемы (А. Ф. Волынский, В. А. Жбанков, В. П. Лавров, В. С. Овчинский, А. С. Подшибякин и другие)^. Современные способы противодействия расследованию и криминалистические методы его преодоления стали предметом специального исследования кафедры криминалистики Юридического института МВД России.

Все это свидетельствует о значительном внимании криминалистической общественности к научному обеспечению процесса расследования преступлений в условиях противодействия. Можно говорить о том, что в целях разработки адекватных средств и методов преодоления в настоящее время в криминалистике изучается, прежде всего, само явление противодействия расследованию. Ведется работа над определением содержания данного понятия, установлением субъектов противодействия, классификацией его основных форм и средств. Так, А. Ф. Волынский и В. П. Лавров предлагают развернутую формулировку этого понятия: «Противодействие раскрытию и расследованию преступлений есть совокупность противоправных и иных действий преступников, и связанных с ними лиц, направленных на воспрепятствование установлению истины

’ Криминалистика. Ранее указ. учебники: Аверьяновой Т. В., Белкина Р .С., Корухова Ю. Г., Российской Е. Р…. - С. 691 - 705; Под ред. проф. А. Ф. Волынского. … - С. 239 - 260; Под ред. д- ра юрид. наук, проф. В. А. Образцова…. - С. 497 - 529.

^ Петрова А. Н. Противодействие расследованию и меры его преодоления. Учебное пособие. - Волгоград, 2002.

^ Более подробно см.: Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений и меры по его нейтрализации: Материалы научно- практической конференции (29 - 30 октября 1996 г., г. Руза). М., 1997.

Правоохранительными органами в их деятельности по выявлению, раскрытию и расследованию преступлений»’.

В свою очередь, профессор Р.С. Белкин обращает внимание на обновление содержания понятия противодействия. «Раньше под противодействием расследованию понимали преимущественно различные формы и способы сокрытия ^преступлений, теперь противодействие расследованию может быть определено как умышленная деятельность с целью воспрепятствования решению задач расследования и в конечном счете установлению истины по уголовному делу»^. Полагаем, что данное мнение относятся скорее к меняющейся сути не самого понятия, а в целом явления противодействия. Понятие, как известно, фиксирует, абстрагирует соответствующее явление объективной действительности. Изменение содержания понятия определяется меняющей сутью самого явления, в этом смысле процесс «обновления» понятия противодействия продолжается и в настоящее время. В кандидатских диссертациях Е. В. Варфоломеева (научный руководитель - профессор В. П. Лавров) и А. Ю. Федоренко (руководитель - профессор А. Ф. Волынский)^ противодействие рассматривается как система противоправного воздействия на субъектов уголовно-процессуальной деятельности, т.е. на участников уголовного процесса и иных лиц - источников и носителей криминалистически значимой (вербальной и материально-фиксированной) информации.

Характерными особенностями противодействия расследованию преступлений настоящего периода времени можно считать не только

’ Волынский А. Ф., Лавров В. П. Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений (проблемы теории и практики) // Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений и меры по его нейтршіизации: Материалы научно- практической конференции (29 - 30 октября 1996 г., г.

Руза). М., 1997.-С. 93.

^ Криминалистика: Учебник для вузов. Под ред. проф. А. Ф. Волынского. - М.,

1999.-С. 239.

^ Варфоломеев Е. В. Противодействие расследованию убийств, совершаемых военнослужащими, и криминалистические методы его преодоления: Автореф. … канд. юрид наук. - М., 2002; Федоренко А. Ю. Криминшіистическая техника в предупреждении и пресечении противодействия раскрытию и расследованию преступлений: Автореф. … канд. юрид наук. - М., 2001.

противоправные действия, в том числе и направленные на сокрытие преступления (способ С01фытия), препятствующие решению задач уголовного судопроизводства, но, прежде всего то, что в его рамках воздействие оказывается на самые разные источники и носители криминалистически значимой информации. Причем, наибольшее распространение получает “воздействие не только на свидетелей, потерпевших, но и на следователей, оперативных работников, прокуроров, в результате чего иногда они сами становятся субъектами противодействия. Как показано в исследовании А. Ю. Федоренко материальные следы, как правило, оказываются «вторичными» объектами воздействия’. В этой связи понимание противодействия как системы противоправных действий (бездействий), направленных на воспрепятствование раскрытию и расследованию преступлений, а, в конечном итоге, решению задач уголовного судопроизводства путем воздействия на источники и носители криминалистически значимой информации, нам представляется более полным, точно отражающим современное состояние данного явления.

Подобное понимание содержания противодействия логично приводит к выводу о необходимости специального выделения, наряду с наиболее изученными в криминалистике способами воздействия на материальные источники и носители криминалистически значимой информации (утаивание, уничтожение, маскировка, фальсификация)^, способов воздействия на носители и источники вербальной информации, т.е. на участников уголовного процесса. К числу способов воздействия на участников уголовного процесса Е. В. Варфоломеева и А. Ю. Федоренко относят:

’ Указ. работа Федоренко А. Ю,… С. 9.

^ Более подробно см.: указ. ранее учебники «Криминалистика» под ред. Р. С. Белкина. - М., 1999. - С. 692 - 699.; под ред. проф. А. Ф. Волынского. - М., 1999. - С. 941-251.

способы психологического воздействия (просьбы, уговоры, шантаж, провокации, подкуп, взятка, оказывание услуг, клевета, угрозы, демонстрация возможности их реализации и т.п.);

способы физического воздействия (истязание, незаконное лишение свободы, захват заложников, убийства и т.д.).’

Наше обращение к “данной классификации объясняется ее практической целесообразностью: способы противодействия обусловливают необходимость разработки и использования адекватных им мер нейтрализации и преодоления. Известное выражение: «Всякое действие рождает противодействие», но в «обратной» интерпретации, фактически отражает цель научных исследований в криминалистике. Что касается способов физического воздействия на источники и носители вербальной информации, то, как справедливо отмечает Е.В. Варфоломеев, они зачастую представляют собой по существу самостоятельные составы преступлений. В этой связи, можно предположить, что, разрабатывая методические рекомендации по раскрытию и расследованию данных видов преступлений, криминалистическая наука, тем самым, формирует арсенал методов и средств преодоления противодействия с использованием способа физического воздействия.

Подобные методические разработки, как нам представляется, оказываются в меньшей степени пригодными для нейтрализации и преодоления психологического воздействия. Психологическая сущность данного способа обусловливает необходимость поиска и научного обеспечения, соответствующих этой сути, мер выявления, нейтрализации и преодоления противодействия. Здесь, как нам представляется, возникает реальное поле для прямого и непосредственного использования достижений психологической науки в криминалистической практике. Впрочем, прикладное значение психологических знаний представляется нам

Указ. работы: Варфоломеев КВ…. - С. 15; Федоренко А. А?….. С. 11.

очевидным и при разработке мер преодоления противодействия расследованию в контексте классической дифференциации его способов.

Возьмем, в частности классификацию способов (приемов) противодействия, предложенную А. Ф. Волынским и в. п. Лавровым.’ На примере организованной преступной деятельности, авторы выделяют две группы: общую - группу способов, встречающихся при расследовании любого отдельно взятого преступления, и типичные для деятельности организованных преступных формирований.

Общие способы: 9 - дача ложных показаний;

уничтожение следов преступления; сокрытие похищенного имущества; инсценировки;

сокрытие в тайниках орудий соверщения преступлений; выдвижение ложного алиби; изменение преступником внешности; уклонение от следствия, отказ от дачи показаний; обезображивание трупа убитого и т.д.

Для второй группы типичны:

жесткое психологическое, нередко жестокое физическое

  • воздействие на потерпевщих и свидетелей;
  • воздействие на сотрудников правоохранительных органов и судей (подкуп, шантаж, угрозы и другие действия);

похищения потерпевших, свидетелей и членов их семей, их ? избиение, пытки;

прикрытие своей деятельности легальными формами; неучастие в непосредственном совершении преступлений; переход на нелегальное положение и т.д.

’ Указ источник. - С. 95.

Нетрудно заметить, что, указанные выше способы противодействия расследованию, имеют различную природу. Некоторые из них имеют преимущественно характер практических действий, в частности - уничтожение следов преступления, сокрытие похищенного имущества и орудий совершения преступлений, изменение преступником внешности, обезображивание трупа убитого, похищения потерпевших, свидетелей и членов их семей, их избиение, пытки. Другие, такие, например, как отказ от дачи показаний и дача ложных показаний, выдвижение ложного алиби, воздействие, особенно психологическое, на потерпевших и свидетелей, на сотрудников правоохранительных органов и судей, по своей сути - действия интеллектуального характера, прежде всего. В третьих (инсценировки, прикрытие своей деятельности легальными формами; неучастие в непосредственном совершении преступлений; переход на нелегальное положение и т.д.) - практические и интеллектуальные действия имеют одинаковое значение.

Необходимо пояснить, что здесь мы не имеем в виду противоположность действий практического и интеллектуального характера. В общей психологии убедительно показана их теснейшая взаимосвязь: интеллектуальные действия формируются в практической деятельности. Целеполагание, планирование, предвидение результатов являются интеллектуальным компонентом практической деятельности.’ Более правильным, в этой связи, было бы говорить о преимущественной роли интеллектуального или практического компонентов противодействия.

Значение подобного акцента, как нам видится, проявляется в двух аспектах. С одной стороны, в собственно результативной части противодействия, а именно: приобретают ли результаты противодействия овеществленную, материальную форму (следствие практических действий), или представлены в идеальном плане (результат интеллектуальных

’ Психологическая проблема интериоризации и экстериоризации действий человека подробно рассмотрена в работах А. Н. Леонтьева. См., например: Леонтьев А. Н. Проблемы развития психики….

действий), с другой - в, обусловленной последним обстоятельством, возможной конкретизации содержания методов преодоления и нейтрализации противодействия расследованию. Они также могут подразделяться на методы, позволяющие выявлять материально фиксированные последствия противодействия, и методы, преодоления интеллектуального «сопротивления».

Заметим, что подобное понимание методов противодействия отнюдь не исключает как рассмотренную выше (А. Ф. Волынский, В. П. Лавров), так и известную классификацию методов противодействия Р. С. Белкина. Ее автор предлагает разделять средства и методы преодоления противодействия на две группы: средства и методы преодоления попыток сокрытия преступлений; а также средства и методы преодоления иных форм противодействия’. Своим предложением мы хотели лишь подчеркнуть то, что средства и методы попыток сокрытия преступлений и иных форм противодействия могут быть охарактеризованы с точки зрения специфичных для них последствий (материальных и/ или идеальных), и имеют значение для выбора конкретных мер выявления и преодоления противодействия.

Что касается первой группы - методов, направленных, прежде всего, на выявление материальных следов противодействия, что, в свою очередь, уже позволяет его нейтрализовать, то совершенно справедливым нам представляется мнение профессора А. Ф. Волынского и профессора В. П. Лаврова. Авторы обращают внимание на необходимость совершенствования научно-технического обеспечения процесса розыска и доказывания в условиях противодействия, обосновывая это тем, что:

научно-технические средства позволяют получать наглядную, легко воспринимаемую розыскную и доказательственную информацию;

полученная с помощью научно-технических средств информация, как правило, не поддается фальсификации;

’ Ука-ї. истпцник. — С. 700.

научно-технические средства незаменимы в документальном оформлении результатов следственных действий’.

Вторую группу методов, обозначенную нами как методы выявления и преодоления интеллектуального противодействия, следует рассмотреть подробнее.

в контексте проблемы интеграции достижений психологии в криминалистику, следует отметить, что в криминалистике специально выделяются приемы психологического воздействия, прежде всего - убеждение и использование фактора внезапности. При этом подчеркивается, что, в целом, приемы преодоления противодействия должны иметь комплексный (логический, психологический, тактический) характер. Наиболее распространенными способами нейтрализации являются «Внезапность», «Допущение легенды», «Отвлечение внимания», «Проговорка» и т.д., используемые при допросе, предъявлении для опознания, на очной ставке.^ Однако возможность и эффективность их применения во многом обусловлена, во-первых, тем, имеется ли в наличии конкретная информация, свидетельствующая о самом факте противодействия. Информация, использование которой позволяет это противодействие нейтрализовать.

Основные источники искомой информации, как уже было сказано, могут быть материальными и идеальными. Методы выявления информации, материально фиксирующей процесс противодействия, как нам представляется, целиком и полностью совпадают с аналогичными методами обнаружения, фиксации и изъятия информации, доказывающей событие преступления. Они достаточно подробно раскрыты в криминалистической

’ Указ. работа. - С. 98.

^ Более подробно см. указ. учебники «Криминалистика»: Аверьянова Т. В., Белкин Р. е., Корухов Ю. Г., Российская Е. Р. - М., 1999. - С. 700 - 704; и под ред. проф. А. Ф. Волынского. - М,. 1999. - С. 256 - 260.

теории и взяты на вооружение практикой.’ Известны также и перспективные задачи их развития - совершенствование научно-технического обеспечения.

Иначе обстоит дело с методами «диагностики» и собственно преодоления интеллектуального противодействия. Диагностики, прежде всего. Во-первых, «работа» с идеальными следами не только противодействия, но и преступления вообще, в криминалистике изучена не столь подробно как с материальными следами. Во-вторых, имеющиеся в криминалистике рекомендации в отношении идеальных следов преступления не всегда могут быть использованы при разоблачении противодействия, поскольку в основном они касаются психологических процессов запечатления и воспроизведения доказательственной информации. Между тем, рассматривая явление противодействия как частное проявление межличностного (конкурирующего) взаимодействия, следует сказать, что в психологии система взаимодействия включает три взаимосвязанных компонента: познание друг друга; отношения между взаимодействующими людьми; общение (обращение человека с человеком в процессе общения). Исходя из подобного системного строения взаимодействия, следует, что психологическую основу диагностики противодействия могут составлять результаты межличностного познания. Закономерности этого процесса и его механизмы, изучаемые в психологии, могут найти, в данном случае, широкое практическое применение^ В ситуации противодействия, например, при даче ложных показаний, возникают проблемы не столько с воспроизведением ранее запечатленной информации, сколько с ее намеренным извращением или утаиванием. Следовательно, более адекватными в данном случае

’ Гутерман М. П. Криминалистические методы разоблачения способов сокрытия преступлений (детерминированность, понятие и классификация) // Способы сокрытия следов преступлений и криминалистические методы их установления. Сб. тр. - М., 1984. - С. 90-100; Указ. ранее статьи В. П. Лаврова, И. М. Лузгина; Хазиев Ш.Н. Уничтожение как один из способов сокрытия материальных следов преступления// Криминалистическая сущность, средства и методы установления способов сокрытия следов преступления. Сб. тр.-М., 1987.-С. 64-71 и др.

^ Мясигцев В. Н. О взаимосвязи общения, отношения и обращения как проблемы общей и социальной психологии. - Л., 1970.

^ Далее этот вопрос будет рассмотрен специально (Глава 6).

методами должны стать методы диагностики лжи. Такие методы хорошо известны в психологии’.

Совершенно правильно, с психологической точки зрения, подчеркивается непроизвольный характер запоминания события, интересующего следствие. Обоснованными, в этой связи, являются рекомендации по ассоциативному «оживлению» процесса воспроизведения. Причем, в них точно учитывается психологический механизм самих ассоциаций (по смежности/последовательности, по времени, по сходству/контрасту), что находит свое отражение в предложениях вспомнить какие-либо другие факты, сопутствующие или последовавшие за событием, в предъявлении предметов (документов) имеющих связь с выясняемым обстоятельством, в выезде и проведении допроса на месте происшествия и т.д. Весьма полезной, учитывающей влияние психического состояния допрашиваемого, нам представляется рекомендация о проведении повторных допросов свидетелей. Как показывают результаты проведенного наблюдения, указанные тактические приемы допроса, основанные на положениях психологии, не только подробно рассматриваются в соответствующей криминалистической литературе, но и достаточно активно используются на практике. Все они рассчитаны на допрос добросовестных свидетелей.

Между тем, как мы уже отмечали, в современной практике расследования преступлений встречаются ситуации, когда под влиянием различных обстоятельств, свидетели, точно и в полном объеме воспринимая событие, избегают говорить об этом, или дают ложные показания. Применительно к данной категории свидетелей в криминалистике обозначена тактическая задача допроса: «уяснение мотивов умолчания и лжи

’ Дашкова С. С. Устная речь как источник информации о человек: Автореф. дис. … канд. психол. наук. - М., 1988; Манеров В. X. Экспериментально-теоретические основы социальной идентификации и интерпретации говорящего: Автореф. дис. … докт. психол. наук. - М., 1993; Симоненко С. И. Психологические основания оценки ложности и правдивости сообщений. // Вопросы психологии, 1998. - № 3; Чирков В. И. Межличностные отношения, внутренняя мотивация и саморегуляция. // Вопросы психологии, 1997. - № 3 и др.

И принятие мер к их устранению в ходе допроса и получению правдивых показаний»’. Для ее решения рекомендуются следующие тактические приемы:

  • деление темы свободного рассказа и максимальная детализация второстепенных обстоятельств для выявления противоречий в показаниях (в случае, если следователь заранее располагает информацией о том, что свидетель не склонен давать правдивых показаний);
  • разъяснение безопасности для свидетеля его показаний (в случаях, когда свидетель опасается мести);
  • обращение внимание свидетеля на то, что дача правдивых показаний является его общественным долгом (в случае ложно понимаемого свидетелем чувства дружбы);
  • предупреждение об уголовной ответственности за отказ или уклонение от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний;
  • изобличение имеющимися доказательствами.
  • Иные методы выявления и нейтрализации противодействия требуются в ситуации отказа от дачи показаний. Актуальными задачами в данном случае уже становятся не «помощь в воспроизведении» и не «изобличение во лжи», а - изменение установки противодействующего субъекта. В этой связи, бесспорным, нам представляется значение упоминавшегося ранее метода убеждения допрашиваемого изменить свою позицию по делу, дать правдивые показания. «Для того чтобы добиться в этом успеха, следует разъяснить допрашиваемому значение для смягчения его участи раскаянием в содеянном, добросердечного признания, при групповом преступлении — значение факта признания первым из соучастников. Признанию может содействовать и указание на незначительность его роли в преступной деятельности сообщества по сравнению с ролями соучастников»^.

’ Дулов А. В., Нестеренко Н. П.. Указ. работа. - С. 80. ^ Криминалистическое обеспечение.Указ. ранее… - С. 145.

Глубокое уважение к автору этих строк не мешает нам выразить сомнение в эффективности предложенных им рекомендаций. Мы полагаем, что «профессионализм» противодействующего, но не заблуждающегося субъекта, позволяет ему самостоятельно сориентироваться во всех смягчающих обстоятельствах и предвидеть, возможно, более тяжкие последствия своего раскаяния.” Но и в случае элементарного заблуждения убеждение становится возможным только лишь при условии полного доверия к убеждающему лицу. Установление доверительных отношений это уже отдельная и достаточно сложная задача. Варианты ее решения подробно исследуются в психологии’ и должны браться на вооружение криминалистикой.

Об основных причинах, приводящих к недостаточной психологической готовности практических работников к деятельности, мы уже высказывали свое мнение. На наш взгляд, это малый объем общепсихологических знаний, предлагаемый им к изучению в процессе профессиональной подготовки, во- первых. Во-вторых - некоторая «оторванность» и этого минимума от теоретических и прикладных проблем современной криминалистики. Представляется, что проведенное в настоящем параграфе обсуждение теоретических разработок в области преодоления противодействия криминалистическими методами и средствами, еще раз подтверждает этот вывод. Здесь, как, пожалуй, ни в одной другой криминалистической проблематике ощущается востребованность психологических знаний. Заметим, в этой связи, что, рассмотренные нами ранее как общие методологические предпосылки исследования, интеграционная природа криминалистики и интегрирующая функция психологической науки, приобретают свое конкретное выражение.

’ См., например, работы профессора Т. П. Скрипкиной: Доверие как социально- психологическое явление: Автореф, дис. … докт. психол. наук. Ростов-на-Дону, 1998; Взаимодоверие как основание межличностньа взаимодействий // Вопросы психологии, 1999.-№ 5 и др.

Нам представляется, что потребности практики в рациональной организации и оптимизации процесса расследования, повышения его эффективности «стирают» границы в специализации наук. Исходя из потребностей практики в оптимальной организации и повышения эффективности расследования преступлений, особенно в условиях противодействия, криминалистика как наука интефационной сущности может и должна использовать те положения психологии, которые «объясняют» закономерности межличностного взаимодействия как в аспекте совместной деятельности субъектов расследования преступлений, так и в целях разработки адекватных методов выявления, нейтрализации и преодоления противодействия процессу уголовного судопроизводства, в этом смысле владение раскрытыми в психологии особенностями межличностного восприятия (социальной перцепции), механизмов установления контакта, технологии общения и т.д., может не только оказаться полезным, но и необходимым в целях создания искомых, т.е. благоприятных условий совместной деятельности, в свою очередь, психология способна реализовать свою интегрирующую функцию в области криминалистики, поскольку сформировала необходимую для криминалистической практики систему теоретических и прикладных знаний об особенностях и закономерностях поведения человека в совместной деятельности.

Подводя итоги проведенного анализа, следует сказать, что в настоящее время в криминалистике . проводится изучение отношений между различными участниками расследования - субъект - субъектных отношений на языке психологии. Но, если в психологии внимание к этим проблемам обусловлено особенностями предмета данной науки и требованием полноты психологической теории, то в криминалистике данная проблема имеет исключительно прикладное значение и обусловливается потребностями практической деятельности. Исходя, прежде всего, из потребностей практики, мы считаем, что в настоящее время назрела серьезная необходимость в широкомасштабном использовании достижений психологии в криминалистической практике в целях ее оптимизации и повышения эффективности.

Исторически сложилось так, что криминалистическая теория, обеспечивая потребности практики, строилась и развивалась на основе интегрирования теоретических^й прикладных знаний из смежных с ней наук. Современные потребности, как показывают результаты нашего исследования, «делают заказ» на криминалистическое обеспечение практики раскрытия и расследования преступлений с учетом психологических знаний. Причем данный заказ конкретно направлен на использование знаний из области социальной психологии, а также психологии личности и индивидуальных различий. Логичной, в этой связи, нам представляется постановка задачи специального рассмотрения востребованных практикой комплексов психологических знаний.

В контексте проведенного анализа двух криминалистических проблем, а именно проблемы взаимодействия участников расследования, а также проблемы преодоления противодействия расследованию, можно сказать о практической необходимости не только более интенсивного использования достижений психологии в криминалистической теории, но и специального формирования психологической компетентности лиц, решающих названные проблемы на практике. Более того, данное предложение, как мы полагаем, не ограничивается рамками вышеназванных проблем, и может относиться к криминалистической теории и практики в целом. Ранее, анализируя закономерности образования информации о преступлении, мы уже отмечали криминалистическое значение установленных в психологии характерных особенностей протекания психических процессов (восприятия, внимания, памяти, мышления) и их свойств. Показали, что не менее значимыми являются психологические данные о личности преступника, его индивидуальных особенностях. Используемые в комплексе с криминологическими, социологическими и другими данными, они позволяют сориентироваться в субъекте преступления и могут способствовать установлению конкретных связей между ним и выбираемым способом преступления, особенностями последнего, оставляемыми следами и т.д.

5.3. Научно-технические средства и методы разоблачения лжи.

Психологические аспекты использования полиграфа в криминалистической практике

Возможности прикладного использования достижений психологии в ходе решения задач уголовного судопроизводства, в частности в целях диагностики истинности показаний и преодоления, в конечном итоге, противодействия расследованию могут быть прямо и непосредственно показаны на примере применения в криминалистической практике полиграфа. Его действие, как известно, основано на регистрации проявлений физиологических реакций человека, позволяющих судить об изменении его эмоционального состояния в ответ на вербальные (словесные) раздражители.

Следует отметить, что методика использования различных физиологических реакций в целях разоблачения лжи формировалась на протяжении всей истории человечества’. Подмеченная практикой особенность человека реагировать на напряженные, стрессовые ситуации вегетативно, а именно - учащением пульса, изменением артериального давления, частоты дыхания и т.д., была положена в основу проводимых во все времена испытаний искренности его поведения и правдивости высказываний. Первые попытки обобщения и научного обоснования практики их использования приходятся на конец 1ХХ - начало XX веков. Историческими предшественниками современного полиграфа являются: плетизмограф (Ч. Ломброзо), униграф (У. Марстон), собственно полиграф (А. Р. Лурия, Л. Киллер) и др. Техническое совершенствование данной методики напрямую связано с научно- техническим прогрессом. На сегодняшний день в отечественной и мировой практике используются четырех-, пяти-, шестиканальные полиграфы, бесконтактный полиграф, основанный на оценке характеристик голоса. Значительное внимание уделяется разработке

’ Мы не рассматриваем подробно исторический аспект проблемы, поскольку он достаточно освещен в литературе.

компьютерных программ обработки получаемых полиграмм. Подобные и другие технические новации имеют совей целью обеспечить точность и надежность измерений психофизиологических реакций человека, расширить

количество регистрируемых параметров.

Однако, несмотря на то, что практика использования

психофизиологических реакций человека в качестве диагностирующего критерия его искренности и/или лживости имеет давнюю историю, мнение отечественных ученых по данной проблеме не имеет однозначного характера, о чем свидетельствует анализ соответствующих публикаций. Так, например, А. М. Ларин, И. Ф. Пантелеев, П. С. Элькинд’ считают недопустимым использование полиграфа в практике раскрытия и расследования преступлений, поскольку в ходе испытания на нем на человека оказывается психологическое воздействие, что несовместимо с правовыми и этическими принципами уголовного судопроизводства. Р.С. Белкин, П.И. Гуляев, И. Е. Быховский, В. И. Комиссаров категорически возражают против «безнравственности» данного метода^ и допускают возможность его использования как метода получения криминалистически значимой информации. Данное мнение практически не оспаривается в настоящее время, что находит свое подтверждение во все более расширяющейся сфере применения полиграфа. Однако, что касается проведения полиграфологических исследований в криминалистической практике, то, как отмечает Р. С. Белкин, в криминалистической и

’ Ларин А. М. Криминалистика и паракриминалистика. М., 1996; Пантелеев И.Ф. Некоторые вопросы психологаи расследования преступлений // Труды ВЮЗИ. М., 1973. № 3; Элькинд П. С. Научно-технический прогресс и уголовное судопроизводство //

Советская юстиция, 1977. № 3.

^ Белкин Р. С. Курс криминалистики. Т. 1: «Общая теория криминалистики». М., 1997- Гуляев П. К, Быховский И. Е. Использование эмоционального состояния человека в процессе производства следственного действия // Криминалистическая и судебная экспертиза. Киев, 1972. Вып. 9; Комиссаров В. И. Использование полиграфа в борьбе с преступностью // Законность. 1995. №11.

процессуальной литературе сложилось преимущественно отрицательное отношение к полиграфу’.

Между тем, интерес научной общественности к возможностям применения полиграфа, особенно в деятельности правоохранительных органов России, в последнее десятилетие значительно усилился. Этому способствует, с одной стороны, положительный опыт проведения полиграфологических исследований во всем мире. Их результативность (свыше 90 % точности), а, следовательно, и практическая польза, оцениваются достаточно высоко^. С другой стороны, мировая практика использования полиграфа в деятельности правоохранительных структур все более расширяется. В настоящее время проверки на полиграфе проводятся более чем в 56 странах мира, в числе которых США, Канада, Япония, Южная Корея, Польша и т.д. Начиная с 90-х годов прошлого столетия полиграф начал использоваться и в России.

«После многих десятилетий негативного отношения к возможности применения полиграфа в целях профилактики, раскрытия и расследования преступлений, психофизиологический метод «детектора лжи» с помощью этого прибора был «легализован» в стране в 1993 г., а годом позднее - официально включен в систему методов и средств отечественной криминалистики. За истекшие несколько лет выполнена большая работа по внедрению этого метода в деятельность федеральных ведомств России. К 2000 году полифаф на регулярной основе и в постоянно нарастающем объеме уже применялся различными подразделениями МВД, ФСБ, ФСНП и Министерства обороны. Уже на протяжении нескольких лет ВНИИ МВД РФ проводит экспериментальные исследования возможностей полиграфа на базе ОВД Краснодарского края. Общая оценка их результатов в основе своей

’ Белкин Р. С. Криминалистика: Учебный словарь-справочник. М., 1999. - С. 157. ^ При этом, допускаемые ошибки связьгааются, как правило, с нарушением условий проводимых исследований, с некомпетентностью осуществляющих их специалистов. Считается, что подобные ошибки имеют единичный характер, что подтверждает эффективность самой методики.

положительная’. В 1999 году Государственная Дума РФ выступила с законодательной инициативой (и Правительство РФ поддержало это начинание) о внесении дополнения в статью 21 Закона Российской Федерации «О государственной тайне», в соответствии с которой планируется внедрение тестирования с использованием полиграфа в ходе проверочных мероприятий при допуске должностных лиц и граждан к

государственной тайне»^.

Между тем, обсуждение проблемы практического использования полиграфа, как свидетельствует анализ соответствующей литepaтypы^ идет в нескольких направлениях. Прежде всего, в них рассматриваются история развития данного метода и вопрос его технического совершенствования. В настоящее время проводится работа по приведению данных аппаратурных методик в соответствие с международными стандартами. Разрабатываются компьютерные программы обработки полученных данных. Основной целью исследования и совершенствования технических характеристик прибора, а, следовательно, и содержанием соответствующей деятельности является обеспечение надежности метода опроса с использованием полиграфа.

Затем предлагается описание самой процедуры. В литературе отмечается, что данные исследования проводятся в несколько этапов. Так,

’ См. Волынский В. А. Указ, монография… - С. 283-290.

^ Холодный Ю. И. Криминалистический метод - опрос с использованием полиграфа. Материалы второй межведомственной научно-практической конференции. // http: www.mvd- expo.ru/CONFER/CRIM MVD/doc 13.htm

^ Белаш В. Наивный правдоискатель // «Власть». - 2002 (19 февраля). - № 6 (459); Гуляев П. К, Быховский И. Е. Использование эмоционального состояния человека в процессе производства следственного действия // Криминалистическая и судебная экспертиза. Киев, 1972. Вып. 9; Деликатный С. К., Половникова Ж. Ю. Основные проблемы и направления использования полиграфа // Вестник Одесского университета. - 1999_ - № 3; Их же: Основные направления психологического обеспечения негосударственной охраны // межрегиональная академия управления персоналом «Актуальные проблемы борьбы с преступностью». - 1999. - № 3; Комиссаров В. И.^ Использование полиграфа в борьбе с преступностью // Законность. 1995. Ха \ Холодный Ю. К, Подшибякин А. С. Криминалистическая полиграфология - новое направление в криминалистике, занимающееся исследованием «идеальных следов» // «Криминалистика: актуальные вопросы теории и практики». Сборник материалов Второго Всероссийского «Круглого стола». - Ростов-на-Дону. - 2002 и др.

например, С. К. Деликатный и Ж. Ю. Половникова’ предлагают следующее описание основных этапов тестирования:

  • на первом этапе специалист собирает от испытуемого информацию об инкриминируемом ему преступлении и анализирует ее; определяет психическое и физическое состояние опрашиваемого;
  • на втором этапе проводится предварительная беседа, целью которой является установление степени информированности проверяемого о расследуемом преступлении; на этом этапе испытуемый дает письменное
  • согласие на участие в исследовании;

  • на третьем этапе специалист проводит опрос с использованием
  • полиграфа;

  • на четвертом этапе опрос с использованием полиграфа;
  • на пятом этапе специалист проводит анализ полученных полиграмм, делает выводы.
  • Представляя данную периодизацию, мы считаем необходимым подчеркнуть, что она, к сожалению, не содержит четкого обозначения конкретных задач каждого из этапов исследования. Отсюда, остается не вполне ясным смысл их (этапов) проведения, основное назначение. Между тем, четко определенные задачи любой деятельности, выступают одним из смыслообразующих ее компонентов и, как было показано ранее^, должны лежать в основе ее организации. Впрочем, таким же неопределенным остается и содержание собственно опроса с использованием полиграфа, а именно - в чем состоит отличие задаваемых на этом этапе вопросов, если информация об инкриминируемом преступлении уже собрана и проанализирована на первом этапе исследования, и, кроме того, уже стала известной степень информированности тестируемого о данном преступлении.

’ Деликатный С. К., Половникова Ж. Ю.\ ранее указанные работы. ^ Более подробно см.: «Глава 4» настоящей работы.

Несколько иначе решается вопрос о задачах и содержании полиграфологического исследования в методических рекомендациях психологического агентства «Делайс»’. В них мы встречаем психологическое обоснование задач тестирования. Первый (предварительный) этап представляет собой обязательный компонент проверки на полиграфе. В его ходе производится подготовка к предстоящему тестированию: испытуемого знакомят с деталями работы, создают определенную психологическую атмосферу. Предварительное интервью сравнивается с инструкцией, которую дает психолог в любых экспериментах. Такая инструкция имеет своей целью успокоить невиновного, и, что особенно важно, вызвать напряжение у человека, собирающегося скрыть правду.

Основными задачами исследования на этом этапе являются: создание необходимой психологической атмосферы и выявление физиологического и психологического состояния проверяемого лица на момент испытаний. Заметим при этом, что данные задачи решаются путем обсуждения тем, которые имеют отношение к предстоящему тесту, но прямо не связанных с проблемой расследуемого преступления. Например - подробности биографии испытуемого.

На последнем обстоятельстве мы считаем необходимым заострить особое внимание. Это определяется обозначенной выше задачей установления психофизиологического состояния испытуемого на момент проведения исследования. Практика проведения подобных и других психологических и физиологических исследований со всей очевидностью свидетельствует о том, что в них проявляются индивидуальные различия испытуемых. Установить эти индивидуальные качества, с которыми в дальнейшем предстоит провести сравнение измененных, под влиянием психического напряжения, вызванного обсуждаемой темой «Преступление», полиграмм можно лишь в эмоционально нейтральной ситуации.

Подборка методических материалов психологического агентства «Делайс» // http://wwwkoi.nsksu/psiholog/lit.htm

I

Следовательно, включение на первом этапе вопросов, относящихся к расследуемому преступлению, как это предлагается С.К. Деликатным и Ж.Ю. Половниковой, означает заранее заданное нарушение «порога» эмоциональной чувствительности к задаваемым вопросам, что, в свою очередь, может исказить получаемые на последующих этапах результаты.

На этом же этапе полиграфологического исследования осуществляется подготовка вопросов, идет их обсуждение с испытуемым. Согласование вопросов, их одинаковое толкование и исследователем, и испытуемым направлено на рещение такой задачи, как обеспечение готовности последнего к сотрудничеству с оператором.

•Следом за предварительным этапом начинается второй (стимулирующий) этап исследования. На этом этапе должны быть решены следующие задачи: убедить объект проверки в точности показаний прибора; еще в большей степени дифференцировать его реакции на различные вопросы во время испытания. Для их решения, опять-таки, может быть использован «безопасный» для тестируемого, не связанный с событием преступления, материал. Пример, который предлагается в анализируемых рекомендациях, относится к выбору тестируемым одной из предлагаемых карточек с изображением цифры или слова и последующему ее

предъявлению в ряду других.

в целом,, как нам представляется, задачи подготовительного и стимулирующего этапов в обобщенном виде могут быть выражены, как: обеспечение готовности испытуемого и исследователя к проведению полифафологического исследования, исключение действия возможных артефактов.

После стимулирующего теста приступают к собственно процедуре опроса с использованием полиграфа, в ходе которого в любой последовательности и в любой форме задаются вопросы, относящиеся к расследуемому событию и к причастности испытуемого к преступлению. Однако решающее значение имеет заключительный этап исследования - этап интерпретации (расшифровки) полученных полиграмм. Обязательным методическим требованием данного этапа является участие испытуемого в этом процессе. Значение беседы с проверяемым на полиграфе определяется тем, что на этом этапе он может делать (произвольно и/или непроизвольно) такие признания, которые раньше не удавалось получить. Последнее обстоятельство, а именно высокая вероятность дачи признательных показаний на этапе интерпретации результатов тестирования, как мы полагаем, обусловливается всей процедурой исследования: обеспечением готовности к нему, формированием уверенности в надежности получаемых данных, объективности методики и т.д. В своей совокупности, с психологической точки зрения, они создают почву для самостоятельной оценки испытуемым целесообразности и адекватности своего поведения и принятия добровольного решения о даче признательных показаний.

Добровольность признания, в свою очередь, позволяет иначе взглянуть на значение получаемых в ходе проверки на детекторе лжи результатов в процессе раскрытия и расследования преступлений. Как известно, в мировой практике использования полиграфа сложилось неоднозначное отношение к доказательственному значению данных результатов. В ряде стран, например, в США они расцениваются как одно из основных доказательств причастности человека к совершенному преступлению. В других, в том числе и в России, признается их вероятностный характер. Мы полагаем, что собственно результаты, а именно полиграммы, могут действительно свидетельствовать об изменениях эмоционального состояния опрашиваемого человека. Однако прямого подтверждения его причастности к совершенному преступлению они еще не дают, поскольку могут являться как следствием возникшего напряжения из-за погрешностей самого испытания, так и действительно в результате причастности к расследуемому событию. Относительно • погрешностей процедуры опроса’ следует сказать, что вероятность их появления на сегодняшний день сохраняется. На наш взгляд,

На них мы уже останавливались ранее.

это связано, во-первых, с вариативностью методических рекомендаций по его проведению. Наглядным примером этому могут являться рассмотренные выше точки зрения на содержание и этапы проведения полиграфологического исследования.

Во-вторых, не меньшее значение имеет квалификация специалиста, проводящего данное исследование. В литературе высказывается мнение о том, что результативность данного метода при профилактике, раскрытии и расследовании преступлений на 90 % зависит от профессионализма полиграфолога, и лишь на 10 % - от используемого прибора’. В связи с этим обоснованно ставится задача кадрового обеспечения полиграфологических проверок, подготовки квалифицированных специалистов, обладающих добротными теоретическими знаниями, практическими навыками, владеющих тактикой выполнения ОИП. Между тем, на сегодняшний день однозначного решения вопроса о том, кто должен осуществлять подобные опросы, специалисты-психологи, либо субъекты расследования, пока нет. Его решение, в свою очередь, зависит от определения правового статуса опроса с использованием полиграфа.

Относительно системы правового регулирования применения полиграфа в процессе расследования преступлений^ следует назвать предлагаемые варианты внедрения полиграфологических исследований в уголовно- процессуальную деятельность^. ОИП может быть использован как один из видов экспертизы или как один из видов следственного действия. Попутно заметим, что данное предложение Ю.И. Холодного, сопровождается анализом позитивных и негативных последствий каждого из вариантов внедрения полиграфа в криминалистическую практику. При этом автор никак не комментирует: иные виды каких следственных действий он имеет в виду. Между тем, редакция высказанного предложения не оставляет

’ См., например, указанные работы Холодного Ю.А.

^ В данной работе мы не рассматриваем проблему применения полиграфа в оперативно- розыскной деятельности,

^ См., например указанные работы Холодного Ю. И.

сомнений в том, что речь идет о двух самостоятельных вариантах, а именно - вид экспертизы и вид (по всей вероятности - самостоятельный) следственного действия.

в первом случае, в позитивном аспекте оценивается простота внедрения исследований на полиграфе как частного метода судебно- психологической экспертизы? Недостатком такого варианта является нехватка экспертов с базовым психологическим образованием, работающих в области криминалистики. Данный недостаток преодолевается во втором варианте внедрения, не требующем, по мнению автора, от полиграфолога обязательного психологического образования. Между тем, этот вариант внедрения сложен и трудоемок, что расценивается как его недостаток. Однако, касаясь данного вопроса, мы не ставим перед собой цель его рещения. Мы полагаем, что, прежде чем предлагать варианты решения правового обеспечения использования полиграфа в криминалистической практике, следует внести большую определенность в саму методику проведения исследования на полиграфе. Прежде всего - ответить на вопрос каковы цели ее использования. Казалось бы, эти цели известны - установлении истинности/ложности показаний. Между тем, как это было сказано выше, во-первых, регистрируемые изменения физиологических реакций человека могут обусловливаться различными факторами, в том числе и его отношением к скрываемой информации, но не только этим. Об этом свидетельствуют известные в мировой практике случаи «обмана» прибора. Во-вторых, точность измерения данных изменений, зависит от корректности подготовки к исследованию. Нисколько не сомневаясь в практической целесообразности данного метода, мы, тем не менее, считаем, что его внедрению в криминалистическую практику в качестве средства доказывания и тем более решению вопроса о том, может ли он использоваться при производстве судебно-психологической экспертизы, или иметь вид самостоятельного следственного действия, должно предшествовать серьезное изучение и научное обоснование его надежности.

Между тем, именно этим вопросам все еще не уделяется достаточного внимания. Исключение, пожалуй, составляет одна из последних работ А. С. Подшибякина и Ю. И. Холодного’. В ней отмечается, что наступило время обобщить совокупность научно-прикладных знаний о выявлении у человека скрываемой им информации с помощью специализированных методов и аппаратно-програмных средств “ (в частности, полиграфа) и сформулирована задача построения частной криминалистической теории - криминалистической полиграфологии. Между тем, данная задача решается в контексте обсуждения соответствия данного направления признакам частной криминалистической теории, сформулированных профессором Р. С. Белкиным^.

Между тем, как нам представляется, обобщение практики проведения полиграфологических исследований должно сопровождаться специальным изучением и формированием научных основ данной методики. Завершая рассмотрение психологических аспектов использования «детектора лжи» в криминалистической практике, лишь обозначенных в данной работе, мы считаем необходимым отметить следующее. В контексте проблемы интеграции достижений психологии в криминалистическую теорию и практику, метод опроса с использованием полиграфа, на сегодняшний день является, на наш взгляд, блестящей иллюстрацией одной из форм интеграции, а именно - интеграцию на уровне методов.

Между тем, как мы уже отмечали, особенностью современных интеграционных процессов является то, что наряду с появлением и активным использованием подобных методов, актуальным становится процесс теоретического осмысления практики их использования. В контексте рассмотренного в данном параграфе вопроса это означает, что идею

’ Холодный Ю. К, Подшибякин А. С. Криминалистическая полиграфология - новое направление в криминалистике, занимающееся исследованием «идеальных следов» // «Криминалистика: актуальные вопросы теории и практики». Сборник материалов Второго Всероссийского «Круглого стола». - Ростов-на-Дону. - 2002. - С. 294.

^ Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частные теории. - М., 1987.

использования положений психологии на уровне создания соответствующего криминалистического метода можно считать реализованной. Такой метод создан и активно внедряется в криминалистическую практику. Результаты полиграфологических испытаний позволяют судить о степени возникающего напряжения тестируемого, об изменении его эмоционального состояния. Но к разоблачению его противодействия они имеют, к сожалению, косвенное отношение, поскольку не позволяют делать достоверных выводов о причастности данного лица к расследуемому событию.

Вероятностный характер выводов, как мы полагаем, напрямую может быть связан с ошибками самой методики проведения полиграфологического исследования. Последние, в свою очередь, объективно обусловлены не вполне достаточным уровнем изученности психологических основ данной методики. Мы имеем в виду тот факт, что практически единственным основанием выступает то положение психологии, которое констатирует влияние стресса на изменение психофизиологических реакций человека.

Между тем психологическому изучению и обоснованию подлежат, например, вопросы минимизации стрессового воздействия самой процедуры исследования: его организации, содержания его этапов, формы и содержания обсуждаемых вопросов и т.д. Научное, в том числе и психологическое, обоснование данного метода, на наш взгляд, позволит создать ту благоприятную для следствия ситуацию, когда, убедившись в его объективности и надежности, испытуемый поймет нерациональность занятой им позиции и начнет давать признательные показания.

Сказанное не исключает возможности использования полиграфа как средства получения розыскной, ориентирующей информации, в том числе при проведении таких следственных действий как обыск, допрос и т.п. При этом доказательством являются не показания прибора или их расшифровка оператором, а результаты таких следственных действий. Разумеется, что при этом применение полиграфа может быть допустимо только с согласия лица, в отношении которого эти следственные действия производятся. Формальные запреты в этом отношении исключают возможность накопления соответствующего опыта, который в конечном итоге может стать критерием истины.

в целом мы полагаем возможным завершить анализ проблемы межличностного’ взаимодействия участников расследования следующими выводами.

  1. Интеграция достижений психологии в криминалистику может осуществляться в аспекте криминалистической теории, в частности в процессе изучения закономерностей межличностного познания и взаимодействия субъектов расследования и иных его участникрв, при разработке психологических методов диагностики и нейтрализации интеллектуального противодействия и т.д.
  2. Необходимость самостоятельного решения субъектами расследования в их практической деятельности названных и других психологических проблем требует от них специальной (психологической) компетентности.
  3. в связи с этим актуальной является задача целенаправленного формирования психологической компетентности специалистов в области раскрытия и расследования преступлений.

ГЛАВА 6. ПРИКЛАДНЫЕ АСПЕКТЫ ИНТЕГРАЦИИ ДОСТИЖЕНИЙ ПСИХОЛОГИИ В КРИМИНАЛИСТИКУ

6.1. Психологические основы тактики производства отдельных следственных действий.

Рассмотрение прикладных аспектов использования достижений психологии в криминалистической практике, как нам представляется, должно быть построено по традиционной для криминалистической науки схеме, а именно - в контексте основных разделов криминалистики, обеспечивающих научно обоснованными рекомендациями процесс раскрытия и расследования преступлений. Таковыми разделами, составляющими систему науки, как известно, являются - теоретические основы криминалистики, криминалистическая техника, тактика и методика расследования отдельных видов преступлений. В обосновании проблемы исследования мы уже отмечали, что в каждом из них в специфичном аспекте изучается предмет криминалистики. Каждый из данных разделов, как было показано ранее’, представляет собой реальное поле для интеграции и практической реализации психологических знаний.

Между тем, прикладное значение подобных процессов с наибольшей очевидностью проявляется в необходимости и имеющейся возможности прямого и непосредственного использования психологических рекомендаций при организации, планировании и собственно осуществлении предварительного и судебного следствия, а при производстве отдельных следственных действий, как свидетельствуют результаты изучения потребностей криминалистической практики, прежде всего. Задача научного обеспечения практики производства отдельных следственных действий решается, как известно, криминалистикой в рамках таких ее разделов как криминалистическая тактика и методика раскрытия и расследования преступлений. В реко-

06 этом более подробно см. гл.2 и 3.

мендациях по криминалистической тактике раскрываются все необходимые требования к осуществляемой в ходе расследования деятельности в целом и к производству отдельных следственных действий, а также их особенности в зависимости от расследуемого вида преступления, сложившейся следственной ситуации и т.д. В них же могут быть использованы как дополняющие положения психологической науки, но уже с позиции действующих и

взаимодействующих субъектов.

Следовательно, в целях решения поставленной нами задачи выявления прикладных аспектов использования психологических знаний в криминали- стической практике, в данной части исследования возникает необходимость, во- первых, провести анализ и обобщение имеющихся в рекомендациях кри- миналистической тактики конкретных предложений по использованию пси- хологических знаний в процессе расследования. Его основным назначением является выяснение, прежде всего того, где эти знания моїуг быть использованы и, уже на этой основе, ответ на вопрос о том, как это можно делать. Во-вторых, исходя из того, что психологическим основам следственной деятельности уделяется значительное внимание не только в криминалистике, но и в юридической психологии, нам представляется целесообразным проведение сравнительного анализа и обобщения имеющихся в обеих науках разработок и, на этой основе - разработка собственных предложений по реализации данных психологической науки в криминалистической практике.

Предлагаемый нами анализ не включает в себя рассмотрение ряда традиционно освещаемых в криминалистической литературе вопросов, относящихся к системе научных положений криминалистической тактики. Необходимость подобного ограничения определяется, во-первых, достаточным уровнем их разработанности в криминалистике, а, во-вторых, конкретными, указанными выше, задачами анализа. Рассмотрим непосредственно сами рекомендации криминалистической тактики, относящиеся к организации, планированию отдельных следственных действий и их производству. Прове- .jil

денный анализ соответствующих рекомендаций , прежде всего, позволяет четко определить их структуру. Данная структура включает:

  1. Определение понятия, видов и задач соответствующего следст- венного действия.
  2. Краткое изложение уголовно-процессуальных требований к его производству.
  3. Характеристика основных этапов производства следственного действия. Конкретное содержание этих этапов применительно к каждому следственному действию имеет свою специфику, однако общим для всех действий остается наличие подготовительного, рабочего и заключительного
  4. этапов.

  5. Рассмотрение особенностей тактики и основных способов про- изводства данного следственного действия.
  6. Проведенный анализ работ по психологии производства следственных действий, выполненных в рамках юридической психологии, позволил выявить аналогичную логику изложения. В них, также как и в криминалистике, первоначально определяется понятие следственного действия, предлагается его краткая характеристика и т.д., вплоть до обозначения процессуальных требований и криминшіистических правил их производства^.

В отмеченной аналогии мы склонны усматривать позитивное значение, а именно - единство подходов к изучению тактики следственных действий. Согласно данной структуре психологическое содержание обозначается уже на этапе определения сущности того или иного следственного действия, а также в способах, тактических приемах его производства. Основываясь на результатах, с одной стороны, проведенного анализа специальной литерату-

• Баев О. Я. Тактика следственных действий. Воронеж, 1995; Дилов А. В.. Нестеренко П Д. Тактика следственных действий. Минск, 1971; Лившиц Е. М., Белкин Р. С. Тактика следственных действий. М., 1997, а также указ. ранее учебники «Криминалистика» и др. „

2 См., например: Еникеев М. И. Основы общей и юридическои психологии: Учебник для вузов. - М., 1996.

ры, С другой - нашего наблюдения за практикой производства следственных действий, мы считаем возможным привести интерпретацию их психологической сущности, с психологической точки зрения, суть следственного осмотра составляют преимущественно процессы восприятия и осмысления информации о преступном событии и лицах, причастных к совершению преступления. Закономерности чувственного и рационального познания занимают в нем ведущее положение, что определяется объектами взаимодействия: субъект расследования, с одной стороны, с другой - материально- предметная обстановка события преступления. Между тем, нельзя отрицать и влияния на ход следственного осмотра психологических механизмов межличностного взаимодействия. Последние проявляются, как правило, в эффективности деятельности следственно оперативной группы, а также при производстве освидетельствования, как разновидности следственного осмотра.

В аспекте психологии аналогичным образом, на основе чувственного и рационального познания, организован и обыск. Однако его психологическая сущность, как нам представляется, имеет более сложный психологический характер, поскольку обыск направлен на восприятие и познание не только материальной обстановки, но и на восприятие и познание особенностей по- ведения обыскиваемого лица. Получаемая при этом информация, имеет ис- ключительно важное значение. Она играет роль «обратной связи» и позволяет судить об адекватности поисковых действий, способствует корректировке линии поведения следователя во время производства обыска. В этой связи, можно сказать, что ведущим психологическим компонентом обыска является процесс межличностного познания, включающий восприятие и оценку следователем особенностей личности обыскиваемого и его поведения. На основе процесса межличностного познания строится и допрос. Между тем, его психологическая сущность значительно усложняется тем, что получение интересующей следствие информации от допрашиваемого лица происходит

В процессе общения, в котором перцептивные механизмы (механизмы меж- личностного восприятия) дополняются коммуникативными и механизмами межличностного взаимодействия.

Таким образом, можно заключить, что при всей специфике процессуального и криминалистического содержания того или иного следственного действия, в психологическом аспекте они имеют много общего. Это общее может быть выражено следующим образом. С точки зрения психологии каждое следственное действие может быть рассмотрено как процесс межличностного познания и взаимодействия, осуществляющегося в ходе совместной деятельности, направленной на рещение задач уголовного судопроизводства. Цели и задачи установления истины по конкретному уголовному делу обусловливают необходимость подобного взаимодействия и формально его организуют. Однако эффективность последнего во многом зависит от того, насколько психологически грамотным оно является, в этом случае, признание психологической сущности следственных действий, должно найти свое от- ражение в прикладных рекомендациях по тактике их производства. Полагаем, что искомые рекомендации могут иметь универсальный для всех указанных следственных действий характер. Однако в силу того, что допрос является наиболее сложным в психологическом плане и, одновременно, одним из самых распространенных следственных действий, мы считаем возможным на его примере рассмотреть конкретные рекомендации, основанные на пси- хологических знаниях.

ш

В криминалистике признание психологической сущности допроса имеет распространенный характер. В частности, знание о закономерностях отражения расследуемого события в сознании свидетелей, потерпевших, обвиняемых; знание процессов восприятия, формирования представлений, воспроизведения образов и представлений в устных и письменных показаниях с учетом особенностей воспринимаемого события и личности допрашиваемого предлагается рассматривать составляющими элементами теории допроса

Т. В. Аверьянова, Р. С. Белкин, Ю. Г. Корухов и Е. Р. Российская отмечают: «Допрос представляет собой процесс передачи информации о расследуемом событии или связанных с ним обстоятельствах и лицах. Эта информация поступает к допрашиваемому в момент восприятия им тех или иных явлений или предметов, запоминается и затем при допросе воспроизводится и передается следователю. Процесс формирования показаний - от восприятия до передачи информации - носит психологический характер; на всем его протяжении на психику человека влияют многочисленные объективные и субъективные факторы, действие которых, в конечном счете, так или иначе отражается на полноте и достоверности показаний»^.

Данные факторы достаточно подробно, на наш взгляд, рассматриваются А. Н. Васильевым^ В частности к субъективным факторам автором отнесены: дефекты органов чувств, болезненное состояние, усталость, сильные эмоции, нервное расстройство, опьянение, отрицательно влияющие на восприятие наблюдаемых объектов; направленность внимания; знание о наблюдаемом объекте’^; явление адаптации органов чувств и т.д. Кроме особенностей восприятия, А.Н. Васильев приводит краткую характеристику процессов памяти с точки зрения индивидуальных различий, их обусловленности профессией субъекта, преднамеренного или непреднамеренного характера

запоминания и т.д.

В учебнике «Криминалистика» под редакцией В. А. Образцова встречаем совершенно справедливую, на наш взгляд, психологическую характеристику допроса: «По своей сути допрос является одним из процессуальных видов взаимодействия, межличностного общения и обмена информацией

’ Криминалистика социалистических стран. М., 1986.-е. 17.

2 Аверьянова Т. В., Белкин Р. С, Корухов Ю. Г., Российская Е. Р Криминалистика. 3 Учебник для вузов. - М., 1999. - С. 598.

4 Криминалистика / Под ред. Н. П. Яблокова, В. Я. Колдина. - М., 1990. - 281-298. 5 “ С точки зрения психологии это знание обеспечивает точность и детальный характер восприятия.

двух главных действующих лиц - допрашивающего и допрашиваемого»’. Заметим при этом, что логическим следствием из подобного понимания сущности допроса, уже на этапе ее определения, является то, что психологи- ческие закономерности межличностного взаимодействия, общения и обмена информацией должны быть активно использованы криминалистикой в прак- тических рекомендациях по тактике допроса.

Практически аналогичная характеристика допроса предлагается А. В. Дуловым и П. Д. Нестеренко^. В ней допрос рассматривается как психическое отношение двух лиц, как процесс общения, как совместная мыслительная деятельность и как обмен информацией (информацией об интересующем следствие событии и об источнике устного сообщения об этих фактах и событиях).

Вместе с тем, внося предложение рассматривать допрос с точки зрения специфических отношений, складывающихся в процессе его производства, авторы специально эти отношения не анализируют. Аналогичным образом ими решается вопрос о характеристике допроса как формы общения. Более подробно рассматривается получение информации об источнике передачи сведений. Признавая приоритетный характер данной информации, А.В. Дулов и П.Д. Нестеренко совершенно справедливо раскрывают ее практическое значение. Она «дает возможность правильно оценить источник передачи сведений, и что особенно важно, еще в ходе допроса (исходя из состояния, поведения допрашиваемого, в зависимости от его реакции и т.д.), которая позволяет получить от допрашиваемого более полные, правдивые сведения, добиться от него полного воспоминания и изложения, известных ему фактов»^ Не менее справедливым нам представляется мнение этих же авторов о том, что «особенность допроса заключается в том, что следователь

’ Криминалистика / Под ред. В. А. Образцова, - М., 1997. - С. 442.

Дулов А. В., Нестеренко П. Д. Тактика следственных действий. Минск, 1971.

^ Дулов А. В., Нестеренко П. Д. Тактика следственных действий. Минск, 1971. - С.

на основании восприятия и оценки всей совокупности информации, исходящей от допрашиваемого, призван решать вопрос о тех помехах, которые имеют место (могут иметь место) на пути от непосредственного восприятия информации допрашиваемого до словесного им изложения следователю результатов своего воспоминания, имевшего место в прошлом восприятии, имеющейся у него мысленной модели события»*.

в меньшей степени определенными, однако, остаются сами способы обмена информацией. В анализируемой нами работе характеристика искомых способов фактически заменяется описанием, с одной стороны, особенностей передаваемой допрашиваемым информации (она начинает передаваться после получения соответствующей от следователя задачи, основана на имеющейся мысленной модели события, предшествование мыслительных процессов речевой информации, зависимость передачи информации от желания передать ее следователю, а также от целей интересов допрашиваемого). С другой - целей передачи информации следователем (возбудить интерес, поставить конкретные мыслительные задачи и возбудить мыслительную деятельность). Но и в этом своем виде данные предложения, на наш взгляд, представляют интерес, поскольку, в них фактически обозначена необходимость дальнейшего и более подробного изучения конкретных психологических способов установления отношений (контакта) между допрашивающим и допрашиваемым лицами, закономерностей их общения и получения информации от допрашиваемого лица и о нем самом, включения этих знаний в рекомендации, касающиеся тактики производства допроса.

Рассмотрим теперь, какие рекомендации предлагаются для практического решения обозначенных выше вопросов. Криминалистической теорией и практикой разработаны специальные приемы производства следственных действий^. Понятие тактического приема и его сущность были подвергнуты

’ Там же.-С. 61.

^ Понятие тактического приема и его сущность подробно рассмотрены в третьей главе диссертации.

анализу нами в контексте функциональной организации процесса расследо- вания. Относительно рассматриваемого вопроса о прикладном использовании психологических знаний к сказанному ранее следует добавить, что в криминалистике сложилось мнение о том, что научная основа тактических приемов интеграционна по своей сущности. На теоретическом уровне данное мнение находит свое отражение в предлагаемых классификациях тактических приемов, в которых обозначается, например, группа приемов, основанных на данных психологии.

В практических рекомендациях по тактике допроса, тактические приемы его производства рассматриваются, как правило, последовательно - в отношении свидетелей, потерпевших, подозреваемых и обвиняемых. Признавая справедливость такого подхода, мы считаем возможным привести здесь их обобщенную характеристику. Наша позиция обусловлена задачами подобного обобщения: выявить психологическое содержание используемых при допросе тактических приемов, могущее быть общим как для допроса подозреваемых и обвиняемых, так и для допроса свидетелей и потерпевших. При этом мы решили сохранить последовательность анализа тактических приемов применительно к этапам проведения допроса.

Не останавливаясь подробно на всех задачах’, решаемых на подготовительном этапе допроса, обозначим те, которые могут быть реализованы на основе и с использованием психологических данных. К таковым, прежде всего, относится изучение личности допрашиваемого. Анализ литературы показывает, что основными источниками получения информации о личности допрашиваемого являются материалы уголовного дела, личное дело допрашиваемого, результаты бесед с его сослуживцами, представителями администрации и т.д. В частности А. В. Дулов и П. Д. Нестеренко называют именно эти источники информации, справедливо обращая внимание на значение

’ Таких, например, как собирание исходных данных, относящихся к теме допроса, составление плана допроса, выбор момента, места допроса, его техническое обеспечение и т.п.

данных о субъективных возможностях допрашиваемых, уровне их интеллек- туального развития, об их волевых качествах и т.д.’ Наряду с указанными сведениями, по мнению авторов, для тактики допроса могут оказаться по- лезными и сведения о характере, темпераменте, наклонностях, привычках, физических и психических недостатках и т.д. Однако источники получения

этой информации не называются.

В отдельных работах указывается возможность использования психологических методов получения информации о личности допрашиваемого в ходе подготовки к допросу. Так, например, Т. В. Аверьянова, Р. С. Белкин, Ю. Г. Корухов и Е. Р. Российская отмечают: «Данные о личности допрашиваемого … могут быть почерпнуты из материалов дела и оперативных источников либо получены специальными методами, рекомендуемыми психологической наукой: наблюдение за субъектом, беседа, анализ деятельности (в том числе и способ совершения и сокрытия преступления) обобшение независимых характеристик, даваемых субъекту разными лицами, по разным поводам и в различных ситуациях»^ Т. А. Седова, А. А. Эксархопуло и др. предлагают использовать в указанных целях заключение судебно- психологической и судебно- психиатрических экспертиз^

Полагая, что все указанные выше источники и способы получения информации о личности допрашиваемого могут быть использованы при подготовке к допросу, мы хотим отметить следующее, в криминалистике ни у кого не вызывает сомнение целесообразность такой рекомендации, как: «Если допрос касается специальных вопросов, в которых следователь слабо разбирается (например, о технологии производства, правил техники безопасности), необходимо предварительно ознакомиться с ними, использовав соот-

ДуловА. В., Нестеренко П. Д. Тактика следственных действий. Минск, 1971. ^ Указ. источник … - С. 691.

^ Криминалистика: Учебник / под ред. Т. А. Седовой, А. А. Эксархопуло. - СПб., ветствующую справочную литературу, консультации со специалистами»’. Вопрос о психологии допрашиваемой личности является не только специальным (в том смысле, что требует использования специальных психологических познаний), но и исключительно важным в аспекте подготовки к допросу, определения предстоящей линии поведения, выбора адекватных тактических приемов и т.д. Учитывая это, а, также то, что допрос является самым распространенным следственным действием, а, следовательно, эти знания являются наиболее часто востребованными, следователь не может себе позволить слабо разбираться в психологии личности и индивидуальных различий. Вопрос о психологической компетентности специалистов в области раскрытия и расследования преступлений будет рассмотрен нами специально, но уже сейчас можно сказать, что их собственные знания психологии личности и типологии индивидуальных различий является той необходимой теоретической основой, которая может иметь качество источника получения информации о допрашиваемом лице. Следовательно, уровень знания следователя и других субъектов расследования указанных выше психологических вопросов должен в максимальной степени приближаться к уровню знания специалиста психолога. В этой связи, предлагаемая нами рекомендация, имеет, опосредованное теоретической подготовленностью, отношение к тактике проведения допроса.

Среди психологических задач, решаемых на рабочем этапе допроса, следует назвать: установление психологического контакта; оптимизацию процесса обмена информацией; дальнейшее изучение личности допрашиваемого; диагностику истинности его показаний. Сохраняя последовательность изложения психологических способов изучения личности допрашиваемого лица, нарушим порядок рассмотрения обозначенных выше задач.

Указ. по: Криминалистика / Под ред. Н. П. Яблокова, В. Я. Колдина. - М., 1990. -

6.2. Психология в изучении личности допрашиваемого.

Задача изучения личности допрашиваемого остается актуальной не только на всех этапах проведения допроса, но и для допроса всех категорий доп- рашиваемых лиц, а также для производства иных следственных действий. Практическое значение информации об объекте допроса заключается в том, что она помогает предвидеть ход допроса и воздействовать на него. Между тем, исчерпывающего ответа на вопрос о том, как она может быть получена, мы не находим. Несомненно, обозначенные выше в отношении подготовительного этапа допроса источники получения подобной информации (материалы уголовного, личные дела и т.д.) позволяют следователю психологически подготовиться к допросу, в частности они помогают составить представление о социальном статусе и профессии допрашиваемого, особенностей его взаимоотношений с другими лицами и т.д. Однако, как мы уже отмечали, знакомство с этой информацией осуществляется, как правило, на этапе подготовки к допросу. Следовательно, уточнение информации и углубление знаний о личности допрашиваемого на рабочем этапе допроса должно строиться не только на уже имеющихся и проанализированных данных, но и на новых источниках информации. В рамках обозначенной темы мы считаем возможным ограничиться рассмотрением тех источников информации о личности, которые изучаются в психологии. Результаты познанных в ней закономерностей межличностного познания, в виду их востребованности практикой, могут быть использованы в тактике проведения допроса. Не останавливаясь на подробном изложении содержания основных положений психологической теории, обозначим возможности использования психологических знаний в целях познания личности допрашиваемого лица.

Возможность адекватной оценки не только межличностных отношений, но и самой личности, с которой приходится взаимодействовать, обусловливается влиянием рядом факторов объективного и субъективного характера. К числу первых можно отнести, например, объем изначально имеющейся информации о воспринимаемом человеке. В психологии установлено, что чем меньше такой информации, тем больше вероятность использования в познании другого человека различного рода стереотипов.’

Под социальным стереотипом принято понимать обобщенную, упрошенную и ригидную систему широко разделяемых представлений об опознаваемых группах людей, в которых каждый человек рассматривается как носитель одних и тех же наборов ведущих характеристик, приписываемых любому члену данной группы безотносительно от его реальных качеств.

В настоящее время психологическая наука предлагает несколько классификаций социальных стереотипов. Приведем здесь в качестве примера классификацию А. А. Реан и Я. Л. Коломинского:^

антропологические стереотипы - оценка личности и ее поведения выводится из особенностей ее физического облика;

этнонациональные стереотипы - проявляются в том случае, когда оценка психологических качеств человека зависит от его принадлежности к той или иной расе, нации, этнической группе и т.д.

социально-статусные и социально-ролевые стереотипы состоят в зависимости оценки личностных качеств человека от его социального статуса и выполняемой им роли;

экспрессивно-эстетические стереотипы определяются зависимостью оценки человека от его внешней привлекательности; этот стереотип иногда еще называют «эффектом ореола» - внешняя привлекательность человека приводит к переоценке его позитивных качеств и, наоборот, к их недооценке из-за недостатков внешности;

’ БодалевА. А. Восприятие человека человеком. Л., 1965. ^ Краткий психологический словарь. Указ. ранее … С. 369.

^ Реан А. А., Коломинский Я. Л. Социальная педагогическая психология. - СПб,

iqqo

вербально-поведенческие стереотипы связаны с формированием оценки на основе внешних проявлений поведения (особенностей речи, мимики и т.д.).

Нетрудно заметить, что к подобной стереотипизации прибегают в различных жизненных ситуациях, в том числе и в профессиональной деятельности. Имеющийся у нас опыт включенного наблюдения за производством отдельных (допрос, обыск и т.д.) следственных действий позволяет сказать, что в практике раскрытия и расследования преступлений также приходится сталкиваться с подобным явлением. Причем, некоторые из стереотипов, возникнув в сфере расследования преступлений, получили более широкое распространение, например, этнопсихологический стереотип - «лицо кавказской национальности», или антропологический стереотип «бритоголового громилы».

В целом стереотипы являются одним из механизмов межличностного восприятия и познания. Им отводится одновременно и положительная и отрицательная роль. Позитивное значение стереотипов проявляется в возможности компенсации дефицита информации за счет обобщения социального опыта. Это же свойство стереотипов «исключает» индивидуальные различия и может приводить к ошибкам восприятия. В свою очередь, на частоту встречаемости подобных ошибок оказывают влияние субъективные факторы. Опыт человека, его специальные знания психологии личности и индивидуальных различий способствуют более дифференцированной и точной оценке.

в целом можно сказать, что имеющиеся у следователя знания из области психологии личности и межличностных отношений являются необходимыми, с точки зрения его профессиональной деятельности, поскольку могут рассматриваться как один из источников получения информации о допраши- ваемых лицах. И уже в этом смысле данные психологии приобретают конкретное прикладное значение.

Помимо стереотипизации к механизмам межличностного восприятия и познания относятся:

проецирование (неосознанное наделение другого человека собственными мотивами, приписывание ему переживаний, присущих самому оцениваемому);

децентрация (способность отойти от собственной позиции и восприятию точки зрения другого человека);

идентификация (сознательная постановка себя на место другого); эмпатия (постижение эмоциональных состояний другого человека в форме сопереживания)’.

Имеющийся у нас опыт включенного наблюдения за поведением следователя в процессе общения как с подозреваемыми, потерпевшими и свидетелями, так и с иными субъектами расследования (сотрудниками органов дознания, участковыми уполномоченными, экспертами и другими), свидетельствует, с одной стороны, о практической необходимости и целесообразности использования при производстве не только допроса, но и обыска, а также иных следственных действий указанных механизмов познания. С другой стороны - о недостаточном умении делать это. Это последнее обстоятельство нередко приводило к возникновению ошибок в межличностном восприятии, неверной трактовке позиции и ожидаемого поведения человека, что, в свою очередь, затрудняло последующее взаимодействие.

Наиболее часто наблюдаемым механизмом восприятия было приписывание оцениваемому собственных ожиданий оценивающего человека - так называемый «эффект Пигмалиона». Впервые данный эффект был описан американским исследователем Р. Розенталем^. Его содержание состоит в том, что человек, убежденный в обоснованности какой-то своей гипотезы (в нашем случае - версии) или верности какой-то информации, непроизвольно

’ Реан АЛ, КоломинскийЯ.Л. Указ. работа … С. 15.

^ Babad Е. Y., Rosental R. Pigmalion, Galatea and the Golem: Investigations of Biased and Unbiased Teachers. // Journal of Educational Psychology, 1982. - Vol 74. - № 4. P. 459-474.

действует так, что получает их фактическое подтверждение. В основе этого эффекта лежит свойство избирательности человеческого восприятия: явления, не подтверждающие имеющуюся гипотезу (информацию) или опровергающие ее, чаще неосознанно, чем сознательно, не воспринимаются, игнорируются. Умение отойти от собственной позиции (децентрация), поставить себя на место другого человека (идентификация), а также способность к сопереживанию (эмпатия) снижают действие установки на восприятие ожидаемого поведения и в целом способствуют адекватности межличностного познания и эффективности взаимодействия. Но именно эти механизмы познания другого человека не имели распространенного характера в анализируемой нами в процессе наблюдения деятельности. Между тем, психологическая наука предлагает прикладные технологии обучения точности и адекватности межличностного восприятия непосредственно в социальных группах, на материалах групповой деятельности - различные формы социально-

психологического тренинга’.

На наш взгляд, существует еще одна возможность практического использования психологии личности и индивидуальных различий в целях изучения допрашиваемого лица. В последнее время широкой популяризации были подвергнуты многие психологические тесты, позволяющие в короткое время ответить на вопрос о типе темперамента, складе характера и т.д. Мы далеки от мысли, что подобному тестированию следует подвергать допрашиваемых лиц, однако считаем нецелесообразным отказываться от подобных методик в целом. Полагаем, что взятые следователем на вооружение известные практической психологии тесты, могут служить той опорной базой, на основе которой им производится оценка степени выраженности тех или иных личностных черт и особенностей находящегося перед ним субъекта.

В частности, в процессе беседы на отвлеченные темы, предлагаемой в тактике допроса с целью знакомства с допрашиваемым и установлением с

’ Андреева Г. М. К построению теоретической схемы исследования социальной

НИМ психологического контакта, следует включать вопросы, действия, реакция на которые свидетельствует о типе темперамента. Например, общаясь с человеком, следует обращать внимание на:

  • легкость возникновения волнения (холерики, меланхолики), страха (меланхолики); или подобные реакции наблюдаются при действии сильного раздражителя (флегматики, сангвиники);

длительность возникающих чувств и переживаний (меланхолики, флегматики) или их кратковременный характер (холерики и сангвиники);

легкость переключения с одной темы (вопроса) разговора на другую (сангвиники и холерики);

темп речи, экспрессивность движений и мимики (быстрый темп, эмоциональность высказываний, богатая мимика характерны для сангвиников и холериков; замедленность речи, сдержанность эмоциональных проявлений отличают флегматиков и меланхоликов) и т.д.

Диагностика особенностей поведения, обусловленных типом темперамента, характером человека, позволяет предвидеть его последующие реакции и предотвратить возникновение конфликтных ситуаций на допросе. Типология индивидуальных различий в психологии раскрыта достаточно подробно. Существует различного рода классификации. Проанализируем здесь одну из них (классификацию К. Леонгарда) в аспекте наиболее характерных особенностей поведения, выявляющих тип личности, а также их позитивного и/или негативного влияния на процесс общения. Наиболее удобным нам представляется табличный способ изложения.

Название

Особенности поведения в сфере общения

Черты, способ- ствующие об- шению

Черты, за- трудняющие общение

Потенциально конфликтные ситуации

Гипер- тимный тип

Легкость вступления в контаїст; общитель- ность и словоохотл ивость; оживленна я жестикуляц ия и ми-

Инициатив ность (идут на контакт); Энергичнос ть; Оптимизм и жажда деятельност и

Легкомысл енность и недоста- точно серьезное отношение к пбтянностя м

Условия жесткой

дисциплин ы;

Однообразн ая

(монотонна я)

перцепции. // Вопросы психологии, 1977. - № 2. - С. 3 - 14.

пеятельнос ть;

Дистимич- ный тип

Затрудненн ость кон- тактов;

Вынужденное одиночество

мика; легкость пере- ключения с одной темы на другую; по- вышенная отвлекае- мость; чувствительны (обидчивы) к замеча- ниям в свой адрес

Замкнутост ь и немно- гословност ь; Скудная жестикуля- ция и мимика; Пессимизм

Серьезност ь, спра- ведливость, высокая нравствен- ность

Пассивност ь, замедленно сть мышления, вязкость переклю- чения с одного вопроса на другой

Смена привычно- го образа жизни; Навязанны й (ус- коренный) темп деятельност и

Представляет собой сочетание черт двух предыдущих типов в зависимости от на- строения и окружения, в котором находится человек, в соответствии с текущим состоянием могут быть определены негативные и позитив- ные качества в обще- нии.

Циклоид- ный тип

Возбуди- мый тип

В общении могут быть «занудами», молчаливыми, льсти- выми и угодливыми; однако склонны к импульсивным взры- вам, хамству, кон- фликтам; в кругу близких людей жес- токи и деспотичны.

Вне приступов гнева - добросовестны и аккуратны

Раздражитель- ныВспыльчивы Немотивированные вспышки гнева

Незначительность поводов для конфликтов

Застреваю- щий тип

Средняя контактно сть «Зануды» в общении, несговорч ивы; Склонны к пустым нравоучен иям, мора- лизаторств у; Четко определяю т круг друзей и врагов; Склонны к затяжным конфликта м и бывают их инициатор ами

Жажда справедли- вости; стремлени е добиться высоких показателе й; Требовате льность If себе.

Подозрите льность, мнитель- ность, придир- чивость к окру- жающим; Самонадея нность и ревни- кпсть

Несправед ливость, задетое самолюбие ; Ситуация сопер- ничества с кем- либо.

Педантич- ный тип

Обычная контакт- ность;

Склоннос ть к «пере жевывани ю» подроб нпстей

Аккуратн ость, серьезнос ть, на- дежность

Формализ м, «занудлив ость» стремлени е снять с себя от- ветственн ость

Ситуация личной ответстве нности за важное дело; Недооцен ка их заслуг

Тревожный тип

Робость и неуверен- ность в себе, затруд-

Самокрити чность, Дружелюби е;

Из-за беззащит- ности неоедко

Ситуации страха, угрозы наказа-

няющие контакты; Пониженный фон на- строения Исполнительность. служат «козлами отпущения». ния, несправед- ливых обвинений Эмотив- ный тип Контактность ниже среднего; Малообщительны, предпочитают круг «доверенных лиц»; Держат обиды в себе, не обсуждают их;

Исполнительны Развитое чувство долга;

Исполнительны;

Сострадающие

альтруисты. Крайняя чувст- витель-ность и слезливость. Конфликты и потери близких людей; Несправедливость, грубость и хамство окружающих. Демонст- ративный тип Легкость установ- ления контактов; жажда внимания и похвалы; Стремление к лидерству; Поверхностность чувств;

Систематически провоцируют кон- фликты Неординарность, целенаправлен- ность, обходи- тельность Эгоизм, не- обузданность поступков, лживость, от- лынивание от работы. Ситуации их недооценки, низвержения с «пьедестала», ущемления ин- тересов. Экзальти- рованный тип Высокая контакт- ность, словоохотли- вость.

Патетичность Чувство состра- дания, искренность чувств Чрезмерная впечатлитель- ность, пани- керство, под- верженность к отчаянию Неудачи, горестные события.

ния, несправед- ливых обвинений

Исполнительность.

служат «козлами отпущения».

Конфликты и потери близких людей; Несправедливость, грубость и хамство окружающих.

Крайняя чувст- витель-ность и слезливость.

Исполнительны;

Сострадающие

альтруисты.

Ситуации их недооценки, низвержения с «пьедестала», ущемления ин- тересов.

Эгоизм, не- обузданность поступков, лживость, от- лынивание от работы.

Неординарность, целенаправлен- ность, обходи- тельность

Демонст- ративный тип

ления контактов; жажда внимания и похвалы; Стремление к лидерству; Поверхностность чувств;

Систематически провоцируют кон- фликты

Неудачи, горе- стные события,

Чрезмерная впечатлитель- ность, пани- керство, под- верженность к отчаянию

Чувство состра- дания, искренность чувств

Высокая контакт- ность, словоохотли- вость,

Патетичность

Экзальти- рованный тип

Полагаем, что представленная в качестве примера, данная юіассифика- ция может оказаться полезной не только в целях узнавания личности доп- рашиваемого, но и в аспекте установления контакта и бесконфликтного об- щения с ней с опорой на положительные качества человека. Думается, что широкая эрудиция следователя (далее - психологическая компетентность) в вопросах психологии личности и индивидуальных различий, выступая как теоретический источник информации о допрашиваемом лице, является обя- зательным элементом профессионального мастерства субъектов расследования, востребованного потребностями их практической деятельности. Причем, навыки и умения межличностного познания, в основе которых лежит комплекс соответствующих психологических знаний, оказываются востребованными как при взаимодействии между субъектами расследования и

ИНЫМИ участниками уголовного процесса, а именно с подозреваемыми, об- виняемыми, свидетелями и потерпевшими, а также представителями защиты и т.д., так и между ними самими.

6.3. Установление психологического контакта.

Мы не останавливаемся подробно на вопросе о том, какое значение в тактике допроса имеет психологический контакт допрашиваемого с допрашиваемым, поскольку это значение достаточно убедительно раскрыто в кри- миналистической литературе и не требует своего доказательства. Рассмотрим конкретные предложения криминалистической тактики по его формиро- ванию. Психологический контакт, по мнению многих авторов, достигается с помощью:

1) создания обстановки, благоприятной допросу; 2) 3) поведения следователя, его способности устанавливать отношения с людьми (коммуникабельности); 4) 5) возбуждения интереса допрашиваемого к обшению; 6) 7) снятия психологической напряженности и конфликтной ситуации 8) Среди факторов, определяющих благоприятную обстановку допроса,

способствующих взаимопониманию, называются: проведение допроса на- едине, без посторонних лиц^; начало действия в назначенное время, деловая обстановка, обеспечение необходимыми средствами фиксации результатов и

т.д.^

в отношении поведения следователя отмечается, что его внешний вид, личностные и психологические качества самым непосредственным образом влияют на процесс формирования контакта с допрашиваемым. При этом большое значение уделяется таким качествам следователя как беспристраст- ность, объективность, принципиальность, грамотность и высокая квалифи-

’ См., например: Криминалистика / Под ред. Н. П. Яблокова, В. Я. Колдина. - М., 1990; Аверьянова Т. В., Белкин Р. С, Корухов Ю. Г., Российская Е. Р. Криминалистика. Учебник для вузов. - М., 1999; Криминалистика: Учебник / под ред. Т. А. Седовой, А. А.

Эксархопуло. - СПб., 2001 и др.

^ Криминалистика. Указ. учебник / Под ред. Т. А. Седовой, А. А. Эксархопуло… С.

540.

^ Криминалистика. Указ. учебник / Под ред. И. П. Яблокова, В. Я. Колдина … С.

кация. В этой связи, следователю рекомендуется предъявлять повышенные требования к своему внешнему облику, манере общения, умению в любой ситуации контролировать свое поведение, свои чувства, эмоции’. Психологическому контакту благоприятствует коммуникабельность следователя, т.е. его способность располагать к себе людей, умение с учетом индивидуальных особенностей допрашиваемого (возраста, характера, интересов, психического состояний, отношения к делу и np04.j находить верный тон в общении, пробуждать заинтересованность к даче правдивых показаний^. Необходимым для установления контакта является возбуждение интереса допрашиваемого к допросу. В имеющихся рекомендациях отмечается, что возбуждение интереса достигается разъяснением цели общения, значения результатов допроса, обнаружением общих интересов и т.д.^;

Соглашаясь в целом с предложенными рекомендациями, позволим себе заметить, что в них только обозначена целесообразность профессионально корректного и психологически грамотного взаимодействия, однако конкретные средства и способы его осуществления не раскрываются. Мы склонны связывать сложившуюся ситуацию с неопределенностью на методическом уровне самого понятия психологический контакт и его места в тактике до- проса. В самом деле, в криминалистической литературе психологический контакт обозначается как этап допроса”^, как уровень взaимooтнoшeний^ как процесс установления отношений, в результате чего

’ Здесь и далее вьщелено нами. - Л.П.

^ Криминалистика. Учебник / Отв. ред. Н. П. Яблоков. - 2-е изд., перераб. и доп. - М., 1999.-С. 450.

^ Криминалистика. Учебник / под ред. Т. А. Седовой, А. А. Эксархопуло. - СПб., 2001.-С. 541.

’’ Аверьянова Т. В., Белкин Р. С., Корухов Ю. Г., Российская Е. Р. Криминалистика. Учебник для вузов. - М., 1999. - С. 605.

^ Криминалистика. Учебник / Отв. ред. Н. П. Яблоков. - 2-е изд., перераб. и доп. - М., 1999. - С. 449; Криминалистика: Учебник / под ред. Т. А. Седовой, А. А. Эксархопуло. ^ -СПб.. 2001.-С. 540.

создается атмосфера, благоприятствующая решению задач данного следственного действия’ и т.д. Кроме того, не вполне ясным остается вопрос о том, как воспринимать указанные выше рекомендации по созданию благоприятных условий допроса, возбуждению интереса к допросу и т.д. Их целесообразность в аспекте установления психологического контакта не вызывает сомнения. Однако отдельные авторы видят в них благоприятные условия достижения поставленной цели^. Другие - способы ее достижения, прибегая к термину тактический прием^.

В упоминавшейся уже работе А. В. Дулова и П. Д. Нестеренко установлению психологического контакта посвящен отдельный параграф’’. Его содержание составляют обоснование необходимости подобного контакта, определение его понятия, условий возникновения и основных целей. Говоря о целях установления психологического контакта А. В. Дулов и П. Д. Нестеренко, частично раскрывают некоторые способы его установления. В частности, это - возбуждение интереса к допрашиваемому. Интерес к последнему может зависеть от его коммуникативных свойств, его способности реализовать индивидуальный подход к допрашиваемому, а также от особенностей личности самого следователя. «Следователь, проявляя инициативу в установлении контакта, сам должен обладать такими качествами и свойствами, которые бы располагали к нему свидетеля. Следователь должен быть объективным, принципиальным и в тоже время внимательным и чутким. Всем своим поведением он должен показать^ заинтересованность в рассказе свидетеля и объективном исходе дела. Это в свою очередь может убедить свиде-

’ Криминалистика I Под ред. Н. П. Яблокова, В. Я. Колдина. - М., 1990. - С. 285. ^ Указ. ранее; Криминалистика / Отв. ред. Н. П. Яблоков.- М., 1999. ^ Указ. ранее: Криминалистика / Под ред. Т. А. Седовой, А. А. Эксархопуло; Криминалистика I Под ред. Н. П. Яблокова, В. Я. Колдина. ‘Там же.-С. 67-72. <• ^ Выпелено нами.

теля в том, что от того, насколько точно и правдиво он изложит свои показания, будет зависеть дальнейшее расследование дела»’.

Не отрицая пользы отмеченного долженствования, позволим себе и здесь высказать некоторое сомнение. На наш взгляд, определение того, к чему следует стремиться, еще не объясняет того, как это можно сделать. Более того, с неопределенным в достаточной мере характером предлагаемых рекомендаций, мы связываем результаты проведенного нами опроса практических работников. Последние, как мы уже показали ранее, отмечают имеющийся у них дефицит специальных знаний и навыков в области психологии общения, межличностных отношений и т.д., позволяющих решать задачи установления контакта, поддержания интереса к взаимодействию в процессе производства следственного действия, а также получения информации о допрашиваемом лице. Об этом же свидетельствуют и результаты проведенного нами включенного наблюдения за процессом производства следственных действий. Более того, их практическое значение обозначено, но не раскрыто в полном виде и в имеющихся тактических рекомендациях.

В своей совокупности и результаты опроса практических работников, и уровень разработанности данной проблемы в криминалистической тактике, позволяют нам ответь на вопрос о том, каково место психологических знаний в практике проведения допроса. Мы полагаем, что рекомендации психологической науки, раскрывающие способы установления и осуществления межличностного взаимодействия, могут рассматриваться как конкретные тактические приемы установления психологического контакта.

В юридической психологии рассматриваемому вопросу также уделяется значительное внимание. Не останавливаясь подробно на некоторых терминологических расхождениях^, попытаемся выделить основную суть интер-

’ Там же. - С. 70.

^ Так, например, профессор М ,И. Еникеев считает более адекватным, чем психологический, термин «коммуникативный контакт». «В отличие от термина «психологический контакт», предполагающего общую эмоциональную настроенность, термин «коммуникативный контакт» (от лат. «communicatio» - сообщать, передавать) означает взаимодейст- претации психологического контакта в данной науке. Отмечая постоянную зависимость коммуникативного контакта от сигналов, получаемых партнерами по общению, их интерпретации и оценки, М.И. Еникеев обозначает основные источники поступления данной информации: не только вербальные средства общения, но щирокая сфера невербальной коммуникации (мимика, пантомимика, интонация голоса, многочисленные непроизвольные сопутствующие проявления).

Установление контакта, по мнению автора, достигается:

лексическим построением и эмоциональной тональностью фраз следователя;

рефлексивностью, проникновением во внутренний мир партнера по общению;

чуткостью, тактичностью и синтонностью (сочувствием); опорой на положительные качества личности допрашиваемого; распознанием и преодолением психологических барьеров (наглость, бравада, установка на противодействие, правовая неграмотность, бо- язнь мести и т.д.), препятствующих проведению допроса.

М. И. Еникеевым указываются также личностные качества следователя, которые могут способствовать (корректность, справедливость, внимательность, ситуативная гибкость и чуткость, эмоциональная устойчивость) или препятствовать (грубость, импульсивность, несдержанность и т.д.) установлению контакта.

В анализируемой работе, казалось бы, представлен более щирокий репертуар средств и приемов установления коммуникативного контакта. Однако и здесь, на наш взгляд, мы скорее встречаем обозначение их целевого назначения, нежели конкретное обозначение их содержания. Так, например, оста-

вие с целью обмена информацией. Коммуникативный контакт основан на осознании необходимости информационного общения и направлен на создание условий для получения необходимой информации. Однако наряду с обменом представлениями, идеями он предполагает и обмен настроениями, чувствами». Еникеев М. И. Основы общей и юридической психологии: Учебник для вузов. - М., 1996. - С.460, ется не вполне ЯСНЫМ, какими конкретными способами должны преодолеваться психологические барьеры, возникающие на допросе. Такой же неопределенный характер имеет и рекомендация, относящаяся к «рефлексивности, проникновению во внутренний мир партнера по общению».

Между тем, в рамках психологической науки накоплен значительный опыт изучения процессов межличностного общения, в том числе и на стадии установления этих отношений. Не останавливаясь подробно на теоретическом освещении этой проблемы в психологической литературе, приведем здесь рекомендации прикладного характера. Эти же рекомендации, по нашему мнению, как конкретные способы установления контакта, могут выступать в качестве тактических приемов установления психологического контакта на допросе. На допросе - прежде всего, однако не только на нем. Рассмотренные в контексте задачи установления психологического контакта на допросе, данные рекомендации, как мы полагаем, могут найти более широкое применение и при производстве других следственных действий. Практически во всех следственных действиях, производство которых осуществляется в тесном взаимодействии как субъектов расследования преступлений, так и взаимодействия последних с иными участниками уголовного процесса.

Рекомендации по установлению психологического контакта:

  1. Для установления контакта и его поддержания следует, прежде всего, соблюдать общие психогигиенические принципы поведения в разговоре:
  • принцип конгруэнтности и искренности, заключающийся в равенстве позиций общающихся;
  • принцип эмпатийного’ общения, предполагающий, что в процессе общения необходимо выражать собеседнику сопереживание и избегать оценки его поведения, тем более прямой негативной;
  • принцип уважительного отношения к партнеру.
  • Следуя принципу конгруэнтности, для расположения партнера к себе и к общению, в целях установления контакта с ним, необходимо сохранять равенство в расположении в пространстве. Например, встать при входе собеседника в кабинет, предложить ему присесть и самому сделать это. Подняться, если партнер стоит. Равенство может достигаться на вербальном уровне. В этой связи не следует употреблять в своих речевых высказываниях выражения, интонации, которые не может себе позволить собеседник и т.д. Достаточно распространенным примером нарушения принципа конгруэнтности является обращение к собеседнику на «Ты», в то время как он не может (из- за разницы в возрасте, занимаемом статусе и т.д.) ответить тем же и использует форму обращения «Вы».

Не рассматривая здесь различные формы проявления сопереживания, укажем только наиболее доступный, на нащ взгляд, способ его демонстрации: использование в своем поведении элементов двигательных и эмоциональных реакций собеседника, подражание ему. Иначе говоря, мимика, пантомимика, интонация голоса, многочисленные непроизвольные сопутствующие проявления допрашиваемого, на которые как на источники информации о нем указывает М.И. Еникеев, могут быть использованы для демонстрации допрашиваемому свой позиции «Уважения, сочувствия, сопереживания», а, в конечном итоге - для установления контакта с ним.

  1. Установление контакта должно основываться на знании психологии личности и индивидуальных различий, на знании особенностей личности конкретного допрашиваемого человека.

Этот вопрос был подробно рассмотрен нами ранее. К сказанному следует добавить, что использование данной информации может рассматриваться как необходимое условие и способ установления психологического контакта.

1

Производное от эмпатии ( греч. empatheia - сопереживание) -постижение эмоциональных состояний другого человека. Указ. ранее: Психологический словарь … С. 409.

  1. Установление психологического контакта обеспечивается диагностикой и преодолением психологических барьеров, препятствующих проведению допроса.

Остановимся вначале на диагностике психологических барьеров. Успешность подобной диагностики во многом связана со знанием того, что собой представляют психологические барьеры и как они проявляются. Полагаем, что на первое место следует поставить барьер противоборствующих целей и интересов участников допроса. Это самый сложный и приобретающий все более распространенный характер барьер отношений. Но именно ему мы уделим в данной работе меньше всего внимания. Это связано с тем, что его урегулирование достигается целым комплексом следственных действий и иных мероприятий, тактические особенности производства которых подробно изучаются криминалистикой в контексте проблемы преодоления противодействия расследованию. Психологическая сторона этой проблемы была рассмотрена нами ранее. Исходя из результатов этого анализа, можно заключить, что роль психологии в преодолении конфликта целей и интересов сводится к устранению более частных конфликтов истинно психологического содержания. К последним следует отнести: барьер индивидуальной несовместимости участников допроса; эмоциональный барьер (психическая на- пряженность, порождающая отрицательные эмоции); барьер техники и навыков общения.

Первый из указанных барьеров - барьер индивидуальной несовместимости может иметь сложную структуру. Несовместимость людей, как правило, обусловливается рядом причин: особенностями темперамента, характера и т.д. Например, быстрый темп речи следователя, его легкая переключаемость с одного вопроса на другой и т.д. (сангвинический тип темперамента) может провоцировать трудности в восприятии поступающей от него информации у спокойного, тщательно обдумывающего свое поведение, в том числе и вер- бальное, флегматика и даже вызывать у него раздражение. В то же время флегматичность допрашиваемого может игнорироваться следователем как свойство темперамента и восприниматься как нежелание содействовать следствию.

Между тем, отмечая влияние индивидуальных различий, не стоит и переоценивать его, поскольку в самой психологии, этот уровень несовместимости считается преодолимым посредством, во-первых, четким определением целей и задач общения. А, во-вторых, возможностью приспособления к индивидуальным особенностям другого человека, при желании добиться поставленной цели. Мы вполне допускаем, что этот процесс может осуществляться в одностороннем порядке. Иначе говоря, стоящая перед следователем задача получения информации о расследуемом преступлении обусловливает его от- ветственность и «обрекает» на проявление инициативы в устранении индивидуальных противоречий.

Значительную помощь следователю при этом может оказать знание психологии допрашиваемого им лица, опорных психологических характеристик, позволяющих достичь понимания, и «объяснение» негативных факторов, провоцирующих конфликт, в этой связи, как мы полагаем, имеющаяся в криминалистике рекомендация о необходимости обращения к положительным качествам допрашиваемого лица во время допроса, должна быть дополнена еще и необходимостью использования его индивидуальных психологи- ческих особенностей.

Далее следует остановиться на эмоциональном барьере. Не касаясь индивидуальных проявлений эмоциональности каждого из участников допроса, отметим только, что в силу повышенной психической напряженности, объективно связанной уже с самим расследуемым преступлением, этот барьер всегда имеет место быть. Эмоциональный контакт практически достигается, как это отмечается в криминалистических рекомендациях, тем, что следователь проявляет сочувствие, сопереживает допрашиваемому. С психологической точки зрения, значение эмоционального контакта сложно переоценить.

Процесс обмена информацией осуществляется по двум каналам: эмоциональному и рациональному. На эмоциональном уровне транслируется отношение человека к партеру по общению, прежде всего, и к передаваемой информации. На рациональном уровне идет осмысление, переработка поступающей информации. Роль эмоций в этом процессе проявляется в том, что общий позитивный настрой на партнера по общению снимает «цензуру» разума. Мы склонны с большей степенью доверия и менее критично относить- ся к тому, что говорит симпатичный нам человек. В случае негативного отношения к собеседнику планка критического отношения резко поднимается, вплоть до того, что эмоции начинают «блокировать» разум. Не доверяя че- ловеї^, мы не верим в то, что он говорит, а многие очевидные и для нас вещи, с которыми следовало бы согласиться, относим к случайностям с его стороны.

Какие же приемы установления эмоционального контакта можно было бы порекомендовать следователю? Прежде всего, следует еще раз напомнить о необходимости проявления сочувствия и сопереживания. Решение этой задачи осуществимо на вербальном уровне. Фразы типа «Говорите, я Вас внимательно слушаю», «Мне понятны Ваши чувства», «Я хочу Вам помочь» и т.д., несомненно, призваны транслировать допрашиваемому эмоциональную

• поддержку со стороны следователя. • Между тем, как отмечается в психологии, вербальная информация для того, чтобы быть воспринятой, должна сопровождаться и подтверждаться жестами, мимикой и т.д., т.е. на невербальном уровне. Сколько бы мы не говорили о своей заинтересованности в человеке и желании помочь ему, данная установка не будет воспринята, если она не подтверждается на невербальном уровне.

Характеризуя принцип эмпатийного общения, мы уже обращали внимание на целесообразность повторения элементов невербального поведения партнера по общению, некоторых из его жестов. К сказанному можно доба-

ВИТЬ, что на эмоциональном уровне доверие собеседника может достигаться, во-первых, демонстрацией открытой позиции: контактом глаз (но ни в коем случае не неотрывным взглядом в глаза - к такому взгляду, как правило, прибегают соперники в случае открытой конфронтации); «открытостью» рук (ладони как бы приоткрываются собеседнику, что свидетельствует о том, что в них нет «камня»); «незамкнутостью» ног ( выдвинутый по направлению к собеседнику носок правой ноги воспринимается на подсознательном уровне как признак большой заинтересованности в теме разговора и в собеседнике).

Кроме этого, большое значение может иметь расстояние между допрашиваемым и допрашивающим. В психологии описаны следующие типы дистанций в общении: дистанция интимного общения (от О до 45 см); личностного, дружеского общения (45- 125 см); социально-ролевого (от 125 до 400- 450 см) и публичного общения (свыше 400 см). В начале допроса, исходя из его заданности целями и задачами расследования преступлений, следует выбирать ту дистанцию, которая обусловливается социально- ролевыми отношениями между допрашиваемым и допрашивающим. В целях установления доверительных отношений эту дистанцию можно осторожно (при отсутствии возражений со стороны допрашиваемого) сокращать и переходить на дис- танцию личностного общения.

Большое значение может иметь не только расстояние, но и расположение собеседников в пространстве. Наиболее оптимальным для делового общения является расположение «по диагонали», означающее равенство занимаемых позиций (Схема 1). Эта позиция может быть усилена симметричностью, «зеркальным отражением» позы собеседника. Строгое расположение друг против друга «Глаза в глаза» («Разе to fase») характерно для выясняющих свою силу соперников (Схема 2). Договорившиеся между собой люди, еди- номышленники занимают позицию «Плечом к плечу» (Схема 3).

0-ЧЕ) 0©

Схема 1. Схема 2. Схема 3.

Знание и использование указанных тонкостей пространственного поведения может позволить следователю достичь поставленных целей. Нам представляется, что конкретные задачи, стоящие перед следователем, могут приводить к необходимости использования самых разнообразных эталонов невербального поведения, как тех, которые «транслируют» его установку на сотрудничество, доверие, уважение к собеседнику, так и прямо им противо- положных^.

Для создания комфортной среды общения и формирования установки на сотрудничество следует учитывать как указанные ранее психогигиенические принципы общения, паттерны открытой позиции, а также жесты «раздевания» (растегивание пуговиц пиджака или его снятие, что читается как готовность к психологическому стриптизу, т.е. откровению) и т.д.

с целью оказания адекватного психологического воздействия на допрашиваемое лицо, в случае его противодействия можно прибегнуть к некорректным, с точки зрения психологии, действиям:

нарущение дистанции общения (как нарушение личного пространства, т.е. приближение к человеку меньше чем на 45-50 см, так и диста- цирование от него более чем на 120-150 см);

нарушение симметричности в позициях общающихся (простейшими примерами могут быть - сидящий следователь не предлагает допрашиваемому присесть, или допрашиваемый сидит, а допрашивающий встает, не прекращая допроса и т.д.);

’ Об эталонах невербального поведения см. подробно: Лабунская В. А. Невербальное поведение. - Ростов-на- Дону, 1986.

использование расположения в пространстве по типу «глаза в глаза» («fase to fase”) - позиции строго соперничества;

демонстрация доминантности - расположение «за спиной» допрашиваемого, который теряет возможность контролировать поведение следователя; соответствующие жесты (кисть руки за исключением большого пальца, спрятанная в карман или за лацкан пиджака, или «микроаплодимен- ты» самому себе, как жест превосходства);

демонстрация сомнения в показаниях допрашиваемого (закрытая позиция: отсутствие контакта глаз - «смотрит в окно», сомкнутые руки, перекрещенные ноги; демонстрация контроля над происходящим - сомкнутый указательный палец крючком закрывает рот - «рот на замок») и т.д. Представленные здесь примеры невербального поведения не претендуют на исчерпывающий характер, но могут служить иллюстрацией того, как опи- санные в психологии приемы невербального поведения могут быть использованы на практике. При этом заметим, что они же моїуг быть взяты следователем на вооружение и в аспекте диагностики невербального поведения допрашиваемого. Ссылаясь на опыт включенного наблюдения за производством отдельных следственных действий, прежде всего допроса, мы можем сказать, что невербальная информация, поступающая от допрашиваемого, остается, как правило, проигнорированной.

6.4. Психология общения в тактике производства отдельных следственных действий

Говоря о навыках общения, следует напомнить, что они, как и все другие навыки человека, формируются в процессе деятельности и на основе соот- ветствующих знаний. Отсутствие необходимых знаний значительно затруд- няет процесс формирования соответствующих знаний, приводит к большому числу ошибок. Наше наблюдение за практикой производства следственных действий, личные беседы с практическими работниками, а также результаты проведенного анкетирования, как отмечалось ранее, свидетельствует о не- обходимости получения дополнительных знаний из области психологии об- щения и межличностных отношений, в контексте рассматриваемой проблемы прикладного использования данных знаний остановимся на изложении содержания рекомендуемых в психологии техник общения.

Современная психология предлагает ряд практических рекомендаций, способствующих развитию продуктивного общения и т.д. Заметим, что именно эти качества называются в криминалистической тактике обязатель- ными условиями совместной деятельности. Вовсе не считая имеющиеся психологические рекомендации универсальными приемами и методами об- щения, полагаем, тем не менее, что они могут быть полезными в аспекте криминалистической практики, хотя бы уже потому, что многие из них осно- вываются на анализе типично допускаемых ошибок общения. Назовем неко- торые из таких приемов общения’.

Техники и приемы ведения беседы, не способствующие взаимопони-

МЯНИЮ!

’ Личное участие автора в семинаре по повышению квалификации профессиональных психологов (Ростовское отделение Общества психологов АН СССР, руководитель семинара - Манфред Винтер, профессор университета Джорджа Вашингтона, Вайоминг, США, доктор психологии) позволяет взять за основу изложения рабочие тексты указанного семинара. - Ростов-на-Дону, 1991.

  1. «Негативная оценка» - высказывания, принижающие лич- ность партнера, например: «Ты говоришь глупости», «Ничего ты не понима- ешь в этом вопросе» и т.д.
  2. «Игнорирование» - собеседник не принимает во внимание
  3. того, что говорит его партнер, пренебрегает его мнением.

  4. «Эгоцентризм» - собеседник пытается найти понимание у партнера только тех проблем, которые волнуют его самого.
  5. Промежуточные приемы:

  6. «Выспрашивание» - собеседник задает партнеру вопрос за вопросом, явно стараясь разузнать что-то, но, не объясняя ему своих целей.
  7. «Замечания о ходе беседы» - в ходе разговора собеседник вставляет высказывания типа: «Мы несколько отвлеклись от темы» и т.д.
  8. «Поддакивание» - собеседник сопровождает высказывания партнера
  9. реакциями типа: «Да-да», «Угу».

Приемы, способствующие взаимопониманию (техники активного слушания):

  1. «Вербализация А» (проговаривание, повторение) - собеседник точно, дословно повторяет высказывание партнера; при этом он может начать с вводной фразы: «Другими словами ты считаешь …», или «Как я вас понял…» и т.д.
  2. «Вербализация Б» (пересказ, парафраз) - собеседник воспроизводит высказывание партнера в сокращенном виде, кратко формулирует самое существенное.
  3. «Вербализация В» - развитие идеи. Собеседник пытается вывести логическое следствие из высказывания партнера.

Последняя группа приемов, относящихся к технике активного слушания, считается наиболее оптимальной, поскольку, во-первых, позволяет показать партнеру, что собеседник его не просто слушает, но и слышит, что является залогом установления эмоционального контакта. Во-вторых - повторение позволяет уточнить рациональное содержание высказывания, что, также способствует взаимному пониманию партнеров. Следует сказать, что большинство социально-психологических тренингов общения ориентированы на обучение подобной технике общения и могут быть широко использованы в практике подготовки и повыщения квалификации специалистов в области раскрытия и расследования преступлений, подтверждая еще раз прикладное значение использования достижений психологии в криминалистике.

Вместе с тем, учитывая специфические особенности деятельности, на- правленной на раскрытие и расследование преступлений, можно высказать «крамольное», с точки зрения психологии, предположение, что в зависимости от конкретных, стоящих перед следователем задач, в достаточной мере эффективными могут быть и те приемы общения, которые в самой психологии отнесены к промежуточным и даже не способствующим взаимопониманию. Например, в ситуации, когда у следователя есть сомнение в искренности поведения подозреваемого, потерпевшего, свидетеля, но нет реальных оснований для их разоблачения, полезным может оказаться демонстративный отказ от понимания (принятия точки зрения собеседника) посредством использования таких техник как «Выспрашивание», «Поддакивание» или «Игнорирование» и «Эгоцентризм».

В целях оказания влияния на допрашиваемого, добиваясь изменения занятой им позиции немаловажное значение имеет построение высказывания. Назовем два вида обращения к партнеру по общению: сообщения типа «Вы» и типа «Я». «Вы»-сообщение представляет собой прямое обращение (на «Вы» или на «Ты», в данном случае это не имеет значение) к собеседнику. Например: «Вы должны мне подробно рассказать …», «Ты не понимаешь, в какой ситуации ты можешь оказаться», «Вы не правы» и т.д. Фактически в данной форме обращения заложено указание на то, что должен делать человек или упрек^ ему по поводу непонимания, допущенной ошибки и т.п.

Вылелено нами - Л.П.

Психологически прямое обращение к собеседнику так и воспринимается им - как приказ или нравоучение. Опасность подобного обращения кроется, по крайней мере, в двух основных следствиях. Первое - говорящий открыто объявляет свою оценку, мнение и практически признает свое несогласие с поведением собеседника. Между тем, собеседник иначе воспринимает свое поведение и относит эту оценку не к своим проблемам, а к проблемам того, кто говорит. Второе - командный по существу тон обращения заставляет скорее собеседника отстаивать свою правоту (даже тогда, когда он осознает справедливость упрека), защищать себя, нежели менять позицию. В этом смысле обращения «Вы»-типа не могут считаться конструктивными, по- скольку не дают возможности человеку самостоятельно принять необходимое решение, «загоняют его в угол».

Альтернативным предыдущему выступает сообщение «Я»-типа. Его отличительной особенностью является то, что обращающийся к собеседнику человек самим построением фразы допускает вероятность заблуждения на счет имеющейся у него оценки поведения партнера. Например: «Мне кажется, что Вы не совсем понимаете сложности (опасности) сложившейся ситуации», «Я думаю, Вы недооцениваете всех последствий Вашего поведения», «Я хочу Вам предложить …», «Думаю, что Вам следует …» и т.д. Психологически в сообщения «Я»-типа заложена альтернатива для собеседника: он может согласиться или отказаться от прозвучавшего предложения. Фактически, это свобода выбора указывает на существующую возможность достижения компромисса, о желании говорящего найти истину. Подобная форма обращения является наиболее оптимальной и быстрее чем какая-либо иная приводит к переоценке собственного поведения человеком, к которому об- ращаются, поскольку дает ему возможность сделать это самостоятельно, по собственной инициативе, а не по принуждению.

Назовем еще один из резервов психологически грамотного общения. Мы имеем в виду рассмотренный ранее в контексте установления эмоцио- пального контакта комплекс знаний о психологии невербального поведения. Последний широко популяризируется как у нас в стране, так и за рубежом. Целесообразность подобной работы нам представляется очевидной: форми- рование психологической культуры общения. Этим уже объясняется тот практический интерес, который представляют невербальные приемы общения, могущие быть использованными в профессиональной деятельности специалистами в области раскрытия и расследования преступлений. Но не только этим. Следует специально подчеркнуть, что в аспекте криминалисти- ческой практики умение читать и использовать выразительные средства пе- редачи информации имеет важное значение. Во-первых, в традиционном смысле, позволяя на невербальном уровне воспринимать информацию об ис- кренности и истинной позиции партнера по общению. Во-вторых, в контексте намеренного формирования соответствующей задачам общения ситуации.

Предлагаемые рекомендации мы хотели бы завершить рассмотрение психологических правил поведения в конфликтных ситуациях. Следует от- метить, что рассмотренные ранее механизмы межличностного восприятия и взаимодействия, реализуемые в практической деятельности, уже могут быть приемами избежания и преодоления конфликтов, возникающих в процессе расследования.

По частоте встречаемости конфликтов криминалистическая практика, пожалуй, занимает одно из ведущих мест, что определяется, прежде всего, противоположностью целей деятельности преступной и деятельности, на- правленной на раскрытие и расследование преступлений. В основе же кон- фликта всегда лежит противостояние интересов. В этом смысле, можно ска- зать, что в целом борьба с преступностью не может иметь бесконфликтного характера, даже в тех случаях, когда реально отсутствуют признаки противо- действия расследованию. Распространенность явления противодействия лишь обостряет конфликтность расследования и обусловливает необходимость владения сотрудниками органов внутренних дел и применения ими в практической деятельности соответствующих психологических приемов. Следует отметить, что в криминшіистике проблеме конфликтов предвари- тельного следствия уделяется значительное внимание’. Они рассматриваются в контексте следственной тактики (особенности тактики производства от- дельных следственных действий в конфликтных ситуациях), взаимодействия субъектов расследования, преодоления противодействия криминалистиче- скими методами и средствами.

Поставленная в данной части исследования задача обоснования необ- ходимости и возможности прикладного использования психологических знаний в криминалистической практике, определяет целесообразность рас- смотрения психологических методов и приемов преодоления конфликтов. За основу изложения мы решили избрать источники, в которых представлены рекомендации для практических психологов по обучения технике преодоления конфликтов^ Предлагаемые рекомендации основаны на анализе типично допускаемых ошибок и позволяют их избежать. Для преодоления конфликта целесообразно:

концентрироваться не на личности соперника, а на теме (причине) конфликта; выявлению истинной причины конфликта способствует внимательное наблюдение за поведением и состоянием партнера; держать под контролем собственные эмоции; локализовать конфликт (противодействовать внутреннему желанию перейти в тотальное наступление за победу любой ценой);

принять меры по установлению доверия («заручиться доверием»); этому способствуют как трансляция соответствующих эталонов невер-

’ См., например: Конфликты и конфликтные ситуации на предварительном следствии: Сб. науч. тр. / Под ред. А.П. Резвана. - Волгоград, 2003.

^ Указ. ранее рабочие тексты к семинару по повышению квалификации профессиональных психологов. Ростов-на-Дону, 1991; Информационные материалы к видеотренингу (Таллиннский Пединститут). - Таллинн, 1984.

бального поведения, так и техника активного слушания, рассмотренные нами ранее, а также высказывания типа: «Я тебя (Вас) понимаю. Не хочешь ли по- слушать меня?», «Ты действительно считаешь меня своим врагом?»; вытерпеть нападки, сохраняя спокойствие;

при малозначительных проблемах признавать превосходство

противника;

действовать согласно плану;

держать инициативу за собой, диктуя партнеру эмоции, в частности спокойствие; тему разговора - «Давай вернемся к нашим баранам»;

языковой стиль и т.д.;

не опровергать аргументы противника в тех же порядке и объеме, в которых они изложены противником; лучше аргументы переформулировать и использовать их как контраргументы;

не начинать с самого сильного удара; не лишать пути отступления;

перейти к непосредственному обсуждению предмета конфликта. Приведенный перечень действий, направленных на преодоление конфликта, является примерным и не может претендовать на всеобъемлюший и исчерпывающий характер. Аналогичным образом мы склонны относиться в целом к предлагаемым в данной части работы рекомендациям, считая их авторской интерпретацией психологических основ тактики производства следственных действий, иллюстрируюшей возможность прикладного использования комплексов психологических знаний в криминалистической практике. При этом мы признаем, что затронутая нами проблема, имеет сложный характер и чрезвычайно важное практическое значение, и, следовательно, нуждается в дальнейшем специальном изучении.

Вместе с тем, один из перспективных, на наш взгляд, вариантов решения обозначенной проблемы (в контексте криминалистического образования и подготовки кадров) мы считаем необходимым обсудить в уже в данной работе. Мы считаем, что ранее выявленная нами практическая потребность в использовании психологических знаний при решении вопросов, возникающих в криминалистической практике, требует соответствующей подготовленности специалистов в области раскрытия и расследования преступлений, В самом деле, прежде чем использовать что-либо, следует, во-первых, знать, что можно и нужно использовать, а, во-вторых - уметь делать это.

Искомое знание, отчасти, может быть достигнуто, как было показано выше, путем дополнения рекомендаций криминалистической тактики положениями психологической науки. Однако - только отчасти, поскольку использование пусть и чрезвычайно полезных, но все-таки фрагментов психологических знаний, отвечает требованиям практической целесообразности, но не обеспечивают полноту и глубину психологической подготовки данных специалистов. Вместе с тем, криминалистические рекомендации не должны и «переполняться» психологическим содержанием. Следовательно, источники получения искомого знания могут быть расширены за счет изучения спе- циальных психологических дисциплин.

Кроме того, знания, сами по себе, как известно, еще не имеют прикладного значения. Они лишь закладывают необходимую для этого научную базу. Реализация в практической деятельности имеющихся знаний, в данном случае - психологических, становится возможной при условии, что на их основе формируются соответствующие умения и навыки, становящиеся неотъемлемой частью профессионального мастерства современных специалистов в области раскрытия и расследования преступлений и широко используемые в деятельности. Задача их формирования, как мы полагаем, выходит за пределы криминалистики, и должна решаться в процессе фундаментальной подготовки в области психологии. Психология, занимаясь предметным изучением закономерностей межличностного познания и взаимодействия, предлагает различные стратегии их осуществления. Между тем, ее прикладная функция заключается не столько в научном описании (значение которого не оспаривается), информировании, сколько в обучении этим стратегиям. На практике данная задача решается посредством проведения обучающего тре- нинга.

Соответствующие знания и умения адекватно оценивать личность, психологически грамотно общаться в конфликтных и бесконфликтных си- туациях могуг быть реализованы не иначе как при организации и совместном (во взаимодействии) с другими субъектами осуществлении расследования, при производстве отдельных следственных действий, особенно таких, как допрос, обыск, очная ставка, предъявление для опознания. Целостный комплекс знаний и умений, таким образом, является необходимой психологической основой профессиональной деятельности и, как мы полагаем, составляют содержание психологической компетентности специалистов в области раскрытия и расследования преступлений. Впрочем, понятие, содержание психологической компетентности и основные предложения, направленные на ее формирование уже были представлены нами в первой главе диссертации. Напомним также, что в их основу были положены результаты проведенного эмпирического исследования. Целесообразность же обращения к этому вопросу в настоящей части работы определяется тем, что, оценивая в целом итоги проведенного диссертационного исследования, можно считать, что и в процессе криминалистического образования достаточно четко проявляются функции психологической науки, а именно - функции дополнения и интеграции, рассмотренные ранее в отношении системы криминалистических знаний. Это свидетельствует о том, что указанные функции психология может и должна выполнять не только в отношении криминалистического знания, но и в криминалистическом образовании как наиболее действенном направлении внедрения ее достижений в практику раскрытия и расследования преступлений.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Настоящим диссертационным исследованием проведен фундаментальный анализ теоретико-методологических и прикладных аспектов проблемы интеграции достижений психологии в криминалистическую теорию и прак- тику. Осуществлено теоретическое осмысление роли и места психологии в современной практике борьбы с преступностью. Показано, что данные пси- хологии приобретают в настоящее время все большее прикладное значение, оказывая существенное влияние на повыщение эффективности практической деятельности правоохранительных органов. Достижения психологии все больше оказываются в числе наиболее действенных средств и методов борьбы с преступностью. Проведенное исследование теоретических и прикладных проблем интеграции знаний психологии в теорию и практику криминалистики дает возможность подвести итоги и сформулировать некоторые выводы и предложения, способствующие развитию криминалистической теории и совершенствованию практики работы правоохранительных органов. В общем виде эти выводы и предложения выглядят следующим образом.

  1. Решена задача практики использования достижений психологиче- ской науки при раскрытия и расследования преступлений с учетом сложив- шейся в настоящее время криминогенной ситуации, что значительно расширит возможности более эффективного решения конкретных тактических задач расследования, таких, например, как: изучение личности субъекта - участника уголовного судопроизводства в процессе производства следственных действий; установление с ним психологического контакта; организация оп- тимального взаимодействия в целях предотвращения и преодоления кон- фликтных ситуаций и т.д.
  2. Обосновано мнение о том, что владение конкретными психологиче- скими механизмами межличностного взаимодействия, понимание индивиду- ально психологических, личностных особенностей поведения и т.д., являются достаточно важными составляющими в тактическом отношении при про- изводстве отдельных следственных действий. Достижения современной пси- хологии - один из резервов повышения эффективности деятельности сотруд- ников правоохранительных органов, что обусловливает необходимость их внедрения и широкого использования в практике раскрытия и расследования преступлений. Обоснованию данного утверждения способствовали и выводы автора, сделанные на основе изучения мнения практических работников ор- ганов внутренних дел о реальной востребованности и фактическом исполь- зовании ими знаний психологии в процессе раскрытия и расследования пре- ступлений. В работе впервые предложена подробная характеристика совре- менных потребностей достижений психологии в практике раскрытия и рас- следования преступлений. Подробный анализ полученных результатов и их критическая оценка выявили очевидное несоответствие между имеющимися потребностями и реальной практикой использования данных психологии в ходе решения конкретных тактических задач расследования. Обобщая мнение практических работников, автор пришел к выводу о том, что одной из причин сложившейся ситуации является недостаточный уровень владения ими системой теоретических и прикладных психологических знаний.
  3. В результате содержательного анализа процесса профессионального обучения специалистов в области раскрытия и расследования преступлений было установлено, что в образовательных учреждениях системы МВД вопросу психологической подготовки курсантов и слушателей уделяется значительное внимание. Можно с уверенностью говорить о том, что в процессе обучения у них формируется необходимый комплекс психологических знаний. Между тем, анализ результатов анкетирования слушателей выпускных курсов выявил, что, овладевая данными знаниями, они не имеют четкого представления о том, как их применять в практической деятельности. В диссертации обосновано мнение о том, что в обеспечении готовности специалистов В области раскрытия и расследования преступлений к использованию психологических знаний на практике имеет значение не только объем соответствующих знаний, но и, что более существенно, степень их включенности в системы тех учебных дисциплин, прежде всего - криминалистики, которые формируют профессиональные навыки, умения, в целом - профессиональное мастерство. Специальные психологические знания, навыки и практические умения, как показали результаты эмпирического исследования, объективно приобретают значение профессионально значимых свойств и качеств субъектов расследования, становятся неотъемлемым элементом их профессионального мастерства и, таким образом, должны рассматриваться и формироваться в органической связи с профессиональными умениями и навыками.

  4. Обоснован взгляд на понятие термина «психологическая компетентность» как элемента профессионального мастерства субъекта правоохранительных органов, наиболее точно отражающего содержание требуемой под- готовленности последнего. В диссертации дана дефиниция, раскрыты сущ- ность и содержание психологической компетентности специалистов в области раскрытия и расследования преступлений. Проведен комплексный анализ теоретических и прикладных аспектов ее целенаправленного формирования. Исходя из основных положений концепции криминалистического обеспечения практики борьбы с преступностью, диссертантом предложен комплекс мероприятий, направленных на формирование психологической компетент- ности специалистов в области раскрытия и расследования преступлений. По- казано, что в целях научно-методического обеспечения данного процесса объективно необходимым является специальное исследование теоретических и прикладных аспектов проблемы интеграции достижений психологии в криминалистику.

  5. Обосновано мнение, согласно которому на теоретическом уровне синтез общих теорий криминалистики и психологии, осуществляемый в це-

ЛЯХ повышения эффективности практического решения задач уголовного су- допроизводства, объективно востребован и обусловлен несомненной близо- стью объектно-предметных отношений криминалистики и психологии. Кри- миналистика и психология изучают одни и те же, по своей сути, явления и процессы объективной действительности: деятельность и субъект деятельно- сти, хотя и в специфическом для каждой аспекте. Криминалистикой - кон- кретно в аспекте преступной деятельности и деятельности, направленной на раскрытие и расследование преступлений. В психологии - в аспекте выявле- ния наиболее общих закономерностей индивидуальной и совместной дея- тельности человека, особенностей его поведения.

Подобный тип интеграции достижений психологии в систему прикладных и теоретических знаний криминалистики предопределен природой последней, в диссертации показано, что интегративная сущность криминалистики не только обусловлена, но и обусловливает глубокий синтез, сплав знаний в рамках ее предмета и содержания. В этом смысле, синтетический характер общей теории криминалистики делает буквально необходимым осмысление ее основных положений на междисциплинарном с психологией уровне, в свою очередь, синтезу в общую теорию криминалистики, но уже конкретно - положений психологии, способствует, природа последней. На основе анализа психологической и науковедческой литературы в диссертации сделан вывод о том, что в интеграции наук, объектом которых выступает человек и различные виды его деятельности, психология занимает особое положение. Она не только дополняет, но и систематизирует имеющееся в этих науках знание, иначе говоря, является «осью» интеграции.

На основе предпринятого системного анализа общеметодологических предпосылок интеграции достижений психологии в криминалистику был сделан следующий вывод. В целях научного обеспечения практики раскрытия и расследования преступлений и в строгом соответствии с современными тенденциями развития научного знания интеграция психологии в крими- налистику должна строиться, прежде всего, на уровне общих теорий данных наук, отражающих функционирование объектов их познания. При этом в ре- зультате синтеза основных положений психологии в общую теорию крими- налистики последняя может быть не только уточнена и дополнена, но и сис- темно обобщена на основе психологических знаний.

  1. Изучение проблемы интеграции достижений психологии в кримина- листику в аспекте истории ее возникновения и современного состояния по- зволило обосновать мнение о том, что преобладающей формой заимствования данных психологии и их приспособления к нуждам уголовного судопро- изводства являлось использование отдельных методов психологии в тактике производства отдельных следственных действий, в диссертации проведен анализ объективной обусловленности именно этой формы интеграции - ин- теграции методов наук. Вместе с тем, было показано, что, воспроизводя ло- гику формирования уже сложивщегося, синтетического по своей природе, криминалистического научного знания, например - криминалистической техники, процесс интеграции криминалистики с психологией нуждается в расширении, прежде всего посредством перехода к сочетанию интеграции методов к интеграции на теоретическом уровне.
  2. В целях четкого уяснения сферы приложения психологической тео- рии, основываясь на мнении о том, что основные положения общей теории криминалистики отражают результаты познания объекта данной науки, в диссертации проанализированы и обобщены современные представления об объекте, предмете криминалистики, изучаемых ею закономерностях объек- тивной действительности. На основе изучения понятийного, концептуального и иных аспектов отдельных частных криминалистических теорий и учений представлено обоснование и конкретные предложения, направленные на уточнение терминологического аппарата современной криминалистики.
  3. С позиций психологической теории деятельности были теоретически осмыслены криминалистические теории организации и планирования рас- следования, средств и методов расследования, учение о следственной ситуа- ции и т.д. Такой подход позволил критически оценить и провести системное обобщение имеющихся в криминалистической науке результатов разносто- ронних исследований процесса раскрытия и расследования преступлений. Общим итогом предпринятой попытки междисциплинарного синтеза дости- жений отечественной криминалистики и психологии служит предложенная автором теоретическая модель системно-структурной организации деятель- ности, осуществляемой в процессе раскрытия и расследования преступлений.

  4. Реализация междисциплинарного подхода к описанию процесса раскрытия и расследования преступлений и анализу совокупности криминалистических теорий подтвердила ранее высказанную гипотезу о том, что, психология способна выполнять функцию систематизации разностороннего научно- прикладного криминалистического знания, способствуя, тем самым, его обобщению.

Междисциплинарный подход был осуществлен в исследовании сущности и содержания частных криминалистических теорий: теории взаимодействия участников раскрытия и расследования преступлений и теории преодоления противодействия расследованию криминалистическими средствами и методами. Обосновано мнение о необходимости расширения границ традиционной для криминалистики методологии исследования данных про- блем в целях оптимизации взаимодействия субъектов раскрытия и расследо- вания преступлений, повышения эффективности их деятельности в условиях противодействия расследованию. Показано, что основные положения психо- логии личности и межличностного взаимодействия, раскрывая психологиче- скую сущность взаимодействия участников уголовного процесса, могут до- полнять своим содержанием названные криминалистические теории, и, тем самым, формируют готовность пракгических работников к предотвращению и преодолению конфликтных ситуаций предварительного следствия. Раскрыта сущность интеллектуального противодействия, обосновано мнение о том, что необходимые для его преодоления криминалистические средства и методы должны основываться на раскрытых в психологии закономерностях межличностного взаимодействия. Показано, что научное обоснование средств и методов преодоления психологического, в том числе и интеллектуального противодействия должно осуществляться путем творческого приспособления, интегрирования основных положений психологической теории, отражающих названные закономерности, в теорию криминалистики. Данный вывод лег в основу конкретных предложений автора по соверщенст- вованию процесса взаимодействия участников расследования и тактики производства отдельных следственных действий. Сформулированные с учетом современных достижений в области психологии личности и межличностного взаимодействия, данные предложения дополняют своим содержанием имеющиеся в криминалистике рекомендации, раскрывающие тактические приемы установления контакта и последующего взаимодействия с участни- ками расследования, получения и изучения информации о них, преодоления конфликтных ситуаций расследования и т.д. Предложено рассматривать по- лученные результаты как конкретное подтверждение ранее высказанной ги- потезы о том, что в интеграционных с криминалистикой процессах психоло- гия своими положениями выполняет функцию дополнения к криминалисти- ческой теории.

Более конкретно выводы по диссертации можно сформулировать следующим образом:

объективно существующая связь между объектами научного познания криминалистики и психологии логически предопределяет и обусловливает целесообразность синтеза основных результатов их изучения;

в силу того, что основные результаты исследования объекта познания криминшіистики и психологии находят свое отражение в общей теории каждой из названных наук, актуальной формой интеграции достижений

ПСИХОЛОГИИ в криминалистику является интеграция на теоретическом уров- не. Общая теория криминалистики, отражающая объект и предмет ее научного познания, одновременно выступает как основа и цель интеграции в нее психологических научных знаний. Конечной же целью интеграции является внедрение синтезированного знания в практику раскрытия и расследования преступлений;

исторически подобная форма интеграции обусловлена закономерной необходимостью перехода от использования отдельных методов психологии к синтезу на теоретическом уровне; является объективно востребованной, воспроизводя логику развития криминалистической теории, имеющей синтетический характер;

синтез психологического знания в общую теорию криминалистики способствует не только уточнению и дополнению ее основных положений, но и их системному обобщению;

интеграция достижений психологии в криминалистику на уровне их общих теорий осуществляется в целях научного обеспечения и, в итоге, в целях повышения эффективности практического решения задач уголовного судопроизводства;

в своей совокупности результаты изучения практических потребностей, возникающих в процессе раскрытия и расследования преступлений, и теоретических предпосылок решения данной проблемы, а также реализация междисциплинарного подхода к анализу конкретного содержания основных положений криминалистической теории позволяют нам предложить целостную концепцию использования достижений психологической науки криминалистикой на современном этапе ее развития. Потребность в такой концепции вызвана необходимостью разрешения комплекса фундаментальных теоретических и прикладных проблем криминалистики с опорой на систему психологических знаний. Данная концепция представляет собой совокупность взглядов на возможность использования достижений психологии В криминалистическом обеспечении процесса раскрытия и расследования преступлений. Объектом предлагаемой концепции выступает кримина- листическое обеспечение практики борьбы с преступностью. Основные по- ложения рассматриваемой концепции обусловливаются содержанием кри- миналистического обеспечения. Криминалистические (фундаментальные и прикладные) знания, а также криминалистическое образование, являясь цен- тральными элементами системы криминалистического обеспечения, предо- пределяют основные направления, задачи и конкретное содержание интегра- ции достижений психологии в криминалистику. Она должна осуществляться как на уровне криминалистической теории, так и на уровне криминалистиче- ского образования.

Современное состояние теоретической разработанности интегратив- ных по своей природе проблем криминалистической теории и практики требует осуществления комплекса всесторонних психолого- криминалистических исследовательских работ, предметом которых, в соответствии с предметом научного познания криминалистики, должны выступать:

  • закономерности преступной деятельности;
  • закономерности образования информации о событии преступления и лицах, причастных к нему;
  • закономерности деятельности, направленной на раскрытие и рассле- дование преступлений.
  • Самостоятельным элементом теоретической концепции использования достижений психологии в криминалистической теории и практике является организационное и научно-методическое обеспечение криминалистического образования. Криминалистическое образование является основным «каналом» внедрения, в том числе, интегрированного с психологией криминали- стического знания.

Предлагаемая концепция определяет, на наш взгляд, перспективный подход к исследуемой проблеме использования достижений психологической науки в криминалистической теории и практике, предполагает возможность разработки в рамках концепции научно-прикладных и методических рекомендаций по дальнейшему развитию интеграционных процессов в целях повышения эффективности практики борьбы с преступностью, а также даль- нейшего развития криминалистики как науки.

Выносимая на зашиту концепция представляет собой:

  1. Взгляды соискателя на закономерности процесса интеграции дос- тижений психологии в криминалистическую теорию и практику, в частности на вывод о том, что:
  2. а) интеграция достижений психологии в криминалистику является закономерным процессом и обусловлена действием двух основных факторов: с одной стороны, потребностями практики раскрытия и расследования преступлений, с другой, - общими закономерностями развития системы научного знания;

б) эффективность практического использования психологических знаний зависит от степени теоретической освещенности процесса раскрытия и расследования преступлений на междисциплинарной основе;

в) в настоящее время объективно востребованной формой интегра- ции достижений психологии в криминалистику является их интеграция на теоретическом уровне в целях научного обеспечения практики борьбы с преступностью;

г) подобная форма интеграции наук продиктована историческими традициями реш