lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Кручинина, Надежда Валентиновна. - Основы криминалистического учения о проверке достоверности уголовно- релевантной информации: Дис. ... д-ра юрид. наук :. - Москва, 2003 442 с. РГБ ОД, 71:04-12/48

Posted in:

На правах рукописи

Кручинина Надежда Валентиновна

ОСНОВЫ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОГО УЧЕНИЯ О ПРОВЕРКЕ ДОСТОВЕРНОСТИ УГОЛОВНО- РЕЛЕВАНТНОЙ ИНФОРМАЦИИ

Специальность:

12.00.09 - Уголовный процесс; криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Президиум т ІУімоирззозинйя Ро^сйи

(роиіение от ‘19 г,

решил вьідать диплом ДОКТО^’к , юридических наук ‘-Начальник отдела ВАК Минобоазозания Россш i/l^ei< ^ с- г’ ^ –

Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук

Научный консультант - доктор юридических наук, профессор Образцов В.А.

2( < ^ {./ Ґ <

Москва 200.^

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение 4

Глава 1. Концептуальные основы теории и практики проверки достоверности уголовно-релевантной информации 13

§ 1. Учение о проверке достоверности уголовно-релевантной

информации как частная криминалистическая теория 13

§ 2. Интерпретация основных понятий теории и практики

проверки достоверности уголовно-релевантной информации 24

§ 3. Проверка достоверности уголовно-релевантной информации как тактическая операция 59

Глава 2. Особенности проверки достоверности уголовно- релевантной информации в стадии возбуиедения уголовного дела… 85

§ 1. Общая характеристика проверки достоверности уголовно-

релевантной информации в стадии возбуждения уголовного дела 85

§ 2. О понятии признака в теории и практике проверки достоверности уголовно-релевантной информации в стадии возбуждения уголовного дела 125

Глава 3. Особенности проверки достоверности уголовно- релевантной информации в стадии предварительного

расследования 162

§ 1. Общая характеристика проверки достоверности уголовно- релевантной информации на стадии предварительного расследования … 162

§ 2. Судебная экспертиза как способ проверки достоверности уголовно- релевантной информации на стадии предварительного

расследования 200

8 3. Особенности проверки достоверности показаний 215

з

Глава 4. Теоретические и методические основы проверки достоверности уголовно-релевантной информации о пространственных и временных факторах 263

§ 1. Общая характеристика криминалистического учения о

пространственных и временных факторах 263

§ 2. Алиби как интегративная пространственная и временная

система правового и криминалистического характера 274

§ 3. Организационно-тактические и методические основы проверки достоверности уголовно-релевантной информации об алиби… 307

Глава 5. Международное сотрудничество при проверке достоверности уголовно-релевантной информации в досудебном судопроизводстве 352

Заключение 332

Библиографический список 408

Приложения 427

Введение

Актуальность темы исследования определяется комплексом взаимосвязанных обстоятельств.

В соответствии с действующим уголовно-процессуальным законом (ст.85 УПК России) доказывание по уголовным делам представляет собой процесс собирания, проверки и оценки доказательств в целях установления обстоятельств, подлежащих доказыванию (ст. 73 УПК России), а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела (ст. 74 УПК России).

Наряду с доказательственной информацией, в уголовном производстве собирается, проверяется, оценивается и реализуется оперативно-розыскная, а также иная ориентирующая уголовно-релевантная информация, способствующая успешному решению правовых и криминалистических задач в стадиях возбуждения уголовного дела, предварительного расследования и судебного разбирательства.

Проблеме собирания и оценки доказательственной и иной уголовно- релевантной информации как в теории криминалистики, в криминалистических технике, тактике и методике расследования, так и в работах специалистов в области уголовно- процессуального права, теории, методики и тактики оперативно-розыскной деятельности, традиционно уделяется значительное внимание. Гораздо менее изучена проблема проверки информации в уголовном судопроизводстве, в первую очередь это относится к теории криминалистики. Те или иные аспекты проблемы проверки информации, с точки зрения ее достоверности, рассматриваются лишь в некоторых работах, посвященных частным методикам расследования отдельных видов преступлений. Между тем, от того, насколько эффективна работа в этом направлении, напрямую зависит успех или неудача в достижении целей уголовного судопроизводства.

Приходится, однако, констатировать, что в последние годы все острее проявляется тенденция снижения качественного уровня проверки указанной информации по самым различным категориям уголовных дел. Недостатки, упущения, просчеты и злоупотребления, допускаемые при этом, характерны для деятельности правоохранительных органов различной ведомственной принадлежности. Отсюда и многочисленные факты несвоевременности и необоснованности возбуждения уголовных дел, неправомерности отказов в возбуждении уголовных дел, незаконного прекращения уголовных дел, далеко не единичные случаи привлечения к уголовной ответственности невиновных лиц и ухода от ответственности виновных, низкая выявляемость всех эпизодов и участников преступной деятельности и другие негативные последствия.

Так, на заседании Межведомственной комиссии Совета Безопасности Российской Федерации по конституционной безопасности 13 мая 2003 г., в частности, отмечалось, что уровень раскрываемости корыстных преступлений в среднем по стране составляет 55%. Почти половина потерпевших от данных посягательств объективно лишена возможности возмещения нанесенного им ущерба, поскольку виновные лица не установлены. Права потерпевших зачастую нарушаются путем укрытия органами внутренних дел совершенных преступлений от регистрации и учета, необоснованного прекращения и приостановления уголовных дел. На этом же заседании было обращено внимание на необходимость организовать должным образом работу органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, следователей, а главное - прокурорского надзора. Решением Межведомственной комиссии Генеральной прокуратуре Российской Федерации, в частности, было предложено рассмотреть вопрос о мерах по совершенствованию деятельности органов государственной власти по защите прав граждан от преступных посягательств.’

Все это с очевидностью указывает на то, что в условиях состязательности сторон повышение эффективности проверки достоверности уголовно- релевантной информации приобретает характер одной из важнейших междисциплинарных и межотраслевых научных и практических задач. От успешного решения этой задачи напрямую зависит уровень обеспечения

’ См. протокол № 1 заседания указанной комиссии, утвержденный 30 мая 2003 г. Секретарем Совета Безопасности Российской Федерации В.Б. Рушайло.

безопасности общества, государства, каждого человека от возрастающих криминальных угроз.

Проблему оптимизации, повышения качества проверки достоверности уголовно- релевантной информации невозможно разрешить сразу или в относительно короткой перспективе. Это требует значительных временных, материальных, духовных, интеллектуальных затрат и коллективных усилий. Свою лепту в преодоление негативных тенденций в правоприменительной практике в первую очередь должна внести - свойственными ей средствами и методами - криминалистика как наука, находящаяся на переднем крае научного обеспечения борьбы с преступностью. Однако, как показывает объективный анализ, подлинный прорыв в этом направлении маловероятен без глубокого, всестороннего теоретического осмысления проблемы и создания фундаментальных, прочных, методологически состоятельных научных основ уголовно-процессуальной деятельности правоохранительных органов, в первую очередь органов дознания, дознавателей, следователей и прокуроров как субъектов уголовного преследования.

В современных условиях необходимость целостной, логически непротиворечивой, адекватной практическим потребностям теории проверки достоверности уголовно- релевантной информации ощущается все явственней на фоне ухудшения криминогенной ситуации, в т.ч. резкой активизации противодействия правоохранительной системе и органам правосудия со стороны подозреваемых, обвиняемых, их покровителей и попустителей, не заинтересованных в установлении истины и принятии основанных на законе правовых решений, а также снижения уровня неотвратимости наказания и уверенности населения в способности государственных структур обеспечить в стране необходимый правопорядок, защиту прав и свобод личности.

Вышеизложенное обусловило выбор в качестве темы диссертационного исследования разработку основ криминалистического учения о проверке достоверности доказательственной и иной уголовно-релевантной информации. По нашему глубокому убеждению, это учение необходимо не только

сотрудникам правоохранительных органов и спецслужб, но и участникам научно- исследовательской деятельности и учебно-педагогического процесса в юридических учебных заведениях.

Целью исследования является дальнейшее развитие теории криминанистики, криминалистической техники, тактики и методики расследования, совершенствование практики выявления и расследования преступлений, повышение эффективности криминалистической научно- исследовательской и учебно- педагогической деятельности на основе результатов, полученных при изучении традиционных, но недостаточно разработанных в теоретическом и методическом отношениях вопросов, а также новых проблем из области теории, методики и практики проверки достоверности уголовно-релевантной информации на уровне общей концепции и применительно к отдельным направлениям данной области научного, дидактического знания и уголовно-процессуальной деятельности в досудебном производстве.

Задачи исследования:

  • изучение истории и современного состояния научной разработки вопросов теории, методики и практики проверки достоверности уголовно- релевантной информации, определение таким путем достижений, позитивных тенденций, а также пробелов, упущений, недостатков в деле научного и практического решения проблем выявления и расследования преступлений;
  • формирование, описание, объяснение, обоснование концептуапьной теоретической и методико-криминалистической моделей проверки достоверности уголовно-релевантной информации, определение структуры, раскрытие содержания, научных и правовых основ, определение места данных моделей в системе криминалистики, выявление их внутренних и внешних связей, а также разработка дефиниций, характеристик, классификаций основных понятий;

  • разработка общих теоретических и методических основ проверки достоверности уголовно-релевантной информации в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования;
  • разработка теоретических и методических основ проверки достоверности показаний, а также информации о пространственно-временных факторах, исследуемых по уголовным делам.
  • Объектом исследования являлись уголовно-процессуальная практика собирания, проверки, оценки и реализации уголовно-релевантной информации, научно- исследовательская деятельность, связанная с изучением различной проблематики теоретического, технико-криминалистического, тактико- криминалистического и методико-криминалистического характера по проверке достоверности уголовно- релевантной информации, а также учебный процесс в юридических вузах по курсу криминалистики.

Предмет исследования - закономерности, лежащие в основе зарождения и формирования криминалистического учения о проверке достоверности уголовно- релевантной информации, закономерности практического решения соответствующих проверочных задач в досудебном производстве, а также основные формы, виды, направления, средства, методы, методики, технологии, рекомендации, способствующие оптимизации уголовно-процессуальной деятельности субъектов уголовного преследования по проверке достоверности релевантной информации в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования.

Основу методологии исследования составили положения материалистической диалектики и гносеологии о познаваемости окружающего мира, о путях, средствах и методах научного и практического познания. При сборе, обработке, анализе, интерпретации теоретического и эмпирического материала применялись сравнительный, логико-правовой и исторический анализ, методы и средства дифференциации, интеграции, ограничения и обобщения объема понятий, интервьюирование, моделирование, классификация, другие современные методы научных исследований.

В диссертации использованы данные, почерпнутые из многочисленных правовых и криминалистических источников теоретического, методического и справочного характера, работ по философии, психологии, научной организации труда и управления (работы Р.С. Белкина, А.Н. Васильева, Л.Н. Викторовой,

A. И. Винберга, В.Н. Григорьева, Е.П. Ищенко, В.Я. Колдина, В.В. Крылова, B. C. Н. Кудрявцева, П.С. Лупинской, В.А. Образцова, В.Ф. Орловой, Ю.К. Орлова, МЛ. Полякова, Н.А. Селиванова, В.В. Степанова, М.С. Строговича, В.А. Снеткова, В.Т. Томина, Д.А. Турчина, В.И. Шиканова и других видных ученых). D. В ходе исследования, продолжавшегося более 20-ти лет, изучены более ста отказных материалов, 600 уголовных дел о преступлениях против личности, об экономических и иных преступлениях, проведено интервьюирование более 200 сотрудников правоохранительных органов и судебных экспертов, проанализированы постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации за период с 1995 по 2002 год, а также приказы Генерального прокурора Российской Федерации за период с 1993 по 2002 год.

Достоверность результатов исследования определяется

репрезентативностью эмпирических данных, собранных и соответствующим образом обработанных автором в процессе обобщения уголовно- процессуальной практики в досудебном уголовном производстве, судебно- экспертной и судебной практики, возможностью их сопоставления и сравнения с результатами исследований других авторов по аналогичной и близкой тематике.

Научная новизна исследования заключается в том, что на базе впервые проведенного в криминалистике специального монографического исследования проблемы проверки достоверности уголовно-релевантной информации получены следующие результаты:

  • сформулирована и обоснована концепция криминалистического учения о проверке достоверности уголовно-релевантной информации в досудебном производстве как частной криминалистической теории, определены ее

Vk внутреннее строение, основные понятия, объектно-предметная область,

содержание, внешние связи и место в системе криминалистики;

  • разработаны теоретические основы и методические рекомендации по осуществлению проверки достоверности уголовно-релевантной информации на уровне общих положений, а также на уровне выявления, описания, объяснения и обоснования специфики данной деятельности в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования с выделением таких ее направлений, как проверка доказательственной, ориентирующей информации, следственных версий, сведений, содержащихся в явке с повинной, информации
  • ^ о пространственно-временных факторах и алиби как интегративной

пространственной и временной системы;

  • предложены определения понятий криминалистики как науки, уголовно- релевантной информации, достоверности уголовно-релевантной информации, тактической операции как оптимальной формы проверки достоверности уголовно-релевантной информации, проверки достоверности уголовно-релевантной информации в стадии возбуждения уголовного дела и в стадии предварительного расследования, выявления преступлений, процесса познания в досудебном уголовном производстве, криминалистического
  • ^ информационного продукта как системы, имеющей отношение к тому, что

познается, и к тому, как познается при выявлении и расследовании преступлений, криминалистической характеристики алиби;

  • разработаны характеристика и общие положения проверки достоверности уголовно-релевантной информации о пространственных и временных факторах, а также принципы, методы, приемы, рекомендации, схема тактической операции по проверке уголовно- релевантной информации об алиби;
  • предложены общие и частные классификации и систематики уголовно- релевантной информации и ее носителей;
  • дана системная характеристика основ правовой базы, форм и
  • ^ направлений проверки достоверности уголовно-релевантной информации с

использованием международного сотрудничества российских и зарубежных правоохранительных органов и спецслужб.

Указанные концепция, теоретические основы и методические рекомендации, дефиниции, классификации и другие вышеупомянутые результаты исследования определяют систему, характер и содержание основных положений, выносимых соискателем на защиту.

Практическая значимость исследования определяется тем, что содержащиеся в диссертации концепции, схемы, подходы, рекомендации, по мнению соискателя, могут быть использованы в судебно-экспертной практике, практике органов дознания и предварительного следствия при выявлении и расследовании преступлений, а также представляют интерес для научно- исследовательской и учебно-педагогической деятельности в области криминалистики и уголовно-процессуального права, прежде всего, при исследовании и изучении проблематики, связанной с проверкой достоверности уголовно-релевантной информации.

Апробация результатов исследования. Теоретические положения, выводы, рекомендации, предложения, содержащиеся в диссертации, нашли свое отражение в трех монографиях, 12 учебных пособиях, а также научных статьях и выступлениях автора на различных научно- практических и научных конференциях:

  • г. Иркутск - 2-я конференция молодых ученых, 1984 г., 3-я конференция молодых ученых, 1985 г.; 4-я конференция молодых ученых, 1986 г.; 5-я конференция молодых ученых, 1987 г.; научно-практическая конференция «Правовые средства охраны окружающей среды в Восточно- Сибирском регионе», 1987 г.;
  • г. Тарту - научная конференция “Роль права в деле повышения благосостояния советских граждан”, 1987 г.;
  • г. Сочи - научно-практическая конференция молодых ученых, 1989 г.;
  • г. Свердловск - научно-практическая конференция “Актуальные проблемы раскрытия преступления”, 1992 г.;
  • Г. Нижний Новгород - научно-практическая конференция “Цель уголовного судопроизводства”, 1991 г.;
  • г. Барнаул - научно-практическая конференция “Актуальные проблемы правового регулирования общественных отношений в условиях перехода к рыночной экономике”, 1991 г.;
  • г. Москва - 3-я научно-практическая криминалистическая конференция, 2002 г.; общероссийская научно-практическая конференция “Юридическая наука и практика России: итоги и перспективы развития”, 2002 г.; международная научно-практическая конференция “Криминалистика и правовые реалии”, 2003 г.;
  • г. Екатеринбург - научно-практическая конференция “Проблемы раскрытия преступлений в свете современного уголовно-процессуального законодательства”, 2003 г.
  • Общий объем 51 публикации превышает 55 п.л. Результаты исследования внедрены в учебный процесс Иркутского государственного университета (кафедра уголовного процесса и криминалистики). Нижегородского института МВД России (кафедра уголовного процесса). Московского института МВД России, Московской государственной юридической академии (кафедра криминалистики).

Структура и объем работы. Работа состоит из введения, пяти глав, заключения, списка использованных нормативных и литературных источников и шести приложений.

Глава 1. Концептуальные основы теории и практики проверки достоверности уголовно-релевантной информации

§ 1. Учение о проверке достоверности уголовно-релевантной информации как частная криминалистическая теория

Известный советский криминалист А.А. Эйсман писал: «Подлинно научный метод не может быть случайным набором операций, найденных путем проб и ошибок. Он должен опираться на теорию, исходить из объясненных теорией явлений и закономерностей, используемых в его процедуре. Это верно для всякого метода любой степени общности».^

Эти правильные, емкие, точные, суждения актуальны и с точки зрения более широкого контекста, а не только связки «метод — теория метода». Метод является одним из элементов системы средств каждого вида и познавательной, и преобразовательной человеческой деятельности, эффективное достижение целей которой маловероятно без опоры на ее теорию.

Как система основных идей и понятий, отражающих характеризуемую ею реалию, каждая научная теория выступает в качестве методологической основы и указателя путей, средств и методов решения задач в соответствующей сфере научной или практической деятельности, помогая, как говорил Д.И. Менделеев, «увидеть за очевидной правдой скрытую истину».

Деятельность по проверке достоверности уголовно-релевантной информации в отечественном уголовном судопроизводстве существует с незапамятных времен. Теоретическая модель этой деятельности только начинает складываться. Думается, что ее окончательное становление не за горами. Для этого имеется насущная практическая потребность, достаточный объем фактических данных, накопленный опыт, общий высокий уровень развития современной криминалистики и других наук, с которыми она находится в тесной связи и взаимодействии.

^ Советская криминалистика. Теоретические проблемы. - М.: Юрид. лит., 1978. - С. 17.

По своему классификационному статусу учение о проверке достоверности уголовно- релевантной информации, контуры которого уже отчетливо просматриваются, относится к группе частных криминалистических теорий. Особенностью такого рода областей научного знания является то, что каждая из них имеет отношение лишь к отдельной стороне, элементу, части объектно-предметной области криминалистики.^

В основной своей массе авторы публикаций на тему объекта криминалистики включают в определение этого понятия преступную деятельность и деятельность правоохранительных органов, связанную с выявлением, раскрытием, расследованием и предупреждением преступлений. «Криминалистика, - писал Р.С. Белкин в одной из своих работ, - область специфического научного знания о преступной деятельности и ее антиподе - деятельности по выявлению, раскрытию и расследованию преступлений, по установлению истины в процессе судопроизводства».’*

По мнению данного автора, предметом криминалистики являются закономерности механизма преступления, возникновения информации о преступлении и его участниках, а также закономерности собирания, исследовании оценки и использования доказательств и основанные на познании упомянутых закономерностей специальные средства и методы судебного исследования и предотвращения преступлений.^

Корректность данной концепции, ставшей своего рода научной парадигмой, в части ряда ее положений вызывает у нас определенные сомнения.

Замечание первое. Оперативно-розыскная и следственная практика имеет дело не только с преступлениями, но и с другими общественно-опасными деяниями, хотя и содержащими признаки преступления, но таковыми не являющимися (например, в случае совершения деяния невменяемым). Наряду с

^ См.: Белкин Р.С. Курс криминалистики. Т. 2. - М.: Юристь, 1997. - С. 19.

4

См.: Белкин Р.С. Криминалистическая энциклопедия. - М., 2000. - С. 5. ^ Г!м тям же — С. 7.

ЭТИМ, предметом оперативно-розыскного и следственного познания являются не только преступления и общественно опасные деяния, содержащие признаки преступлений, но и иные связанные с ними события до- и посткриминального характера, не относящиеся к категории преступлений. Эти обстоятельства остались за чертой анализируемой концепции.

Замечание второе. Закономерным является не только процесс собирания доказательств, но и иной юридически и криминалистически значимой (уголовно-релевантной) информации. Но и это обстоятельство не учтено автором и сторонниками анализируемой концепции.

Замечание третье. Концепцией, о которой идет речь, не принято во внимание, что процесс познания и доказывания в уголовном судопроизводстве предполагает не только собирание, исследование и использование доказательств, но и, как об этом совершенно правильно говорится в ныне действующем УПК РФ (ст. 85), проверку и оценку доказательств. Отсутствие указания на эти моменты правоприменительной деятельности - серьезное упущение вышеуказанной конструкции предмета криминалистики.

Замечание четвертое. Оно касается двух объектов криминалистики - криминальной и криминалистической деятельности. В данном случае, как представляется, нарушен принцип «одна наука - один объект». Криминалистика как наука не находится «на службе» у деятелей криминального мира. Объектом ее изучения и научного обеспечения является деятельность тех, кто профессионально борется с преступностью, т.е. лиц, осуществляющих уголовно-процессуальное познание и уголовное преследование (следователей, дознавателей, прокуроров).

В криминалистике для решения теоретических и прикладных задач изучаются и преступления, но не как самостоятельный ее объект, а как объект следственной и судебной практики, как главный элемент распознаваемой и познаваемой системы для тех, кто выявляет и раскрывает преступления, для представляемых ими познающих систем.

Рассмотренные замечания во многом основываются на разделяемой нами концепции В.А. Образцова. Суть ее основных идей, нашедших отражение в ряде его публикаций последнего времени, сводится к следующему. Поисково- познавательная деятельность субъектов уголовного преследования, как медаль, имеет две стороны: правоведческую и следоведческую. Это касается и стадии возбуждения уголовного дела, и стадии предварительного расследования. И в той, и в другой стадиях осуществляется собирание, проверка, оценка и реализация уголовно-релевантной информации, необходимой для выявления, раскрытия общественно опасных деяний с признаками преступлений и решения других правовых и криминалистических задач. Правоведческий механизм данной деятельности содержится в нормах УПК РФ. Этот аспект поисково- познавательной деятельности находится в сфере интересов науки уголовно- процессуального права, разрабатывается и обеспечивается специалистами этой отрасли права. Что же касается криминалистов, то они изучают и обеспечивают продуктами своих научных исследований следоведческое направление той же деятельности путем разработки общей модели технологии и средств, а также частных моделей различного плана по отдельным направлениям и участкам «битвы» за достоверную уголовно-релевантную информацию.

Криминалистика не имеет никаких оснований претендовать на отводимую ей некоторыми авторами^ роль науки о раскрытии, расследовании, предупреждении преступлений, поскольку к тому, другому и третьему как к междисциплинарным объектам самое прямое отношение имеют наука уголовно-процессуального права, криминология, юридическая психология, судебная медицина и другие науки так называемого «уголовно-правового цикла». Особенностью криминалистики как одной из наук, призванных способствовать оптимизации правоприменительной и поисково- познавательной практики в уголовном судопроизводстве, является то, что свое назначение она реализует на основе творческой интерпретации: 1) правовых понятий.

^ См., например: Статкус В.Ф. Криминалистика - наука о раскрытии, расследовании и предупреждении преступлений //Вестник криминалистики. Вып. 24. — М.. 2002. — С. I5-1Q.

принципов, критериев, правил; 2) достижений научно-технического прогресса; 3) передового оперативно-розыскного, следственного и судебно-экспертного опыта и вовлечения в уголовный процесс в адаптированном виде полученных результатов^.

В свете этих положений и с учетом результатов проведенных Г.А. Зориным^ а также М.П. Поляковым^ исследований проблемы интерпретации в уголовном судопроизводстве криминалистическая наука, на наш взгляд, может быть представлена в виде основанной на результатах творческой интерпретации правовых моделей, достижений научно- технического прогресса и передового уголовно-процессуального опыта системы научного знания о технологии (механизме) и средствах собирания, накопления, анализа, оценки, проверки и реализации доказательственной и иной уголовно-релевантной информации в стадиях возбуждения уголовного дела, предварительного расследования и судебного разбирательства по уголовным делам.

^ См., например: Криминалистическое обеспечение предварительного расследования. /Под ред.

B. А.Образцова. — М., 1992. — С. 5-7; Образцов В.А. Криминалистика: Цикл лекций по новой программе.— М., 1994. — С. 3-25; Образцов В.А. Криминалистика: Курс лекций. — М., 1996. — С. 5-28; Криминалистика: Учебник для юридических вузов/Под ред. В.А. Образцова. — М., 1977; Криминалистика: Учебник для юридических вузов/Под ред. В.А. Образцова. — М., 1999; Образцов В.А. Криминалистическая интерпретация: теория, метод, процесс // Актуальные проблемы криминалистики на современном этапе. Материалы международной конференции, посвященной памяти профессора Л.Л. Каневского. Часть 1. - Уфа, 2003. - C. D. 197-200. E. g

Г.А. Зорин определяет интерпретацию в криминалистике как “сложный, многоступенчатый метод истолкования формы, содержания, структуры, связей элементов анализируемой криминалистической информации” {Зорин Г.А. Криминалистическая методология. — Минск, 2000. — С. 191).

9

По мнению М.П. Полякова, уголовно-процессуальная интерпретация представляет собой комплекс процедур, связанных с обработкой информации, в целях ее использования для достижения цели уголовного процесса. Уголовно-процессуальная интерпретация результатов оперативно-розыскной деятельности — процесс истолкования полученных оперативно-розыскным путем результатов как в отношении их содержания, так и формы, с позиций целесообразности и возможности использования их при производстве по уголовному делу (Томин В.Т., Поляков М.П., Попов А.П.. Очерки теории эффективного уголовного процесса. — Пятигорск, 2000. —С. 161-162У

В предложенном определении понятие интерпретации употребляется в более широком контексте, нежели одноактная процедура изучения, осмысления и истолкования, перевода на удобный для практического потребления язык правовой и иной информационной данности. Проблема интерпретации в этом случае рассматривается как каждый раз повторяющийся в новом качестве процесс многоступенчатой технологии овладения необходимым знанием при осуществлении криминалистических научных исследований и его конструктивного использования. Иначе говоря, имеется в виду интерпретация на различных этапах реализации познавательной и конструктивной функций криминалистики. Первоначально этап интерпретации на этом пути предполагает создание возможности для разработки оптимальной программы научного исследования. На очередном витке исследовательской деятельности осуществляется процесс интерпретации элементов данной программы (основных понятий, цели исследования, задач, этапов, методов, методик и другого познавательного инструментария). Основная задача при этом заключается в том, чтобы создать надлежащие предпосылки для сбора фактических данных, выявления фактов и закономерностей изучаемой реалии. Результаты этого этапа исследования затем интерпретируются в целях их использования при создании продуктов научного творчества (приборов, аппаратуры, характеристик, типологий, средств и методов собирания, проверки, реализации уголовно-релевантной информации). В дальнейшем наступает новый этап интерпретационного процесса, связанный с описанием и объяснением возможностей, условий, правил реализации на практике указанных продуктов, выливающийся в систему соответствующих технико- криминалистических, тактико-криминалистических и методико- криминалистических рекомендаций по выявлению и раскрытию преступлений.’®

в этой связи уместно вспомнить, что почти 30 лет назад на заре становления концепции криминалистической характеристики преступлений, полемизируя с теми авторами, которые исключали возможность и необходимость разработки общей криминалистической характеристики преступления как

Как видно из приведенного определения криминалистики, проверка достоверности уголовно-релевантной информации является одним из элементов системы, названной В.А. Образцовым поисково-познавательной деятельностью (практическим следоведением) в уголовном производстве. Теория указанной проверки как деятельности внутри более широкой системы деятельностного типа выступает, таким образом, в роли элемента, одной из необходимых составляющих общей теории поисково-познавательной деятельности в досудебном и судебном уголовном процессе.

Р.С. Белкин совершенно правильно подчеркивал что, будучи частной по отношению к общей теории криминалистики, каждая частная криминалистическая теория (учение) является общей по отношению к другим теориям, входящим в нее в качестве составляющих, находясь с ними в отношениях, соподчиненности по типу отношений класса и подкласса, рода и вида, множества и подмножества, целого и части целого.”

Так, теория криминалистической идентификации, обладает большей степенью обобщения, нежели теория графической идентификации, поскольку исследует закономерности и понятия, общие как для идентификации в почерковедении, так и в трасологии, в других отраслях криминалистика, Именно поэтому в работах Б.И. Шевченко, В.Ф. Орловой, В.Я. Колдина, некоторых других ученых встречается термин «общая теория криминалистической идентификации» наряду с терминами «идентификация в

понятия, В.А. Образцов писал: «Дело в том, что формирующееся криминалистическое учение о преступлении, составном компонентом которого и является криминалистическая характеристика преступления, — понятие одного уровня абстракции с уголовно-правовым понятием преступления, как раз и исходит из общего, но не уголовно-правового, а криминалистического содержания указанного явления. Именно такого рода общая характеристика должна стать основой разработки криминалистических характеристик различных классов преступлений, интерпретирующих применительно к особенностям своего объекта общетеоретические знания, полученные на высшем уровне абстрагирования» {Образцов В.А. Криминалистическая характеристика преступлений: дискуссионные вопросы и пути их решения //Криминалистическая характеристика преступлений: Сб. науч. трудов. — М., 1984. — С. 13).

” См.: Белкин/’.С. Курс криминалистики. Т. 2. — М.: Юристъ, 1997. — С. 19.

См ? Ерпюш P C. Указ. соч. — С. 6.

трасологии», «идентификация в судебной баллистике», «идентификация в почерковедении» и т.д.

В.Ф. Орлова пришла, на наш взгляд, к обоснованному мнению, что «теория криминалистической идентификации возникла как обобщение, синтез знаний о конкретных видах идентификационных исследовании, как теория о наиболее общих закономерностях идентификации в криминалистике. Являясь более высокой ступенью обобщения, абстракции относительно конкретных знаний, она приобрела применительно к ним методологическое значение. Ее положения служат специальной научной основой для разработки знаний о конкретных видах идентификационных исследований

Аналогичным образом на пути своего формирования идет и учение о проверке достоверности уголовно-релевантной информации. Обобщение знаний, накопленных на уровне отдельных видов и разновидностей указанных проверок, позволяет подняться на новый более высокий уровень знания, абстрагированного от специфики видов и разновидностей, но содержащее в себе все то общее, что характерно всем элементам данной системы видов.

Все дело в том, что всякий класс, будучи системой родового порядка, объединяющий в себе те или иные виды объектов, характеризуется как некоторым общим содержанием, присущим всем входящим в него видам, так и специфическими признаками, за которыми стоят особенности каждого отдельно взятого вида. Отмеченные противоположные характеристики представлены в каждом отдельном виде, что дает возможность при изучении вида «обнаружить в нем не только специфическое содержание, но и такое, которое является общей характеристикой как этого, так и других видов, т.е. характеристикой всего класса».

Общая характеристика того или иного класса объектов формируется путем сравнительного анализа характеристик входящих в класс элементов,

См.: Орлова В.Ф. Теория судебно-почерковедческой идентификации. — М., 1973. — С. 122, 123.

См.: Майданов А.3. Процесс научного творчества. — М., 1983. — С.176-177 определения их сходства и различий и включения сходных признаков в структуру общей характеристики класса как некой целостности.’^

Изложенные обстоятельства, помимо прочего, указывают еще и на то, что, как и у других частных криминалистических теорий”’, структура криминалистического учения о проверке достоверности уголовно-релевантной информации предполагает две части: общую (общая теория проверки достоверности информации) и особенную (частные теории проверки достоверности отдельных видов информации).

Указанная общая теория может быть определена как обобщенная типовая информационная модель, содержащая знание об общих признаках, связях и отношениях изучаемых и создаваемых в рамках упомянутого учения объектов. Она включает в себя определения основных понятий, характеристику и классификации проверяемой информации, ее источников, принципы, правила, методы, приемы технологические модели деятельности по проверке достоверности информации и ряд других моментов, важных для различных видов такого рода деятельности и поисково-познавательных ситуаций.

Что касается второй (особенной) части данной системы, то она может рассматриваться в виде комплекса теорий более низкого уровня, выделяемых по различным основаниям. К их числу могут быть отнесены: теория проверки достоверности информации на отдельных стадиях уголовного процесса; теории проверки достоверности устно- речевой и письменно-речевой, вербальной и невербальной, вещной (предметной), документальной, следственной и оперативно-розыскной, фактической и предположительной и иных видов

^^ См.-. Образцов в.А. Криминалистическая классификация преступлений. — Красноярск, 1998. — С. 63- 64; Хвалин В.А. Орудие преступления как объект криминалистики и следственной практики (Курс лекций). — М., 2000.— С. 7-8.

Тенденция выделения общей части (общей теории) и особенности части (частных теорий) отчетливо прослеживается в работах авторов, исследующих теоретические проблемы криминалистического орудиеведения, взрывоведения, документоведения, криминалистической биоскопии и других частных криминалистических теорий (учений), (см., например, Ищенко Е.П.. Мсшурков В.А., Образцов В.А. Криминалистическая биоскопия: понятие, структура, содержание, практическое применение. //Академический юридический журнал, №2 (8). - Иркутск, 2002. - С. 41-50.

информации; теории проверки достоверности информации при решении типичных следственных задач (например, по выявлению и разоблачению самооговора, лжесвидетельства распознаванию инсценировки, по проверке информации об алиби и т.д.).

Каждая из теорий данного уровня также является типовой обобщенной информационной моделью, содержащей знание о том, для решения каких задач, при соблюдении каких условий, каким образом осуществляется соответствующий вид проверочной деятельности в тех или иных ситуациях, в чем заключается своеобразие проверки достоверности того или иного вида, той или иной разновидности информации.

Объектом части общей теории проверки достоверности уголовно- релевантной информации служит деятельность всех субъектов уголовного преследования в стадии возбуждения и предварительного расследования, нацеленная на осуществление надлежащим образом организованной, квалифицированной проверки различных видов уголовно-релевантной информации, которой они располагают в тот или мной момент, и завершающаяся анализом, оценкой полученных результатов и принятием соответствующего тактического и правового решения.

В предмет данной теории входят основные и промежуточные факты, исследуемые в досудебном уголовном производстве, закономерности, лежащие в основе:

1) формирования, распространения, сохранения, изменения и исчезновения уголовно-релевантной информации; 2) 3) вовлечения данной информации в орбиту уголовно-процессуального познания и уголовного преследования; 4) 5) принятия и реализации решений о характере, направленности, масштабе, содержании проверки достоверности информации, которой располагают на тот или иной момент их деятельности лица, полномочные проводить такие проверки; 6) 7) анализа и оценки полученных результатов на всем многоэтапном пути от незнания к знанию, неполному, вероятностному, а от него к достоверному, исчерпывающему, не противоречивому знанию относительно исследуемых обстоятельств дела; 8) 9) принятия и реализации решения о продолжении либо завершении проверки. 10) Интегративный характер учения о проверке достоверности уголовно- релевантной информации определяется интегративной сущностью понятия уголовно-релевантной информации, разнообразием правовых режимов, субъектов, форм, направлений, средств проверочной деятельности.

Данное учение имеет свой язык, воплощающий идеальное ее содержание, ее понятийную структуру в материальные формы. Он не только позволяет создать эту теорию, но и делает ее достоянием специалистов, осуществляющих борьбу с преступностью средствами и методами криминалистики. Язык учения складывается из системы понятий, их определений: во-первых, обыденного и общенаучного характера; во-вторых, понятий, терминов, символов, знаков, функционирующих в криминалистике; в-третьих, специфических понятий самого этого учения.

Как и любая иная теория, учение о проверке достоверности уголовно- релевантной информации имеет теоретическую базу (криминалистические и иные научные постулаты, теоретические построения, аксиоматику и т.д.) и фактическую базу (эмпирические данные, статистический материал, опытные положения и пр.) и обладает рядом характерных для теоретического знания функций (информационной, объяснительной, эвристической, прогностической, практической).

Важным компонентом рассматриваемой теории является ее метод как совокупность средств, всего того, что используется в познавательной и конструктивной деятельности исследователей для построения самой теории и применения ее в научно- исследовательской деятельности прикладного характера, в учебном процессе, в правоприменительной практике следователей.

дознавателей, органов дознания, прокуроров (гипотез, методов и приемов трасологии, габитоскопии и других областей криминалистики, иных наук юридического и не юридического профиля, иного инструментария, включая методы и приемы специального назначения, рассчитанные на применение в рамках данной теории и практики).

§ 2. Интерпретация основных понятий теории и практики проверки достоверности уголовно-релевантной информации

Научное познание, являясь высшей формой отражения познающими субъектами объективной действительности, для выражения достигнутых результатов использует соответствующие понятия, определения, образы, символы, знаки. Язык науки неразрывен с естественным языком, от которого он ведет свое происхождение. Однако, возникнув на базе естественного языка как средства общения между людьми, язык науки отличается большей точностью, определенностью, однозначностью употребляемых обозначений и терминов. Сказанное имеет прямое отношение и к языку криминалистики как системе общих и частных понятий данной области научного знания, выражаемых определениями и обозначениям (знаками, терминами).

Его развитие осуществляется путем расширения круга употребляемых понятий и определений, изменений, интеграции и дифференциации определений, унификации терминологии, разработки знаковых систем.’^

Понятия криминалистики, представляя собой элементарные ячейки, первооснову данной науки, образуют целостную систему, которая отражает объекты познания и конструктивной деятельности. «Введение новых и совершенствование имеющихся понятий способствует более глубокому проникновению в предмет криминалистики, зарождению новых направлений исследования, формированию разделов и подразделов данной науки, расширению круга теоретических положений и методических рекомендаций.

См.: Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. Т. 1. — М.. 1977. — С. 189-192.

более прочному усвоению и активному использованию криминалистических

  • 18 знании».

Успешной реализации познавательной, конструктивной и коммуникативной функций научного исследования способствует четкая интерпретация используемого понятийного аппарата/^ что, в частности, является одним из условий исключения в будущем бесплодных дискуссий (споров о терминах), обусловленных неоднозначностью содержания, которые различные ученые и практики вкладывают в одни и те же понятия, трактуемые по-разному. В первую очередь это касается основных (ключевых, базовых) понятий.

В теории и практике проверки достоверности уголовно-релевантной информации таких понятий три: 1) уголовно-релевантная информация; 2) достоверность уголовно- релевантной информации; 3) проверка достоверности уголовно-релевантной информации.

Понятие уголовно-релевантной информации

Определяя познание в уголовном производстве как процесс добывания, осмысления и использования информации, с помощью которой и формируется знание о познаваемом объекте, В.А. Образцов делает следующее образное заключение: «Информация - это воздух, а информационные процессы - кровеносные сосуды указанной деятельности. Чем чище, качественнее, насыщеннее «кислородом» информационные потоки, чем шире и надежней информационный массив, тем эффективней идет процесс принятия и реализации правильных, адекватных складывающимся ситуациям правовых и

18

См.: Селиванов Н.А. Советская криминалистика: система понятий. — М.: Юрид. лит., 1982.— С. 3-5.

19

Интерпретация (от лат. слова іпіефгеїаііо) — истолкование, объяснение, перевод на более понятный язык (Советский энциклопедический словарь. — М., 1980.—С. 503), совокупность значений, смыслов, придаваемых каким-либо образом элементам некоторой теории, выражениям, формулам и т.д. (Философский энциклопедический словарь.— М., 1983. —С. 215). Интерпретировать — истолковать, объясняя, раскрыть смысл чего-либо (Ожегов С.И. Словарь русского языка. — М., 1973. — С. 231).

криминалистических решений на всех стадиях уголовного судопроизводства, на всем огромном пространстве Куликова поля битвы за информацию».^®

Как правильно подчеркивали в свое время Р.С. Белкин и А.И. Винберг, для характеристики информационной сущности познания в уголовном судопроизводстве прежде всего «необходимо определить само понятие информации вообще и доказательственной информации, в частности».^’

Понятие информации в различных отраслях научного знания (философии, кибернетике и др.) трактуется по-разному. Изучение соответствующих литературных источников показывает, что при всех различиях во взглядах на данный феномен большая часть исследователей склоняются к мнению, что информация - это сообщения, сведения о чем-либо (о фактах, событиях, процессах и т.д.). Так, В. Ровенский, А. Уемов и Е. Уемова полагают, что информация - «это сообщение о событиях, происходящих как во внешней, по отношению к системе, среде, так и в самой системе».^^

Анализ действующего законодательства показывает, что:

  1. Информацией является совокупность предназначенных для передачи формализованных знаний и сведений о лицах, предметах, фактах, событиях, явлениях и процессах независимо от форм их представления.
  2. Правовой защите подлежит любая документированная информация, т.е. информация, облеченная в форму, позволяющая ее идентифицировать.
  3. Документированная информация является объектом гражданских прав и имеет собственника.
  4. Информация может быть конфиденциальной, ознакомление с которой ограничивается ее собственником или в соответствии с законодательством, и массовой, предназначенной для неограниченного круга лиц.
  5. См.: Образцов В.А. Криминалистика: Курс лекций. — М., 1996. С. 57.

См.: Белкин Р.С.. Винберг А.И. Криминалистика и доказывание. — М.: Юрид. лит., 1969. — С. 167. ^ См.: Ровенский В., Уемов А., Уемова Е. Машина и мысль. — М.: Госполитиздат 1960 — С. 69

  1. Ограничения (установления режима) использования информации устанавливаются законом или собственником информации, которые объявляют степень (уровень) ее конфиденциальности.^^

Исследуя роль информации в управлении, А.Г. Мамиконов обращает внимание на то, что понятие информации может быть истолковано как некоторая совокупность сведений (сообщений), определяющих меру наших знаний о тех или иных событиях, фактах и их взаимосвязях^”*.

Подобный взгляд на информацию корреспондируется со словарным определением данного понятия, которым обозначаются сведения об окружающем мире и протекающих в нем процессах, воспринимаемые человеком или специальными устройствами, сообщения, осведомляющие о положении дел, о состоянии чего-либо,^^ а главное, с тем, какое содержание вкладывается в это понятие в УПК РФ, в каком смысле оно трактуется в ряде норм данного законодательного акта.

Так, в статье 74 УПК РФ («Доказательства») говорится о сведениях, на основании которых устанавливается наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию. В определениях показаний подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля (статьи 76-79 УПК РФ) также содержится указание на сведения, которые сообщаются указанными лицами на допросе. В перечне поводов для возбуждения уголовного дела, приведенном в статье 140 УПК РФ, в качестве одного из них называется сообщение о совершенном или готовящемся преступлении, в части второй этой же статьи записано, что основанием для возбуждения уголовного дела является наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления. Статья 143 УПК РФ («Рапорт об обнаружении признаков преступления») содержит указание на источник информации, а в статье 144 УПК РФ («Порядок

^^ Крылов ВВ. Информационные преступления - новый криминалистический объект //Российская юстиция. 1997. № 4.

24

См.: Мамиконов А.Г. Управление и информация. — М.: Наука, 1975. — С. 83. ^^ См.: Ожегов С.И. Словарь русского языка. — М., 1973. — С. 233.

рассмотрения сообщения о преступлении») говорится о сообщении о преступлении, а также данных о лице, представившем информацию в средства массовой информации. Со слов «информация об отказе в возбуждении уголовного дела …» начинается текст части третьей статьи 140 УПК РФ об обязательном опубликовании решения, принятого по результатам проверки сообщения о преступлении, распространенного средствами массовой информации.

В отечественной криминалистике постсоветского периода слово «информация» все шире используется как обобщающее понятие, охватывающее такие, например, ее виды, как доказательственная, оперативно- розыскная, следственная, ориентирующая, правовая, научная, регистрационная, статистическая, поисковая информация.

Так, понятие «оперативно-розыскная информация» прочно вошло в лексикон и криминалистов, и авторов, исследующих различные аспекты теории и практики оперативно-розыскной деятельности.^^

Все чаще к понятию информации, оперативно-розыскной информации обращаются и специалисты в области уголовно-процессуального доказывания. Например, в одной из книг последних лет говорится, в частности, об использовании информации, которой обладают участники процесса; об использовании информации, полученной в результате оперативно-розыскной деятельности; о нетрадиционных методах получения информации о преступлении и преступнике.^^

^^ Доказывание в уголовном процессе: традиции и современность. /Под ред. В.А. Власихина. — М.:

Развитию данной тенденции, по всей видимости, способствовало принятие Федерального закона от 20 февраля 1995 г. № 24-ФЗ «Об информации, информатизации и защите информации», определившего

^^ См., например: Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и расследование преступлений. — М.,

1991; Овчинский С.С. Оперативно-розыскная информация. — М., 2000.

^^ Доказывание в уг Юрисгь, 2000. —С. 22-108.

информацию как сведения о лицах, предметах, фактах, событиях, явлениях и процессах.

Однако, как и прежде, что вполне понятно и оправдано, под первым номером в языке научной и практической криминалистики значится понятие «доказательство». Между тем, нельзя не учитывать, что данное понятие не является универсальным, всеобъемлющим, с рассматриваемой точки зрения. Оно имеет отношение пусть и к главной, ну все же лишь к части информации, функционирующей в уголовном процессе, и лишь к той сфере изучаемой в криминалистике реалии, которая называется процессуальным доказыванием. Доказательство (доказательственная информация) - не синоним понятия информации, собираемой, исследуемой, проверяемой, оцениваемой и используемой в уголовном процессе, поскольку оно не включает в себя многие другие юридически и криминалистически значимые виды и разновидности информации.

В свое время А.И. Трусов подчеркивал, что доказывание по уголовным делам представляет по своей сути информационный процесс, т.е. процесс получения, хранения, передачи и переработки информации в целях решения задач уголовного судопроизводства. Доказательство, по его мнению, - является разновидностью сигнала.^^

В данной, в целом правильной конструкции, на наш взгляд, отсутствуют два важных звена финальной части указанного процесса. Имеется в виду пробел, без восполнения которого процедура доказывания представляется не завершенной, заключающийся в отсутствии указаний на проверку и использование доказательственной информации.

Этот же недостаток, как думается, присущ и определению предварительного расследования, сформулированному И.М. Лузгиным. Данный автор рассматривает расследование как познавательный процесс,

28

Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 8. Ст. 609.

29

Трусов А. И. Судебное доказывание в свете идей кибернетики //Вопросы кибернетики и право. — М.: Наука, 1967. —С. 20-21.

зо

основанный «на собирании и переработке следователем информации, под которой понимаются сведения о фактах».^®

Анализ работ указанных и ряда других авторов,^’ нормативных и других источников позволяет придти к следующим выводам:

1) уголовно - процессуальное доказывание представляет собой процесс собирания, накопления, мысленной переработки, оценки, проверки, передачи и использования доказательственной информации (доказательств) в целях уголовного судопроизводства; 2) 3) доказательство представляет собой специфического вида сигнал или сообщение в единстве его содержания, источника, формы и порядка получения, установленного уголовно-процессуальным законом; 4) 5) доказательственная информация - это приобретшие статус доказательства сведения относительно обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. 6) Еще в конце 60-х годов прошлого столетия А.И. Винберг и Р.С. Белкин в одной из своих книг поставили такой вопрос: “Исчерпывает ли доказательственная информация весь объем информации, поступающей к следователю и используемой им при работе по делу?». И сами же ответили: «Думается, что на этот вопрос следует ответить отрицательно».^^

Жизнь, последующие научные исследования полностью подтвердили правильность этой позиции, которые Р.С. Белкин и А.И. Винберг аргументировали следующими положениями.

  1. Подобно тому, как доказывание не исчерпывает собой содержания расследования и судебного рассмотрения уголовных дел, так и доказательственная информация не является единственным видом информации, с которой имеют дело следователь. Помимо процессуальных действий по

Лузгин И.М. Расследование как процесс познания: Дисс. … докт. юрид. наук. — М., 1968, —С. 328-

334.

См., например: Теория доказательств в советском уголовном процессе. — М., 1973; Белкин Р.С., Винберг А.И. Криминалистика и доказывание. — М.: Юрид. лит., 1969. — С. 175.

собиранию, исследованию и оценке доказательств, он осуществляет целый комплекс организационных; розыскных и иных мероприятий, обеспечивающих доказывание, но лежащих за его рамками. В процессе этих мероприятий следователь также получает и перерабатывает определенный объем информации, но эта информация не является доказательственной, ибо ее источником служат не изменения в среде (доказательства) и самой этой информацией еще ничего не доказывается. С помощью этой информации следователь, как и суд ориентируются в явлениях, фактах, так или иначе связанных с исследуемым событием, но не входящих в предмет доказывания. (Имеется в виду сведения о месте нахождения возможных носителей доказательственной информации и их характере, об условиях, в которых придется осуществлять процессуальные действия по работе с доказательствами, о содержании производственных или иных процессов, с которыми связано возникновение доказательств, и т. п.). По своей сущности все эти сведения могут быть названы ориентирующей информацией, а их получение может быть осуществлено как процессуальным, так и непроцессуальным путем.

  1. Если обнаружение доказательств возможно только при производстве специально предусмотренных законом следственных и судебных действий, то получение ориентирующей информации - результат деятельности не только следователя, но и оперативного работника милиции, специалиста и иных лиц, предоставляющих такую информацию следователю. Основным каналом получения такой информации являются оперативно-розыскные меры, осуществляемые органом дознания, которые применительно к процессу доказывания играют роль средства получения ориентирующей информации.
  2. Содержанием ориентирующей информации, полученной из непроцессуальных источников, могут быть:
  3. а) указание на объекты - возможные «хранилища» доказательственной информации: их характер, местонахождение, способы получения от них

^^ Белкин Р.С., Винберг А.И. Указ. соч. — С. 181.

ИСТОЧНИКОВ доказательств, наиболее целесообразные приемы процессуального использования;

б) сведения о возможном поведении участников процесса доказывания на следствии и в суде;

в) ориентирующие данные об обстоятельствах, подлежащих доказыванию, позволяющие решить вопрос о выборе наиболее эффективных средств доказывания, тактических и технических приемов собирания доказательств;

г) сведения, позволяющие правильно оценить собранные по делу доказательства.^^

Фундаментальные мысли и идеи Р.С. Белкина и А.И. Винберга, которых мы коснулись выше, были «приняты на вооружение» лишь некоторыми специалистами, оставаясь как бы в стороне от основных научно- исследовательских дорог. Наиболее полно они были восприняты и развиты лишь спустя четверть века в работах В.А. Образцова.^”^ Так, в одной из своих книг он писал: «В доказывании по уголовным делам основной является доказательственная информация. Вместе с тем, как и в других видах практического следоведения, при этом собирается и принимается во внимание вспомогательная (содержится в образцах, используемых в сравнительном исследовании) и ориентирующая информация. Последний вид информации может содержаться в анонимках, в материалах оперативно-розыскной деятельности, в памяти субъектов поисково-познавательной деятельности (например, сведения, почерпнутые в ходе каких-либо действий, оставшиеся, за рамками составляемых документов, в частности, в случае наблюдения за реакциями допрашиваемого на поставленные вопросы»).^^

^^ Белкин Р.С., ВинбергА.И. Указ. соч. — С.-181-182.

См., например: Образцов В.А. Криминалистика. Цикл лекций но новой профамме курса. — М.: Юрикон, 1994; Криминалистика. /Под ред. В.А. Образцова. — М.: Юрист, 1995. ^^ Образцов В.А. Основы криминалистики. — М.: Юристь, 1996. — С. 31.

Не ограничиваясь разработкой информационной сущности, информационных аспектов процесса доказывания, В.А. Образцов, по нашему мнению, вполне обоснованно перенес положения вышеуказанных авторов на весь процесс поисково-познавательной деятельности в уголовном судопроизводстве, включая ее исходный этап на стадии возбуждения уголовного дела. По его мнению, хотя ориентирующая информация выступает для следователя, прокурора, других субъектов познания и уголовного преследования в качестве информации к размышлению, она имеет огромное организационно-тактическое и управленческое значение, что наиболее отчетливо проявляется при решении задачи выявления преступлении в стадии возбуждения уголовного дела.^^

Как показывает анализ ряда норм УПК РФ, доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, полученные дознавателем, следователем, прокурором, судом в установленном порядке, с помощью которых устанавливаются обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела. Речь идет о сведениях, содержащихся в различных, указанных в законе источниках (см. статьи 74, 76-81 УПК РФ и др.): в показаниях подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля, заключении и показаниях эксперта, вещественных доказательствах и т.д.

Из этого следует, что уголовно-релевантной, т.е. значимой для уголовного судопроизводства является любая доказательственная информация. Уголовно- релевантной может быть и иная информация, но при условии, что она является полезной для решения правовых, организационно-тактических и управленческих задач, имеет отношение к исследуемым событиям, способствует оптимизации уголовно- процессуальной деятельности в досудебном производстве. Особенно велика роль в деле собирания и проверки уголовно-релевантной информации, как имеющей доказательственное значение, так и не имеющей данного значения, оперативно- розыскной

^^ См., например: Образцов В.А. Криминалистика. Курс лекций. — М., 1996; Криминалистика. /Под ред. В.А. Образцова. — М.: Юристь, 1997.

информации, хотя, как и любая информация к размышлению, она сама нуждается в проверке и перепроверке следственным путем.

Оперативно-розыскная информация является разновидностью социальной информации. Ее своеобразие определяется спецификой целей получения (борьба с преступностью), методов получения и режима использования, обеспечивающего конспирацию, надежную зашифровку источников, возможностью проверки сообщаемых сведений и их применения только заинтересованными работниками. Оперативно-розыскная информация играет значительную роль в процессе доказывания, поскольку «определяет вещи, предметы, факты, которые могут быть доказательствами; обладает теми сведениями, которые представляют собой содержание доказательств; указывает на людей, документы, которые становятся источниками доказательств».^^

Итак, под уголовно-релевантной информацией, на наш взгляд, следует понимать самые различные сведения, имеющие значение для выявления и раскрытия преступлений, изобличения и уголовного преследования виновных лиц и решения других задач в уголовном судопроизводстве.

Важной особенностью уголовно-релевантной информации является то, что она обладает таким свойством, как функциональная полисемия. Выступая вначале познавательного процесса в роли предмета собирания, она затем приобретает статус предмета проверки, подчас многократной перепроверки, и, будучи проверенной, становится средством решения других поисково- познавательных, в том числе очередных проверочных задач и до, и после возбуждения уголовного дела.

Положение о том, что качество научных исследований в значительной мере определяется эффективностью используемых классификаций, относится к

“М

Овчинский С.С. Оперативно-розыскная информация. — М.: ИНФРА-М, 2000. — С. 21; Оперативно- розыскная деятельность: Учебник. /Под ред. К.К. Горяинова, B.C. Овчинского, Ю.А. Шумилова. — М.: ИНФРА-М. 2001, —С. 616.

числу общепризнанных положений.^^ Научные классификации осуществляются в форме деления объема понятий, а не самих отображаемых ими реально существующих предметов, веществ, свойств, признаков и других объектов.^^

Классификация объекта исследования необходимое условие эффективного познания изучаемого объекта. Она служит важным средством проникновения в его глубинные, базисные слои, обеспечения продуктивного движения мысли исследователей от исходного целого к образующим его частям и от них снова к целому для выявления закономерностей, знание которых необходимо для его научного объяснения и описания.’^®

Многообразие уголовно-релевантной информации, вовлекаемой в процесс познания в досудебном производстве, предопределяет необходимость осуществления ее четкой, многовариантной научной классификации. Успешное решение этой задачи особенно важно в современных условиях, когда основы криминалистического учения о проверке достоверности указанной информации делают лишь первые шаги на пути своего становления. Между тем, в теории криминалистики этому вопросу уделено явно недостаточно внимания.

Даже в таком фундаментальной труде, как “Курс криминалистики» Р.С. Белкина,’^’ в котором наряду с другими проблемами рассмотрены различные криминалистические классификации, о классификации доказательственной и иной уголовно-релевантной информации ничего не сказано. Свою позицию по поводу этой проблемы Р.С. Белкин весьма лаконично изложил лишь в другой своей работе - в «Криминалистической энциклопедии». В этой работе он приводит только одну классификацию, подразделяя криминалистически значимую информацию на доказательственную и ориентирующую. Правда, далее он совершенно

38

См., например: Воронин Ю.А. Теория классифицирования: надежда и действительность. — Новосибирск, 1981; Мейер С.В., Шнейдер Ю.А. Методологические аспекты теории классификации //Вопросы философии. 1976. № 12. С. 67-79.

40

Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. — М. 1987. — С. 130.

лп

Образцов В.А. Криминалистическая классификация преступлений. — Красноярск, 1998. — С. 5. 41

Белкин Р.С. Курс криминалистики. — М., 2001.

обоснованно говорит о том, что криминалистически значимой может быть любая информация любой природы.’^^

Значительно больше внимания классификации криминалистически значимой информации уделил Н.С. Полевой. Предложенная им система включает в себя ряд групп классификационных построений:

по структурным элементам события преступления (субъектная, объектная, модальная);

по форме представления (вербальная, буквенно-знаковая, цифровая, графическая, магнитная запись, иная);

по характеру структуры (натуральная, нормализованная, формализованная, иная);

по носителю и источнику получения (гомологическая, предметная, документальная);

по физической природе (зрительная, слуховая, вкусовая, осязательная, обонятельная);

по назначению (познавательная, управленческая); по процессуальному значению (ориентирующая, доказательственная). Рассмотренная, достаточно развернутая классификация уголовно- релевантной информации при всей ее значимости не представляется нам системой, безупречной во всех отношениях. Так, группа, элементами которой являются зрительная, слуховая и иная информация, по мнению Н.С. Полевого, выделена по такому основанию, как особенность физической природы информации. На самом же деле в этом случае в качестве основания классификации выступает способ восприятия информации - зрительной, слуховой и иные разновидности органолептического метода познания.

Как поясняет Н.С. Полевой, субъектная информация характеризует анатомические и психические особенности субъекта преступления, объектная информация - качество и строение материальных предметов, связанных с

Белкин Р.С. Криминалистическая энциклопедия. — М.. 1997.

событием преступления, а модальная - особенности способа действий субъекта преступления и обстановку, в которой оно совершено.”^^

Думается, что эта классификация может быть дополнена еще одним звеном, также имеющим прямое отношение к информации, характеризующей преступление. Имеется в виду информация, связанная с такими элементами преступления, в роли которых выступают не люди или предметы, а понятия - цель, мотив и т.д. Условно ее можно назвать понятийной. Кроме того, в группе объектной информации целесообразно выделение информации, характеризующей жертвы преступления, поскольку человек образует особый вид предмета преступления, а также информации, характеризующей жидкие, газообразные и иные вещества, поскольку вещь (предмет) и вещество - совсем не одно и то же. В группе информации, выделенной по признакам носителя и источника получения, в качестве элементов (разновидностей) указаны гомологическая, предметная и документальная информация. К категории гомологической Н.С. Полевой относит информацию, характеризующую живых лиц, трупы людей, останки трупов, выделения живых лиц. в этом случае, на наш взгляд, нарушено одно из правил формальной логики - члены деления должны исключать друг друга. Между тем в эту группу включена часть информации, характеризующей и предметы, и вещества (трупы, выделения и т.д.), т.е. элементы другого члена деления - предметная информации.

Ряд классификаций Н.С. Полевого позднее включил в свою работу Н.П. Яблоков (субъектную, объектную, модальную информацию и др.), в то же время он предложил разделить информацию на доказательственную и иную криминалистически значимую, на идеальную и материальную.”^” (Под материальной информацией некоторыми философами понимается отражение материального мира (разнообразие), происходящее вне человека и независимо

43 44 Криминалистика /Под ред. Н.П. Яблокова. — М., 1995. — С. 39.

См.: Криминалистика /Под ред. Н.П. Яблокова. — М.,1995. — С. 36.

ОТ сознания человека. Отражение материального разнообразия в сознании человека представляет собой идеальную информацию).

Весьма разнообразные классификации уголовно-релевантной информации предложены в работах В.А. Образцова. По его мнению, классификация отражательной информации может осуществляться по различным основаниям в рамках двух подходов: 1) по признакам самой информации и по отношению ее к особенностям и элементам порождающего ее события; 2) по отношению к признакам познающей системы, т.е. поисково- познавательной деятельности.

Таким образом, все классификационные построения в их целостном виде могут быть представлены в виде системы, состоящей из двух частей (блоков). В свою очередь, каждая из этих частей подразделяется на отдельные группы.

В рамках первой из упомянутых подсистем (по признакам информации) выделено несколько относительно автономных структур по следующим основаниям:

по видам познаваемых событий: информация о преступлениях - информация о других познаваемых событиях;

по содержанию: достоверная информация - дезинформация (ложные, заведомо искаженные сведения);

по объему: полная (исчерпывающая) - неполная информация; по форме отображения: идеальная (психическая) информация - материально фиксированная информация;

по физической природе: зрительная, слуховая, вкусовая, осязательная, обонятельная;

по степени доступности: общедоступная - ограниченно доступная; по сфере распространения: информация для широких кругов населения - информация для отдельных категорий пользователей;

по социальному статусу: официальная - неофициальная; по режиму использования: открытая - закрытая (конфиденциальная);

См.: Урсуя АД. Отражение и информация. — М., 1973. С. 179.

ПО природе: натуральная - модельная; по уровню восприятия: очевидная - скрытая;

по форме представления: вербальная, буквенно-знаковая, графическая, цифровая, магнитная запись, иная;

по элементам события: субъектная, объектная, иная; по видовому распределению носителей информации: личная (гомологическая), предметная, документальная, а также информация, содержащаяся в наркотических, радиоактивных и иных веществах;

по виду источников: информация первоисточников - информация производных источников.

в свою очередь, указанные группы информации подвергнуты самостоятельной классификации.

В группе необщедоступной информации выделена, в частности, информация, составляющая государственную, коммерческую, следственную тайну. А в группе информации для отдельных категорий пользователей - информация для служебного пользования, информации с грифами «секретно» и «совершенно секретно».

Весьма разветвленной является классификация информации по ее отношению к системе поисково-познавательной деятельности (ППД). Множественность признаков последней предопределила множественность классификационных построений. В качестве базовых при этом приняты классификации информации по видам, функциям и этапам поисково- познавательной деятельности.

На этой основе выделена информация, собираемая и используемая в оперативно- розыскной, следственной, экспертной деятельности и т.д., информация, способствующая достижению целей в рамках поисковой, познавательной функций, а также функций уголовного преследования, пресечения, профилактики преступлений. С учетом деления ППД на три этапа информация разделена на собираемую на начальном, промежуточном и заключительном этапах практического следоведения.

Различные классификации В.А. Образцовым построены применительно к отдельным элементам структуры ГШД (субъектам, целям, задачам, методам и т.д.). Так, по назначению выделены поисковая, познавательная, организационная, управленческая информация, обвинительная, оправдательная, нейтральная информация. По участникам уголовного судопроизводства выделена, например, информация, собираемая следователем, прокурором, судьей, специалистом, потерпевшим, защитником, обвиняемым, работником органа дознания. Наряду с этим предложены деления информации на анонимную информацию и полученную из известного источника; процессуально зафиксированную и не нашедшую отражения в документах; полученную процессуальным путем и по оперативным каналам; зарегистрированную и скрываемую от учета; воспринимаемую с помощью органов чувств и воспринимаемую лишь на основе применения специальных технических средств, устройств, аппаратуры.

В отдельную группу выделены классификации, строящиеся применительно к отдельным элементам познаваемого деяния.

Положения концепции в.А. Образцова и разработанные на их базе классификации уголовно-релевантной информации отличаются в позитивном отношении от позиций других авторов по тому же поводу двумя важными моментами. Первый - им рассмотрены как общие, так и частные классификации указанного объекта. Второй - в структуре общих классификаций не только выделена классификация отражательной (следовой) информации, которой ограничились другие исследователи, но и показана необходимость классификации общесоциальной, не отражательной информации, а также выделения двух дополнительных классификационных блоков - информации внутри российского характера и зарубежной криминалистически значимой информации.

См. например: Криминалистика. Учебник для юридических вузов. /Под ред. В.А. Образцова. — М., IQQQ г ЯЛ.Я’і

РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ

БИБЛИОТЕКА

При всех достоинствах концепции классификации уголовно-релевантной информации, предложенной В.А. Образцовым, и построенных на ее базе различных вариантов классификационных структур, ему, как нам кажется, не удалось до конца преодолеть недостатки предшествовавших классификаторов. И главное заключается в том, что в основной своей части высказанные идеи и сформулированные положения ориентированы на процесс, во-первых, только собирания и реализации криминалистически значимой информации; во-вторых, на решение указанных задач в стадии предварительного расследования. За чертой внимания указанного и других авторов, таким образом, оставлены проблемы связи уголовно-релевантной информации с деятельностью в стадии возбуждения уголовного дела. Кроме того, то, что сделано в области классификации рассматриваемой информации, не увязано с задачей проверки достоверности данной информации. Поэтому в литературе нет указаний, например, на деление информации на ту, что проверена, и на ту, что не проверена либо находится в стадии проверки; на подтвержденную и не подтвержденную информацию, на некоторые другие классификации в свете теории и практики проверки достоверности информации. В частности, не просматривается в рассмотренных работах и классификация исследуемого объекта по способу проверки достоверности информации (проверяемая оперативно-розыскным способом; следственным путем; на основе экспертного исследования).

Как видно из изложенного, классификация уголовно-релевантной информации может быть осуществлена по различным основаниям. В качестве таких оснований могут быть использованы собственные и привнесенные признаки информации, а также признаки типа связей и отношений. Так, по процессуальному статусу она подразделяется на доказательственную и ориентирующую; по отношению к истине - на достоверную (истинную) и недостоверную (ложную); по связи с воздействием на нее - на подлинную (оригинальную) и измененную; по связи со стадиями досудебного уголовного производства - на проверяемую в стадии возбуждения уголовного дела и

проверяемую в стадии предварительного расследования; по источнику - на полученную от людей, полученную из документов и полученную из других источников.

Все это - общие классификации. Частные классификации строятся путем внутренней группировки элементов общих классификаций.

Так, доказательственная информация может быть разделена на части,

исходя из учета особенностей источников доказательств (показания!

заключения экспертов и т.д.); применительно к этапам расследования

(доказательства собранные и проверяемые на первоначальном, промежуточном,

заключительном этапах расследования); по видам следственных действий

(информация, полученная при допросе, при производстве осмотра места происшествия, обыска и т.д.).

Для теории и практики проверки достоверности информации в досудебном уголовном производстве особенно важное значение, и это следует подчеркнуть особо, имеет деление проверяемой информации на положительную (собранные фактические данные) и предположительную, образующую содержание строящихся оперативно-розыскных, следственных и других криминалистических версий, как общих, так и частных (подробнее об этом будет сказано в третьем параграфе данной главы).

Понятие достоверностиуголовно-релевантной информации

Следующий вопрос, относящийся к теме настоящего исследования, можно сформулировать так: что представляет собой достоверная уголовно- релевантная информация?

47 ла

Достоверность в русском языке определяется как надежность, как то, что не вызывает сомнения.^^ В философии под достоверностью понимается форма существования истины, обоснованной экспериментом, логическим доказательством, иным образом.^^ Это понятие употребляется как синоним

См.: Ожегов С.И. Словарь русского языка. — М., 1973.-С. 163. См.: Советский энциклопедический словарь. — М., 1980. С 414

ИСТИНЫ, т.е. бесспорного, обоснованного, доказательного знания и как

4Q

суждение, подтвержденное практиком.

Данные трактовки в той или иной мере соответствуют криминалистическим потребностям и, судя по всему, могут быть приняты в качестве базовых.

Достоверность - это существенный признак, показатель качества информации и в то же время оценочная категория. В обычной жизни каждый человек решает сам и по-своему, является ли полученная им информация достоверной. Порой это делается чисто интуитивно или по принципу веры на слово, особенно тогда, когда источник информации внушает доверие. Если же субъект передает информацию, которой располагает, он уверен в достоверности той информации, о предмете коммуникации, который воспринимал непосредственно при условии, что условия восприятия и его чувственный инструментарий были надлежащими. Никаких дополнительных доказательств для убежденности в достоверности информации ему не требуется, как и не возникает необходимости в подтверждении сведений, когда он сам получает информацию из надежного, внушающего доверие источника. Иначе обстоит дело с этим вопросом в уголовном судопроизводстве, где все идет по строгим, установленным законом правилам. Здесь явно недостаточно просто во что-то верить или кому-то просто доверять или не доверять. Вывод о достоверности или недостоверности информации должен быть аргументированным, опираться на объективные данные, почерпнутые из других источников, и эти данные должны быть достаточными для принятия решений.

«Выводы, содержащиеся в обвинительном приговоре, должны быть достоверны, т.е. вполне верными, истинными, несомненными,» — констатирует П.А. Лупинская.^*^

49

См.: Философский энциклопедический словарь. — М., 1983. — С. 176.

См.: Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник. /Отв. ред. П.А. Лупинская. — М.: Юристъ. 2003. — С. 222.

В 60 — 70^ годы прошлого века на страницах юридической печати велась дискуссия по вопросу о соотношении истины и достоверности, достоверности и вероятности.^’ Не оставался без внимания ученых этот вопрос и в последние годы.^^

Достоверным считается знание, полученное в результате собирания, проверки и оценки доказательств в точном соответствии с установленным законом правилами, не вызывающее сомнения в своей обоснованности.

Из всего сказанного вытекает, что достоверной в данном случае можно признать не просто информацию соответствующую действительности, тому, как все было на самом деле, а лишь такие сведения, соответствие (адекватность) которых действительности не вызывает сомнений в силу их доказанности, установленности достаточными по объему, характеру и содержанию сведениями, полученными из других источников, информационная надежность которых не вызывает сомнения. Причем полученными указанными в законе способами, в соответствии с установленным законом порядком и надлежащими субъектами, надлежащим образом. Все это и определяет значимость, ответственность и особую технологию любой уголовно- процессуальной проверки, в первую очередь проверки достоверности, как доказательственной, так и любой иной информации, имеющей отношение к делу.

Таким образом, в контексте настоящего исследования под достоверной информацией следует понимать собранные (полученные), всесторонне проверенные и подтвержденные другими объективными данными сведения

Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. — М., 1968. — С. 326; Резник Г.М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. - М., 1977. - С. 63; Эйсман А.А. Некоторые вопросы оценки как количественной характеристики достоверности доказательств //Вопросы кибернетики и право. - М., 1967. - С. 164.; Курылев С.В. О достоверности и вероятности в правосудии //Правоведение. 1968. №1. С. 72; Ларин A.M. Проблема достоверности в уголовном процессе //Советский уголовно- процессуальный закон и проблемы его эффективности. - М., 1979. - С. 309.

^^ Орлов Ю.К. Основы теории доказательств в уголовном процессе. — М.: Проспект, 2000. — С. 8-13; Белкин А.Р. Теория доказывания. - М.: Норма, 1999. - С. 82-84; Печников Г.А. Проблемы истины на предварительном следствии. - Волгоград, 2001. - С. 92-106.

относительно исследуемых в уголовном судопроизводстве объектов (фактов, лиц, предметов и т.д.), имеющие значение для решения правовых, криминалистических и других задач, принятия и реализации решений субъектами уголовно-процессуальной деятельности.

Понятие проверки достоверности уголовно-релевантной информации

Уголовно-процессуальную деятельность государственных органов, должностных лиц, действующих на стороне обвинения, нацеленную на выявление и раскрытие преступления, можно охарактеризовать как процесс собирания, накопления, проверки, оценки, передачи и реализации юридически и криминалистически значимой информации.

Этот процесс, уходя своими корнями в стадию возбуждения уголовного дела, развивается далее в режиме процессуального доказывания в стадии предварительного расследования, имеет свое продолжение и завершение в ходе судебного разбирательства по уголовному делу.

Как отмечалось, понятием «проверка достоверности уголовно- релевантной информации» характеризуется лишь одна из серии реализуемых задач в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования. Однако это - одна из главных, определяющих задач и одно из главных направлений поисково- познавательной деятельности, после того, как субъекты этой деятельности овладели искомой информацией. Без осуществления надлежащей, всесторонней, глубокой ее проверки невозможно рассчитывать на успех и благоприятную судебную перспективу дела. Мировой следственный опыт убедительно показывает, что от того, насколько эффективен этот процесс, напрямую зависит результативность часто весьма трудоемкой, сопряженной с крупными затратами и усилиями работы по выявлению, раскрытию преступлений, изобличению виновных лиц и их преследованию по закону, ибо слабая, поверхностная либо недобросовестная проверка может угробить даже самую ценную, весомую, обнадеживающую информацию.

Понятие «проверка» имеет самое непосредственное отношение к деятельности спецслужб, правоохранительных и судебных органов. С этим понятием связывается решение различных задач в досудебном уголовном и в судебном производстве. Речь идет о проверке версий, сообщений (заявлений о преступлениях, явки с повинной, рапортов об обнаружении преступлений), жалоб, ходатайств, показаний, иной уголовно-релевантной, значимой для выявления, расследования преступлений, судебного разбирательства по уголовным делам. Правовую основу различных видов проверочной деятельности составляют Конституция Российской Федерации, соответствующие международно-правовые документы, нормы уголовно- процессуального законодательства, Федерального закона от 12 августа 1995 г. № 144- ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» (с последующими изменениями),” ряда других законов и подзаконных актов.

Например, в Федеральном законе «Об оперативно-розыскной деятельности» в числе других оперативно-розыскных мероприятий указана так называемая «проверочная закупка». Однако наиболее часто слово «проверка» и производные от него понятия употребляются в уголовно-процессуальном законе. Так, в статье 124 УПК РФ говорится о проверке жалобы прокурором, а в статье 125—о том, что судья проверяет законность и обоснованность действий (бездействия) и решений дознавателя, следователя, прокурора. Устанавливая порядок рассмотрения сообщения о преступлении (ст. 144), законодатель вменяет в обязанности дознавателя, следователя, прокурора, органа дознания проверку сообщения о любом совершенном или готовящемся преступлении, в законе особо подчеркивается, что в том случае, когда имеется в виду сообщение о преступлении, распространенное в средствах массовой информации, «проверку проводит по поручению прокурора орган дознания или следователя» (п. 2 ст. 144 УПК РФ).

^^ Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 33. Ст. 3349; 1997. № 29. Ст. 3502; 1998. № 30. Ст. 3613; 1999. № 2. Ст. 233; № 14. Ст. 1650: 2000. № 1 (“часть П. Ст. 8. № 13. Ст. 1140.

Как показывает анализ указанных и других нормативных актов, упомянутое понятие законодателем употребляется в различных смысловых значениях: как деятельность, как цель действия или деятельности, как прокурорское, оперативно-розыскное, следственное и судебное действие, а также как этап, элемент уголовно-процессуальной деятельности, в частности процесса доказывания.

В общеупотребительном смысле, проверить - значит удостовериться в правильности чего-либо; обследовать с целью надзора, контроля.^’^ Правовая модель технологии (механизма) проверки достоверности доказательств, предусмотренная статьей 87 УПК РФ, предполагает осуществление этой деятельности путем: 1) сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле; 2) установления источников доказательств; 3) получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство. Данная модель выступает в качестве ориентира для проверки достоверности иных видов уголовно-релевантной информации, как в режиме процессуального доказывания, так и за его пределами, в частности на пути от повода к основанию к возбуждению уголовного дела.

С учетом этого проверку достоверности иной, значимой для уголовного производства, информации также следует рассматривать как: процесс обеспечения сравнительного анализа; процесс установления источников проверяемой информации; процесс собирания новой информации.

В законе не содержится четкого указания на то, с какой точки зрения должна проводиться проверка доказательств. Лишь в статье 84 УПК РФ («Правила оценки доказательств») сказано следующее: «Каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела».

См.: Ожегов С.И. Словарь русского языка. — М., 1973. — С. SS?

Исходя из этого, в теории доказывания принято положение, согласнс которому под проверкой доказательств понимается проверка их относимости, допустимости и достоверности,^^ способами, перечисленными в статье 87 УПК РФ, о которых шла речь выше. Но тут возникает один вопрос, требующий специального рассмотрения. Он касается такого способа, как установление источника доказательства. Думается, что указания на этот путь вступают в противоречие с законодательной трактовкой понятия доказательства. Одним из условий признания за информацией статуса доказательства, как это предусмотрено статьей 75 УПК РФ и вытекает из духа и буквы других статей того же закона, является то, что известен источник доказательства. Под источником доказательства понимаются сведения, фактически данные, с помощью которых устанавливаются обстоятельства дела. Источники доказательств определены законом. Если неизвестен источник доказательства, оно признается недопустимым. Иными словами, полученные сведения не имеют доказательственной силы. Поэтому положение о проверке доказательства, источник которого неизвестен, по меньшей мере, некорректно.

В то же время это положение вполне состоятельно, если иметь в виду не доказательственную, а иную информацию, источник которой не известен. В практике раскрытия преступлении имеется немало примеров того, какое важное значение для дела может иметь работа по проверке устных и письменных сообщений анонимного характера о совершенных преступлениях, лицах, их совершивших, месте их нахождения и других обстоятельствах. В этом случае работа идет по двум направлениям: 1) проверка фактов, о которых сообщает анонимный источник; 2) установление данного источника информации.^^ Установление источника уголовно-релевантной информации и выполнение в отношении его необходимых процессуальных действий - одно из условий и в

^^ См., например: Теория доказательств в советском уголовном процессе. — М., 1973; Уголовно- процессуальное право Российской Федерации. /Под ред. ПЛ. Лупинской. — М., 1997.— С. 141; Уголовно- процессуальное право Российской Федерации. /Под ред. П.А. Лупинской. - М.: Юрист, 2003.

^^ Бабаева Э.У. Криминалистическое исследование анонимных документов с целью идентификации личности по признакам письменной речи: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Л. 1970.

ТО же время один из путей успешной проверки достоверности анонимных сведений, ставших предметом проверки, важная задача органа дознания, следователя, оперативного работника, дознавателя. (В криминалистике такого рода задачи называются тактическими, а процедуру их реализации принято определять как тактические операции).

Теоретическое осмысление проблем любой познавательной деятельности с необходимостью предполагает получение ответов на два взаимосвязанных, определяющих вопроса: 1) что должно быть познано (выявлено, выяснено, установлено) в ходе исследуемой деятельности; 2) как и каким образом необходимо обеспечить, получение познавательного результата. Иначе говоря, проблема сводится к поиску ответов на вопросы о цели познания и средствах ее достижения.

Для получения правильных ответов на эти вопросы в теории и технологии проверки достоверности уголовно-релевантной информации в досудебном производстве ключевое значение имеет учет неразрывной связи целей и средств проверочной деятельности с предметом и средствами познания в начале в стадии возбуждения уголовного дела, а затем в стадии предварительного расследования. Примечательно, что и в том, и в другом случае реализуется один и тот же принцип: все, что входит в предмет собирания информации, входит и в предмет проверки достоверности информации, все, что используется для собирания информации, может быть использовано также в качестве средства проверки достоверности информации, но под другим углом зрения и в рамках иных технологий.

Предмет доказывания (обстоятельства, подлежаш,ие доказыванию) сформулирован в статье 73 УПК РФ. Его элементами являются:

события преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления);

виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы; характер и размер вреда, причиненного преступлением; обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния;

обстоятельства, смягчающие и отягчающее наказание; обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания;

обстоятельства, способствовавшие совершению преступления. В уголовно- процессуальной, а особенно в криминалистической литературе постперестроечного периода все чаще, наряду с указанным понятием, употребляется понятие предмета познания (или криминалистического объекта познания), включающего в себя и элементы предмета доказывания и другие обстоятельства, познаваемые и после возбуждения уголовного дела. Имеются в виду так называемые вспомогательные (промежуточные) факты, установление которых служит средством установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания.^^

Как отмечалось, одной из основных задач криминалистики как науки является максимально приближенная к практическим потребностям субъектов уголовно- процессуальной деятельности творческая интерпретация понятий и других правовых моделей применительно к тем реалиям, с которыми сталкивается практика с учетом специфики отдельных категорий преступлений, механизма следообразования, типичных криминальных и следственных ситуаций и т.д.

Правовые модели (нормы материального и уголовно-процессуального права, характеристики и классификации и др.) при этом не просто механически привносятся в криминалистические разработки, а приобретают право на «новую жизнь», конкретизируются, дополняются, развиваются на основе учета передового правоприменительного опыта, новейших достижений в области наук юридического профиля, достижений в технике, технологии и других сферах социальной практики. В.А. Образцов по этому поводу заметил: «Особенностью криминалистического предмета познаниями является не только то, что эта модель содержит своеобразную интерпретацию процессуального предмета доказывания и положений других правовых моделей, конкретизируя и

^^ См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе. — М., 1973.

детализируя их, но и то, что она включает в себя так называемые вспомогательные, промежуточные факты».^^

С учетом этого в криминалистический предмет (объект) познания (раскрытия преступления) включаются следующее обстоятельства:

лицо, совершившее преступление (общественно опасное деяние с признаками преступления);

цель и задачи, которого становились и решались на всем пути преступного поведения (деяния); мотив содеянного; предмет посягательства;

средства достижения цели (действия, способы решения задач, орудия преступления, транспортные средства и т.д.); механизм и последствия содеянного;

причинная связь между действием (бездействием) и наступившими вредными последствиями (могущими наступить);

механизм следообразования и возникшие следы. Следует учитывать еще и такие обстоятельства.

В современной России битву за достоверную информацию лучшие представители правоохранительных органов ведут не только с преступностью, но и попутно со многими другими противостоящими истине силами, в последние годы внутреннее и внешнее противодействие правоохранительным органам приобрело невиданные размеры и формы. Выявление и разоблачение такого противодействия - одна из важных, актуальных задач для различных стадий уголовного судопроизводства. Решение этой задачи предполагает установление факта и особенностей противодействия, его участников, целей, мотивов, способов и средств достижения целей, механизма содеянного, его временных, пространственных и иных характеристик, включая негативные

58

См., например: Криминалистика: Учебник для юридических вузов. /Под ред. В.А. Образцова. — М.,

  1. —С. 32.

последствия содеянного для осуществления правосудия, реализации принципа неотвратимости наказания, правозащитной деятельности.^^

Все эти обстоятельства, как и упомянутые обстоятельства предмета доказывания, с одной стороны, образуют предмет собирания характеризующих их данных, с другой стороны, могут рассматриваться как элементы предмета проверки достоверности уголовно-релевантной информации. Они в той или иной части, о чем будет сказано в следующей главе, исследуются в стадии возбуждения уголовного дела и в полном объеме после возбуждения уголовного дела.

Рассмотренный выше принцип закономерной связи предмета и средств собирания, предмета и средств проверки достоверности информации органично сочетается с другим положением, также играющим роль принципа организации проверочной деятельности. Он сводится к пониманию изоморфности носителей и источников проверяемой и собираемой при проверке информации. Проще сказать так: у деятельности по собиранию и у деятельности по проверке достоверности собираемой информации одни и те же носители и источники, из которых черпаются искомые сведения. Совпадая по характеру, кругу и номенклатуре, они содержат информацию, существенную и с той, и с другой точки зрения. Однако в зависимости от ситуации один и тот же источник информации в одних случаях служит «поставщиком» исходных данных, подлежащих в дальнейшем проверке с точки зрения их допустимости, относимости и достоверности, а в других случаях он может выступать в качестве средства проверки данных, полученных до этого из другого (других) источников.

Под носителями отражательной (следовой) информации в криминалистике понимают объекты, участвовавшие в процессе

59

Подробнее об этом см.: Карагодин В.Н. Основы криминалистического учения о преодолении противодействий расследованию: Дис. … докт. юрид. наук. — Екатеринбург, 1992; Криминалистика. /Под ред. В.А. Образцова.—М., 1999. — С. 66-67; Бабаева Э.У. Противодействие предварительному расследованию и пути его ппеодоления. — М.. 2001.

непосредственного и опосредованного взаимодействия и отражения преступления и связанных с ним событий, а также результаты подобных взаимодействий и отражения, содержащие сведения, овладение которыми позволяет успешно решать задачи уголовного судопроизводства.

В научной литературе предложены различные варианты классификации указанных объектов.

Так, по мнению С.В. Зуева, классификацию носителей информации можно осуществить по такому основанию, как способ сохранения и передачи информации. (При этом имеется в виду, что каждый носитель информации обусловлен характерным способом фиксации и приспособлен к наиболее эффективному запечатлению информации).

По этому основанию С.В. Зуев выделяет четыре вида носителей информации:

знаковые, применяемые для закрепления вербальной (выраженной в слове) информации;

предметные;

наглядно-образные;

графические, применяемые для закрепления информации, выраженной в физических признаках материальных объектов.^®

Фундаментальные исследования в этой области проведены В.А. Образцовым.^’ Им предложен комплекс общих и частных классификаций рассматриваемого объекта. Как считает данный автор, общая классификация объектов поиска и познания как носителей и потенциальных источников отражательной информации исходит из разделения их на две группы: 1) объекты живой природы; 2) объекты неживой природы.

Объекты первой группы подразделяются на говорящие и неговорящие.

См.: Зуев С.В. Носители информации, используемые в уголовном процессе //Следователь. 2002. № 5.

С. 42.

См.: Криминалистика. /Под ред. В.А. Образцова. — М., 1999. — С. 46-52

Дальнейшая конкретизация данных подгрупп позволяет выделить их составляющие. Так, в круг говорящих носителей информации (гомологические объекты) входят участники познаваемого события, очевидцы происходившего, иные лица. Объектами неговорящей природы являются не только представители флоры и фауны (дикие и домашние животные, водоплавающая птица, лесные угодья и т.д.), но и люди, не говорящие от рождения, а также лица, потерявшие дар речи в результате перенесенных болезней, полученных травм и по другим причинам.

В свою очередь, каждый из указанных элементов может быть подвергнут дальнейшей классификации. Например, по процессуальному положению и роли в событии среди участников криминального события выделяются лица, совершившие преступление (организаторы, пособники и т.д.), жертвы преступления, очевидцы преступления и другие свидетели.

По видам следов, носителями которых они являются, участники криминального события подразделяются на три группы: 1) носители следов памяти (психических отражений, идеальных следов); 2) носители материально фиксированных следов на своем теле, одежде, обуви, других сопутствующих вещах; 3) носители одновременно и следов памяти, и материально фиксированных следов.

Объекты неживой природы по происхождению могут быть классифицированы на объекты естественного (природного) происхождения и объекты искусственного происхождения (продукты человеческой деятельности).

По признаку криминалистической отраслевой принадлежности выделяются трасологические, оружиеведческие, взрывотехнические,^^ фонологические, одорологические, документологические и другие группы

объектов

^^ Одной из последних интересных работ в данной области является публикация А.А. Белякова «Теоретические проблемы криминалистической взрывотехники» («Черные дыры» в российском законодательстве. 2002. № 4. С. 182-189).

Материально фиксированные носители информации данной категории состоят из вещных объектов (похищенная вещь, орудие преступления и т.д.), функционировавших в ходе подготовки, совершения преступного деяния, противодействия расследованию и правосудию и материально фиксированные следы.

Все вещные носители информации также могут рассматриваться в качестве своеобразных материально фиксированных следов. Поэтому важным в практическом отношении является, например, их деление на две группы: следы-отпечатки, иные следы. В свою очередь, группа иных следов подразделяется на документы, предметы, материалы, вещества (наркотические, радиоактивные и др.), а также следы в виде изменений свойств и отношений объектов.

При дальнейшем делении учитываются различные признаки и отношения следов. Так, по агрегатному состоянию следы-вещества подразделяются на жидкие, газообразные, твердые, иные. Если в качестве объекта дальнейшей классификации взять такую группу следов, как предметы, то в этой группе можно выделить следы в виде отдельных целостных предметов, элементов предмета (например, осколки разбитой автомобильной фары), комплексов взаимосвязанных предметов (например, движущихся частей и салона автомобиля), следов как результатов разрушения предмета (остатки, деформированные части взорванной автомашины, останки погибших при авиакатастрофе и т.д.).

Одной из специфических групп следов являются следы в виде изменений свойств и отношений объектов. Само название этой группы указывает на то, что в нее включены две разновидности следов: 1) следы в виде изменений свойств объектов; 2) следы в виде изменений отношений объектов.

Под изменением свойств объекта понимаются криминалистически значимые метаморфозы, произошедшие с объектом в связи с познаваемым в уголовном судопроизводстве событием. Имеются в виду изменения признаков (характеристик) внешнего порядка (формы, поверхности, цвета и т.д.).

функционального назначения, качества, состояния, структуры, целостности всего объекта либо каких-то его частей, других параметров, возникшие в процессе взаимодействия с другими объектами. Таким изменениям подвергаются и гомологические, и вещные, и иные объекты, что и предопределяет одну из классификаций указанной подгруппы следов (по видам объектов, подвергшихся изменениям).

Внутривидовые группировки следов-изменений могут осуществляться по признаку количества изменений (одиночные - множественные), по механизму, способу их образования, видам следообразующих объектов, давности образования, локализации и другим основаниям.

Важное значение для выявления преступника, решения иных поисковых, а также познавательных задач имеют следы в виде изменения отношений объектов (следы- отношения), в широком смысле следы отношения - это психические и материально фиксированные отображения связей каких-либо величин, людей, предметов, действий, событий, процессов.

в узком смысле под следами-отношениями подразумеваются материально фиксированные отображения связи, соотношения, положения и расположения вещных объектов в пространстве, несущие информацию о познаваемых событиях и их участниках. Следы-отношения - это не изменения на (в) объектах, не собственные либо привнесенные признаки самих объектов, а характеристики изменений мест, которые они занимали в системе каких-либо объектов (изменений их пространственных соотношений с другими элементами системы), а также изменений собственного положения в пространстве в тот или иной временной отрезок.

Важное научное и практическое значение имеет классификация следов по видам и признакам следообразующих объектов. Например, выделяются: следы человека; следы предмета;

следы процесса, отдельного действия, поведенческого акта, определенного вида деятельности;

следы иного объекта.

В группу следов человека входят следы преступника, следы потерпевшего, следы свидетеля (например, следы очевидца содеянного, оставленные в ходе пресечения преступления, защиты потерпевшего либо имущества). Следы человека могут возникнуть на месте совершения преступления, на месте иного происшествия (например, на месте сокрытия частей расчлененного трупа потерпевшего, на месте укрытия похищенных вещей), в окрестностях места происшествия, в иных местах сфер быта, трудовой деятельности, отдыха людей.

Следы, имеющие значение для выявления и изобличения преступника, могут быть обнаружены и в иных местах. Следы крови преступника, поранившего руку на месте происшествия, могут быть обнаружены на этом месте, на пути его ухода с места происшествия, а также в помещении, где ему оказывалась медицинская помощь. Следы человека, похищенного преступниками, нередко обнаруживаются на месте преступного захвата потерпевшего, в перевозившем его транспортном средстве и на месте удержания в качестве заложника.

В уголовном судопроизводстве используется информация, содержащаяся в следах, обнаруживаемых в местах подготовки, совершения преступления, посткриминальной жизнедеятельности потерпевших и преступников, а также там, где готовятся и осуществляются акции по противодействию расследованию.

Информативными, с точки зрения раскрытия преступлений, могут быть не только следы нахождения преступника, потерпевшего, очевидца содеянного на том или ином месте (следы рук, ног, зубов и т.д.), следы их отдельных самостоятельных действий, но и следы совместных действий лиц, вовлеченных в орбиту преступления и других значимых событий, их взаимодействия и противодействия (например, следы борьбы преступника и жертвы, следы выполняемых сообща трудовых операций, переросших в преступное деяние).

В ряде ситуаций возникает необходимость поиска и исследования следов, не имеющих с точки зрения их природы, источника и механизма происхождения никакого отношения к активности лиц, вовлеченных в орбиту преступления (например, следы людей, которые не имели никаких отношений ни с преступником, ни с предметом посягательства и не располагающих какими-либо сведениями о преступлении, но существенные для выявления и изобличения преступника).^^

Заслуживает внимания классификация материально фиксированных следов, разработанная Д.А. Турчиным. Эти объекты он подразделяет на следующие элементы:

следы контактного происхождения, отображающие признаки следообразующих объектов (следы-отпечатки); следы-предметы;

следы, отражающие изменения качественных и количественных параметров объектов;

следы в виде пространственно-временных отношений;

следы в виде наличия любо отсутствия объектов, признаков объектов;

явления, выступающие в роли следов.

Интересные, полезные для научных исследований, учебного процесса и уголовно- процессуальной практики классификации биологических объектов предложены в. А. Мамурковым. По его мнению, одной из общих классификаций указанных объектов является их деление на две группы: 1) объекты говорящей природы; 2) объекты неговорящей природы.

При классификации биологических объектов неговорящей природы использован подход с позиции категорий «целое» и «часть целого». С учетом этого все биологические объекты разделены на целостные организмы, содержащие все их необходимые составляющие, и на элементы (части, органы

^^ См.: Криминалистика. /Под ред. В.А. Образцова. — М., 1997. — С. 97-104.

См.: Турчин Д.А. Теоретические основы учения о следах в криминалистике. — Владивосток. 1983.

С 01

И т.д.) организмов, возникающие при взаимодействии первых с другими объектами (например, в результате физического расчленения целого на части, отделения от него каких-либо частей). Возможно также деление указанных объектов на группы в зависимости от характера и степени родства образующих их элементов (объекты, состоящие из однородных элементов биологической природы и объекты, состоящие из элементов различной биологической принадлежности); от видовой их характеристики (состоящие из элементов одного вида и элементов разных видов); от того, входят ли в них элементы только биологической природы или наряду с ними включаются элементы иного порядка; являются ли объекты относительно самостоятельными или входят в качестве составляющих в более широкие системы как одного, так и разных порядков (например, в случае использования биологических веществ в качестве добавок в какие- либо жидкости). Как считает В.А. Мамурков, к числу общих классификаций биологических следов, одинаково важных для теории и практики следственного и судебно-экспертного познания, относится, в частности, классификация, которая строится исходя из учета связи следов биологического происхождения с познаваемыми в уголовном производстве событиями. Здесь имеется в виду следующая конструкция: 1) следы биологического происхождения, связанные с преступлением; 2) следы биологического происхождения, связанные с другими событиями, устанавливаемыми по уголовным делам.

Материально фиксированные следы гомологической группы подразделяются на:

следы преступников, потерпевших, свидетелей; следы действий, поведения, деятельности лиц указанных категорий; следы способов решения тех или иных задач, следы орудий преступления, транспортных средств и других объектов, используемых в качестве средств достижений целей криминального и иного поведения;

следы инициированных ими процессов и последствия последних.^^

Большой практический и научный интерес представляют классификации материальных следов, происходящих от человека, предложенные В. А. Жбанковым. В зависимости от свойств личности правонарушителя им выделены три группы следов: 1) следы, отображающие биологические свойства; 2) следы отображающие психологические свойства; 3) следы, отображающие социальные свойства правонарушителя. Криминалистически значимыми являются и внутренние группировки указанных видов следов. Например, деление следов, отображающих биологические свойства личности правонарушителя, на морфологические (отображающие внешнее строение тела и его частей) и субстратные (отображающие кровь, сперму, потожировое вещество и другие компоненты организма).^^

Думается, что примененный В. А. Жбанковым подход является универсальным и может быть использован не только для классификации следов преступника, но и других участников уголовного судопроизводства, являющихся носителями следов и следообразующими объектами /потерпевших, свидетелей/.

Оригинальную, обстоятельную криминалистическую классификацию документов разработан С.В. Андреев. По его мнению, базовым, создающим основу построения многоуровневой классификационной конструкции является первоначальное деление объема указанного понятия на две группы по признаку характера (правовому статусу) документов: 1) документы нормативного характера; 2) документы ненормативного характера (событийно- отражательные, следовые).

Классификация этих групп позволяет построить две параллельно развивающиеся конструкции, исходя из учета особенностей признаков, связей и

См.: Мамурков В.А. Основы криминалистического учения о биологических объектах: Дис. … докт. юрид. наук. — М., 2002. — С. 50-80.

^^ Жбанков В.А. Человек как носитель криминалистически значимой информации. - М., 1993; Его же. Свойства личности и их использование для установления лиц, совершивших таможенные правонарушения. - М., 1999.-С. 24-36.

отношений каждой группы. Автором предложены различные классификации той и другой групп документов. В частности, опираясь на положения Федерального закона 1995 г. «Об информации, информатизации и защите информации» и данные изучения уголовных дел, он пришел к выводу о целесообразности классификации документов ненормативного характера, являющихся объектом поиска, исследования и использования в оперативно- розыскной, следственной, судебно-экспертной и судебной практике, на три группы, исходя из того, относятся ли они к числу отдельных документов, целостных комплексов документов или информационных массивов документов в информационных системах.

При определении оснований внутренней группировки данных объектов были приняты во внимание особенности: способов изготовления документов (письменные документы, фотодокументы, кино- и видеодокументы, изобразительные документы, фонологические, электронные или машинные, иные); источников происхождения (официальные и частные); назначения (удостоверяющие какие-либо факты или права - содержащие определенные сведения); способа фиксации информации (рукописные, машинописные, типографские, иные); очередности происхождения (оригиналы, копии); способа передачи информации (открытые, кодированные); юридической природы (подлинные, поддельные); процессуального статуса (документы, являющиеся вещественными доказательствами, документы, являющиеся доказательствами) и других признаков данных объектов.^’

Сравнительный анализ приведенных классификаций позволяет выявить относительно самостоятельные общие массивы (потоки) уголовно-релевантной информации и тем самым создать предпосылки для определения основных направлений проверки данной информации, в том числе и прежде всего с точки зрения установления факта и степени ее достоверности. Можно выделить три таких массива: 1) личная (личностная), т.е. полученная вербальным путем и

^^ См.: Андреев С.В. Проблемы теории и практики криминалистического документоведения. — Иркутск,

2001 —Г 4R.M

ИНЫМ способами, информация от живых лиц, являющихся ее носителями в виде следов памяти; 2) вещная (предметная) информация, полученная при осмотре и исследовании материально фиксированных следов отображений, следов веществ, орудий преступления, предмета посягательства и т.д., как неживой, так и живой, но неговорящей природы; 3) документальная, полученная при осмотре и исследовании документов и связанных с ними объектов (следов криминального воздействия на документ, реквизитов документов, орудий, материалов, других средств их изготовления, видоизменения, уничтожения и

др.).

Все указанные объекты как объекты поиска, осмотра, изъятия, исследования отыскиваются, приобщаются к делу, изучаются в целях получения из них (от них), как информации, становящейся предметом проверки, так и информации, ифающей роль средств проверки другой информации, полученной из источников того же либо различного порядка и видовой принадлежности. Документальная информация может содержать указания на другие носители искомой информации, характеризовать лиц, проходящих по делу, и обстоятельства исследуемых сообщений. В то же время она реализуется в целях проверки и достоверности источника происхождения документа, проверки версий о лицах, причастных к его изготовлению, криминальному и некриминальному воздействию, используемых для этого технических средств, является ли документ оригиналом или копией, содержит ли он подлинную или фальсифицированную информацию и решения других задач.

Особую значимость для современного уголовного судопроизводства имеет оперативно проводимая, четкая, глубокая, всеобъемлющая проверка достоверности личностной информации. Объясняется это рядом причин объективного и субъективного характера. К их числу следует отнести:

недостаточность чувственных возможностей человека, далеко не всегда позволяющих адекватно воспринимать окружающий мир, запечатлевать в своей памяти полученную извне информацию и передавать ее надлежащим образом;

усложненность условий восприятия информации о происходящем, негативно сказывающихся на процессах восприятия, сохранения и передачи информации (плохие погодное условия, природные катаклизмы, заболевания, травмы у субъектов восприятия т.д.);

несовершенство, неисправность, низкая эффективность используемых для повышения порога восприятия технических средств.

Важно и другое. Даже надлежащим образом воспринятая и сохраненная в памяти информация не всегда сопряжена с желанием передавать ее в полном объеме получателю, что приводит к утаиванию, непредставлению части важной информации. Кроме того человек, особенно находясь в сложной проблемной ситуации, чреватой нежелательными последствиями, зачастую заболевает присущей только людям «болезнью» — стремлением исказить, сфальсифицировать, извратить факты и передать о них заведомо ложную информацию. Все это с древних времен хорошо известно уголовной практике, возведшей в ранг принципа положение не верить на слово, если оно не подтверждено конкретными делами, фактами, доказательствами. Отсюда и повышенная требовательность, представляемая к правилам и процедурам, проверки сведений, поступающих от подозреваемых, обвиняемых, потерпевших и свидетелей.

Общеизвестно, что преступление, которое расследуется, для следователя является событием прошлого, с позиции информационного подхода, раскрыть преступление значит построить его мысленный образ на основании собранной и надлежащим образом проверенной доказательственной информации с последующим отражением его (образа) в соответствующих процессуальных документах. Доказательственная информация, почерпнутая при непосредственном взаимодействии следователя с ее носителем, в этом процессе выступает в качестве материала конструирования образа, а значит, средства раскрытия преступления. Для собирания и проверки достоверности доказательственного материала реализуются самые различные допустимые средства (принципы, методы, технологии, методики, приемы, аппаратура,

приборы, специальные знания, методики, агентурный аппарат, кинологи и служебно- розыскные собаки и т.д.).

68

Иные

Речь идет как об идеальных средствах (идеях, понятиях, подходах, рекомендациях, приемах и т.д.), так и о людях, их возможностях, материальных, технических, технологических, информационных системах. В их круг включаются не только те средства, которые специально создаются для правоохранительных органов, но и другие, весьма разнообразные продукты, достижения, орудия труда, средства производства и контроля, создаваемые специалистами других областей науки и практики в интересах всего общества либо соответствующих отраслей экономики, оборонного комплекса. В необходимых случаях они могут быть востребованы и использованы для целей

уголовного судопроизводства.

Структура средств ППД

Криминалистические

Т

Принципы Методы Правила Приемы

Методики

Технические средства Специальные знания Информационные системы

  • отдельных видов ППД
  • тактических операций
  • отдельных действий
  • решения отдельных задач
  • в рамках действия
  • Процесс проверки достоверности уголовно-релевантной информации, как и ее собирание, невозможен без широкого применения методов познания - одного из важнейших элементов системы средств познавательной и преобразовательной деятельности в уголовном производстве.

См.: Образцов В.А. Криминалистика: Курс лекций. — М., 1996. — С. 109.

Метод можно определить (по А.А. Эйсману) как определенную совокупность приемов, направленную на решение какой-либо научной или практической задачи. По сути своей понятия «метод», «способ», «прием» являются синонимами. Их обычно различают по степени общности. Методами предпочитают называть более сложные и общие системы, а приемами и способами - более простые операции, входящие в качестве элементов в упомянутые системы.^^

в завершенном виде метод любого исследования, включая расследование по уголовному делу, должен обеспечивать:

определение комплекса целей, которые могут быть достигнуты с применением данного метода;

формулирование характеристики ситуаций, событий, явлений для выяснения которых или при наличии которых может быть применен данный метод;

возможные варианты реализации метода в зависимости от конкретизации целей, а также особенностей изучаемых объектов;

последовательное совершение действий при применении метода;

совокупность средств и специальных приемов реализации данного метода.^°

В практическом следоведении в досудебном производстве реализуются методы трех уровней;

общие, используемые в различных областях человеческой деятельности;

видовые, используемые только в рамках практического следоведения в уголовном процессе;

внутривидовые, используемые в каких-то отдельно взятых разновидностях практического следоведения в уголовном процессе (например, в оперативно-розыскной деятельности).

См.: Советская криминалистика. Теоретические проблемы. — М., 1978. С. 16.

См.: Дулов А.В. Основы расследования преступлений, совершенных должностными лицами. — Минск

1985 — Г RQ

в каждой из названных групп могут быть выделены соответствующие подгруппы по различным основаниям. Возможно, например, деление на органолептические (восприятие признаков и свойств объектов визуально, на слух, с помощью осязания и обоняния) и инструментальные методы (восприятие с помощью технических устройств, приборов, приспособлений, аппаратуры), а также на традиционные (наблюдение, измерение, описание, эксперимент, идентификация, моделирование, метод «словесного портрета», бригадный метод расследования и т.д.) и новые методы (генная идентификация, анализ оперативной обстановки, тестирование с помощью полиграфа, анализ управленческого решения и др.).

Существуют и другие классификации, например:

по целям применения (используемые для выявления и идентификации скрывшихся с места происшествия преступников, для установления личности по трупу и т.д.);

по источнику происхождения (криминалистические, психологические, логические и т. д.);

по универсальности (применяемые при исследовании различных объектов, применяемые при исследовании отдельных видов и разновидностей объектов);

по уровню (общие методы познания, например анализ, синтез, индукция, аналогия, и специальные, например, методы исследования биологических объектов, в частности, продуктов питания, методы экспресс-анализа наркотиков, методы биохимических анализов ткани, органов, взятых от трупов людей и павшего скота и т.д.).

По мере развития науки, совершенствования и развития сфер практической деятельности система методов, реализуемых в целях поиска и исследования носителей информации, неуклонно преобразуется. Уходят в прошлое одни и на их месте появляются новые, более совершенные методы, создаются прежде неизвестные, более эффективные модификации используемых методов.

Предмет, объем, направленность настоящего исследования не позволяют дать исчерпывающий анализ криминалистических методов собирания и проверки уголовно- релевантной информации во всей полноте и многогранности проблемы, заслуживающей самостоятельного монографического (и не одного!) исследования. В ходе дальнейшего повествования мы затронем те или иные аспекты данной обширной темы, имея в виду своеобразие реализации криминалистических методов при решении отдельных проверочных задач. В этой же части своей работы мы не считаем возможным обойти вниманием лишь некоторые, важные для целей исследования моменты. К их числу относятся следующие обстоятельства.

Как показывает практика, проверки, рассматриваемые нами, могут производиться путем сопоставления проверочной информации с правилами нормативного характера; использования логического и предметного анализа; сопоставления устно-речевой и письменно-речевой информации; анализа содержания и формы документов; применения служебно-розыскных собак, средств криминалистической техники; проверки объектов и следов по криминалистическим учетам; изучения архивных материалов; проведения поисковых мероприятий; получения и исследования образцов для сравнительного анализа^’ и других методов, приемов, средств познания в рамках оперативно-розыскных, следственных действий, производства обследования лиц и предприятий, участков местности и т.д.

Информация проверяется в момент ее получения (например, путем постановки конкретизирующих и контрольных вопросов при допросе, получении объяснения, опросе), но чаще спустя какое-то время после ее получения логическим, экспериментальным, инструментальным путем.

Таким образом, проверка информации, как и любой иной процесс познания, протекающий в режиме активного целенаправленного поиска, включает в себя эвристические, аналитические, оценочные, прогностические и иные мыслительные начала, операции, моменты, и одновременно, различные

Жбанков В.А. Получение образцов для сравнительного исследования. - М. 1992.

способы реализации физической активности субъектов проверки и лиц, вовлекаемых ими в процесс информационного взаимодействия.

На первый взгляд может показаться, что собрать информацию - это одно, а проверить - нечто другое, что оба этих процесса следуют один за другим в указанной последовательности, как бы независимо один от другого. На самом деле все обстоит иначе: между деятельностью по собиранию и деятельностью по проверке информации нет непреодолимого водораздела. Проверить, сравнить, оценить можно как предположительную (модельную информацию - версии), так и имеющуюся положительную информацию, собранную на предшествующем этим операциям этапе. В то же время проверка достоверности информации, осуществляемая путем получения иной информации, является также процессом собирания, но новой, ранее неизвестной информации о проверяемых фактах и лицах, указания на которые содержатся в уже имеющихся материалах.

Таким образом, проверку достоверности уголовно-релевантной информации путем совершения следственных и иных действий можно охарактеризовать как целенаправленную, осуществляемую поэтапно уголовно- процессуальную поисковую и познавательную деятельность субъектов уголовного преследования по собиранию, анализу, оценке и использованию новой информации, подтверждающей либо опровергающей полностью или частично проверяемую информацию.

Результатом этой деятельности в одних случаях может быть получение истинного знания о том, что события, факты, процессы, действия, указания на которые содержались в проверенной информации, в действительности не имели места. Это дает основание для однозначного вывода о недостоверности проверенных данных. В условиях же другой ситуации, сложившейся в результате произведенной проверки (т.е. тогда, когда все или некоторые из числа проверяемых обстоятельств установлены), вывод о полном или частичном соответствии либо несоответствии действительности проверенных данных делается на основе результатов сравнения установленных фактов.

событий, лиц, предметов, следов и других объектов с теми объектами, их состояниями, иными характеристиками и признаками, которые были включены в предмет проверки, определения степени сходства и отличия сравниваемых объектов.

Завершая характеристику основных понятий теории проверки достоверности информации в досудебном уголовном процессе, следует еще раз подчеркнуть, что на этом направлении практической деятельности осуществляется в комплексе проверка достоверности двух типов информации: 1) фактической информации, содержащейся в следах преступлений и других изучаемых событий, а также в предметах, вещной обстановке, документах, памяти участников и наблюдателей указанных событий; 2) выводной (модельной) информации, содержащей предположительные, вероятностные знания, т.е. криминалистических версий.

Наиболее отчетливо эта закономерность проявляется при решении задачи по проверке достоверности информации путем собирания новых фактических данных в рамках тактической операции.

§ 3. Проверка достоверности информации как тактическая операция

Следователь в своей практической деятельности осуществляет большое, но все же ограниченное количество операций, которые в определенном смысле стандартны и типичны. Их можно подразделить на конечное количество классов операций с различной постановкой целей. Учитывая это обстоятельство К. Шпиндлер (ГДР) и советский ученый из Белоруссии А.В. Дулов практически одновременно, но независимо друг от друга ориентировали теорию и практику следствия на выявление типизированных задач, возникающих в процессе расследования отдельных видов преступлений, а также средств и методов, которые при наличии определенной информации следует задействовать, чтобы обеспечить максимальную общественную пользу

ОТ работы следователя.^^ «Возникла настоятельная необходимость, - писал А.В. Дулов, - на настоящем уровне развития следственной тактики разрабатывать не только тактические рекомендации по проведению отдельных следственных действий, но и рекомендации для оптимального решения задач общего характера, возникающих постоянно в следственной деятельности. Эти общие задачи, требующие для своего разрешения проведения группы следственных, оперативно-розыскных, ревизионных действий, объединяются нами в понятие «тактические операции».^^ Это направление криминалистической мысли и привело к разработке частной криминалистической теории тактических операций при выявлении и расследований преступлений (А.В. Дулов, Л.Я. Драпкин, В.И. Шиканов и др.).

Анализ теперь уже многочисленных определений понятия тактических операций убеждает, что, несмотря на терминологические разногласия, редакционные и стилистические различия предложенных дефиниций, криминалисты в основном едины в понимании сущности этого института следственной тактики. Это позволяет отметить характерные признаки тактических операций: а) тактические операции следователя планируются и реализуются в связи с решением конкретных задач, имеющих тактическое (промежуточное) значение, подчиненное общим целям расследования; б) каждая тактическая операция - это комплекс взаимосвязанных следственных действий и организационно-подготовительных мероприятий, а в необходимых случаях так же оперативно-розыскных, ревизионно-проверочных и иных действий; в) руководство тактической операцией осуществляет следователь; г) проведение тактических операций правомерно лишь при условии их полного соответствия уголовно-процессуальным нормам.

^^ См.: Шпиндлер К. Рационализация и стандартизация в криминалистике: Научный доклад (отдельный

оттиск). IX Международный криминалистический симпозиум социалистических стран. Берлин, 1973.

См.: Дулов А.В. О разработке тактических операций при расследовании преступлений //50 лет советской прокуратуры и проблемы совершенствования предварительного следствия — Л 1972. — С. 23-24.

В принципе, полностью соглашаясь с этими положениями, выработанными коллективными усилиями криминалистов, отметим три обстоятельства, которые, по нашему мнению, заслуживают дополнительного обсуждения. Полагаем, что в определении понятия тактической операции целесообразно указать, что следователь как лицо, осуществляющее руководство тактической операцией, несет персональную ответственность за ее подготовку и проведение, в частности, за соблюдение режима законности. Кроме того, редакция предложенных определений, с нашей точки зрения, небезупречна в части расшифровки термина «комплекс действий». Как мы убедились в процессе преподавания курса криминалистики, предложенные формулировки формируют ошибочное мнение, согласно которому оперативно- розыскные и ревизионные действия являются атрибутивным свойством каждой тактической операции. И, следовательно, если комплекс следственных действий и нацелен на решение той или иной тактической задачи, но не сочетается с названными действиями, то нет оснований говорить о тактической операции как таковой.

Между тем очевидно, что с учетом характера решаемой задачи соответствующая тактическая операция в ряде случаев может быть успешно осуществлена путем проведения комплекса только следственных действий.

Таким образом, мы считаем необходимым подчеркнуть в определении понятия тактических операций факультативный характер оперативно- розыскных, ревизионных и иных действий.

и, наконец, третий момент, который нельзя оставить без внимания. Он касается закономерной связи тактической операции и следственной ситуации.

С некоторых пор понятие «следственная ситуация» у всех криминалистов на слуху и присутствует едва ли не в каждом текстовом материале авторов, пишущих на тему расследования. В литературе предложены десятки, если не сказать сотни, определений этого понятия. И каждое из них хоть чем-то, но отличается от других. Одним из самых «свежих» и наиболее лаконичных является определение, принадлежащее Е.П. Ищенко. В его трактовке следственная ситуация (следственная обстановка) представляет собой существующую в данный момент объективную реальность, в которой действует следователь

Об объективной реальности сказано правильно. Вопрос лишь в том, есть ли у нее пределы и из каких компонентов она состоит, все ли они должны включаться в следственную ситуацию? Этот вопрос возникает не случайно, ибо оторванная пуговица на пиджаке коллеги следователя и чирикающий над окном его кабинета воробей - это тоже объективная реальность, как и пепельница, полная окурков, у него на столе. Все эти и другие объекты (люди, звуки, запахи, материалы уголовного дела и т.д.) окружают следователя как элементы той материальной среды, в которой он действует. И тут возникает другой вопрос: а при чем здесь криминалистика вообще и следственная ситуация, в частности? Человека, в том числе следователя, всегда окружает очень многое. Но одна, причем, большая часть этого множества для него нейтральна, не интересует его, а другая профессионально значима. Поэтому правы те авторы, которые в следственную ситуацию включают не все подряд компоненты окружающей следователя обстановки, а лишь ту их часть, с которой он, во- первых, сталкивается лишь в связи со своей работой по конкретному делу; во- вторых, которую он должен обязательно держать в поле зрения, учитывать в процессе принятия и реализации решений, поскольку, не сделав этого, он может попасть впросак, оказаться в тупике, не достичь того, к чему он должен стремиться либо достичь цели неизмеримо большей ценой, чем надо.^^

Исходя из сказанного, рискнем предложить следующее определение следственной ситуации как разновидности криминалистической ситуации: совокупность воспринятых, осмысленных и оцененных следователем

74

Ищенко Е.П. Криминалистика. Краткий курс. - М.: Контакт, 2003. - С. 107. ^^ См., например: Герасимов И.Ф. Некоторые проблемы раскрытия преступлений. - Свердловск, 1975. - С. 170; Его же. Криминалистическая тактика и следственные ситуации //Теоретические проблемы криминалистической тактики. - Свердловск, 1981. - С. 13-18; Образцов В.А.. Танасевич ВТ. Понятие и криминалистическое значение следственной ситуации //Сов. государство и право. 1979. № 8. С. 109-115; Следственная ситуация: Сборник научных трудов. - М.. 1985.

обстоятельств, сложившихся на определенный момент расследования в силу

объективных и субъективных причин, с учетом которых он должен принять

правильное тактическое решение и надлежащим образом воплотить его в жизнь.

Следует особо подчеркнуть: 1) упомянутые обстоятельства имеют прямое отношение к делу; 2) они являются важными с точки зрения интересов следствия; 3) следователь не столько вправе, сколько обязан, если он, конечно, настоящий профессионал, а не поверхностный, равнодушный наблюдатель, распознать их, понять значимость и построить свою дальнейшую работу с учетом их таким образом, чтобы она была состоятельной и в правовом, и в криминалистическом отношениях. (Заметим, что криминалистические ситуации - обязательный атрибут не только расследования, но и проверочной деятельности в стадии возбуждения уголовного дела).^^

И наш опыт, и результаты других исследований с очевидностью указывают на то, что тактическая операция является оптимальной формой и эффективным инструментом решения самых различных поисковых и познавательных задач расследования, в том числе задач по проверке достоверности доказательств, а также иной уголовно- релевантной информации. (К числу таких операций можно отнести, в частности, «Проверку сообщения о совершенном преступлении»; «Установление личности потерпевшего по его трупу»; «Установление виновного, скрывшегося с места происшествия»; «Проверку информации о самооговоре»; «Разоблачение лжесвидетельства»).^^

Дело в том, что уяснение особенностей, оценка следственной ситуации создают информационную основу для определения тактической задачи (задач).

См., например: Зеленецкий B.C. Доследственные ситуации в советском уголовном процессе //Следственная ситуация. - М., 1985. - С. 30 - 32.

^^ См., например; Шиканов В.И. Информация к тактической операции «Атрибуция трупа». - Иркутск, 1975; Шепитько В.Ю. Тактические операции и их роль в расследовании преступлений, совершаемых организованными преступными группами //50 лет в криминалистике. К 80-летию со дня рождения Р.С. Белкина. Материалы международной научной конференции. - Воронеж, 2002. - С. 291-295.

подлежащей решению, а тактическая задача, в свою очередь, обусловливает характер, направленность и содержание тактической операции.

Ориентируясь на изложенные положения, тактическая операция, на наш взгляд, может быть представлена как комплекс адекватных сложившейся ситуации взаимосвязанных следственных действий и организационно- подготовительных мероприятий, которые при необходимости могут быть дополнены оперативно-розыскными, ревизионными и иными действиями и приемами. Данная операция призвана решать задачи тактического значения, подчиненные общим целям расследования, реализуется по единому плану и под руководством следователя, несущего персональную ответственность за ее подготовку и проведение, в частности, за соблюдение режима законности.

Тактические операции по проверке достоверности информации способствуют:

выявлению преступлений;

выявлению и изобличению лица, совершившего преступление; установлению отдельных обстоятельств предмета доказывания; выявлению ранее неизвестных эпизодов преступной деятельности; установлению соучастников преступления;

преодолению противодействия расследованию со стороны виновных лиц, их покровителей и попустителей;

выявлению и разоблачение лжесвидетельств, ложных алиби, инсценировок, самооговора;

розыску скрывшихся преступников; выявлению очевидцев преступления;

обнаружению орудий преступления, похищенного имущества, использованных при совершении преступлений транспортных средств и других вещественных доказательств, сокрытых трупов потерпевших;

реабилитации ошибочно заподозренных, не причастных к содеянному лиц, и решению других задач в стадиях возбуждения уголовных дел и предварительного расследования.

В тактической операции по проверке уголовно-релевантной информации выделяются три этапа, три стадии ее развития: 1) стадия подготовки, 2) стадия реализации (операциональная, производственная часть); 3) заключительная стадия.

Каждая из упомянутых операций представляет собой сложную, организационную, динамично развивающуюся систему. Ее элементами являются:

изучение информации, подлежащей проверке, с выделением характеризуемых ею фактов, действий, следов и других компонентов как элементов предмета познания и проверки;

построение и осуществление многофакторного анализа мысленной модели сложившейся поисково-познавательной ситуации, с точки зрения ее информационного содержания, условий деятельности, возможностей, которыми располагает на данный момент лицо (лица), осуществляющее проверку, и других параметров;

определение проблемы (проблем), требующей разрешения, и тактической задачи (задач), подлежащей решению в ходе проверки;

определение, какая и из каких источников должна быть собрана и изучена в ходе проверки информация;

создание кадровых, технических, организационных и иных предпосылок, необходимых для обеспечения успеха намеченной операции (формирование группы следователей, выделение в их распоряжение технико- криминалистических средств, транспорта и т.д.);

определение структуры предстоящих действий (какие действия и в какой последовательности целесообразно произвести), распределение функциональных обязанностей среди участников операции, определение места и момента ее начала;

реализация программы тактической операции;

анализ, оценка полученных результатов, построение и изучение модели сложившейся ситуации, принятие решения (о завершении либо о продолжении операции).

Приведенная общая схема может быть уточнена и развита применительно к ситуационным особенностям проверочной деятельности, обусловленных тем, на какой стадии уголовного производства возникла необходимость в проверке достоверности информации, какого вида информация должна быть проверена, субъектами какого ведомства и в каком правовом режиме планируется провести тактическую операцию и некоторыми другими обстоятельствами.^^

Так, если на стадии возбуждения уголовного дела планируется проверка достоверности сообщения о совершенном преступлении, своеобразие соответствующей тактической операции вытекает из того, что определяющими в этом случае являются две задачи: 1) собирание и оценка данных, подтверждающих либо опровергающих достоверность сообщения о реальности событий; 2) если событие действительно имело место, выяснение, содержит ли оно признаки преступления и если да, то какого вида.

Уголовно-процессуальная модель проверки достоверности доказательственной информации исходит из того, что эта задача решается применительно лишь к положительной информации, т.е. собранным (полученным) фактическим данным. Криминалистическое же учение о проверке достоверности уголовно-релевантной информации ориентирует на более широкий подход к проблеме. Данный подход учитывает, что на практике, как до, так и после возбуждения уголовного дела, проверяется не только положительная, но и, как уже отмечалось нами, предположительная

^^ Одним из важных в этом смысле обстоятельств является учет того, проводится ли проверка или расследования в условиях обычных, штатных ситуаций или в условиях экстраординарных обстоятельств: после совершения землятресения, в условиях ведения военных действий, межнациональных конфликтов и столкновений и т.д. (см.: Григорьев В.Н. Организация следственной работы в условиях чрезвычайного положения. Ташкент, 1991; Его же. Расследование преступлений в чрезвычайных условиях (правовое обеспечение, организация, методика). - М., 1994; Его же. Особенности расследования массовых беспорядков. Методическое пособие. - М.. 1995У информация. Речь идет об относительно самостоятельном, достаточно разработанном направлении криминалистики - о выдвижении (конструировании, построении) и проверке достоверности (состоятельности, правильности, реальности) оперативно-розыскных и следственных версий.

Давно уже доказано, что результативное уголовно-процессуальное познание невозможно без построения и проверки следственных и иных криминалистических версий. Версия как разновидность мысленной модели представляет собой обоснованное суждение о каком-либо объекте (факте, группе фактов и т.д.), в отношении которого отсутствует достоверное знание. Основы выдвижения и проверки версий по уголовным делам в криминалистике разработаны достаточно обстоятельно и детально.

Версия как мысленная, логическая модель познаваемого объекта в своем развитии проходит три стадии: 1) выдвижение версии; 2) изучение (разработка) версии и выведение из нее следствий, логически вытекающих из предположения при условии его состоятельности (т.е. определение, какие факты, предметы, следы и т.д. должны быть в действительности или чего не должно быть, если версия является истинной); 3) мысленная и опытная, практическая проверка предполагаемых следствий и сопоставление их с теми обстоятельствами, которые установлены.^^

Версия признается достоверной (подтвердившейся) в том случае, когда следы, факты, обстоятельства, модели которых выведены на основе изучения версии, установлены на основе доказывания.

Основание для построения версии дает любая информация, поступившая к следователю (информация к размышлению) из любого источника, включая

7q

Проверка версий, как отмечал A.M. Ларин, «состоит в практической деятельности, в поиске и собирании фактических данных, которые подтверждают или опровергают заключенное в версии предположение» (см.: Ларин A.M. Расследование по уголовному делу. Планирование и организация. - М., 1970. - С. 67).

80 „

См., например: Пещак Я. Следственные версии. — М., 1976; Ларин A.M. От следственной версии к истине.— М., \91в\ Драпкин Л.Я. Основы теории следственных ситуаций. — Свердловск, 1987; Белкин Р.С.

анонимный. Наряду с этим версия может быть продуктом аналитической мысли следователя, строящего предположения на базе результатов выявления, сравнения, сопоставления, синтеза различных данных, включая те из них, что получены эмпирическим путем с помощью органов чувств в результате непосредственного восприятия объектов (например, следов на месте происшествия). То, что называется в научной литературе и на практике проверкой версии, на самом деле представляет собой процесс проверки других версий, выведенных в качестве следствий при изучении исходной, базовой, «материнской» версии. Иными словами, если выдвинута правильная версия, то в результате ее проверки должно произойти объективное превращение предположительного (модельного) знания в знание положительное достоверное, доказанное. Правильности самой версии, однако, для этого еще не достаточно. Надлежащая метаморфоза ее качественного состояния из предположительного, нуждающегося в проверке знания, в знание достоверное возможна лишь при условии надлежащей организации и глубокого проведения соответствующей проверки. Неглубокая, формальная, поверхностная проверка может привести к тому, что проверяющие пройдут мимо реально существующих фактов, подтверждающих правильность версии, и, не выявив их, ошибочно посчитают версию проверенной и не подтвердившейся. Такого рода ошибки, как показывает практика, носят достаточно распространенный характер, что негативно сказывается на уровне раскрываемости преступлений.

Отдельные частные версии, о каких-то неизвестных признаках известных объектов (например, о возможности нахождения определенных следов на определенной части места происшествия, на скрытой одеждой части тела освидетельствуемого лица) могут быть успешно проверены, подтверждены или не подтверждены даже при производстве отдельного следственного действия. Однако общие и часто множество частных версии различного характера надлежащим образом можно проверить лишь на основе тактической операции

Курс криминалистики. — М., 2001, —С. 480-493; Криминалистика. /Под ред. Р.С. Белкина. — М., 1999.— С. 472-461; Криминалистика. /Под ред. В.А. Образцова. — М., 1995. — С. 68-74.

как целостной системы действий, а не редко и на базе комплекса сменяющих одна другую тактических операций, выливающихся таким образом, в стратегическую операцию. (Подобные операции проводятся, например, в процессе выявления скрывшегося с места происшествия преступника, личность которого не установлена).^’

Проиллюстрируем изложенное данными о том, как проверяется заявление о явке с повинной.

в основе разработки и реализации тактической операции по проверке достоверности информации, содержащейся в заявлении о явке с повинной, должны лежать две базовых версии: первая - информация является достоверной; вторая - информация является ложной, в данном случае имел место самооговор.

Законодатель определяет заявление о явке с повинной как добровольное сообщение лица о совершенном им преступлении (ст. 142 УПК РФ).

Данное заявление может быть сделано как в устной, так и в письменной форме. Устное заявление принимается должностным лицом органа дознания, дознавателем, следователем, прокурором и заносится в протокол, который подписывается заявителем и лицом, принявшим заявление. Протокол должен содержать данные о заявителе и документах, удостоверяющих его личность.

Как показывает изучение следственной практики, проверка достоверности информации, содержащейся в заявлении о явке с повинной, осуществляется в условиях одной из двух типичных ситуаций, в одних случаях указанные заявления в правоохранительные органы поступают в отношении преступлений, по поводу которых возбуждены и расследуются уголовные дела. (Явка с повинной может иметь место и после завершения расследования по уголовному делу, когда оно находится в суде.) Для второй ситуации характерно то, что лицо, явившееся с повинной, сделало заявление о совершенном им преступлении, о котором до этого правоохранительные органы сведениями не располагали.

8 І

Подробнее об этом см.: Образцов В.А. Выявление и изобличение преступника. — М 1997

Таким образом, явки с повинной могут иметь отношение к латентным преступлениям, с одной стороны, и к преступлениям, которые выявлены и по их поводу возбуждены уголовные дела, находящиеся либо в стадии расследования или судебного разбирательства, либо пылящиеся в судебных архивах после их разрешения, с другой стороны. Последние две ситуации подчас являются наиболее драматичными, поскольку они могут быть связаны со следственными ошибками и неправосудными приговорами, ломающими судьбы невиновных обвиняемых, подсудимых, осужденных за то, чего они в действительности не совершали. И только явка с повинной действительно виновного, а не оговорившего себя лица может стать началом процесса реабилитации невиновного (подчас это происходит посмертно).®^

Проверка достоверности заявления о явке с повинной о совершении преступления, по поводу которого уголовное дело не возбуждалось, может начаться и завершиться в стадии возбуждения уголовного дела, если при этом установлено отсутствие события преступления, которое является плодом болезненной фантазии заявителя либо его ошибки в оценке реального события, которое на самом деле не содержит признаков преступления. Такие случаи сравнительно редки. Чаще заявления имеют отношения не к мнимым, а действительно имевшим место преступлениям. Лицу, проверяющему заявление, удостовериться в этом обычно нетрудно. Во многих случаях достаточно осмотра места происшествия или получения нескольких объяснений лиц, посвященных в тайну случившегося. Результаты такого рода экспресс-проверок по «горячим следам» выливаются в основание для незамедлительного возбуждения уголовного дела, разработки и оперативной реализации второй фазы тактической операции по проверке достоверности информации, но уже в режиме процессуального доказывания. Она начинается с подробного, предельно детализованного допроса заявителя о явке с повинной по самому широкому кругу вопросов, входящих в предмет доказывания, по

82

Данный вопрос обстоятельно рассмотрен в работе Н.Н. Китаєва «Неправосудные приговоры к смертной казни. Системный анализ допущенных ошибок» (Иркутск, 2001).

обстоятельствам, фактам вспомогательного (промежуточного) характера, а также по обстоятельствам, связанным с мотивацией решения о явке с повинной. Выяснение подробной характеристики содеянного в хронологической последовательности этапов его развития, начиная от причин преступления и, завершая, обстоятельствами посткриминалъного поведения заявителя вплоть до его визита в орган, где было принято заявление, - важная, но не единственная задача допроса. Его второй необходимый план предполагает получение четкой, исчерпывающе полной информации о характере, содержании, номенклатуре и месте нахождения носителей полезной для выяснения истины информации, возникшей в процессе отражения предкриминального, криминального и посткриминального поведения заявителя и других лиц, так или иначе прикосновенных к исследуемым событиям, фактам и обстоятельствам, а также лиц, участвовавших в них или располагающих информацией о них со слов других лиц либо путем непосредственного восприятия в качестве наблюдателей (очевидцев).

Получение показаний по всему этому кругу вопросов позволяет составить адекватный ситуации план проверочной операции, содержащий конкретные указания в отношении того, что необходимо установить по делу и каким образом это следует сделать.

Планируемая работа должна быть сориентирована на сплошное (а не выборочное) выявление всех фигурирующих в показаниях фактов и лиц, не один из которых, как имеющих значение для дела, не должен проходить мимо внимания участников тактической операции.

Как показывает практика, наиболее эффективными элементами системы планируемых следственных действий при этом являются проверка показаний на месте совершенного деяния; осмотр, выемка одежды и других сопутствующих вещей допрошенного, которые он имел при себе при совершении преступления; его освидетельствование; обыск по месту его жительства и работы, досугового времяпрепровождения; предъявление для опознания ему различных вещных объектов и лиц, предъявление его самого для опознания другим лицам; назначение различных судебных экспертиз в отношении изъятых материально фиксированных следов и других видов объектов (орудий преступления, предмета посягательства и т.д.); допрос лиц, которым известны интересующие следствие обстоятельства.

в зависимости от ситуации по ходу тактической операции заявитель может быть допрошен, порой неоднократно, по вопросам, возникающим у следствия, исходя из анализа промежуточных результатов операции, для уточнения, конкретизации ранее данных показаний, освещения вновь открывшихся обстоятельств, выяснения его отношения к полученным результатам, по поводу характеристик обнаруженных вещественных доказательств, которые предъявлены ему для обозрения или опознания и по другим моментам. Тактическую операцию, начатую с получения показаний заявителя, целесообразно завершить его же допросом для закрепления полученных данных, устранения возникших противоречий, сомнений, сопоставления установленных фактов с описанными допрашиваемым на предыдущих допросах.

Завершая этот параграф, подчеркнем, что разработка проблемы тактической операции в криминалистике осуществляется на общетеоретическом, тактико-криминалистическом и методико- криминалистическом уровнях.

Общетеоретический уровень предполагает исследование данного объекта в целях разработки основных понятий затронутой области научного знания, принципов и других общих, одинаково важных для всех случаев положений организации и производства тактических операций.

В чем же заключается своеобразие упомянутого выше тактико- криминалистического уровня?

Суть этого своеобразия, на наш взгляд, сводится к следующему. Теоретические и технологические проблемы тактических операций данного уровня не «привязаны» к тем или иным категориям выявляемых и расследуемых преступлений, как это делается на уровне методико- криминалистического обеспечения следственной практики. Однако они не столь абстрактны как общая теория тактической операции, поскольку их разработка осуществляется в целях оптимизации процесса решения тех или иных типичных следственных задач, которые объективно могут возникнуть во всех случаях расследования. Так, по любой категории дел может возникнуть задача проверки заявления об алиби или данных о возможности самооговора со

83

стороны обвиняемого, инсценировки места происшествия.

Что же касается методико-криминалистического уровня, то он ориентирует на разработку рекомендаций по поводу того, как подготавливать и осуществлять тактические операции по делам определенных категорий: по делам о группах криминалистически сходных видов преступлений, а также по делам о тех или иных видах и разновидностях преступлений (например, по делам о преступлениях, совершенных организованными преступными группами,по делам о преступлениях, связанных с сексуальной агрессией, по делам о серийных убийствах, по делам о заказных преступлениях, по делам об

\ 85

убийствах, сопряженных с расчленением трупов и др.).

Особенностью методик собирания и проверки доказательств и другой уголовно- релевантной информации является то, что содержащиеся в них рекомендации, разрабатываемые в опоре на знания из области теории

^^ См., например: Кручинина Н.В.. Шиканов В.И. Алиби. Теоретические проблемы и их прикладное значение в уголовном судопроизводстве. - Иркутск, 1992; Образцов В.А., Н.В. Кручинина. Преступление. Расследование. Проверка достоверности информации. - М.: Книжная находка, 2002. - С. 76-138.

Значительный вклад в научное решение проблемы расследования преступлений, совершенных преступными группами, внес В.М. Быков (см., например: Быков В.М. Преступная группа. Криминалистические проблемы. - Ташкент, 1991; Его же. Криминалистическая характеристика преступных групп. - Ташкент, 1988).

^^ Определенный опыт реализации данного подхода к криминалистике накоплен (см., например: Малышкин П.В. Распознавание преступных инсценировок, при криминалистическом исследовании обстановки места происшествия: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - М., 1990; Рожков И.И. Родовая криминалистическая модель процесса раскрытия экономических преступлений и ее практическое использование. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Ижевск, 2001; Волков А.С. Правовые и криминалистические проблемы выявления и раскрытия похищения человека: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Саратов, 2002; Галанов Л.В. Следственные ситуации и тактические операции при расследовании преступлений, связанных с вымогательством: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Саратов, 2000.

тактической операции, как бы преломляют ее общие положения применительно к особенностям исследуемых категорий преступлений, специфике задач и средств их решения в условиях складывающихся типичных ситуаций.

Глава 2. Особенности проверки достоверности уголовно-релевантной информации на стадии возбуждения

уголовного дела

§ 1. Общая характеристика проверки достоверности уголовно-релевантной информации в стадии возбуждения

уголовного дела

В криминалистической литературе не раз обоснованно подчёркивалось, какое важное, основополагающее значение для достижения целей уголовного судопроизводства имеет своевременное получение высококачественной информации, собираемой и проверяемой в стадии возбуждения уголовного дела.

Некоторые авторы даже рассматривают деятельность правоохранительных органов в этой стадии как первоначальный и наиболее важный этап раскрытия преступлений.^^

Формально-логический и содержательный анализ норм УПК РФ, регулирующих производство в стадии возбуждения уголовного дела, даёт основание для вывода о том, что уголовно-процессуальная деятельность дознавателя, органа дознания, следователя и прокурора, реализуемая в рамках этой стадии, может быть определена как процесс проверки достоверности первичной (сигнальной) и промежуточной информации о совершённом, совершаемом или готовящемся преступлении путём собирания, анализа и оценки новой уголовно-релевантной отражательной (следовой) информации, служащей основой для принятия соответствующих правовых решений, варианты которых предусмотрены в законе.

Такого рода проверка проводится во всех случаях и даже тогда, когда обнаружение преступления сопряжено с захватом преступника с поличным в подобных и некоторых других ситуациях, например, в случае явки преступника

См. например: Герасимов И.Ф. Некоторые проблемы раскрытия преступлений,- Свердловск 1975 - С

40-Sn

С повинной, проверка представляет достаточно кратковременный процесс,

включающий в себя минимум проверочных действий. В остальных случаях,

когда невозможен экспресс режим, проверка может быть более

продолжительной, но лишь в тех временных пределах, которые установлены УПК РФ.

Предметом данной проверки на первом её этапе служит информация, содержащаяся в поводах для возбуждения уголовного дела.®^

В соответствии со ст. 140 УПК РФ такими поводами являются: заявление о преступлении; явка с повинной (добровольное сообщение лица о совершенном им преступлении - ст. 142 УПК РФ); сообщение о совершённом или

оо

готовящемся преступлении, полученное из иных источников (оно принимается лицом, получавшим данное сообщение, о чём составляется рапорт по обнаружению признаков преступления - ст. 143 УПК РФ).

Как указано в статье 144 УПК РФ, дознаватель, орган дознания, следователь, прокурор обязаны не только принять, но и проверить указанную информацию.

По результатам проверки должно быть принято одно из следующих решении:

о возбуждении уголовного дела; об отказе в возбуждении уголовного дела; о передаче сообщения по подследственности (ст. 145 УПК РФ). Основанием для возбуждения уголовного дела, как сказано в части второй статьи 140 УПК РФ, «является наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления».

Таким образом, по своему информационному содержанию проверочная деятельность в стадии возбуждения уголовного дела представляет собой

»7

В.Н. Григорьев приводит следующие данные: изучено 425 уголовных дел, из которых 50,1 % были

возбуждены в связи с непосредственным обнаружением признаков преступления {Григорьев В.Н. Обнаружение

признаков преступления органами внутренних дел: Учеб. пособие. - Ташкент, 1986. - С. 20). 88

На практике проводятся проверки сообщений не только о готовящихся преступлениях, но и о совершаемых преступлениях. Это обстоятельство, очевидно, следует учесть в нормотворческом процессе при совершенствовании статей 140 и 144 УПК РФ.

процесс развития знания на пути от повода к основанию для возбуждения уголовного дела или для принятия иного, указанного в законе решения.

Целью этой деятельности является получение достаточной по объёму и содержанию информации, указывающей на наличие либо отсутствие признаков преступления и признаков состава у проверяемого события (деяния). УПК РФ, возложив обязанность по проверке сообщений о преступлении на дознавателя, орган дознания, следователя и прокурора, не раскрывает процедуры названной деятельности и не указывает средств, с помощью которых она осуществляется.

На практике оптимальным средством решения проблемы, как показало наше исследование, является тактическая операция, связанная с проверкой информации о преступлении. Эта операция складывается из двух этапов:

1) в начале выясняется, имело ли (имеет ли) место событие, на которое указывают первичные данные; 2) 3) в случае подтверждения информации выясняется, содержит ли событие признаки преступления и, если содержит, под признаки какого именно состава преступления оно подпадает. 4) Начальным моментом указанной операции служит изучение первичных данных, содержащихся в поводе для возбуждения уголовного дела. Имеющаяся информация подразделяется на две группы. Первая группа включает в себя сведения о характере и обстоятельствах подлежащего исследованию события. Изучение исходных данных на этот счёт позволяет построить предварительный мысленный образ события (мысленную модель по описанию), определить в ней пробелы, недостающие звенья и элементы.

Вторую группу образуют сведения об источниках информации, указания на которые содержатся в сообщении, а также суждения о других, возможных для исследуемой ситуации источниках. В круг источников информации, которую предстоит собрать в ходе проверки, могут входить: лица, указанные в сообщении, которые могут подтвердить изложенные факты, дать по поводу их уточнения, разъяснения и иные пояснения; документы, предметы, другие материально фиксированные носители интересующей субъектов проверки информации. Имеющиеся фактические данные, а также построенные мысленные образы обстоятельств события, его обстановки анализируются, из них выводятся необходимые следствия (предположительная модельная информация). Эти следствия создают базу для построения версии о характере и обстоятельствах возможного события, его реальности или мнимости, об участниках, следах, механизме следообразования, месте нахождения следов отображений и других потенциальных источников информации. Результаты проделанной в этой связи работы используются для разработки программы (мысленной модели) предстоящей проверки и принятия мер по её кадровому, информационному, материально- техническому и иному обеспечению.

В программе операции должны найти отражение подлежащие решению задачи, последовательность их решения, предполагаемые действия, необходимые для их производства технические средства, методы, приёмы исполнители, сроки решения задач. Необходимость разработки детальной программы проверочной деятельности и создания эффективных предпосылок для её успешной реализации (вовлечение в проверочную деятельность специанистов, формирование группы участников проверки, обеспечение их транспортными средствами и средствами криминалистической техники и т.д.) определяется рядом факторов, в том числе сжатыми сроками проверки, установленными законодателем, - трое суток с момента получения сообщения (ст. 144 УПК РФ) с возможным продлением проверки.

Следующий этап - реализация разработанного плана тактической операции. Она осуществляется в двух направлениях. Первое предполагает установление информационного контакта и организацию взаимодействия с теми источниками информации, указания на которые содержатся в проверяемых данных (например, путем осмотра соответствующего участка местности, вызова для опроса лиц которые по первичным данным были участниками либо наблюдателями исследуемого события).

Второе направление - инициативное выявление возможных латентных источников информации путем проверки версий, выдвинутых на базе построения и изучения мысленной модели познаваемого объекта. В качестве дополнительного (факультативного) направления соответствующей работы в ряде случаев может выступать деятельность по установлению и исследованию новой группы источников, не предусмотренных первоначальной моделью технологии проверки, если указания на них получены в ходе информационного взаимодействия субъектов проверки с обнаруженными источниками.

После завершения тактической операции проводятся анализ и оценка полученных результатов. На этой основе строится мысленный образ установленного положения вещей (фактическая модель события). Эта модель затем сравнивается с первичной моделью события, построенной до начала проверки, что позволяет определить сходство и различие объектов сравнительного анализа, достаточность или недостаточность полученных знаний для принятия соответствующего решения и составления представления о завершении либо о продолжении проверки.

Намеченные в плане проверки вопросы исследуются путем производства поисково- познавательных действий. К их числу в литературе обычно относят:

1) производство осмотра места происшествия; 2) 3) получение объяснений от лиц, от которых поступила сигнальная информация, а также других лиц которые могут подтвердить или опровергнуть, дополнить, углубить, уточнить исходные данные; 4) 5) истребование необходимых документов, либо их изучение по месту нахождения; 6) 7) дача поручения специалистам о производстве в необходимых случаях документальных проверок, лабораторных исследований каких-либо объектов; 8) 9) получение разъяснений и консультаций у специалистов- 10) 6) изучение специальной справочной, методической, иной литературы, нормативных актов, регулирующих какие-либо отношения, правила поведения и

    1. 89

деятельности той сферы, которая входит в предмет проверки. Некоторые авторы рассматривают проблему средств познания в стадии возбуждения уголовного дела в более широком контексте и более детальном виде.

Так, Н.Г. Шурухнов указывает на следующую систему данного рода

90

средств:

следственное действие, каковым является осмотр места происшествия (ч. 2 ст. 176 УПК РФ);

процессуальные действия, облеченные в форму: требования (передать, представить определенные документы, предметы и т.п.); поручения (провести инвентаризацию, ревизию и т.п.); запроса (сведений о деятельности предприятия, учреждения, организации за определенный период и т.п. (ч. 4 ст. 21 УПК РФ);

административно-правовые действия: проверка у граждан и должностных лиц документов, удостоверяющих личность, если имеются достаточные основания подозревать их в совершении преступления; досмотр лиц (в порядке, установленном федеральным законом, при наличии достаточных данных о том, что они имеют при себе оружие, боеприпасы, взрывчатые вещества, взрывные устройства, наркотические средства или психотропные вещества), их вещей, ручной клади и багажа, изъятие указанных предметов, средств и веществ при отсутствии данных о наличии законных оснований для их ношения и хранения; проверка разрешения (лицензии) на совершение определенных действий или занятия определенной деятельностью; получение (от граждан и должностных лиц) необходимых объяснений, сведений, справок, документов и копий с них;

fiQ

См., например: Криминалистика. /Под ред. В.А. Образцова,- М.: Юристъ, 1995. - С.21-22. См.: Шурухнов Н.Г. Средства проверки сообщений о совершённом или готовящемся преступлении. /Материалы международной научно-практической конференции, посвященной принятию нового уголовно- процессуального кодекса Российской Федерации,- М,, 2002. - С. 127-129.

посещение (вхождение) жилых и иных помещений граждан, принадлежащих им земельных участков, территории и помещений, занимаемых организациями, и осмотр их при преследовании лиц, подозреваемых в совершении преступлений, либо при наличии достаточных данных полагать, что там совершено или совершается преступление; освидетельствование (в установленном законом порядке) лиц, подозреваемых в совершении преступления, для определения наличия в организме алкоголя или наркотических средств либо направление или доставление данных лиц в медицинское учреждение, если результат освидетельствования необходим для подтверждения или опровержения факта правонарушения или объективного рассмотрения дела о правонарушении; личный досмотр (в соответствии с законодательством Российской Федерации) пассажиров, ручной клади и багажа на воздушном транспорте; проверка документов на право управления транспортными средствами и пользования перевозимыми грузами, их осмотр; досмотр транспортных средств при подозрении, что они используются в противоправных целях; посещение помещений, занимаемых организациями независимо от подчиненности и форм собственности (кроме иностранных дипломатических представительств и помещений консульских учреждений иностранных государств, которые используются исключительно для работы консульских учреждений); осмотр производственных, складских, торговых и иных служебных помещений, транспортных средств, других мест хранения и использования имущества; изъятие необходимых документов на материальные ценности, денежные средства, кредитные и финансовые операции, а также образцов сырья и продукции; проведение контрольных закупок; проведение проверок, инвентаризаций и ревизий производственной и финансово- хозяйственной деятельности организаций: получение от должностных и материально- ответственных лиц сведении и объяснений по факту нарушения законодательства и др. (ст. 11 Закона Российской Федерации от 18 апреля 1991 г. № 1026-1 «О милиции» - с последующими измeнeниями^’);

См.: Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР, 199К № 16, ст. 503;

оперативно-розыскные мероприятия: опрос граждан; наведение справок; сбор образцов для сравнительного исследования; проверочная закупка; исследование предметов и документов; наблюдение; отождествление личности; обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств; контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений; прослушивание телефонных переговоров; снятие информации с технических каналов связи; оперативное внедрение; контролируемая поставка; оперативный эксперимент (Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности»);

средства прокурорской проверки: осмотр территорий и помещений федеральных министерств, государственных комитетов, служб и иных федеральных органов исполнительной власти, представительных (законодательных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления, органов военного управления, органов контроля, органов управления, коммерческих и некоммерческих организаций; осмотр документов и материалов; истребование от руководителей и других должностных лиц необходимых документов, материалов, статистических и иных сведений; выяснение возникших вопросов у специалистов; проведение ревизий; получение объяснений должностных лиц и граждан и др. (ст. 22 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» - в редакции Федерального закона от 17 ноября 1995 г. № 168-ФЗ - с последующими изменениями^^).

Элементом тактической операции, организуемой дознавателем, следователем, прокурором, могут быть оперативно-розыскные действия, перечень которых установлен Федеральным законом «Об оперативно-

Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации, 1993, № 10, ст. 360; № 32, ст. 1231; Собрание законодательства Российской Федерации, 1999, № 14, ст. 1666; № 49, ст. 5905; 2000, № 31, ст. 3204; № 46, ст. 4537; 2001, № 1 (часть 2), ст. 15.

92

См.: Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации, 1992, № 8, ст. 366; Собрание законодательства Российской Федерации, 1995, № 47, ст. 4472; 1999, № 7, ст. 878: 2002. № 40. ст. 3853.

розыскной деятельности». По мнению А.И.Тесникова, оперативно-розыскные мероприятия, направленные на оперативно-розыскное обеспечение уголовного судопроизводства, могут классифицироваться на следующие группы: ) по законодательному закреплению:

а) предусмотренные в Федеральном законе «Об оперативно-розыскной деятельности»;

б) выработанные оперативно-розыскной практикой комплексы оперативно- розыскных мероприятий - ОРМ (засады, захват с поличным, погоня, подворный обход и др.);

2) по способам проведения: 3) а) операции (контролируемая поставка, оперативное внедрение);

б) мероприятия (контроль почтовых отправлений, зданий, участков местности и т.д.);

в) действия (наблюдение, опрос граждан, отождествление личности и др.);

4) по целевому назначению: 5) а) направленные на защиту от преступных посягательств человека;

б) направленные на защиту от преступных посягательств собственности и

др.;

6) по задачам: 7) а) направленные на решение конкретных задач оперативно-розыскной деятельности (ОРД);

б) направленные на решение иных задач;

8) по субъектам осуществления: 9) а) осуществляемые всеми оперативно-розыскными органами;

10) осуществляемые только частью оперативно-розыскных органов; 11) б) по условиям проведения:

а) не требующие санкции на проведение;

б) проводимые по постановлению руководителя органа внутренних дел;

в) требующие санкции суда;

7) по уровню принятия решения:

а) на уровне самоуправления в подразделении оперативно-розыскного органа;

б) на уровне ряда подразделений одного оперативно-розыскного органа и

ДР-;

8) по форме осуществления (гласные - негласные); 9) 10) по применяемым силам и средствам (с участием конфидентов, оперативно-технические, иные); 11) 12) по юридически значимым последствиям: а) влекущие юридически значимые последствия; б) не влекущие юридически значимые последствия; 13) \)по способу получения информации:

а) непосредственное получение;

б) опосредованное получение (снятие информации с технических каналов связи);

в) смешанное получение.^^

Данные мероприятия проводятся для решения различных задач, стоящих перед оперативно-розыскными органами, включая проверку информации о преступлении.

Так, проверочная закупка (сыскная закупка товара) представляет собой совокупность действии по созданию ситуации мнимой сделки, в которой с ведома оперативно-розыскного органа и под оперативным контролем возмездно приобретается товар или предметы (без цели их потребления или сбыта) у лица, обоснованно подозреваемого в совершении преступления в сфере разрешённой или запрещённой (теневой) экономики. Цель проверочной закупки - проверка достоверности имеющейся оперативной или уголовно- процессуальной информации о совершении преступления и получение новых

94

данных о содеянном.

93 94 См.: Тесников А. И. Оперативно-розыскное обеспечение уголовного судопроизводства о преступлениях, совершённых организованными группами. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Воронеж, 2002. .-С. 11-12.

95 96 См.: Оперативно-розыскная деятельность: Учебник. /Под ред. К.К. Горяинова, B.C. Овчинского, А.Ю. Шумилова,- М.. 2001. - С. 371-372.

Решение о возбуждении уголовного дела может быть принято и на основе только результатов, самостоятельно полученных органом, осуществляющим ОРД.

По мнению авторов одной из фундаментальных работ об оперативно- розыскной деятельности, под результатами ОРД понимаются фактические данные (оперативно-розыскная информация), полученные оперативными подразделениями при проведении ОРМ в установленном законодательством порядке о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного преступления, о лицах, подготавливающих, совершающих или совершивших преступления, скрывшихся от органов дознания, следствия и суда, уклоняющихся от органов уголовного наказания и без вести пропавших, а также о событиях или действиях, создающих угрозу национальной безопасности, зафиксированные на материальном носителе и имеющие значение для разрешения задач уголовного cyдoпpoизвoдcтвa.^^

В Федеральном законе «Об оперативно-розыскной деятельности» говорится о том, что оперативные данные могут использоваться в качестве повода и основания для возбуждения уголовного дела.

Результаты ОРД, представляемые для решения вопроса о возбуждении уголовного дела, должны содержать достаточные фактические данные, указывающие на признаки преступления. В соответствии с межведомственной Инструкцией о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору или в cyд^^ представление результатов оперативно-розыскной деятельности включает:

вынесение руководителем органа, осуществившего ОРД, постановления о предоставлении полученных результатов органу дознания, следователю, прокурору, суду;

Пм тям ЖР - г S48

^^ Утверждена совместным приказом ФСНП России, МВД России, ФСО России, ФПС России, ГТК России, СВР России от 13 мая 1998 г. № 175/226/336/201/286/410/56 (Бюлл. нормат. актов федер. органов исполнит, власти. 1998. № 23, 14 сект.”).

вынесение в необходимых случаях постановления о рассекречивании отдельных оперативно-служебных документов, содержащих государственную тайну;

оформление сопроводительных документов и фактическую передачу материалов.

Первое постановление состоит из трёх частей: вводной, описательной и резолютивной. В вводной части даётся определение документа, место и время его вынесения, указываются другие данные, характеризующие сведения о том, кто является субъектом постановления, от имени какого органа он выступает, основания вынесения документа. В описательной части постановления указывается: в ходе какого ОРМ получены результаты, что они из себя представляют, каким путем получены и для каких целей представляются. В резолютивной части отражается формулировка решения, принятого автором постановления. Здесь же даётся перечень представленных документов (предметов, аудио- и видеопленок и других материалов, содержащих информацию о преступлении).^^

Результаты ОРД изучаются и оцениваются тем должностным лицом, которому они представлены. Делается это с точки зрения определения их характера, объёма, содержания, достаточности, допустимости, степени значимости, содержащейся в них информации, законности путей, средств и методов её получения, правильности её интерпретации лицом, представляющим указанные результаты.^^

97 98 См.: Оперативно-розыскная деятельность: Учебник. /Под ред. К.К. Горяинова, B.C. Овчинского, А.Ю. Шумилова,-М., 2001.-С. 556.

99 _ 100 По данным исследований Д. И. Беднякова, в материалах оперативно-розыскных подразделений содержится самая разная, имеющая ориентирующее значение информация: о способе совершения преступлений - в 70% изученных материалов оперативно-розыскных служб; о размере материального ущерба - в 38%; о лицах, соверщивших преступления, - в 74%; о составе преступных фупп - в 60%; о предметах и документах, могущих быть доказательствами по делу, и их местонахождения - в79%; о лицах, которые могут быть допрошены в качестве свидетелей - в 6 1 %; об избранной подозреваемыми и обвиняемыми линии поведения на следствии - в 40%; о склонении организаторами преступных гоупп своих сообщников к даче

В этих целях при необходимости проводятся проверочные действия.

Как показывает практика, многие уголовные дела возбуждаются на основании изучения, оценки и проверки информации, содержащейся в материалах так называемых служебных расследований, осуществляемых в административно- правовом решении.

Такого рода расследования, а они бывают ведомственного и межведомственного характера, чаще всего осуществляется комиссиями специалистов, создаваемыми по решению руководителей государственных предприятий, организацией, тех или иных ведомств, а подчас и по решению органов исполнительной власти, включая Правительство России. (Достаточно вспомнить правительственную комиссию, созданную для расследования обстоятельств и причин гибели атомохода «Курск»),

В некоторых случаях дела возбуждаются по результатам служебных расследований (проверок, разбирательств) служб собственной безопасности органов внутренних дел, а также служб безопасности предприятий государственного и не государственного секторов экономики. Например, в сфере деятельности коммерческих банков службами безопасности выявляются большинство ненасильственных преступлений, посягающих на интересы банков. В своей деятельности данные службы руководствуется не только внутренними нормативными актами, но и методическими рекомендациями в области криминалистики, собственными методическими разработками и перечнями признаков преступлений.

Сравнительное исследование, проведённое В. А. Гамзой, позволило обнаружить определенное сходство между внутренним расследованием и предварительной (доследственной) проверкой, предусмотренной УПК.

Как и предварительная проверка, внутреннее расследование предшествует расследованию процессуальному. При этом и внутреннее расследование, и доследственная проверка в равной мере отличаются от предварительного

ложных показаний- в 36%; о воздействии на свидетелей с целью их склонения к даче ложных показаний - в 37%. (см.: ДЯ Бедняков. Непроцессуальная информация и расследование преступлений. - М.. 1991. - С. 93-94).

расследования по правовому режиму, конечным целям, полномочиям субъектов, масштабам деятельности, тактическому потенциалу и возможностям его реализации.

Однако при всем этом внутреннее расследование имеет ряд признаков, позволяющих характеризовать его как самостоятельный вид поисково- познавательной деятельности, имеющий определенные отличия от предварительной проверки и в определенной мере конкурирующий с предварительным расследованием.

Эти отличия вытекают из характера деятельности службы безопасности, подчиненной интересам обеспечения безопасности частной структуры (банка).

Так, основанием для проведения внутреннего расследования служат сведения о фактах причинения ущерба охраняемому объекту (банку), нарущениях внутренних правил банка, могущих повлечь причинение ущерба Обнаружение признаков преступления, не затрагивающего интересы банка, основанием для проведения внутреннего расследования не является.

Внутреннее расследование, в отличие от предварительной проверки и предварительного расследования, проводится работником частной охранной структуры, а не государственным служащим - субъектом УПК РФ.

Результаты внутреннего расследования могут служить поводом и основанием для возбуждения уголовного дела и использоваться в доказывании по уголовным делам. Однако в определенных случаях они имеют самостоятельное (не подчиненное общим задачам УПК РФ) значение. В частности, на их основании возможно принятие решения об отказе от уголовного преследования лица, совершившего преступление (см. примечание 2 к ст. 201 УК РФ). Кроме того, материалы внутреннего расследования могут быть использованы в качестве основания для применения к виновному дисциплинарной и материальной ответственности.

Внутреннее расследование по фактам незаконного причинения ущерба интересам банка признается разновидностью внутриорганизационной деятельности. Оно проводится с целью выяснения обстоятельств происшедшего, установления вины конкретных лиц, размера причиненного ущерба, а также выявления причин и условий, способствовавших изучаемому событию и представляет собой процесс гласного сбора и документирования информации, относящейся к событию, и получаемой путем опроса сотрудников банка и других лиц {с их согласия), располагающих ею; ознакомления с документами, осмотра служебных помещений, предметов, участков местности, а также оценки этой информации, подготовки выводов и предложений.

Лицо, которому поручено внутреннее расследование, обязано разработать план проведения разбирательства, определить объем изучения события, распределить направления работы, изучить законодательные и другие нормативные акты по вопросам, подлежащим выяснению.

В ходе расследования устанавливаются следующие обстоятельства: действительно ли имело место противоправное событие; обстоятельства (где, когда), при которых оно произошло; наличие отрицательных последствий события, характер и размер ущерба; причинная связь между проступком (действиями, бездействием) конкретного лица (лиц) и результатом события;

причины и условия, способствовавшие событию (совершению правонарушения);

наличие обстоятельств, смягчающих или отягчающих ответственность виновного лица.

Лица, которым поручено проведение расследования, обязаны: соблюдать предусмотренные законом права и интересы лиц - участников

расследования;

делать выводы по результатам работы комиссии только на основании фактических данных, полученных в результате расследования и закрепленных документально;

немедленно докладывать руководителю, назначившему расследование, о выявленных нарушениях закона, причинах и условиях, способствовавших совершению поступка (правонарушения);

в случае установления в ходе расследования признаков преступления немедленно доложить об этом руководителю и по его указанию направить материалы в установленном порядке в правоохранительные органы. Лица, которым поручено расследование, имеют право: приглашать для беседы сотрудников банка, а также других граждан (с их согласия), получать от них письменные объяснения, по фактам, имеющим отношение к предмету разбирательства;

с разрешения руководителя, назначившего расследование, знакомиться с документами банка, имеющими отношение к предмету разбирательства;

в случае необходимости приобщать указанные документы либо их копии к материалам расследования;

получать в установленном порядке консультации у специалистов банка и других структур государственной и негосударственной форм собственности по вопросам, требующим специальных познаний;

осматривать предметы, документы, изделия, участки местности, имеющие отношение к событию;

применять для поиска и фиксации информации, имеющей значение для расследования, средства и методы, разработанные криминалистикой.

По результатам расследования составляется мотивированное заключение, в котором должны быть указаны:

должности, фамилии сотрудников, проводивших расследование, и основание для его назначения;

установочные данные лица, в отношении которого проводилось расследование;

аргументированные ответы на вопросы, перечисленные выше; предложения (в зависимости от результатов расследования) о применении к виновному конкретного дисциплинарного взыскания, привлечении его к материальной ответственности, мерах, направленных на устранение причин и условий, способствовавших совершению проступка (правонарушения); о прекращении расследования или направлении материалов расследования в правоохранительные органы для решения вопроса о возбуждении уголовного дела.

Руководитель, назначивший расследование, изучает собранные материалы и заключение, оценивает их полноту и объективность, утверждает заключение, либо возвращает с конкретными указаниями о собирании дополнительных сведений.

Руководитель, утвердивший заключение, определяет форму, в которой сотрудники, в отношении которых проводилось расследование, знакомятся с его материалами.

Материалы расследования приобщаются к отдельным делам, ведущимся службой безопасности.

При переводе положений Инструкции на язык криминалистики нетрудно заметить, что она предполагает выполнение в процессе внутреннего расследования следующих действий криминалистического содержания:

анализ первичной (сигнальной) информации и выделение в ней двух сведений об обстоятельствах содеянного, об источниках и носителях информации;

построение мысленной модели события на основе знания типовых характеристик такого рода событий и образующихся в связи с ними следов;

построение версий (о природе события, его видовой принадлежности, и об отдельных обстоятельствах и т.д.) и подготовка плана их проверки с отражением обстоятельств, подлежащих установлению (место, время, участники о события, его последствия и т.д.);

определение способов, средств и сроков исполнения запланированных действий;

оценка степени полноты, достоверности и относимости полученных данных к исследуемым обстоятельствам;

формирование на основе собранной информации вывода о наличии в ней оснований для применения к виновному конкретного дисциплинированного взыскания, привлечения его к материальной ответственности или направления материалов расследования в правоохранительные органы для решений вопроса о возбуждении уголовного дела.^^

Изложенное указывает на высокую информативность материалов внутрибанковских расследований, уголовно-процессуальная проверка которых обычно не является сложной. Чаще проверяющие исходят из необходимости уточнения отдельных результатов указанных расследований путём получения объяснений у компетентных работников банка и участников расследования, истребования и изучения тех или иных документов, связанных с банковской деятельностью.

Случаи возбуждения уголовных дел по упомянутым материалам, хотя и имеют некоторую тенденцию роста, всё же не «делают погоды» в следственной практике. Значительно более многочисленными являются случаи возбуждения уголовных дел по результатам проверки материалов служебных расследований, проводимых контрольно-надзорными органами.

Контрольно-надзорная деятельность является одним из видов правоохранительной деятельности. Ее осуществляет ряд федеральных органов исполнительной власти в промышленности, на транспорте, в сельском хозяйстве и других отраслях. К таким контрольно-надзорным органам, в частности, относятся: органы, осуществляющие геологический контроль, органы рыбоохраны, органы государственного энергетического надзора, органы горного и промышленного надзора, органы государственного пожарного надзора, органы, осуществляющие государственный контроль в области обращения и защиты информации, органы контроля в области ядерной и радиационной безопасности, органы государственной инспекции по торговле, качеству товаров и защите прав потребителей. Государственная автомобильная

99

См.: Гамза В.А., Ткачук И.Б. Безопасность коммерческого банка. - М., 2000; Гамза А.А. Проблемы выявления пресечения и раскрытия ненасильственных преступленных посягательств на безопасность коммерческого банка //Российская юридическая доктрина в XXI веке: проблемы и пути их решения: Научно- практическая конференция (Саратов, окт. 2001 г.). /Под. ред. А.И. Демидова. - Саратов: СГАП, 2001. - С. 256- 258; Гамза А.А. Проблемы криминалистического обеспечения безопасности коммерческого банка: Дис. … канд. юпид. наук.-М.. 2001.-С. 162-179.

инспекция, Государственная судоходная инспекция. Государственная инспекция по маломерным судам, Госавианадзор, Госавиарегистр, Госсаннадзор, Госветнадзор.

По своему организационному статусу государственные контрольно- надзорные органы являются структурными подразделениями соответствующих федеральных министерств и ведомств, но с полномочиями, выходящими за пределы отрасли. Иначе говоря, их полномочия распространяются на граждан и организации.

Специалисты указанных органов, в полномочия которых входит проведение служебных расследований (документальных проверок, ревизий, обследовании), устанавливают обстоятельства и причины исследуемых происществий, выявляют нарушителей правил нормативного характера, регулирующих исследуемые виды деятельности предприятий и индивидуальных предпринимателей, привлекают виновных к административной ответственности, принимают меры по устранению выявленных нарушений законов и подзаконных актов. В случае обнаружения в исследуемых деяниях признаков преступлений, они предоставляют собранные материалы в правоохранительные органы на предмет возбуждения уголовных дел и привлечения виновных к уголовной ответственности.

Так, государственный контроль и надзор в области обеспечения качества и безопасности пищевых продуктов осуществляется органами государственной санитарно-эпидемиологической службы, органами государственного ветеринарного надзора, органами государственной инспекции по торговле, качеству товаров и услуг и защите прав потребителей Российской Федерации, а также органами государственного надзора в области стандартизации, метрологии и сертификации. Этим органам вменяется в обязанность в случае установления ими нарушения правил обеспечения качества и безопасности пищевых продуктов применять в отношении виновных лиц меры

См.: Манохин В.М., Адушкин Ю.С., Багишаев З.А. Российское административное право - М.: Юристь,

1996 - С 219 административного взыскания в пределах полномочий, установленных для этих органов.

Если же выявлены нарушения Федерального закона «О качестве и безопасности пищевых продуктов»/®’ приведшие к возникновению заболевания, отравления или смерти человека, наступившим в результате употребления некачественных и (или) опасных пищевых продуктов, материалы, соответствующих служебных проверок и расследований должны становиться предметом уголовно-процессуального реагирования и виновные нарушители могут быть привлечены к уголовной ответственности (статьи 13, 26, 27 указанного Закона).

Федеральным законом от 30 марта 1999 г. № ФЗ-52 «О санитарно- эпидемиологическом благополучии населения» главным государственным врачам и их заместителям предоставлено право не только (как и другим должностным лицам подчиненных им органов) проводить санитарно- эпидемиологические расследования случаев пищевых отравлений и инфекционных заболеваний, но и направлять в правоохранительные органы материалы «о нарушении санитарного законодательства для решения вопросов о возбуждении уголовных дел» (п. 7 ст. 51).’®^ При этом данным органам вменяется в обязанность, в частности, установить причины возникновения и распространения инфекционных заболеваний и массовых неинфекционных заболеваний (отравлений).

Государственный надзор за соблюдением правил охраны труда в сфере строительства осуществляется рядом государственных органов (Гостехнадзором, Госэнергонадзором, Госсаннадзором, Госархнадзором). Специалистами этих органов проводятся специальные технические

См.: Собрание законодательства Российской Федерации. 2000. № 2. Ст. 150. См.: Собрание законодательства Российской Федерации. 1999. № 14. Ст. 1650.

расследования несчастных случаев, связанных с производством строительных работ.

Такого же рода расследования соответствующими органами проводятся на железнодорожном транспорте, в авиации и в других отраслях народного хозяйства, правовой основой для которых служат федеральные и региональные законы, а также различные положения, инструкции и другие подзаконные акты.

Материалы указанных административных расследований (как и материалы других служебных расследований) поступившие в органы дознания или предварительного расследования, изучаются с точки зрения:

своевременности начала, длительности, полноты служебного расследования;

полноты, достаточности представленных следствию документов; непротиворечивости, достоверности содержащихся в них сведений; научной и фактологической обоснованности сделанных выводов; правильности и эффективности использования средств и методов; соответствия выводов членов комиссии выводам проверяющих и собранным ими данным, полученным из других источников;

позиции нарушителей правил (согласны ли с выводами комиссии о выявленных нарушениях правил нормативного характера, или нет, какие доводы приводят в свое оправдание и т.д.);

компетентности и объективности членов комиссии. в случае неполноты предоставляемых материалов следует: 1) истребовать из органа, представившего их, все недостающие документы, которые отражают характер, методы, направления и объем проведенных исследований, сведения о которых имеются в акте;

См., например; Махов В.Н., Образцов В.А., Чернова К.Т. Расследование преступных нарушений

правил при производстве строительных работ. - М., 1979. - С. 12. 104

См.: Бертовский Л.В., Образцов В.А. Выявление и расследование экономических преступлений,- М.,

9ПП9

2) получить необходимые разъяснения специалистов и объяснения лиц, чья деятельность стала предметом проверки; 3) 4) истребовать и изучить необходимые нормативные документы, регулирующие эту деятельность, а также соответствующий вид служебного расследования; 5) 6) сопоставить нормативные модели той и другой деятельности с тем, что и как делалось в действительности работниками предприятия и теми, кто исследовал его деятельность в рамках текущего надзора и служебного расследования. (Таким способом обычно устанавливаются нарушения соответствующих нормативных документов); 7) 8) принять решение о продолжении проверки либо её завершении, возбуждении уголовного дела или отказе от его возбуждения. 9) Выявление признаков преступления в ходе доследованной проверочной деятельности как процесса познания, итогом которого является установление достоверности сообщения о преступлении, - главная, но не единственная задача этой деятельности.

Как сказано статье 147 УПК РФ, в постановлении о возбуждении уголовного дела должны быть, наряду с другими данными, указаны «пункт, часть, статья Уголовного кодекса Российской Федерации, на основании которых возбуждается уголовное дело». Тем самым законодатель вменяет в обязанность субъектам проверок в стадии возбуждения уголовного дела не только задачу по распознаванию преступления, но и необходимость решения серии иных распознавательных задач: установление статьи УК РФ, под признаки которой подпадает исследуемое деяние, определение, какие часть и пункт статьи должны применяться при уголовно- правовой квалификации деяния. Реализации этих задач способствует применение метода криминалистического сравнительного анализа.

Он ориентирует на необходимость сопоставления признаков мысленного образа фактической стороны исследуемого события (признаков фактической модели деяния) с признаками статей, включённых в Особенную часть УК РФ, и определения таким образом соответствующей статьи, содержащей описание состава преступления, признаки которого, указанные в диспозиции нормы, сходны с признаками фактической модели деяния. (В данном случае имеется в виду один из способов реализации метода криминалистического сравнительного анализа, суть которого сводится к сравнению признаков фактической модели единичного объекта с признаками нормативной модели объектов того же порядка как типовой информационной модели и определения таким путем сходства и различий сравниваемых моделей на пути отыскания искомой нормы).

Вопрос о предмете и пределах деятельности по выявлению преступления в стадии возбуждения уголовного дела носит дискуссионный характер. Общепринятой концепции на этот счёт ещё не выработано. Нет единодушия по поводу данного вопроса и у практических работников. Более того, в ходе приведенных исследований при опросе сотрудников различных следственных подразделений установлена тенденция завышения требований следователей в отношении характера, объема и содержания перечисленной информации, которую, по их мнению, должны им предоставлять для решения вопроса о возбуждении уголовного дела оперативные сотрудники и другие субъекты предварительных проверок. Так, почти 65 % опрошенных полагают, что уголовное дело следует возбуждать, когда имеется информация, достоверно свидетельствующая о наличии всех элементов состава преступления (это следственная интерпретация «достаточных данных»). Причем подавляющее количество респондентов этой группы ждут этого и от подразделений, представляющих информацию, полученную оперативно-розыскным путем (78,2%). Характерно, что информационные проблемы следователи склонны решать не лично, а через поручения проверочных действий органу дознания.

Подробней об этом см. в следующем парагоафе данной главы.

Только 27,4% из числа опрошенных следователей готовы проводить

предварительную проверку самостоятельно.

Исследовав данную проблему в деятельности органов, осуществляющих

борьбу с экономической преступностью, Н.Н. Ковтун столкнулся с такой

картиной: большинство следователей (почти 70%) считают, что к моменту

возбуждения уголовного дела должны быть собраны данные о почти всех

обстоятельствах, входящих в предмет доказывания.

Различия в точках зрения на отмеченные обстоятельства вызваны

главным образом тем, что в законе отсутствуют указания на круг и характер

обстоятельств, подлежащих выяснению в стадии возбуждения уголовного дела.

Между тем от правильности решения данного вопроса зависит многое, включая

единообразное применение зафиксированных в ч. 2 ст. 140 УПК РФ положений

закона о том, что основанием для возбуждения уголовного дела является

наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления.

Не проясняют, а, наоборот, ещё более запутывают ситуацию некоторые

ведомственные нормативные документы. Это, в частности, касается приказа

МВД России от 20 июня 1996 г. № 334 «Об утверждении Инструкции по

организации взаимодействия подразделений и служб органов внутренних дел в

108

расследовании и раскрытии преступлений».

Согласно этому документу «критерием оценки готовности оперативных материалов для возбуждения уголовного дела является наличие в них достаточных данных, указывающих на признаки преступления, в том числе время, место и способ совершения, ущерб, конкретные обстоятельства, сведения о лицах, причастных к преступлению».

См.: Томин В.Т., Поляков М.П., Попов А.П. Очерки теории эффективного уголовного процесса. - Пятигорск, 2000. - С. 66.

См.: Ковтун Н.Н. Неотвратимость уголовной ответственности в стадии возбуждения уголовного дела. - И. Новгород, 1995. - С. 45.

108 „ гт

См.: Правовое регулирование деятельности органов внутренних дел: Сборник нормативных правовых актов: В 3-х томах. Т. 1./Отв, ред. Васильев В.А.-М.: МСС, 2001.-С. 601-612.

Анализируя положения этого приказа, А.П. Попов приходит к выводу, что изложенное в нем требование «не вытекает из уголовно-процессуального законодательства и ведет к чрезмерному расширению проверки первичных материалов (пусть и оперативно-розыскных) о преступлении, к недопустимому затягиванию решения вопроса, о возбуждении уголовного дела. Оно, кроме того, может повлечь за собой необоснованный отказ в возбуждении уголовного дела, направляя внимание и усилия органов дознания и следствия только на более легко раскрываемые преступления.

Нельзя отказать в возбуждении уголовного дела за «недостаточностью улик», если имеются сведения о самом преступном факте. Уголовно- процессуальное законодательство России обязывает возбудить уголовное дело по каждому серьезному преступлению, независимо от того, есть какие-либо сведения о злоумышленнике или нет. Это и понятно, ибо решение вопроса о виновных в преступном деянии и о доказательствах необходимы для изобличения их, а это уже задача не стадии возбуждения уголовного дела, а последующих стадий уголовного процесса».

Более прогрессивным в этом отношении является письмо Генеральной прокуратуры России и МВД России от 22 декабря 1992 г. № 15-16-92 «О соблюдении законности при разрешении заявлений и сообщений о безвестном исчезновении граждан», в котором указывается:

«Достаточным основание для решения вопроса о возбуждении уголовного дела по материалам проверки о безвестном исчезновении могут быть следующие признаки, которые прямо или косвенно указывают на то, что без вести пропавший стал жертвой преступления:

отсутствие данных о намерении уехать, причин для сокрытия от близких причин своего отъезда либо ухода из дома на длительное время, наличие личных документов и вещей без которых человек не может обойтись в случае длительного отсутствия;

См.: Томин В Т. Поляков М.П.. Попов А.П. Указ. соч. - С. 61

малолетний возраст пропавшего, отсутствие заболевания, которое может обусловить скоропостижную смерть, потерю памяти, ориентировку во времени или пространстве;

исчезновение с автотранспортом или крупной суммой наличных денег, ценностей;

постоянные конфликты в семье, угрозы в адрес исчезнувшего лица, преступные связи;

противоречивые объяснения и нелогичное поведение тех, кто контактировал с пропавшим перед исчезновением;

обнаружение в ходе розыска следов, получение иных сведений, свидетельствующих о возможном совершении преступления».

Изложенные обстоятельства не следует понимать таким образом, что только весь их перечень в комплексе и даёт основание для возбуждения уголовного дела. На самом деле основание для принятия соответствуюш;его решения даёт наличие любой из числа перечисленных подгрупп признаков.

Совершенно правильно на этот счёт высказался А.Н. Васильев: «в первой же стадии уголовного процесса - добиваться достоверного вывода о преступлении рано. Тут ещё неизвестны многие детали признаваемого преступным факта, знания о нём подчас проблематичны, основываются на ограниченных, а порою даже на внешне противоречивых данных».’”^

Позднее в том же духе высказывались и некоторые другие авторы, говоря о том, что для наличия основания для возбуждения уголовного дела необязательно иметь вполне достоверный вывод о готовящемся или совершённом преступном деянии. «Достаточно, если это деяние подтверждается с определённой степенью вероятности, если о нём есть серьёзное предположение, вытекающее из конкретных фактических данных».’”

См.: Васильев А.Н. Рассмотрение сообщений о совершённых преступлениях. - М., 1954. - С. 6. См.: Томин В.Т., Поляков М.П., Попов А.П. Очерки теории эффективного уголовного процесса. - Пятигорск, 2000. - С. 61-62.

Предварительный вывод о наличии основания для возбуждения уголовного дела нельзя смешивать с версией. Следственная версия - это вероятное объяснения события, предположение о его возможности. Она важна для того, чтобы определить в каком направлении необходимо вести расследование, чтобы решить, где искать доказательства. Однако сами по себе версии никоим образом не могут послужить достаточным основанием для принятия процессуальных решений, в том числе о возбуждении уголовного дела. Их по делу может быть несколько, причем отнюдь не обязательно, чтобы каждая из них подкреплялась конкретными фактическими данными, взятыми из установленных законом источников. Версии нередко строятся исключительно на информационном материале оперативно-розыскного порядка, на слухах, которые ходят в том или ином коллективе, на интуиции и т. д. В отличие от этого вывод, который кладется в основу решения о возбуждении уголовного дела, не может базироваться ни на интуиции, ни на голых предположениях, ни на чисто субъективном убеждении, ни на слухах, ни на информационном материале оперативно-розыскного характера. Он должен вытекать из конкретных объективных данных, содержащихся в определенных источниках. Такими источниками могут признаваться тексты заявлений и сообщений о преступлении, протоколы (например, приема устного заявления или явки с повинной), официальные справки, акты, вещественные доказательства, объяснения должностных лиц и граждан или иные документы.”^

Основываясь на изложенных данных, можно сделать вывод о том, что выявить преступление - это значит установить на основании собранных данных, что, во- первых, исследуемое понятие имело (имеет) место в действительности; во-вторых, оно содержит признаки преступления, подпадающего под соответствующую статью из Особенной части УК РФ. Такая трактовка указанного понятая открывает подход к интерпретации понятия достоверности уголовно-релевантной информации, функционирующей в стадии возбуждения уголовного дела. Достоверность в этом случае имеет

’ См.: Жогт Н.В., Фаткулин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. - М.. 1961. - С. 127.

отношение не к полномасштабному, доказанному знанию о сущности и обстоятельствах преступления, которое может быть получено лишь после возбуждения уголовного дела в режиме процессуального доказывания, а к знанию о двух моментах познаваемой на практике системы. Во-первых, к знанию о событии (происшествии, инциденте, какой-либо деятельности и т.д.), ставшем предметом проверки первичной информации, содержащейся в поводе для возбуждения уголовного дела; во-вторых, к знанию с том, что это событие содержит признаки преступления.

Примеры:

1) обнаружение факта авиакатастрофы и следов взрывчатки на обломках рухнувшего авиалайнера; 2) 3) обнаружение трупа человека с пулевым ранением в область головы и следами выстрела с дальней или средней дистанции; 4) 5) выявление факта систематического изготовления и выпуска, какой-либо продукции в ходе деятельности, в отношении которой имеется уголовно-правой запрет. 6) Получение достоверного знания об обстоятельствах преступления и преступнике, как отмечалось, возможно лишь в режиме процессуального доказывания по возбуждению уголовного дела. Это - один вариант развития знания, полученного до возбуждения уголовного дела. Но есть, как показывает жизнь, и другой вариант, если в ходе расследования выяснилось, что исследуемое событие, хотя и имеет признаки преступления, таковым не является. Подобная ситуация складывается, например, когда по делу установлено, что общественно опасное деяние совершено лицом, не достигшим

Это положение имеет глубокие исторические корни. Как указывалось более 30 лет назад Л.М. Карнеевой и Г.М. Миньковским: «В момент возбуждения уголовного дела необходимо и достаточно достоверное наличие признаков, указывающих на возможность того, что преступление имело место» (см.: Карнеева Л.М., Миньковский Г.М. Особенности пределов доказывания при принятии некоторых процессуальных решений в стадии предварительного следствия //Вопросы предупреждения преступлений. № 4. -М., 1966.-С. 85У возраста, после которого возможно наступление уголовной ответственности, либо когда выяснилось, что обвиняемый является невменяемым.

Поэтому следует согласиться с мнением тех авторов, которые считают, что для стадии возбуждения уголовного дела характерно не достоверное, а лишь вероятное знание о преступлении и преступнике.

в теории уголовного процесса и криминалистики уже не первый год ведутся дискуссии по поводу того, что следует понимать под достаточными данными. Нам импонирует позиция тех ученых, которые рассматривают данный вопрос с позиции содержательного (качественного) и количественного критериев. Таким подходом в своё время руководствовались разработчики проблемы выявления хищений социалистического имущества.””* На общетеоретическом же уровне он наиболее глубоко разработан В.В Степановым.”^

Суть его концепции, разделяемой нами, заключается в том, что для возбуждения уголовного дела достаточно установления не всех, а лишь некоторых признаков, свидетельствующих о совершённом либо совершаемом преступлении. Обращая внимание на необходимость разграничения понятий «признаки преступления» и «признаки состава преступления», В.В. Степанов приводит убедительную аргументацию в пользу того, что решение о возбуждении уголовного дела может быть принято при наличии достаточных данных (качественный критерий), указывающих на объект и объективную стороны состава преступления (количественный критерий). Причём, как подчёркивает этот автор, основание к возбуждению уголовного дела образует «минимум фактических данных, характеризующих признаки преступления и относящихся к объекту и объективной стороне преступления. Для отдельных

114

См., например: Методика расследования хищений социалистического имущества. Вып. второй.- М.,

1977.-С. 8 11 ^

См., например: Степанов В.В. Предварительная проверка первичных материалов о преступлениях. - Саоатов, 1972.

категорий преступления и для конкретных дел этот критерий будет различным» 116

Всё это указывает на то, что предметом познания в рамках деятельности по выявлению преступления является определённый круг обстоятельств, относящихся к объекту и объективной стороне преступления. Речь, разумеется, идёт не обо всех без исключения обстоятельствах как элементах объекта и объективной стороны содеянного, устанавливаемых при раскрытии преступлений, а об определённом минимуме таких обстоятельств, оценка которых даёт основание для вывода, что в данном конкретном случае имеет место преступление. Этот вывод не может быть категорическим. Он носит вероятностный характер, требует проверки на основе процессуального доказывания после возбуждения уголовного дела. Сказанное не означает того, что во всех случаях дела возбуждаются при наличии данных, указывающих на признаки объекта и объективной стороны преступления. Не единичны случаи, когда к моменту принятия соответствующего решения имеются данные, характеризующие все элементы состава преступления. Применительно к таким случаям, на наш взгляд, следует вести речь не о выявлении преступления, а о доследственном раскрытии преступления.

В современных рыночных условиях наиболее трудоёмкой и сложной является работа в стадии возбуждения уголовного дела в случае совершения самых различных преступлений, так или иначе связанных с экономической деятельностью. Здесь при собирании и проверке достоверности информации на передний план выходит работа с документами. Рассмотрим, как это делается в целях выявления преступного сокрытия доходов (прибыли) или иных объектов налогообложения.

См.: Степанов В.В., Познанский В.А. О стадии возбуждения уголовного дела //Вестник СГАП. 2001. № 3. С. 9-13; Степанов В.В. Предварительная проверка информации о преступлениях в сфере экономики //Вопросы квалификации и расследование преступлений в сфере экономики. - Саратов, 1999. - С. 95-100.

В большинстве случаев поводами для возбуждения уголовных дел по фактам сокрытия доходов (прибыли) и иных объектов налогообложения служат сообщения контролирующих органов государственной налоговой инспекции.

В соответствии с ведомственными указаниями налоговые инспекции должны направить материалы о нарушениях в сфере налогового законодательства в налоговую полицию или прокуратуру в трехдневный срок со дня принятия решения по акту проверки налогоплательщика.

К этим материалам относятся:

письменное сообщение о фактах сокрытия доходов (прибыли) или иных объектов налогообложения налогоплательщиками, подписанное начальником государственной налоговой инспекции или его заместителем;

акт документальной проверки соблюдения налогового законодательства и решение по нему начальника налогового органа или его заместителя с приложением подлинных бухгалтерских документов, отчетов, деклараций и других, подтверждающих факт сокрытия объектов налогообложения, постановление должностного лица налоговой инспекции об их изъятии и соответствующий протокол об изъятии документов (должностные лица государственной налоговой инспекции имеют право изымать любые документы, связанные с исчислением и уплатой налогов и другими обязательными платежами в бюджет, кроме документов, содержащих сведения, составляющие государственную тайну);

документы о разъяснении налогоплательщику его права представлять письменные возражения по акту документальной проверки и о результатах их рассмотрения;

письменные возражения по акту проверки, а в случае их отсутствия объяснения должностных лиц налогоплательщика по фактам выявленных нарушений налогового законодательства (если они отказываются отдачи объяснений, сотрудник государственной налоговой инспекции представляет соответствующий акт);

копии приказов о назначении на должность лиц, ответственных за финансово- хозяйственную деятельность налогоплательщика в проверяемый период, и материалов о привлечении их к административной ответственности, если они к ней привлекались.

Все представленные документы должны быть внимательно изучены. Данные, изложенные в письменном сообщении, акте документальной проверки и объяснениях или письменных возражениях по акту проверки, необходимо сопоставить между собой с целью выявлений несоответствий, явных ошибок, допущенных при определении объектов налогообложения и исчислении размеров налогов. При этом следует иметь в виду, что акт документальной проверки должен отражать выявленные нарушения в налоговом законодательстве по каждому виду налогов со ссылкой на конкретные законы и иные нормативные акты, а также полные данные о налогоплательщике.

Если в материалах отсутствуют документы, подтверждающие факт сокрытия объектов налогообложения, их необходимо запросить в налоговом органе. Наряду с документами, связанными с исчислением и уплатой налогов, при необходимости могут быть запрошены устав предприятия, учредительный договор, свидетельство о регистрации, а также первичные документы бухгалтерского учета.

Более широкий круг проверочных действий проводится в случаях, когда поводами для возбуждения уголовного дела являются сообщения должностных лиц, заявления граждан, публикации в печати о фактах сокрытия объектов налогообложения. Тогда у заявителя целесообразно получить письменное объяснение, в котором следует предложить конкретизировать известные ему факты с указанием наименования и адреса предприятия, организации, учреждения, где обнаружено сокрытие объектов налогообложения, фамилии лиц, с ведома или по указанию которых осуществлялось сокрытие, в отношении каких объектов, какими документами можно подтвердить факт сокрытия. Иногда целесообразно получить объяснения и от других лиц, которые могут знать о сообщаемых фактах.

Следующим обязательным этапом проверки таких заявлений и сообщений (и в этом заключается особенность возбуждения уголовных дел данной категории) является проведение документальной проверки налогоплательщика, указанного в заявлении, с составлением акта и истребованием соответствующих документов.

Если сообщения и заявления рассматриваются прокурором, эти действия производятся согласно ст. 22 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации».

К проведению проверок могут быть привлечены как сотрудники Министерства Российской Федерации по налогам и сборам (МНС России), так и сведущие лица из других учреждений.

Истребуются следующие документы: учредительные (устав, учредительный договор, свидетельство о регистрации); акты документальных (предыдущих) проверок налогоплательщика; документы (или их копии), свидетельствующие о сокрытии или занижении дохода (прибыли) или иных объектов налогообложения, других нарушениях налогового законодательства с приложением письменного мотивированного постановления руководителя налоговой инспекции.

При необходимости запрашиваются документы, отражающие исчисление и уплату налогов (налоговые декларации, документы, на основании которых составляются расчеты по налогам: журналы-ордера, ведомости, машинограммы и другие регистры бухгалтерского учета); первичные учетные документы (счета, счета- фактуры, накладные, акты выполненных работ и др.); расчетные документы (поручения, требования-поручения, требования и др.).

Заключительный этап проверки — анализ и оценка акта документальной проверки и истребованных документов. Документы изучаются с целью установления соответствия их содержания данным, изложенным в акте проверки, а также для выявления «интеллектуального» подлога. Основной метод выявления изменений содержания документов — сопоставление одних и тех же показателей или сравнение данных, отражающих одну и ту же операцию

В документах различных видов. Для выявления подчисток, дописок, исправлений целесообразно использовать приемы, разработанные криминалистикой, и соответствующие технические средства.

Поскольку документы являются одним из главных источников информации о налоговых преступлениях, при возбуждении уголовного дела должны быть приняты самые надежные меры по обеспечению сохранности истребованных в ходе проверки документов.

при возбуждении уголовных дел данной категории следует учитывать два критерия достаточности оснований:

первый критерий — наличие в представленных материалах данных об одном или нескольких признаках сокрытия дохода (прибыли) или иных объектов налогообложения. Полная совокупность признаков устанавливается только в результате расследования;

второй критерий — размер сокрытия: крупный или особо крупный. Объективная сторона преступлений рассматриваемой категории выражается в различных формах утаивания доходов (прибыли) или иных объектов налогообложения. Это может быть невнесение сведений о доходах в соответствующие документы, внесение искаженных данных о доходах и других объектах налогообложения либо изменение (уменьшение) этих данных путем дописок, исправлений, подчисток.

Неотражение доходов (прибыли) в документах обусловлено зачастую «уходом» от налогов при проведении конкретных операций. (Например, когда выручка от реализации продукции или за оказанные услуги и работы относится не на счет реализации, с которого уплачиваются налоги, а на другие счета или выручка направляется не на расчетный счет предприятия в банке, с которого уплачивают налог, а на другие счета). Некоторые фирмы переводят денежные средства по фиктивным договорам на счета партнеров в других городах или государствах. Затем деньги обналичиваются либо возвращаются в виде финансовой помощи. Способы сокрытия объектов налогообложения весьма разнообразны. Выявление их, как правило, возможно в результате применения комплекса оперативно-розыскных мероприятий или в ходе документальных проверок.

Способы внесения измененных данных о доходах (прибыли), иных объектах налогообложения также разнообразны. С целью документального уменьшения доходов завышаются показатели себестоимости произведенной продукции или оказанных услуг; данные о расходах на амортизацию оборудования, технических приспособлений, инструментов и т. п. Если умысел на внесение изменений о доходах (прибыли) появляется при составлении отчетов, в первичные документы могут быть внесены частичные изменения содержания строк или граф бухгалтерских документов (путем подчисток, исправлений, дописок) или изымаются первоначальные документы (например, счета-фактуры, приходно- расходные ордера) и выписываются новые.

При возбуждении уголовного дела следует учесть, что рассматриваемое преступление считается законченным с момента передачи в установленные законом сроки в соответствующие территориальные органы налоговой службы отчетной документации, содержащей ложные сведения о доходах (прибыли) и иных объектах налогообложения, свидетельствующей о завершении расчетов с бюджетом.”^

Как указано в ч. 7 ст. 141 УПК РФ, анонимное заявление о преступлении не может служить поводом для возбуждения уголовного дела. Данная норма может быть истолкована таким образом, что анонимное заявление (устное, сделанное по телефону или письменное) не является предметом правового реагирования и может быть выброшено в корзину для мусора. Именно так считают и действуют некоторые сотрудники правоохранительных органов.

К счастью, на это идут не все и не всегда. Не рассматривая анонимку как повод для возбуждения уголовного дела, они исходят из одного, что содержащаяся в анонимках информация даёт повод для проверки этой информации. Однако вышеуказанная категорическая, но не раскрытая по сути

Подробнее см.: Бабаева Э., Поливода В. Возбуждение уголовного дела о сокращении доходов (прибыли) или иных объектов налогообложения//Законность. 1996. № ш Г 77-96

ПОЗИЦИЯ законодателя создаёт определённые трудности для правоохранительных органов, накладывает серьёзные ограничения на данный вид проверочной деятельности и её возможности, поскольку она не может производиться в уголовно- процессуальном режиме (например, при её проведении нельзя производить осмотр места происшествия). Такие проверки имеют административно-правовой характер. Их результаты, независимо от того, подтверждается или не подтверждается достоверность проверенной информации, могут стать поводом, а подчас и поводом, и основанием для возбуждения уголовного дела.

Рассмотрим, как всё это происходит в случае поступления в правоохранительный орган анонимного сообщения о готовящемся акте терроризма путем организации взрыва на каком-либо объекте.

По мнению А. А. Белякова и Д.В. Тишина, анонимное сообщение о такого рода деянии не может служить поводом для возбуждения уголовного дела, что совершенно правильно исходя из буквы закона. Таким поводом, как полагают указанные авторы, является информация органа дознания, принявшего сообщение о готовящемся взрыве, оформленная в виде рапорта. Особенность этой части приведённого тезиса вызывает серьёзные сомнения. Во-первых, анонимное сообщение может получить не орган дознания, а судья, прокурор или другие должностные лица. Как следует из статьи 143 УПК РФ, обязанность составления в таких случаях рапорта возлагается на любое должностное лицо, принявшее сообщение. Во-вторых, и это главное, рапорт должностного лица может расцениваться как повод для возбуждения уголовного дела, как установлено в законе, лишь при условии отражения в рапорте источника информации. Поэтому, видимо, правильнее говорить о поводе применительно не к рапорту о получении анонимного сообщения, а к рапорту по результатам проверки информации, содержащейся в анонимном сообщении. Но до этого, как говорится, нужно ещё дожить.”^

118

См.: Беляков А.А., Тишин Д.В. Методика расследования заведомо ложного сообщения об акте терроризма. - Красноярск, 2002. - С. 64.

Для того, чтобы установить достоверность, истинность или ложность информации о готовящемся взрыве, необходимо срочно обеспечить эвакуацию всех граждан, которые могут находиться в предполагаемой опасной зоне и принять меры для оцепления и оперативного обследования соответствующего объекта (здания, сооружения, предприятия и т.п.) на предмет поиска взрывчатки или взрывного устройства. Не осмотра, как полагает А.А. Беляков и Д.В. Tишин,^’^ а именно обследования, поскольку осмотр места происшествия вправе проводить субъекты уголовно-процессуальной деятельности. А в силу того, что указанная проверка проводится, опираясь не на нормы УПК РФ, а на нормы Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» и п. 18 ст. 11 Закона «О милиции», субъекты проверки не вправе производить данный вид осмотра. (Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» и Закон «О милиции» предоставляют им возможность проведения обследования помещения, здания, сооружения, участков местности и транспортных средств). Второе направление производимой проверки - выявление места, из которого поступило анонимное сообщение (как правило, это сообщение делается по телефону, что диктует необходимость установления номера телефона, места его установки) и установления данных о личности анонима. Организация и проведение указанных мероприятий - не право, а обязанность должностных лиц правоохранительных органов. Отказ от их проведения, нереагирование на анонимное сообщение о готовящемся взрыве, если он произошёл, - это должностное преступление.

Заявление о преступлении представляет собой «устное или письменное обращение в правоохранительный орган с информацией о готовящемся или совершённом преступлении».

Эта информация, независимо от того, известно или не известно лицо, её передавшее, во всех случаях должно быть проверено на предмет достоверности

Гм • Тям жр - Г 71

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. /Под. ред. И.Л. Петрухина. - М., 2002 -

Г 911

И прежде всего потому, что во всех случаях за ней стоит общественно опасное деяние: в случае, когда передаётся заведомо ложная информация о мнимом преступлении, содеянное может содержать признаки статьи 207 УК РФ («Заведомо ложное сообщение об акте терроризма») либо статьи 306 УК РФ («Заведомо ложный донос»), а в случае, когда установлена достоверность информации, - признаки того состава преступления, о котором сообщил аноним, или иного состава преступления.

Данное положение в основном правильно понимается на практике: анонимные сообщения о готовящихся криминальных взрывах в последние годы проверяются незамедлительно. В большинстве случаев такие сообщения оказываются ложными, что даёт основание для возбуждения уголовных дел по признакам статьи 207 УК РФ. В иной ситуации, т.е. в случае подтверждения достоверности сообщённой анонимной информации, чаще всего удаётся предотвратить теракт со всеми вытекающими из этого правовыми последствиями, главным из которых является возбуждение уголовного дела по статье о терроризме.

Оптимизации указанной проверочной деятельности, на наш взгляд, могло бы способствовать разъяснение порядка и особенностей правового реагирования на информацию анонимного характера о готовящемся или совершённом преступлении, которое мог бы сделать Пленум Верховного Суда Российской Федерации в силу отсутствия указания в законе на механизм такого реагирования, которое необходимо во всех без исключения случаях. Для обеспечения безопасности общества, прав и свобод, безопасности граждан важно учитывать любую информацию о преступлениях в целях их выявления, пресечения, раскрытия и предотвращения. И это предмет не только административно-правового, но и уголовно-процессуального реагирования.

Деятельность по проверке достоверности уголовно-релевантной информации (в случае подтверждения) в стадии возбуждения уголовного дела может быть охарактеризована как процесс выявления преступления. Понятие «выявления преступления» широко употребляется в криминалистической литературе. В лексикон криминалистов и нормативные правовые акты (например, в Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности») оно вошло благодаря исследованиям В.Г. Танасевича, его учеников и сподвижников в связи с активными научными разработками проблем выявления замаскированных хищений в семидесятые-восьмидесятые годы минувшего столетия.

«Выявление хищений, как и других преступлений, - писали А.П. Егоров и А.П. Казарина, - это понятие криминалистическое. Под ним понимается процесс, поиск, направленный на установление события преступления - фактов хищений в их конкретном выражении, в том числе способов совершения преступлений». Указанные авторы пояснили, что они имеют в виду производимый по собственной инициативе органами дознания, следователем, прокурором поиск фактических данных, указывающих на признаки преступлений.Разъясняя свою позицию по затронутому вопросу,

A. П. Егоров и А.Х. Казарина указали на следующие обстоятельства: 1) выявление признаков хищения может осуществляться как до, так и после возбуждения уголовного дела (применительно к последнему речь идёт о выявлении признаков преступления, о совершении которых не было известно до возбуждения уголовного дела, т.е. других эпизодов хищения, иных преступлений, связанных с тем деянием, по поводу которого возбуждено уголовное дело).’^^ B. Думается, что ближе к истине и терминологической чистоте находятся

C. А. Образцов и другие авторы, которые рассматривают выявление преступления в качестве специфического вида поисково-познавательной деятельности (ППД).’^^ Последнее понятие является более точным и широким, оно включает в себя процедурный момент (процесс), организационный. D. Методика расследования хищений социалистической собственности. Вып. второй. - М., 1977. - С. 3. См. там же.-С. 4-5.

См.: Образцов В.А. Криминалистика: Цикл лекций по новой программе курса. - М., 1994. - С. 9 и

пяпее

ПОИСКОВЫЙ, познавательный и иные компоненты. Как подчёркивает Л.В. Галанова, «выявление преступлений может рассматриваться как один из видов поисково- познавательной деятельности, структуру которой можно представить следующим образом: 1) поиск информации; 2) получение информации; 3) оценка информации; 4) собирание дополнительной информации, если исходная содержит недостаточно данных, указывающих на признаки преступления; 5) анализ собранной информации; 6) вывод о достаточности оснований для принятия решения; 7) принятие решения».

Указанная структура, если подходить к ППД по выявлению преступлений с позиции чисто информационного подхода, представляется логичной, содержательной, заслуживающей внимания и поддержки.

В то же время в ней нашёл отражение чисто информационный срез ППД, которая в реальности представляет собой более сложное образование. Всё дело в том, что информация, как таковая, не существует сама по себе. Она неразрывна с её носителями, в роли которых выступают люди (носители идеальной и материально- фиксированной информации), материальная среда и материально-фиксированные следы (следы типа отображения предметов, веществ и т.д.). Поэтому на передний план любой поисково-познавательной деятельности следует выдвигать не поиск информации, а поиск носителя информации, их фиксацию, изъятие (когда это возможно и необходимо), исследование обнаруженных объектов в целях овладения содержащейся в них информацией. При этом надо иметь в виду ситуационный характер этой деятельности, обусловленность её задач и средств их решения особенностями ситуации, в которой действует субъект. Отсюда вытекает необходимость выделения в структуре ППД ещё и таких этапов первоначального порядка, как изучение исходных данных (сигнальной информации); построение, изучение, оценка, сложившейся ситуации; разработка и реализация программ разрешения ситуационно обусловленных проблем и, прежде всего, путём поиска носителей

124

См.: Галанова Л.В. Следственные ситуации и тактические операции при расследовании преступлений, связанных с вымогательством: Автореф. дне. .. канд. юрид. наук. - Саратов, 2000. - С. 15-16.

недостающей информации; превращение обнаруженных объектов в источники информации; проверку и оценку полученной информации. Затем уже деятельность идёт по схеме Л.В. Галановой применительно к пунктам 4-7 указанной ею структуры.

§2. О понятии признака в теории и практике проверки достоверности уголовно-релевантной информации в стадии возбуждения уголовного дела Понятие «признак» относится к числу фундаментальных в различных отраслях правовой науки, в т.ч. в криминалистике и теории оперативно- розыскной деятельности, а также в оперативно-розыскной и следственной практике. В криминалистике это понятие рассматривается в исследованиях, посвященных различным проблемам общей и частных теории данной науки, криминалистической техники, тактики и методики расследования. На общетеоретическом уровне оно разрабатывается в рамках криминалистического учения о признаке. Однако, хотя данному феномену на всех этапах развития криминалистики уделялось повышенное внимание, единой, общепринятой точки зрения по поводу того, что следует понимать под признаками уголовно-релевантных объектов, до сих пор не выработано. Господствующими по этому поводу являются две точки зрения: одни авторы под признаками понимают свойства объектов, другие - выражение их

125

свойств.

Обе точки зрения, на наш взгляд, имеют право на существование. Однако вряд ли их можно признать всеобъемлющими, характеризующими особенности всего множества криминалистически значимых объектов как системы, элементами которой, с одной стороны, являются познаваемые объекты, а с другой стороны - объекты, выступающие в роли средств познания на практике. Судя по всему, указанные концепции признака в криминалистики сформировались, имея в фокусе внимания вещные, материально-

Подробней об этом см.: Белкин Р.С. Курс криминалистики. - М. 2001. - С. 323-342.

фиксированные объекты как предметы реального мира, изучаемые в рамках непосредственного познания в ходе предварительных (доэкспертных) и судебно- экспертных исследований. При этом преобладающим, судя по всему, является экспертный взгляд на вещи. Между тем криминалистика возникла, сформировалась и развивается в ответ на потребности следственной практики, достижение целей которой связано с опосредованным познанием непосредственно не воспринимаемых следователями событий прошлого. Если посмотреть на затронутую проблематику не из кабинета судебного эксперта, а глазами следователя, то нельзя не заметить, какая более широкая панорама действительности открывается в этом случае. Следователь в своей работе связан не только с объектами, исследуемыми судебными экспертами, но ещё и с множеством иных систем, в которых предметы и следы играют роль отдельных элементов, к числу таких объектов относятся те или иные виды деятельности и уголовно- релевантного поведения, различные события до- и посткриминального характера, также идеальные конструкции - понятия типа «государственная граница», «мотив преступления», «способ совершения преступления» и т.д. Можно лишь сожалеть, что в основной массе разработок проблеме криминалистического признака уделено мало внимания. Но дело не только в этом. Как и все объекты реального мира, преступление и другие объекты опосредованного следственного познания имеют самые различные особенности (признаки), определяющие их сходство с другими объектами и отличие от других объектов.

Преступление как правовое явление имеет определённый набор признаков, характеризующих его существенные стороны.Они могут быть выяснены лишь на основе анализа законодательного определения понятия преступления. В соответствии со статьей 14 УК РФ преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещённое данным Кодексом под угрозой наказания. Таким образом, в уголовно-правовом смысле

Уголовное право Российской Федерации. Общая часть. /Под ред. Б.В. Здравомыслова. - М 1996 -

Г. -^У признаками преступления являются его противоправность, общественная опасность, виновность, наказуемость в уголовном порядке. По мысли законодателя, определение наличия в деянии указанных признаков возможно путём анализа собранных фактических данных, характеризующих деяние (ч. 2 ст. 140 УПК РФ).

Уголовно-правовое понятие признака преступления следует отграничивать, что не всегда делается в литературе, от близких, родственных, но не тождественных понятий признаков, позволяющих определять родовую, видовую и внутривидовую принадлежность преступлений. Если первый признак - это средство распознавания преступления, то другие упомянутые признаки служат средством получения знания о месте данного преступления в системе уголовно-правовой классификации преступлений, что необходимо для осуществления правильной его уголовно- правовой квалификации. Система признаков преступлений, таким образом, складывается из общих и частных признаков. Общие признаки присущи всем явлениям данного класса. Их знание, т.е. знание таких свойств, существенных сторон преступлений, как противоправность, виновность, общественная опасность и наказуемость в уголовном порядке, способствует распознаванию преступлений, отграничению их от всех остальных деяний. Роль же частных признаков состоит в том, что бы с их помощью обеспечить правильную уголовно-правовую квалификацию содеянного, установить, под признаки какой статьи Особенной части УК РФ оно подпадает.

Общее понятие состава преступления не содержится в законе. Оно сформулировано в науке уголовного права. Конкретное преступление и его состав соотносятся друг с другом как акт человеческого поведения (деятельности), т.е. явление объективной действительности, и юридическое понятие о нём как о преступлении-правовом явлении. Конкретный состав преступления представляет собой модель, содержащую минимальный набор необходимых признаков, указанных в конкретной норме Особенной части УК

РФ, при наличии которых в содеянном создается возможность привлечения виновного к уголовной ответственности.

На основе признаков конкретных составов преступлении в теории уголовного права создано общее понятие состава преступления, содержащее в обобщенном виде характеристику всех конкретных составов преступлений, предусмотренных Особенной частью УК РФ. Последнее понятие определяется как совокупность обязательных объективных и субъективных признаков, установленных законом, характеризующих общественно опасное деяние как преступление.’^^

Иначе говоря, под признаком состава преступления понимается обобщенное юридически значимое свойство, присущее всем преступлениям данного вида.

В юридической литературе некоторые авторы рассматривают понятие признака и понятие элемента состава преступления как равнозначные. Между тем это не синонимы, не тождественные понятия. Признак состава преступления - есть конкретная законодательная характеристика наиболее существенных свойств преступления. Элемент же состава преступления следует понимать как составную часть системы состава преступления, включая группу признаков, соответствующих различным сторонам преступления: его объекту, объективной стороне, субъекту и субъективной стороне. Применительно к данным элементам и классифицируются признаки состава преступления. Признаки, характеризующие объект и объективную сторону преступления, отражают явления объективной действительности и называются объективными признаками. Те же признаки, которые относятся к характеристике субъективной стороны и субъекта, отражают субъективные особенности лица, совершившего преступление. Поэтому их называют субъективными. Совпадая во всех случаях по элементам, составы преступлений различаются по своим признакам. Установление и процессуальное закрепление

См.: Уголовное право Российской Федерации. Общая часть. /Под ред. Б.В. Здравомыслова. - М.

igoft - С «Т..Я1

ТОЧНОГО соответствия признаков совершенного лицом общественно опасного деяния по всем признакам состава преступления, предусмотренного конкретной нормой Особенной части УК РФ, называется квалификацией преступления.’^^

Этот процесс состоит из нескольких этапов. На первом этапе необходимо по возможности отбирать из фактических обстоятельств содеянного юридически значимые признаки, характеризующие объект преступного посягательства (родовой, видовой, непосредственный), а также его объективную, субъективную стороны и признаки субъекта преступления.

На следующем этапе определяется группа уголовно-правовых норм, которым в той или иной мере соответствуют установленные юридически значимые признаки (смежные составы преступлений). Затем из отобранной совокупности норм должна быть выбрана конкретная уголовно-правовая норма, определяющая состав исследуемого преступления, а именно та, которая полностью и точно соответствует всем установленным фактическим обстоятельствам дела. Эта норма и подлежит применению при квалификации

содеянного.

В нормах Особенной части УК РФ содержится описание конкретных видов совершенных и несовершенных действий криминальной природы, субъектов, способов их действий, отдельных видов предметов преступных посягательств, мотивов, обстановки, орудий совершения преступлений, их последствий и других обстоятельств, элементов деяний, рассматриваемых в качестве признаков объективной стороны, объекта, субъекта и субъективной сторон соответствующих составов преступлений. Из этого видно что под признаками состава преступления в праве понимаются отдельные виды и разновидности обстоятельств, являющихся компонентами уголовно-правовых элементов состава преступления, указания на которые содержит диспозиция той или иной статьи Особенной части УК РФ.

128

См.: Российское уголовное право. Т. 1. Общая часть. /Под ред. А.И. Рарога. - М., 2001. - С. 90.

См.: Уголовное право России. Т. 1. Особенная часть. /Под ред. А.И. Рарога. - М., 1996. - С. 10.

в теории уголовно-процессуального права данные обстоятельства рассматриваются как элементы предмета доказывания. «Все эти обстоятельства объединяет то, что они имеют правовое значение по делу, т.е. либо влияют на квалификацию преступления, либо имеют значение для разрешения гражданского иска, либо могут учитываться при назначении меры наказания».

Уголовно-правовой анализ, оценка и реализация возможны лишь тогда, когда они установлены, когда в отношении них имеются соответствующие фактические данные. Вопрос же о том, каким образом должны устанавливаться обстоятельства, имеющие значение для уголовного производства. Это проблема и для процессуалистов, и для криминалистов. Нормы уголовно- процессуального законодательства устанавливают правовой механизм, а криминалистика разрабатывает технико-технологический, гносеологический механизм деятельности в этом направлении.

Исследуя проблемы, связанные с разработкой теоретических аспектов криминалистического механизма выявления и раскрытия преступлений, разработчики реализуют различные концепции признака. Однако в большинстве случаев предпочтение отдается информационному подходу к данному понятию. Суть этого подхода выражает определение признака как явления, несущего информацию о предмете или его существенных сторонах.’^’

Опираясь на это положение, В.Г. Танасевич и Г.А. Густов пришли к

выводу, что в криминалистическом смысле признаки преступления

представляют собой определённые факты реальной действительности,

которыми являются следы преступления. Последние указывают на

1

возможность совершения конкретного преступления.

См.: Орлов Ю.К. Основы теории доказательств в уголовном процессе. - М., 2000. - С. 22. См.: Резников Л.О. Гносеологические вопросы семиотики. - Л., 1964.-С. 103.

См.: Густов Г.А., Танасевич ВТ. Признаки хищений социалистической собственности //Вопросы совершенствования предварительного следствия. Вып. 3. - Л., 1971. - С. 89.

в принципе разделяя это положение, В.А. Образцов подошёл к данному вопросу с более широкой позиции. Излагая свою точку зрения на проблему криминалистических признаков преступления, он аргументировал её следующим образом.

Традиционными для криминалистики являются следы отражения исследуемых в уголовном производстве объектов преступления и связанных с ним событий, а также общественно опасных деяний. Они хотя и содержат признаки преступлений, но таковыми не являются. Имеются в виду следы типа изменений, возникающие в памяти людей, и материально-фиксируемые следы отображения, предметы, вещества, документы. Они возникают на объектах, взаимодействующих между собой при подготовке, совершении, сокрытии преступлений и других познаваемых событий. Наряду с этим существуют и другие группы следов - следы типа связей и отношений, характерных для познаваемых событий. К числу таких следов относятся так или иначе связанные с преступлением события, процессы, действия, способы действий, определённые виды поведения и деятельности, последствия действий. Указанные следы событийного, деятельностного и поведенческого характера, как и упомянутые следы отображения, также могут рассматриваться при определённых условиях в качестве признаков преступлений. Аргументирую свою позицию, В.А. Образцов ссылается, в частности, на следующий случай из криминалистической практики. Проводя исследование в одном из промышленных центров России, А.Б. Берензон и В.Б. Ястребов установили факты систематического сбыта на рынках разными лицами дефицитных комплектов одного из изделий, изъятого из гражданского оборота, изготавливаемых на местном оборонном предприятии. Указанное обстоятельство исследователи оценили как признак хищения, совершаемого на предприятии. Были разработаны и реализованы соответствующие профилактические мероприятия в целях предотвращения хищения на этом

предприятии. Сразу же после этого прекратилась и продажа ворованных

деталей на рынках города.

Положения рассмотренной концепции В.А. Образцова восприняты рядом авторов и реализованы при разработке методик расследования отдельных видов

  • 134

преступлении.

Однако, как видно из результатов нашего исследования, при всей внешней привлекательности данная концепция не представляется безупречной, прежде всего с точки зрения её методологической состоятельности. На наш взгляд, следы, отображающие свойства преступления, события, процессы, явления, обусловленные преступлением или иным образом связанные с ним, сами по себе не являются признаками преступления, указываюш;ими на уголовно-правовые особенности данного объекта познания, его элементный состав, механизм реализации и другие важные для уголовного судопроизводства обстоятельства. Будучи предметом поиска и изучения, они выступают, по выражению В.Я. Колдина, в роли первоначального материала исследования.’^^ Результатом их исследования является информация, определённая часть которой может указывать на уголовно- правовые признаки и преступления, и состава преступления, т.е. роль признака в криминалистическом смысле. (Законодатель определяет такую информацию как данные, указывающие на признаки преступления - ст. 140 УПК РФ).

См.: Образцов В.А. Проблемы совершенствования научных основ методики расследования; Дис.

докт. юрид. наук. - М., 1985. - С. 125.

134 135 Так, Л.В. Галанова, анализируя обстоятельства, указывающие на факт совершения преступления, связанного с вымогательством, указала на такие признаки, как выдвижение требований, сопровождаемых уфозами или насильственными действиями в отношении лица, которому принадлежит либо в ведении или под охраной которого находится имущество: правомерность владения или распоряжения имуществом лицом, к которому предъявляются требования о передаче этого имущества или права на него и отсутствие действительных или предполагаемых прав на данное имущество со стороны предъявителей требований и т.д. (см.: Галанова Л.В. Следственные ситуации и тактические операции при расследовании преступлений,

связанных с вымогательством: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Саратов, 2000. - С. 17).

136 „ 137 Но мнению указанного автора, «под признаком в криминалистике следует понимать объективное отражение свойств объекта, являющееся первоначальным материалом исследования» (см.: Копдин ВЯ. Идентификация при производстве криминалистических экспертиз. - М., 1957. - С. 13).

Подчёркивая это обстоятельство, мы не имеем в виду информацию в «чистом» виде как явление, возникающее и существующее не зависимо от воли, сознания и намерений и действий познающего субъекта. Речь идёт о той информации, которая распознана, воспринята, расшифрована, понята, переработана, оценена, пройдя сквозь мыслительный аппарат, чувства и разум познающего субъекта, увидевшего всё то, что стоит за этой информацией и отображается в ней.

Признак как интегративная категория представляет собой отражение как объективного, так и субъективного моментов. В то же время признак - это единство двух начал: материального (носителя информации) и идеального (информации). В процессе информационного взаимодействия со следами следователь, получая из них искомую информацию, фиксирует её в своей памяти и в материалах дела.

Принимаемые им процессуальные решения отражают его представления о том, что стоит за полученной информацией, в частности, несёт ли она указания на признаки преступления. Изучая проверочные документы или материалы уголовного дела, прокурор свои выводы и решения (о правильности, законности действий следователя, о полноте и недостатках проделанной работы и ее результатах, включая наличие информации, свидетельствующей о совершении преступления) строит на основе имеющейся в них информации, чаще всего непосредственно не воспринимая источник информации. Но и следователь, и прокурор, каждый по- своему, работают с информацией, изучают, оценивают её, делают необходимые выводы, утверждают или предполагают что-то по результатам работы с информацией. Например, вывод о совершении серии нераскрытых преступлений одним и тем же лицом может быть сделан на основе сравнительного анализа фактических данных о способах совершения преступлении в случае обнаружения в них сходных компонентов (по орудию, месту, времени совершенных преступлений и другим обстоятельствам). Вывод о сходстве преступлений, о возможности совершения их одним лицом - продукт аналитической работы не с преступлениями, а с информацией о преступлениях. О гносеологическом характере и информационном аспекте понятия признака наиболее рельефно указывает механизм работы познающего субъекта с идеальной информацией. Так, потерпевшего как носителя идеальной информации, сделавшего сообщение прокурору о совершенном в отношении него преступлении, при всем желании отнести к числу признаков преступления невозможно. Не является признаком преступления и вся переданная им информация, поскольку претендовать на статус признака в состоянии лишь уголовно-релевантная её часть, которую в состоянии вычислить, осмыслить и оценить нужным образом лишь специалист в области права и коим в данном случае является прокурор.

Фактические данные, информация вообще и уголовно-релевантная информация в частности, это не просто данные, подобранные исследователем и переданные «по команде», не просто знания об объекте и явлении. «Информация - это продукт, произведённый в ходе сознательной и целенаправленной человеческой деятельности».’^^

Автором приведённой цитаты является М.П. Поляков. Он же является автором следующего размышления: «Создание информационного продукта предусматривает непременную материальную информацию. Основным способом придания информации материальной формы выступает документирование. Документированная информация - это зафиксированная на материальном носителе информация с реквизитами, позволяющими её идентифицировать».

Развивая далее эту же тему применительно к оперативно-розыскной деятельности, М.П. Поляков приходит к следующим, на наш взгляд, вполне обоснованным выводам:

результат ОРД - это не просто информация, механически перенесённая «с улицы» в сферу оперативно-розыскной деятельности;

См.: Томин В.Т., Поляков М.П., Попов А.П. Очерки теории эффективного уголовного процесса. - Пятигорск, 2000. - С. 131.

результат ОРД - это информационный продукт «особой производственной деятельности, объединяющей руки, ноги и голову»;

необходимым элементом процесса производства результатов ОРД является мыслительная деятельность специального субъекта, проявляющая себя через оформление.

Рассмотренные положения, по нашему мнению, вполне применимы не только к теории и практике ОРД, но и могут с полным основанием распространяться на познавательную следственную, прокурорскую и судебную деятельность, в том числе на деятельность по проверке достоверности уголовно-релевантной информации и теорию этой деятельности.

Как обоснованно подмечено В.Н. Кудрявцевым, «все наши представления о преступлении это - только модели».’^® (В данном случае имеется в виду не любая модель как заместитель оригинала, не материальная, а идеальная, мысленная модель, т.е. образ).

Развивая эту мысль в криминалистической теории выявления и раскрытия, В.А. Образцов обратил внимание на то, что следователь в процессе своей деятельности имеет дело не с преступлением как реальным явлением и объектом своего непосредственного познания, а с мысленным образом расследуемого преступления. Этот образ не тождественен оригиналу. Он отображает, будучи в сформированным, лишь ту или иную меру сходства с реальным преступлением. И тем не менее этот образ должен содержать тот объём информации обо всех юридически значимых признаках преступления, который является достаточным для установления истины и принятия правильных решений.

Основываясь на этих положениях, В.А. Образцов сформулировал оригинальное определение понятия раскрытия преступления. По его мнению, раскрыть преступление - это значит на основании собранных и надлежащем

137 „ 138 См. там же.

139 140 См.: Кудрявцев В.Н. Взаимосвязь элементов преступления //Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 25.-М.. 1976.-С. 65.

образом интерпретированных данных построить мысленный образ исследуемого деяния, включающий все его юридически значимые признаки, с последующим отражением этого образа в соответствующих следственных документах (в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого, в обвинительном заключении и др.)-‘^^

В свете этого вполне резонно допустить, что и выявление преступления в стадии возбуждения уголовного дела представляет собой процесс построения мысленного образа познаваемого объекта по собранным и мысленно переработанным фактическим данным. Особенностью этого образа является наличие в нём знания лишь о том минимуме признаков, которые указывают на возможность совершения преступления.

Это и будет конечным информационным продуктом познавательной деятельности в указанной стадии.

Мысленный образ познаваемого объекта как идеальная модель строится и используется в познании, когда объект познания не представлен субъекту для непосредственного восприятия. Значение модели в опосредованном познании состоит в том, что её изучение позволяет получить новую информацию в виде выведенных из неё следствий.

Сами по себе собранные фактические данные не могут указывать на наличие в исследуемом деянии признаков преступления, на возможность совершения преступления в том или ином случае, т.е. выступать в роли признаков одного порядка, указывающих на наличие признаков другого порядка. Уголовно- релевантные данные (информация) - это информационный продукт, результат мыслительной, сравнительной, аналитической, оценочной деятельности субъекта познания, то, что можно определить как результат работы с моделью. Вытекающие из модели следствия являются выводной модельной информацией.

139

См.: Образцов В.А. Проблемы совершенствования научных основ методики расследования преступления: Дис. … докт. юоид. наук. - М.. 1985. - С. 108.

Признак - это не вещь (предмет), не какая-либо иная материальная субстанция, данная для непосредственного восприятия. Признаки не существуют в природе сами по себе. Признак в отличие от материального носителя информации представляет собой гносеологическую идеальную категорию. Признак - это мысленный образ, мысленная модель, отрицающая представление о том, что формируется и существует в сознании познающего субъекта, в его голове. «Признак,- писал И.М. Лузгин, - гносеологическая категория, характеризующая результаты познания, оценку человеком отдельных сторон объекта».

В том же смысле высказывается и В.Я. Колдин, говоря, что «вне познавательных процессов понятие признака утрачивает всякое назначение».

С учётом изложенного криминалистический информационный продукт может быть определён как мысленная модель, содержащая знание о таких особенностях исследуемого деяния, отражённых в его следах, которые, с точки зрения уголовного права, являются его признаками.

Криминалистические информационные продукты как мысленные модели многовариантны. Данного типа модели строятся различными субъектами для выявления и раскрытия преступлений в ходе различных видов поисково- познавательной деятельности на различных её этапах в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования. Являясь результатом предшествующих познавательных действий и процедур, будучи построенными, они становятся средствами решения очередных задач в незавершённом процессе познания. Как системные образования, информационные продукты криминалистического порядка состоят из трёх элементов: фактической базы (отражательной или следовой информации); теоретической части (правовой, оптовой, криминалистической и иной научной информации и т.д.); выводного знания. Выводное знание, формируемое по результатам мысленной

140 141 См.: Лузгин И.М. Методологические проблемы расследования. - М., 1973. - С. 63.

См.: Колдин В.Я. Идентификационные признаки и свойства//Труды ВНИИСЭ. Вып. 3. - М.. 1971. -

С <^9

переработки и криминалистической интерпретации соответствующего, имеющего в наличии в данный момент информационного фонда, может быть только положительным (достоверным), только предположительным, вероятностным (т.е. версией”^^) либо комбинированным, содержащим положительное знание об одних элементах и сторонах объекта и предположительное знание о других его элементах и сторонах.

В стадии возбуждения уголовного дела строятся вначале модели вероятностного характера. По мере их реализации и развития информационного материала они совершенствуются, ликвидируются информационные пробелы, воссоздаются отсутствующие ранее звенья. В результате на финише проверочной деятельности складывается модель, содержащая положительное (в смысле нормального логического доказывания) знание о том, что проверяемое деяние имело (имеет) место в действительности, и модель, содержащая знание о возможности совершения преступления, т.е. модель предположительного характера. Знание о наличии признаков преступления в исследуемом деянии в ней носит относительно положительный характер, поскольку известны те или иные уголовно-релевантные элементы содеянного. Однако общее представление о криминальной природе и всей совокупности обстоятельств дела чаще всего и в большей мере является вероятностным.

Важной особенностью содержания рассматриваемых моделей является отражение в них той или иной меры, того или иного характера знания относительно исследуемых в каждом конкретном случае причинно- следственных отношений.

142

С точки зрения логической структуры в следственной версии как разновидности мысленной модели, как правильно подчеркнуто Л.Я. Драпкиным, выделяются такие компоненты: фактическая база; теоретическая база; вывод предположительного характера (см.: Драпкин Д.Я. Построение и проверка следственных версий: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - М., 1972. - С. .20).

В основе познания событий прошлого лежит принцип обратного причинного следования. Он предполагает движение, развитие знаний от познания следствий (последствий) в глубь к познанию вызвавших их причин.

Непосредственное познание следователя и лиц, выполняющих его функции, предполагает работу со следствиями (следами и последствиями преступления). Информация об этих объектах и содержащаяся в них информация открывают путь к познанию находящихся с ними в закономерных причинно-следственных отношениях и не воспринимаемых непосредственно следователем преступлений и других связанных с ними событий. Этому и способствует криминалистический информационный продукт как модель, содержащая знание о следствиях (следах и последствиях содеянного) об основанном на нём понимании того, что стоит за ними, чем они обусловлена, т.е. каковы их причины. Причиной уголовно- релевантных последствий (следствий) являются действия (бездействия).’’^’^ Следовательно, построение информационных продуктов порождено необходимостью поиска ответа на вопрос, чья именно и какая именно активность в форме совершения запрещённых уголовным законом действий или несовершения необходимых действии является причиной данных, конкретных следов и уголовно- правовых последствий. Принципиальная возможность успешного решения этого вопроса уходит своими корнями в закономерную связь отдельных видов следствий с отдельными видами причин, проявляющуюся в механизме преступления и его отражения. Закономерность или закономерная связь могут быть однозначными (по формуле: если есть это, то за ним стоит вот это) либо проявляться в форме тенденции - альтернативных вариантов двух и более причин.Отсюда и

143 144 См.: Образцов В.А. Криминалистика. Курс лекций. - С. 112.

145 146 См.: Селиванов Н.А. Советская криминалистика: система понятий. - М., 1982. - С. 133.

147 _ 148 b теории права и криминалистики под причиной понимается взаимодействие целого ряда условии одного и того же явления, вызывающее определенное изменение окружающей действительности. Следствие - это изменения во взаимодействовавших телах или их элементах, сторонах в результате их взаимодействия. Причинная связь представляет собой отношения между двумя явлениями, при которых одно явление - человеческая деятельность, действие (бездействие) с внутренней необходимостью порождает другое явление вывод: адекватный ситуации информационный продукт в состоянии создать тот познающий субъект, который располагает знаниями (из опыта или научных источников) о такого рода закономерных связях, характерных для определенных категорий преступлений и типичных для них следов и последствий.

Конструирование информационных продуктовданного типа, невозможно без широкого целенаправленного применения различных методов познания и познавательных процедур. Определяющим в системе данных методов (наблюдения, распознавания, анализа, синтеза, дифференциации, интеграции и т.д.) является криминалистический сравнительный анализ как интегративная система, соединяющая в одно целое комплекс методов, включая сравнение, моделирование, анализ. Данный метод ориентирует практиков на необходимость осуществления в процессе уголовно-процессуального познания сравнивания друг с другом признаков самых различных и непосредственно воспринимаемых и непосредственных объектов; одних следов с другими; предметов с понятиями, характеризующими эти предметы, с их криминалистическими описаниями и системами; единичных объектов с их аналогами; конкретных действий с типичными моделями действий; оригиналов с их копиями, подобиями и т.д.’’^^ Для целей нашего исследования наиболее ценным представляется такое направление криминалистического

(следствие). (См., например: Российское уголовное право. Т. 1. Общая часть. /Под ред. А.И. Рарога. - М., 2001. -С. 141).

149 „ 150 На наш взгляд, понятие «информационный продукт» является более точным, чем определение того же объекта, которое предложено В.Я. Колдиным и Н.С. Полевым, назвавшим его информационной системой (частной и общей), играющей роль элемента структуры познания при расследовании преступления. В эту структуру ими включаются: 1) обнаружение источников информации о расследуемом событии; 2) извлечение информации о расследуемом событии из её источников; 3) формирование частных информационных систем и установление отдельных обстоятельств расследуемого события; 4) формирование общей информационной системы и установление фактической структуры расследуемого события (см.: Колдин В.Я., Полевой Н.С.

Информационные процессы и структуры в криминалистике. - М., 1985. - С. 5-6).

151 152 Подробнее об этом см.: Образцов В.А. Сравнительный анализ моделей информации как метод криминалистики //Научные труды филиала МГЮА в г. Кирове. - Киров, 2002. - С. 147-153; Бертовский Л.В., Образцов В.А. Выявление и расследование экономических преступлений. - М.. 2002. - С. 21-36.

сравнительного анализа, как сравнение единичных, конкретных объектов познания с нормативными и криминалистическими моделями (понятиями, классификациями, характеристиками и др.), типовыми источниками информации, а также фактических данных с правовой и криминалистической, обобщённой информацией.’’^^

Этот путь познания и создания информационного продукта прежде всего актуален для выявления признаков преступления. Он реализуется следующим образом.

Анализ фактических данных, полученных при изучении материальных следов исследуемого деяния, а также содержащихся в сообщениях средств массовой информации, в сообщениях и заявлениях потерпевших, очевидцев случившегося и других данных полученных из иных источников, позволяет построить мысленную модель содеянного, содержащую тот иди иной объём положительной информации. Затем признаки модели (отдельные элементы модели, их связи и отношения) сравниваются с признаками нормативной модели преступления, зафиксированной в статье 14 УК РФ. В том случае, когда обнаружено сходство признаков фактической модели деяния с теми или иными признаками, отраженными в указанной норме, делается вывод о том, что деяние относится к числу событий криминальной природы.При этом в ряде ситуаций возможно даже предварительное распознавание категорий возможного преступления, то есть степени его тяжести путём получения ответа на вопрос, относится ли оно к числу деяний небольшой тяжести либо средней

Информационное значение норм права выражается в том, что эти нормы доводят до сведения лица (коллектива) позицию государства по данному вопросу и государством средств достижения тех или иных целей, сообщают о последствиях поведения. Информация эта рассчитана на то, что субъект будет руководствоваться ею в числе других факторов принятия решения» (см.: Кудрявцев В.Н. Право и поведение. - М., 1978.-С. 72).

149

См.: Образцов В.А. Криминалистическое распознавание: состояние, тенденция, перспективы //Проблемы криминалистического распознавания. Материалы научно-практической конференции. - Иркутск - Москва. 1999.-С. 6.

тяжести, является ли оно тяжким или даже особо тяжким.Решающее значение для выяснения данного вопроса имеет сопоставление, сравнение фактических моделей, следов и последствий содеянного и содержания правовой модели, зафиксированной в статье 15 УК РФ - «Категории преступлений». В стадии возбуждения уголовного дела возможно решение и некоторых других вопросов на базе сравнительного анализа соответствующих правовых и фактических моделей, когда для этого имеется необходимая фактическая база. Так, если удалось собрать данные, характеризующие личность заподозренного в совершении преступления (например, в случае его захвата с поличным на месте происшествия или в случае явки с повинной), не трудно установить, является ли он субъектом уголовной ответственности по признаку возрастной принадлежности. В таких случаях соответствующий вывод делается путём сравнения документальных данных о возрасте заподозренного с той информацией, которая содержится в статье 20 УК РФ, имеющей название «Возраст, с которого наступает уголовная ответственность».

На следующем этапе познания в стадии возбуждения уголовного дела возникает новая задача, для решения которой также требуется применение метода криминалистического сравнительного анализа. Эта задача вытекает из требований, зафиксированных в части второй статьи 146 УПК РФ, устанавливающей необходимость указания в постановлении о возбуждении уголовного дела наряду с другими реквизитами еще и пункта, части, статьи УК РФ, на основании которых возбуждается уголовное дело.

Для того, чтобы выполнить это требование закона, сначала необходимо собрать соответствующие фактические данные, построить мысленный образ обстоятельств содеянного и его последствий. Затем признаки отдельных элементов состава деяния, а точнее данных о них, нужно сравнить с признаками

Количественный показатель общественной опасности преступления именуется в литературе ее степенью. Законодатель устанавливает типовую характеристику степени общественной опасности определённых видов преступлений, а суд определяет индивидуальную степень общественной опасности каждого конкретного преступления (см.: Российское уголовное право. Т. 1. Общая часть. /Под ред. А.И. Рарога. -М.. 2001.-С. 60-6П.

тех составов преступлений, которые заложены в нормах Особенной части УК РФ. На основе выявленного сходства признаков фактической и адекватной им системы признаков соответствующей нормы Особенной части у головного закона сделать вывод, под признаки какого пункта, части, статьи УК РФ подпадает исследуемое деяние.

Как отмечалось выше, создание информационного продукта, о котором идет речь, опирается на объективно существующую, закономерную связь причины и следствия, на возможность выявления на практике характера и особенностей причинно-следственных связей между изучаемыми явлениями. Проявление таких связей далеко не всегда лежит на поверхности. Поэтому их распознавание зачастую представляет собой сложную задачу, решить которую сразу, с ходу может оказаться не под силу даже опытному специалисту. Оптимизации этого процесса способствует накопленный личный опыт субъекта познания, а также типовые системы научного знания, разрабатываемые криминалистами, отражающие данные о следах, типичных для определенных ситуаций совершения преступлений, для определенных видов преступлений и способов их совершения.’^’

в криминалистике этому традиционному направлению исследований всегда уделялось достаточно внимания. Создано немало полезных для практики методических разработок, способствующих оптимизации процесса распознавания видовой принадлежности преступлении различных категорий.

Например, при предварительной проверке информации о пожарах и предварительном расследовании возбуждаемых в связи с этим событием уголовных дел важной задачей является установление очага возгорания как элемента объективной стороны содеянного. Решению этой задачи способствует

Как в свое время писали В.Я. Колдин и Н.С. Полевой, применение разработанных криминалистикой алгоритмов действий следователя и эксперта - частных методик, исходящих из типовых способов совершения преступлений и следственных, и экспертных ситуаций, представляет собой реализацию дедуктивного метода расследования. (См.: Колдин В.Я.. Полевой Н.С. Информационные процессы и структуры в криминалистике. - М., 1985.-С. 1\ знание типичных признаков указанного очага. К числу таких признаков относятся следующие обстоятельства:

на сгораемых конструкциях и частях здания — место наиболее сильного выгорания; глубокое обугливание (переугливание) поверхностей; мелкий ячеистый рисунок обугленных поверхностей с образованием пепла (с учетом наличия и числа обгоревших предметов, вентиляции воздуха и т. д.);

на металлических конструкциях и сооружениях — сильная деформация,

расплавление и оплавление отдельных деталей, наличие цветов побежалости и окалины;

на бетонных и кирпичных конструкциях — изменение нормального цвета и наличие закопчения; отслаивание наружного слоя, образование трещин, местные разрушения.

В зоне очага пожара следы горения нередко имеют вид треугольника, обращенного вершиной вниз, — «очаговый конус», который можно обнаружить по следам горения, закопчению, деформации, отслоению защитного слоя и т.д. Признаками поджога могут быть несколько не связанных между собой очагов пожара; наличие взломов и проломов, средств поджога, запахов и остатков легковоспламеняющихся веществ; наличие предметов и приспособлений для поджога, оставленных преступником на месте пожара; возникновение пожара вскоре после окончания работы на объекте; наличие данных о создании условий, благоприятствующих распространению огня; преднамеренное выведение из строя средств тушения пожара, связи и т.п.; наличие данных, указывающих на то, что пожар явился средством сокрытия другого преступления.’^^

признаками, указывающими на возможность совершения экономических преступлений, по мнению в.А. Егорова, могут быть выявленные:

подлоги в учетных документах;

И.А. Расследование пожаров. Правовое регулирование. Организация и методика -М

199S -С. 171.

несоответствия определённых действий участников кредитно-денежных сделок (по месту, времени и т.д.) порядку осуществления соответствующих операций, установленному нормативными актами;

сомнительность, нелогичность или нецелесообразности тех или иных операций и другие обстоятельства.’^^

Другой исследователь той же проблемы С.Г. Евдокимов описал значительно больщий спектр обстоятельств, играющих роль общих признаков экономических преступлений, в их круг он включает: наличие материального ущерба гражданам, организациям или государству; использование документов, содержащих недостоверные или искаженные сведения о событиях, фактах, лицах; нарушения, связанные с регистрацией юридического лица и лицензированием определенных видов деятельности; нарушения нормативных требований к совершению и документальному оформлению различных хозяйственных и финансовых операций; наличие взаимосвязи преступного деяния с выполнением субъектом своих профессиональных обязанностей; уничтожение документов, а также хранилищ материальных ценностей; образ жизни субъектов, который явно не соответствует официальным доходам.

Специфическими криминалистическими признаками, по мнению того же автора, также являются: недостача или излишки материальных ценностей и денежных средств в значительных размерах; факты нелегальной реализации или приобретения имущества; необоснованные начисление и выплата заработной платы лицам, не работавшим в данной организации; неоднократная выплата денег за одну и ту же работу; неправильное определение количественных и качественных характеристик принимаемого или отпускаемого имущества; приём пли отпуск имущества без оформления надлежащих документов; перевозка имущества в количестве, превышающем указанное в сопроводительных документах, или вообще без таковых;

См.: Егоров В.А. Особенности выявления признаков экономических преступлений на объектах кредитно-финансовой сферы //Вопросы квалификации и расследования преступлений в сфере экономики. - Саратов, 1999.-С. 162.

обнаружение фальсифицированных товаров; систематическое использование неучитываемых бланков документов; подлоги в учетных документах; реализация в торгующих организациях неоприходованных товаров; изъятие с контрольно- пропускных пунктов и преждевременное уничтожение пропусков на вывозимое имущество и др.

Для хищений путем мошенничества с использованием подложных платежных документов, а также официальных извещений банков об изменениях в состоянии взаимных расчетов (авизо) характерны следующие признаки: нарушения порядка оформления документов, неточности в реквизитах, нечёткость печатей и подписей; передача телеграфного авизо в неурочное время, когда банк-отправитель не мог работать; отличие от принятой для передачи по телетайпу формы кредитового авизо; использование нестандартного конверта для отправки почтового авизо; необычно большой размер суммы, поступившей на счет данного клиента банка, и др.

На преступный характер финансовой деятельности могут указывать: фиктивные адреса получателей кредита или одинаковые адреса разных получателей; выдача последующих кредитов до погашения предыдущих; представление фиктивных финансовых отчётов получателями займов; выдача займов по доверенности; участие банка в займе выданной другим банком; несоответствия расходов получателя кредита к его доходам; наличие не оговорённых исправлений в документах, которыми оформляется залог имущества; предоставление в качестве залога товара, который не передаётся банку в натуре; учета и отчетности либо полное отсутствие такового; внезапное исчезновение руководителей компании и прекращение выплат инвесторам; заявления руководителей компании о том, что временные финансовые трудности вызваны незаконными действиями правоохранительных, налоговых, таможенных или иных контролирующих органов; сверхшикарный образ жизни руководителей компании и др.’^”^

154

См.: Евдокимов С.Г. Криминалистические признаки экономических преступлений //Вопросы квалификации и расследования преступлений в сфере экономики. - Саратов, 1999. - С. 109 - 110.

По данным других исследователей, к наиболее очевидным признакам преступного посягательства на льготные бюджетные кредиты относятся: существенное нарушение процедуры выделения кредита из бюджетных средств, которое привело к срыву выполнения программ, иным негативным последствиям; представление поддельных документов в обоснование кредитного запроса о гарантиях возврата кредита, о его расходовании; невозврат полученных кредитных средств; коммерческое использование льготных бюджетных средств (внесение в уставные фонды коммерческих структур, помещение на депозиты, выдача коммерческих кредитов и т.п.); расходование выделенных бюджетных кредитов на иные, нецелевые платежи (выплата зарплаты, зарубежные командировки, проведение банкетов, погашение ранее полученных кредитов, оплата аренды помещения, иных хозяйственных расходов); приобретение недвижимости, особо ценных дорогостоящих вещей и другие обстоятельства, свидетельствующие о жизни не по средствам в первую очередь должностных лиц (их родственников), распределяющих кредиты, имеющих по своему должностному положению доступ к бюджетным средствам и право распоряжаться ими.’^^

По данным исследования И.Б. Ткачука и В.А. Гамзы, признаками хищения конфиденциальных материалов, содержащих банковскую, коммерческую и служебную тайну, является:

  1. Отсутствие документа в месте хранения, когда выход из владения другим способом исключается.
  2. Одновременное либо последовательное исчезновение нескольких документов, хранившихся в одном или разных местах (сейфах) либо использовавшихся в работе.
  3. Исчезновение наряду с утраченным документом, денег, ценных предметов, личных вещей, хранившихся в сейфе или в служебном кабинете, где находился сей(Ь.
  4. См.: Ларьков А.Н., Кривенко Т.Д., Куранова Э.Д. Расследование посягательств на целевые бюджетные средства//Прокурорская и следственная практика. 1997. № 2. С. 132.

  5. Вывод из строя либо отключение защитной сигнализации помещения, в котором хранился документ.
  6. Наличие обстоятельств, свидетельствующих о намерении похитителя дезорганизовать работу банка, сокрытия следов других неправомерных действий, совершенных злоумышленником. Исчезновение документа накануне проверки сигнала о злоупотреблениях отдельных лиц и т.п.
  7. Наличие обстоятельств, могущих вызвать озлобление, зависть и другие низменные чувства у похитителя: объявление взыскания, нежелательное перемещение по работе и пр.
  8. Высказывание угроз похищения документа либо попытки противоправно завладеть им в период, предшествовавший событию.
  9. Необычная осведомлённость отдельных лиц об отсутствии документа наряду с проявлением замаскированного интереса во вскрытии факта утраты: анонимное сообщение об утрате, обращение с просьбой предоставить документ для выполнения работы, не вызывающейся необходимостью и т.п.
  10. Поступление документа (или его части) в неустановленном порядке в адрес лиц (организаций), наделенных функциями контроля.
  11. Как пишут И.Б. Ткачук и В.А. Гамза, названные признаки, взятые в отдельности, не всегда свидетельствуют о похищении документа. Они могут быть объяснены другими причинами. Чтобы избежать ошибки в их оценке следует опираться на результаты анализа комплекса взаимосвязанных обстоятельств.

По мнению тех же авторов, умышленное посягательство с целью похищения документов с криминалистической точки зрения характеризуются наличием специфических материальных следов в месте хранения документа.

Ими являются:

следы несанкционированного отпирания сейфа - трассы нештатного ключа или отмычки, металлические опилки на деталях и коробе замка;

нарушение целостности печати либо следы её временного удаления (с последующим восстановлением) путём срезания, отделения от корпуса хранилища после замораживания, выворачивания проушин, крепящих приспособление для опечатывания;

следы использования запасного ключа, хранящегося в установленном месте (вскрытие пакета или пенала одним из способов);

следы повреждения корпуса сейфа: взлом, отжим, разрезание; следы рук и одежды на корпусе сейфа, а также на документах и предметах, оставшихся после похищения в хранилище, в том числе частицы кожи и следы крови на острых кромках;

следы извлечения документа через проём поврежденного хранилища; следы проникновения постороннего на охраняемый объект и пребывания в помещении, где обнаружено отсутствие конфиденциальных материалов; вывод из строя или отключение защитной сигнализации; признаки отпирания двери помещения нештатным ключом или отмычкой, отжима двери или ригеля замка, запирание двери необычным способом;

признаки проникновения в помещение через окно либо каким-нибудь другим способом;

следы рук, ног постороннего в помещении, выброшенные или оброненные им предметы.

Характерные материальные следы в ходе преодоления защитных средств, вскрытия сейфа и контакта с похищенными конфиденциальными материалами остаются на самом похитителе и его одежде. К ним относятся ссадины, царапины, микрочастицы документа или предмета.

Кроме того, противоправное завладение конфиденциальными материалами предполагает их использование (а в отдельных случаях - уничтожение) злоумышленниками. Это, в свою очередь, создаёт предпосылки обнаружения следов похищения и разоблачения виновных. К следам использования похищенных конфиденциальных материалов относятся: материальные следы на похищенном документе - отпечатки пальцев, наслоение микрообъектов и т.п. Следы уничтожения похищенного документа - клочки документа, обуглившиеся его части, несгоревшие объекты, скрепки, детали изделия, остатки вещества изделия либо продуктов его горения.

В широком смысле слова следами использования похищенных конфиденциальных материалов могут служить факты использования документа предприятиями- конкурентами, частными лицами с целью разглашения либо незаконного использования из корыстных побуждений, для учебных и научных целей, а также факты, свидетельствующие о получении лицом, подозреваемом в похищении конфиденциальных материалов, значительных денежных сумм или ценностей.

Изложенные разработки можно обоснованно рассматривать в качестве своеобразных информационных моделей - типовых источников информации. Данные криминалистические модели, как и правовые модели, также выступают в качестве средств решения распознавательных задач как в стадии возбуждения уголовного дела, так и предварительного расследования. В частности, это делается для оптимизации процесса определения видовой принадлежности выявленных преступлений на основе сравнительного анализа обобщённых данных об обстоятельствах, характерных для тех или иных видов и составов преступлений, с информацией относительно установленных обстоятельств в каждом конкретном случае доследственной проверки.

Проблемы информационного продукта, на наш взгляд, имеют отношение не только к объекту познания, но и к вопросу определения средств познания в стадии возбуждения уголовного дела. Информационные продукты данного типа представляют собой правовые и тактические решения о том, где, когда, каким способом, с помощью чего (кого), при соблюдении каких условий целесообразно решать те или иные задачи в стадии возбуждения уголовного дела. Зафиксированные в памяти лиц, осуществляющих выявление преступлений, в планах и программах их деятельности и т.д., информационные продукты как средства познания относятся к числу интегративных систем, соединяющих в одно целое правовую, нормативно-правовую информацию.

См.: Гамза В.А.. Ткачук И.Б. Безопасность коммерческого банка. - М., 2000. - С. 115-117.

фактические и опытные данные. Они создаются путём сравнительного анализа норм УПК РФ, других законов и подзаконных актов, регулирующих уголовно- процессуальную деятельность в стадии возбуждения уголовного дела, с построенными версиями, с информацией, содержащейся в криминалистических методиках решения поисковых и познавательных задач, рекомендациях процессуалистов, а также с накопленными теоретическими знаниями и личным практическим опытом субъектов познания и другими способами.

В итоге формируется наиболее адекватный ситуации алгоритм действий, в котором органично сочетаются и взаимодополняют друг друга правовые (например, процессуальные правила проведения осмотра места происшествия), криминалистические (например, практические приёмы производства осмотра места происшествия) и другие компоненты.

Проиллюстрируем данное положение на таком примере.

Одним из средств проверки достоверности информации в стадии возбуждения уголовного дела является документальная ревизия, назначаемая по инициативе правоохранительных органов. В свою очередь, информация, содержащаяся в актах ревизии, становится объектом правоохранительной проверки. Практика показывает, что ревизоры, как и другие проверяющие, не всегда добросовестно относятся к возложенным на них обязанностям, зачастую не стремятся глубоко и всесторонне разобраться в документах ревизуемых предприятий, допускают различного рода ошибки из-за невнимательности, спешки, отсутствия профессионализма. Не единичны и случаи злоупотребления ими своими полномочиями, сокрытие истинного положения дел на проверяемом объекте. Поэтому проверка достоверности сведений, изложенных в акте ревизии и иных итоговых документах, должна проводится особенно тщательно. Этому способствует знание следователями особенностей приёмов документального контроля. Данные приёмы, как показало исследование Н. Гаджиева, могут быть разбиты на две группы.

В первую группу включаются: арифметическая проверка; нормативная проверка; проверка соответствия отраженных операций установленным

Правилам; проверка подлинности документов и содержащихся в них реквизитов

и записеи; проверка соблюдения правил составления и оформления документов.

проверка документов, с точки зрения соблюдения правил, даёт возможность выявлять не только нарушения, но и скрываемые за ними злоупотребления. При обнаружении нарушений следует тщательно изучить их причины и проверить их связь с возможными хищениями или иными злоупотреблениями. Проверку подлинности документов и содержащихся в них реквизитов и записей рекомендуется осуществлять для выявления фактов подлога. Так, при осмотре документов можно выявить следы подклейки, подчисток, травления, приписок и других изменений цифровых и иных записей. Особое внимание следует обращать на оттиски штампов и печатей. Их необычная форма, разный размер одних и тех же знаков, неправильный текст и другие признаки могут указывать на подлог.

Осмотр документов с целью выявления подлога должен сочетаться с проверкой соблюдения правил составления и оформления документов, поскольку нарушение этих правил во многих случаях бывает связано именно с подлогом. Для его выявления необходима проверка отражённых в документе операций по существу. Целесообразно использовать некоторые приёмы выявление подлогов (например, по формальным признакам, когда сопоставляются разные экземпляры одного и того же документа, копии документов с подлинником и т. п.).

Арифметическая проверка позволяет обнаруживать хищение материалов и денежных средств путём завышения итогов в горизонтальных и вертикальных графах платёжных ведомостей и других документов, неправильного подсчёта процентов и т. д. Такую проверку целесообразно производить на ЭВМ.

При нормативной проверке определяется правильность применения в документах цен, расценок, процента накладных расходов, плановых накоплений, норм трудовых затрат, расхода материалов, соблюдение прочих нормативов. Нарушение норматива может быть признаком злоупотреблений.

Поэтому при выявлении таких фактов необходимо проверять причины нарушений, выяснять их характер и результаты.

Проведение проверки соответствия отраженных в документах операций установленным правилам позволяет выяснить правомерность хозяйственных операций и обнаружить факты передачи ценностей другому материально ответственному лицу без проведения инвентаризации, бестоварные операции по переброске материалов с одного объекта на другой (с целью сокрытия недостачи), нарушение сроков сдачи материальных отчетов и наличие в них недостоверных данных.

Ко второй группе приемов относятся: встречная проверка; проверка объективной возможности операций; сопоставление документов, отражающих взаимосвязанные операции; сопоставление первичных и производных документов; сопоставление документов, отражающих операции, с документами, обосновывающими их; сопоставление групп документов, отражающих однотипные операции; сопоставление документов, отражающих данные о предстоящих и выполнимых и распорядительных документов; контрольное сличение остатков; восстановление количественного учёта.

Под встречной проверкой следует понимать сопоставление данных первичных документов и учетных регистров проверяемого предприятия с одноименными или взаимосвязанными данными, относящимися к одним и тем же или взаимосвязанным операциям в других субъектах хозяйствования, а также в различных подразделениях проверяемого предприятия.

Используя метод встречной проверки, можно выявлять злоупотребления, при которых двусторонние операции получают разное отражение у каждой из сторон (неоприходование полученных от поставщиков материальных ценностей, наличие бестоварных операций и др.). Подобные злоупотребления скрываются путем исправления данных в отдельных экземплярах документов, составления новых, подложных документов, неправильного отражения или неотражения в документах и в учётных регистрах операций, которые в действительности были совершены.

В отличие от встречной проверки при применении приёмов взаимного контроля сопоставляются различные по своему характеру документы и учётные данные, в которых отражена проверяемая хозяйственная операция.

Так, при сопоставлении документов, отражающих операции, с документами, обосновывающими их, выясняются противоречия между ними. В случаях, когда для совершения каких-либо действий требуется документальное обоснование, необходимо сопоставить документы, отражающие эти действия, с документами, обосновывающими их. Это даёт возможность проверить реальность действий и их взаимное соответствие. Примерами может служить сопоставление: оплаченных счетов с договорами, приходными и расходными накладными, актами приёмки работ; записей о списании материалов в отходы с актами на порчу материалов; сметы на ремонт зданий с дефектными актами и др. Расхождение данных по этим документам не всегда указывает на злоупотребления. Тем не менее, в случае выявления отклонений необходимо проверить, не связаны ли они с хищениями или с другими правонарушениями.

Противоречия, выявляемые при сопоставлении первичных и производных документов, могут свидетельствовать о тех или иных злоупотреблениях. Такие противоречия могут выражаться в трех формах: в производных документах отсутствуют записи об операциях, отраженных в первичных документах; в производных документах есть записи об операциях, не отражённых в первичных документах; в первичных и производных документах одни и те же операции отражены по-разному.

Отсутствие записей в производном документе свидетельствует о том, что к моменту его составления не было соответствующего первичного документа, или же он не был предъявлен, или же записи не были сделаны умышленно.

Наличие записей об операциях, не отраженных в первичных документах, объясняется прежде всего изменением или уничтожением ранее имевшихся документов и, кроме того, злоупотреблениями со стороны лиц, которые произвели записи в производных документах (устанавливать это рекомендуется исходя из записей в документах).

Аналогичными причинами объясняется и неодинаковое отражение операций в первичных и производных документах.

Для использования рассматриваемого приёма документального контроля необходимо исследовать производные документы, отражающие данные первичных документов.

Взаимная связь различных операций и отражающих их документов позволяет проверить эти операции путём взаимного контроля, используя приём сопоставления документов, отражающих взаимосвязанные операции. (Например, объём выполненных строительно-монтажных работ можно проверить по расходу материалов, по выплате заработной платы, по данным о работе механизмов и др.). В свою очередь, правильность выплаты заработной платы, расхода материалов и др. проверяется по документам, фиксирующим выполнение работ.

Нередко возникают противоречия в документах, при которых реальность одних операций, отражённых в документах, исключает или ставит под сомнение действительность других. Подобные противоречия выявляются проверкой объективной возможности соответствующих операций.

Конкретные направления такой проверки различны. Они зависят от содержания проверяемых процессов. Чаще всего объектом проверки с помощью этого метода оказываются операции по выполнению каких-либо работ. Исследуя их с точки зрения объективной возможности, выясняют: было ли выполнение работ обеспечено необходимыми материалами, механизмами, оборудованием, трудовыми ресурсами; имелся ли в наличии объект работ; возможно ли было физически выполнить подобную работу; могли ли её выполнить лица, фамилии которых указаны в документах; имелись ли какие- либо другие обстоятельства, исключавшие возможность проведения работ.

Для обнаружения злоупотреблений на предприятиях может быть применён приём восстановления количественного учёта. Восстановление учёта не требует, чтобы документы заполнялись или оформлялись заново.

подписывались соответствующими лицами, а заключается в воспроизведении хозяйственной операции в той форме, какую определяют учётные данные.

Хронологическая проверка применяется как самостоятельный приём исследования документов и как дополнительный — с целью последующей обработки материалов контрольного сличения и восстановления количественного учёта. Этот приём рекомендуется использовать, когда есть сигналы о хищениях материальных ценностей, а по результатам проведённых инвентаризаций расхождения не установлены. Он позволяет обнаружить: неучтённые материальные ценности; завышение количества отпускаемых материалов в производство; отпуск материалов сторонним организациям.

Для обнаружения нарушений законности и злоупотреблений на предприятиях особенно действенны приёмы проверки документов, отражающих движение однородных ценностей.

Один из таких приёмов проверки документов — контрольное сличение остатков материалов. Сущность его состоит в том, что по инвентаризационной описи на начало периода берётся остаток определённых товаров, к нему прибавляется документированное поступление и исключается документированный расход.

Ревизионная практика показывает, что ревизоры по данным контрольного сличения делают вывод о наличии «излишних» (неучтенных) товарно- материальных ценностей на проверяемых объектах даже в тех случаях, когда это не подтверждается другими документальными данными. Превышение фактического остатка товарно-материальных ценностей над максимально возможным может быть следствием разных причин. Такое превышение можно признать неучтенным при подтверждении дополнительными данными и исключении других причин, влияющих на результаты контрольного сличения. Выявленные «излишки» не всегда свидетельствуют о злоупотреблениях. Они могут быть вызваны ошибками в документах и инвентаризационных описях.

Сопоставление исполнительных и распорядительных документов позволяет проверить соответствие совершённых операций содержанию распоряжения. Например, сравнивая данные, указанные в требовании или доверенности, с данными накладной на отпуск материальных ценностей, можно обнаружить, что отпущены другие ценности или иное их количество, нежели было затребовано. В других случаях может оказаться, что распоряжение осталось без исполнения или, напротив, произведен отпуск без распоряжения. Всё это при определённых обстоятельствах может свидетельствовать о злоупотреблениях, в частности об уничтожении исполнительных документов, о выписке бестоварных накладных.

Способ сопоставления документов, отражающих данные о предстоящих и выполненных работах, рекомендуется использовать в процессе проверки выполнения строительно-монтажных работ, а также работ по оказанию услуг. При этом способе контроля характер, объём, стоимость и другие данные о предстоящих работах, указанные в договорах подряда (субподряда), в проектах, сметах, трудовых соглашениях и дефектных актах, сопоставляются с актами приёмки выполненных работ и другими документами, отражающими производство работ. Выявленные расхождения могут свидетельствовать о приписках.

Наиболее действенным является систематизированный способ проверки содержания операций и записей в учетных регистрах, при котором проверка осуществляется путем сопоставления групп документов, отражающих однотипные операции вне зависимости от времени их совершения. Этот приём документального контроля даёт возможность глубоко изучить взаимосвязь отдельных операций за разные периоды времени и выявить нарушения законности.

При проверке хозяйственных операций на предприятиях с точки зрения соблюдения законности и сметно-финансовой дисциплины рассмотренные выше приёмы документального контроля должны дополняться приёмами фактической проверки, такими, как контрольный обмер, обследование на месте, экспертная оценка и др.’^^

Приведённая система приёмов относится к числу научно обоснованных типовых информационных моделей криминалистического характера. Информация, содержащаяся в ней, в случае её востребования

158

правоохранительными органами, будучи включённой в процесс разработки тактического алгоритма, позволит повысить эффективность этого алгоритма как специфического информационного продукта из серии средств собирания и проверки достоверности уголовно-релевантной информации.

Завершая предпринятый анализ, целесообразно остановиться на вопросе следующего порядка. Данные обобщения результатов проверки достоверности уголовно-релевантной информации в стадии возбуждения уголовного дела свидетельствуют, что далеко не во всех случаях в этой стадии объективно возможно выявление того комплекса обстоятельств, на основе изучения которых создаются предпосылки определения не только части, пункта, но и порой состава преступления. Более того, не редко случается так, что данные на первоначальном этапе расследования решение указанных вопросов может носить весьма проблематичных характер. Опрошенные нами следователи пояснили, что в тех случаях, когда при наличие данных о совершённом преступлении, они в условиях информационной неопределённости, которую в стадии возбуждения уголовного дела не в состоянии преодолеть из-за сжатых сроков проверки и возникающих под час сложнейших ситуаций, вынуждены указывать в постановлении о возбуждении уголовного дела пункты и части соответствующих статей УК, взятые «с потолка». Закон не должен требовать от следственных работников заведомо не выполнимого. Он должен помогать практикам успешно решать их задачи, а не ставить на их пути ненужные

См.: Гаджиев Н. Документальный контроль по выявлению правонарушений в экономике

//Законность. № 10. 1996. С. 26-30. 158

Информационная потребность - это «необходимость получения знаний для корректировки и организации своего поведения в изменяющихся условиях» (см.: Управление социальными процессами. - М., 1983.-С. in.

барьеры, не стимулировать намерение обойти неадекватно завышенные требования. Поэтому, представляется целесообразным при совершенствовании статья 146 УПК РФ указание на необходимость отражения в постановлении о возбуждении уголовного дела соответствующей статьи УК дополнить словами «и его возможности пункта и части этой статьи».

В заключении попробуем подвести итоги принятого исследования, сформулировав их в виде следующих положений:

  1. Поисково-познавательная деятельность в стадии возбуждения уголовного дела представляет по своей сущности процесс проверки достоверности первичной и промежуточной уголовно-релевантной информации.
  2. Ключевым в теории и практике этого процесса является уголовно- правовое понятие признака, употребляемое в двух смысловых значениях: как признак преступления (общественная опасность противоправность и др.) и как признак рода, вида состава преступления.
  3. Первоочередной задачей проверочной деятельности в стадии возбуждения уголовной деятельности является установление реальности события, ставшего предметом проверки, а в случае положительного решения этого вопроса, выявление наличия либо отсутствия в нём признаков преступления.
  4. При обнаружении признаков преступления у исследуемого события (деяния) в задачу проверки входит получение предварительного знания о том, к какой категории преступлений относится деяние и под признаки какого состава преступления оно попадает.
  5. Выявить преступление при проверке достоверности сообщения о преступлении это значит на основе собранных достаточных фактических данных о некоторых обстоятельствах, относящихся к объекту и объективной стороне содеянного, придти к выводу о том, что в данном случае могло быть совершено (может совершаться) общественно опасное деяние с признаками преступления.
  6. Проблема достоверности и достаточности знания в стадии возбуждения уголовного дела имеет отношение не к знанию о преступлении, а к знанию о признаках преступления.
  7. Источниками фактических данных о признаках преступлений могут
  8. быть:

образовавшиеся при подготовке, совершении, сокрытии следы, носителями которых являются осведомлённые в случившемся люди, а также документы, предметы и другие материально-фиксируемые объекты;

пред- и посткриминальные события, процессы, акты поведенческо- деятельностного типа, так или иначе связанные с преступлением и содержащие информацию, указывающие на возможность его совершения;

материалы оперативно розыскных разработок и материалы различных служебных, ведомственных и межведомственных расследований, проверок, обследований, разбирательств.

  1. Процесс выявления преступления и определения нормы УК, под признаки которой оно подпадает, предполагает обнаружение, исследование носителей уголовно-релевантной информации, получение данной информации проверку её достоверности, оценку и реализацию как в стадии возбуждения уголовного дела, так и в стадии предварительного расследования. Сами по себе носители указанной информации (следы, изменения), как и содержащееся в них отражательная информация, не являются признаками преступления в правовом и криминалистическом смыслах. При криминалистической трактовке понятие «признак преступления» целесообразно рассматривать в качестве данного признака информационный продукт, создаваемый субъектом проверочной деятельности, содержащей указание на возможное совершение преступления в том или ином конкретном случае, и ту норму УК, которая может быть применена при его уголовно-правовой квалификации. Информационный продукт как система уголовно-релевантного знания и средства познания формируется путём целенаправленного овладения, дешифровки, переработки, анализа, проверки, оценки и использования при его конструирования отражательной (следовой), правовой, криминалистической, опытной и иной информации, имеющей значение с точки зрения оптимизации поисково- познавательной деятельности при выявлении и раскрытии преступления.
  2. Оптимальной формой проверки достоверности уголовно-релевантной информации в стадии возбуждения уголовного дела служит тактическая операция как комплекс взаимосвязанных действий, нацеленных на установление наличия либо отсутствия признаков преступления у исследуемого события. Технология данной тактической операции базируется на возможности применения в ходе её самого различного инструментария из области криминалистической техники, криминалистической тактики и методики для обнаружения, фиксации, изъятия, осмотра (досмотра), предварительного исследования носителей искомой информации; получении проверки, оценки и реализации этой информации с использованием различных методов криминалистического познания (версий, метода криминалистического моделирования, криминалистического сравнительного анализа, криминалистического распознавания и т.д.).

Глава 3. Особенности проверки достоверности уголовно-релевантной информации в стадии предварительного расследования

§ 1. Общая характеристика проверки достоверности уголовно-релевантной информации в стадии предварительного расследования

Проверка уголовно-релевантной информации на стадии возбуждения уголовного дела и на стадии предварительного расследования имеет ряд сходных черт. И это не случайно, ибо «…по своей гносеологической и логической сущности предварительная проверка до возбуждения уголовного дела и предварительное расследование ничем не отличаются друг от друга, так как познание опирается на общие законы и положения информационной логики, теории познания и человеческой деятельности, интерпретированные соответствующим образом для целей конкретного вида поисково- познавательной деятельности. Не менее важно и другое. И та, и другая деятельность осуществляется путем применения обширного комплекса во многом одних и тех же принципов, подходов, методов, технических средств».

в то же время проверка достоверности уголовно-релевантной информации на стадии предварительного расследования по сравнению с соответствующими проверками на стадии возбуждения уголовного дела отличается по многим существенным показателям. Прежде всего, это связано с тем, что на стадии предварительного расследования решается комплекс специфических задач, не характерных для стадии возбуждения уголовного дела. Кроме того, их решение осуществляется в режиме уголовно-процессуального доказывания, предоставляющего проверяющим значительные правовые и другие средства и возможности, не сопоставимые со скромными средствами и возможностями.

159

См.: Образцов В.А. О соотношении, сущности и структуре предварительной проверки и расследования //Теория криминалистики и методика расследования преступлений. - М., 1990. - С. 69-72; Криминалистика. /Под ред. В.А. Образцова. - М., 1995. - С. 27.

которые имеются у субъектов проверки, проводимой до возбуждения уголовного дела.

Доказывание можно определить как процесс работы с доказательствами. Напомним, что по УПК РФ доказательством по уголовному делу служат любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель устанавливают обстоятельства, имеющие значение для дела, при условии, что эти сведения получены, во-первых, надлежащим, т.е. указанным в законе, субъектом, во-вторых, путем производства указанных в законе действий, в- третьих, из установленных законом источников и, в четвертых, с соблюдением установленного законом порядка.

Проверка достоверности доказательств - это не право, а обязанность лица, осуществляющего предварительное расследование (для кратности далее - следователя).

Пленум Верховного Суда Российской Федерации разъяснил, что обвинительный приговор не может быть основан на предложениях. Он должен быть поставлен на достоверных доказательствах. «Суд в соответствии с требованиями закона, - подчеркнул Пленум Верховного Суда Российской Федерации, - должен указать в приговоре, почему одни доказательства признаны им достоверными, а другие отвергнуты» (п. 3 данного постановления).

Достоверным является такое доказательство, истинность которого не вызывает сомнения. Требование достоверности не может быть предъявлено заранее к каждому доказательству в момент его получения.’^’

«Строго говоря, любое доказательство становится достоверным лишь при окончании производства по делу, - пишет Ю.К. Орлов. - До этого его можно назвать таковым лишь условно, поскольку никогда не исключается, что на

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 апреля 1996 г. № 1 «О судебном приговоре» //Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР и РСФСР (РФ) по уголовным делам.-М., 1997.-С. 537.

См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе. - М., 1973. - С. 222.

каком-то последующем этапе оно будет признано неотносимым или недопустимым. Поэтому мы говорим о собирании доказательств, их проверке и оценке, то всегда с определенной долей условного, имея в виду потенциальные доказательства».’ ^^

В криминалистической литературе высказано мнение о целесообразности рассмотрения проверки доказательств как процесса работы с источником, исследования его информационного канала, дешифровки в нем информации выяснение ее адекватности».’^^

Думается, что в этом в общем-то правильном определении, отсутствует необходимая расшифровка главного тезиса - механизма выяснения адекватности проверяемой информации.

Как отмечалось ранее, в соответствии со статьей 87 УПК РФ, проверка достоверности проводится путем: во-первых, сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в деле; во-вторых, установления их источников; в- третьих, получения других доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство.

Процессуальная проверка доказательств начинается с момента получения первого и завершается результатами проверки достоверности самого последнего полученного доказательства.

Работа следователя в этом направлении зачастую является не менее сложной, чем деятельность по собиранию доказательств. Допускаемые при этом ошибки и упущения чреваты самыми нежелательными последствиями, с

„ 164

точки зрения достижения целей уголовного процесса.

Обобщение судебной и уголовной практики, проведенное Генеральной прокуратурой Российской Федерации, показало, что к числу наиболее

См.: Орлов Ю.К. Основы теории доказательств в уголовном процессе. - М., 2000. - С. 54. ^^^ Сы.\ Колдин В.Я., Полевой Н.С. Информационные процессы и структуры в криминалистике. - М.,

1985.-С. 36.

По данным т.е. Волчецкой, почти каждый второй следователь направляет в суд уголовные дела со значительными пробелами в собирании и проверке доказательств {Волчецкая Т.С. Криминалистическая ситуация. - М., 1997. - С. 215).

распространенных недостатков в исследовании доказательств, влекущих пересмотр приговора, относятся:

неполная проверка объяснений обвиняемым по предъявленным им обвинениям, а порой полное игнорирование их объяснений;

выполнение требований закона о проверке достоверности каждого из доказательств, в первую очередь показаний потерпевших по делу о преступлениях против личности, особенно по делам об изнасиловании, а также результатов опознания подозреваемых.’^^

В теоретическом исследовании проблемы проверки достоверности уголовно- релевантной информации базовыми, важными в практическом отношении являются вопросы о предмете и средствах указанной деятельности.

Правовой основой решения вопроса о предмете проверки достоверности служит, как представляется, система обстоятельств включенных законодателем в уголовно- процессуальный предмет доказывания. Напомним, что действующий УПК РФ (ст. 73) предлагает следующий их перечень:

событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления);

виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы; обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого; характер и размер вреда, причиненного преступлением; обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния; обстоятельства, смягчающие и отягощающие преступление; обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания;

обстоятельства, способствующие совершению преступления. Все эти обстоятельства подлежат доказыванию в ходе предварительного расследования. Следовательно, и доказательства (т.е. сведения), с помощью

1 А?

’ См.; Доказывание в уголовном процессе. Традиции и современность. /Под ред. В.А. Власихина. - М.: Юристь, 2000. - С. ИЗ.

которых они устанавливаются, должны проверяться на предмет их достоверности.

Конкретизации и развитию указанных обстоятельств способствует криминалистический предмет (объект) познания как система более широкого знания, выходящего за пределы тех обстоятельств, которые включаются в предмет доказывания. В теории доказательств и криминалистике обстоятельства, устанавливаемые по уголовным делам, но не входящие в предмет доказывания, называются вспомогательными (промежуточными) фактами.

Хотя данные обстоятельства (например, одежда преступника, в которую он был одет во время совершения преступления, его интересы, увлечения, связи и т.д.) не входят в круг элементов предметов доказывания, их практическое значение очень велико: установление вспомогательных фактов способствует установлению обстоятельств, подлежащих доказыванию, воссозданию целостной картины исследуемого деяния.

В криминалистики проблема предмета уголовно-процессуального познания рассматривается в основном в рамках теории криминалистической характеристики преступлений. Значительное внимание этой проблеме уделено в работах Г.А. Густова и В.А. Образцова, концепции которых, сходные в основных, принципиальных чертах, стали определяющими в развитии о криминалистической характеристике преступления.’^^

По мнению Г.А. Густова, криминалистическая характеристика преступления предполагает описание:

структуры преступного деяния (предмета посягательства, субъекта преступления, его физических и психологических действий, последствий, места, времени совершения преступления и др.);

обусловливающей преступление влияние обстановки его совершения, связей преступления с поведением виновного до, во время, после совершения

Криминалистика. /Под ред. В.А. Образцова. - М., 2001. - С. 48.

преступления и других его закономерностей, существующих с точки зрения раскрытия и расследования преступления;

других систем, связанных с преступлением.’^^

В.А. Образцов также в начале выделял три группы обстоятельств, отражаемых в криминалистических характеристиках преступлений: 1) элементы собственно преступной деятельности (поведения), их внутренние и внешние взаимосвязи; 2) обстановка, в которой протекала преступная деятельность; 3) криминалистически значимые виды деятельности, имевшие место до, параллельно и после совершения преступления, закономерно связанные с преступлением.’^^

Позднее в системе приведенных обстоятельств им выделены следующие элементы:

преступник (преступники);

цель и задачи, которые решались преступником на пути к достижению цели;

мотив содеянного; предмет посягательства;

средства достижения преступной цели (действия, способы совершения преступления, орудие преступления и т.д.); механизм и последствия содеянного;

причинная связь между действиями (бездействиями) и наступившими общественно опасными последствиями;

пространственно-временные характеристики, обстановка в месте совершения преступления и возникновения его последствий (социальные, экономические, природно-климатические, погодные и иные факторы и объекты);

’^^См.: Густое Г.А. Понятие и виды криминалистической характеристики преступлений

//Криминалистическая характеристика преступлений. - М., 1984. - С. 45-46. 168

См.: Образцов В.А. Криминалистическая характеристика преступлений: дискуссионные вопросы и пути их решения //Криминалистическая характеристика преступлений. - М., 1984. - С. 11.

следы образующиеся в связи совершением преступления;

обстоятельства участники, механизм, следы пред- и посткриминальных событий, связанных с преступлением, в том числе актов преступного противодействия расследованию и правосудию.

Интересные имеющие отношения к рассматриваемому вопросу суждения высказаны Ю.К. Орловым при исследовании проблем определения достоверности доказательств. По его мнению, достоверность доказательства определяется на основе анализа и оценки результатов исследования следующих подлежащих установлению при проверке обстоятельств:

  1. Свойств источника доказательств (например, компетентности эксперта, заинтересованности или незаинтересованности свидетеля, иногда его физиологические качества - состояния зрения, слуха и т.п.).
  2. Обстоятельств формирования доказательства (например, условий восприятия события свидетелей, проведенных экспертом исследований, послуживших основой для вывода).
  3. Способов получения доказательственной информации, поскольку одна и та же информация может быть получена различными процессуальными способами. (Один и тот же факт устанавливается, например, показаниями свидетеля и заключением эксперта. И достоверность информации нередко значительно различается в зависимости от способа. Так, наиболее эффективным способом индивидуальной идентификации является, помимо экспертизы, предъявление для опознания. Гораздо менее достоверно простое узнавание, которое нуждается в большем подтверждении. Поэтому оно нежелательно и может использоваться только в случаях, когда предъявление для опознания по каким-то причинам невозможно или не состоялось).
  4. Проверка обстоятельств, косвенно подтверждающих содержащуюся в доказательстве информацию (например, когда на месте, указанным обвиняемым, находят похищенные вещи).
  5. См.: Криминалистика. /Под ред. В.А. Образцова. - М., 1999. - С. 46-52.

  6. Получение той же информации из других источников (прямое подтверждение) - например, в случае допроса других свидетелей, наблюдавших тот же факт.’^°

Обращая внимания на эти моменты, Ю.К. Орлов указывает, что обычно достоверность доказательств определяется путем их прямого или косвенного подтверждения на основе какой-то собранной их совокупности. Практически не бывает, чтобы сначала неопровержимо была установлена достоверность каждого отдельно взятого доказательства, а потом уже оценивалась их совокупность. Обычно в такой совокупности действует система их взаимного подкрепления (например, если все десять свидетелей дают согласные показания, то тем самым подтверждается достоверность каждого из них). Поэтому для включения доказательства в совокупность вовсе не обязательно предварительно устанавливать его абсолютную достоверность, достаточно, что бы оно не вызывало неустранимых сомнений.’^’

На наш взгляд, изложенные суждения и обстоятельства дополняют и конкретизируют положения концепций криминалистического характеристики преступлений, увязывая их с рядом криминалистически значимых признаков субъектов, а также моментов формирования, собирания и проверки доказательственной информации (в частности, с условиями восприятия будущими участниками уголовного процесса уголовно-релевантных объектов, способами собирания доказательств). Такой подход важен с точки зрения развития представлений о предмете познания в уголовном процессе, а значит и с точки зрения уяснения характера и круга обстоятельств, которые являются предметов проверки достоверности доказательств и должны учитываться при определении, являются ли собранные доказательства достоверными или недостоверными.

с учетом этого обстоятельства, входящие в предмет познания по уголовным делам, как при собирании, так и при проверке достоверности

1 7П

См.: Орлов Ю.К. Основы теории доказательств в уголовном процессе. - М., 2000. - С. 56. 171

См. там же. - с

доказательств, можно разделить на две группы. Одна их часть имеет отношения к элементному составу, обстановке, условиям, связям механизма взаимодействия субъектов и объектов при подготовке, совершении, сокрытии преступления (участники и наблюдатели преступления, их действия, мотивы содеянного, орудие и способы совершения преступления и т.д.). Вторая группа обстоятельств относится к системе отражения преступления и связанных с ним событий, механизму, условиям, обстановки (материальной микросреде) следообразования и самим следам, как материально фиксированным, так и следам памяти (образам).

В контексте настоящего исследования важно учитывать и другие моменты. Доказывание, как и любое познание, - это деятельность, заключающаяся в получении информации об устанавливаемых фактах. Однако понятие доказывания и познания в уголовном процессе не совпадает по объему и далеко не во всем совпадает по содержанию. При производстве доказывания по уголовному делу познание каких-то фактов может осуществляться не в процессуальном режиме (например, в ходе оперативно-розыскной деятельности, а также при так называемом «предварительном (доэкспертном) исследовании вещественных доказательств», при наблюдении за поведением обвиняемого в ходе производства следственного действия). Такое познание не входит в процесс доказывания, и его результаты имеют лишь вспомогательные, ориентирующие значения. Кроме того, доказывание, помимо познания, включает в себя и другие виды деятельности - удостоверительную и обосновательную. Знание, полученное в процессе доказывания, носит общественный характер: следователь познает не для себя, а для других лиц и органов. Поэтому его знание должно быть не только получено, но и удостоверено, аргументировано надлежащим, установленным УПК России образом.

17-)

’ См.: Ратинов А.Р. Вопросы познания в судебном доказывании //Сов. государство и право. 1964. № 8. С. 106; Теория доказательств в советском уголовном процессе. - М., 1973. - С. 288-290; Орлов ЮЖ. Основы теории доказательств в уголовном процессе. - М., 2000. - С. 13-15.

Общепризнано, что процессуальными средствами доказывания являются доказательства. Процессуальные средства собирания и проверки доказательств - следственные действия и судебные экспертизы.

Система процессуальных средств (способов) собирания и проверки доказательственной информации дифференцирована, исходя из характеров объектов - носителей информации, природы сигналов, передающих информацию, способы ее кодирования, структуры отображаемого объекта, ожидаемых помех, типичных для собирания и передач получаемых сведений.

В действовавшем в недавнем прошлом УПК РСФСР (ст. 70) выделялись три группы средств собирания и проверки доказательств, исходя именно из специфики существования и передачи различных форм и видов информации:

допросы, обыски, выемки, истребование (принятие от граждан и должностных лиц документов) как способы получения устных и письменных сообщений лиц, в сознании которых запечатлены определенные сведения;

осмотры, обыски, выемки, эксперименты, истребования (принятие)

вещественных объектов как способа получения доказательственной

информации, содержащейся в непосредственно наблюдаемых признаках объектов;

экспертиза как способ получения доказательственной информации, требующей для ее обнаружения, получения или передачи специальных знаков.

Следственные действия и судебные экспертизы, кроме того, являются средствами собирания и проверки достоверности ориентирующей уголовно- релевантной информации. Предметом проверки может стать ориентирующая информация, полученная оперативно-розыскным путем и иным путем. (Например, при проведении ревизий, служебных расследований, иных проверок каких-либо фактов, имеющих значение для уголовного дела.).”^

’’’ Придание новым уголовно-процессуальным законодательством Службе судебных приставов которая входит в состав Минюста России, статуса органа дознания открыло для уголовно-процессуальной практики еще один, ранее неизвестный официальный источник уголовно-релевантной информации. В 2001 году по материалам сотрудников данной службы органами предварительного расследования только в Свердловской области возбуждено 1326 уголовных дел по статьям УК. предусматривающим ответственность за неуважение к

Действующий УПК России устанавливает ряд общих правил, которыми следователь руководствуется при подготовке и производстве различных следственных действий.

в статье 164 УПК России («Общие правила производства следственных действий») законодатель выделяет восемь правил указанного характера:

  1. Освидетельствование, эксгумация трупа человека и другие следственные действия, предусмотренные статьями 178, 179, 182 и 183 УПК России, производятся на основании постановления следователя.
  2. В случаях, предусмотренных пунктами 4-9 и 11 части 2 статьи 29 УПК России, следственные действия производятся на основании судебного решения.
  3. За исключением случаев, не терпящих отлагательства, производство следственного действия в ночное время не допускается.
  4. При производстве следственных действий запрещается применение насилия, угроз, иных незаконных мер, создание опасности для жизни и здоровья участвующих в них лиц.
  5. Следователь привлекает к участию в следственных действиях участников уголовного процесса, обязан удостовериться в личности каждого, разъяснить им их права и ответственность, порядок производства следственного действия.
  6. При производстве следственных действий могут применяться технические средства и способы обнаружения, фиксации и изъятия следов преступления и вещественных доказательств.
  7. суду, незаконные действия в отношении имущества, подвергнутого описи или аресту, неисполнение приговора, решения суда или иного судебного акта, злостное уклонение от уплаты алиментов, оскорбление представителя власти и ряд других преступлений. В настоящее время ученые и практики обсуждают вопрос о целесообразности придания Службе судебных приставов статуса субъекта оперативно-розыскной деятельности и наделения ее функциями по проведению оперативно- розыскных мероприятий в целях предупреждения, выявления, пресечения и раскрытия преступлений против правосудия в рамках компетенции, определенной УПК Российской Федерации (подробнее об этом см., например: Дознание: проблемные вопросы формирования института дознания в службе судебных приставов (материалы круглого стола) //Уральский региональный бюллетень Министерства юстиции Российской Федерации. 2002. № 3. С. 73-77).

  8. Следователь вправе привлечь к участию в следственном действии должностное лицо органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, о чем делается соответствующая отметка в протоколе следственного действия.
  9. в ходе следственного действия ведется протокол.
  10. Указанный перечень содержит минимум обстоятельств к использованию правил. В действительности их перечень более широкий и в первую очередь за счет включения в него правил криминалистического характера. К числу последних относятся правила (рекомендации), разработанные применительно к этапу подготовки и этапу производства следственных действий. В их круг, например, включены: принцип самостоятельного решения о том, какое следственное действие необходимо произвести в данной ситуации; принцип обеспечения безопасности действия для жизни посторонних лиц, окружающей материальной обстановки; принцип неотложности следственных действий в случае реальной угрозы исчезновения следов, совершения преступником нового преступления; принцип собирания в комплексе как доказательственной, так и ориентирующей информации.

Деятельность по проверке достоверности доказательств и уголовно- релевантной ориентирующей и информации в стадии предварительного расследования носит поэтапный характер, логично вписывающейся в структуру типовой модели каждого этапа общего познавательного процесса.

Указанная модель предполагает осуществление следующих, каждый раз повторяющихся, процедур:

изучение имеющихся фактических данных;

построение модели сложившейся по делу ситуации, ее изучение и выведение из модели следствий;

Подробней об этом см.: Криминалистика. /Под ред. В.А. Образцова. - М. 1995. - С. 27-28.

определение ключевой проблемы (проблем), требующих первоочередного

разрешения, и определяющей основное направление расследования на данный момент;

разработка системы версий;

изучение построенных версий, информирование задач и определение оптимальной последовательности их решения;

составление плана проверки выведенных из версий следствий, т.е. новых версий;

определение и реализация вспомогательных мер (изучение нормативных и иных источников, подготовка необходимых технических и технико- криминалистических средств, обеспечение оперативного сопровождения тактической операции, которая планируется для проверки достоверности фактической и модельной информации и т.д.);

реализация разработанного плана тактической операции по проверки достоверности информации;

анализ и оценка результатов тактической информации и принятия решений о ее завершении или продолжении в зависимости от того, какие и в каком объеме собраны данные, необходимые для подтверждения или опровержения проверяемых доказательств и иной информации.

На первоначальном этапе расследования определяющей в структуре задач, разрешаемых при осуществлении анализируемой деятельности, является реализуемая на базе процессуальных следственных действий задача проверки достоверности информации, послужившей основанием для возбуждения уголовного дела.

Проверка информации при этом осуществляется как путем собирания, анализа, оценки доказательств, полученных из установленных в стадии возбуждения уголовного дела источников, так и путем обнаружения и исследования новых, до этого не известных источников. Сведения, ставшие достоянием лица, осуществляющего расследование, в свою очередь, проверяются и перепроверяются на очередном этапе расследования следственным путем, а также путем производства инициированных следователем, дознавателем, прокурором судебных экспертиз, документальных и иных проверок, производимых специалистами, результаты которых затем становятся предметом проверки путем производства новых следственных действий, первичных, дополнительных, повторных и новых судебных экспертиз.

Процессуальный закон (ст. 89 УПК РФ) запрещает использование результатов уголовно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявленным к доказательствам.

Как видно из Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», оперативно-розыскная информация может быть, в частности, реализована:

при подготовке и осуществлении следственных судебных действий, выявлении, предупреждении, пресечении, раскрытии преступлений;

при предоставлении ее органу дознания, следователю, суду, в производстве которых находится уголовное дело;

при использовании ее в доказывании по уголовным делам в соответствии с нормами уголовно-процессуального доказывания законодательства, регламентирующими собирание, проверку, оценку доказательств.

Результаты ОРД, если они представлены для использования в процессе доказывания по уголовным делам «должны позволять формировать доказательства, содержать сведения, имеющие значение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, указания на источники получения предполагаемого доказательства или предмета, который может стать доказательством, а также данные, позволяющие проверить в условиях судопроизводства доказательства, сформированные на их основе».

Следственная проверка результатов ОРД производится в целях определения их относимости к уголовному делу, полноты, достоверности, непротиворечивости, коррелируемости с имеющимися в деле данными.

Указ.соч. - г “^Sfi организационной, тактической и методической состоятельности, законности происхождения.

Как пишет Ю.В. Кореневский, прежде чем решать вопрос об использовании в доказывании материалов, представленных оперативными службами, необходимо тщательно проверить законность их получения. При этом, как рекомендует указанный автор, следует проверять:

1) соблюдены ли положения закона о том, в каких целях может проводиться ОРД; 2) 3) проведены ли оперативно-розыскные мероприятия управомоченным государственным органом; 4) 5) предусмотрены ли законом оперативно-розыскные мероприятия, в результате которых получена представляемая информация; 6) 7) имелись ли предусмотренные законом основания для производства оперативно-розыскных мероприятий; 8) 9) имелись ли дополнительные условия, предусмотренные законом для проведения некоторых оперативно-розыскных мероприятий; 10) 11) соблюден ли установленный законом особый порядок проведения оперативно-розыскных мероприятий, которые связаны с ограничением некоторых конституционных прав граждан; 12) 13) соблюдены ли положения закона о неприкосновенности лиц, занимающих некоторые государственные должности. 14) Рассматривая проблемы легализации и основных направлений использования результатов ОРД по уголовным делам, А.И. Тесников отмечает, что данные результаты содержат фактические данные, которые после их легализации и ввода в уголовный процесс могут быть использованы в форме: 1) информации, имеющей ориентирующие значение; 2) информации, имеющей уголовно-процессуальное значение в качестве основания для проведения ОРМ по предупреждению, пресечению и раскрытию преступлений, выявлению и

Доказывание в уголовном процессе. Традиция и современность. /Под ред. В.А. Власихина. - М., 2000.

-Г sn-^s изобличению лиц, их подготавливающих или совершивших, основания для возбуждения уголовного дела, а также в качестве доказательств и ориентиров при подготовке следственных и судебных действий.

Процесс легализации оперативно-розыскной информации включает в себя несколько этапов:

1) собственно легализацию оперативных данных в качестве доказательств, т.е. обеспечение легального источника их происхождения (проводится до передачи материалов следователю); 2) 3) вовлечение полученных следователем материалов в уголовный процесс (приобщение их к материапам уголовного дела) - с помощью сопроводительного письма, рапорта оперативника или ответа на исполнение отдельного поручения следователя; 4) 5) проверку процессуальным способом уже вовлеченных в уголовный процесс сведений на относимость, допустимость, достоверность, их оценку, придание им уголовно-процессуальной формы для последующего использования по делу.’^^ 6) Результаты ОРД проверяются путем производства различных следственных действий, но в первую очередь таких, как допрос свидетелей (в том числе лиц, участвовавших в производстве оперативных мероприятий), выемка и исследование документов, обыск, следственный осмотр, а также путем назначения и производства судебных экспертиз. В результате по итогам проверки могут формироваться такие виды доказательств:

показания свидетелей (реже показания потерпевших, подозреваемых и обвиняемых);

вещественные доказательства;

заключения и показания судебных экспертов;

протоколы следственных действий и иные документы.

Так, аудиозаписи, полученные в ходе проведения оперативно- технических мероприятий, могут стать основой для формирования такого вида

См.: Тесников А.И. Указ. соч.-С. 20-21.

доказательства, как заключение эксперта. Для этого следователь, в производстве которого находится уголовное дело, должен вынести постановление о назначении, например, фоноскопической экспертизы. Если перед ней ставится идентификационная задача, у проверяемых лиц как вероятных дикторов, чей голос зафиксирован на фонограмме, должны быть получены образцы их устно-речевой продукции для осуществления сравнительного анализа объекта исследования и образца.

Фонограммы исследуются также с целью решения идентификационных и распознавательных задач и в рамках судебно-технической экспертиз».

В связи с рассмотренными предложениями нельзя не затронуть вопрос о современном состоянии правового регулирования проблемы реализации оперативно-розыскной информации в доказывании по уголовным делам.

Первым крупным шагом на этом пути была статья 29 Основ уголовного судопроизводства СССР (в редакции Закона от 12 июня 1990 г.). В соответствии с ней на органы дознания возлагалась обязанность принятия необходимых оперативно-розыскных мер, в том числе с использованием видеозаписи, кино-, фотосъемки и звукозаписи в целях обнаружения преступлений и лиц, которые их совершили, выявление фактических данных, могущих быть использованными в качестве доказательств «после их проверки в соответствии с уголовно- процессуальным законодательством». В дальнейшем законодатель в Законе «Об оперативно-розыскной деятельности» в 1992 году воспроизвел указанную проверку об использовании результатов ОРД в качестве доказательств. Однако спустя три года в новой редакции того же закона указанная формулировка была изменена. В статье 11 Федерального закона 1995 года «Об оперативно-розыскной деятельности» уже не говорится об использовании результатов ОРД в качестве доказательств. Речь идет о

178 179 Подробней об этом см., например: Галяшина Е.Л. Судебная фоноскопическая экспертиза. - М., 2001.

180 181 См., например: Криминалистика. /Под ред. Т.Е. Аверьяновой, Р.С. Белкина, Ю.Г. Корухова, Е.Р. Российской. - М.. 1999. - С 398-411.

ВОЗМОЖНОСТИ использования оперативных данных в доказывании. Иными словами, по мысли законодателя, доказательства могут быть признаны не сами по себе данные, полученные в результате ОРД, а сформированные на их основе, с их помощью в законном порядке процессуальные доказательства. Отмеченная тенденция нашла свое воплощение в проекте УПК РФ, принятом Государственной Думой в первом чтении. В него включался следующий текст: «Результаты оперативно-розыскной деятельности, полученные при соблюдении требований ФЗ об ОРД, могут использоваться в доказывании по уголовному делу в соответствии с положениями настоящего Кодекса, регламентирующими собиранию проверку и оценку доказательств».

Анализируя эти обстоятельства, М.П. Поляков резонно обращает внимание на то, что в области правового регулирования реализации оперативно-розыскной информации по уголовным делам отчетливо прослеживается тенденция сдачи прогрессивных позиций вопреки интересам и потребностям практики борьбы с преступностью.

Аргументируя свою точку зрения по этому вопросу, М.П. Поляков ссылается на статью 89 недавно принятого УПК Российской Федерации: согласно этой статье «в процессе доказывания запрещается использование результатов оперативно- розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявленным к доказательствам настоящим Кодексом». Из этого текста при его буквальном толковании следует, что результаты ОРД могут быть использованы в процессе доказывания только в качестве доказательств. В связи с этим М.П. Поляковым делается, по нашему мнению, совершенно правильный, хотя и горький вывод: формулировка статьи 89 УПК РФ «полностью парализует процессуальное использование оперативно- розыскной информации. Если следовать строго букве закона, то получается, что

результаты ОРД не могут быть использованы ни при собирании доказательств (в частности, при их отыскании), ни при их проверке».

И логически, и фактически из сказанного вытекает один единственный, важный для практики вывод: действующее законодательство в части затронутой проблемы (если бы только ее!) нуждается в безотлагательном изменении. Наша позиция по этому вопросу полностью совпадает с мнением М.П. Полякова, полагающим, что в главу о доказательствах необходимо включить развернутую статью «Результаты оперативно- розыскной деятельности» в следующей редакции:

«Результаты оперативно-розыскной деятельности являются

доказательствами, если они получены и проверены в порядке,

. о hf ‘ ^^

предусмотренном Федеративным законом «Об оперативно-розыскной

деятельности», и содержат информацию, имеющую значение для установления

обстоятельств, указанных в статье 73 УПК РФ.

Результаты оперативно-розыскной деятельности представляются органу дознания, следователю, прокурору или суду органом, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, в виде подлинных оперативно-служебных материалов или в копиях.

Результаты оперативно-розыскной деятельности должны быть осмотрены и приобщены к уголовному делу постановлением органа дознания, следователя, прокурора, судьи или определением суда. К результатам ОРД, обладающим признаком, указанным в статье настоящего Кодекса, применяются правила, предусмотренные статьями.

Проверка и оценка результатов оперативно-розыскной деятельности проводится с соблюдением правил, предусмотренных настоящим кодексом. В случаях, связанных с необходимостью обеспечения безопасности лиц, предоставляющих информацию органу, осуществляющему оперативно-

180

См.: Поляков М.П. Использование результатов ОРД в уголовном процессе: шаг вперед, два шага назад //Материалы международной научно-практической конференции, посвященной принятию нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. - М.. 2002. - С. 153-154.

розыскную деятельность, допускается допрос должностного лица, которому достоверно известно происхождение проверяемых данных и которое может засвидетельствовать их подлинность и обстоятельства получения.

Результаты оперативно-розыскной деятельности, не отвечающие

требованиям, изложенным в части первой настоящей статьи, к делу не

приобщаются, а возвращаются в орган, осуществляющий оперативно-

розыскную деятельность, о чем составляется мотивированное постановление. В

постановлении должны быть указаны причины, по которым результатам ОРД

отказано в приобщении к делу. В случае необходимости орган дознания,

следователь, прокурор и суд направляют органу, осуществляющему

оперативно-розыскную деятельность, поручение, в котором указываются

181

недостатки, подлежащие устранению».

Поддерживая данное предложение, мы оставляем его без комментариев. Они излишни, когда надо голосовать «за» обеими руками.

Продолжая анализ проблемы проверки достоверности и вовлечения в процесс доказывания уголовно-релевантной ориентирующей информации, следует напомнить то, о чем говорилось в предыдущем параграфе: во многих случаях в стадии возбуждения уголовного дела предметом уголовно- процессуальной проверки становятся сведения, содержащиеся в материалах служебных расследований аварий, катастроф, других общественно опасных происшествий. Такого рода проверки имеют свое продолжение и после возбуждения уголовных дел, но уже в режиме процессуального доказывания.

Выводы участников служебного расследования в большинстве случаев основываются на результатах обследования предприятий, осмотра продукции, исследования технологии ее производства, опроса различных лиц, лабораторных исследований и применения других методов выяснения обстоятельств происшествия. Но процедура большинства мероприятий, проводимых специалистами, как правило, остается за рамками составляемых ими документов.

І 81

Ппїіяи-пп М П Укя’х г.пч

Изучив представленные документы, следователь далеко не всегда может понять, кто, каким образом, в каком конкретно месте обследуемого объекта, в присутствии кого, в какое время и в соответствии ли с предъявленными требованиями производил выемку проб, образцов, других объектов, кто и когда направил их на лабораторные исследования, какая методика применялась в процессе лабораторного исследования.

Почему путем проведения процессуального действия следователь должен, во-первых, исследовать те фактические данные, которые указаны в материалах служебного расследования; во-вторых, установить, каким образом, из каких источников, при каких конкретно обстоятельствах получены проверяемые данные, а также выяснить, соблюден ли при этом необходимый порядок и обеспечивали ли методы и средства их получения объективность и полноту этих данных? Только после этого можно судить об обоснованности, правильности и полноте выводов контрольных органов и в зависимости от этого решать вопрос о возможности использования в дальнейшем полученных доказательств.

Решение второй части данной задачи достигается прежде всего путем допросов специалистов, а также других лиц, участвовавших в проведении тех или иных мероприятий или присутствовавших при проведении служебного расследования.

Наряду с этим возможен допрос участников расследования в случае: если в представленных актах имеются неясные, спорные или противоречивые сведения; когда члены комиссии в процессе надзорной деятельности и ранее вскрывали различные нарушения на предприятии; когда в ходе расследования выясняются факты, о которых было известно членам комиссии, но эти факты не нашли своего отражения в актах; когда допрошенные по делу лица объяснили те или иные факты не так, как объясняли их членам комиссии; когда получены данные о необъективности или поверхностном проведении служебного расследования; а также в иных случаях для выяснения обстоятельств, имеющих существенное значение для дела.’^^

Как и при собирании доказательств, важнейшим условием оптимизации проверки достоверности доказательств и иной уголовно-релевантной информации является широкое, хорошо организованное, тактически умелое использование возможностей института криминалистического взаимодействия.

Особенности криминалистического взаимодействия являются:

многоплановость его форм и направлений;

дифференциация в структуре взаимодействия задач партнеров по взаимодействию объединяющих свои усилия и возможности для достижения общей цели;

разработка и реализация программы взаимодействия с необходимостью контроля и корректировки ее по ходу исполнения и обмена информацией (исходной, промежуточной, конечной);

разнообразие по взаимодействию, к числу которых относятся лица и органы, возбуждающие, расследующие уголовные дела; работники иных юридических структур, организаций, учреждений; органы и службы, обеспечивающие контрольно-надзорные функции; общественные организации; коллективы трудящихся; отдельные граждане; лица, представляющие интересы участников уголовного процесса; лица, обладающие процессуальным статусом участников уголовного процесса; судебные эксперты и другие сведущие лица;

основными элементами системы взаимодействия являются его участники, объекты их активности, цель-задача, средства и процесс решения задач, достигнутые результаты.

Особое место в структуре взаимодействия криминалистов с партнерами из других областей научного и практического знания занимает, в силу его

1 я->

Подробней об этом см.: Образцов В.А. Теоретические основы раскрытия преступлений, связанных с ненадлежащим исполнением профессиональных функций в сфере производства. - Иркутск, 1985. - С. 76-78; БертовскийЛ.В., Образцов В.А. Выявление и расследование экономических преступлений. - М. 2002.

значимости, взаимодействие дознания и следствия со специалистами, осуществляющими контрольно-надзорные функции.

Осуществление многопланового, тесного, во всех необходимых случаях взаимодействия субъектов уголовно-процессуальной деятельности со специалистами указанных органов - одно из условий, важнейшая предпосылка достижения успеха на пути выявления, раскрытия и предупреждения многих преступлений. Как правильно подчеркивает В.И. Рохлин, указанные специалисты обладают обширными познаниями и возможностями в соответствующих областях науки и практики и могут быть весьма полезны, с точки зрения обнаружения и передачи ими следственно-оперативным и прокурорским работникам ценной информации, которой они располагают относительно исследуемых событий, фактов, лиц, видов профессиональной

деятельности, ставших предметом познания и проверки по уголовному делу.

Взаимодействие следователей, дознавателей, органа дознания с различными специалистами осуществляется в двух формах: процессуальной и не процессуальной.

Процессуальной формой взаимодействия являются: привлечение сведущих лиц из контрольно-надзорных к участию в следственных действиях в качестве специалистов;

поручение специалистам производство назначаемых судебно- технических, судебно- ветеринарных, судебно-санитарных, судебно- товароведческих и других экспертиз;

исследования документов контрольно-надзорных органов, связанных с отражением их деятельности по проверки обстоятельств, представляющих интерес для уголовного дела;

дача следователем поручений о производстве каких-либо проверок, обследований, которые полномочны проводить указанные специалисты-

183

183

См.: Рохлин В.И. Некоторые проблемы взаимодействий следователей в процессе расследования уголовных дел //Вопросы взаимодействия следователей и других участников расследования преступлений. - Свердловск, 1984. - С. 39-43.

допрос участников административно-правового расследования, производивших лабораторные исследования изымаемых объектов, обследовавших предприятия, его работников, потерпевших.’®’’

Как подчеркивает ЕЛ. Ищенко, используя помощь специалистов и экспертов различных профилей, взаимодействуя с ними на разных уровнях - от простой технической помощи в фиксации и изъятии следов с места происшествия до комплексных экспертиз на базе новейших методик, - следователь объединяет собственные познания с их познаниями. В особенности необходимо это на первоначальном этапе расследования неочевидных преступлений, когда индивидуальных познаний следователя в условиях острой нехватки исходной информации о событии преступления, механизме его совершения, личности виновного и других элементах бывает недостаточно.’®^

Непроцессуальные формы взаимодействия:

оказание специалистами консультационных услуг субъектам правоохранительных органов по поводу:

а) нормативных документов, регулирующих проверяемую по делу деятельность;

б) технологии, организации контроля и учета проверяемой деятельности пропускного режима, охраны, структуры, задач, направлений, средств, условий данной деятельности;

в) характера документов, отражающих деятельность предприятий, порядка и особенностей его документооборота и мест возможного нахождения документов;

г) специальной технической, научной, методической литературы, содержащей сведения по интересующим следствие вопросам-

См.; Махов В.Н. Использование знаний сведущих лиц при расследовании преступлений. - М., 2000; Воробьева И.Б. Взаимодействие контролирующих и правоохранительных органов в борьбе с преступностью. - Саратов, 1984; Бертовский Л.В., Образцов В.А. Выявление и расследование экономических преступлений. - М., 2002.

185

См.: Ищенко ЕЛ. Проблемы первоначального этапа расследования преступлений. - Красноярск, iq87 -С S)

д) вопросов, подлежащих вынесению на разрешение судебных экспертиз, определения вида экспертиз, круга специалистов, которых можно привлечь для их производства и участия в следственных действиях и мероприятиях, учреждений, предприятий, в которых могут быть проведены экспертизы;

е) предоставления в распоряжение следствия для временного пользования служебных помещений, специальных измерительных приборов, телефонов, аппаратуры и других средств технического порядка, имеющихся в распоряжении специалистов;

совместное обсуждение обстоятельств, подлежащих установлению, и вопросов организации планируемой работы, разработки версий и программ по их проверке;

тактически обоснованный обмен собираемой информацией и мнениями; получение объяснений, комментариев специалистов по поводу результатов проведенного ими исследований, упущенных возможностей, средств, методов, трудностей, с которыми они встретились, и того, как выходили из проблемных ситуаций, наиболее оптимальных путей проверки собранных ими данных в ходе планируемых следственных действий;

совместное изучение и обсуждение проектной, технической, технологической и другой сложной документации предприятия, технологических, финансовых схем, цепочек, операций, других объектов в первую очередь из области ноу-хау и ненормативных конструкций;

совместная разработка мер и планов предупреждения нарушения специальных обязательных правил как применительно к деятельности конкретного предприятия, виду деятельности, так и в региональном, отраслевом масштабе и воплощение этих планов и мер в жизнь (например, путем выступления в средствах массовой информации);

оказание содействия сотрудникам контрольно-надзорных органов со стороны правоохранительных органов при необходимости их подключения в ситуациях, требующих реализации мер правового и оперативно-розыскного характера в рамках служебного расследования, проводимого специалистами (например, для установления мест жительства убывших свидетелей, выявление пострадавших);

предоставление правоохранительным органам материалов предыдущих проверок и расследований, проведенных контрольно-надзорными органами в отношении проверяемых предприятий и лиц.’^^

в современных условиях особую актуальность приобретает проблема криминалистического взаимодействия, осуществляемая как на внутреннем российском, так и на международном уровнях при расследовании дел о наркобизнесе и терроризме. Не менее актуальна и проблема взаимодействия криминалистов друг с другом и со специалистами в деле борьбы с экономической преступностью. Как правильно обращает внимание В.В. Граник, особенно опасна та часть экономических преступлений, которые связаны с нарушением специальных прав обеспечения экологической, продовольственной, финансовой и иной безопасности личности, общества, государства (нарушение санитарно- эпидемиологических правил, повлекшие массовое заболевание или отравление людей — ст. 236, преступления против безопасности движения и эксплуатации транспорта - глава 27, нарушение правил безопасности на взрывоопасных объектах - ст. 217; нарушение правил пожарной безопасности - ст. 219; нарушение правил безопасности на объектах атомной энергетики - ст. 215; нарушение правил безопасности при ведении горных, строительных или иных работ - ст. 216 и другие статьи УК РФ).

Последствия нарушения указанных правил порой по своему характеру, масштабам, причиненному вреду могут быть сопоставимы лишь с последствиями грандиозных, жесточайших боевых действий и террористических актов на земле, в небесах и на море. (Имеются в виду всепожирающие пожары, смертоносные взрывы в шахтах и на других предприятиях, уносящие большое количество человеческих жизней, массовый падеж скота, авиационные, морские, железнодорожные крушения, обрушения

186

См.: Граник В.В. Основы криминалистического взаимодействия при выявлении и расследовании преступлений, связанных с экономической деятельностью: Дис. … канд. юрид. наук. - М., 2002. - С. 95-96.

мостов, зданий и других сооружений, погребающие под своими обломками мирное население, экологические катастрофы техногенного характера, причиняющие непоправимый ущерб флоре, фауне и среде обитания людей и т.д.). Такого рода события обычно называют происшествиями, а нередко и чрезвычайными происшествиями, когда они сопряжены с трагическим исходом для жизни и здоровья людей, значительным материальным ущербом, морально- психологическими потрясениями.

Обычно по поводу такого рода события уголовные дела возбуждаются незамедлительно.

В таких случаях основные направления первоначального этапа расследования определяют проверки трех версий: первая - преступление совершено в связи с нарушением специальных правил нормативного характера работникам соответствующей проверяемой сферы экономической или иной профессиональной деятельности путем ненадлежащего исполнения служебных обязанностей или злоупотребления служебным положением; вторая - преступление не связано с нарушениями в сфере экономики, иной профессиональной деятельности, оно совершено умышленно в целях расправы, мести, устрашения населения террористами и иными лицами из низменных, корыстных и прочих побуждений; третья - происшествие является следствием случайного стечения обстоятельств.

Проверка этих версий предполагает:

собирание и проверку данных, характеризующих место, время, механизм и другие обстоятельства общественно вредного события;

установление непосредственной причины данного события;

установление основной причины события (т.е. действий или бездействия, обусловивших возможность реализации непосредственной причины);

установление личности преступника, мотива, цели и других обстоятельств содеянного.

См.: Граник В В. Указ. соч. - С. 98-99.

Решение первой из названных задач (установление характеристики происшествия) осуществляется путем:

а) осмотра места происшествия и прилегающей к нему территории;

б) выявления и допроса его очевидцев, потерпевших;

в) направления изымаемых на месте происшествия следов предметов веществ на лабораторные исследования;

г) определения круга предприятий (если нет данных о связи

происшествия с деятельностью определенного предприятия), с деятельностью

которых может быть связано происшествие, организация их обследований,

188

проверок тех или иных сторон их деятельности с помощью специалистов.

Как показывает практика, зачастую сразу же после обнаружения чрезвычайных происшествий типа крупных транспортных и экологических катастроф, взрывов на промышленных предприятиях, массовых отравлений одновременно возбуждаются уголовные дела и дела административного производства, по которым проводятся технические, санитарно- эпидемиологические и иные служебные расследования. Последние, как отмечалось, могут осуществляться межведомственными комиссиями специалистов различного профиля и ведомственными принадлежностями или комиссиями, состоящими только из специалистов государственного надзора, контроля, ведомственных контрольно-надзорных структур, служб безопасности государственного либо негосударственного секторов экономики. Характерно для таких ситуаций и то, что процессуальное расследование чаще всего уже с самых первых шагов осуществляется бригадным методом на основе взаимодействия нескольких следователей одной или различной ведомственной принадлежности между собой (как членами бригады), а также с включенными в бригаду (группу) сотрудниками органов, осуществляющих оперативно-

188

См.: Протасевич А.А. Распознавание в методике расследования //Проблемы криминалистического распознавания. - Иркутск- Москва, 1999. - С. 40-45; Андреев С.В. Проблемы теории и практики криминалистического документоведения. - Иркутск, 2001. - С. 108-111.

розыскную деятельность, как правило, из системы ФСБ России и МВД России. Третья особенность: помимо взаимодействия в непроцессуальной и процессуальных формах с субъектами служебного расследования члены следственно-оперативной группы взаимодействуют со специалистами криминалистического профиля (с экспертами и техниками-криминалистами), а также специалистами, представляющими другие области науки, техники, практики (в круг последних могут входить и работники контрольно- надзорных органов, не участвующие в служебном расследовании). Столь широкое разнообразие направлений, форм и векторов взаимодействия указывает на необходимость его тщательной подготовки, обеспечения согласованности действий, координации и управления работой субъектов взаимодействия, которое должно происходить из одного штаба управления, возглавляемого, с одной стороны, руководителем следственной, с другой стороны, руководителем оперативной группы, на основе согласованных планов и четкого распределения функций.

с точки зрения обеспечения целей доказывания, первоочередной задачей следователей и органов дознания в таких случаях является вовлечение специалистов в процесс, во- первых, поиска, фиксации, изъятия и предварительного исследования на месте происшествия материально фиксированных следов и вещественных доказательств, установления количества жертв и лиц, здоровью которых причинен вред; во-вторых, получения и проверки собираемой при этом информации. Следующей задачей является установление с помощью специалистов непосредственной причины происшествия и тех действий (бездействия), которые с правовой точки зрения выступают в качестве основной причины, выявление лиц, совершивших преступление при наличии признаков такового.

Непосредственная (техническая, биологическая и т.д.) причина происшествия устанавливается путем осмотра места происшествия, предмета преступного посягательства, производства судебно-экспертных исследований

ЭТОГО предмета и других объектов, выявления и допроса очевидцев и других свидетелей, выемки и исследования необходимых документов.

Как правило, следователь самостоятельно решить эту задачу и проверить достоверность собранной информации без помощи специалистов не в состоянии. Предварительные данные на этот счет последние обычно передают следствию, основываясь на результатах осмотра места происшествия, обследования и проведенного ими опроса потерпевших, очевидцев происшествия, иных лиц, располагающих полезной для дела информацией. Окончательные выводы о непосредственной причине происшествия обычно делается по результатам лабораторных исследований и судебных экспертиз, т.е. другой формы использования специальных знаний в уголовном процессе.

В том случае, когда непосредственная причина уходит своими корнями в профессиональную деятельность предприятия или индивидуального предпринимателя, когда усматривается связь происшествия с действиями (бездействием) участников этой деятельности, последняя деятельность становится объектом следственного исследования, которое также не может обойтись без целенаправленного, широкого вовлечения в процесс доказывания специальных знаний и возможностей сведущих лиц.’^^

Подтверждением сказанному могут послужить, в частности, такие данные. Осмотр моста происшествия в случае обрушения строящегося или построенного жилого здания или промышленного сооружения сопряжен с преодолением трудностей самого различного характера. К ним, например, относятся: малознакомая следователям обстановка строительной площадки, нагромождение обломков разрушившегося объекта, большое количество предметов, подлежащих осмотру и описанию, необходимость нарушения обстановки для безотлагательной разборки обрушившихся конструкций при спасательных работах, опасные условия, риск возможных новых обрушений. Как показывает практика, в таких условиях следователи просто обязаны выполнять работу совместно со специалистами - строителями различного

См.: Граник В.В. Указ.соч. - С. 99-102.

профиля. «Консультации специалистов по вопросам технического и технологического характера помогут следователю разобраться в обстановке на месте происшествия, правильно наметить тактику проведения осмотра, выделить его объекты, обнаружить дефекты строительства и отклонения от строительных правил, определить методы и последовательность изъятия образцов строительных материалов, необходимых для последующего экспертного исследования, составить предварительное мнение о причинах обрушения, брака и других обстоятельствах, терминологически грамотно зафиксировать в протоколе результаты осмотра. Знание, опыт и имеющиеся в распоряжении специалистов приборы, аппаратура могут быть использованы на месте происшествия для обнаружения, отбора и предварительного исследования различных материальных объектов, имеющих значение для

дeлa».^^°

Так, осматривая в очаге обрушения (определяется с помощью специалистов, знающих соответствующие типичные признаки данного обстоятельства) уцелевшие конструктивные элементы (столбы, колонны, стены и т.д.), следователь с помощью специалистов должен определить материал, из которого они изготовлены, имеющуюся деформацию, отколы, трещины и т.п., тщательно исследовать их состояние. При осмотре колонн, столбов, кирпичных стен в протокол осмотра заносятся сведения об арматуре (ее диаметре, количестве сварочных точек и т.д.), о количестве рядов кирпичной кладки, через которые проведены арматурные сетки, о наличии анкерных соединений, характере кладки (толщине швов, системе перевязки рядов и др.). Необходимо описывать и трещины, фиксируя их расположение и размеры. Кроме того, опять же с помощью специалиста, следователю необходимо проводить линейные измерения уцелевших конструкций и сравнивать полученные данные с проектными, решать массу иных задач, постоянно консультируясь со специалистом, действуя в соответствии с его рекомендациями, обращаться к

190

См.: Чернова К.Т., Образцов В.А., Шалагин Д.В. Расследование и предупреждение преступлений, связанных с недоброкачественным строительством. - М.. 1985. - С. 39-40 нему с просьбами совершить те или иные действия, которые сам не в состоянии совершить на необходимом качественном уровне. Это, например, касается изъятия образцов, характер и количество которых определяется специалистом- консультантом, который сам же в необходимых случаях их изымает по известным ему правилам, с которыми следователь обычно не знаком. (Например, если необходимо изъять образцы раствора, использованного для укладки кирпичной стены, они изымаются с фундамента, верхних, средних и нижних мест остатков стены и с необрушившейся стены, примыкающей к рухнувшей).

Не менее значимо хорошо налаженное взаимодействие следователя со специалистами для обеспечения продуктивности и перспектив расследования при работе на месте иных происшествий, масштаб (размеры, локализация) которых может во много раз превышать даже такое суперместо, как место обрушившегося многоэтажного здания. К их числу относятся, например, места взрыва в воздухе и падения авиалайнеров, места кораблекрушений, катастроф на железнодорожном транспорте, взрывов на предприятиях оборонного комплекса, преступного загрязнения нефтепродуктами моря и морского побережья.

в таких случаях речь, по существу, ведется о системе, включающей в себя множество хотя и связанных между собой, но относительно самостоятельных мест локализации последствий содеянного.

Не составляют в этом плане исключения и преступления, приводящие к массовым пищевым отравлениям и инфекционным заболеваниям, подчас сопряженным с летальным исходом (смертью пострадавших). В таких случаях происшествие не всегда «привязано» к какому-либо одному месту (например, к общественной столовой, в которой организованно питались по системе общего меню отдыхающие). Чаще случается, что вспышка отравлений (заболеваний) одновременно возникает у разных людей — потребителей недоброкачественной пищевой продукции, находившихся в этот момент в

См.: ЧерноваК.Т., Образцов В.А., Шапагин Д.В. Указ. соч. - С. 44-47.

разных местах в сфере работы, досуга, отдыха. Основную роль в такой ситуации будут играть специалисты в области санитарии и эпидемиологии. РІМЄННО они несут идеи и практическую помощь при установлении обстоятельств пищевых отравлений и инфекционных заболеваний.

С их помощью следователь может более быстро и эффективно выявлять, допрашивать больных и других лиц, производить осмотр мест происшествия, строить и проверять соответствующие версии. Указанные специалисты могут быть привлечены к изъятию и исследованию остатков пищевых продуктов, других биологических материалов и материальных объектов, связанных с личностью потерпевших, их поведением, причинами и последствиями отравлений и заболеваний. ^^^

Должностные лица из контрольно-надзорных органов могут оказаться полезными следствию с точки зрения предоставления ими для временного пользования имеющихся у них технических средств специального назначения и сами применять их по просьбе следователей и работников органа дознания, принимая участие в следственных действиях в качестве специалистов.

Возможна и другая форма взаимодействия субъектов уголовно- процессуальной деятельности со специалистами контрольно-надзорных органов: изучение первыми имеющихся в распоряжении последних специальных методик установления тех или иных обстоятельств, являющихся предметом и служебного, и уголовно-процессуального расследования, и применение (в отдельной части) содержащихся в них рекомендаций в следственных действиях.

Так, в медицинской практике выработан алгоритм выявления и распознавания яда при подозрении на пищевые отравления людей. Он предполагает осуществление ряда мероприятий в такой последовательности:

107

}

? См.: Куранова Э.Д., Образцов В.А. Расследование преступлений, повлекших пищевые отравления. - М., 1976.-С. 98-104.

1) сбор анамнеза у пострадавших (если они находятся в сознании), их родственников и сопровождающих, включая выяснение сведений о профессии, месте работы, онкологических, венерических, психических и других болезнях; 2) 3) осмотр места происшествия (наборы лекарств, пустые или целые флаконы, бутылки, ампулы, шприцы и другие, представляющие интерес объекты, имевшиеся в распоряжении или к которым имел доступ больной в окружающей его обстановке, следы жидкостей со специфическим запахом и 4) т.д.);

5) изъятие для анализа остатков пищи, жидкостей, подозрительных веществ, осмотр внешних признаков одежды больного и тщательное обследование карманов, сумок, других вещей больного с изъятием содержимого, могущего иметь отношение к случившемуся; 6) 7) сбор рвотных масс с соблюдением принципа стерильности; 8) 9) немедленное направление рвотных масс на лабораторный анализ в токсикологическое подразделение местного учреждения судебно-медицинского органа; 10) 11) сбор с соблюдением того же принципа первой порции промывных вод (вначале промывание желудка и кишечника обязательно производится чистой кипяченой водой, чтобы выделить яд в чистом виде), экскретов (моча, слизь, мокрота, слюна), каловых масс, крови, взятой из вены специально или выпущенной при кровопускании (для спектроскопического анализа кровь собирают в пробирку под слой вазелинового масла). 12) При невозможности срочной отправки взятых проб и образцов на исследование допускается недлительное хранение их в холодильнике.(По сходной схеме производится выявление и распознавание возбудителей инфекционных заболеваний.) Указанные рекомендации позволяют следователям определить направления их поисково- познавательной деятельности, учитываться при определении характера следственных действий, которое необходимо произвести, определении задач следственных действий и

См., напр.: Богоявленский В.Ф., Богоявленский И.Ф. Острые отравления. - СПб., 1999. - С. 10.

круга специалистов, которых необходимо привлечь к участию в их производстве. Важно и другое: имея представления о рекомендуемом медиками алгоритме их расследования, следователю легче оценить полноту и качество проделанной ими самостоятельной работы и решить вопрос о способах проверки правильности их действий и особенности, достоверности сделанных ими выводов в итоговых документах служебного расследования.

В ряде случаев по уголовным делам возникает необходимость взаимодействия следователей с работниками служб безопасности субъектов экономической деятельности. Их представители могут быть полезны с точки зрения предоставления следствию полезной информации, оказания иных услуг, включая совершение действий и мероприятий, которые они могут провести по согласованию с оперативно-следственными работниками. Предоставляемая информация может касаться установочных данных на бывших и действующих сотрудников интересующих следствие подразделений предприятия, а также его структуры, документооборота, иных сторон производственной, финансовой и иной деятельности предприятия и его контрагентов, в особенности должников, предприятий, не выполнявших договорные обязательства, уклонявшихся от возмещения убытков, возвращения кредитов, физических (как внешних, так и внутренних) носителей криминальных угроз и т.д.

Кроме того, сотрудники служб безопасности могут быть заинтересованы в предоставлении следствию и использованию им материалов ранее произведенных на объекте служебных расследований, проверок, обследований, иных мероприятий, в оказании помощи следствию в поиске необходимых документов, в наведении справок, в предоставлении следователям внутренних нормативных документов, в разработке плана мероприятий, построении и проверке версий. Они же могут предоставлять следствию помещения для работы, необходимые транспортные и иные средства, оказывать иные услуги, в том числе по ознакомлению с теми методиками служебных расследований, которые ими самими разработаны.

Однако, если по делу собраны данные, исключающие версию об умышленном характере преступления, и, наоборот, все указывает на реальность связи происшествия с бесхозяйственностью, нерадивостью, беспечностью, злоупотреблением полномочиями субъектов разрешенной экономической деятельности (как индивидуальных предпринимателей, так и предприятий государственного и негосударственного секторов экономики), проблема взаимодействия приобретает иной характер, уходя своим острием, перемещая крен в сторону главным образом взаимодействия следователей и других представителей органов правопорядка со специалистами из контрольно-

194

надзорных органов.

В процессе взаимодействия дознавателей и следователей со специалистами, лицами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, предметом проверки достоверности информации могут быть фактические данные, полученные на предыдущем этапе их взаимодействия, а также при взаимодействии дознавателей и следователей с другими специалистами, и, кроме того, данные, полученные дознавателями и следователями без помощи специалистов.

Важное значение для успеха расследования имеет следственная проверка достоверности информации, содержащейся в заключениях упоминавшихся служебных расследований, различных документальных проверок и ревизий, по результатам которых возбуждено уголовное дело.

Одним из необходимых средств проверки достоверности представленной следствию информации часто служит проведение соответствующей судебной экспертизы.

Мы уже останавливались на вопросе о возможности проверки достоверности экспертных заключений.

Вопрос о возможности объективной проверки достоверности заключений судебных экспертов - это не только правовая и теоретическая, но и насущная

194 195 См.: Транш В. Б. Указ. соч.-С. 108.

См. § 3 главы 1 настоящей оаботы.

практическая проблема. Ее острота в последние годы обусловлена главным образом текучестью кадров в системе практической экспертологии, нехваткой опытных специалистов. Из-за низкой зарплаты, большой загруженности и плохих условий работы профессионалы уходят в другие, более выгодные в материальном отношении сферы профессиональной деятельности. Вакантные места годами остаются незаполненными, молодежь не стремится к овладению интересной, но малопрестижной, низкооплачиваемой специальностью. Все это не может не сказываться на снижении качественного уровня практической экспертологии. Отсюда не единичны судебно-экспертные ошибки, которые подчас сводят на нет громадные затраты и значительные усилия следователей и оперативников, наносят серьезный, порой непоправимый ущерб делу расследования преступления. Подобные ситуации, к сожалению, носят далеко не единичный характер. И вот тому подтверждения.

Следователь заканчивал дело, готовя его к направлению в суд. И вдруг на его стол легло заключение судмедэкспертизы, которое круто изменяло ситуацию. Дело в том, что проводивший исследование судмедэксперт пришел к выводу, что смерть потерпевшего последовала не от побоев, а от удушья. Таким образом, получалось, что обвиняемые либо оговорили себя, либо заключение экспертизы ошибочно.

Следователь пригласил на допрос судмедэксперта. Допрошенный дал показания, в которых категорически настаивал на обоснованности своего заключения. В качестве довода он сослался на то, что предварительно консультировался с зональным судмедэкспертом и последний согласился с его выводом, в целях проверки показаний эксперта его заключения и признательных показаний обвиняемых с каждым из них в присутствии адвоката и понятых сделали выход на место происшествия. Обвиняемые подтвердили свои предыдущие показания, рассказали, как избивали грибника. А когда у обвиняемых поинтересовались, не воздействовали ли они на потерпевшего, кроме ударов руками, ногами и палкой, каким-нибудь иным способом, все они на этот вопрос ответили отрицательно. Таким образом, следствие встало перед необходимостью проведения повторной комиссионной судмедэкспертизы. Для получения разрешения на ее производство пришлось поехать к главному судмедэксперту при Минздраве России. Через несколько недель на Хованском кладбище была осуществлена эксгумация трупа потерпевшего.

На следующий день в морге судмедэксперт высшей категории В.Н. Добрынченко вместе с другими специалистами, в том числе и с зональным судмедэкспертом, приступила к производству повторного исследования. Его результаты полностью опровергли первоначальное заключение. Комиссия Главного бюро судмедэкспертизы вынесла свой окончательный вердикт: смерть потерпевшего наступила от общего болевого шока, вызванного многочисленными переломами костей и повреждениями внутренних органов. Данные повторной судмедэкспертизы подтвердили обоснованность версии о совершении обвиняемыми инкриминируемого им преступления. Что касается местного судмедэксперта, проводившего первичное исследование, то недостаточная квалификация этого специалиста едва не сыграла роковую роль при установлении истины по делу.’^^

По другому уголовному делу провала в раскрытии преступления помогла избежать лишь третья по счету комиссионная взрывотехническая экспертиза, проведенная специалистами двух ведомств. Только ее заключение не позволило пойти на поводу обвиняемого, утверждавшего, что его жена и дочка погибли в результате несчастного случая - взрыва печки, произошедшего якобы в силу случайного попадания в огонь вместе с поленьями охотничьего патрона с пороховым зарядом. Ошибка первоначальных экспертиз, подтвердивших показания обвиняемого, была исправлена. Комиссионная экспертиза установила наличие на негоревших частях дров остатков тротила — взрывчатого вещества бризантного действия. Выводы данной экспертизы

См.: Тарасов А. Случайность или необходимость //Записки криминалистов. Вып. 4. - М., 1994. - С.

139-140.

помогли раскрыть умышленное убийство, совершенное особо опасным способом.

Завершение процесса проверки достоверности информации в стадии предварительного расследования фактически означает завершение процесса следственного доказательственного познания. Однако решение об этом может быть принято лишь при условии того, что, во-первых, все выдвинутые по делу версии глубоко и всесторонне проверены в ходе доказывания; во-вторых, все имеющие значение для дела носители информации определены, обнаружены, исследованы, а собранные доказательства надлежащим образом проверены, оценены и реализованы; в-третьих, все обстоятельства, входящие в предмет доказывания, установлены и полученные о них знания не содержат пробелов, противоречий, не вызывают сомнений в их достоверности.

§2. Судебная экспертиза как средство проверки достоверности уголовно-релевантной информации на стадии предварительного расследования

Результаты самостоятельно проведенного следователем решения познавательных задач в ряде случаев могут быть достаточными для завершения предварительного расследования, без обращения к помощи специалистов не юридического профиля. Однако в большинстве случаев для успеха расследования недостаточно только его усилий и возможностей. В том случае, когда возникает необходимость вовлечения в процесс решения тех или иных задач специальных знаний из какой-либо области науки, техники, искусства или ремесла, следователь вправе, а подчас просто обязан (в случаях, предусмотренных ст. 196 УПК РФ) назначить по делу производство судебной экспертизы. Для этого ему нужно вынести соответствующее постановление, подготовить и представить эксперту необходимые для исследования объекты и

197 198 См.: Стещевич А. Взрывотехника: экспертные ошибки //Записки криминалистов. Вып. 4. - М., 1994. - С. 202-203.

См.: Образцов В.А. Криминалистика. Курс лекций. - М., 1996. - С. 266.

199

материалы дела, И хотя судебный эксперт обладает процессуальной самостоятельностью и независимостью, с гносеологической и организационной точек зрения, он выступает в стадии предварительного расследования в качестве помощника следователя в деле установления последней истины и принятия обоснованных правовых и тактических решений. Любой эксперт - это специалист узкого профиля. В то же время он - носитель глубоких знаний в сфере своей профессиональной компетенции, в ходе своей профессиональной деятельности он постоянно, из месяца в месяц, из года в год имеет дело с объектами одного вида и четко ограниченной предметной областью исследования по всем делам, в которых принимает участие.

При проверке достоверности имеющейся информации судебная экспертиза особую значимость приобретает в том случае, когда объектом следственного познания является документ, предмет, вещество, ставшие предметом преступного посягательства, служившие орудием, иным средством совершения преступления или сохранившие на себе следы преступления. Речь, таким образом, идет об объектах, претендующих на статус вещественных доказательств либо уже признанных таковыми. Проверка показаний, иных сведений, следственных версий по поводу этих объектов, их реквизитов, признаков, связей и отношений не может быть логически завершенной без исследований их судебными экспертами. В некоторых случаях, если на исследование невозможно представить предмет в натуре, на практике судебные экспертизы при необходимости проводятся по материалам дела, содержащим

199

199

Федеральный закон «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (ст. 2) определяет, что задачей государственной судебно-экспертной деятельности является оказание содействия судам, судьям, органам дознания, лицам, производящим дознание, следователям и прокурорам в установлении обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу, посредствам разрешения вопросов, требующих специальных знаний в области науки, техники, искусства или ремесла. Объектами исследования служат вещественные доказательства, документы, предметы, животные, трупы и их части, образцы для сравнительного исследования, а также материалы дела, по которому производится судебная экспертиза (ст. 10). Экспертизы также производятся в отношении живых лиц (подробнее см.: Комментарий к Федеральному закону «О государственной судебно- экспертной деятельности в Российской Федерации». /Отв. ред. Ю.Г. Корухов, Ю.К. Орлов, В.Ф. Орлова. - М.: Проспект, 2002. - С. 7 41).

описание признаков объекта, по его фото и видеоизображениям, а подчас по

. 200

специально подобранному (изготовленному) аналогу.’

В ходе экспертных исследований решаются идентификационные, классификационные, диагностические, реконструкционные и другие задачи, способствующие полноте и объективности следственной проверки достоверности доказательственной и ориентирующей информации.

в постсоветской России наметилась отчетливая тенденция роста количества экономических и многих других преступлений, совершаемых в отношении документов и с помощью документов. Поэтому документы, документальная информация, предметы, материалы, технические системы, связанные с изготовлением и видоизменением документов все чаще становятся объектами следственного и судебно-экспертного исследования. Причем это касается не только единичных экземпляров письменных, звуковых и иных видов документов, но и документации как информационных массивов.

В последние годы все шире по уголовным делам проводятся судебно- видеофонографическая экспертиза. Ее предметом являются фактические данные, устанавливаемые при исследовании средств звуко- и видеозаписи, магнитных лент и акустической информации, зафиксированной на них. Объекты данных исследования подразделяются на четыре группы: Первая - фоно- и видеоматериалы, содержащие речевую информацию, имеющую отношение к устанавливаемым по делу лицам и событиям, которая до или после возбуждения уголовного дела была зафиксирована

200 ^ й

О методике подбора, исследования и использования аналогов похищенной вещи по делам об убийстве рассказывается в публикациях и диссертации В.В. Донцова (см.: Донцов В В. Теоретические и методологические основы установления лица, совершившего убийство: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - М., 1989.-С. 15).

См.: Орлов Ю.К. Классификация экспертных исследований по их задачам //Новые разработки и дискуссионные проблемы теории и практики судебной экспертизы. - М., 1985. - С. 14-16; Зырянов В.В. Проблемы криминалистического оружиеведения: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - Омск, 1998; Хвалин В.А. Проблемы криминалистического оружиеведения //Проблемы криминалистического распознания. Материалы научно-практической конференции. - Иркутск-Москва, 1999. - С. 134-135; Энциклопедия судебной экспертизы. /Под ред. т.н. Аверьяновой и Е.Р. Российской. - М., 1990.

преступниками, потерпевшими, свидетелями с помощью средств звуко- и видеотехники. Содержащаяся в данных объектах информация, может относиться к предкриминальным, криминальным и посткриминальным событиям и фиксироваться инициаторами по различным соображениям (например, в целях оказания помощи правоохранительным органам в раскрытии преступлений и изобличения виновных или для ее тиражирования в коммерческих целях, для шантажа и запугивания, для личного использования). К ним, в частности, относятся видеозаписи сцен мужеложства, убийства и расчленения трупов потерпевших, изготавливаемые самими участниками таких актов или их соучастниками. Подобные носители звуковой и визуальной информации могут быть представлены в правоохранительные органы их владельцами и иными лицами в официальном порядке или конфиденциально либо изъяты при производстве обыска, осмотра места происшествия, выемки.

Вторая - фоно- и видеодокументы, изготавливаемые в ходе оперативно- розыскных мероприятий их участниками в процессе наблюдения за разрабатываемыми лицами, их преследования и задержания.

Третья - фонограммы, содержащие записи сообщений по телефону о готовящихся, совершенных или совершаемых преступлениях поступающие от известных или анонимных источников речевой информации.

В рамках автороведческих исследований объекты этих групп могут изучаться для идентификации лиц - источников устно-речевой информации, дифференциации фрагментов речи и определения, кому она принадлежит в случае записи разговора нескольких собеседников, распознавания признаков неизвестных дикторов, определения их состояния и условий, при которых продуцировалась речь.

Четвертая - фоно- и видеодокументы, отражающие характер производимых процессуальных действий, их участников, порядок, условия производства и получения результатов (например, допроса кого-либо, производства обыска в помещении). Исследования этих объектов могут проводиться для решения различных задач, в том числе в целях проверки версий о неправомерном психическом воздействии со стороны следователя или других лиц в отношении допрошенных, иных участников следственных действий.

в ходе проведения рассматриваемых экспертиз может быть дан ответ и на вопрос о принадлежности неречевых сигналов (звуков) конкретному источнику, о возможности выполнения видео- и звукозаписи на представленной аппаратуре.

Не теряют своей актуальности исследования традиционных объектов технико- криминалистической экспертизы, к числу которых относятся рукописные и иные письменные документы. Упомянутые объекты могут исследоваться и в рамках технико- криминалистических экспертиз, в частности, для выяснения возможности фабрикации видео- или аудиодокументов выполнения видео- и звукозаписи на представленной аппаратуре.

Путем производства судебно-почерковедческой экспертизы может быть идентифицирован исполнитель рукописного текста и подписи, а судебно- автороведческой экспертизы - автор рукописного и иным способом исполненного текста.

К числу задач, разрешаемых при производстве судебно-технических экспертиз документов, в частности, относятся установление принадлежности частей одному документу, идентификация технических средств, используемых для изготовления документов и внесения в них изменений, отождествление изделий, веществ и материалов, используемых для изготовления документов и внесения в них изменений, определение общего источника происхождения материалов, используемых для изготовления и переделки документов.^°^

Значительным своеобразием характеризуются задачи и методы исследования целостных массивов документов (документации), являющихся объектами планово-финансовых, экономических, судебно-бухгалтерских экспертиз. При их производстве на передний план выходят задачи, названные

^^^ См., например: Андреев С В. Проблемы теории и практики криминалистического документоведения. - Иркутск. 2001. - С. 146- 150.

Ю.К. Орловым нормативистскими. В то же время предпосылки для их решения обычно создаются в ходе атрибутивных, реконструкционных и других исследований. Они могут быть связаны с установлением поддельных документов, восстановлением количественного учета, выявлением недостач товароматериальных ценностей и т.д.

Одной из особенностей судебно-экономической экспертизы является то, что ее объектом являются документы — носители экономической информации. Данная информация предстает перед исследователем в виде системы логических признаков и экономических параметров. Эксперты-экономисты могут установить и оценить признаки искажения экономической информации, определить и количественно измерить возникшие в результате этого негативные экономические явления и ситуации, выявить степень их влияния на конечные результаты (показатели) хозяйственной деятельности.

Важной теоретической предпосылкой, послужившей основанием для решения задач, раскрывающих причастность лица к совершению экономического преступления, является положение о том, что объекты судебно-экономической экспертизы представляют собой сложные информационные системы, содержащие смысловой и структурные аспекты, неизбежно подвергающиеся деструктивным изменениям под воздействием преступления.

Поэтому одним из основных методов экспертного исследования является моделирование, т.е. исследование экономических явлений и процессов и отражающих их систем счетных записей и показателей путем построения и изучения моделей.

Наряду с этим все чаще применяются разнообразные приемы системного информационного анализа счетных записей и их элементов с использованием структурного моделирования, расчетно-аналитических и графоаналитических методов. Расчетно-аналитические методы применяются для выведения и анализа количественных (суммовых) значений учетных данных по отношению друг к другу, а графоаналитические построения - для получения моделей отражения документальных данных в счетах, по признакам которых можно судить о процессе образования (исчезновения) связи между учетными данными (записями), позволяющей выявить некоторые аналитические зависимости, объяснить происхождение и закономерные особенности негативного учетного явления (искажения, противоречия), его динамику и экономическую сущность.

Конкретные приемы бухгалтерского исследования определяются исходя из общей динамической системы взаимосвязей изучаемых счетных записей и способов их формирования в бухгалтерском учете.

Для обеспечения глубины экспертного исследования весь учетный процесс может быть мысленно «разрезан» на составляющие его части, включающие комплексы счетных записей, выделяемые в зависимости от заданной экспертной задачи, предопределяющей набор необходимых для ее решения информационных входов и выходов (моделей учетной информации).

Базируясь от начала до конца на моделировании, процесс судебно- бухгалтерского исследования неразрывно связан с использованием математических моделей, описывающих характеристики исследуемых объектов в форме числовых значений (например, в виде формул), формально-логических (блок-схемы) или графических (диаграммы) изображений, а также в виде таблиц, матриц и других моделей. Это обусловлено тем, что как обрабатываемая в учете система первичной информации, так и система упорядоченной и обобщенной информации отражается с помощью своеобразного языка, основанного на применении различных математических символов и моделей, системы счетов, взаимосвязанных двойной записью. Каждый счет по структуре сложен и состоит из многих элементов, а потому принимается экспертом во внимание не только как соответствующий код (шифр) информации, но и как система, задающая логическую и содержательную стороны построенной в учете информационной модели и требующая системного анализа с использованием балансовых уравнений в связи с тем, что учетное поле модели счета делится на две части - дебетовую и кредитовую.

Поскольку бухгалтерский учет имеет двойственный характер, т.е. не только содержит информационные показатели (имеет информационную емкость), но и представляет собой систему для производства информации, а правдивость учета зависит не только от достоверности входящей информации (первичных документов), но и от применяемых приемов и методов организации бухгалтерского учета, то основной путь экспертного диагностического исследования идет от моделирования механизма формирования учетного процесса и способов искажения учетной информации к методам их анализа, базирующегося на сопоставлении имитационных моделей с эталонными учетными системами и операциями (моделями).^®^

На идее моделирования базируются, по существу, все экономические исследования. Будучи методом опосредствованного познания, именно моделирование позволяет эксперту-экономисту лучше осмыслить изучаемые закономерности. Эксперт-экономист, всегда работает лишь с идеальными образами - мысленными конструкциями, имитирующими экономические процессы, т.е. с информационными моделями, раскрывающими свою содержательную сторону различного рода знаковыми, абстрактными записями (числовыми величинами, балансовыми уравнениями, обобщениями и т.д.).

Поскольку изучение абстрактных объектов всегда основывается на представлении их в виде определенных систем, важным принципом экспертно- экономического исследования стал системный подход, базирующийся на применении метода декомпозиции (расчленении) показателей и записей и их системно-структурном анализе, трансформированном в систему информационно-аналитических методов, этот принцип позволяет поэтапно (по информационным уровням (потокам) и по процедурам обработки информации) углубленно провести исследование представленных на экспертизу данных со всеми их взаимосвязями и простейшими составляющими, а затем представить

Современные возможности судебной экспертизы: Методическое пособие для экспертов, следователей и судей. - М., 2000. - С. 185- 192.

следователю (суду) совокупность обвинительных фактов, ведущих к разгадке содержания экономического преступления и механизма его сокрытия.

Разработка и использование в экспертной практике комплекса информационно- аналитических методов позволили ориентировать экспертизу на качественный анализ отклонений (аномалий) в документальных данных, на раскрытие механизма их образования и влияния на показатели хозяйственной деятельности.

Преступления в сфере экономики совершаются в настоящее время такими способами, которые не выявляют арифметический, количественный подсчет данных бухгалтерского учета.

В том случае, когда до или после возбуждения уголовного дела проводилась документальная ревизия, обычно назначается судебно- бухгалтерская экспертиза. Ревизия проводится для проверки правильности финансово-хозяйственной деятельности ревизуемой организации, в частности правильности ведения операций бухгалтерского учета, материального учета складского хозяйства, оперативного учета в сфере производства, а также для выявления в результате проверки признаков хищения и разбазаривания имущества. В свою очередь, судебно-бухгалтерская экспертиза играет роль средства проверки правильности проведенной ревизии и обоснованности выводов ревизора. Наряду с этим указанная экспертиза способствует проверке следственных версий и фактических данных, собранных не ревизионным, а чисто следственным или оперативно-розыскным путем.^””^ в этих целях судебный эксперт исследует вопрос о наличии и размере недостачи или излишков товароматериальных ценностей, проверяет обоснованность расходов сырья, полуфабрикатов и готовой продукции, выявляет нарушения правил отчетности и учета, устанавливает круг лиц, ответственных за выявленные

204

Подробней об этом см., например: Криминалистика. /Под ред. И.Ф. Пантелеева, Н.А. Селиванова. М.. 1984.-С. 385-390.

недостатки в работе и злоупотребления, решает другие задачи.

Поэтому в современных экономических экспертизах используется качественный логико- информационный анализ документальных данных на основе широкого круга методов и приемов: построение экономико- информационных моделей и сравнение их с эталонными, диагностический анализ дефектов в функционировании исследуемых систем, сравнение и информационная увязка показателей (счетных записей), группировки, приведение показателей к сравнимости, детализация показателей (записей), балансовые сопоставления, процентные соотношения, корреляционный, факторный (альтернативный) и регрессионный анализы, ряды динамики, информационно-нормативный анализ, табличные построения, блок-схемы.

При недостаточности информации используется метод реконструкции с применением нормативных правил и утвержденных формул расчета показателей.

Моделирование механизма и способа искажения исследуемой информации осуществляется путем представления их в виде гипотетической структуры {метод экспертных гипотез), из которой как из большей посылки выводятся путем дедукции потенциальные источники информации (признаки искажения исследуемых данных) и соответствующие им методы обнаружения и исследования фактических данных.

Дедуктивный путь исследования, идущий от общей экспертной гипотезы о способе и механизме искажения экономической информации через их

к числу основных задач судебно-бухгалтерской экспертизы относятся:

  • выявление фактов (признаков) искажения учетных данных специфическими для бухгалтерского учета приемами и распознавания обнаруженных искажений, т.е. определение их характера (вида), механизма и степени влияния на интересующие следствие (суд) показатели хозяйственной деятельности;
  • -идентификация записей учетного характера, т.е. определение тождества (различия) «черновых» записей с данными бухгалтерского учета по их смысловому и структурному содержанию;

  • реконструкция, т.е. воссоздание, отсутствующих либо искаженных учетных форм (величин, записей) и системы на основе их более поздних или предыдущих закономерных связей и возможных путей построения учетной информации (см.: Современные возможности судебной экспертизы: Методическое пособие для экспертов, следователей и судей. - М., 2000. - С. 188-192).
  • признаки к методам исследования представленных эксперту данных, характеризует сущность судебно-экономического анализа. В неразрывной связи с ним используется индуктивный метод исследования.

в следственной практике не единичны случаи, когда следователи, получив акты ревизий, заключения комиссий, проводивших служебное расследование, не считают нужным назначать соответствующие экспертизы, приравнивая указанные акты и заключения к заключения судебного эксперта. Ошибочность такого мнения очевидна. На этот счет имеется четкое разъяснение Пленума Верховного Суда СССР, сохранившее свою актуальность и в настоящее время. В постановлении от 16 марта 1971 г. «О судебной экспертизе по уголовным делам» Пленум Верховного Суда СССР указал на то, что акты, справки, заключения по результатам непроцессуального расследования, даже полученные по запросу органов следствия и суда, не могут расцениваться как заключения эксперта и служить основанием к отказу в проведении судебной экспертизы.^®^

Мы согласны с теми авторами, которые полагают, что изложенное указание не следует понимать в том смысле, что в каждом конкретном случае при необходимости разрешения вопросов, требующих специальных знаний, по делу обязательно проведение судебной экспертизы, независимо от того, что они разрешены ранее в административном порядке. Заключения непроцессуальных расследований могут использоваться в процессе доказывания наряду с другими доказательствами, если проведенная уголовно- процессуальная проверка установила, что при собирании информации соблюдены условия, гарантирующие объективность таких расследований, полноту, точность, обоснованность выводов специалистов.^®^

В таких случаях вполне возможно проведение следственного расследования и без назначения судебной экспертизы по обстоятельствам

206 „

Соорник постановлении Пленума Верховного Суда СССР. - М., 1974. - С. 591.

См.: Образцов В.А. Теоретические основы раскрытия преступлений, связанных с ненадлежащим исполнением профессиональных функций в сфере производства. - Иркутск 1985.

изложенного в заключении служебного расследования. Судебная экспертиза должна назначаться лишь тогда, когда, во-первых, к этому есть основания, указанные в статье 196 УПК РФ («Обязательное назначение судебной экспертизы»); во-вторых, если имеются обоснованные сомнения в качестве заключения непроцессуального расследования (в его объективности, полноте и

т.д.).

Для современного этапа научной и практической экспертологии характерно бурное вовлечение в исследование криминалистически значимых объектов не только методов и технологий, базирующихся на достижении физики, химии, математики, экономической науки, но и достижениях в области лингвистики и психологии. Это, в частности, относится к психолингвистическому анализу как методу распознавания и идентификации преступников, психодиагностике почерка подозреваемых в убийстве, психолого- криминалистическому анализу утверждений, судебно- психологической аутопсии как методу распознавания суицида (самоубийства) и другим методам. Одной из приобретающих все большую актуальность и значимость форм использования достижений психологии является судебно- психологическая экспертиза.

Как правильно заметил Ю.К. Орлов, «сейчас судебно-психологическая

экспертиза является общепризнанным и довольно распространенным видом 208

экспертиз». к специалистам в этой области научного знания следователи и суд обращаются за помощью при решении различных задач. В таких случаях на разрешение экспертизы могут быть поставлены вопросы, направленные на установление:

способности психологически здоровых обвиняемых, свидетелей и потерпевших воспринимать имеющие значение для дела обстоятельства и давать о них правильные показания;

См.: Орлов Ю.К. Основы теории доказательств в уголовном процессе. - М., 2000. - С. 55.

способности психически здоровых потерпевших по делам об изнасиловании правильно понимать характер и значение совершаемых с ними действий и оказывать сопротивление виновному;

способности отстающих в психическом развитии несовершеннолетних участников уголовного процесса полностью сознавать значение своих действий и руководить своими действиями;

наличие или отсутствие у обвиняемого в момент совершения противоправных действий состояния физиологического аффекта или иных эмоциональных состояний, способных существенно повлиять на его сознание и деятельность;

находился ли обвиняемый в период, предшествовавший совершению преступления, и (или) в момент совершения преступления в эмоциональном состоянии, существенно влияющем на способность правильно осознавать явления действительности, содержание конкретной ситуации и на способность произвольно регулировать свое поведение;

возможности возникновения у субъекта различных психологических состояний или выявление индивидуально-психологических особенностей, делающих невозможными или затрудняющими выполнение профессиональных функций (в авиации, автомобильном и железнодорожном транспорте, в работе оператора автоматизированных систем на производстве и т.д.);

наличия у субъекта конкретных индивидуально-психологических свойств, эмоционально- волевых особенностей, черт характера (например, повышенной внушаемости, импульсивности, подражательности, повышенной возбудимости и др.), способных существенно влиять на содержание и направленность действий в определенной ситуации.^”^

209

См.: Справочник следователя. Вып. третий. Практическая криминштистика’ подготовка и назначение судебных экспертиз. - М., 1992. - С. 175-179; Ситковская О.Д., Конышева Л.П.. Коченов ММ. Новые направления судебно-психологической экспертизы. - М.: Юрлитформ, 2000; Нечаев В.В. Основы судебно- психологической экспертизы. - М.. 2000.

Судебно-психологическая экспертиза живых участков уголовного процесса - важное, но не единственное направление судебно-психологических исследований. Не менее важным и к тому же более сложным направлением является исследование, проводимое после смерти какого-либо участника (реального или потенциального) уголовного процесса.

В том случае, когда следствие располагает сведениями о совершении определенными лицами действий, провоцирующих самоубийство (доведение до самоубийства), а также при возникновении предположения относительно инсценирования самоубийства, главный вопрос, который ставится перед назначенной судебно-психологической экспертизой, связан с установлением наличия или отсутствия у покойного в период, предшествующий смерти, психического состояния, предрасполагающего к убийству (суициду). Если такое состояние имело место, выясняется, чем оно было вызвано.

В структуру факторов, побуждающих суицидоидальные настроения и действия, относятся непреодолимый страх, который испытывают некоторые лица, виновные в совершении преступлений, перед лицом неотвратимого наказания за содеянное, а также нежелание нести всю меру ответственности за причиненное другим зло.

В июне 1982 года в контейнере на станции Тайшет случайно обнаружили труп пожилого мужчины с многооскольчатым переломом черепа, причиненным тормозной колодкой. Хотя личность погибшего идентифицировать не удалось, собранные доказательства указывали на бродяжнический образ жизни потерпевшего. В процессе оперативно- розыскных мероприятий был установлен свидетель р., показавший, что убийство мужчины в контейнере совершил неоднократно судимый «Иван», обитавший без определенного места жительства в районе станции Тайшет. Со слов «Ивана» ему известно, что преступление совершено на почве ссоры во время распития спиртного. Убийца очень переживал, что милиция активизировала поиски и может его задержать. Испытывая большое беспокойство, он говорил, что в тюрьму ни за что не пойдет.

По фотоснимкам Р. опознал Тюменева И.М., ранее судимого за бандитизм и убийства, ведущего бродяжнический образ жизни. Было установлено, что Тюменев спустя 10 дней после обнаружения трупа в контейнере ушел в безлюдное место, на глазах машиниста двигавшегося поезда лег головой на рельсы и погиб.

На протяжении последующих 16 лет данное уголовное дело считалось «безнадежным». В 1998 году расследование по нему возобновили и поучили его двум опытным работникам Восточно-Сибирской транспортной прокуратуры. Они обратили внимание на то, что Тюменев совершил самоубийство, будучи трезвым. По имеющимся материалам, покойный никогда раньше не высказывал суицидальных намерений. Таким образом, на этот последний шаг его должна была толкнуть очень веская причина.

После сбора характеризующего личность умершего материала была назначена посмертная психолого-психиатрическая экспертиза. Специалисты определили Тюменева как психопата с явным регрессом субличностных культур. Он всегда был злобным, агрессивным, эгоистичным. В личностных контактах склонен был к развязыванию и усугублению конфликтов, эмоциональное возбуждение протекало у него в форме агрессивных действий, направленных на людей.

По мнению экспертов, рассказ Тюменева свидетелю Р. о совершенном убийстве является попыткой психического «очищения». Зная о проведении милицией активных розыскных действий, направленных на раскрытие этого преступления, Тюменев начал испытывать аффективную дезорганизацию психики в результате фрустрации (безвыходного положения). Состояние фрустрации у Тюменева эксперты объяснили его физической и социальной личностной деформацией, переживанием правонарушения, которое в любой день могло быть раскрыто, что привело бы пожилого, больного и одинокого человека в места лишения свободы. Нарастающее эмоциональное напряжение вызвало острое кризисное состоянии, отчего Тюменев, будучи в глубокой

степени активной дезорганизации, вызвавшей сужение сознания, склонился к аутоагрессии.

Это заключение комплексной судебно-психологической и психиатрической посмертной экспертизы позволило вынести мотивированное постановление о прекращении уголовного дела в связи со смертью лица, совершившего данное преступление.^’®

§ 3. Особенности проверки достоверности показаний

В уголовном процессе основной объем работы по проверке достоверности уголовно- релевантной информации образует проверка устно- речевой и письменно-речевой информации, поступающей к субъектам проверки в виде устных и письменных заявлений, обращений, ходатайств, показаний, объяснений лиц, являющихся ее носителями.

Особое место по значимости, частоте встречаемости и уровню предъявляемых требований к структуре проверочной деятельности в стадии предварительного расследования занимает проверка достоверности показаний потерпевшего, свидетеля, подозреваемого и обвиняемого.

Актуальность теоретического исследования проблемы проверки достоверности показаний определяется рядом факторов, основными из которых являются характерные людям, во- первых, свойство добросовестного заблуждения, сопряженное с непроизвольным введением в заблуждение других лиц в связи с передачей им ошибочной информации; во- вторых, феномен преднамеренного введения в заблуждение других лиц как партнеров по коммуникации путем передачи им заведомо ложной, не соответствующей действительности информации.

Добросовестное заблуждение, ошибки в показаниях являются порождением самых различных обстоятельств субъективного и объективного характера. Они могут быть связаны с неблагоприятными условиями восприятия

См.: Китаєва В.Н. Значение посмертной психолого-психиатрической экспертизы виновного лица по делам об убийствах прошлых лет //Российский следователь. - 2000. - № і _ г 2

И запоминания объектов, о которых впоследствии даются показания (например, с плохой видимостью, кратковременностью информационного контакта с объектом), с ненадлежащими условиями воспоминания и передачи информации (в спешке, на ходу, в окружении раздражающих факторов и т.д.), а также с недостатками низким уровнем речевого общения, перенесенными травмами, болезнями, с неудовлетворенным психическим состоянием источника информации в момент передачи им информации потребителю и другими помехами, способствующими ненамеренному искажению сообщаемых сведений. Такого рода искажения имеют следующие характерные для добросовестно заблуждающегося субъекта формы:

ошибочное расчленение, дробление целостного объекта, явления, события, действия на независимые и не связанные между собой части;

ошибочное объединение различных, несвязанных, самостоятельных объектов, явлений, фактов в общее целое, каковым эти факты в действительности не были;

ошибочное преувеличение реальных размеров, длительности, силы яркости, интенсивности проявления событий, действий и отдельных объектов при описании их;

ошибочное преуменьшение действительных размеров, длительности, силы, интенсивности каких-либо явлений, свойств, признаков действий;

ошибочное добавление и наделение описываемых событий, действий, предметов мнимыми и несвойственными им признаками, чертами, особенностями поведения;

ошибочное устранение, изъятие и пропуски в описании событий, действий и предметов за счет опускания их признаков, свойств, деталей, проявлений;

ошибочная перестановка, замещение реальных объектов, признаков, свойств, или действий другими; смещение их во времени или перенос с одного места на другое;

ошибочная трансформация, т.е. искажение формы, структуры, последовательности реального события, явления, действия;

ошибочное отождествление и усмотрение сходства различных объектов, предметов и лиц, и наоборот — ошибочное различение одного и того же или однородных объектов (ошибки распознавания);

ошибочное высказывание (оговорки) и ошибочное понимание сказанного в процессе речевого общения участников расследуемого события, а в последствии - допрашивающего и допрашиваемого.

Перечисленные виды (формы) ошибок обычно не характеризуют показания в целом. Они не носят тотального характера, а относятся к каким-то отдельным фактическим обстоятельствам, определенным моментам и деталям расследуемого события. Эти ошибки приобретают особую важность, когда они искажают обстоятельства, имеющие существенное значение для дела. Вместе с тем, касаясь каких-то частных моментов, заблуждение обычно сочетается с адекватным, правильным отражением и описанием основных фактов.^”

Таким образом, добросовестное заблуждение представляет собой непроизвольное искажение действительности, возникающее на самых различных стадиях формирования, показаний. Важно и то, что оно формирует ошибочное представление о действительности у самого допрашиваемого.

Наибольшую угрозу достоверности информации, несут сознательные, преднамеренные искажения уголовно-релевантной информации в виде заведомо ложных показаний.

«В процессе показания,— как правильно констатировали А.И. Винберг и Р.С. Белкин, - следователь и суд имеют дело не только с достоверной доказательственной информацией, но и с дезинформацией, т.е. ложными сведениями о событии, явлении. Если информация отражает меру связи

См.: Гавршова Н.И. Ошибки в свидетельских показаниях (происхождение, выявление, устранение). - М., 1983.-С. 10-11, 16-17.

изменений с событием, то сущность дезинформации заключается в искажении представлений о такой связи или создании представлений о ложных связях».^

В современных условиях падение уровня доверия к показаниям вызвано (в значительной мере) тенденцией тотального, галлопирующего роста в уголовном процессе криминальной лжи. В свою очередь, это явление во многом обусловлено катастрофическим развитием общенационального обесценивания устного и письменного слова, разрушающего сознание и духовность, подрывающего моральные устои общества.

По данным исследования Э.У. Бабаевой, в структуре криминального противодействия следствию доминируют отказ от ранее данных показаний, изменения показаний в сторону, выгодную подозреваемым и обвиняемым, дача полностью или частично ложных показаний (почти 95% в общей массе противодействия).

Как установила Т.С. Волчецкая, каждый пятый свидетель отказывается от первоначальных показаний (и каждый десятый потерпевший) в сторону, благоприятствующую обвиняемым.^’’^

Не без горечи выразился В.А. Образцов, что экзамен на испытание ложью следователи проходят чуть ли не по каждому уголовному делу. «Особенно бурно расцвели ядовитые цветы этого зла в перестроечные и постгорбачевские годы. Оно становится все более беспардонным, циничным, всеобъемлющим, беспредельным. Криминальная ложь переполняет материалы уголовных дел, расползается по кабинетам следователей, залам судебных заседаний, превращаясь из проблемы сугубо нравственной, правовой, криминалистической в проблему общесоциального, политического характера.

См.: Белкин Р.С., Винберг А.И. Криминалистика и доказывание. - М. 1969. - С. 180.

См.: Бабаева Э.У. Противодействие предварительному расследованию и пути его преодоления. - М., 2001. - С. 39. 214

См.: Волчецкая Т.С. Криминалистическая ситуация. - М., 1997. - С. 223.

Там, где правит бал заведомая, преднамеренная, неразоблаченная ложь, неизбежны следственные ошибки, неправосудные приговоры, искалеченные судьбы, загубленные жизни ни в чем не повинных людей».^’^

Одна из первоочередных и основных задач следствия при проверке достоверности показаний — установление их правдивости или ложности.

Серьезную ошибку допускает тот следователь, который смешивает ложь с добросовестным заблуждением, будучи не в состоянии, либо не желая отграничивать одно от другого. Как отмечает Н.И. Гаврилова, объективным основанием смешения этих понятий служит тот факт, что как ложь, так и добросовестная ошибка являются неадекватным отражением действительности, т.е. искаженной информацией. Противоположность лжи и заблуждения коренится в психике свидетеля, ненаблюдаемой и не доступной непосредственному восприятию других людей.

в отличие от добросовестного заблуждения ложь - это волевой и сознательный акт. Лжесвидетельствующий осознает, что его высказывание не совпадает с действительностью, и желает этого. Добросовестно заблуждающийся человек искренен, принимая ошибочно воспринятое за действительность.

Принципиальное различие лжи и добросовестного заблуждения заключается также в том, что ошибки в результате добросовестного заблуждения могут возникнуть на различных стадиях формирования показаний (восприятие, сохранение информации, передача), это ошибки в отражении объекта субъектом. Ложные же показания возможны только на стадии вербализации субъективно воспринятой действительности, при передаче информации следователю.

Лгущий формирует и провоцирует ошибки других лиц, являясь источником, «агентом» лжи. При добросовестном заблуждении «обманут» сам

^ См.: Образцов В.А. Три сюжета на одну тему. (Опыт преодоления криминальной лжи) //Записки криминалистов. Вып. 1. - М., 1993. - С. 5.

допрашиваемый, у него самого возникло ошибочное представление о действительности в силу различных психических закономерностей.

Итак, заведомая ложь —это волевой сознательный акт извращения истины. Будучи порожденной и реализуемой только при передаче информации, заведомая ложь порождает ошибки у других лиц, в том числе у допрашивающего лица.

К сожалению, негативные тенденции, о которых упомянул В.А. Образцов, в последнее время не только сохранилось, но и приобрели еще более тревожный характер. Ложь в уголовном процессе стала массовым, заурядным и вполне обыденным явлением, с которым, похоже, правоприменители просто смирились, закрывая на него глаза от осознания собственного бессилия.

Низкая эффективность борьбы с криминальной ложью отчасти связана с тем, что проблема проверки достоверности показаний подозреваемых, обвиняемых, потерпевших, свидетелей еще не стала предметом серьезного внимания и теоретиков криминалистики и тех ученых, которые осуществляют исследования прикладного характера. Лишь в некоторых работах по тактике и методике расследования можно встретить незначительные по объему и далеко не безупречные по содержанию весьма лаконичные упоминания об отдельных аспектах рассматриваемой проверочной деятельности. Среди изученных нами в сплошном порядке публикаций за последние три года встретились лишь четыре работы, в которых по поводу проверки достоверности и других аспектов показаний хоть что-то, но все же сказано.^’^ В основной же массе публикаций на тему допроса об этом не написано ни слова.

Между тем глубокая, продуктивная разработка теоретических основ и эффективных технологий следственной проверки достоверности показаний могла бы существенно помочь практикам в оптимизации их взаимодействия с

См., например: Бахин В.П. Допрос: Лекции. - Киев, 1999. - С. 31; Усманов У.А. Тактика допроса на предварительном слепствии. - М.. 2001. - С. 52-53.

носителями личной уголовно-релевантной информации, важнейшим способом получения которой был и остается допрос.

Вполне понятно, что особое внимание проблеме совершенствования практики проверки достоверности показаний должно быть уделено не только потому, что показания служат непременным, обязательным для каждого случая расследования способом доказывания, но еще и в силу того, что дача потерпевшими и свидетелями заведомо ложных показаний образует состав уголовно наказуемого деяния, ответственность за которое предусмотрено статьей 307 УК РФ.

Допрос в стадии предварительного расследования производится в целях:

получения первичных фактических данных;

уточнения, конкретизации, дополнения, развития в деле информации;

закрепления собранных данных;

устранения противоречий в показаниях одного и того же лица, данных по одному и тому же вопросу на разных этапах расследования;

устранения противоречий в показаниях разных лиц, допрошенных по одному и тому же поводу;

выявления отношений, существующих между допрашиваемым и другими участниками уголовного процесса;

выяснения мнения допрашиваемого по поводу того, кто мог совершить расследуемое преступление;

выяснение мнения допрашиваемого по поводу достоверности собранных

доказательств и иных их свойств, причин дачи в отношении него другим лицом

показаний того или иного характера (например, выяснение мнения

подозреваемого о правдивости показаний лиц, изобличающих его в совершении

преступления, установление характера личных отношений с этими лицами,

причин дачи ими изобличающих его показаний, которые он расценивает как оговор);

проверки версий, построенных до, а также в ходе допроса-

проверки достоверности доказательств, полученных из других источников.

в то же время показания допрошенного лица являются предметом проверки с точки зрения достоверности и других их свойств как доказательства.

Целью проверки достоверности показаний является выяснение, соответствуют ли сообщенные допрошенным сведения действительности. Эта цель может быть достигнута на основе установления наличия либо отсутствия фактов (событий, следов, действий и т.д.), указания на которые содержатся в проверяемых по делу показаниях.

В предмет проверки могут входить сообщенные допрошенным лицом сведения об отдельных элементах, сторонах, связях и отношениях тех или иных объектов познания. Это могут быть сведения о преступлении и связанных с ним событиях, об интересующем следствие человеке или группе лиц, о предметах, веществах, отдельных документах и документации, о следах преступлений и последствиях содеянного, об отдельных видах деятельности, поведения, конкретных действиях конкретных лиц, об условиях восприятия объекта, источниках и каналах движения информации и других обстоятельствах. В одних случаях предмет проверки включает в себя лишь какое-либо единичное обстоятельство, в других случаях, что происходит значительно чаще, проверяется комплекс различных обстоятельств, относящихся как к познаваемой системе (преступлению и связанным с ним до- и посткриминальным событиям), так и к познающей системе (субъектам расследования, произведенным ими действиям, примененным средствам, методам собирания, использования, передачи уголовно-релевантной информации, полученным результатам, достижениям и упущениям и т.д.)

Подчеркнем еще раз, что в соответствии со ст. 87 УПК, сведения, имеющие доказательственное значение, проверяются путем: 1) сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле; 2) установления источников доказательств; 3) получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающие проверяемые сведения.

Развитие и конкретизация этих положений (с учетом своеобразия психологического механизма, правового статуса, криминалистических особенностей процесса получения, фиксации, анализа, оценки показаний) на практике осуществляются путем сопоставления сведений, содержащихся в проверяемых показаниях:

во-первых, со сведениями, отраженными в протоколах дополнительных и повторных допросов самих лиц, чьи показания проверяются;

во-вторых, со сведениями, содержащимися в протоколах других следственных действий, заключениях судебных экспертиз, произведенных с участием лиц, чьи показания стали предметом проверки;

в-третьих, со сведениями, полученными при производстве других следственных действий и судебных экспертиз, проведенных без участия лиц, чьи показания проверяются;

в-четвертых, с доказательствами, которые представлены следствию самими лицами, чьи показания проверяются.

Проверка достоверности показаний также может производиться в ходе каждого последующего допроса того же лица путем сопоставления последних и предыдущих показаний об одном и том же. Решение определенной части задач, связанных с рассматриваемой деятельностью, возможно в процессе самого допроса носителя личной информации (например, путем сопоставления сведений об одном и том же, сообщенных на разных этапах допроса). Однако наиболее ценные результаты проверки достоверности показаний обычно достигаются путем собирания новых доказательств, которые могут быть получены после допроса лица, чьи показания проверяются при специальной тактической операции.

Тактическая операция по проверке достоверности показаний представляет собой систему следственных действий, производимых в целях собирания доказательств, подтверждающих либо опровергающих сведения, содержащиеся в проверяемых показаниях.

Процессуальными средствами проверки достоверности показании служат дополнительные и повторные допросы лиц, чьи показания проверяются, производимые с их участием или без них следственные эксперименты, осмотр места происшествия, осмотр иных мест, предметов и документов, следов, освидетельствование, обыск, выемка и истребование документов, очная ставка, предъявление для опознания лицам, показания которых проверяются, предметов и других лиц, в отношении которых даны показания, а также предъявление для опознания другим лицам тех допрошенных, чьи показания проверяются. Могут производиться и другие следственные действия, я также судебные экспертизы по исследованию объектов, о которых даны проверяемые показания.

Многие из числа упомянутых следственных действий могут производиться и в целях проверки других видов информации, а не только сведений, содержащихся в показаниях (например, в целях проверки информации, собранной при осмотре места происшествия или при исследовании вещественного доказательства). Важно, однако, не формальное, чисто внешнее сходство элементного состава тактических операций, а их содержательная специфика, направленность, своеобразие средств и методов поиска и познания, которые могут результативно применяться в каждом конкретном случае.

Так, при рассл^вании продуктов устно-речевой и письменно-речевой активности применяются самые различные методы психологии, психиатрии, психолингвистики и других наук, не применяемые в отношении следов- отображений, материалов, веществ, изделий, других носителей вещной информации. Существенно и то, что только при проверке достоверности показаний существует возможность собирания подтверждающих или опровергающих их сведений с участием и использованием активности самого допрошенного как источника проверяемой информации на основе делового сотрудничества с субъектами уголовно-процессуальной деятельности, в частности путем обнаружения им самим ранее отсутствовавших в деле

доказательств, предоставления им доказательств, обнаруженных в ходе самостоятельного поиска.

Тактическая операция по проверке достоверности показаний потерпевшего, свидетеля, подозреваемого и обвиняемого, представляет собой систему, соединяющую две связанные друг с другом следственные ситуации: исходную, сложившуюся в момент допроса лица, чьи показания стали предметом проверки, и очередную ситуацию, сложившуюся в силу полученных при проверке результатов. Наиболее правильная оценка последней ситуации возможна тогда, когда по завершению тактической операции лицо, чьи показания проверены, допрошено по результатам проверки и возникшим в связи с ними вопросами. В этом случае на входе в ситуацию как бы стоят показания лиц, чьи показания определили предмет проверки, а на выходе - показания того же лица, но уже в условиях нового информационного содержания ситуации, развитие которой связано с проведенной операцией. Это не исключает, а в необходимых случаях предполагает необходимость промежуточных допросов указанного лица по ходу проведения операции и получения ее промежуточных результатов.

Рассмотрим, как это делается в случае проверки показаний о самооговоре.

Самооговор определяется как заведомо ложные показания заподозренного, подозреваемого, обвиняемого по поводу своей мнимой причастности к совершенному либо несовершенному преступлению.^’^

Признаками самооговора являются:

получение данных, исключающих возможность совершения преступления подозреваемым (обвиняемым, осужденным), в том числе установление, что это преступление в действительности совершено другими лицами;

обнаружение доказательств, ставящих под сомнение правдивость показаний подозреваемого или обвиняемого о совершенном им преступлении (например, получение показаний свидетеля, видевшего признавшегося в

См.: Белкин Р.С. Криминалистическая энциклопедия. - М., 1997. - С. 197.

содеянном во время совершения преступления далеко от места его совершения, получение заключения эксперта о том, что смерть потерпевшего наступила в результате иной причины, нежели та, о которой показал подозреваемый или обвиняемый);

факт отказа подозреваемого или обвиняемого от ранее данных показаний, в которых он сообщал о своей причастности к преступлению.

Установление признака, указывающего на возможность самооговора, еще не означает, что самооговор действительно имел место. Вывод об этом в окончательном виде может быть сделан лишь по результатам проверки версии о возможности в данном случае факта самооговора.

При наличии данных о возможном самооговоре прежде всего необходимо допросить лицо, заявившее о том, что имел место факт самооговора. Это заявление может быть сделано другим лицом, а не тем, кто мог оговорить себя. В этом случае выясняется, когда и каким образом заявителю стало известно о самооговоре, какие основания имеются для вывода о самооговоре, не является ли этот вывод лишь предположительным, что подтолкнуло допрашиваемого на подачу заявления о самооговоре со стороны подозреваемого (обвиняемого, осужденного), в каких отношениях он состоит с последним.

Если же заявление о самооговоре сделано самим подозреваемым, обвиняемым, осужденным, в ходе его допроса следует выяснить такие вопросы:

а) когда, где, в связи с чем созрело решение сделать это заявление;

б) с кем делился информацией о самооговоре;

в) в силу каких причин и с какой целью оговорил себя;

г) из каких источников почерпнуты сведения об обстоятельствах преступления, в котором оговорил себя (если это сделано под воздействием других лиц, то со стороны кого и в какой форме было оказано воздействие, когда и при каких обстоятельствах это произошло, кому об этом известно из числа третьих лиц);

д) имеется ли у него алиби и каким образом оно может быть подтверждено;

е) какие обстоятельства и имеющиеся в деле доказательства могут свидетельствовать в пользу реальности самооговора и его мотивов.

Разрешению сложившейся ситуации способствуют:

выход с допрошенным на место происшествия с целью проверки его показаний;

осуществление всестороннего раздельного, а затем сравнительного анализа показаний, которое давало проверяемое лицо до момента признания им своей виновности в содеянном и показаний, которые оно давало, признавая свою мнимую виновность, а также после отказа от них, сопоставление их с показаниями других лиц, уличавших его в содеянном, и тех, кто свидетельствовали в его пользу, с другими данными, полученными, например, в ходе осмотра места происшествия или производства иных следственных действий;

получение и изучение данных оперативного характера о поведении и высказываниях подозреваемого (обвиняемого) по поводу случившегося с ним вне пределов кабинета следователя (в кругу знакомых, в следственном изоляторе и т.д.);

обеспечение сравнительного анализа всего комплекса информации, полученной из разных источников в целях выявления обстоятельств, опровергающих версию о самооговоре либо подтверждающих ее;

определение того, какие неизвестные обстоятельства должны быть установлены в целях проверки построенных версий, а также какие обстоятельства должны быть подвергнуты дополнительному, более глубокому изучению на основе производства повторного осмотра места происшествия, назначения дополнительных экспертиз и других действий, направленных на поиск новых доказательств. Таким путем могут быть установлены факты, противоречащие утверждению о самооговоре либо указывающие на его возможность.

в ходе дальнейшего исследования на основе изучения материалов дела надлежит получить представление:

а) о состоянии доказательственной базы по делу до того, как обвиняемый признал свою вину, и ее развитии после этого обстоятельства;

б) о том, что было известно следствию об обстоятельствах содеянного до указанного признания;

в) получены ли были следствием такие новые доказательства после признания обвиняемым своей вины, которые не могли быть собраны без его показаний;

г) нашли ли эти показания объективное подтверждение в материалах дальнейшего расследования;

д) не противоречили ли сведения об обстоятельствах преступления, полученные от обвиняемого после признания им своей вины, другим объективным данным о том же, имевшимся до этого или собранным в дальнейшем.

На базе полученных таким образом результатов разрабатывается программа следующего этапа исследования по дальнейшей отработке версий о реальности или мнимости самооговора. В ней предусматривается необходимость тщательность глубокой проверки алиби обвиняемого, доводов и суждений по поводу событий и возможных причин самооговора (это делается путем допроса всех лиц, на которые ссылается заявитель о самооговоре, поиска и исследования документов, других источников информации, в которых могут содержаться сведения, подтверждающие или опровергающие утверждения заявителя, проведения в необходимых случаях очных ставок, криминалистических и иных экспертиз, в том числе судебно-психиатрической экспертизы в отношении обвиняемого).

Оценка собранных данных позволяет принять и соответствующим образом реализовать необходимые в таких случаях правовые решения (о прекращении уголовного преследования в отношении невиновного лица, если заявление о самооговоре нашло объективное подтверждение, и его реабилитации; о возбуждении уголовного дела в отношении лиц, допустивших нарушение законности, если это установлено; о направлении дела в суд по обвинению заявителя в совершении им преступления в случае установления, что его показания о самооговоре являются ложными).^

Планирование и подготовка тактической операции по проверке достоверности показании начинается с анализа этих показаний, выделения в них обстоятельств, которые необходимо установить, и объектов как предполагаемых источников информации, которые необходимо обнаружить в целях их последующего исследования. (Искомыми объектами могут быть ранее неизвестные события; неизвестные элементы уже известных событий, обнаруженных объектов; факты, действия, документы, материально фиксированные следы, а также люди, которые могут подтвердить либо опровергнуть сведения, содержащиеся в проверяемых показаниях.)

Данный анализ позволяет сформулировать задачи, определить оптимальную последовательность их решения, круг и характер подлежащих производству следственных действий, методы, приемы, технические средства, которые могут потребоваться при производстве следственных действий, круг исполнителей — участников тактической операции, распределить их обязанности и определить момент начала и завершения операции.

При разработке тактической операции по ПДП, нацеленной на проверку комплекса обстоятельств, важное значение имеет определение, каким обстоятельствам необходимо уделить первоочередное внимание. Ответ на этот вопрос, на наш взгляд, содержат два положения, играющие роль принципов, которыми следует руководствоваться: принцип оперативного реагирования и принцип ключевого момента. В соответствии с ними в первую очередь должны проверяться те обстоятельства, исследование которых нельзя откладывать, поскольку промедление чревато различными нежелательными последствиями для дела и других охраняемых законом отношений (например, в силу реальной возможности уничтожения, сокрытия, утраты доказательств; намерения

218

Подробнее см.: Криминалистическое обеспечение предварительного расследования. /Под ред. В.А. Образцова. - М., 1992. - С. 213- 218; Ратинов А.Р., Скотникоеа ТА. Самооговор. - М., 1973; Образцов В.А. Криминалистика: Курс лекций. - М., 1996.

арестованного преступника совершить побег; при наличии данных о подготовке преступниками акции по физическому воздействию на свидетеля обвинения), к числу первоочередных задач также относится проверка тех обстоятельств, получение знания о которых создает базу для успешного установления других обстоятельств, находящихся с первыми в закономерной связи.

Значение результатов, полученных при проверке достоверности показаний, значительно возрастает в том случае, когда в ходе соответствующей тактической операции обнаружены прямые или даже хотя и косвенные, но весьма убедительные, весомые доказательства, случайность возникновения и обнаружения которых маловероятна^’’ (например, в случае обнаружения похищенного орудия преступления, других вещественных доказательств, укрытых в тайнике, о месте нахождения которого стало известно из показаний подозреваемого, ставших предметом проверки).

В связи с принятием нового УПК Российской Федерации легитимизировано такое широко применяемое на практике следственное действие, как проверка показаний ранее допрошенных подозреваемых, обвиняемых, потерпевших, свидетелей на месте исследуемого события.

Как указано в статье 194 УПК РФ, проверка показаний на месте заключается в том, что ранее допрошенное лицо воспроизводит на этом месте обстановку и обстоятельство исследуемого события, указывает на предметы, документы, следы, имеющие значение для уголовного дела, демонстрирует определенные действия, в ходе проведения этого следственного действия могут быть выявлены изменения в обстановке на месте исследуемого происшествия или иного события, обнаружены новые следы преступления,

219

Речь идет о таком свойстве доказательства, как его сила, т.е. о доказательственной ценности, значимости, логической убедительности как аргумента. Это свойство доказательств не является тождественным некоторым другим свойствам доказательства, включая его достоверность (подробней об этом см: Орлов Ю.К. Основы теории доказательств в уголовном процессе. - М., 2001.- С. 57-63).

подтверждающие либо опровергающие показания, достоверность которых проверяется.

Как правильно отмечает Э.У. Бабаева, по целому ряду моментов (по технологии подготовки, подбору участников следственного действия, вспомогательного персонала, организации охраны места исследуемого события и участников, подготовки технических средств, способу проведения действия, средствам и способам фиксации его процедуры и результатов) проверка показаний на месте сходна со следственным экспериментом. К специфике последнего действия можно отнести необходимость создания определенных условий для решения поставленных задач (например, что-либо слышать, видеть), а также то, что это опытное действие иногда должно быть проведено неоднократно, чтобы убедиться в том, что полученный результат эксперимента не является случайным совпадением. Кроме того, следственный эксперимент не обязательно проводить в том месте, где когда-то были совершены экспериментально проверяемые действия. «Следственный эксперимент может быть проведен в любом помещении и на любом участке местности, лишь бы были созданы условия, сходные с теми, что были при совершении преступления».^^®

Особенностью проверки показаний на месте является то, что данная проверка представляет собой интегративное следственное действие, вбирающее в себя элементы различных следственных действий (осмотра места происшествия, допроса на месте события, следственного эксперимента, предъявления для опознания и даже обыска). Принципами (правилами, приемами) производства указанной проверки, обеспечивающими ее эффективность, являются:

предоставление полной (но контролируемой следователем) инициативы лицу, чьи показания проверяются, в устно-речевом воспроизведении обстановки и обстоятельств исследуемого события и демонстрации действий-

Бабаева Э.У. Противодействие предварительному расследованию и пути его преодоления. - М., 2001.

-г 144

при необходимости проверки показаний нескольких лиц на одном месте, это должно делаться с каждым из них отдельно;

рассказ лица, чьи показания проверяются, необходимо сочетать с показом и демонстрацией им действий, о которых даются показания;

проверку показаний, как правило, целесообразно осуществлять применительно к механизму и этапам развития события, о котором даны показания;

показания и пояснения должны предшествовать демонстрируемым действиям, которые могут сопровождаться необходимыми пояснениями и комментариями лица, чьи показания проверяются;

исследование мест и предметов, указанных лицом, чьи показания проверяются, могут сочетаться с его пояснениями и ответами на вопросы следователя;

с самого начала и до конца следственного действия лицо, чьи показания

221

Проверяются, должно находиться в поле зрения следователя и понятых .

проверка показаний на месте считается наиболее продуктивной тогда, когда производство этого следственного действия позволяет не просто убедиться в соответствии проверяемых показаний обстановке данного места, а дает возможность получить новую, полезную для дела информацию, дополнительный доказательный материал, которым следствие до этого не располагало.

Следственной практике известно множество случаев, когда при допросе в кабинете следователя допрашиваемое лицо сообщает о каких-то важных для дела фактах, о которых следователю ничего не было известно. Если при проверки показаний на месте эти факты находят свое объективное подтверждение, это обстоятельство служит убедительным, весомым доводом в пользу того, что проверяемые показания правдивы. К числу таких фактов относятся выявленные по данным в проверяемых показаниях латентные преступления, неизвестные ранее эпизоды и участники преступления, по

См.: Власенко Н. Проверка показаний на месте //Законность. № 6. 2002. С. 14-17.

поводу которого проводится расследование, места сокрытия трупов, хранения разыскиваемых орудий преступления, похищенного имущества, других вещественных доказательств. Полученные показания об объектах данного порядка должны проверяться незамедлительно, как говорится «по горячим следам», в том числе путем проверки показаний на месте.

Именно так, что было совершенно правильно, и поступили следователи по делу сексуального маньяка Дмитрия Кузнецова, задержанного в Москве по подозрению в совершении серии убийств.

Полагая, что следствие располагает информацией обо всех эпизодах его преступной деятельности, Кузнецов посчитал нецелесообразным что-то утаивать. В этом, правда, убедились лишь после того, как завершилась проверка его показаний. Однако в тот момент, когда он их дал, объем достоверного следственного знания был не особенно большим. Поэтому трудно было с ходу разобраться в том, что истинно в его показаниях, а что ложно. Не исключалось, что вперемешку с правдой он мог допустить и «дезу». Для подобных рассуждений имелись основания.

Особое беспокойство вызвало сообщение Кузнецова о двух убийствах, одно из которых, как он утверждал, было совершено в Подмосковье в 1991 году, а второе - в Измайловском парке г. Москвы в марте 1992 года. Об этих преступлениях участники расследования не располагали какой-либо информацией.

С них и началась проверка. Сомнения по эпизоду 1991 года рассеялись быстро. Позвонили в областную милицию и прокуратуру и убедились, что действительно в том месте и в то время, на которые указал Кузнецов, было совершено до сих пор не раскрытое убийство девушки. Детали преступления совпадали с теми, что изложил в своих показаниях подозреваемый.

Это обнадеживающее сообщение омрачалось другим. В нем говорилось, что каких-либо официальных сведений об убийстве девушки в Измайловском парке в марте 1992 года не имеется. Такое преступление по криминалистическим учетам не значилось, уголовного дела по данному убийству не возбуждалось.

Из этой информации вытекало одно из двух возможных следствий: либо Кузнецов совершил данное убийство, которое по каким-либо причинам до сих пор не обнаружено, либо он приписал себе то, чего не было. Если верен второй вариант развития событий, если поверить в то, что имел место самооговор, оставалось неясным, для чего это сделано Кузнецовым, где гарантии того, что и другие преступления, в совершении которых он признался, или хотя бы часть из них —творение рук его, а не другого (других) лица (лиц). Эти и другие вопросы были сняты спустя несколько часов.

в присутствии понятых, в сопровождении видеокамеры, фиксирующей каждый его шаг, каждый жест, каждое слово, Кузнецов показал место около лыжной базы в Измайловском парке, пояснив, что здесь он увидел 3 марта 1992 г. незнакомую девушку, заговорил и познакомился с ней. Потом он указал тропинку, по которой прогуливался с Таней Ищенко (фамилия изменена) — студенткой одного из вузов Москвы, и привел участников следственного действия к поваленному дереву. Здесь он останавливается и рассказал про то, как сидел с девушкой на этом дереве, пытался ее обнимать, предлагал совершить с ним половой акт, как, получив отпор, избивал ее. Далее Кузнецов рукой указывает на кусты, где оставил, по его словам, труп убитой им студентки.

Присутствующие, приглядевшись, заметили большой присыпанный снегом бугорок. Кто- то из участников следственного действия отделился от основной группы, приблизился к бугорку, разрыл снег ногой и, побледнев, обернулся.

«Труп», — тихо сказал он.

Да, это был полуобнаженный, со связанными руками труп Тани Ищенко, без вести пропавшей 3 марта после посещения спортивного комплекса в Измайловском парке. Произведенный осмотр места происшествия и трупа, другие следственные действия полностью подтвердили показания Кузнецова о всех, даже мельчайших, обстоятельствах встречи его с Таней, о ее личности, образе жизни и конкретных событиях ее жизни, учебы, времяпрепровождении, а также об обстоятельствах содеянного и картине места происшествия, когда он покидал его после учиненных здесь зверств.

Было доказано, что сообш;енные им сведения он мог почерпнуть только в результате личного общения с потерпевшей в роковой для нее день, а также при совершении им преступления и сразу после этого. Возможность их получения иным образом, при иных обстоятельствах, из иных источников категорически исключалась. Его показаниям, кроме того, соответствовали выводы судебных медиков, исследовавших труп Тани, о причине ее смерти (удушение), нанесенных повреждениях, орудиях преступления и других обстоятельствах.

Эксперты-трасологи исследовали узлы на ремне, снятом с рук потерпевшей, а также узлы на ремне и шарфе, изъятом с трех других мест происшествия. Выяснилось, что все они имеют одинаковый механизм

исполнения.^^^

в данном случае следствие провело успешную тактическую операцию по проверке достоверности показаний подозреваемого лишь в отношении одного из эпизодов его преступного сериала. Ее элементами стали: первичный допрос подозреваемого, проверка его показаний на месте происшествия, осмотр места происшествия и трупа, допрос лиц, знавших потерпевшую, назначение и проведение судебно-медицинской и некоторых других экспертиз. Точно так же следствие осуществляло проверку показаний Кузнецова и по другим эпизодам преступной деятельности маньяка. Совокупный результат более десяти проведенных тактических операций и обеспечил судебную перспективу дела. Кузнецов был признан виновным по всем инкриминируемым ему деяниям и приговорен судом к высшей мере наказания.

Можно лишь сожалеть, что подобных позитивных примеров качественной проверки достоверности показаний в последние годы становится все меньше. Отсюда и многочисленные случаи не раскрытых опасных

См.: Записки криминалистов. Вып. 3. - М.. 1994. - С. 20-21.

преступлений, развала уголовных дел «по дороге» в суд и в самом судебном разбирательстве.

При проверке показаний потерпевших, свидетелей, подозреваемых и обвиняемых в том случае, когда в систему элементов тактической операции включены оперативно- розыскные действия (проверочная закупка, обследование помещений, контролируемая поставка и т.д.), полученные при их производстве результаты, следует рассматривать как предварительные, промежуточные, нуждающиеся в исследовании с процессуальных позиций на основе производства соответствующих следственных действий, что и должно быть заранее предусмотрено планом тактической операции.

В ряде случаев в число элементов указанной операции могут быть включены следственные действия, выступающие в качестве процессуальных самим лицом, чьи показания проверяются, обнаруженные им в результате самостоятельного поиска.

В современных условиях особую значимость приобретает оперативно, глубоко и всесторонне проводимая проверка достоверности как называемых «признательных» показаний подозреваемых и обвиняемых.^^^ В первую очередь это обусловлено тем, что все чаще, признав свою вину и давая правдивые показания на первых порах расследования, лица, действительно виновные в совершении преступлений, затем под воздействием сокамерников, соучастников, а не редко и своих защитников отказываются под надуманными предлогами от ранее данных правдивых показаний.

Весьма показательными в этом отношении являются данные, полученные Э.У. Бабаевой при исследовании проблемы противодействия расследованию и правосудию со стороны подозреваемых и обвиняемых по делам о тяжких преступлениях против личности, совершенных наемниками, бандами, иными организованными преступными группами, а также по делам об опасных

Как подчеркивал А.И. Трусов, объективная проверка достоверности показаний подозреваемых и обвиняемых является не только единственно возможным путем изобличения, но и способом реабилитации ошибочно заподозренных и обвиненных (См.: Трусов А.И. Основы теории судебных доказательств. - М.,1960).

преступлениях в сфере экономики и управления. Эти данные указывают на то, что отказ от первоначальных показаний со стороны подозреваемых и обвиняемых, признавших свою вину в содеянном, имел место в 98% случаев.^^’^ При этом обычно приводятся стандартные мотивы изменения позиции типа «мне угрожали оперативника», «следователь психологически давил на меня», «меня обманули, обещая в случае признания выпустить на свободу» и т.п.^^^

Опытные практические работники хорошо знают такие уловки, стремятся изыскать нетрадиционные методы и приемы, позволяющие не только объективно проверить достоверность признаний, но и закрепить полученные доказательства, создать условия, способствующие предупреждению деструктивных акций потенциально возможных «отказников».

Определенный положительный опыт в этом отношении накоплен в прокуратуре Орловской области. Вот, что об этом сообщил читателям одного из журналов прокурор-криминалист А. Панасюк: «Все мы очень часто сталкиваемся с так называемыми признательными показаниями преступников, от которых они затем отказываются, чаще всего ссылаясь на воздействие со стороны сотрудников правоохранительных органов или на то, что находились с состоянии временного психического расстройства. Причем стала вырабатываться даже тактика отказов с подачи адвокатов. Как правило, это происходило либо в конце следствия, или в суде, который, не утруждая себя проверкой таких отказов, возвращал дела на доследование или исключал из обвинения целые эпизоды.

Крайне важно было избавиться от подобных явлений. И тут мы тоже вынуждены были вырабатывать свою тактику предотвращения хитростей преступников.

224

См.; Бабаева Э.У. Противодействие предварительному расследованию и пути его преодоления. - М.

2001.-С. 39.

По данным Т.е. Волчецкой, каждый второй следователь не учитывает возможности того, что обвиняемый, признавшись в содеянном, в дальнейшем может изменить свои показания и стать на путь отрицания вины {Волчецкая Т.С. Криминалистическая ситуация. - М., 1997. - С. 226).

Во-первых, после каждого признательного показания обвиняемым и подозреваемым проводилось медицинское освидетельствование на предмет отсутствия телесных повреждений. Во-вторых, все важные допросы с признанием, осмотры с участием обвиняемого записывали на видеокассету. По этим видеозаписям назначали психолого- психиатрические экспертизы и кроме традиционных ставили следующие вопросы:

оказывалось ли при производстве допросов на С. какое-либо психологическое воздействие (давление) со стороны лиц, производящих следственные действия и присутствующих при их проведении;

если да, то как оно воспринималось допрашиваемым и могло ли оно повлиять на дачу и правдивость показаний?

Вот выдержка из одного заключения экспертов: «На протяжении всего допроса С. ведет себя свободно и естественно. Признаков временного болезненного расстройства психической деятельности при проведении следственных действий испытуемый не обнаруживает. Признаков оказания психологического давления на С. со стороны лиц, производящих следственные действия и присутствующих при их проведении во время дачи показаний 24 августа 1999 г. и 26 августа 1999 г., не выявлено».

Но и это мы не посчитали достаточным. Адвокаты заявляли, что при допросе с применением видеозаписи на их подзащитных действительно никто из присутствующих давления не оказывал. Да и какое давление, если адвокат находится рядом? А вот сами показания обвиняемый давал, как будто произносил заученный ранее текст, т. е. воспроизводил их с чьих-то слов (естественно, опять же оперативных сотрудников).

Тогда поставили перед экспертами еще один нетрадиционный вопрос: «Давались ли показания обвиняемым в свободном их изложении и являлись ли они логически и последовательно изложенными или же он декламировал заученный текст?»

И получили следующее заключение: «Отсутствие в его поведении признаков патологической интерпретации окружающего, правильное осознание цели и сути проводимого допроса говорит о том, что поведение подэкспертного во время допроса свидетельствует о мыслительном процессе воспоминания излагаемых событий, естественности и свободе изложения, эмоциональной вовлеченности в излагаемые события, что не характерно для заученного текста».

Еще один пример. При расследовании дела об убийстве Панкратова своей женой в Свердловском районе области она созналась в убийстве мужа и подтвердила это при осмотре места происшествия с ее участием. Следственное действие было проведено с применением видеозаписи.

Имея достаточный опыт работы, следователь, опасаясь, что в дальнейшем обвиняемая может отказаться от признательных показаний, назначил упомянутую выше экспертизу по видеозаписи, где кроме традиционных поставил вопрос: «Исходя из материалов дела и видеозаписи, можно ли сделать вывод о том, оказывалось ли на Панкратову психологическое давление в той степени, которую можно считать принуждением к даче показаний, или же она давала показания, отраженные на видеозаписи, добровольно».

Ответ экспертов о том, что показания давались добровольно, без какого- либо принуждения, позволил в дальнейшем опровергнуть показания Панкратовой в суде о даче ею первоначальных признательных показаний на следствии под действием психологического воздействия. Она была признана виновной и осуждена. Кассационная инстанция оставила приговор в силе».^^^

В той же статье А. Панасюк сообщил и о ряде других тактических ходов, позволяющих с помощью специалистов получать доказательства, с одной стороны, опровергающие ложные показания обвиняемых, а с другой стороны, подтверждающих состоятельность версий об их виновности и важных обстоятельствах дела. Снова предоставим слово самому автору публикации, о которой идет речь.

^^^ См.: Панасюк А. Нетрадиционные способы собирания и закрепления доказательств //Законность. - 2001 - №4 _ г 9П-99

Давно уже обычным делом стало проведение фоноскопических экспертиз с целью идентификации диктора по голосу и расшифровки текста разговора. Но преступники, зная о возможности записи их разговоров, стараются говорить намеками, обрывками фраз, специфическими словами и выражениями, суть которых можно истолковывать двояко в зависимости от интонации. Поэтому, даже если удается идентифицировать их по голосу, показания типа: «Я не это имел в виду» или «Это была простая шутка» и т.п. порой сводят на нет полученные, казалось бы, неопровержимые доказательства. Возникла необходимость отрезать преступникам и этот путь к отступлению. Ни одна традиционная экспертиза помочь не могла. Тогда обратились в Орловский государственный университет (ОГУ) к ученым. Какая наука может помочь? Оказалось, семасиология. И на кафедре русского языка ОГУ провели экспертизу, которую так и назвали - семасиологическая.

На разрешение эксперта были поставлены следующие вопросы: какова цель разговоров коммуникантов в каждой из встреч? какова ролевая расстановка коммуникантов в каждой встрече? каковы намерения и действия участников разговоров, а также тех, о ком упоминается в разговоре во время встреч?

какова фонетико-интонационная направленность в каждой из встреч? Сама исследовательская часть заключения очень интересна, и ознакомление с ней не оставляет никаких шансов подозреваемым уйти от ответственности. Приведу только некоторые наиболее характерные выдержки:

«У Мб интонация лидера, перед которым должны держать ответ не только Ml, но и МЗ и М5, поэтому у МЗ и М5 проявляется агрессия, направленная на Ml: он не подчиняется им, и авторитет в лице Мб недоволен их действиями».

А вот и выводы:

В разговоре во всех пяти встречах сформулировано одно и то же: заставить конкретных людей платить деньги и оказывать уважение «братве». Эта цель сформулирована коммуникантами МЗ (в 1-й, 2-й и 3-й встречах), М5,

Мб (в 4-й встрече), М4 (в 5-й встрече).

Во всех пяти разговорах, записанных на кассетах, коммуниканты МЗ, М4, М5, Мб обнаруживают речевые средства воздействия (повелительные предложения, угрозы) на коммуникантов Ml и М2 с намерением по отношению к коммуниканту Ml вынудить его заплатить за то, что «люди приезжали, за то, что ты запутал людей, за то, что «Шурей» вложил свои деньги», а к коммуниканту М2 заставить его платить за точку, помогать «братве», покупая сигареты и чай.

Анализ информационного оформления речи участников встреч показывает четкую противопоставленность информантов.

У Ml, М2 интонация спокойная, ровная, рассчитанная на понимание и желание разобраться в ситуации. У информантов МЗ, М4, М5, Мб интонация угрозы и побуждения к конкретным действиям, тон резкий, агрессивный, предполагающий подчинение и выполнение требований.

Таким образом, указанная экспертиза кроме прочих многочисленных достоинств позволила в данной ситуации определить роль каждого участника группы не только по отношению к потерпевшим, но и между собой.^^”’

Тактические операции по проверке достоверности показаний различаются по своим масштабам, направленности, продолжительности, количеству участников и другим параметрам.

Во многом, но далеко не во всем и не всегда, особенности ПДП предопределяются процессуальным статусом лиц, чьи показания проверяются и на каком этапе расследования это происходит.

Многое при этом зависит и от того, в какой следственной ситуации подготавливается и реализуется соответствующая тактическая операция, с какой конкретно целью и для разрешения какой проблемы это делается. Сложные ситуации могут возникать как при проверке достоверности показаний потерпевшего и свидетеля, особенно тогда, когда проверяются факты, изложенные в измененных показаниях, существенным образом отличающихся

См. там же. - Г 10-91

ОТ предыдущих, и все же чаще проблемы и трудности характерны для проверки показаний подозреваемых и обвиняемых, которые даны ими в порядке отказа от ранее данных, но слабо исследованных и плохо закрепленных первоначальных показаний. В подобной ситуации оказались следователи после того, как дело обвиняемого Кулика было возвращено судом на дополнительное расследование.

Задержанный с поличным в г. Иркутске, работник скорой медицинской помощи Василий Кулик признался, что на его совести около 40 преступлений (изнасилования, покушения на изнасилования, развратные действия в отношении несовершеннолетних), в том числе 14 убийств. Он лишал жизни детей, пожилых женщин, старух. Душил руками, вешал, резал ножом. Девочек и мальчиков заманивал в подвалы, откуда не долетало ни стона, ни вскрика. Взрослым ставил уколы, вводя снотворное под видом лекарства, а затем совершал с ними всевозможные сексуальные манипуляции.

В заявлении, названном им «явка с повинною». Кулик писал: «Считаю себя в полном физическом и моральном здоровье и требую, чтобы ко мне была применена крайняя мера наказания. Считаю, что людям, подобным мне, не место среди людей, не говоря о совместимости с моей профессией. Еще раз прощу отнестись ко мне со всей строгостью закона».

Спустя некоторое время Кулик отказался от всего того, во что он посвятил следователей в своей «явке с повинной» и на послеследующих допросах.

Обвиняемый сделал заявление о своей непричастности к тем преступлениям, которые ему инкриминировались, и сообщил, что оговорил себя. Несмотря на изменение им своей позиции, дело по его обвинению направили в суд. В судебном заседании Кулик повторил свои утверждения о самооговоре. По его версии, на это он пошел под воздействием группы шантажистов во главе с мужчиной по кличке «Чибис», которые, угрожая убийством его родных и близких, принудили дать такие показания, чтобы скрыть собственные преступления.

Это и другие обстоятельства послужили основанием для возвращения судом дела на дополнительное расследование. Суд при этом принял во внимание, что следователи допустили ряд существенных ошибок при расследовании, утратили ряд важных вещественных доказательств, вели расследование поверхностно, фактические обстоятельства глубоко не проверяли.

Дополнительное расследование поручили вновь сформированной следственно- оперативной группе во главе Китаевым.

Изучив дело и допросив Кулика, Китаев понял, что перед ним стоит очень трудная задача. Его обвиняемый — хитрый противник с большим интеллектуальным запасом, отлично знающий и умело использовавший все промахи и ошибки предыдущих следователей. Он точно рассчитал все «за» и «против» и намеревался до конца бороться за свою жизнь. Никакой надежды вернуть его на путь истинный путем душеспасительных бесед не было. Предстояла многотрудная работа по его изобличению на основе скрупулезного исследования обстоятельств дела, восполнения пробелов и устранения ошибок первоначального следствия.

Китаев поставил перед собой и своими коллегами в качестве первоочередной задачи глубоко перепроверить первоначальные показания обвиняемого об изнасиловании двух девочек, которые остались неподтвержденными, так как прежние следователи не смогли установить потерпевших.

с этой целью работник уголовного розыска изучил материалы уголовного и оперативно- поискового дел, касающихся примет детей-потерпевших, названных Куликом на первоначальном этапе следствия, разработал обстоятельный план поиска этих детей. Грамотная оперативная работа офицера Пряхина и его ежедневный настойчивый поиск принесли свои плоды. Он установил Оксану С. и Светлану Т., которых Кулик осенью 1983 г. обманным путем заманил в подвал одного из зданий Иркутска и изнасиловал.

Так как с момента совершения этих преступлений прошло около четырех лет, вызывало опасение, что потерпевшие через столь длительный период смогут опознать Кулика по внешним приметам. Поэтому важно было выяснить у них, не запомнился ли им какой- нибудь характерный признак, ярко индивидуализируюидий обвиняемого. И такой признак нашелся. Он выражался в дефектном произношении Куликом звука «р».

Зная об этом, Китаев во время допросов у каждой потерпевшей спросил, не обратили ли они внимания на какую-либо особенность речи преступника. Допрашиваемые дали на это положительный ответ. По их словам, разговаривая с ними, преступник картавил.

С учетом этого обстоятельства опознание производилось и по признакам внешности, и по голосу (опознаваемые читали вслух предложенный им текст). Обе потерпевшие уверенно опознали Кулика.

Для предотвращения возможных попыток Кулика в будущем каким-либо образом обесценить результаты его опознания Китаев закрепил их путем судебно-логопедической экспертизы. Она была поручена специалистам из Иркутского педагогического института и производились с участием обвиняемого, в распоряжение экспертов предоставили материалы дела и видеокассеты с записью допросов Кулика.

Эксперт установил, что речь обвиняемого содержит ряд специфических особенностей. Будучи стабильными, устойчивыми, они делают ее хорошо запоминающейся, позволяющей отличить от речи других людей. Эксперт отметил, что Кулик обладает способностями незаурядно выбирать речевые приемы для воздействия на окружающих. Выводы специалиста объективно подтверждали следственные данные о том, что Кулик легко входил в контакт при знакомстве, умело вводя в заблуждение малолетних детей и престарелых женщин в целях совершения преступления.

Шли дни. Появлялись все новые и новые доказательства. Но Кулик по- прежнему стоял на своем. Он утверждал, что с учетом его исключительных интеллектуальных способностей всю информацию о преступлениях, которые ему навязала «группа шантажистов» во главе с «Чибисом», он умудрился почерпнуть от последних за час времени. Чтобы опровергнуть эту версию, Китаев назначил судебно-психологическую экспертизу, поставив на ее разрешение вопрос: «Учитывая индивидуальные особенности памяти обвиняемого Кулика, мог ли он при названных обстоятельствах контактирования с «шантажистами» запомнить, а затем и воспроизвести на допросе тот объем информации, который он сообщал на следствии?».

Легенда Кулика о том, что он стал невинной жертвой заговора «шантажистов», стала разрушаться. Однако в свою очередь обвиняемый выдвигал все новые доводы в пользу своей мнимой непричастности к преступлениям.

Он заявил, что совершать преступные действия с детьми в темных помещениях не смог бы, даже если бы захотел, из-за сильной близорукости. Как показал Кулик, он носит очки и плохо видит в темноте. Проверяя это заявление, Китаев обратился за помощью к ведущим специалистам клиники глазных болезней Иркутского государственного медицинского института. Они произвели офтальмологическую экспертизу. Вот что написали эксперты в своем заключении: «По состоянию функций органа зрения Кулик может свободно ориентироваться в условиях различной степени освещенности, независимо от того, в очках он или нет».

Большую работу группа Китаєва проделала, устраняя ошибки и огрехи не только следователей, но и экспертов.

На начальной стадии расследования по эпизоду об убийстве и изнасиловании малолетней в г. Кировограде было проведено несколько судебно-биологических экспертиз. Объектом их исследования являлся один и тот же предмет одежды. Однако заключения явно противоречили друг другу. Экспертом судебно-биологического отделения Кировоградского ОБСМЭ был выявлен на одежде потерпевшей антиген В, выделение которого организмом Кулика исключается. К иному выводу по этому поводу пришли специалисты из бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения

Украины. Ими антиген В не был выявлен. Аналогичный результат был получен экспертами Главного бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения России. Однако от оценки достоверности выводов первичной и дополнительной экспертиз эксперты этой инстанции уклонились.

Будучи медиком по образованию, Кулик умело играл на противоречиях экспертных исследований, отрицая свою причастность к совершению данного преступления. Казалось, что все возможности для поиска истины по данному эпизоду исчерпаны, но Китаев и его команда нашли выход из трудного положения. Они изъяли все рабочие журналы экспертов, в которых производились подробные записи в процессе исследования одежды потерпевшей л. Вместе с вещественными доказательствами, гистологическими пробами эти документы направили на комиссионную экспертизу во ВНИИ МВД России и НИИ судебной экспертизы Минздрава России. Авторитетные специалисты из Москвы обнаружили на платье девочки антиген А. Обвиняемый Кулик имел группу крови А. Это позволило экспертам констатировать реальную возможность происхождения спермы на исследуемой вещи от обвиняемого. Указав на ошибочность выводов своих украинских коллег, эксперты из Москвы отметили в своем заключении, что их предшественники не учли общего фона загрязнения одежды потерпевшей, что и сказалось на результатах исследования.

Удалось ликвидировать брак и другой экспертизы. Началось все с изучения трасологической экспертизы, проведенной в связи с убийством малолетнего Ф. Было обращено внимание на вероятные выводы трасологической экспертизы, проведенной экспертами Иркутской НИЛСЭ в связи с обнаружением на бедре трупа следа подошвы сапога-дутыша. Эксперты не смогли решить вопрос об индивидуальном тождестве и остановились только на том, что этот след мог быть оставлен сапогом обвиняемого Кулика. Изучая исследовательскую часть заключения, член следственной группы Китаєва следователь Шапошников обнаружил, что эксперты при производстве данной экспертизы получили сравнительные образцы оттиска подошвы сапога.

Подошло время допроса обвиняемого с предъявлением ему всего комплекса собранных доказательств. К этому допросу следователи готовились особенно тщательно. Достаточно сказать, что только для того, чтобы определить наиболее оптимальное с тактической точки зрения время допроса, пришлось воспользоваться услугами известного биоритмолога В. А. Шапошниковой из Санкт-Петербурга.

Специалисту были представлены ксерокопии материалов дела, содержащие сведения о личности Кулика с момента его рождения. Используя эти сведения, научные расчеты и биокалькулятор японского ученого Татаи, Шапошникова определила биоритм Кулика на ближайшие три месяца. При этом она высказала суждение, что наиболее плодотворный речевой контакт с Куликом может состояться в середине ближайшего июня.

с учетом этого Кулик был вызван на допрос в первой половине дня 15 июня 1987 г. Результаты превзошли все ожидания. Кулик полностью признал вину в совершении инкриминируемых ему преступлений и заявил, что при наличии такого комплекса убедительных доказательств ему нет смысла далее запираться и вводить в заблуждение следственные органы. Более того, он сообщил о совершении им еще нескольких преступлений, о которых следователям не было известно (эта информация в ходе проверки подтвердилась).

Показания, которые дал Кулик 15 июня, он уже не изменял до конца

расследования. Подтвердил их и в ходе судебного заседания, полностью признав свою вину.

Суд приговорил Кулика к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение.^^^

А ведь такого закономерного итога могло бы и не быть, если бы на титанический труд и мастерство участников дополнительного расследования, с большим трудом залатавших «черные дыры» в деле, сделанные их нерадивыми предшественниками.

См.: Монологи. Криминалисты о своей науке. - Иркутск, 1999.-С. 144-151.

Предпосылки для объективной, успешной проверки достоверности показаний создаются тогда, когда получены максимально конкретизированные, развернутые, насыщенные деталями показания по всей совокупности обстоятельств, входящих в предмет допроса. Не менее важно и другое: всестороннее, обстоятельное, во всех необходимых деталях и нюансах изложение следователем в протоколе допроса полученной информации. В этом документе должны найти отражение сведения, касающиеся следующих групп обстоятельств:

условий восприятия описываемого объекта (объектов), факторы, облегчавшие или затруднявшие процесс восприятия объекта, запечатления и сохранения в памяти мысленных образов;

обстоятельств, предшествовавших восприятию того объекта (события, действия, человека, документа и др.), по поводу которого лицо вызвано на допрос (чем занимался допрашиваемый непосредственно перед восприятием объекта, что происходило вокруг него, о чем, с кем и в связи с чем разговаривали и т.п.;

обстоятельств, характеризующих причины, а также особенности вступления в визуальный, слуховой или иной контакт с объектом, особенностей дальнейшего процесса его восприятия;

обстоятельств, характеризующих внешние признаки объекта восприятия, его динамические проявления, особенности функциональной характеристики

причин и других обстоятельств прекращения процесса восприятия и деятельности (поведения);

обстоятельств, относящихся к собственным действиям (деятельности, поведению), реакции на воспринятое;

характеристик лиц, которые помимо него воспринимали объект, их реакций и действий;

характеристик материально фиксированных следов, возникших в результате собственных действий и действий других лиц до, в ходе и после того, о чем (о ком) даны показания.

Содержательная сторона обстоятельств, входящих в предмет допроса, определяется характером и особенностями объекта, сведениями о котором располагает допрашиваемый, своеобразием ситуации восприятия и следственной ситуации.

Так, при допросе о преступлении или ином событии выясняются: условия их восприятия;

место, время начала и завершения события, обстановка, в которой оно протекало (время суток, погодно-климатическая характеристика, социально- экономический фон и т.д.);

участники и наблюдатели (очевидцы) события, цели и мотивы их действий, поведения, деятельности;

обстоятельство и этапы развития события, использованные при этом орудия, другие средства достижения целей, результаты содеянного;

материально фиксированные следы, образовавшиеся на теле, одежде, других вещах участников событий и в окружающей среде;

действия участников и наблюдателей события после его завершения; характер распространившейся информации о событии, источники и способы ее распространения, кому и каким образом оно стало известным

При допросе о каком-либо предмете (орудии преступления, транспортом средстве и т.д.) в круг исследуемых вопросов могут входить вопросы, связанные с характеристикой предмета (его видовой принадлежностью, функциональным назначением, внешними признаками, состоянием, стоимостью, источником и временем приобретения и т.д.); места, времени и условий его восприятия, людей, имевших к нему отношение; обстоятельств хранения, сбыта, транспортировки, использования, а также с характеристикой других предметов, среди которых он находился, следов, образовавшихся в результате его взаимодействия с другими объектами, места нахождения до и в момент допроса.

Так, потерпевшие и свидетели, как о том говорится в статьях 78 и 89 УПК РФ, могут быть допрошены о любых обстоятельствах, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, в том числе о личности других участников уголовного процесса, чьи показания могут стать источником доказательств, о взаимоотношении с ними допрашиваемого. В предмет допроса также могут входить обстоятельства, относящиеся к словесному, устно- речевому портрету, психологической, психиатрической характеристикам, образу жизни, связям, описываемого лица, его действиям, роли в содеянном, судимостям другим его признакам, свойствам, отношениям.

Получению от законопослушных потерпевшего и свидетеля полных, точных, правдивых показаний, выявлению и устранению непреднамеренных ошибок и заблуждений допрашиваемых лиц указанной категории способствует производство их допросов по методу когнитивного интервью.^^^

Когнитивное интервью — это метод получения достоверной, исчерпывающей личностной (субъективной) информации от потерпевших и свидетелей преступления о признаках внешности, поведении преступника (преступников) и обстоятельствах содеянного им на основе реализации системы приемов, базирующихся на достижениях когнитивной психологии, как одной из ведущих областей психологической науки, изучающей организацию знания в памяти человека, включая соотношение вербальных и образных компонентов в процессах запоминания и мышления.

В основе анализируемого метода лежат выявленные психологами закономерности функционирования человеческой памяти и прежде всего принцип специфичности кодирования и воспроизведения человеком информации, а также принцип мультикомпонентности следа памяти.

В ходе проверки достоверности показаний реализуется ряд общих и ситуационно обусловленных подходов. К числу общих подходов, на наш взгляд относятся следующие:

Рекомендуемые для применения метода приемы в определенной своей части могут использоваться и при допросе подозреваемых (обвиняемых), избравших позицию сотрудничества со следствием, признавшись в

г.плеяннпы

пространственно-временной (установление места и времени фактов, обстоятельств, содержащихся в проверяемых показаниях);

количественный (установление в полном объеме всех фактов, обстоятельств, ставших предметом проверки, например всех эпизодов преступного сериала, количества участников исследуемых событий);

содержательный (установление содержания проверяемых актов, обстоятельств, событий - например, содержания изготавливаемых документов, выполняемой работы);

качественный (установление качественных характеристик объектов проверки, их состояния на тот момент, когда они имели место в соответствии с проверяемыми показаниями);

идентификационный (установление особенностей, комплекса отличительных признаков исследуемых объектов);

фоновый (установление обстановка элементов материальной микросреды, характерных для данного места во время какого-либо проверяемого события, факта, обстоятельства).

В ряде случаев, например, тогда, когда устанавливается и проверяются участники и очевидцы каких-либо событий, их действия, дополнительным могут быть: эмоциональный подход (выявление эмоциональных реакций указанных лиц на происходившее); классификационно-квалификационный подход, когда речь идет о действиях, поступках, поведении, деятельности в целях определения правовом природы содеянного, определения его групповой принадлежности, правовой квалификации.

Изложенные подходы целесообразно также использовать в качестве критериев при сопоставлении проверяемых и установленных фактов и обстоятельств для определения степени их соответствия (несоответствия). Они же могут играть роль критериев оценки достоверности показаний после их проверки. Наряду с этим при оценке достоверности показаний целесообразно учитывать критерии, рекомендуемые специалистами в области юридической психологии

Одним из таких критериев является критерий профессиональной или житейской компетентности допрашиваемого в вопросах, по поводу которых он дает показания. Считается, что чем меньше он разбирается в сути того, что воспринимал, а затем воспроизводил на допросе, тем труднее ему специально искажать факты. Такой человек обычно описывает события, которые сам даже не может объяснить, но которые могут быть объяснены не зависимой от этих показаний информацией. Ложные показания большей частью ограничены предшествующим событию опытом и знаниями допрошенного.

к предыдущему критерию примыкает и уровень речевых способностей лица, чьи показания оцениваются. В данном случае имеется в виду соответствие речевых особенностей показания языковой подготовке свидетеля, его культурному уровню, профессиональной принадлежности, лексическому запасу и т.п. Правдивые показания обычно формулируются «своими словами», ложные же нередко даются с «чужих слов», изобилуют несвойственными данному лицу терминологией, грамматическими оборотами, формами, носят подчас заученный характер.

Важен и критерий уникальности показаний. Если сообщения придают индивидуальность и неповторимость описываемому событию, то больше оснований считать его правдивым. Ложное сообщение, как правило, схематичнее и лишено уникальности. Правдивые же обычно отличаются большим количеством деталей по сравнению с ложными, которые чаще всего ограничиваются преимущественно тем, что необходимо для изображения нужного лжецу варианта события, и потому вообще беднее деталями.

Определенную ориентировку следователь получает на основе критерия эмоциональной насыщенности показаний. Замечено, что правдивые показания содержат сравнительно большее количество чисто личностных, эмоциональных моментов, связанных с описываемым событием. Ложное показание в этом отношении бывает беднее, лишено эмоциональных нюансов, относящихся к предмету описания.

Также необходимо учитывать критерий несоответствия. Добросовестный человек, воспроизводя событие так, как оно им было воспринято, описывает его фрагменты и детали, не всегда и не во всем согласуя их друг с другом, не стараясь их пригладить и устранить несоответствие, источник которого ему самому не ясен. Это кажущееся несоответствие или противоречие устраняется и разъясняется иными доказательствами. Лжец не может позволить себе такой роскоши, чтобы в его показаниях содержались несуразности: независимые детали описания он искусственно и в меру своего разумения приводит в соответствие друг с другом.^^°

Окончательный, с точки зрения предварительного расследования, вывод о достоверности проверенных показаний делается в том случае, когда изложенные в них обстоятельства установлены на основе собранных при проверке доказательств. Иначе говоря, когда установлено что-то, на что имелись указания в проверенных показаниях, соответствует действительности, совпадая по месту, времени, виду, состоянию и другим существенным параметрам с тем, как это зафиксировано в протоколе допроса лица, достоверность показаний которого была предметом проверки. Указанный вывод делается путем сопоставления полученных результатов и проверяемых сведений по однопорядковым, одноименным объектам и их одноименным признакам: изложенные в проверяемых показаниях сведения о каком-либо событии сравниваются с данными о выявленном событий того же характера и его признаками, сведениях о следах —с обнаруженными следами и их признаками, сведения, характеризующие участников события,— со сведениями относительно установленных, реальных участников события и их характеристиками и т.д.

Противоположный вывод (о недостоверности показаний) может быть сделан в том случае, когда изложенных в проверяемых показаниях событий, фактов, действий лиц, следов, документов или других объектов, как показала проверка, не существовало в действительности.

^^^ См.: ГавриловаН.И. Указ. соч. - С. 14-15.

Основание для отнесения проверенных показаний к числу недостоверных дает и другая ситуация. Она складывается в том случае, когда следствием хотя и установлено, что проверяемое обстоятельство существовало (существует) в обществе, экономике, природе, в иной сфере, но по каким-либо своим существенным признакам, свойствам, состояниям, отношениям оно отличается от обстоятельства (события, факта, личности и т.д.), ставшего предметом проверки. Имеются в виду не любые обстоятельства, не частные, незначительные расхождения, несовпадения проверяемых и установленных моделей объектов, а существенные признаки обстоятельств, входящих в предмет доказывания (например, несовпадения места, времени, способа действия, последствий содеянного).

При установлении факта недостоверности показаний, исходя из духа, буквы и требований закона, тактическая операция, как уже отмечалось, должна быть продолжена в целях выявления причин ложных показаний и всего, что с этим связано. Исходным моментом работы в этом направлении может послужить новый допрос лица, показания которого проверяются, с предъявлением ему результатов проверки.

Если в ходе проделанной работы выясняется, что проверенные показания соответствуют действительности лишь частично, в задачу следствия входит установление причины дачи частично ложных показаний, а также получение ответа на вопрос, была ли ложь преднамеренна или имело место добросовестное заблуждение (например, в силу неблагоприятных возрастных особенностей, ненадлежащего психического состояния, ошибки в восприятии того, о чем даны показания).

Как уже говорилось в данной работе со ссылкой на А.А. Эйсмана, метод можно определить как некую совокупность операций, направленную на решение какой-либо научной или практической задачи. По своей сути, как считает указанный автор, понятия «метод», «прием», «способ» являются синонимами. Их обычно различают по степени общности: методами предпочитают называть более сложные и общие системы, а приемами и способами - более простые операции, входящие в качестве элементов в данные системы. В отличие от А.А. Эйсмана, по мнению С.В.Кузьмина, метод является категорией идеальной, находящей свое воплощение в объективной реальности через те или иные рациональные способы и приемы. «Общим для данных понятий, — как отмечает С.В. Кузьмин, - будет то, что и способ, и прием — это всегда реальные (практические) действия, а не мысленные категории».

Основным содержанием способов собирания и проверки достоверности уголовно- релевантной информации «как раз и являются познавательные приемы и операции, посредством которых осуществляется получение необходимой информации и передача ее адресатам доказывания».^^^

Совокупность применяемых на практике приемов, операций, при реализации того или иного метода проверки достоверности информации образуют операциональную часть способа решения поставленной задачи. Технологические схемы реализации на практике соответствующего метода многовариантны. Выбор того варианта, который целесообразен в каждом конкретном случае, осуществляется с учетом особенностей познавательной ситуации и особенностей познаваемого объекта, ибо каждый из них «требует специальной «технологии» его исследования, особой методики изучения и обработки материала».^”

Поэтому теоретическая модель метода должна способствовать составлению представления: о целях, которые могут быть достигнуты путем применения данного метода; в каких ситуациях, при наличии каких условий, для изучения чего следует применять данный метод в рамках того или иного способа его реализации; о возможных вариантах технологии его реализации; о действиях, которые должны быть совершены и в какой последовательности; о

См.: Кузьмин С.В. Криминалистическое распознавание: метод или этап познания? //Проблемы криминалистического распознавания. - Иркутск-Москва, 1999. - С. 47.

^^^ См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе. - М., 1973. - С. 367. ^^^ См.: Подкорытов Г.А. Историзм как метод научного познания. - М., 1968. - С. 10.

совокупности специальных средств и приемов, которые должны быть

244

применены.

в рамках тактической операции по проверке достоверности показаний (ПДП), как и при других способах собирания и проверки различных доказательств, реализуются самые различные, разрабатываемые в криминалистике средства и методы познания.^^^ Однако в ряде ситуаций весьма эффективны специальные (специфические) методы, технологии, методики следственного и судебно-экспертного исследования.

в дополнение к традиционным методам познания одни из общих и частных методов, разработанных в последние годы, уже поставлены на службу следственной практике, другие же находятся в стадии экспериментальной проверки и апробации. К числу последних относится, например, следующий метод: психодиагностика почерка подозреваемого в убийстве. Данный метод разработан в конце минувшего столетия профессором Башкирского государственного университета Г. Аминевым.

В соответствии с этим методом подозреваемому, не признающему вину, предлагается собственноручно написать, чем он занимался в день совершения убийства (или исчезновения пропавшего без вести). Зная о том, что все излагаемые сведения будут проверенны обоснованно подозреваемый в совершении убийства, но не признающийся в этом обычно старается вспомнить побольше подробностей и тем самым как бы мысленно повторно «живет» теми событиями, которые описывает.

Когда же он подходит к описанию временного интервала, в котором было совершенно убийство, начинает или излагать то, что свидетельствует о его мнимой непричастности к преступлению, или ссылается на забывчивость.

234

См.: Дулов А.В. Основы расследования преступлений, совершенных должностными лицами. - Минск.

1985.-С. 89.

74S

О методах и приемах криминалистики. См. например: Образцов В.А. Основы криминалистики. - М., 1996. - С. 76-129; Порубов Н.И. Тактика допроса на предварительном следствии. - М., 1998; Соловьев А.Б. Использование доказательств при допросе. - М., 1981; Зорин Г.А. Руководство по тактике допроса. - М., 2001; Зорин ГА. Криминалистическая методология. - Минск. 2000.

Однако инерция мышления, психологическое «вчувствование» уже настолько велики, что все попытки убедительно изложить собственное ложное алиби сопровождаются «прокручиванием» в сознании «кадров» подлинного события, перед глазами возникает картина совершенного убийства.

Такое психологическое состояние, по мнению Г. Аминева, должно найти отражение и отражается в особенностях почерка. Ключевой буквой при исследовании по методике Г. Аминева, является буква «р», так как именно в ней наиболее четко отражаются и легче всего выявляются изменения в почерке. К тому же она наиболее удобна для измерений и сравнительно часто встречается в произвольном тексте. Поэтому после написания подозреваемым показаний измеряются все буквы текста, в котором изложены события в двухчасовом отрезке интересующих следствие суток, рассчитывается их средняя высота, которая отмечается на построенном графике. Точно такие же исследования проводятся и по другим двухчасовым отрезкам суток, описываемых подозреваемым событий пред- и посткриминального характера. Соединительные точки средней высоты буквы «р» образуют линию графика, вершина которой - графическое отображение пиков нервного напряжения подозреваемого.

Время суток, на который выпадает пик графика, будет предполагаемым временем совершением преступления. Тем самым существенно экономятся силы и время при проведении следственных и оперативно-розыскных мероприятий, а также появляется возможность применения высокоэффективного приема психологического воздействия на подозреваемого во время следующего его допроса - так называемого «информационного выпада».

Этот метод применим и для проверки установленной, а не только предполагаемой причастности подозреваемого к содеянному, когда он признает вину, собственноручно написав свои показания.

Опыт показывает, что результативность применения данного метода снижается тогда, когда к нему обращаются спустя значительный временной интервал после совершения преступления.

Заинтересовавшись этим методом, следователь Николай Китаев и двое его коллег провели в 1994— 1996 гг. исследования с использованием электронной техники, была специально разработана программа «ОРТ» для ЭВМ, способствующая более точному измерению букв, чем простыми измерительными приборами, которыми пользовался Г. Аминев. В качестве объектов брались уголовные дела об убийствах, по которым были приняты окончательные процессуальные решения и где ход и порядок оперативно- следственных мероприятий определялся задачей проверки достоверности информации, заложенной в собственноручно написанных показаниях подозреваемого. По мнению экспериментаторов, опыты которых дали положительный результат, дальнейшие исследования почерка подозреваемых позволят создать совершенные типовые программы для ЭВМ, что сделает методику указанной диагностики более оперативной для широкого практического применения по конкретным уголовным делам.^^^ Важно особо отметить, что результаты, полученные с использованием этой методики, конечно не могут быть приняты в качестве доказательства.

Они имеют ориентирующее значение и могут учитываться при разработке тактики допроса подозреваемого, стать предметом обсуждения во время очередного допроса и приниматься во внимание при осуществлении последующих следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий по уголовному делу.

Судебно-психологический анализ утверждений как метод

проверки достоверности показаний

Теория и практика применения данного метода опирается на положение о том, что правдивые показания отличаются от ложных как по содержательным, так и по формальным признакам.

^^^ См.: Законность. 1997. № 8. С. 25-28.

Установлено, что показания, основанные на реальных, пережитых самим субъектом событиях, качественно отличаются от показаний, не основанных на собственном опыте, а являющихся продуктом импровизационной фантазии или заранее обдуманной фальсификации. Критерии реальности («контент- критерии») отражают специфические признаки, позволяющие отграничить правдивые показания от ложных.

В настоящее время выделены 19 таких критериев. Они отражены в пяти основных категориях.

Первая категория критериев относится к общей характеристике всего показания. Контент- критерии этой категории требуют изучения показаний в целом. Они могут быть первым шагом в анализе и оценены безотносительно к деталям содержания показания. Логическая структура обнаруживается, когда различные детали в показании независимо друг от друга описывает один и тот же (одинаковый) ход событий. С позиции этого критерия, показание рассматривается как единое целое. Введение критерия «неструктурированная продукция» объясняется тем, что, как было подмечено, ложные показания предоставляются в непрерывно структурированной, чаще всего хронологической последовательности. Третий общий критерий (количество деталей) считается «выполненным», когда показания содержат достаточно деталей о месте, людях, объектах и действиях, относящихся к преступлению. Следует подчеркнуть, что в отличие от остальных эти три первых критерия являются необходимыми для подтверждение (не подтверждение) достоверности показания. Если эти критерии (особенно критерии 1 и 2) отсутствуют в содержании текста, достоверность показания может быть поставлена под сомнение.

Критерии, относимые ко второй и третьей категории, более специфичны. Эта специфичность становится объектом оценки (оказывается в фокусе внимания эксперта). Под включенностью в контекст понимается «привязка» расследуемого события ко времени и пространству.

В качестве индикатора достоверности показаний могут выступать такие специфические элементы содержания, как описание взаимодействий, воспроизведение разговоров, сообщение о неожиданных «осложнениях» в ходе инцидента и т.п. Третья категория критериев касается особенности содержания показаний. Сообщения о необычных или «избыточных» (не имеющих отношения к делу) деталях, сообщение о чувствах, душевном состоянии преступника или жертвы (свидетеля), как правило, присутствуют в рассказе о действительно пережитом, а не придуманном событии. Так, ребенок-жертва сексуального посягательства может дать точное описание деталей феномена эякуляции, или семяизвержения, смысл которого ему непонятен. Поэтому он может этот феномен неправильно интерпретировать. Или такой критерий достоверности, как сопутствующие внешние (побочные) ассоциации: рассказчик включает в повествование какие-то прошлые разговоры с преступником (не имеющие отношения к расследуемому событию).

Критерий четвертой категории относится к мотивации лица, дающего показания. В его речи могут присутствовать спонтанные исправления по ходу рассказа, сомнения в надежности в собственной памяти («точно не помню», «возможно, я что-то забыл»), неуверенность в том, что его рассказу поверят, упоминание деталей, свидетельствующих не в пользу дающего показания, упоминание деталей, свидетельствующие о желании реабилитировать преступника, объяснить его поведение. Наличие в рассказе подобных признаков должно наводить на мысль о возможности ложного обвинения, так как в правдивом показании такие критерии маловероятны.

И, наконец, последний критерий достоверности относится к специфическим деталям расследуемого преступления. Для того чтобы соответствовать этому критерию, нужна специфическая компетентность исследуемого лица. Например, в случае сексуальных преступлений подтверждением достоверности будет «согласованность» между различными частями показания и «типичным ходом развития» сексуального преступления. Если, скажем, показания ребенка согласуются с эмпирическими данными об особенностях сексуальных посягательств на детей н противоречат расхожим представлениям непрофессионалов, то это самое убедительное подтверждение истинности показаний. Так, для инцеста характерно длительное развитие взаимоотношений и прогрессирующая их эскалация (все начинается с самых невинных сексуальных забав). Специфической особенностью преступления этого типа является также изменение отношения жертвы к посягателю по мере развития их отношений.

Оценка достоверности показаний - это сложный процесс, имеющий как количественный, так и качественный аспекты.

При оценке достоверности соблюдаются три непреложных правила:

простые повторения в разных частях показания, не увеличивают «рейтинга» присутствия критерия;

один и тот же фрагмент (часть) показаний (рассказа потерпевшего) может

работать сразу на несколько критериев, то есть может оцениваться в несколько баллов;

подлежат оценке лишь те показания, которые имеют отношение к расследуемому событию (а не все, о чем может рассказать допрашиваемый).

После оценки присутствия (отсутствия) каждого из 19 критериев дается общая оценка качества показаний, то есть степени вероятности достоверности показаний, другими словами, достоверности того, что допрошенный действительно пережил (а не придумал) то, о чем рассказывает.

Оценка достоверности показаний должна соотноситься с оценкой когнитивных и вербальных способностей источника информации (например,

ребенка, если речь идет о показаниях детей), а также со сложностью описываемого события.

Количество критериев, которые можно найти в тексте, зависит от объема показаний, природы описываемого события, а также от когнитивных способностей лица, дающего показания (то есть от способности воспринять, запомнить, удержать в памяти и в последствии вербально воспроизвести воспринятое). Получение обстоятельных, объемных показаний зависит от

«искусства» лопрашивак,шего, его умения «разговорить» собееедника и направить разговор в нужное русло.

кроме того, до проведения допроса необходимо получить как можно больше информации о расследуемом деле, это нужно для того, чтобь, не пропустить важную информацик,. Специально разработанные приемы направлены на то, чтобь, получить рассказ достаточной длины, избежав при этом наводящих и внушающих вопросов. По завершении свободного рассказа у допрашивающего (опрашивающего) может возникнуть необходимость в

получении дополнительной информации, уточнении каких-либо деталей и

обстоятельств дела.^^^

237

Подробнее о рассмо^енном мегоде см.: ЯА, с.Н. Криминалистическая

психология. - М., 2002. - С. 181-197; Образцов В.А. Кру„а И В П иналистическая

у Ч ^ Проверка достоверности ИН(Ь0ПМЯ1ГММ ппы

выявлении и расследовании преступлений. - М.. 2002. информации при

Глава 4. Теоретические и методические основы проверки достоверности уголовно- релевантной информации о пространственных и временных факторах

Проблема пространственно-временных факторов как объекта криминалистики заинтересовала автора в 1982 году. Особое внимание при теоретическом исследовании данного феномена было уделено такому направлению, как криминалистическая разработка понятия алиби и его проверки - объекту, аккумулирующему специфические моменты и пространственного, и временного характера.^^^ В конечном итоге полученные результаты вылились в то, что автор определил как основы криминалистического учения о проверке достоверности информации об алиби. Это послужило основанием для предоставления указанных результатов на защиту в виде кандидатской диссертации, которая и была защищена в 1988 году.”^ Проблема, однако, не была исчерпана проведенными исследованиями. На повестку дня жизнь поставила вопросы, нуждающиеся в глубокой проработке. Их актуальность возросла после вступления в силу УПК Российской Федерации, сменившего действовавший до этого УПК РСФСР.

Исследования были продолжены. Их результаты рассматриваются в нижеследующих параграфах.

§ 1. Общая характеристика криминалистического учения о пространственных и временных факторах

Основы криминалистического учения о пространственно-временных факторах были заложены в начале 80-х годов прошлого века, благодаря разработкам видных советских криминалистов: О. Я. Баева, Р.С. Белкина

238

Абраменкова B.C., Аббасова И.С., Кручинина Н.В. Вопросы теории и практики проверки алиби (по материалам, опубликованным в зарубежной печати). - Иркутск, 1982.

Кручинина Н.В. Проблемы алиби на предварительном следствии: Автореф. дне. … канд. юрид. наук.

-М.. 1988.

Л.Н. Викторовой, А.В. Дулова, В.П. Лаврова, М.В. Салтевского, М.Я. Сегая, Т.А. Седовой, К.Е. Пятницына, Д.А. Турчина, Ю.Д. Федорова, В.А. Шиканова, Н.А. Якубович.^^”

Основы концепции указанного учения разрабатывались не без участия

241

автора настоящей диссертации.

Суть концепции указанного учения можно было свести к следующим положениям:

1) Категории пространства и времени первичны по отношению к другим понятиям, включенным в криминалистический предмет и средства познания. 2) 3) В структуре криминалистических понятий, относящихся к категории пространства и времени, особое место по значимости занимают место и время совершения расследуемого преступления, поскольку не зная ответа на вопрос о времени и месте преступления, трудно, а порой невозможно установить и другие обстоятельства содеянного. 4) 240

См., например: Дулов А.В. Применение хронологического метода при расследовании убийств //Проблемы борьбы с убийствами. Профилактика. Исследование. Судебное разбирательство. - Чита; Иркутск; 1973. - С. 121-126; Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. Частные криминалистические теории. Т. 2. - М., 1978.- С. 22-23; Викторова Л.Н. Фактор времени в методике расследования //Методика расследования преступлений: Общие положения. - М., 1976. - С. 116-120; Викторова Л.Н. Фактор времени и его значение для раскрытия и расследования преступлений. - М, 1983. - С. 34; Федоров Ю.Д. Пространственно-временные факторы, связанные с совершением преступления, их место в методике расследования //Методика расследования преступлений: Общие положения. - М., 1976. - С. 120-122. Подробный анализ литературы по этому вопросу см.: Аббасова И.С.. Кручинина И.В., Шиканов В.И. Время как базисный элемент криминапистически значимой информации о событии преступления. Тактико- криминалистические и процессуальные аспекты. - Иркутск, 1994.

Аббасова КС, Кручинина Н.В. Следственная ситуация и фактор времени как ее структурный элемент //Криминалистические проблемы пространственно-временных факторов. - Иркутск, 1983; Кручинина Н.В. Понятие и основные виды криминалистического анализа преступления. Криминалистический анализ уголовного дела об убийстве. - Иркутск, 1986; Аббасова И.С. Общие понятия и классификация точек отсчета времени //4-я конференция молодых ученых: Тезисы докладов. Ч.З. - Иркутск, 1986; Баев О.Я., Кручинина Н.В. Фактор времени и эффективность отдельных следственных действий //Вопросы теории и методов следственной работы. - Иркутск, 1988.

3) Предпринятый нами краткий анализ уголовно-правовой характеристики преступлений позволяет убедиться в том, что буквально все институты и науки уголовного права, и уголовный закон, и практика применения уголовного закона тесно связаны с фактором времени. Нередко фактор времени является ключевым, определяющим и действие самого уголовного закона, и вопросы квалификации преступлений, и уголовной ответственности в целом.

Уголовное право и уголовный процесс являются фундаментальными науками для криминалистики. А насколько значимы эти категории, можно показать на кратком анализе значения времени и пространства в уголовном праве. Прежде всего, с фактором времени связано само действие уголовного закона: “Преступность и наказуемость деяния определяется законом, действовавшим во время совершения этого деяния” (статья 9 УК РФ).

Действие уголовного закона во времени основывается на таком важном положении, как применение к деянию закона, соответствующего времени его совершения. Время действия уголовного закона и время совершения преступления должны, по общему правилу, совпадать при решении вопроса о применении закона. Исключения из этого общего правила предусмотрены в ст. 10 УК РФ.

Действовавшим во время совершения деяния является закон, принятый в установленном порядке и вступивший в силу на момент окончания этого общественно опасного деяния. В случае, когда начало преступного деяния приходится на время действия прежнего закона, а окончание — на время после вступления в силу нового закона, применяется новый уголовный закон.

Действие во времени определённого уголовного закона связано с вступлением его в юридическую силу и моментом её утраты. При этом следует иметь в виду закрепленные в части 3 статьи 15 Конституции предписания: «Неопубликованные законы не применяются. Любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения». Таким образом, время вступления закона в юридическую силу связано не только с его принятием компетентным законодательным органом, но и с его опубликованием.

Официальной публикацией уголовного закона считается первая публикация его полного текста в «Российской газете», «Парламентской газете» или Собрании законодательства Российской Федерации.

Условия введения в действие законов, в т.ч. уголовных, определены в статье 6 Федерального закона от 14 июня 1994 г. № 5-ФЗ «О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального собрания» (с изменениями и дополнениями от 22 октября 1999 г.),^’^^ в соответствии с которой эти акты вступают в силу по истечении 10 дней с даты их официального опубликования (т.е. с О часов 11-го дня), если в них самих не установлен иной порядок.

Уголовный закон утрачивает силу со дня его отмены (замены новым законом), истечения срока, на который он был принят, или прекращения обстоятельств, при наличии которых законодатель допустил его применение (например, с даты прекращения действия чрезвычайного или военного положения).

в случае применения отсылочной или бланкетной диспозиции уголовно- правовой нормы следует проверить время действия того законодательного и (или) другого правового акта, который необходим для того, чтобы сконструировать состав преступления.

Отсылочная диспозиция нормы права (отсылочная норма права) — это такая диспозиция, которая не содержит определенного правила поведения или содержит его не полностью и вследствие этого отсылает правоприменителя к правилу другой статьи того же или иного нормативного акта. В отличие от неё бланкетная диспозиция предоставляет др. органам правомочие формулировать необходимые для её применения запреты, правила поведения. Ярким примером использования законодателем бланкетных норм является глава 26 УК РФ.

Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. № s. Ст. 801: 1999. № 43. Ст. 5124

Под «совершением преступления» следует подразумевать как

оконченные, так и неоконченные преступления (в последнем случае

покушение на преступление или приготовление к нему).

Временем совершения преступления признается день совершения запрещённого уголовным законом деяния (действия или бездействия). Временем совершения преступления, объективная сторона состава которого включает несколько действий, является день совершения последнего из них.

Время совершения длящихся и продолжаемых преступлений определено и в поныне действующем постановлением Пленума Верховного Суда СССР от 4 марта 1929 г. № 23 «Об условиях применения давности и амнистии к длящимся и продолжаемым преступлениям» (в редакции от 14 марта 1963 г.).

Длящееся преступление — это деяние, сопряжённое с последующим относительно длительным невыполнением лицом обязанностей, от исполнения которых оно уклонялось, несмотря на угрозу уголовного наказания. Они характеризуются непрерывным осуществлением определённого уголовно наказуемого поведения (например, побег из-под стражи, злостное уклонение от уплаты алиментов, дезертирство). Длящееся преступление начинается с момента совершения преступного действия (бездействия) и заканчивается вследствие действия самого преступника, направленного к прекращению преступления (например, явки с повинной), или наступления событий, препятствующих совершению преступления (задержание преступника и пр.).

Временем совершения продолжаемого преступления, т.е. складывающегося из ряда идентичных преступных деяний, направленных на достижение общей цели и составляющих в своей совокупности единое преступление (к примеру, истязание), является день совершения последнего действия (бездействия) из числа этих преступных деяний.

В соответствии с частью 2 статьи 9 УК РФ уголовная ответственность наступает по закону, действовавшему во время нарушения уголовно-правового запрета независимо от времени наступления последствий.

Данная норма особенно значима в ситуации, когда существует значительный временной разрыв между совершением преступления и наступившими последствиями. К примеру, в случае нарушения правил безопасности при размещении, проектировании, строительстве или эксплуатации объектов атомной энергетики, повлекшего по неосторожности смерть человека, радиоактивное заражение окружающей среды или иные тяжкие последствия, ответственность за это деяние должна наступить по закону, действовавшему во время самого нарушения ст. 215 УК РФ.

На необходимости учитывать фактор времени основываются также положения уголовного права относительно обратной силы закона. Содержание статьи 10 УК РФ основывается на общих, относящихся ко всем правонарушениям предписаниях ст. 54 Конституции, в соответствии с которой: а) закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет; б) никто не может нести ответственность за деяние, которое в момент его совершения не признавалось правонарушением; в) если после совершения правонарушения ответственность за него устранена или смягчена, применяется новый закон.

В ч. 1 ст. 9 в качестве общего правила закреплён запрет обратной силы (неретроактивность) уголовного закона, устанавливающего преступность деяния, усиливающего наказание или иным образом ухудшающего положение лица, совершившего преступление.

Этот общедемократический принцип, который еще в 1789 г. был включен во французскую Декларацию прав человека и гражданина, сегодня входит в перечень основных прав и свобод человека, являющихся общепризнанными нормами международного права, и отражен, в частности, в п. 1 ст. 15 заключенного в рамках ООН Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г.^’’^ и п. 1 ст. 7 европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г.^’*’^

Уголовным законом, устанавливающим преступность деяния, является

243 244 Ведомости Верховного Совета СССР. 1976. № 17. Ст. 291.

Собрание законодательства Российской Федерации. 2001. № 2. Ст. 163.

закон, который признает уголовно наказуемым деяние, ранее не считавшееся преступлением.

к уголовным законам, усиливающим наказание или иным образом ухудшающим положение лица, совершившего преступление, относятся, в частности, законы, которые: а) увеличивают максимальный и (или) минимальный предел наказания; б) добавляют к основному наказанию дополнительную или альтернативную санкцию, когда это предоставляет суду возможность назначить более строгое наказание, чем по ранее действовавшему закону; в) увеличивают сроки наказания, отбытие которых необходимо для условно-досрочного освобождения; г) ухудшают условия, связанные с погашением и (или) снятием судимости; д) снижают максимальное наказание

” 245

при категоризации преступлении.

Важным институтом общей части уголовного права, непосредственно связанным с категорией “время”, является возраст, по достижении которого наступает уголовная ответственность.

В тесной и непосредственной связи с фактором времени находятся и такие уголовно- правовые институты, как давность привлечения к уголовной ответственности, давность исполнения обвинительного приговора, освобождение от уголовной ответственности и наказания, освобождение от отбывания наказания, погашение судимости, условное осуждение. Сюда же следует отнести довольно новый институт уголовного права - отсрочку исполнения приговора. В самой системе наказания функция времени также значительная.

В нормах Особенной части уголовного права фактор времени проявляет себя двояко: а) как обязательный (конституционный) признак состава преступления, отсутствие которого исключает противоправность деяния в целом или по определенной статье уголовного закона; б) как

245

См. комментарий Кручининой И.В. к статье 9 УК Российской Федерации (Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. /Отв. ред. А.А. Чекалин; под ред. В.Т. Томина, B.C. Устинова, В.В. Сверчкова. - М.: Юрайт-Издат, 2002. - С. 27-28”).

квалифицирующий признак, отягчающий (в большинстве случаев) или смягчающий ответственность за содеянное.

Число составов, в которых, временной фактор используется как конституционный признак, достаточно велико, это имеется почти во всех главах Уголовного кодекса РФ. Превалируют здесь преступления со специальным субъектом. Ответственность за такие преступления предусмотрена лишь при условии, если, субъект, совершил деяние во время (за время) исполнения специальных обязанностей должностного лица, военнослужащего и т.п. В таком же качестве фактор времени выступает при совершении “экологических” преступлений. Так, рыбный, звериный и другие добывающие промыслы признаются незаконными, если они осуществляются в «запретное время». Уголовная ответственность за незаконную охоту наступает при условии, если нарушены сроки охоты, установленные специальными ведомственными актами. Формулируя временной фактор как обязательный признак преступления, закон в ряде случаев связывает его с административной преюдицией за те или иные нарушения.

Как квалифицирующий признак временной фактор широко используется законодателем при конструировании конкретных составов преступлений. Наиболее ярко это проявляется в дефинициях воинских составов преступлений, где временной фактор служит обстоятельством, отягчающим ответственность: “в военное время”, “в боевой обстановке”. Во многих случаях в качестве квалифицирующего признака учитывается множественность преступлений, основу которых также составляет временной фактор. При этом уголовный закон связывает вопросы квалификации преступлений и назначений наказания с конкретными видами множественности правонарушений: повторностью, неоднократностью, систематичностью, совершением преступлений в виде промысла, рецидивом, которые законодательно достаточно четко между собой разграничены.

Фактор времени выступает также в качестве логического основания дифференциации преступлений на виды. В такой классификационной системе различают преступления одномоментные (термин предложен Л.Н. Викторовой в работе «Фактор времени и его значение для раскрытия преступлений» - М., 1983, с. 7), продолжаемые и длящиеся. К первому относятся преступления, при совершении в которых действия преступника ограничиваются одним и сравнительно небольшим отрезком времени (убийство, изнасилование и др.). Продолжаемое преступление охватывает собой более или менее длительный период времени и представляет собой последовательную цепь однородных преступных действий (например, хищение государственного имущества материально ответственными лицами). В отличие от продолжаемых преступлений длящиеся преступления не расчленяются на формально разрозненные преступные акты; лица, совершающие длящиеся преступления, находятся в преступном состоянии непрерывно, но до тех пор, пока преступление не будет пресечено или правонарушитель сам не прервет это состояние явкой с повинной (дезертирство, побег из мест лишения свободы и

др-)-

4) в уголовном судопроизводстве поисковое и познавательное значение имеет не только место преступления, но и места других юридически и криминалистически значимых событий, фактов, обстоятельств, а также иные объекты, охватываемые категорией «пространство». В их круг, в частности, входят:

  • путь, направление (направление движения потенциальных преступника, потерпевшего, очевидца к месту предстоящего происшествия; потерпевшего, очевидца к месту, а подчас и потерпевшего с места происшествия; направление дорожки следов, полета пули, выстрела, движения транспортного средства и т.д.);
  • локализация (объектов на определенном участке местности, повреждений на теле человека и т.д.);
  • протяженность (маршрута, территории и т.п.);
  • взаиморасположение элементов одного объекта, а также разных объектов (например, строк текста о отношению к горизонтали);
  • административно-территориальные, географические координаты участка территории;
  • размер (обуви, почерка и т.д.);
  • расстояние между теми или иными точками, элементами объекта, между данными и другими объектами;
  • места подготовки, совершения, сокрытия преступления, иного противодействия расследованию;
  • место вступления преступника в контакт с предметом посягательства;
  • сферы жизнедеятельности людей, участки территории, с которыми связано возникновение, развитие, изменение свойств, использование, движение материальных объектов, функционирующих процессе совершения преступления и иных познавательных событий, их отражения (орудия преступления, похищенная вещь, транспортное средство преступника и т.д.);
  • места реализации возможностей, открывшихся в связи с совершением преступления и иного познаваемого события, тех или иных действий, определенных видов поведения и деятельности носителей собираемой по делу информации;
  • места возможного нахождения, появления разыскиваемых преступников, их связей, потерпевших, свидетелей;
  • место наступления вредных последствий содеянного в случае его несовпадения с местом совершения преступных действий;
  • места локализации и обнаружения материально фиксированных следов преступления и преступников;
  • места укрытия трупов убитых людей, частей трупа;
  • места хранения орудий преступления, имущества, нажитого преступным путем и других объектов.
  • 5) Выявление в процессе расследования преступления пространственно- временных факторов - задача не из легких. Здесь следователи, не имеющие достаточного опыта расследования преступлений, нередко допускают серьезные ошибки. Эти ошибки условно можно подразделить на две группы: а) отсутствие должной проверки достоверности информации о пространстве и времени тех или иных событий; б) использование возможностей, которые позволяют выявить и проверить эту информацию. Ошибки той и другой группы могут повлечь самые серьезные последствия (шанс уйти от ответственности преступнику, создавшему ложное алиби; привлечение к уголовной ответственности лица, которое фактически к преступлению отношения не имело и т.д.).

6) Методы и приемы проверки достоверности уголовно-релевантной информации можно свести к следующим: метод датировки криминалистически значимых событий, анализ прямой временной информации, косвенной информации, синтез временной информации (сопоставление прямых датирующих данных, которые преследуют основную цель - проверить достоверность или ошибочность временных обстоятельств, сопоставление косвенных датирующих данных - этот метод преследует цель проверить возможные противоречия в имеющейся информации, сопоставление абсолютных и относительных датирующих данных - это взаимная проверка датирующих данных). Предложенный перечень методов, реализация которых ориентирована на проверку пространственных и временных обстоятельств события преступления, не является исчерпывающим, в частности, мы не рассматривали методы, которые, обстоятельно проанализированы другими авторами, а также методы, суть которых не требует каких-либо специальных объяснений.

После заложенных в 80-е годы XX века основ, развитие частно- криминалистической теории пространственных и временных факторов продолжалось. Проблемам пространственных и временных факторов применительно к следственной практике были посвящены, в частности, диссертации Н.В. Кручининой (1988 г.), В.М. Мешкова (1990 г.), И.С. Аббасовой (1992 г.) и А.П. Тельцова (1992 г.).

Одним их направлений, проводимых в этой связи исследований автора диссертации, стала дальнейшая разработка проблемы криминалистических аспектов проверки информации об алиби, начальный этап которой относится к 1982 году.

§ 2 Алиби как интегративная пространственная и временная система правового и криминалистического характера

Впервые в отечественной практике законотворчества в ныне действующий УПК Российской Федерации включена норма, определяющая до этого не употреблявшееся в уголовно-процессуальном законодательстве понятие алиби. Законодатель рассматривает алиби как «нахождение подозреваемого или обвиняемого в момент совершения преступления в другом месте (ст. 5 УПК). Это же понятие употребляется еще и в ст. 234 УПК, определяющей порядок проведения предварительного слушания в судебном производстве. Анализ последней статьи будет сделан нами позднее. Здесь же есть смысл остановиться на состоятельности законодательного определения алиби и на его исторических и научных предпосылках.

Слово «алиби» - латинского происхождения. В буквальном переводе оно означает «где- либо в другом месте». В настоящее время этот термин используется в юриспруденции чаще всего как синоним невиновности субъекта (подозреваемого, обвиняемого) на том основании, что он в то время, когда совершалось преступление, находился в другом месте и поэтому предположение о его непосредственном участии в инкриминируемом деянии исключается. Суть такой ситуации образно выразил Г.Н. Кочаров: «Человек, который не был там и тогда, где и когда совершено убийство, не может быть убийцей. Эта истина хорошо известна всем».^’^^

Многочисленные энциклопедии, словари и другие справочные издания, содержащие определение понятия «алиби», хотя и с некоторыми различиями в деталях и стилистике, предлагают тексты в основном аналогичного содержания.

Кочаров Г.Н. Каждое убийство может и должно быть раскрыто. - М., 1965. - С. 95.

Так, в энциклопедическом словаре Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона находим следующее определение: «Алиби называется в уголовном судопроизводстве доказательство невиновности, проистекающее из обстоятельств, что обвиняемый во время совершения преступления находился не на месте оного, но где-нибудь в другом месте. Вследствие этого теряют силу имеющиеся на лицо улики».Еще более категорично высказался известный дореволюционный юрист Л.Е. Владимиров, который называл алиби оправдательной уликой. «Алиби, - писал автор, - не разрушает ни одной из собранных обвинительных улик, - они все остаются в своем значении. Но алиби разрушает все обвинения целиком, оно разгромляет все построение обвинения. Подсудимый не мог совершить преступления: он был во время совершения преступления совсем в другом месте».^’*^ Большой популярностью среди русских дореволюционных юристов пользовался труд у. Уильза, посвященный теории косвенных улик. Этот автор также подчеркивал значение алиби как сильного оправдательного обстоятельства. «Из числа всех обстоятельств, служащих основанием для защиты подсудимого, — писал У. Уильз, — наиболее удовлетворительное и несомненное есть присутствие его в другом месте во время совершения преступления (алиби), если оно положительно доказывается свидетельскими показаниями, относительно

249

достоверности которых не имеется никакого сомнения».

примерно так же определяется данное понятие справочными изданиями. В них алиби трактуется как «доказательство невиновности, основанное на том, что обвиняемый в момент преступления находился в другом месте, а поэтому не мог участвовать в приписываемом ему деянии»,^^° а также как

247

Энциклопедический словарь. /Ф.А. Брокгауз и Е.А. Ефрон. -СПб., 1980. - С.438-439. Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах. - СПб., 1910. - С.379,

Уильз У. Опыт теории косвенных улик, объясненный примерами. - М., 1864. - С. 129-130. См., например: Юридический словарь. - М., 1953. - С. 23.

«обстоятельство, исключающее пребывание обвиняемого (подозреваемого) лица на месте преступления в момент его совершения».

Оправдательным обстоятельством называет алиби и В.Д. Зеленский.

При этом он ставит алиби в один ряд с необходимой обороной, фактом отсутствия у обвиняемого физических данных, профессиональных и иных специальных навыков, необходимых для совершения преступления.^^^ Советский энциклопедический словарь определяет алиби как «факт нахождения обвиняемого или подозреваемого вне места совершения преступления в момент, зафиксированный как время преступления».^” Таким образом, факт констатации алиби субъекта, причастность которого к преступлению проверяется, - всегда результат определенных логических операций, связанных с сопоставлением данных о месте и времени совершения преступления с соответствующей информацией относительно места, где находится субъект в это время. Такое выводное знание (суждение) в процессе уголовно-процессуального доказывания следует отнести к категории судебных

254

доказательств.

Обстоятельно разрабатывались проблемы алиби криминалистами Германской Демократической Республики. Они определяли алиби как «доказанное отсутствие определенного лица на месте происшествия во время

Юридический энциклопедический словарь. - М ., 1984. - С. 20.

^^^ См.: Зеленский В.Д. Получение, проверка и оценка оправдательных обстоятельств в процессе

расследования (криминалистическое и уголовно-процессуальное исследование): Дис канд. юрид. наук. -

Саратов, 1973.-С. 14.

^^^ Советский энциклопедический словарь. - М., 1988. - С. 40.

Традиционное определение понятия судебных доказательств как двуединства содержания и источника информации, предусмотренного законом, вуалирует фактически значительно более сложную структуру этого феномена, поскольку не раскрывает содержание деятельности субъекта познания и, соответственно, не отражает удостоверительный характер процесса формирования судебных доказательств. Между тем, этот процесс не исключает использование субъектом доказывания «совокупных фактов», которые установлены на основании элементарных актов доказывания, т.е. выводных суждений, полученных логическим путем на основе ранее установленных частных фактов (подробнее см.: Кручинина Н.В. Проблемы алиби на предварительном следствии: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. - М ., 1988 - С. 1 4; Курдадзе М.З. Пределы доказывания на предварительном следствии: Автореф. дис. … докт. юрид. наук. - М ., 1988. - С. 23-26.)

ЭТОГО происшествия». Такое определение - результат длительного процесса по определению узкого понимания алиби, связываемого лишь с процессуальной фигурой обвиняемого или подозреваемого. Немецкие криминалисты обоснованно полагают, что установление (проверка) алиби - один из эффективных криминалистических методов выявления истины в процессе расследования обстоятельств, послуживших основанием для возбуждения уголовного дела. Поэтому связывать понятие алиби только с подозреваемым и обвиняемым юридически ошибочно. «На месте преступления бывает много граждан, - писал А. Форкер, - и нет никаких оснований каждого из них рассматривать как подозреваемого, если даже и приходится решать вопрос об их алиби».^^^ Важен и криминалистический аспект. Трактовка алиби, связанная лишь с подозреваемым и обвиняемым, предполагает начало установления алиби только после того, как будет сделано соответствующее заявление в порядке заш;иты от возникающих подозрений или обвинения, что ориентирует следователя на пассивность. Известно, однако, что планомерное, быстрое и обоснованное установление алиби не только подозреваемого и обвиняемого, но и других лиц существенно способствует выяснению истины.

в Англии определение понятия «алиби» закреплено нормативно. Оно сформулировано в Законе о правосудии по уголовным делам от 26 июля 1967 г. и означает ситуацию, при которой «обвиняемый по причине присутствия в определенное время в определенном месте определенного района не был или маловероятно чтобы был на месте, где в предполагаемое следствием время совершено преступление» (ст. II). Таким образом, если заявлено алиби без указания определенного места, где находился обвиняемый в то время, когда было совершено преступление, то такое заявление, как не отвечающее требованию Закона, не может быть принято. Определено также, что средством доказывания алиби должны выступать свидетельские показания. Формализована и процедура предоставления доказательств алиби: обвиняемый

^^^ Worterbuch der Socialistischen Kximinalistik. - Berlin, 1981. - S. 20. ^^^ Forker A. Kraftfahrendgelikte. - Berlin. 1965. - S. 133.

И его защитник не могут представить доказательства алиби без специального на то разрешения суда; предоставлению доказательств алиби должно предшествовать вручение соответствуюш;его уведомления обвинителю (предупредительная записка об алиби); ссылка на алиби может быть сделана лишь во время предварительного слушания дела (стадия предания суду) или не позднее недельного срока, считая с момента окончания названной стадии. Английские юристы в целом положительно оценивают правило о подаче предупредительной записки об алиби, находя, что оно имеет «отпугивающий эффект» для тех, кто хотел бы сфабриковать должное алиби. Однако при этом замалчивается, что при представлении доказательств алиби, как и при решении других вопросов доказывания, в английском уголовном судопроизводстве решающую роль играет так называемое дискреционное усмотрение судьи - неограниченное определенными рамками право судьи поступать по собственному усмотрению в зависимости от обстоятельств дела. В результате понятие алиби, как и до принятия Закона о правосудии по уголовным делам (1967 г.), нередко трактуется значительно шире официального определения этого понятия. Известны, в частности, судебные прецеденты, связанные с принятием доказательств алиби потерпевшего, алиби трупа или его частей, алиби пистолета, алиби собаки и т.д. ^^^

В США понятие алиби определяют как «заявление, сделанное защитником, согласно которому обвиняемый в совершении преступления, в момент, когда имело место правонарушение, находился в ином месте. Если защитник приводит достаточные основания этого, он доказывает алиби. Доказанное алиби означает невиновность обвиняемого в совершении инкриминируемого ему преступления, которое по своей сущности предполагало персональное присутствие исполнителя, ибо очевидно, что ни одно лицо не может находиться в двух разных местах одновременно».^^^ В ряде

^^^ Подробнее эти вопросы рассмотрены в работе: Кручинина Н.В. Представление доказательств алиби

в Англии. - Иркутск, 1986. 258

The Encyclopedia Americana. - N. Y., 1949. - P. 399-400.

штатов США действует правило о предоставлении предупредительной записки об алиби. В декабре 1962 г. это правило было рекомендовано как правило федерального уголовного процесса. Как и в других странах англосаксонской судебной системы, в США культивируется настороженное отношение к заявлениям обвиняемых о своем алиби. При этом алиби нередко называют «задним карманом защиты».^^^ Но такая позиция далеко не однозначная. В оценке доказательств алиби проявляет себя чрезвычайно широкая сфера судейского усмотрения.

Непредубежденный анализ приведенных выше определений понятия «алиби» убеждает, что они в своем подавляюш,ем большинстве носят печать «усеченной» трактовки этого термина, что не соответствует его семантике и не отвечает интересам установления объективной истины при расследовании преступлений. Эта «усеченность» проявляет себя, прежде всего, в ограничении сферы использования этого термина, а в практике расследования преступлений и соответствующих криминалистических методов, только в отношении подозреваемого, обвиняемого и подсудимого. По нашему мнению, проблемы алиби нельзя Офаничивать вопросами, которые касаются лиц, занимающих процессуальное положение подозреваемого, обвиняемого или подсудимого (осужденного). Для такого ограничения нет решительно никаких теоретических оснований и, тем более, препятствий практического свойства.

Практика показывает, что к заявлению о своем алиби как к самому экономному и целесообразному способу защиты прибегают не только подозреваемые и обвиняемые. Следователям приходится проверять ссылки на алиби и со стороны иных лиц (в частности, свидетелей, стремящихся «отмежеваться» от причастности к событию преступления, развеять возможные подозрения следственных органов). Проверка алиби заподозренных по тем или иным основания граждан - явление вполне обычное. Проверка алиби непричастных к преступлению лиц встречается значительно реже, но и такие факты практика знает.

См.: Ктчинина Н.В. Представление доказательств алиби в Англии. - Иркутск, 1986. - С. 10-11.

Прокурорско-следственная и судебная практика убеждает, что с учетом конкретных обстоятельств дела алиби определенных лиц приходится устанавливать (проверять) и по отношению к событиям и фактам, которые хотя непосредственно и не входят в предмет доказывания, но имеют существенное значение для правильного рассмотрения и разрешения уголовного дела.

Таким образом, есть все основания утверждать, что алиби обвиняемого (подозреваемого, подсудимого), свидетельствующие об их невиновности в совершении инкриминируемого им деяния, - лишь частный случай возможных разнообразных ситуаций, которые есть основание связывать с названным термином и которые приходится учитывать при уголовно-процессуальном доказывании. Правильность такого решения вопроса мы находим в исторических актах прошлого.

С указанных позиций особый интерес представляет «фарисейская галаха» систематизированное изложение законодательного материала древних евреев с комментариями. Ознакомление с этим памятником древнего права убеждает, что уже в то время алиби было довольно распространенной формой защиты. При этом понятие «алиби» связывали не только с защитой обвиняемых. В определенных случаях (сомнения в правдивости показаний свидетелей) проверялось алиби и других лиц. Если устанавливали, что свидетель - «очевидец» дал ложные показания, а фактически его самого на месте преступления не было, ему грозило тяжкое наказание вплоть до смертной казни. Фарисейская галаха устанавливала, что ложные свидетели обвинения подвергаются эквивалентному наказанию (т.е. такому же, как и исполнитель преступления) только в том случае, если они изобличены установлением алиби, но не алиби обвиняемого, а фактом их собственного алиби. Комментатор разъяснял это положение следующим образом: «Положим, они говорят: мы свидетельствуем против такого-то в том, что он убил такого- то. Если другая партия свидетелей, опровергая их показания, скажет: «Как можете это говорить? Ведь убитый или обвиняемый в указанный вами день находился среди нас в таком-то месте», такие ложные свидетели не подвергаются эквивалентному наказанию. Но если вторая партия свидетелей говорит: «Как можете свидетельствовать так, когда вы сами в тот день были с нами в таком-то месте?» - к таким ложным свидетелям должно применяться эквивалентное наказание, в данном случае смертная казнь».^^°

При феодализме алиби подозреваемого могло рассматриваться как доказательство связи этого человека с «нечистой силой», поскольку признавалась возможность «раздвоения личности», одновременное нахождение одного и того же человека в различных пунктах, отдаленных друг от друга сколь угодно большим расстоянием. Ссылка на алиби часто сама по себе предопределяла вынесение приговора к смертной казни. Обвиняемый, таким образом, не был заинтересован в доказательстве своего алиби, а органы уголовного преследования нередко вымогали такое признание. Отягчающее действие алиби в уголовном процессе соответствовало интересам власти феодалов и клерикальной верхушки.

По мере того, как феодальный строй сменился капиталистическим и к власти устремилась буржуазия, отношение к алиби в уголовном процессе постепенно менялось. Желая всемерно обезопасить свои интересы и собственность, буржуазия потребовала уважения к алиби как сильному оправдательному доказательству. К этому периоду относятся публикации книги Куплебуха «О так называемой эксценции алиби» (1825 г.) и работы Миттермайера «Учение о доказательстве в немецком уголовном процессе и немецкие кодексы в сравнении со взглядами английских и французских процессуалистов» (1834 г.), в которых обосновывается взгляд на алиби не только как возражение, но и отрицание виновности, доказательством того, что обвиняемый, который во время преступления находился в определенном месте, не может одновременно быть на месте совершения преступления.

в классе доказательств, как писал Миттермайер, невозможность совершить что-либо также принадлежит к доказательствам. Так называемая

260 „

Ьвреиская энциклопедия. Свод знаний о еврействе и его культуре в прошлом и настоящем. Т. I -

СПб.. 1908,-С. 20.

эксценция алиби может выступать не только в качестве возражения, но и

служить отрицанием виновности, доказательством того, что обвиняемый,

который во время преступления находился в определенном месте, не может

одновременно быть на месте совершенного преступления, с точки зрения

интересов судебного следствия, проблему алиби обсуждал Ягемани. В ряде

своих статей и особенно в «Руководстве судебного расследования» (1841 г.) он

касался вопроса о доказательственном значении алиби, писал о моменте алиби,

о тактике допроса при подтверждающемся алиби и даже об алиби 261

свидетелей. Алиби становится действенным средством защиты в уголовном судопроизводстве. Однако в соответствии с принципом разделения бремени доказывания органы уголовного преследования установлением алиби не занимались; вопросы алиби возникали лишь в том случае, если обвиняемый заявлял о своем алиби и представлял необходимые доказательства. Алиби проверялось исключительно на его правильность и всецело оказывалось связанным с обвиняемым; последний не только должен был заявить о своем алиби, но и его доказать. Тем не менее, в период раннего капитализма отношение к алиби как средству защиты существенно способствовало повышению правовых гарантий буржуазии против феодалов.

Ныне в России, как ранее в СССР и бывших странах социалистического содружества, в соответствии с принципом законности феномен алиби широко используется в уголовном процессе в качестве метода установления обстоятельств преступления и обеспечения правовых гарантий. В то же время, узкая («усеченная») трактовка алиби полностью еще не преодолена и его ограничивает использование всех потенциальных возможностей факта установления алиби как эффективного средства оптимизации расследования преступлений.

Алиби, как и любая другая логическая система, - идеальное системное образование. (Когда здесь и далее мы говорим об алиби как о «логической

Подробнее см.: Аббасов И.С., Абраменкова B.C., Кручинина Н.В. и др. Вопросы теории и практики проверки алиби (по материалам, опубликованным в зарубежной печати). - Иркутск, 1982. - С. 5-8.

системе», «выводном знании», «идеальном системном образовании» и т.п., то, естественно, имеем в виду не сам по себе факт физического пребывания подозреваемого «в другом месте», а информацию об этом факте и других обстоятельствах дела, связанных с ним.) Согласно принятой философами классификации, каждая такая система относится к классу органичных систем. Особенности последних проявляются, в частности, в следующем:

а) в наличии в органичных системах не только структурных, но и генетических связей;

б) в наличии в них не только связей координации, но и субординации, обусловленных генезисом системы, происхождением одних элементов от других;

в) в органичных системах основные свойства частей зависят от закономерностей, от структуры целого.

При этом зависимость между данными системами и их компонентами столь тесна, что элементы систем не могут самостоятельно существовать.

Авторы, касавшиеся вопросов алиби, традиционно абстрагировали три структурных элемента этой системы:

а) место совершения преступления;

б) время совершения преступления;

в) место, где в момент совершения преступления находился подозреваемый (обвиняемый).

Эта «классическая» схема действительно безотказно «работает», но лишь в определенных частных случаях, составляющих только часть из общего числа ситуаций, которые в процессе уголовно-процессуального доказывания есть основание связывать с термином «алиби». Именно поэтому, ни в коей мере не посягая на традиционное определение алиби, мы полагаем необходимым, наряду с этим традиционным определением, сформулировать определение этого понятия в широком смысле. Определение алиби в широком смысле, как и определение алиби в узком смысле, должно в полной мере соответствовать семантике этого термина. Определение алиби в широком смысле призвано схватить все возможные случаи, связанные с установлением пространственно- временных координат, а также связей и отношений любых объектов с событием преступления или иными обстоятельствами, имеющими или могущими иметь значение для расследования дела. Однако прежде чем предложить определение понятия алиби в широком смысле, предварим несколько замечаний общего характера.

В одном диссертационном исследовании, посвященном анализу способов скрытия преступлений, мы встретили категорическое высказывание о недопустимости расширительного толкования понятия алиби, «так как согласно прочно утвердившемуся в юридической науке и практике взгляду, доказанное алиби - это свидетельство невиновности лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления».^^^ Автор этой работы, по нашему мнению, не учел, что незыблемость юридических определений не должна возводиться в абсолют.

Учитывая типологию органичных системных образований, а также изоморфизм элементов этой системы, понятие алиби не следует жестко «привязывать» только к процессуальной фигуре подозреваемого. При определенных условиях феномен алиби работает и в отношении потерпевшего, и свидетеля, и иных лиц, и даже неодушевленных предметов, например, в отношении орудий и средств совершения преступления. Структурные элементы системы алиби в определенном смысле подвижны, возможна замена элементов системы на качественно иные, но обладающие одним или несколькими свойствами, сходными с взаимодействующими свойствами заменяемых элементов (изоморфизм). Так, обвиняемый, утверждая о своей непричастности к преступлению, может сослаться на то, что в интересующее следствие время он находился у себя дома вместе с другими членами своей семьи. Однако, система алиби будет «работать» с тем же для него результатом и в случае, если следователь установит, что потерпевшая в указанное ею время фактически

^^^ Гельманов А.Г. Сущность, криминалистическое значение и методы установления способа сокрытия преступлений против жизни и здоровья фаждан: Дне. … канд. юрид. наук. - М . 1980. - С. 145.

находилась в другом населенном пункте и поэтому подвергнуться насилию со стороны обвиняемого, естественно, не могла. Таким образом, при расследовании конкретных преступлений должны тщательно проверяться все возможные в данной ситуации системы алиби, что и позволит выяснить, адекватны они реальным события или нет. При этом, независимо от того, подлежит ли проверке алиби подозреваемого, потерпевшего, свидетеля, орудий или средств совершения преступления, следователь в процессе такой проверки должен руководствоваться одними и теми же принципами следственной деятельности, использовать одни и те же методы и тактические приемы.

Заслуживает внимания вопрос относительно оснований для проверки алиби. Не вызывает сомнений, что проверка алиби предполагает прежде всего наличие предпосылок процессуального характера. Таким основанием в каждом случае является факт возбуждения уголовного дела. С криминалистических позиций работа следователя по проверке алиби конкретных лиц также должна быть оправдана, целесообразна и подчинена общим задачам расследования преступления.

Автор названной выше диссертации А.Г. Гельманов не делает различия между понятиями «субъект выдвижения алиби» и «субъект, алиби которого проверяется». Для него ситуация всегда однозначна: подлежит проверке алиби лишь того подозреваемого, который сделал соответствующее заявление в свое оправдание. Но так ограничивать круг лиц, которые могут инициировать процесс проверки алиби, нет никаких оснований. Не существенно, кем сделано, к примеру заявление относительно алиби обвиняемого: самим обвиняемым, его родственниками или посторонними ему лицами. Заявление об алиби может касаться непосредственно самого заявителя, но может относиться и к другим лицам или иным объектам (средствам, орудиям совершения преступления и др.). Заявление может быть сделано письменно, устно, на допросе или при иных обстоятельствах. Если заявление носит официальный характер и не отклонено мотивированным постановлением следователя, содержащееся в заявлении утверждение подлежит тщательной проверке. Но алиби нередко проверяется и

В ситуациях, не связанных с наличием указанных заявлений. За объективность исследования обстоятельств дела несет персональную ответственность следователь, принявший дело к своему производству. Поэтому следователь обязан по своей инициативе проверять алиби в каждом случае, когда для этого имеются хоть малейшие основания (в порядке проверки соответствующих контрверсий, учитывая противоречия в имеющихся доказательствах, а также информацию, поступившую от органа дознания и др.).

Особенность установления алиби состоит в ом, что выясняют, где находилось то или иное лицо в уголовно-релевантное время. Соответственно внимание следователя привлекают маршруты передвижения определенных лиц в пространственной сфере с «привязкой» к уголовно-релевантному времени. Однако выяснение этих данных чаще всего создает лишь предпосылки для установления алиби, поскольку пространственные и временные характеристики необходимо установить в самой тесной взаимосвязи и взаимозависимости.

Таким образом, криминалистическими предпосылками установления алиби являются:

а) выявление определенного круга лиц;

б) выявление определенной временной сферы.

Сказанное не означает, что к моменту создания предпосылок для установления алиби круг уголовно-релевантных лиц и соответствующий временной интервал должны быть предельно сужены, ограничены. В каждом конкретном случае надо найти правильные границы того и другого. От этого зависит объем необходимого исследования. Чем шире временная сфера, чем больше круг уголовно-релевантных лиц. Дальнейшее сужение временного интервала и «персональной сферы» - одновременно и цель проверки алиби.

Осуществляя свое исследование, мы учитывали, что алиби - это прежде всего факт объективной действительности, факт, существующий объективно, независимо от нашего сознания. Это соответствует позиции большинства авторов, затрагивающих данную проблематику. В то же время в литературе высказаны и иные взгляды. «Алиби, - писал А.Т. Тимербаев, - это официальное сообщение подозреваемого, обвиняемого, подсудимого то том, что данное лицо во время совершения преступления находилось в другом месте и поэтому оно не причастно к расследуемому преступлению». Позднее этот же автор существенно уточнил свою позицию и признал, что «алиби» - категория объективная, факт, свидетельствующий о том, что подозреваемый или обвиняемый (подсудимый) в момент совершения преступления находился в другом месте, а поэтому не мог участвовать в приписываемом ему деянии; «алиби существует объективно, независимо от того, сделано о нем заявление, доказано оно или нет».^^^ Однако данный автор до конца не последователен, поскольку здесь же утверждает, что «алиби - категория и субъективная. Под ней понимается лишь заявленное на допросе алиби». В этой позиции А.Т. Тимербаева, на наш взгляд, оказались смешанными основания проверки алиби и результаты этой проверки. Среди оснований для проверки алиби, как это было уже отмечено выше, действительно, значительный удельный вес принадлежит заявлениям об алиби, сделанными во время допроса подозреваемыми и обвиняемыми. Что же касается результатов проверки алиби, то они, естественно, могут или опровергнуть версию об алиби, или подтвердить ее. Возможет и третий вариант: результаты проверки не могут ни подтвердить положительно, ни опровергнуть сделанное заявление. При этом каждый из первых двух названных результатов в плане бытия может быть адекватен истинному положению вещей, а может быть и ошибочным, действительности не соответствующим, в процессе уголовно-процессуального доказывания последнее обстоятельство в каждом случае следует учитывать, делая все возможное для повышения надежности соответствующей системы судебных доказательств.

Допускаемые разночтения обязывают нас, прежде чем сформулировать определение алиби в широком смысле, раскрыть содержание понятия «объект

^^^ Тимербаев А.Т. Актуальные вопросы проверки алиби на предварительном следствии //Криминалистические проблемы пространственно-временных факторов в методике расследования преступлений. - Иркутск, 1983. - С. 78-79.

алиби» и «предмет алиби», что по-нашему мнению, должно способствовать единству взглядов по затронутым вопросам.

Объект алиби - подозреваемый (обвиняемый, подсудимый), другие физические лица независимо от их процессуального положения, орудия и средства совершения преступления, а также любые иные реалии предметного мира, оказавшиеся в сфере уголовного судопроизводства, относительно которых заявлено, возникла необходимость проверить или установлен факт их алиби.

Предмет алиби - фактические данные (факты, обстоятельства), которые подлежат установлению в процессе уголовно-процессуального доказывания пространственно- временных координат объекта алиби, а также связи и отношения этого объекта с событием преступления или корреспондирующими параметрами других фиксированных предметов и явлений реального мира, поскольку они релевантны задаче исследования обстоятельств дела. Предмет алиби в каждом конкретном случае предопределяется особенностями объекта алиби, выявленными элементами криминалистической характеристики расследуемого преступления и сложившейся на данный момент следственной ситуацией.

Назовем основные свойства, которые характеризуют алиби в широком смысле. Они должны найти отражение в определении этого понятия.

  1. Термин «алиби» (в каком-нибудь другом месте) несмотря на некоторую свою условность, должен употребляться в уголовно судопроизводстве в полном соответствии со своей семантикой. Использование термина в ином значении некорректно.
  2. Термин «алиби» в каждом конкретном случае его использования в процессе уголовно-процессуального доказывания отражает суть определенного выводного знания.
  3. О выводное знание является итогом констатации и анализа системы фактических данных, которые характеризуют пространственно-временные координаты, а также пространственно-временные связи и отношения между определенными объектами, оказавшимися в сфере уголовного судопроизводства, и событием преступления или корреспондирующими параметрами других фиксированных реалий предметного мира, при условии, если эти координаты, связи и отношения имеют значение для расследования.
  4. Базируется это выводное знание на фактических данных, которые получены в процессе расследования с соблюдением требований уголовно- процессуального закона (информационный уровень доказывания), а также включает в себя логические выводы, сделанные на основе этих фактических данных (логический уровень доказывания).
  5. И фактические данные, полученные на информационном уровне доказывания, и логические выводы, сделанные на логическом уровне доказывания, обладают статусом судебных доказательств.
  6. С учетом сказанного можно предложить следующее определение понятия алиби в широком смысле.

Алиби (в каком-либо другом месте) - условный термин, который в соответствии со своей семантикой отражает суть выводного знания, полученного в результате выявления, фиксации и анализа системы фактических данных, характеризующих пространственно- временные координаты, а также пространственно-временные связи и отношения между определенными объектами, оказавшимися в сфере уголовного судопроизводства - с одной стороны и событием преступления или корреспондирующими параметрами иных фиксированных реалий предметного мира, с другой, если эти координаты, связи и отношения релевантны задаче всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела. Указанные фактические данные (информационный уровень доказывания), полученные с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, и сделанные на их основе выводы (логический уровень дознания) являются судебными доказательствами.

Мы уже отмечали, что установление временного интервала, на протяжении которого правонарушитель действовал на месте совершения преступления - одно из важнейших условий, при которых алиби приобретает доказательственную силу. Фактически исследование временных характеристик в процессе проверки алиби охватывает значительно более широкий круг вопросов: выявление последовательности развития событий во времени, опровержение возможности существования факта в определенной временной связи с конкретным событием, подтверждение факта и установление его места в определенном временном развитии события и т.д. На практике это вызывает известные трудности. Упорядочить и тем самым значительно упростить этот процесс позволит использование понятия «критическое время».

Критическое время - предварительно установленный в общепринятых единицах физического времени временной интервал, на который надлежит выяснить местонахождение объекта алиби в связи с проверкой предположения о его причастности к событию преступления или иным событиям, имеющим значение для расследования. Определяется и корректируется с учетом времени совершения преступления и других обстоятельств дела.

Доказывание алиби, как и любого другого отрицательного факта или обстоятельства возможно двумя способами.

Первый из них состоит в установлении отрицательного факта доказательствами, которые прямо удостоверяют этот отрицательный факт. Так, подозрения в отношении конкретного лица в убийстве, совершенном во время драки, отпадают, если свидетели доказывают, что среди участников драки, во время которой было совершено преступление, подозреваемого не было (отрицательный факт). «Такой способ доказывания отрицательных фактов, - справедливо отмечал М.С. Строгович, - применим не всегда: может не быть таких доказательств, которые прямо доказывали бы отрицательный факт».^^’^

Второй путь доказывания отрицательных фактов связан с доказыванием какого-либо подозрительного факта, а из него уже делается вывод о существовании факта отрицательного, который и следовало доказать.

В юридической литературе высказывались взгляды, согласно которым

264

Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Основные положения науки советского уголовного процесса. - М., 1968.- С. 371.

алиби, как доказательство невиновности подозреваемого в инкриминируемом ему преступлении, хотя и «освещает» искомые факты, но не находится в какой- либо связи с событием преступления, поскольку не является ни причиной, ни следствием искомого факта.^^^

Действительно, алиби не является причиной преступления. Нельзя назвать его также ни следствием, ни условием совершения преступления. Тем не менее указанная позиция не выдерживает критики, ибо она не учитывает того бесспорного факта, что причинность лишь малая частичка всемирной связи и, соответственно, в процессе уголовно- процессуального доказывания могут быть установлены и использованы данные об иных видах связи: пространственной связи, связи явления и условия, временной связи, функциональной связи, индивидуализирующей или объемной связи и т.д.^^^

Учитывая сказанное, следует дополнить данную нами характеристику алиби, как понятия много факторного, сложного.

Следует признать, что алиби, прямо свидетельствуя о несовершении подозреваемым пр