lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Тхакушинов, Магомет Асланчериевич. - Реализация принципов уголовного судопроизводства в уголовно-процессуальной деятельности прокуратуры: Дис. ... д-ра юрид. наук :. - Санкт-Петербург, 2003 430 с. РГБ ОД, 71:04-12/60

Posted in:

МВД РОССИИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

ТХАКУШИНОВ

МАГОМЕТ АСЛАНЧЕРИЕВИЧ

РЕАЛИЗАЦИЯ ПРИНЦИПОВ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА В УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПРОКУРАТУРЫ

Специальность: 12.00.09 -

уголовный процесс; криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-разыскная деятельность

ДИССЕРТАЦИЯ

на соискание

доктора юри шйш^шіхч^ук^ iziL г. у.Щ^Ь решил выдать дип/’.ом ДОКТОРА Г юридических наук ‘Начальник отдела ВАК Минобразования России

Санкт-Петербург 200-^

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

РАЗДЕЛ I. ОСНОВЫ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 20

ГЛАВА I. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ НАЧАЛА

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ 20

§1. Уголовно-процессуальная деятельность

как вид правоохранительной деяттьности 20

§2. Назначение уголовного судопроизводства современной России 44

ГЛАВА II. ОСНОВОПОЛАГАЮЩИЕ НАЧАЛА УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА В УСЛОВИЯХ РЕФОРМИРОВАНИЯ УГОЛОВНО- ПРОЦЕССУАЛЬНОГО

ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 74

§1. Понятие и классификация принципов

уголовного судопроизводства 74

§2, Содержание принципов уголовного судопроизводства 104

РАЗДЕЛ П. ПРОКУРАТУРА КАК ГАРАНТ РЕАЛИЗАЦИИ ПРИНЦИПОВ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА 145

ГЛАВА I. ПРОКУРАТУРА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

В МЕХАНИЗМЕ ГОСУДАРСТВА 145

§ 1. Прокуратура — государственный орган Российской Федерации 145

§ 2. Цели и задачи деятельности прокуратуры

в современных условиях развития российской государственности 193

§ 3. Уголовно-процессуальная деятельность

в системе функций и иных направлений деятельности прокуратуры Российской Федерации 216

ГЛАВА II. УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПРОКУРАТУРЫ ПО РЕАЛИЗАЦИИ

ПРИНЦИПОВ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА 253

§1. Общая характеристика деятельности прокуратуры

в сфере уголовного судопроизводства 253

§ 2. Деятельность прокуратуры по реализации принципов

уголовного процесса в досудебном производстве 291

§ 3. Деятельность прокуратуры по реализации принципов

уголовного процесса в судебных стадиях 350

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 376

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 404

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования обусловлена несколькими взаимосвязанными обстоятельствами. Во-первых, в декабре 2003 г. исполняется 55 лет со дня принятия Всеобщей декларации прав человека, 10 лет со дня принятия Конституции РФ и два года со дня подписания Президентом РФ Федерального закона о введении в действие УПК РФ. Во всех трех нормативных актах нашли свое отражение принципы уголовного судопроизводства, причем в отечественном уголовно- процессуальном законодательстве указанные принципы впервые выделены в отдельную главу (глава 2 УПК РФ).

Большинство принципов уголовного судопроизводства, как международ- но- правового, так и конституционного и отраслевого уровня, направлено на охрану прав и свобод человека и гражданина, так как именно при осуществлении уголовно- процессуальной деятельности указанные права и свободы могут быть весьма существенно ограничены, вплоть до фактического, и порой весьма длительного, лишения свободы подозреваемых и обвиняемых, в отношении которых избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. Поэтому совсем не случайно одним из элементов нового назначения уголовного судопроизводства в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 6 УПК РФ является защита личности! от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод.

С другой стороны, в п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК РФ назван также и другой элемент назначения уголовного судопроизводства - защита прав и законных интересов лиц, потерпевших от преступления. Оба элемента назначения современного уголовного судопроизводства органически вытекают из положений ст. 2 Конституции РФ о том, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью, из Всеобщей декларации прав человека и ряда других международно- правовых актов о правах человека.

Закрепление в Конституции РФ и УПК РФ принципов уголовного судопроизводства, вытекающих из общепризнанных принципов и норм международного права, несомненно, большое достижение Российского государства в сфере его правотворческой деятельности. Конечно, имеются некоторые законодательные неточности в формулировке принципов уголовного судопроизводства, необходимо внесение определенных изменений и дополнений в уголовно-процессуальное законодательство, и на эти вопросы будет обращено пристальное внимание в ходе диссертационного исследования. Однако не в меньшей степени нуждаются в исследовании вопросы соблюдения и реализации принципов уголовного судопроизводства в правоохранительной деятельности государства. Отсюда вытекает второе обстоятельство, обусловливающее актуальность темы исследования.

Правоохранительная деятельность государства, а также законность как непременное условие этой деятельности изучались, как правило, в специально- юридическом и организационном аспектах. В последнее время наибольшее внимание исследователей привлекает социологический аспект правоохранительной деятельности и ее структурных элементов, что вызвано стремлением определить их подлинное место в социальной структуре общества и политической структуре государства, изучить характер воздействия права и правоприменительной деятельности на социальную реальность, измерить степень реального обеспечения прав и свобод человека и гражданина, охраны правопорядка.

Как отмечается в юридической литературе, «правоохранительная деятельность - это деятельность сугубо социальная. Следовательно, понять ее природу и сущность можно только в контексте той социальной реальности, в которой она формируется, функционирует и развивается. Иными словами, в предельно широком плане природа и сущность правоохранительной деятельности и опре- деляются как природой и сущностью самого человека, так и способом совместной жизнедеятельности людей»’.

Одним из видов правоохранительной деятельности является уголовно- процессуальное деятельность, и, естественно, что в первую очередь обязанность соблюдения и реализации принципов уголовного судопроизводства возложена на органы государства, непосредственно осуществляющие эту деятельность.

Третьим обстоятельством, которым обусловлена актуальность темы исследования, является решающая роль в реализации и соблюдении принципов уголовного судопроизводства прокуратуры Российской Федерации. Уникальное место прокуратуры в государственном механизме России, как единственного органа надзора за соблюдением Конституции РФ и исполнением законов, действующих на территории России, значительно увеличивает ее роль в соблюдения и реализации принципов уголовного судопроизводства по сравнению с другими органами государства, осуществляющими уголовно-процес- суальную деятельность.

Сама уголовно-процессуальная деятельность прокуратуры качественно отличается от такой же деятельности иных органов государства. Если, например, в соответствии с УПК РФ 2001 г. уголовно-процессуальная деятельность органов дознания и предварительного следствия исчерпывается функцией уголовного преследования (обвинения), то деятельность прокуратуры в сфере уголовного судопроизводства значительно шире. Эта деятельность шире, чем собственно уголовное преследование, и включает в себя в первую очередь осуществление надзора за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно- разыскную деятельность, дознание и предварительное следствие, а также в значительной мере надзор за соблюдением прав и свобод человека и граж-

’ Гуцериев Х.С., Сальников В.П., Степашин С.В. и др. Человек и правоохранительная деятельность // Безопасность человека и общества / Под ред. В.П.Сальникова. СПб.: Санкт- Петербургский университет МВД России, 2000. С. 33.

данина, надзор за исполнением законов органами и учреждениями, исполняющими уголовные йаказания (при решении уголовно-процессуальных вопросов исполнения приговора), местами содержания под стражей, администрациями психиатрических стационаров (при производстве стационарной судебно-пси- хиатрической экспертизы, при решении уголовно-процессуальных вопросов применения принудительных мер медицинского характера).

Таким образом, уголовно-процессуальная деятельность прокуратуры относится одновременно к функциям (основным направлениям) деятельности прокуратуры при осуществлении прокурорского надзора и к иным направлениям деятельности прокуратуры в виде уголовного преследования, а также в виде координации деятельности. Уголовно-процессуальная деятельность осуществляется также в виде еще одного иного направления деятельности прокуратуры - участия прокурора в рассмотрении дел судами. Указанные разнообразные направления уголовно- процессуальной деятельности прокуратуры, включая государственно-властные ее полномочия в сфере надзора за соблюдением Конституции РФ и исполнением законов, позволяют считать прокуратуру Российской Федерации гарантом соблюдения и реализации принципов уголовного судопроизводства.

Автор диссертации полностью поддерживает идею одного из крупнейших российских ученых в области уголовно-процессуального права и прокурорского надзора В.И.Рохлина о принятии Концепции прокурорского надзора на переходный период, утверждаемой, как и Концепция судебно-правовой реформы, на государственном уровне’. Разработанные в диссертации рекомендации, на- правленные на совершенствование уголовно-процессуальной деятельности прокуратуры, могут быть использованы в соответствующем разделе указанной Концепции.

Степень разработанности темы. Принципы уголовного судопроизводства в уголовно-процессуальной науке исследовались и в своей совокупности, и

См.: Рохлин В.И. Прокурорский надзор и государственный контроль. СПб., 2003. С. 149.

в отдельности в многочисленных работах, написанных как в условиях действия УПК РСФСР, так и УПК РФ 2001 г.’

Место и роль прокуратуры Российской Федерации и зарубежных стран в государственном механизме, включая особенности осуществления прокуратурой правоохранительной деятельности в целом и уголовно-процессуальной деятельности в частности, исследовались в работах Э.П.Григониса, Г.А.Мура- шина, В.И.Рохлина, И.И.Сыдорука и других^. Отдельные аспекты уголовно- процессуальной деятельности прокуратуры были рассмотрены в диссертации С.Д.Белова^.

Настоящая работа является первым в юридическом науке исследованием, выполненным на уровне докторской диссертации, посвященным реализации и соблюдению принципов уголовного судопроизводства в уголовно-процессуальной деятельности прокуратуры Российской Федерации, в которой в совокупности, комплексно рассматриваются проблемы, связанные с системой принципов уголовного судопроизводства, места и роли прокуратуры в госу-

’ См., например: Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса. М., 1971; Громов В.В. Развитие и реализация конституционных прав и свобод человека и гражданина на досудебных стадиях российского уголовного процесса: Дис. … канд. юрид. наук. СПб. 2001; Стригалев Д.К, Неприкосновенность частной жизни как международно-правовой и конституционный принцип деятельности органов предварительного следствия системы МВД: Дис…. канд. юрид. наук. СПб., 2002; Якушева А.Н. Принцип презумпции невиновности и его реализация на стадии предварительного расследования: Дис, … канд. юрид. наук. СПб., 2003.

^ См.: Григонис Э.П. Механизм государства: вопросы теории и практики. СПб., 1999; Му- рашин Г.А. Органы прокуратуры в механизме советского государства. Киев, 1972; Рохлин В.И. Прокурорский надзор и государственный контроль. СПб., 2003; Рохлин В.И., Сыдорук И.И. Правоохранительная функция государства. СПб., 2000.

^ См.: Белов С.Д. Уголовно-процессуальная деятельность прокуратуры Российской Федерации, осуществляемая в ходе досудебного производства по уголовному делу: Дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2002.

дарственном механизме и осуществляемой прокуратурой уголовно-процес- суальной деятельности.

Объект исследования составляют общественные отнощения, складывающиеся в сфере соблюдения и реализации международно-правовых, конституционных, отраслевых принципов уголовного судопроизводства в правоохранительной деятельности органов государства, а также общественные отношения, связанные со спецификой деятельности в указанной сфере прокуратуры Российской Федерации с учетом ее места и роли в государственном механизме и особенностей осуществляемой прокуратурой уголовно-процессуальной деятельности.

Предмет исследования составляют концептуальные положения уголов- но- процессуальной науки, посвященные принципам уголовного судопроизводства и проблемам их соблюдения и реализации, а также положения международно- правовых актов, Конституции РФ, УПК РФ, закрепляющие сами указанные принципы и гарантии их соблюдения и реализации, сама уголовно- процессуальная деятельность прокуратуры Российской Федерации в сфере соблюдения и реализации принципов уголовного судопроизводства.

Целью исследования является формулирование и обоснование положений, которые в своей основе сформировали бы теоретическую базу соблюдения и реализации принципов уголовного судопроизводства в правоохранительной деятельности, в том числе уголовно-процессуальной деятельности органов государства в целом и прокуратуры Российской Федерации в частности; разработка на данной основе рекомендаций по совершенствованию уголовно- процессуального законодательства в части как закрепления самих принципов уголовного судопроизводства, так и гарантий их соблюдения и реализации, практической уголовно-процессуальной деятельности прокуратуры Российской Федерации по применению существующих уголовно-процессуальных норм. Конституции РФ и международно-правовых актов.

Для достижения указанной цели диссертантом были поставлены перед собой следующие задачи:

  • исследовать основы уголовного судопроизводства в РФ и теоретико- методологические основы уголовно-процессуальной деятельности;
  • выяснить феномен назначения уголовного судопроизводства в том виде, в котором оно закреплено в ст. 6 УПК РФ, и в соотношении с традиционно вы- деляемыми в уголовно-процессуальной науке целями и задачами, а также с принципами уголовного судопроизводства;
  • проанализировать понятие и существующие в уголовно-процессуальной науке принципы уголовного судопроизводства;
  • рассмотреть отдельные принципы уголовного судопроизводства с со- держательной точки зрения;
  • выявить место и роль прокуратуры Российской Федерации в государст- венном механизме, цели и задачи, функции и иные направления ее деятельности;
  • определить место и роль уголовно-процессуальной деятельности проку- ратуры Российской Федерации в системе функций и иных направлений ее дея- тельности, особенности ее осуществления по сравнению с уголовно-процес- суальной деятельностью иных государственных органов;
  • проанализировать деятельность прокуратуры Российской Федерации по соблюдению и реализации принципов уголовного судопроизводства на отдельных стадиях уголовного процесса на современном этапе и наметить пути со- вершенствования деятельности прокуратуры в этой сфере;
  • сформулировать предложения по внесению изменений и дополнений в уголовно-процессуальное законодательство в части закрепления как самих принципов уголовного судопроизводства, так и гарантий их соблюдения и реа- лизации, а также в части правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности прокуратуры.
  • Методологи”ескую базу исследования составляют диалектический метод научного познания, а также исторический, логический, сравнительно- правовой, статистический, конкретно-социологический и другие частные методы исследования правовых явлений.

Нормативную базу исследования составили: международно-правовые акты о правах человека, в частности Всеобщая декларация прав человека, Международный пакт о гражданских и политических правах, Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод; конституционное законодательство, сама Конституция РФ и ФКЗ «О судебной системе РФ»; федеральные законы, в частности ФЗ «О прокуратуре РФ», ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений; ведомственные нормативные акты Генеральной прокуратуры РФ, а также федеральных органов исполнительной власти, осуществляющих уголовно-процессуальную деятельность (МВД, ФСБ); судебные решения: постановления Конституционного Суда РФ и пленума Верховного Суда РФ.

Теоретическую базу исследования составили труды отечественных ученых в области уголовно-процессуального права, прокурорского надзора, теории права и государства и других отраслей юридической наук: А.И.Александрова, В.И.Баскова, А.И.Бастрыкина, В.П.Божьева, В.С.Бурдановой, В.В.Вандышева, И.А.Возгрина, С.Б.Глушаченко, В.Ю.Голубовского, Э.П.Гри- гониса, С.А.Денисова, Т.Н.Добровольской, В.М.Егоршина, А.М.Ларина, В.В.Лысенко, П.И.Люблинского, Ю.А.Ляхова, Е.Б.Мизулиной, И.М.Михайловского, Н.В.Муравьева, В.С.Нерсесянца, В.П.Очередько, И.Л.Петрухина, Н.Н.Полянского, С.М.Прокофьевой, Д.В.Ривмана, В.И.Рохлина, В.М.Савицкого, В.П.Сальникова, А.В.Смирнова, М.С.Строговича, В.Т.Томина, И.Я.Фойницкого, В.С.Шадрина и других.

Научная новизна исследования заключается в том, что произведен комплексный и междисциплинарный анализ нескольких взаимосвязанных проблем, ранее исследованию в своей совокупности не подвергавшихся: проблем, связанных с законодательным закреплением принципов уголовного судопроизводства и гарантий их соблюдения и реализации; проблем правоохранительной, в том числе уголовно-процессуальной, деятельности органов государства, определения места и роли в государственном механизме прокуратуры и особенностей осуществляемой ею уголовно-процессуальной деятельности.

Настоящая диссертация - одна из первых работ, в которой анализируется феномен назначения уголовного судопроизводства в том виде, в котором оно закреплено в ст. 6 УПК РФ, и в соотношении с традиционно выделяемыми в уголовно- процессуальной науке целями и задачами уголовного судопроизводства, а также с принципами уголовного судопроизводства.

Автором обоснована классификация принципов уголовного судопроизводства по критерию юридической силы нормативных актов их закрепляющих. Элементами научной новизны обладают авторские формулировки предложенных изменений и дополнений в уголовно-процессуальное законодательство, предложения по совершенствованию уголовно-процессуальной деятельности прокуратуры Российской Федерации по соблюдению и реализации принципов уголовного судопроизводства.

Основные положения, выносимые на защиту:

  1. Изменение названия статьи уголовно-процессуального закона с «задач уголовного судопроизводства» (ст. 2 УПК РСФСР) на «назначение уголовного судопроизводства^ (ст. 6 УПК РФ) является неслучайным и вполне обоснованным. С одной стороны, законодатель, меняя название основополагающей статьи уголовно-процессуального кодекса, тем самым акцентирует внимание пра- воприменителей на произошедших серьезных изменениях в основных началах уголовного судопроизводства и направленности уголовно-процессуальной дея- тельности. С другой стороны, в статье 6 УПК РФ указываются и цели и задачи уголовного судопроизводства, что объединяется в одно целое - в термине «на- значение уголовного судопроизводства», что подводит итог научным дискуссиям относительно того, что относится к целям, а что к задачам уголовного су- допроизводства.

  2. Особенностью принципов уголовного судопроизводства является то, что большинство из них закреплено не только и не столько в УПК РФ, но пре- имущественно в Конституции РФ, являясь тем самым, по существу, общеправовыми принципами, и в ФКЗ «О судебной системе РФ», вследствие чего они являются одновременно межотраслевыми принципами правосудия. Такие принципы правосудия, как непосредственность и устность, непрерывность судебного разбирательства, одновременно закреплены в других законодательных актах, регулирующих иные виды судопроизводства (ФКЗ «О Конституционном Суде РФ», ГПК РФ, АПК РФ). Наиболее приемлемой с точки зрения целей исследования реализации принципов уголовного судопроизводства в уголовно- процессуальной деятельности прокуратуры является классификация принципов уголовного судопроизводства по критерию юридической силы законов, в которых они закреплены. Такая классификация ставит во главу угла принцип законности уголовного судопроизводства, закрепленный в ст. 7 УПК РФ, поскольку надзор за исполнением законов является основной функцией прокуратуры Российской Федерации.
  3. Публичность в современном уголовном судопроизводстве означает, что: требования публичности распространяются только на дела публичного обвинения и только на органы уголовного преследования; требования публичности, обращенные к органам уголовного преследования, означают только безусловную обязанность возбуждения уголовного дела публичного обвинения и принятия всех мер к раскрытию преступления, расследуемого в рамках такого дела; во многих других случаях в отнощении органов уголовного преследования действует принцип диспозитивности, означающий свободу распоряжения ими своими процессуальными полномочиями; публичность рассматривается не как принцип всего уголовного судопроизводства, а как принцип уголовно- процессуальной деятельности органов дознания и предварительного следствия.
  4. прокуратуры и их должностных лиц, как их служебный долг; гарантом реализации и соблюдения принципа публичности уголовно-процессуальной деятельности органов дознания, предварительного следствия и их должностных лиц, выполнения ими своего служебного долга является прокуратура Российской Федерации.

  5. Положения ст. 51 Конституции РФ о свидетельском иммунитете кон- кретизируются в различных статьях УПК РФ, в том числе в приложениях к нему. В целом содержание важного конституционного права не свидетельствовать против самого себя и своих близких родственников, а также в иных случаях, установленных законом, в отдельной статье УПК РФ не раскрывается. Тем не менее, это право не только и не столько конституционное, сколько имеющее уголовно- процессуальный характер, в связи с чем необходимо предусмотреть и раскрыть его в отдельной статье УПК РФ под названием «Свидетельский иммунитет, которую включить в главу 2 «Принципы уголовного судопроизводства».

  6. Статью 7 УПК РФ «Законность при производстве по уголовному делу» следует изложить в новой редакции, указав на необходимость применения судами нормативных актов, имеющих более высокую юридическую силу, и на прокурорский надзор за исполнением законов органами дознания и предвари- тельного следствия:

  7. Законность при производстве по уголовному делу обеспечивается пра- вильным применением законов и иных нормативно-правовых актов, а также соблюдением всему участниками уголовного судопроизводства правил, уста- новленных настоящим Кодексом.
  8. Суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государ- ственного или иного органа, а равно должностного лица Конституции РФ, ФКЗ, ФЗ, общепризнанным принципам и нормам международного права, меж- дународному договору, принимает решение в соответствии с правовыми по- ложениями, имеющими наибольшую юридическую силу. Суд имеет право за- проса в Конституционный Суд Российской Федерации о проверке конститу- ционности закона, примененного или подлежащего применению в конкретном уголовном деле.
  9. Все процессуальные решения при производстве по уголовному делу должны быть законными, обоснованными и мотивированными.
  10. Надзор за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия в соответствии с федеральным законом осуществляет прокуратура Российской Федерации.
  11. Прокуратура в настоящее занимает особое место в государственном механизме России. Не входя ни в одну из ветвей власти, имея основной целью и задачей осуществление надзора за соблюдением Конституции Российской Федерации и исполнением действующих в Российской Федерации законов, органы прокуратуры выступают важнейшим элементом системы сдержек и противовесов как в системе разделения властей, так и между федеральными структурами и органами власти субъектов Федерации.
  12. Приоритетной целью деятельности прокуратуры является защита прав и свобод человека и гражданина по всем направлениям надзорной деятельности. Эта цель вытекает из положений Конституции РФ, обязывающей государство, а следовательно, и его органы, к которым относится прокуратура, защищать права и свободы человека и гражданина. Об этом в соответствии с конституционными положениями говорит и ФЗ «О прокуратуре РФ», специально выделяя главу о надзоре за соблюдением прав и свобод человека и гражданина (глава 2). По существу, любые нарушения закона, в какой бы отрасли государственной, общественной, экономической деятельности они ни допускались, в конечном счете затрагивают права, свободы и законные интересы граждан.
  13. Уголовно-процессуальная деятельность прокуратуры относится одно- временно к функциям (основным направлениям деятельности) прокуратуры при осуществлении прокурорского надзора и к иным направлениям деятельности прокуратуры в виде уголовного преследования, координации деятельности правоохранительных органов и участия прокурора в рассмотрении дел судами,
  14. В современных социально-экономических условиях, кроме пяти суще- ствующих отраслей надзора, следует выделить самостоятельную отрасль надзора за исполнением законов о несовершеннолетних, вследствие массового нарушения основных прав и законных интересов несовершеннолетних, роста преступности среди них. Поднадзорными прокуратуре органами в рамках новой отрасли надзора должны стать федеральные органы исполнительной власти и органы исполнительной власти субъектов РФ в сфере образования, здравоохранения, социального обеспечения, внутренних дел, органы местного самоуправления, выступающие в качестве органов опеки и попечительства, администрации специальных воспитательных и лечебных учреждений для несовершеннолетних и воспитательных колоний уголовно-исполнительной системы. в рамках указанной новой отрасли надзора полномочия прокурора должны распространяться также на производство по уголовным делам в отношении несовершеннолетних, предусмотренное главой 50 УПК РФ, таким образом, выделится чрезвычайно важное специфическое направление уголовно-процессуальной деятельности прокуратуры.
  15. Являясь стороной обвинения, прокурор, тем не менее, принимает все необходимые меры попечения о том, чтобы от законного порядка не было от- ступлений ни в пользу обвинения, ни в пользу оправдания. Прокуратура не за- нимается положительной защитой прав обвиняемого (это дело стороны защиты), но ей вменяется в обязанность надзирать за тем, чтобы эти права, как и все основанные на законе, не были нарушены. Поэтому правозащитная функция прокурора гармонично дополняет его обвинительную деятельность. Надзорная и правозащитная составляющие деятельности прокуратуры тесно взаимосвязаны между собой.

  16. В современных условиях важным компонентом уголовно-процес- суальной деятельности прокуратуры является осуществление ею надзора за ис- полнением законов администрациями мест содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений. Осуществляя эту отрасль надзора, прокурор одновременно надзирает за соблюдением прав и свобод человека и гражданина в сфере применения мер процессуального принуждения, связанных с изоляцией человека от общества. В указанной сфере прокуратура является гарантом реализации и соблюдения права на неприкосновенность личности в части содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых в условиях, исключающих угрозы его жизни и здоровью. Одновременно прокурор выступает гарантом реализации и соблюдения принципа уважения чести и достоинства личности в части запрета пыток, другого жестокого или унижаюшего человеческое достоинство обращения.
  17. Участие прокурора в судебных стадиях уголовного процесса не может ограничиться только уголовным преследованием. В апелляционном и кассаци- онном порядке прокурор принимает меры к отмене незаконных судебных решений как по ухудшающим, так и по улучшающим положение осужденного основаниям, а в надзоре - только по улучшающим основаниям. Это участие позволяет прокурору надзирать за соблюдением законности (как принципа уголовного судопроизводства) при производстве по уголовным делам не только в досудебных, но фактически и в судебных стадиях уголовного процесса, следить за достижением назначения уголовного судопроизводства, за соблюдением и реализацией принципа справедливости, охраны прав и свобод человека и гражданина, уважения чести и достоинства личности, за реализацией права на обжалование процессуальных действий ими решений и т.д. Однако это ни в коей мере не означает диктата над судебными органами, поскольку прокурор никакими властными полномочиями по отношению к суду не обладает. Нет ни одной правовой нормы, обязывающей суд исполнить предложение прокурора, пусть даже и выраженное в форме представления.

Теоретическая значимость диссертации заключается в комплексном монографическом исследовании соблюдения и реализации принципов уголов-

НОГО судопроизводства в уголовно-процессуальной деятельности прокуратуры Российской Федерации. Результаты исследования вносят определенный вклад в целый ряд основных разделов уголовно-процессуальной науки, а именно в разделы, посвященные принципам уголовного судопроизводства, участникам уголовного судопроизводства, досудебному и судебному производству по уголовному делу, а также в соответствующие разделы науки конституционного права, изучающие конституционные права и свободы человека и гражданина и конституционные принципы правосудия, в разделы международного публичного права в части принципов взаимодействия международного и внутригосударственного права и международного гуманитарного права, в науку теории права и государства, в части, изучающей механизм государства, а также задачи и функции государства, законность и правопорядок.

Практическая значимость диссертации заключается в том, что выводы и предложения, сформулированные в ней, могут быть использованы как в право- творческой, так и в правоприменительной деятельности государства. В сфере правотворчества результаты настоящего диссертационного исследования могут быть использованы при подготовке законопроектов о внесении изменений и дополнений в УПК РФ, другие федеральные законы, при разработке ведомственных нормативных актов Генеральной прокуратуры Российской Федерации.- Материалы диссертации могут быть использованы в соответствующих разделах, касающихся уголовно-процессуальной деятельности прокуратуры, в Концепции прокурорского надзора в Российской Федерации.

Апробация результатов исследования. Диссертация подготовлена, обсуждена и рекомендована к защите на кафедре уголовного процесса Санкт- Петербургского университета МВД России.

Основные результаты исследования получили апробацию в выступлениях и тезисах докладов автора на международных и российских научно-практических конференциях: «Ювенальная юстиция и профилактика правонаруще- ний» (Санкт- Петербург, 26-28 ноября 1999 г.); «Актуальные проблемы защиты и безопасности» (Санкт-Петербург, 4-6 апреля 2000 г.); «Судебная реформа и эффективность деятельности органов суда, прокуратуры и следствия» (Санкт- Петербург, 29 апреля 2000 г.); «Теория и практика уголовно-процессуального доказывания» (Санкт-Петербург, 26 мая 2000 г.), «Проблемы реформы уголовного судопроизводства в Российской Федерации» (Санкт-Петербург, 26 марта

2001 г.); «МВД России - 200 лет» (Санкт-Петербург, 20-21 сентября 2002 г.), «Уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации: перспективы развития и проблемы правоприменения (Санкт-Петербург, 29 ноября 2002 2003 г.); «Актуальные проблемы права и экономики России и стран СНГ-2003» (Челябинск, 10-11 апреля 2003 г.); «Уголовно-процессуальные и криминали- стические проблемы борьбы с преступностью в современных условиях» (Орел, 25- 26 апреля 2003 г.); «Совершенствование правовой базы и взаимодействия правоохранительных органов различных государств в борьбе с терроризмом и экстремизмом» (Санкт-Петербург, 13 мая 2003 г.); «Уголовно-процессуальная реформа: УПК РФ - год спустя. Актуальные проблемы правоприменения» (Санкт- Петербург, 24 октября 2003 г.), а также в опубликованных автором научных работах. 2004 Структура диссертации обусловлена целью и задачами исследования и состоит из введения, двух разделов, четырех глав, объединяющих десять параграфов, заключения, списка литературы.

РАЗДЕЛ I

ОСНОВЫ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ГЛАВА I

ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ НАЧАЛА УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

§1. Уголовно-процессуальная деятельность как вид правоохранительной деятельности

На современном этапе развития российского общества и государства, когда происходит коренное реформирование законодательства во всех сферах жизни и деятельности человека, на первый план выходят вопросы реорганизации системы правоохранительных органов и совершенствования их деятельности, направленной на охрану прав и свобод личности.

Именно права и свободы человека и гражданина, их законодательное закрепление и охрана являются необходимым условием функционирования всех систем - политических, экономических, правовых, социальных. В связи с этим права и свободы человека и гражданина сегодня выступают важнейшим фактором, определяющим назначение, содержание, формы правоохранительной деятельности государственных органов.

Не является исключением в этом отношении и такой вид правоохранительной деятельности, как уголовно-процессуальная деятельность. Согласуясь с международными стандартами в сфере охраны прав и свобод личности, а также с принципами, закрепленными в Конституции России, новый уголовно- процессуальный закон - Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации указал на исключительно правозащитное назначение современного российского уголовного судопроизводства.

В связи с этим, именно с позиций охраны прав и свобод человека и гражданина, нам и предстоит исследовать в рамках настоящей диссертационной работы правоохранительную деятельность в целом, уголовно-процессуальную деятельность как вид правоохранительной деятельности, а также деятельность прокуратуры Российской Федерации по обеспечению прав и законных интересов лиц, вовлекаемых в производство по уголовным делам, в частности. При этом основной акцент будет сделан на совершенствовании уголовно-процессуальной деятельности прокуратуры по реализации основополагающих начал уголовного судопроизводства.

Правоохранительная деятельность государства, а также законность как непременное условие этой деятельности изучались, как правило, в специально- юридическом и организационном аспектах в рамках таких отраслей юридического знания как уголовно- процессуальное право, научными дисциплинами «Правоохранительные органы, «Судоустройство», «Прокурорский надзор» и некоторыми другими. Однако, в последнее время наибольшее внимание исследователей привлекает социологический аспект правоохранительной деятельности и ее структурных элементов, что вызвано стремлением определить их подлинное место в социальной структуре общества и политической структуре государства, изучить характер воздействия права и правоприменительной дея- тельности на социальную реальность, измерить степень реального обеспечения прав и свобод человека и гражданина, охраны правопорядка.

Как отмечается в юридической литературе «правоохранительная деятельность — это деятельность сугубо социальная. Следовательно, понять ее природу и сущность можно только в контексте той социальной реальности, в которой она формируется, функционирует и развивается. Иными словами, в предельно широком плане природа и сущность правоохранительной деятельности и опре- деляются как природой и сущностью самого человека, так и способом совместной жизнедеятельности людей»’.

в этом подходе отразилось отчетливое понимание того, что абстрактно- юридический анализ права чреват опасностью отождествления его предписаний с самой реальной действительностью, снимающей проблему оптимизации правового регулирования. Естественным развитием этого подхода явилось изучение условий эффективности права и правоприменения, среди которых, помимо чисто юридических компонентов, заняли свое место социальные факторы^.

Социологический подход помогает осознать социальную ценность права и правоохранительной деятельности. Их восприятие на широком социальном плане позволяет лучше увидеть преобразующие возможности права и законности. Правовые категории оказываются в одном ряду с такими предельно широкими понятиями,’ как демократия, гуманизм, справедливость, естественные права и свободы человека и гражданина. При этом, раскрывая сущность и принципы демократии, а Конституция Российской Федерации в статье 1 провозгласила наше государство именно демократическим и, соответственно, закрепила это в других конституционных нормах, а также гарантии охраны прав и свобод человека и гражданина (в статье 2 Конституции РФ указывается, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина является обязанностью государства), более правильно оценивается роль законности и функционирующей в государстве правоохранительной системы. На этом фоне формируется понимание подлинной социальной роли правоохранительной деятель-

’ См.: Гуцериев Х.С., Сальников В.П., Степашин С.В. и др. Человек и правоохранительная деятельность // Безопасность человека и общества / Под ред. В.П.Сальникова. СПб.: Фонд «Университет», 2000. С. 33.

^ См.: Курс советского уголовного процесса. Общая часть / Под ред. А.Д.Бойкова и И.И.Кар- пеца. М.: Юрид. лит., 1989. С. 9.

ности в целом и уголовно-процессуальной деятельности, как ее разновидности, в частности.

С системой же юридических гарантий демократии и охраны прав и свобод человека и гражданина следует связывать не только само право и требование принципа законности, но и важнейшее следствие реализации этого принципа — правопорядок и условие его обеспечения — правоприменительную деятельность государства,

С.С.Алексеев писал, что правопорядок - это состояние фактической упорядоченности общественных отношений, выражающее реальное, практическое осуществление требований законности … Правопорядок как бы замыкает цепь основных общественно- политических явлений из области правовой надстройки (право — законность - правопорядок)’. Чтобы в эту цепочку включить правоохранительную деятельность, необходимо отметить, что для действия права мало провозгласить правовую норму, ее действие требуется обеспечить. В связи с этим в механизме действия права важная роль принадлежит государственным органам, осуществляющим правоприменение, правоохранительную деятельность; данные органы государства осуществляют правообеспечительную функцию. И как конечный результат этой деятельности необходимо рассматривать, прежде всего, охрану прав и свобод человека и гражданина.

Исключительная роль государства и права в жизни современного общества естественным образом предопределяет как теоретическую, так и практическую значимость проблем, связанных с государственно-правовой организацией и регулированием общественных процессов. Одним из важнейших направлений этой деятельности является деятельность по установлению и обеспечению правопорядка, соответствующего международным стандартам и международным нормам в области охраны прав и свобод человека, а также демократическим принципам, провозглашенным Конституцией Российской Федерации. Значение правопорядка в жизни как всего общества, так и отдельного человека

’ Алексеев С.С. Общая теория права. Т.1. М., 1981. С. 235-236.

нельзя недооценивать. Правопорядок является основой, неотъемлемым атрибутом правового государства. Уже само понятие «правопорядок» показывает, что это порядок, основанный на праве, то есть порядок, определяющий объем прав и свобод граждан, а также объем прав государства и, что наиболее важно, их соотношение. И все эти права обеспечиваются правоохранительной деятельностью специальных государственных органов.

При этом особое внимание следует уделить определению необходимого объема и границ государственно-правового регулирования общественных процессов в правовом государстве. Нельзя смотреть на расширение и усиление государственно-правового регулирования как на решение всех проблем. Нельзя забывать, что «тенденция к подробной регламентации и регулированию всех общественных отношений присуща полицейскому государству, и она составляет отличительный признак его в противоположность государству правовому»’. В связи с этим должно определить границу и объем государственно- правового регулирования, соответствующего именно правовому государству, а не полицейскому; необходимо ограничить права и свободы человека и гражданина, его частную жизнь от необоснованного вмешательства со стороны госу- дарственных правоохранительных органов в целом, и особенно со стороны го- сударственных органов и должностных лиц, осуществляющих уголовно- процессуальную деятельность, в рамках которой подобное вмешательство наиболее ощутимо. Поэтому настоящее исследование посвящено вопросам изучения основополагающих начал уголовного судопроизводства, направленных на защиту прав и свобод лиц, вовлекаемых в производство по уголовному делу, а также деятельности прокуратуры как гаранта реализации принципов уголовного процесса.

Вопросы, связанные с пониманием природы и сущности правового государства, правопорядка, правоохранительной деятельности, имеют сейчас особую социальную значимость, когда российское государство наконец-то повер-

’ См.: Кистяковский Б.А. В защиту права // Вехи. Из глубины, М., 1991. С. 139.

нулось лицом к человеку и в Конституции России провозглашено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а их соблюдение и защита - обязанность государства (ст.2). Человек должен быть целью, а не средством деятельности всех государственных органов. Права и свободы человека и гражданина, их охрана и безопасность должна ставиться во главу угла всей деятельности государства и его органов.

Несомненно, в конечном итоге, все упирается в решение такой фундаментальной проблемы, как проблема взаимоотношения гражданина и государства (в лице государственных органов); которой столько же лет, сколько обществу и государству. Для ее решения предлагались различные подходы, однако их исследование показывает, что можно выделить и остановиться на двух основных.

Первый подход базируется на приоритете государства (целого» над человеком, личностью (частью). В этом самодовлеющем целом часть играет подчиненную роль и является лишь средством достижения его целей. Решение проблемы, соответственно, видится в том, что государство просто поглощает свои части (личность), и тем самым как бы снимает все различия и противоречия, существующие между ними. Второй - исходит из приоритета человека по отношению к государству. В таком контексте цель государства состоит в обеспечении прав и свобод человека, в их расширении. При таком подходе, в принципе желательном и правильном, возникает опасность, что личность становится самодостаточным и самодовлеющим элементом по отношению к государству. Интересы государства при этом, по существу, игнорируются или вообще отрицаются.

Ясно, что «абсолютизация любого из этих подходов ведет в тупик, а на практике выливается в крайне тяжелые социальные катаклизмы. Абсолютизация роли и целей целого приводит к подавлению человека (гражданина), к нарушению его прав и свобод, к его деформации и, в конечном счете, к деформации самого целого. В свою очередь, абсолютизация прав и свобод личности (гражданина) ведет к нарушению прав целого, выливается зачастую в произвол и анархию, что ведет тем самым к разрушению целого, а, следовательно, к деформации самой личности (гражданина), которая не может полноценно существовать вне сообщества (государства)»’. В связи с этим необходимо решить проблему упорядочения, баланса отношений человека и государства.

С юридической точки зрения проблема баланса прав и свобод человека и гражданина, прав государства и границ самоофаничений вполне решаема. Реальной формой существования и функционирования права в обществе является закон. Следовательно, и баланс прав, и границы самоограничений могут быть установлены с помощью закона.

Многое в этом направлении в российском государстве уже сделано. В рамках проводимой сегодня в России правовой реформы подвергаются изменению, совершенствованию все законодательные акты (особенно те, которые касаются правоохранительной системы государства) с позиций охраны прав и свобод человека и гражданина. Наибольшим достижением стало принятие в 1993 году Конституции Российской Федерации, в которой права и свободы человека и гражданина были признаны неотчуждаемыми и принадлежащими каждому от рождения (ч.2 ст. 17). Кроме того, в части 1 статьи 17 Конституции России указывается, что «в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права». Таким образом, российское государство воспринимает положительный международный опыт в сфере охраны прав и свобод человека и гражданина. В Конституции России и ином национальном законодательстве находят отражение нормы, закрепленные во Всеобщей декларации прав человека (1948 года). Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах (1966 года). Международном пакте о гражданских и политических правах (1966 года). Декларации основных принципов

’ См.: Гуцериев Х.С., Сальников В.П., Степашин С.В. и др. Человек и правоохранительная деятельность // Безопасность человека и общества / Под ред. В.П.Сальникова. СПб.: Фонд «Университет», 2000. С. 14.

правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью (1985 года), Кодексе поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка (1979 года), Конвенции против пыток и других бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (1984 года) и других международно- правовых актах. Однако необходимо подчеркнуть, что не все нормы международно-правовых актов в сфере охраны прав и свобод человека и гражданина сегодня закреплены в российском законодательстве, а прямое их применение достаточно затруднительно. Работа по их внедрению должна продолжаться, и большую роль в этом отношении должна сыграть прокуратура Российской Федерации в задачи которой входит одновременно и надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина федеральными органами исполнительной власти, представительными (законодательными) и исполнительными органами субъектов федерации, органами местного самоуправления, органами военного управления, органами контроля, должностными лицами названных органов, органами управления и руководителями коммерческих и некоммерческих организаций, и участие в правотворческой деятельности. Именно органы прокуратуры, надзирающие за соблюдением законов на всей территории Российской Федерации, должны, основываясь на своей деятельности, исходя из нужд правоприменительной практики и необходимости более реальной охраны прав и свобод человека и гражданина, предлагать изменения и дополнения в законодательство; чтобы наше государство было действительно правовым, как это провозглашено в Конституции России (ст.1).

В свое время, раскрывая сущность и природу правового государства, И. Кант писал: «Гражданское состояние, рассматриваемое как состояние правовое, основано на следующих априорных принципах:

? Свобода каждого члена общества как человека. ? ? Равенство его с каждым другим как подданного. ? ? Самостоятельность каждого члена общества как гражданина»\ ? Кант И. Сочинения: В 6-ти т. Т.4.4.2. М., 1963-1966. С.79.

? Исходя из этих принципов, сегодня в юридической литературе правовое государство рассматривается как такое государство, которое юридически, то есть на основе реально существующих и действующих законов, обязуется обеспечить в данном сообществе каждому его члену: ? ? Права человека. ? ? Юридическое равенство всех членов общества (государства). ? ? Демократические права каждого гражданина данного государства’. ? Представляется, что все эти направления деятельности правового государства достаточно полно сформулированы и закреплены в законодательстве Российской Федерации, что и позволяет считать современное российское государство правовым. При этом остается еще более сложная проблема - реально обеспечить права и свободы человека и гражданина. И здесь, в решении названной проблемы, большую роль должна играть прокуратура Российской Федерации. Применимо к настоящему исследованию, следует отметить, что органы прокуратуры должны выступить гарантом защиты личности, попадающей в сферу уголовно-процессуальной деятельности, от незаконного и необоснованного ограничения ее прав и свобод; гарантом реализации принципов уголовного судопроизводства.

Таким образом, можно сделать вывод, что и правоохранительная деятельность государственных органов в целом, и ее разновидность - уголовно- процессуальная деятельность, в частности, и деятельность органов прокуратуры по реализации принципов уголовного судопроизводства должны рассматриваться с нескольких позиций: действительно ли она носит правовой характер; осуществляется ли данная деятельность на основе и в рамках закона; является ли ее сущностью и целью защита и обеспечение прав и свобод человека и гражданина.

Социальная функция правоохранительной деятельности состоит в обеспечении и защите определенного правопорядка в обществе. Это позволяет от-

См.: Гуцериев Х.С., Сальников В.П., Степашин С.В. и др. Указ. соч. С. 21.

метить, что в строго юридическом смысле целью правоохранительной деятельности является обеспечение и поддержание в обществе правопорядка и законности. С этой целью издаются законы и принимаются нормативно-правовые акты, призванные обеспечить определенный правопорядок. Нельзя только забывать, что и правовое государство, и право, и правопорядок, и правоохранительная деятельность не есть самоцель. В социальном плане они лишь формы, средства, способы организации совместной жизнедеятельности людей. И в таком качестве они и должны рассматриваться.

Роль и значение правоохранительной деятельности в жизни современного общества настолько очевидны, что ее вполне естественно рассматривают или как особый вид социальной и государственно-правовой деятельности (правовое регулирование), или как функцию государства. При этом последний подход представляется более предпочтительным; он более содержательный и конкретный. Более того, для правового государства правоохранительная деятельность является одной из главных, если не сказать важнейшей функцией’.

В общесоциологическом и историческом контексте правоохранительную деятельность можно рассматривать в широком и узком смысле.

В широком смысле правоохранительная деятельность понимается как любая деятельность, направленная на обеспечение прав и свобод человека в полном объеме, сформулированном и закрепленном в международно-правовых документах. Такое понимание правоохранительной деятельности имеет принципиальное значение, поскольку оно дает объективную основу для анализа и исследования конкретной правоохранительной деятельности, в частности, - уголовно-процессуальной.

Исходя из данного понимания правоохранительной деятельности, все права и свободы человека, закрепленные в международно-правовых документах -

’ Подр. см.: Нерсесянц B.C. Право в системе социальной регуляции. М., 1986; Конституция Российской Федерации и совершенствование механизмов защиты прав человека. М., 1994; Социальное государство и защита прав человека. М., 1994.

зо

это его собственные, неотъемлемые и неотчуждаемые права, которые прямо вытекают из природы и сущности человека, а не какое-то благодеяние, предоставляемое, в частности, государством. Это естественные права, которые человек имеет на том простом основании, что он — человек, и никто не имеет права их у него отнять. Это такие права, которые не могут быть ограничены, а тем более изъяты национальным законодательством, какими бы целесообразными причинами это ни обосновывалось. Кроме того, такие права должен обеспечивать и охранять каждый человек, каждая организация, каждое государство. Обеспечивать всеми доступными средствами, начиная от просвещения и образования и кончая глобальными международными мероприятиями. Все должны делать все для их всеобщего и эффективного признания и осуществления, что и закреплено во Всеобщей декларации прав человека.

В связи с этим становится очевидным, что проблема правового государства, правопорядка, проблема правоохранительной деятельности - это проблемы не только юридические, но и общесоциальные со всеми вытекающими отсюда последствиями.

в узком смысле правоохранительная деятельность понимается как деятельность государства в целом или как деятельность его специальных органов по обеспечению и охране тех прав и свобод человека и гражданина, которые оформлены и закреплены в действующем национальном законодательстве.

При этом важно подчеркнуть, что в русском языке эта одна по сути деятельность, только рассматриваемая в широком и узком смысле, обычно обозначается с помощью двух различных терминов, в широком смысле правоохранительная деятельность рассматривается как деятельность правозащитная. В узком смысле - как деятельность собственно правоохранительная. Все дело в том, что в нашей стране деятельность правозащитная долгое время, особенно в советский период, была синонимом деятельности антигосударственной, и в силу этого как бы деятельностью, противоположной деятельности формально правоохранительной. Кроме того, следует учитывать, что правозащитная и правоохранительная деятельность в идеале, в теории должны быть тождественными по самой своей сути, но в реальной действительности они значительно различаются как по своей форме, так и по своему содержанию.

В аспекте правозащитной деятельности речь идет о защите прав и свобод каждого человека, независимо от его происхождения, пола, возраста и т.д. Но отсюда следует, что объектом правозащитной деятельности являются все люди, каждый человек, то есть человечество в целом, в этой деятельности защита прав человека, по существу, совпадает с защитой его права быть и оставаться человеком. Понимание этих всеобщих прав и свобод, их характер и объем также определяются самим человеком (человечеством) и напрямую зависит от уровня его самосознания, самопонимания. Эти параметры прав и свобод человека носят конкретно-исторический характер и определяются уровнем разви- тия самого человека, человечества в целом. При таком понимании в правозащитной деятельности права человека и их оценка человеком совпадают. Поэтому гарантом и защитником этих прав и свобод является сам человек. Боль- ще их защищать просто некому, да и не от кого, кроме как от самого человека. Следовательно, субъектом правозащитной деятельности также выступает сам человек. Таким образом, в правозащитной деятельности субъект и объект этой деятельности выступают в нерасчлененном единстве; они совпадают, тождественны друг другу. Поэтому и понимание прав человека, представления об их объеме, и их оценка совпадают. В силу этого правозащитная деятельность выступает своеобразным эталоном, идеалом для конкретной правоохранительной деятельности, а также критерием для ее правовой оценки’.

Иная ситуация складывается в конкретной правоохранительной деятельности (правоохранительная деятельность в узком смысле). Сама природа субъекта и объекта правоохранительной деятельности, а следовательно, и характер их взаимоотношений носят качественно иной характер. Прежде всего, объектом правоохранительной деятельности выступает не человек вообще, а граж-

Доп. см.: Человек и правоохранительная деятельность. СПб., 2000.

данин конкретного государства, права и свободы которого определяются не природой и сущностью человека, а конкретным национальным законодательством, Совершенно иным является и субъект правоохранительной деятельности, каковым является не человек вообще, а государство в лице его специальных органов.

В такой ситуации принципиально важным является то, что в реальной правоохранительной деятельности представления субъекта и объекта правоох- ранительной деятельности о правах человека, их объеме и характере и, соответственно, их оценка не совпадают, поскольку они не совпадают у членов данного сообщества; иначе их не от кого было бы охранять. Кроме того, от субъекта и объекта реальной правоохранительной деятельности практически не зависит (при соблюдении закона) объем и характер тех прав и свобод, по поводу которых возникают их отношения. Он задается им со стороны законодателем как некая объективная данность, закрепленная в законе. Таким образом, параметры правоохранительной деятельности задаются извне как объективные и всеобщие, а осуществляется эта деятельность конкретными людьми, как деятельность субъективная. Это порождает острые противоречия в реальной пра- воохранительной деятельности, детерминирующие ее содержание, природу и социальную направленность.

Так, в частности, возникает проблема соотношения равенства юридического (формального) и равенства правового (реального) в правоохранительной деятельности. Как известно, правоохранительная деятельность осуществляется в рамках и на основе закона. Все фаждане перед законом равны. Следовательно, ко всем гражданам, вступающим в сферу правоохранительной деятельности, должно быть одинаковое, равное отношение. Однако в реальности это далеко не так. Напротив, социологические исследования показывают, что это отношение в значительной степени зависит не только от закона, но и от социальных условий и от людей, вступающих в эти отношения. Проблема состоит в том, что субъекты и объекты правоохранительной деятельности существуют только в абстракциях; в реальной же жизни существуют и действуют реальные, живые люди. Должностное лицо правоохранительного органа, как и любой человек, не может одинаково относиться к разным людям; что в правоохранительной деятельности порождает крайне сложные коллизии. И главная из них состоит в том, что закон перестает быть единой и всеобщей нормой и тем самым теряет свой общеобязательный, а следовательно, справедливый характер для каждого отдельного человека.

Кроме того, возникает проблема соотношения объективного (предоставленного законом) и субъективного (вносимого человеком) в деятельности конкретного сотрудника правоохранительного органа, действующего в рамках закона. Сотрудник правоохранительного органа - это государственный служащий, его полномочия строго и однозначно определены. При этом, это не его личные полномочия, а полномочия государства, которые ему поручено выполнять. И действовать он должен только в рамках закона, только на основе закона. И тем не менее, это всегда реальный, конкретный человек со своими взглядами и убеждениями, что естественно сказывается на его конкретной правоохранительной деятельности.

в связи с этим появляется необходимость решить вопрос как отделить в конкретной правоохранительной деятельности то, что определено в ней законом, от того, что привнесено в нее субъективными, личностными качествами конкретного сотрудника. В философско-правовом аспекте это проблема соотношения должного и сущего в правоохранительной деятельности, проблема соотношения реальной правоохранительной деятельности с тем, какой она должна быть по определению и по закону.

Помимо всего прочего, возникает еще одна проблема, которую предельно ясно сформулировал еще И.Кант. С одной стороны, человек «как разумное существо желает иметь закон, который определил бы границы свободы для всех, но, с другой стороны его корыстолюбивая животная склонность побуждает его, где это ему нужно, делать для себя самого исключение»’. Вот почему достижение состояния общества, когда все люди будут соблюдать ими же принятые законы, «задача самая трудная из всех; более того, полностью решить ее невозможно; из столь кривой тесины, как та, их которой сделан человек, нельзя сделать ничего прямого. Только приближение к этой идее вверила нам природа»^.

На основании вышеизложенного можно сделать вывод, что изучение правоохранительной деятельности не может ограничиваться только ее юридическим анализом с точки зрения закона. Необходимо понять социальную сущность правоохранительной деятельности. Должно акцентировать внимание на том, что целью правоохранительной деятельности является реальный человек, его права и свободы, и их охрана, безопасность и обеспечение составляет все ее содержание. Для уяснения же глубинных проблем, связанных с обеспечением прав и свобод человека, в реальной правоохранительной деятельности, нам предстоит обратиться к одной из ее разновидностей - уголовно-процессуальной деятельности, в которой зачастую возникает необходимость сущ:ст- венного ограничения прав и законных интересов личности; а также остановиться на анализе реальной юридической практики органов прокуратуры, чья деятельность должны быть направлена именно на обеспечение прав и свобод человека и гражданина, в том числе и в сфере уголовного судопроизводства, на реализацию принципов уголовного процесса, стоящих на страже прав и свобод лиц, вовлекаемых в производство по уголовным делам. Ведь правоохранительная деятельность, взятая даже в ее сугубо юридическом аспекте (контроль за соблюдением юридических норм, пресечение правонарушений, разрешение правовых споров, применение юридических санкций за нарушение правопорядка) слишком объемна, сложна и качественно разнородна, чтобы ее можно было предметно и достаточно глубоко рассмотреть в рамках одной работы. Это

’ Кант И. Указ. соч. Т. 6. С. 15. ^ Там же. С. 15.

заставляет опзаничить наше исследование правоохранительной деятельности определенными рамками, а именно, правоохранительной деятельностью прокуратуры по охране прав и свобод человека и гражданина в сфере производства по уголовным делам, по реализации принципов уголовного судопроизводства. Такое ограничение круга рассматриваемых проблем, на наш взгляд, позволяет рассмотреть их более детально и более качественно. Кроме того, специфика деятельности различных правоохранительных органов настолько очевидна, что каждая из них требует своего специального исследования.

При этом систему органов, охраняющих правопорядок, также можно рассматривать в широком и узком смысле слова.

В широком смысле слова к ней относятся все виды органов государства (органы законодательной, исполнительной и судебной властей, прокуратура), а также общественные объединения.

В узком смысле слова под системой органов, охраняющих правопорядок, следует понимать правоохранительную систему государства, которую составляют государственные органы, специально предназначенные для надзора за соблюдением законности, для предупреждения и устранения нарушений закона и правопорядка, для раскрытия и расследования преступлений и защиты права, для осуществления правосудия’.

К числу таких органов относятся, прежде всего, суд, прокуратура и иные государственные органы, осуществляющие предупреждение, пресечение, раскрытие и расследование преступлений.

Их важнейшей задачей является защита основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов человека и гражданина, обеспечение обороны страны и безопасности государства, как это следует из статьи 55 Конституции Российской Федерации.

’ См.: Курс советского уголовного процесса. Общая часть / Под ред. А.Д.Бойкова и И.И.Кар- пеца. М.: Юрид. лит., 1989. С. 13.

при этом нельзя не акцентировать внимание, что основная роль в обеспечении данной защиты принадлежит уголовно-процессуальной деятельности, на которой и предстоит остановиться в рамках настоящего диссертационного исследования. И что наиболее важно именно уголовно-процессуальная деятельность направлена ча охрану прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации.

В этой связи необходимо отметить, что уголовно-процессуальная деятельность носит дуалистический характер. С одной стороны, она направлена на защиту прав и законных интересов лиц, попадающих в сферу производства по уголовным делам; с другой - во имя этой цели государственные органы и должностные лица правомочны существенным образом ограничивать права и свободы личности. Именно уголовно-процессуальная деятельность является той самой сферой государственной деятельности, где происходит наиболее ощутимое вторжение в область прав и свобод человека и гражданина. Следст- венные действия и меры уголовно-процессуального принуждения, ограничивающие такие конституционные права граждан, как право на неприкосновенность личности и неприкосновенность жилища, право на личную и семейную тайну, право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений и др. (ст. 22-25 Конституции РФ), представляют собой формы наиболее острого и болезненного стеснения государством прав и свобод человека и гражданина по сравнению с прочими видами государствен- но-властного воздействия. Однако границы и пределы такого ограничения, его основания, условия и процессуальный порядок должны быть детально регламентированы уголовно-процессуальным законодательством в полном соответствии с международно-правовыми актами, к которым присоединилась Россия, и Конституцией Российской Федерации. В связи с этим повышается роль деятельности органов прокуратуры. Она должны быть направлена на соблюдение законности органами дознания и предварительного следствия при производстве по уголовным делам, на реализацию принципов уголовного судопроизводства, а также на выявление несоответствий законодательного закрепления процессуальной процедуры и потребностей правоприменительной практики, на совершенствование уголовно-процессуальной деятельности с точки зрения охраны прав и свобод лиц, попадающих в эту сферу.

Именно на данных направлениях деятельности органов прокуратуры и предстоит остановиться в настоящей работе, посвященной реализации принципов уголовного судопроизводства в уголовно-процессуальной деятельности прокуратуры. Сейчас же, на наш взгляд, необходимо сказать еще несколько слов об уголовно-процессуальной деятельности в целом, чтобы определить сферу, в которой приходится работать прокурору.

Основанная на законе и направляемая законом деятельность суда, прокурора, следователя, дознавателя образует основное содержание уголовного процесса. Деятельность этих органов государства и должностных лиц имеет определяющее и организующее значение при расследовании и судебном рассмотрении уголовных дел. Они несут ответственность за законное производство по уголовному делу, законность принимаемых решений. При этом нельзя упускать из виду, что в понятие уголовно- процессуальной деятельности входит не только система процессуальных действий, совершаемых органами государства, но и процессуальные действия, совершаемые всеми участвующими в производстве по делу лицами’.

Авторы работы «Судебная этика» прямо указывают: «будучи сложной и многогранной, уголовно-процессуальная деятельность предполагает не только действия компетентных органов государства (дознания, следствия, прокуратуры, суда) и их представителей по возбуждению, расследованию, рассмотрению и разрешению уголовных дел, но и совокупность действий, совершаемых в ус-

’ См.: Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под общей ред. П.А.Лупинской, М.: Юрист, 1995. С.6.

тановленном законом порядке всеми участниками уголовного процесса, наделенными соответствующими процессуальными правами и обязанностями»’.

В литературе существуют и несколько иные определения уголовно- процессуальной деятельности. «Уголовно-процессуальная деятельность, связанная с доказыванием по уголовному делу, - пишет Т.Н.Москалькова, - заключается в обнаружении, собирании, закреплении, проверке и оценке доказательств, применении соответствующих уголовно- процессуальных норм»^. Или - в структуре уголовно-процессуальной деятельности выделяют процессуальное доказывание, юридическую оценку фактических обстоятельств дела и логическое доказывание\

Сегодня общепринято, что данная деятельность заключается в собирании, проверке и оценке доказательств’*, применении соответствующих уголовно- процессуальных норм, для того, чтобы установить наличие или отсутствие события преступления, лиц, виновных в его совершении, характер и размер вреда, причиненного преступлением, и иные обстоятельства, имеющие значение для дела (ст.73 УПК РФ). В научной литературе встречается и несколько иное обозначение этапов процесса доказывания, что, вместе с тем, не меняет его сути.

Итак, собирание доказательств выражается в совершении субъектами доказывания, в пределах их полномочий, процессуальных действий, направленных на обнаружение, истребование, получение и закрепление в установленном законом порядке доказательств^. Собирание доказательств представляет собой

’ Комарова Н.А., Сидорова Н.А. Судебная этика. СПб.: Изд-во СПб. ун-та, 1993. С.21. ^ Москалькова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания (стадия предварительного расследования). М., 1996. С. 7.

^ См.: Шестакова С.Д. Проблемы состязательности в Российском уголовном процессе: Дис. … канд. юрид. наук. СПб., 1998. С. 133.

См.: Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под общей ред. П.А.Лупинской. М.: Юристь, 1995.С.152-155. ^ См.: Лупинская П.А. Указ. соч. С. 153.

систему действий, направленных на восприятие объективно существующих следов происшедшего события и их процессуальную фиксацию’.

. Согласно CT.86 УПК Российской Федерации собрание доказательств осуществляется в ходе уголовного судопроизводства дознавателем, следователем, прокурором и судом путем производства следственных и иных процессуальных действий.

в статьях УПК Российской Федерации, посвященных собиранию доказательств (в отличие от СТ.70 УПК РСФСР), прямо не указано, что дознавателю, следователю, прокурору и суду предоставлено право требовать от предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц и граждан представления предметов и документов, имеющих значение для дела. Однако следует согласиться с авторами научно-практического комментария к Уголовно- процессуальному кодексу Российской Федерации, которые полагают, что такое право властных субъектов уголовного процесса следует признать (см. ч. 2 ст. 84, ст. 286 УПК РФ). На практике к данному полномочию прибегают чаще всего при формировании такого вида доказательств, как иные документы^.

Впервые в законе четко указано, что подозреваемый, обвиняемый, а также потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители вправе собирать и представлять письменные документы и предметы для приобщения их к уголовному делу в качестве доказательств. Отдельно выделено, что защитник вправе собирать доказательства путем получения предметов, документов и иных сведений; опроса лиц с их согласия; истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций. При

’ Доп. см.: Рохлин В.И., Осипкин В.Н. Доказательства: Серия «Современные стандарты в уголовном праве и уголовном процессе» / Научн. ред. Б.В.Волженкин. СПб., 1998. С. 8-19. ^ См.: Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М.Лебедева. М.: Спарк, 2002. С.201.

этом названные органы обязаны предоставлять запрашиваемые документы или их копии (ч.2, 3 СТ.86 УПК РФ).

Участники процесса имеют право ходатайствовать о производстве следственных действий по собиранию доказательств, а также сами предоставлять доказательства, что является способом реализации участником процесса своего права на участие в доказывании (ст. 46, 47, 53 и др. УПК РФ),

Содержание данных норм еще не свидетельствует о появлении в российском уголовном процессе института параллельного расследования, но их наличие в УПК Российской Федерации говорит о стремлении законодателя привести правоприменительную деятельность в сфере уголовного судопроизводства к мировым стандартам в области соблюдения и обеспечения прав и законных интересов граждан, вовлеченных в производство по уголовным делам, путем предоставления иг і вышеназванных прав.

Проверка доказательств осуществляется дознавателем, следователем, прокурором, судом путем: 1) сопоставления их с другими доказательствами, уже имеющимися в уголовном деле; 2) установления их источников; 3) получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство (ст.87 УПК РФ).

Каждое собранное по уголовному делу доказательство подлежит полной и объективной проверке. Сведения, содержащиеся в доказательствах, могут быть положены в основу выводов по делу только после их проверки и всестороннего исследования, что несомненно говорит о нравственной сущности уголовно- процессуальных норм, регламентирующих процесс доказывания, и наполняет саму уголовно-процессуальную деятельность государственных органов и должностных лиц, связанную с доказыванием, нравственным содержанием.

Содержание статьи 87 УПК Российской Федерации обязанность проверки доказательств возлагает на государственные органы, осуществляющие производство по уголовному делу. Однако другие статьи уголовно-процессуального закона убедительно показывают, что важную роль в проверке доказательств

РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ 41 БИБЛИОТЕКА

могут играть и иные участники уголовного процесса, участвующие в доказывании как со стороны обвинения, так и со стороны защиты. Они могут реали- зовывать ее путем заявления различного рода ходатайств, связанных с проверкой собранных или собираемых доказательств; постановки вопросов допрашиваемым (свидетелю, потерпевшему, обвиняемому, подозреваемому); внесения в протоколы следственных и судебных действий дополнений, поправок и замечаний; принесения жалоб на действия и решения дознавателя, следователя, прокурора, суда и т.п.

И, наконец, оценка доказательств, представляет собой мыслительную, логическую деятельность дознавателя, следователя, прокурора и суда в целях определения относимости, допустимости, достоверности и достаточности, как каждого отдельного доказательства, так и всех их в совокупности (ст.88 УПК РФ).

Таким образом, можно сделать вывод, что перед прокурором сегодня стоит очень трудная, но важная задача совместить в своей деятельности и вопросы уголовного преследования лиц, совершивших преступления, и надзора за законностью деятельности органов предварительного расследования при производстве по уголовным делам; и выступить гарантом реализации принципов уголовного судопроизводства, гарантом реального обеспечения прав и свобод лиц, попадающих в сферу уголовно- процессуальной деятельности, как того требует Конституция России и федеральное законодательство. При этом прокурор, чтобы выполнить названные задачи, должен четко представлять себе цели уголовного судопроизводства в современных условиях развития российского государства.

Таким образом, на данном этапе исследования мы приходим к следующим выводам:

  1. Основные направления правоохранительной деятельности государства достаточно полно сформулированы и закреплены в законодательстве Российской Федерации, что и позволяет считать современное российское государство

правовым с формально-юридической точки зрения. При этом остается не до конца решенной более сложная проблема реального обеспечения прав и свобод человека и гражданина. В решении названной проблемы решающая роль должна принадлежать прокуратуре Российской Федерации. Органы прокуратуры должны выступить гарантом защиты личности, попадающей в сферу уголовно-процессуальной деятельности, от незаконного и необоснованного ограничения ее прав и свобод; гарантом реализации принципов уголовного судопроизводства.

  1. Правоохранительная деятельность государственных органов в целом, и ее разновидность - уголовно-процессуальная деятельность, в частности, а также деятельность органов прокуратуры по реализации принципов уголовного судопроизводства должны рассматриваться с нескольких позиций: действительно ли она носит правовой характер; осуществляется ли данная деятельность на основе и в рамках закона; является ли ее сущностью и целью защиїа и обеспечение прав и свобод человека и гражданина.
  2. В общесоциологическом и историческом контексте правоохранительную деятельность можно рассматривать в широком и узком смысле. В широком смысле правоохранительная деятельность понимается как любая деятельность, направленная на обеспечение прав и свобод человека в полном объеме, сформулированном и закрепленном в международно-правовых документах, иначе такую деятельность можно назвать правозащитной. В узком смысле правоохранительная деятельность понимается как деятельность государства в целом или как деятельность его специальных органов по обеспечению и охране тех прав и свобод человека и гражданина, которые оформлены и закреплены в действующем национальном законодательстве или как деятельность собственно правоохраните^іьная. Правозащитная и правоохранительная деятельность в идеале, в теории должны быть тождественными по самой своей сути, но в реальной действительности они значительно различаются как по своей форме, так и по своему содержанию.
  3. В аспекте правозащитной деятельности речь идет о защите прав и свобод каждого человека, независимо от его происхождения, пола, возраста и т.д. Объектом правозащитной деятельности являются все люди, каждый человек, то есть человечество в целом, в этой деятельности защита прав человека, по существу, совпадает с защитой его права быть и оставаться человеком. Следовательно, субъектом правозащитной деятельности также выступает сам человек. Таким образом, в правозащитной деятельности субъект и объект этой деятельности выступают в нерасчлененном единстве; они совпадают, тождественны друг друїу.
  4. Объектом правоохранительной деятельности в узком смысле выступает не человек вообще, а гражданин конкретного государства, права и свободы которого определяются не природой и сущностью человека, а конкретным национальным законодательством. Субъектом правоохранительной деятельности, каковым является не человек вообще, а государство в лице его специальных органов. От субъекта и объекта реальной правоохранительной деятельности практически не зависит (при соблюдении закона) объем и характер тех прав и свобод, по поводу которых возникают их отношения. Он задается им со стороны законодателем как некая объективная данность, закрепленная в законе. Параметры правоохранительной деятельности задаются извне как объективные и всеобщие, а осуществляется эта деятельность конкретными людьми, как деятельность субъективная. Это пороадает острые противоречия в реальной правоохранительной деятельности, детерминирующие ее содержание, природу и социальную направленность.
  5. Изучение правоохранительной деятельности не может ограничиваться только ее юридическим анализом с точки зрения закона. Необходимо понять социальную сущность правоохранительной деятельности. Должно акцентировать внимание на том, что целью правоохранительной деятельности является реальный человек, его права и свободы, и их охрана, безопасность и обеспечение составляет все ее содержание
  6. Уголовно-процессуальная деятельность как разновидность правоохранительной деятельности является той самой сферой государственной деятельности, где происходит наиболее ощутимое вторжение в область прав и свобод человека и гражданина. Следственные действия и меры уголовно-процессуального принуждения, ограничивающие такие конституционные права граждан, как право на неприкосновенность личности и неприкосновенность жилища, право на личную и семейную тайну, право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений и другие, представляют собой формы наиболее острого и болезненного стеснения государством прав и свобод человека и гражданина по сравнению с прочими видами государственно-властного воздействия.
  7. Перед прокуратурой Российской Федерации сегодня стоит чрезвычайно сложная и важная задача совместить в своей деятельности уголовное преследование лиц, совершивших преступления, надзор за законностью деятельности органов предварительного расследования при производстве по уголовным делам и одновременно выступить гарантом реализации принципов уголовного судопроизводства реального обеспечения прав и свобод лиц, попадающих в сферу уголовно-процессуальной деятельности, как того требует Конституция России и федеральное законодательство.
  8. §2. Назначение уголовного судопроизводства современной России

Сегодня развитие российского государства определяет все большее внимание к проблеме прав и свобод человека. Становится очевидным тот факт, что обеспечение и защита прав человека является необходимым условием существования всех систем - политических, экономических, правовых, социальных. Права человека, их обеспечение и охрана должны являться ориентиром для совершенствования этих систем. Особенно это значимо в плане совершенствования правоохранительной системы государства.

Российская Федерация провозгласила себя правовым, демократическим государством (ст. 1 Конституции РФ), в котором человек, его права и свободы являются высшей ценностью (ст. 2 Конституции РФ). Соответственно соблюдение и защита прав и свобод человека является обязанностью государства, обязанностью государственных органов и прежде всего правоохранительных органов государства.

При этом правоохранительная деятельность соответствующих государственных органов, как уже отмечалось выше, носит дуалистический характер. С одной стороны правоохранительные органы охраняют права и свободы человека и гражданина от противоправных посягательств, вследствие чего, с другой стороны, должностным лицам правоохранительных органов для решения возложенных на них задач приходится в своей деятельности вторгаться в сферу прав и свобод лиц, посягающих на правопорядок, на права и свободы других лиц, нарушающих закон. И наиболее ярко это вторжение можно увидеть в такой области правоохранительной деятельности как в сфере уголовного судо- производства. Именно здесь возможно применение таких строгих мер уголовно- процессуального принуждения как задержание, заключение под стражу, домашний арест и других мер пресечения и принуждения, а также производство следственных действий, носящих отчетливо выраженный принудительный характер. В связи с чем и законодателям, и правоприменителям, и научным работникам следует как можно больше внимания уделять вопросам охраны прав и свобод человека и гражданина в сфере уголовно-процессуальной деятельности, не останавливаясь на достигнутом.

Однако нельзя не отметить, что большие шаги в этом направлении уже сделаны.

Первоначально в Концепции судебной реформы в Российской Федерации в 1991 году одной из целей уголовной юстиции была провозглашена защита прав и законных интересов вовлекаемых в ее сферу граждан’.

’ Концепция судебной реформы в Российской Федерации / Сост. С.А.Пашин, М., 1991. С. 19.

Позднее в Конституции Российской Федерации 1993 года было отмечено, что в России признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (ст. 17). Права и свободы человека являются непосредственно действующими и определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (ст. 18 Конституции РФ).

После чего в 1994 году Президент Российской Федерации издал Указ о создании в Государственно-правовом управлении рабочей группы для подготовки нового уголовно- процессуального кодекса. Работа была довольно длительной, но плодотворной. Отечественное уголовное судопроизводство было подвергнуто существенной реформе. УПК Российской Федерации разрабатывался в соответствии с положениями Конституции Российской Федерации, требованиями международных договоров Российской Федерации и общепризнанных принципов и норм международного права, а также постановлений Конституционного Суда Российской Федерации и руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

В итоге, следуя конституционным и международным курсом в сфере охраны прав и свобод человека и гражданина, новый уголовно-процессуальный закон - Уголовно- процессуальный кодекс Российской Федерации’ указал на исключительно правозащитное назначение российского уголовного судопроизводства (ст. 6). В частности, уголовное судопроизводство рассматривается в качестве средства защиты от любых форм посягательства на права и законные интересы личности, не только от преступлений, но и от неправомерных действий и незаконных и необоснованных решений государственных органов и должностных лиц при производстве по уголовным делам.

’ Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 года № 174- ФЗ // Российская газета. 2001. 22 декабря.

Согласно ст. 6 УПК Российской Федерации уголовное судопроизводство имеет своим назначением: защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступления; защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, офаничения ее прав и свобод.

В указанной статье УПК РФ отмечено также, что уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания в той же мере отвечают назначению уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию.

При этом следует отметить, что эксперт Совета Европы, профессор университета Северного Лондона Билл Бауринг в своем заключении от 11 октября 2001 года относительно ст. 6 УПК Российской Федерации о назначении уголовного судопроизводства недвусмысленно заявил: «Непонятно, зачем эту статью вообще нужно было включать в новый УПК? Кто и с какой целью будет ссылаться на положение этой статьи?»’. Заместитель Председателя Комитета Государственной думы по законодательству, руководитель рабочей группы по подготовке УПК Российской Федерации Е, Б. Мизулина на этот вопрос ответила следующим образом: «Что представляется банальным для гражданина Великобритании или другой европейской страны, вовсе не является таковым для гражданина России. Многие поколения советских следователей, прокуроров, судей воспитывались на убеждении, что любые их действия и решения в уголовном процессе оправданы борьбой с преступностью. Тот факт, что процессуальное принуждение, в том числе арест, обыск, прослушивание телефонных переговоров, применяется к подозреваемому, обвиняемому, еще не признанному виновным, значения не имел. Немало потребуется времени, чтобы это убеждение сменилось другим, основанным на уважении к правам человека, на по-

’ Цит, по: Мизулина Е.Б. Послесловие // Уголовно-процессуальное право Российской Феде- рации: Учебник / Отв. ред. П.А.Лупинская. М.: Юристъ, 2003. С.747.

нимании того, что в уголовном процессе всегда есть вероятность ошибочного применения принуждения к невиновному»’.

Да, несомненно, Е.Б.Мизулина права. Россия живет по писаному праву. Основы уголовного судопроизводства, порядок производства тех или иных процессуальных действий, процесс доказывания по уголовным делам, основания, условия и порядок применения мер уголовно-процессуального принуждения и другие моменты данного вида деятельности закрепляется, прописывается в законодательстве. И это происходит достаточно длительное время. Так, еще в начале прошлого столетия И.Я.Фойницкий, характеризуя порядок и образ действий полиции по производству дознания, писал, что закон избегает регламентировать его с точностью для того, чтобы не стеснить полицию в этой деятельности, по существу своему требующей быстроты и целесообразности соответ- ственно с видоизменяющимися обстоятельствами^. Полиция широко пользовалась отсутствием правил, стесняющих ее деятельность при производстве дознания, и нередко злоупотребляла предоставленной ей свободой. Так, товарищ прокурора Казанского окружного суда С.А.Гисси свидетельствовал: «Из дел, проходивших через наши руки, а главным образом из частных сведений, нам хорошо известно, к каким хитростям и уловкам прибегают разные полицейские власти, желая добиться, во что бы то ни стало, сознания обвиняемого: уговоры, угрозы, обещания прощения, подслушивание разговоров подозреваемого с подосланными к нему людьми, а иногда и более неблаговидные меры пускают в ход, чтобы добиться этой цели…»^.

и тем не менее, нельзя не отметить излишне негативное отношение Е.Б.Мизулиной к лицам, осуществляющим уголовно-процессуальную деятпль-

’ Там же. С. 747.

^ Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т.2. СПб., 1910. С. 362-363.

^ Гисси СЛ., Соколовский Д.А. Дознание, его цели и способы производства. Казань, 1878.

С.39.

ность, недоверие им, а точнее сказать неверие в них, в правосознание и правовую культуру.

Принципиальное значение и чрезвычайная важность бережного отношения к правам и свободам участников уголовного судопроизводства уже достаточно давно не подвергается в российской уголовно-процессуальной науке сомнению. Так, по справедливому утверждению видного российского юриста конца 19 - начала 20 вв. М.В.Духовского, одно из коренных требований, предъявляемых правильно построенному уголовному процессу, заключается в такой организации всех сторон его, при которой возможно полнее ограждалась бы каждая личность, так или иначе попадающая на суд…

И сегодня в российском уголовно-процессуальном законодательстве утверждаются правовые нормы, призванные гарантировать и обеспечивать реализацию прав и свобод человека и гражданина.

При этом следует акцентировать внимание на то, что законодатель в статье 6 УПК Российской Федерации применяет терминологию - «назначение уголовного судопроизводства», в отличие от УПК РСФСР, в статье 2 которого говорилось о «задачах уголовного судопроизводства».

Семантически «назначение» определяется как «цель», «предназначение»^ или как «функция», «цель»^ («основная функция чего-либо»”^). Следовательно, назначение уголовно-процессуальной деятельности - это ее цель, то к чему надо стремиться, что надо осуществить, иначе говоря, ожидаемый результат, на достижение которого должны быть направлены действия государственных органов и должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство.

’ Духовский М.В. Русский уголовный процесс, М., 1905.

^ См.: Ожегов С.И,, Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка / Российская академия наук. Институт русского языка им. В.В.Виноградова, 4-е изд,, дополненное. М., 1999. С. 382. ^ См.: Александров З.Е, Словарь синонимов русского языка: Практический справочник, 9-е изд, М., 1998. С. 192.

  • См.: Словарь русского языка: В 4-х т. / АН СССР, Ин-т рус. языка.; Под ред. А.П.Ев- геньевой. 2-е изд., исчр. и доп. М.: Русский язык, 1981. С. 354.

Таким образом, на первый взгляд, принципиальной разницы между использованием терминологии «назначение уголовного судопроизводства», «цели уголовного судопроизводства» или «задачи уголовного судопроизводства», с точки зрения их закрепления в уголовно-процессуальном законодательстве, нет. Их можно употреблять как слова синонимы при закреплении в нормах Уголовно-процессуального кодекса. К тому же, один из разработчиков проекта УПК Российской Федерации Е. Б. Мизулина, употребляет терминологию «задачи уголовного судопроизводства», когда раскрывает содержание ст. 6 УПК РФ’.

Однако, на наш взгляд, изменение названия статьи уголовно-процессуального закона с «задач уголовного судопроизводства» (ст. 2 УПК РСФСР) на «назначение уголовного судопроизводства» (ст. 6 УПК РФ) является неслучайной и вполне обоснованной.

Так, с одной стороны, законодатель, меняя название основополагающей статьи уголовно- процессуального кодекса, тем самым акцентирует внимание правоприменителей на произошедших серьезных изменениях в основных началах уголовного судопроизводства и направленности уголовно-процессуальной деятельности.

с другой стороны, в статье 6 УПК Российской Федерации указываются и цели и задачи уголовного судопроизводства, что объединяется в одно целое - в термине «назначение уголовного судопроизводства». Теперь все встает на свои места и не должно быть больше научных споров ученых-процессуалистов и путаницы, что отнести к целям, а что к задачам уголовного судопроизводства.

При этом необходимо раскрыть более подробно каждую их означенных сторон.

Как отмечалось выше, принятие нового уголовно-процессуального закона внесло серьезные изменения в направленности уголовно-процессуальной дея-

’ Мизулина Е.Б. Указ. соч. С, 747.

тельности. Следует выяснить в какую именно сторону сместился вектор определения целей уголовного судопроизводства.

в статье 2 УПК РСФСР - «Задачи уголовного судопроизводства» говорилось:

Задачами советского уголовного судопроизводства являются быстрое и полное раскрытие преступлений, изобличение виновных и обеспечение правильного применения закона с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден.

Уголовное судопроизводство должно способствовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению и искоренению преступлений, охране интересов общества, прав и свобод граждан, воспитанию граждан в духе неуклонного соблюдения Конституции и законов, уважения правил общежития.

Под решением этих задач в практической деятельности государственных органов и должностных лиц, осуществляющих производство по уголовным делам, понималось устранение всякой волокиты в ведении дел с соблюдением при этом всех правил судопроизводства, что является важной гарантией своевременного раскрытия преступлений и изобличения преступников. Уголовный процесс призван решать задачу претворения в жизнь требования о неотвратимости наказания, полного раскрытия каждого преступления’.

Быстрое раскрытие преступлений, по мнению отечественных ученых советского периода анализировавших указанное положение УПК РСФСР, обеспечивается целеустремленным и активным ведением предварительного расследования, способствует задачам предупреждения преступлений, устранению причин и условий, их порождающих. Полное раскрытие преступлений выражается в исчерпывающем анализе доказательств, собранных по делу, всесторон-

’ См.; Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР /Под ред. А.М.Рекункова и А.К.Орлова. М.: Юрид. лит., 1981. С. 5-6.

нем исследовании обстоятельств, относящихся к предмету доказывания, выявлении и изобличении всех преступников’.

Под раскрытием преступлений и изобличением преступников и недопущением случаев привлечения к уголовной ответственности и осуждения невиновных лиц, понималось установление фактических обстоятельств дела в точном соответствии с действительностью, то есть установление истины по делу. Требование процессуального закона быстро и полно раскрывать преступления предполагало недопустимость противопоставления быстроты производства по делу полноте исследования всех имеющих значение для дела обстоятельств^.

Уголовно-процессуальный закон, таким образом, служил юридической основой деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью. При этом считалось, что правильное применение процессуальных норм обеспечивает быстрое и полное раскрытие преступлений, изобличение виновных, справедливое наказание каждого совершившего преступление, исключение случаев привлечения к уголовной ответственности и осуждения невиновных. Неуклонное соблюдение процессуального закона в уголовном судопроизводстве рассматривалось как необходимое условие и средство обеспечения правопорядка, интересов общества, прав и свобод граждан. Постулировалось, что только строгое и неуклонное соблюдение требований процессуальных норм может привести к установлению истины по делу и, в конечном счете, к вынесению законных и обоснованных приговоров, определений и постановлений суда^.

В 1995 г. авторы комментария к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР, под руководством профессора В. П. Божьева, настроены уже более демократично. Так, в комментарии к статье 2 указывается, что защита от преступных посягательств жизни и здоровья, личной свободы, чести и достоинст-

’ См.: Там же. ^ См.: Там же. ^ См.: Там же. С. 5-6,

ва человека и гражданина, его жилища и имущества, иных прав и законных интересов определяет смысл, содержание и применение процессуального законодательства, общие и частные задачи уголовного судопроизводства’.

Эти задачи, по мнению указанных авторов, осуществляются и обеспечиваются путем быстрого и полного расследования и раскрытия преступлений органами предварительного расследования и уголовного преследования совершивших лиц прокуратурой; рассмотрением дел и всесторонним исследованием обстоятельств совершенных преступлений в судебных разбирательствах с участием сторон; исчерпывающим исследованием доказательств, собранных по

делу, обеспечением проверки законности и обоснованности принятых по делу

2

решении в органах прокурорского надзора и вышестоящих судах .

Раскрытие преступлений и изобличение преступников, равно как и недопущение случаев привлечения к уголовной ответственности и осуждения невиновных лиц, восстановление их в правах, если они были необоснованно привлечены к ответственности, обеспечение своевременной и полной их реабилитации и возмещение причиненного им ущерба, в указанной работе, понималось как установление фактических обстоятельств дела в точном соответствии с действительностью, то есть установление, на основе уголовно- процессуального закона, истины по делу^.

При этом в требовании о справедливом наказании каждого совершившего преступление и недопущении случаев привлечения к уголовной ответственности и осуждения невиновных органически сочетаются задачи эффективной борьбы с преступностью и гарантии прав и законных интересов граждан. Справедливость наказания означает его соразмерность и соответствие тяжести совершенного преступления и общественной опасности личности виновного с

’ См.: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. М.: Издательство «СПАРК», 1995. С. 12. ^ См.: Там же. ^ См.: Там же.

учетом обстоятельств, смягчающих и отягчающих его ответственность. Наличие процессуальных гарантий уголовного судопроизводства ограждает граждан от необоснованного привлечения к уголовной ответственности и осуждения’.

Таким образом, в рассмотренном комментарии к УПК РСФСР обнаруживается уже более гуманистическое отношение к задачам уголовного судопроизводства, но и оно, к сожалению, перебивается основным акцентом на борьбу с преступностью и требованием неотвратимости ответственности за каждое совершенное преступление, и этот акцент настолько сильный, что приводит к мысли, будто бороться с преступностью можно любыми средствами, главное достичь цели - раскрытие всех преступлений, и его трудно изменить даже фразами о правах и свободах человека; эти фразы смотрятся более блекло на фоне благородной борьбы с преступностью.

В уголовно-процессуальной науке того периода борьба с преступностью просматривается отдельными процессуалистами (в частности, М.А.Чельцовым и С.А.Голунским) в качестве основной цели уголовного процесса^. В.Г.Капус- тянский даже в 2000 году поддерживает это мнение, отмечая лишь, что такое суждение не отражает в полной мере специфики целей уголовного судопроизводства. Он пишет, что борьба с преступностью ведется не только уголовно- процессуальными средствами, но, в первую очередь, средствами уголовно- правового воздействия. Используются в этих целях также средства админист- ративно-правового, гражданско-правового, гражданско-процессуального воздействия и др. Соответственно, утрачивается специфика целей именно уголовного судопроизводства^.

’ См.: Там же.

^ См.: Чельцов-Бебутов М.А. Советский уголовный процесс. М., 1963. С. 7. ^ Капустянский В.Г. Цели и средства их достижения в уголовном процессе: Учебное пособие. СПб., 2000. С. 12.

Справедливости ради надо отметить, что далеко не все ученые- процессуалисты придерживались в то время четкой приверженности только борьбе с преступностью. «Непосредственной целью уголовного процесса по каждому уголовному делу, - считает Д.С.Карев, - является установление истины (то есть имело ли место событие преступления или нет и кто его совершил), определение справедливого наказания лицу, совершившему преступление, ограждение граждан от необоснованного обвинения и оказание воспитательного воздействия для предупреждения преступлений»’.

М.С.Строгович усматривал цель советского уголовного процесса в обнаружении истины по уголовному делу, установлении виновности и справедливом наказании лица, совершившего преступление, ограждении от необоснованного обвинения невиновного лица и оказании воспитательного воздействия на граждан^.

При этом В.Т.Томин, критикуя определение целей уголовного процесса М.С.Строговичем, считает нецелесообразным включать в понятие цели уголовного процесса указание на ограждение от неосновательного обвинения невиновных лиц, поскольку недопустимость осуждения невиновного уже сама по себе предполагает наказание только виновного^. При этом он сам попытался дать наиболее развернутое определение данного понятия: «Целью советского уголовного процесса является изобличение лиц, виновных в совершении пре- ступлений, применение к ним справедливого наказания или иных мер государственного и государственно-общественного воздействия, обеспечивающих в конкретном случае достижения целей уголовного наказания без назначения наказания, а также внесение в качественную и количественную характеристики

’ Советский уголовнпй процесс / Под ред. Д.С. Карева. М., 1968. С. 12. ^ Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1958. С. 24. ^ Томин В.Т, Понятие цели советского уголовного процесса // Правоведение. 1969. №4, С. 68.

наказания изменений в случаях, когда такие изменения будут способствовать достижению целей наказания»’.

Это определение также было подвергнуто критике. «Данное определение несколько узко, - пишет П.С.Элькинд, - так как оно не выходит за пределы ближайших целей. К тому же едва ли правильно говорить в плане задач уголовного судопроизводства о внесении в качественную и количественную характеристики наказания изменений в случаях, когда такие изменения способствуют достижению целей наказания. Такого рода изменения представляют собой не цель, а одно из средств достижения соответствующ;его комплекса целей уголовного процесса^.

Несомненно, все эти определения далеки от современного правозащитного понимания назначения уголовного судопроизводства, но ученых- процессуалистов того времени можно понять, они творили в условиях жесткой советской идеологии защиты в первую очередь государственных интересов. Но нельзя понять, когда отдельные авторы в период коренных реформ правоохранительной системы уже российского государства, в разгар судебной реформы, после принятия Конституции Российской Федерации, после появления проектов УПК Российской Федерации приходят к выводу, что целью уголовного процесса является быстрое и полное раскрытие преступлений, выявление и устранение причин и условий, способствующих их совершению, изобличение виновных и справедливое их наказание, воспитание граждан в духе неуклонного соблюдения законов и общественных правил поведения^. Такие выводы как раз и приводят Е.Б.Мизулину к неутешительным заключениям, указанным выше.

’ Томин В.Т. Указ. соч. С. 70.

^ Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. Л.: ЛГУ, 1976. С. 42. ^ См.: Капустянский В.Г. Указ. соч. С.13.

Предпринятый нами выше анализ научной литературы позволяет сделать вывод, что вектор определения целей уголовного судопроизводства на протяжении последних десятилетий неуклонно менялся в сторону отхода от приоритетности борьбы с преступностью к правозащитному его назначению. В советский период цель борьбы с преступностью неизменное провозглашалась главной и определяющей, и такое ее понимание непосредственно вытекало из задач советского уголовного судопроизводства, закрепленных в УПК РСФСР. В то время в качестве одной из целей уголовного судопроизводства некоторыми учеными признавалось ограждение граждан от необоснованного обвинения (М.С.Строгович, Д.С.Карев и другие), что свидетельствует о том, что гуманистическое направление в отечественной уголовно-процессуальной науке существовало даже в тех условиях, когда безусловный приоритет государства над личностью признавался на официальном уровне. В 90-е гг. еще в условиях действия УПК РСФСР, это направление получило дальнейшее развитие и постепенно стала утверждаться в качестве приоритетной правозащитная цель уголовного судопроизводства (В.П.Божьев и другие). В то же время, несмотря на принятие Конституции РФ, провозгласившей права человека высшей ценностью, общую гуманизацию всего российского законодательства, но до принятия УПК РФ, в литературе встречались прежние взгляды на приоритетность борьбы с преступностью в системе целей уголовного судопроизводства (В. г. Капустянский). Такое понимание целей уголовного судопроизводства неизбежно приводит к тому, что преступление должно быть раскрыто любой ценой, в том числе и за счет ущемления прав человека. Таким образом, не только сама уголовно-процессуальная деятельность, но и отечественная уголовно-процес- суальная наука является в определенной ступени дуалистической.

Прежде чем перейти к определению назначения (целей и задач) современного российского уголовного судопроизводства, следует, на наш взгляд, в уго- ловно- процессуальной науке разграничить понятия «цели» и «задачи» уголовного судопроизводства.

По мнению В.Т.Томина, цель уголовного процесса представляет собой цель производства по конкретному делу, а задачи процесса - задачи, решаемые уголовным производством как отраслью государственной деятельности’.

Л.Д.Кокорев считает, что решение задач, стоящих перед уголовным судопроизводством, обуславливает достижение его целей^.

При этом в первом случае цели вытекают из задач уголовного процесса, которым они призваны служить, во втором же случае — наоборот, задачи вытекают из целей, которым они служат.

Далее В.Т.Томин утверждает, что поскольку каждое следственное и судебное действие в первую очередь направлено на достижение иных (не воспитательных) целей было бы более правильно считать воспитательное воздействие на граждан элементом задач уголовного судопроизводства, но не его целью^.

Данное суждение искусственно, хотя бы потому, что оно не согласуется с философской теорией в том плане, что цели (в смысле задач) могут быть ближайшими и перспективными, общими и конкретными, промежуточными и конечными.

А.Д.Бойков по этому поводу писал, что задачи (цели) можно классифицировать применительно к этапам процессуальной деятельности на: непосредственные (задачи отдельного процессуального действия, состоящие, как правило, в получении и проверке доказательственной информации или в обеспечении возможности ее получение и проверки); промежуточные (задачи процессуальной стадии); конечные (задачи судопроизводства по данному уголовному делу) и перспективные, достижение которых обеспечивается процессуальной деятельностью по расследованию и рассмотрению неопределенного числа уголовных дел (достижение воспитательно-профилактического эффекта уголовным

’ Томин В.Т. Указ. соч. С.70.

^ Кокорев Л.Д. Участники правосудия по уголовным делам. Воронеж, 1971. С. 73-74. ^ Томин В.Т. Указ. соч. С.70.

судопроизводством, влияние на формирование правового и нравственного сознания)’.

Непосредственные задачи (цели) уголовно-процессуальной деятельности можно классифицировать по признаку интересов, на защиту которых она направлена. Это могут быть интересы обвиняемого, потерпевшего, гражданского истца, ответчика или государства.

Так, описывая имущество обвиняемого, следователь этим процессуальным действием может преследовать цель обеспечения возможной конфискации имущества (интересы государства) или обеспечение возможного гражданского иска (интересы потерпевшего, гражданского истца).

Однако коль скоро государство берет под свою защиту субъективные интересы отдельного лица, они приобретают публичное значение, становятся частью интересов общества и государства. Законность не может считаться обеспеченной, пока имеет место нарушение предусмотренных законом прав отдельной личности или организации. Поэтому, определяя цель процесса, можно отвлечься от частностей и ограничиться указанием на общую цель процессуальной деятельности, которая состоит в обеспечении и защите правопорядка. Это общая цель, ибо она свойственна всей правоохранительной деятельности и в обобщенном виде характеризует правовое и социальное значение уголовного процесса^.

Как мы уже отмечали выше, разработчики нового уголовно-процессуального закона, считая термин «цель» и «задачи» тождественными, не разграничивают их по содержанию. В связи с этим, следует акцентировать внимание на то, что дело не только в различии их содержания, но и в возможности их разноаспектного использования. Категория «цель» наполнена философским содержанием, а категория «задача» имеет более практическое употребление.

’ Бойков А.Д. Правосудие и уголовный процесс // Курс советского уголовного процесса. Общая часть / Под ред. А.Д.Бойкова и И.И.Карпеца. М., 1989. С. 43. ^ См.: Бойков А.Д. Указ. соч. С.43- 44.

Это подтверждается и семантическим значением данных понятий. Термин «цель» толкуется в русском языке как «то, к чему надо стремиться, что надо осуществить», а «задача» как «то, что требует исполнения, разрешения»’.

Таким образом, определив нашу позицию относительно терминологии, целей и задач уголовно-процессуального законодательства РСФСР, можно перейти к анализу назначения (целей и задач) современного российского уголовного судопроизводства.

Чтобы получить более четкое представление по поводу того, что же является целью уголовного судопроизводства, вновь обратимся к положениям ст. 6 УПК Российской Федерации. При ее анализе можно отметить, что законодатель определяет две цели, два основных направления уголовного судопроизводства. Законодатель требует от осуществляющих производство по уголовным делам государственных органов и должностных лиц, чтобы они обеспечивали по каждому уголовному делу:

1) защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений (п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК РФ); 2) 3) защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод (п. 2 ч. 1 ст. 6 УПК РФ). 4) При такой трактовке целей уголовного судопроизводства законодатель, как уже отмечалось, подчеркивает не карательную, а правозащитную, гуманистическую сущность этого вида правоохранительной деятельности.

В п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК Российской Федерации сформулирована главная цель уголовного судопроизводства - защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений.

Защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, обеспечивает реализацию положений ст. 52 Конституции Российской Федерации, гарантирующей охрану прав потерпевших от преступлений и обеспечение им доступа к правосудию. В соответствии с Декларацией

’ См.: Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1970. С. 198, 859.

«ь

основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью, принятой резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 40/34 от 29 ноября 1985 года, жертвы преступлений - это лица, которым индивидуально или коллективно был причинен вред, включая телесные повреждения или моральный ущерб, эмоциональные страдания, материальный ущерб или существенное ущемление их основных прав в результате действия или бездействия, нарушающего действующие национальные уголовные законы, включая законы, запрещающие преступное злоупотребление властью. Они имеют право на доступ к механизмам правосудия и скорейщую компенсацию за нанесенный им ущерб в соответствии с национальным законодательством’.

Кроме того, в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 15 января 1999 года №1 отмечается, что любое преступное посягательство на личность, ее права и свобода является одновременно и наиболее грубым посягательством на человеческое достоинство, поскольку человек как жертва преступления становится объектом произвола и насилия. Государство, обеспечивая особое внимание к интересам и требованиям потерпевшего от преступления, обязано способствовать устранению нарушений его прав и восстановлению достоинства личности^.

Однако здесь следует уточнить следующее. Данная правозащитная цель достигается лишь путем судопроизводства. Уголовное судопроизводство - это, согласно п. 56 ст. 5 УПК Российской Федерации, досудебное и судебное производство по уголовному делу. Уголовное дело — это жизненный случай, требующий разрешения вопроса о необходимости применения к нему норм материального уголовного права и в отношении которого в этой связи осуществляются процессуальные действия. Таким образом, цель уголовного судопроиз-

’ См.: Международные акты о правах человека. Сборник документов. М., 2000, С. 165. ^ См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 15 января 1999 г. №1-п по делу о проверке конституционности Ч.1 и 2 ст. 295 УПК РСФСР в связи с жалобой гр-на М.А.Клюева // СЗ РФ. 1999. №4. Ст. 602.

водства можно понимать как защиту прав и законных интересов путем выяснения и разрешения: в процессуальных формах вопроса о необходимости применения норм уголовного права к конкретному жизненному случаю. При этом в ст. 6 УПК Российской Федерации говорится о защите прав и интересов лишь физических и юридических лиц, однако уголовное судопроизводство - отрасль публичного права и деятельности, большинство уголовных дел являются делами не частного, а публичного обвинения (ст. 20 УПК РФ). В ходе уголовно- процессуальной деятельности серьезно ограничиваются некоторые права и свободы граждан. На цели подобной деятельности прямо указывает ч. 3 ст.55 Конституции Российской Федерации: «Права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Поэтому ч. 1 ст. 6 УПК Российской Федерации следует толковать расширительно, а в уголовном процессе должна осуществляться защита не только частных, но и названных в Конституции Российской Федерации публичных интересов^.

Вместе с тем, в законе сделан акцент также и на защите личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод (п. 2 ч. 1 ст. 6 УПК РФ), что служит не менее важной целью уголовно- процессуальной деятельности. Назначение уголовно-процессуальной деятельности не может достигаться за счет необоснованного и незаконного ограничения прав граждан, нарушения их конституционных свобод.

По смыслу ч. 2 ст. 6 УПК Российской Федерации уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания, а также отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение от ответственности и реабилитации не являются целями уголовного судопроизводства как такового. Они

’ См.: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.В.Смирнова. СПб.: Питер, 2003. С.72.

лишь отвечают общей правозащитной цели судопроизводства, то есть соответствуют ей, работают на нее, а значит, являются задачами сторон обвинения и защиты при руководящей роли суда.

Таким образом, цели уголовного судопроизводства, указанные в ч. 1 ст. 6 УПК Российской Федерации, достигаются путем решения задач, конкретизированных в ч. 2 ст. 6 УПК Российской Федерации. Действительно, защита лиц от преступлений, в частности, находит выражение в уголовном преследовании лиц, совершивших эти преступления. Поскольку реализация уголовной ответственности, предусмотренной уголовным законом, невозможна без уголовного преследования, законодатель в ч. 2 ст. 6 УПК Российской Федерации подчеркивает, что уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания в той же мере отвечают назначению уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному пре- следованию.

Обобщая все вышеуказанное, отметим, что, исходя из смысла ч. 2 ст. 6 УПК Российской Федерации и иных норм, закрепленных в уголовно- процессуальном законе, к задачам уголовного судопроизводства относятся: уголовное преследование виновных (эффективное раскрытие и расследование преступлений); выявление и устранение обстоятельств, способствовавших совершению преступления; возмещение ущерба потерпевшим от преступления; назначение виновным справедливого наказания; отказ от уголовного преследования невиновных; освобождение невиновных от наказания; реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию.

Именно в таком аспекте назначение (цели и задачи) уголовного судопроизводства должно рассматриваться в научной и учебной литературе и, соответственно, изучаться в рамках курса «Уголовно-процессуальное право (уголовный процесс) в образовательных учреждениях юридического профиля.

При этом, важно подчеркнуть, что уголовно-процессуальный закон не просто называет, но и подробно регламентирует пути решения каждой из указанных задач, устанавливая виды уголовного преследования и обязанность его осуществления (глава 3 УПК РФ); основания отказа в возбуждении уголовного дела, прекращения уголовного дела и уголовного преследования (глава 4 УПК РФ); основания возникновения права на реабилитацию, виды и порядок возмещаемого вреда реабилитированному (глава 18 УПК РФ) и т.д.

Совершенно справедливо пишет П.А.Лупинская, что назначение уголовного судопроизводства с полной определенностью свидетельствует о том, что законные и обоснованные действия и решения, принятые в ходе и в результате этой деятельности, должны способствовать укреплению законности и правопорядка, обеспечению прав и свобод граждан. Вместе с тем уголовное судопроизводства нельзя рассматривать как деятельность, имеющую своей задачей борьбу с преступностью, поскольку преступность - социальное явление, имеющее различные причины и множество факторов, ее определяющих, а в уголовном процессе речь идет о конкретном преступлении и человеке, его совершившем. Поэтому уголовное судопроизводство недопустимо использовать для борьбы с преступностью путем ограничения прав лиц, подозреваемых или обвиняемых в преступлениях, упрощения форм судопроизводства или ужесточения назначаемых судом наказаний’.

Важными звеньями механизма реализации назначения уголовного судопроизводства является детальная регламентация оснований, условий и порядка применения мер, Ограничивающих права и свободы лиц, законодательное закрепление прав и обязанностей участников уголовного судопроизводства и порядка их осуществления, установление процедуры обжалования и проверки правомерности процессуальных действий и решений, а также закрепление основополагающих начал - принципов уголовного судопроизводства.

Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник. М., 2003. С. 21.

Ко всему прочему необходимо отметить, что норма, содержащаяся в ст. 6 УПК Российской Федерации, отнесена к главе 2 УПК Российской Федерации, именуемой «Принципы уголовного судопроизводства»; то есть законодатель, определяя назначение уголовного судопроизводства, придал ему основополагающий характер и поставил на первое место в ряду принципов уголовного судопроизводства. Это принцип принципов и можно констатировать, что в целом все принципы уголовного судопроизводства в конечном итоге направлены на защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод.

Общепринятым в юридической науке считается понимание принципов уголовного судопроизводства в качестве основополагающих начал, исходных положений, руководящих идей, определяющих его сущность и лежащих в основе организации и функционирования всех уголовно-процессуальных институтов.

Однако подобное единодушие ученых-процессуалистов в вопросе о количественной и содержательной характеристике принципов уголовного судопроизводства отсутствует, в юридической литературе приводятся различные перечни и вычленяются самые разнообразные качественные черты уголовно- процессуальных принципов, нередко носящие противоречивый характер.

Так, рядом ученых в качестве принципов, относящихся непосредственно к сфере охраны конституционных прав и свобод участников уголовного процесса, рассматриваются следующие: уважение личности, охрана прав и свобод граждан’; охрана прав и свобод, чести и достоинства граждан^; обеспечение

’ См.: Селиверстова В.И,, Власова Н.А. Уголовный процесс: Вопросы и ответы / Под ред. Р.А.Журавлева. М., 2000. С. 17.

^ См.: Громов Н.А., Франциферов Ю.В. Уголовный процесс России. М., 2000. С. 23-24; Коб- ликов А.С. Принципы уголовного процесса // Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под общ. ред. А.С.Кобликова. М., 1999. С. 28-30;

прав и свобод человека и гражданина’; неприкосновенность личности и жилища, охрана чести и достоинства личности^; неприкосновенность личности, неприкосновенность жилища, охрана личной жизни и тайны переписки^; охрана чести и достоинства личности’*.

Данные разногласия во многом обусловило то обстоятельство, что понятием «принцип(ы) уголовного судопроизводства» до недавнего времени оперировала исключительно юридическая наука, но не уголовно-процессуальный закон.

Как справедливо отметил Э.П.Григонис: «… советское отраслевое законодательство, по известным причинам, не уделяло значительного внимания правовым принципам, не выделяло их в отдельные статьи-принципы, старалось замаскировать их, растворить в массе других второстепенных и третьестепенных правовых норм. Такая юридико- техническая конструкция нормативно- правовых актов, вкупе с откровенно пренебрежительным отношением к праву, приводила к вопиющим нарушениям прав и свобод человека, к нивелированию общего смысла, социальной значимости права»^. Вместе с тем далее ученый указывает: «Чуть пи не единственным исключением их общего правила явля-

’ См.: Глушков А.И. Уголовный процесс: Учебное пособие. М,, 2000. С.24-25; Ульянова Л.Т. Принципы уголовного процесса // Уголовный процесс: Учебник для студентов юридических вузов и факультетов / Под ред. К.Ф.Гуценко. М., 2000. С. 75-76. ^ См.: Божьев В.П. Конституционные принципы уголовного процесса // Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под. ред. В.П.Божьева. М., 1998. С. 82-85.

^ См.: Вандышев В.В., Смирнов А.В. Основы уголовного судопроизводства: Учебное пособие. СПб., 1996. С. 9; Вандышев В.В. Уголовный процесс в схемах. СПб., 2001. С. 26, 32, 33; Гельдибаев М.Х., Александров Е.Н. Уголовный процесс в вопросах и ответах: Пособие для подготовки к экзаменам / Под общ. ред. В.П.Сальникова. СПб., 1999. С.17; Гельдибаев М.Х. Уголовный процесс: Учебное пособие. СПб., 2001. С. 19-20.

См.: Громов Н.А., Пономаренко В.А., Франциферов Ю.В. Уголовный процесс России: Учебник. М., 200 I.e. 66-68.

^ Григонис Э.П. Механизм государства (теоретико-правовой аспект): Дис. … д-ра юрид. наук. СПб., 2000. С. 55.

лось уголовно-прэцессуальное законодательство. УПК РСФСР, принятый в 1960 году, с самого начала своего действия основан на определенных принципах, перечисленных и раскрытых в статьях 11-19 (неприкосновенность личности, жилища; охрана личной жизни и тайна переписки; осуществление правосудия только судом; равенство граждан перед законом и судом; коллегиальность в осуществлении правосудия; независимость судей и подчинение их только закону; язык судопроизводства; гласность судебного разбирательства и обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на защиту). Однако и в уголовно-процессуальном кодексе эти нормы принципами не названы и, кроме того, принципы уголовного процесса можно обнаружить и в других статьях УПК РСФСР (статья 3 - публичность уголовного процесса; статья 25 - прокурорский надзор в уголовном судопроизводстве и другие)»’.

Новый отечественный Уголовно-процессуальный кодекс хоть и не сформулировал дефиниции термина «принцип(ы) уголовного судопроизводства», но вместе с тем в одноименной главе 2 привел перечень таковых принципов и раскрыл их содержание. Таким образом, законодатель с одной стороны подвел определенную черту в споре ученых о количественной и содержательной характеристике уголовно-процессуальных принципов, а с другой создал благодатную почву для очередного витка научной дискуссии в данной области.

Мы же, в свою очередь, утверждаем, что норма о защите прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а также о защите личности от незаконного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод является основополагающим принципом уголовного судопроизводства.

Для того чтобы обосновать или опровергнуть существование конкретного правового принципа, необходимо определить наличие либо отсутствие у соответствующего положения или идеи тех качественных черт, характерных признаков, которые позволяют отнести его (ее) к таковым. О каких же чертах и признаках в данном случае необходимо вести речь? Ответ на этот вопрос сле-

Григонис Э.П. Указ. соч. С. 56.

дует искать, прежде всего, в происхождении слова «принцип», которое появилось в русском языке от латинского «principium» — основа, главное, начало, происхождение’.

Из смысла термина «принцип» следует, что к принципам уголовного процесса может быть отнесено не всякое положение, характеризующее организацию и деятельность участников уголовного судопроизводства, а лишь такое, которое определяет наиболее главные, исходные моменты организации и функционирования органов и лиц, осуществляющих, направляющих уголовное судопроизводство и в нем участвующих.

Принцип, как справедливо отмечает Д.С.Стригалев, всегда характеризуется основоположностью, фундаментальностью. Он первичен, невыводим из других положений и в свою очередь охватывает положения более частного характера, которые определяют, конкретизируют содержание принципа и могут быть вычленены из него в качестве таковых^.

По нашему мнению, назначение уголовного судопроизводства играет роль именно такого исходного, фундаментального положения конституционного уровня нормативного закрепления. Формирующими же его элементами или положениями более частного характера, выступают конкретные конституционные права участников уголовного судопроизводства, стоящие на страже данного принципа. Используя философские категории, принцип защиты прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а также защиты личности от незаконного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод можно соотнести с охватываемыми им конституционными правами соответственно как общее и особенное. Каждое из таких прав в отдельности слу-

’ Ахтерова 0,А., Иваненко Т.В, Латинский язык и основы юридической терминологии. М., 1998. С.286.

^ См.: Стригалев Д.К. Неприкосновенность частной жизни как международно-правовой и конституционный принцип деятельности органов предварительного следствия системы МВД: Дис…. канд. юрид. наук. СПб., 2002. С. 22.

жит прямым и непосредственным проявлением данного принципа и нарушение любого из них есть нарушение указанного принципа.

Таким образом, назначение уголовного судопроизводства характеризуется всеми признаками, присущими принципам как основным правовым положениям уголовного процесса.

Во-первых, нормативно-правовой характер назначению уголовного судопроизводства придает закрепление на конституционном уровне и в уголовно- процессуальном законе правила о защите прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а также о защите личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод.

Во-вторых, реализация назначения уголовного судопроизводства обеспечивает единство производства по всем уголовным делам и служит гарантией законности деятельности его участников.

В-третьих, предписания ст.6 УТЖ Российской Федерации действуют во всех стадиях уголовного процесса.

И наконец, в-четвертых, любое нарушение уголовно-процессуального закона, которое путем лишения или ограничения гарантированных УПК Российской Федерации прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства ли иным путем повлияло или могло повлиять на постановление законного обоснованного и справедливого приговора (ч.1 ст.381 УПК РФ), по своему характеру препятствует реализации назначения уголовного судопроизводства. Установление подобных нарушений является основанием для отмены или изменения судебного решения судом вышестоящей инстанции. Это правило распространяется как на судебное, так и на досудебное производство.

Таким образом, правовая норма, сформулированная в ст.6 УПК Российской Федерации, выступает сразу в двух качествах. С одной стороны, защита .прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а также защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод - это назначение (цель) уголовно- процессуальной деятельности, а с другой - основополагающий принцип уголовного судопроизводства. При этом это именно принцип принципов, на который должны работать (дополнять, разъяснять, конкретизировать его нормы) все остальные принципы уголовного судопроизводства, система и содержание которых будет рассмотрено в следующей главе.

Другими выводами по данному параграфу являются следующие:

  1. Следуя конституционным и международным курсом в сфере охраны прав и свобод человека и гражданина, новый уголовно-процессуальный закон - Уголовно- процессуальный кодекс Российской Федерации указал на исключительно правозащитное назначение российского уголовного судопроизводства (ст. 6). В частности, уголовное судопроизводство рассматривается в качестве средства защиты от любых форм посягательства на права и законные интересы личности, не только от преступлений, но и от неправомерных действий и незаконных и необоснованных решений государственных органов и должностных лиц при производстве по уголовным делам.
  2. 2, Изменение названия статьи уголовно-процессуального закона с «задач уголовного судопроизводства» (ст. 2 УПК РСФСР) на «назначение уголовного судопроизводства» (ст. 6 УПК РФ) является неслучайной и вполне обоснованной. С одной стороны, законодатель, меняя название основополагающей статьи уголовно- процессуального кодекса, тем самым акцентирует внимание правоприменителей на произошедших серьезных изменениях в основных началах уголовного судопроизводства и направленности уголовно-процессуальной деятельности. С другой стороны, в статье 6 УПК Российской Федерации указываются и цели и задачи уголовного судопроизводства, что объединяется в одно целое — в термине «назначение уголовного судопроизводства», что подводит итог научным дискуссиям относительно того, что относится к целям, а что к задачам уголовного судопроизводства. 3,
  3. Анализ научной литературы позволяет сделать вывод, что вектор определения целей уголовного судопроизводства на протяжении последних десятилетий неуклонно менялся в сторону отхода от приоритетности борьбы с преступностью к правозащитному его назначению. В советский период цель борьбы с преступностью неизменное провозглашалась главной и определяющей, и такое ее понимание непосредственно вытекало из задач советского уголовного судопроизводства, закрепленных в УПК РСФСР. В то время в качестве одной из целей уголовного судопроизводства некоторыми учеными признавалось ограждение граждан от необоснованного обвинения (М.С.Строгович, Д.С.Карев и другие), что свидетельствует о том, что гуманистическое направление в оте- чественной уголовно-процессуальной науке существовало даже в тех условиях, когда безусловный приоритет государства над личностью признавался на официальном уровне. В 90-е гг. еще в условиях действия УПК РСФСР, это направление получило дальнейшее развитие и постепенно стало утверждаться в качестве приоритетной правозащитная цель уголовного судопроизводства (В.П.Божьев и другие). В то же время, несмотря на принятие Конституции РФ, .провозгласившей права человека высшей ценностью, общую гуманизацию всего российского законодательства, но до принятия УПК РФ, в литературе встречались прежние взгляды на приоритетность борьбы с преступностью в системе целей уголовного судопроизводства (В.Г.Капустянский). Такое понимание целей уголовного судопроизводства неизбежно приводит к тому, что преступление должно быть раскрыто любой ценой, в том числе и за счет ущемления прав человека. Таким образом, не только сама уголовно-процессуальная деятельность, но и отечественная уголовно- процессуальная наука является в определенной ступени дуалистической.
  4. Исходя из смысла ч. 2 ст. 6 УПК Российской Федерации и иных норм, закрепленных в уголовно-процессуальном законе, к задачам уголовного судо- производства относятся:
    • уголовное преследование виновных (эффективное раскрытие и расследование преступлений);
    • выявление и устранение обстоятельств, способствовавших совершению преступления;
    • возмещение ущерба потерпевшим от преступления;
    • назначение виновным справедливого наказания;
    • отказ от уголовного преследования невиновных;
    • освобождение невиновных от наказания;
    • реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию.
    • Именно в таком аспекте назначение (цели и задачи) уголовного судопроизводства должно рассматриваться в научной и учебной литературе и, соответственно, изучаться в рамках курса «Уголовно-процессуальное право (уголовный процесс) в образовательных учреждениях юридического профиля.
  5. Важными звеньями механизма реализации назначения уголовного судо- производства является детальная регламентация оснований, условий и порядка применения мер, ограничивающих права и свободы лиц, законодательное закрепление прав и обязанностей участников уголовного судопроизводства и порядка их осущесівления, установление процедуры обжалования и проверки правомерности процессуальных действий и решений, а также закрепление основополагающих начал - принципов уголовного судопроизводства.

  6. Норма, содержащаяся в ст. 6 УПК Российской Федерации, отнесена к главе 2 УПК Российской Федерации, именуемой «Принципы уголовного судопроизводства»; то есть законодатель, определяя назначение уголовного судопроизводства, придал ему основополагающий характер и поставил на первое место в ряду принципов уголовного судопроизводства. Это принцип принципов и можно констатировать, что в целом все принципы уголовного судопроизводства в конечном итоге направлены на защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. Казна- чение уголовного судопроизводства играет роль именно такого исходного, фундаментального положения конституционного уровня нормативного закрепления. Формирующими же его элементами или положениями более частного характера, выступают конкретные конституционные права участников уголовного судопроизводства, стоящие на страже данного принципа. Используя философские категории, принцип защиты прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а также защиты личности от незаконного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод можно соотнести с охватываемыми им конституционными правами соответственно как общее и особенное. Каждое из таких прав в отдельности служит прямым и непосредственным проявлением данного принципа и нарушение любого из них есть нарушение указанного принципа. Таким образом, назначение уголовного судопроизводства характеризуется всеми признаками, присущими принципам как основным правовым положениям уголовного процесса.

ГЛАВА II

ОСНОВОПОЛАГАЮЩИЕ НАЧАЛА УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА В УСЛОВИЯХ РЕФОРМИРОВАНИЯ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

§1. Понятие и классификация принципов уголовного судопроизводства

Принципы - это понятие, широко используемое не только и не столько в юридической или иной науке, но и в публицистике, обыденной речи граждан и т. д. Само слово «принцип» происходит от латинского «principum», означающего основа, первоначало. В словаре иностранных слов это понятие трактуется как «основоположение, исходная руководящая идея, основное правило поведения, деятельности»’.

в толковых словарях русского языка принцип понимается как научное или нравственное начало, правило от которого не отступают, исходное положение какой- либо теории, учения, науки и т.п.; основополагающее первоначало, основное положение, исходный пункт, предпосылка какой-либо теории, концеп- ции^.

В юридической науке и практике принципами признаются нормы права, закрепленные в соответствующих нормативно-правовых актах. Причем принципы, закрепленные в нормативно-правовых актах, обладающих высшей юри-

’ Краткий словарь иностранных слов, М,: Государственное издательство иностранных и на- циональных словарей, 1950. С. 298.

^ См.: Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. СПб.: Издание М.О.Вольфа, 1881. Т. 3. С. 431, дической силой, имеют приоритет перед всеми остальными нормами- принципами, закрепленными в нормативно-правовых актах, имеющих меньшую юридическую силу. Так в РФ, конституционные принципы имеют приоритет над принципами, закрепленными в федеральных конституционных законах, а последние - над принципами, закрепленными в федеральных законах. По сфере распространения действия принципы делятся на общеправовые, относящиеся ко всем отраслям права, межотраслевые, относящиеся к нескольким отраслям права и отраслевые, относящиеся к одной отрасли права. Применительно к сфере правосудия общеправовые принципы одновременно являются конституционными, межотраслевые принципы закреплены в ФКЗ «О судебной системе РФ», а отраслевые принципы - в соответствующих процессуальных кодексах, имеющих силу федерального закона, например, в УПК. Значение отраслевых принципов заключается в том, что все иные нормы, относящиеся к данной отрасли права, должны непосредственно вытекать из норм-принципов и не противоречить им. Не могут противоречить отраслевым принципам судебные решения, правоприменительные акты иных государственных и муниципальных органов. В противном случае имеет место существенное нарушение закона, подрывающее его социальную значимость, авторитет и престиж.

Выше мы уже приводили высказывание Э.П.Григониса относительно закрепления принципов в советском отраслевом законодательстве и проблем, связанных с их реализацией в предшествующий советский период. Им же приводится в качестве примера следующий факт недавней советской истории, названный автором «откровенно антиправовым». Речь идет о достаточно известном уголовном деле в отношении Рокотова и Файбишенко. Они в начале бО-х годов были арестованы за незаконные валютные операции. В момент ареста статья 88 УК РСФСР за совершение данного преступления предусматривала лишение свободы сроком до 5 лет. В процессе следствия санкция статьи дважды была увеличена соответственно до 8 и 15 лет лишения свободы, и, в конце концов, за совершение этого преступления была введена смертная казнь, к которой и были приговорены подсудимые. Все это имело место, несмотря на то, что в действовавшем в то время УК РСФСР имелось указание на то, что закон, устанавливающий наказуемость деяния или усиливающий наказание, обратной силы не имеет (статья 6). Однако это важнейшее правило цивилизованного уголовного права в виде отдельного принципа оформлено не было’.

Уместно привести и еще один пример из области уголовного права, когда нормы, закрепленные в УК, не соответствовали конституционным принципам (основам конституционного строя) уже не в советское время, а в условиях новой российской государственности. В Конституции РФ 1993 г. было установлено правило о том, что никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление (статья 50). В то же время вплоть до апреля 1996 года в УК сохранялись положения о том, что гражданин России, совершивший преступление за границей мог быть подвергнут повторному уголовному наказанию на родине^.

В этой связи нельзя не упомянуть еще об одном уголовном деле. Так, Белгородским областным судом 28 ноября 1991 г. Ильченко была признана виновной в недонесении о совершении ее мужем и братьями умышленного убийства с особой жесткостью Лушпа. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор областного суда в отношении Ильченко изменила, смягчив ей назначенное наказание. Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене судебных решений и прекращении дела производством за отсутствием в действиях Ильченко состава преступления.

Президиум Верховного Суда РФ 28 апреля 1993 г. протест удовлетворил по следующим основаниям. Из материалов дела было видно, что убийство Лушпа с особой жестокостью было совершено Вдовыкой, Плахотниковым и

’ См.: Григонис Э.П. Механизм государства (теоретико-правовой аспект): Дис. … д-ра юрид. наук. СПб., 2000. С. 55. ^ См.: Там же.

Моисеенко в связи с неприязненными отношениями, возникшими между Ильченко и потерпевшей. Таким образом, сообща о совершенном преступлении, Ильченко вынуждена была бы в известной мере свидетельствовать против себя самой. Осужденные за убийство являлись близкими родственниками Ильченко: Вдовыка - муж, а Плахотников и Моисеенко - братьями (родным и двоюродным). Далее Президиум Верховного Суда РФ постановил, что уголовный закон не может противоречить конституционным положениям. В соответствии с ч. 2 ст. 6 действовавшего в то время УК РСФСР закон, устраняющий наказуемость деяния или смягчающий наказание, имеет обратную силу, то есть распространяется с момента вступления в силу такого закона также за деяния, совершенные до его принятия. Хотя ответственность за недонесение в действующем УК сохранена, однако, положения ст. 67 Конституции РФ устраняют наказуемость деяния, совершенного Ипьченко. Президиум Верховного Суда РФ приговор Белгородского областного суда и определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ в отношении Ильченко отменены, а уголовное дело по ст. 190 УК РСФСР (недонесение о преступлении) в отношении Ильченко прекращено за отсутствием в ее действиях состава преступления’.

Примечательно, что на следующий же день, после принятия указанного судебного решения, 29 апреля 1993 г.. Верховный Совет РФ принял закон, который в качестве дополнения к в ст. 19 УК РСФСР ввел следующее примечание: «Не подлежат уголовной ответственности за недонесение супруг или близкие родственники лица, совершившего преступление. Еще более примечательно, что в ныне действующем УК РФ 1996 г. ответственность за недонесение о преступлении вообще не предусмотрена.

Приведенный пример напрямую относится к конституционным принципам уголовного судопроизводства. В настоящее время этот принцип закреплен в ч. 1 ст. 51 Конституции РФ, устанавливающей, что никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников.

Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1993. № 8. С. 6-7.

Относительно понятия принципов уголовного судопроизводства в юридической науке не выработано какого-либо единого определения. Иногда, принципы уголовного судопроизводства (процесса) формулируются предельно кратко как руководящие идеи, выражающие сущность уголовного процесса’. Встречаются и другие определения, которые можно отнести к кратким: «Принципы — это исходные, основополагающие положения, определяющие построение всех стадий, форм и институтов уголовного судопроизводства и обеспечивающие реализацию его назначения»^; «Принципы уголовного процесса - правовые положения общего характера, которые в своей совокупности раскрывают его природу, характер, сущность, содержание и лежат в основе организации и функционирования всех процессуальных институтов»^.

Более развернутое определение предлагает А.С.Александров: «Принципы уголовного процесса - это правовые аксиомы, истинность их не доказывается, не обсуждается, но презюмируется. Это базовые идеологические ценности. Они имеют конструктивный характер, поскольку из них конструируется модель определенного типа процесса… Принципы уголовного процесса - это наиболее общие мировоззренческие идеи относительно сущего и должного в уголовном судопроизводстве, отражающие его наиболее характерные черты, проявляющиеся при истолковании норм права»’*-

Понятие принципов уголовного судопроизводства в современной литературе вполне закономерно связывают также с правами человека. По мнению М.Х.Гельдибаева, «К принципам процесса относятся такие правовые положения, которые гарантируют права и свободы человека и гражданина в уголовном процессе, допускают их ограничение в строго установленных законом .

’ См.: Смирнов А. В., Калиновский К.Б. Уголовный процесс. СПб.: Питер, 2003. С. 14. ^ Химичева Г.П. Принципы уголовного судопроизводства //Уголовный процесс. Сборник учебных пособий. Вып. 1. М.: ГУК МВД России, 2002. С. 74. ^ Вандышев В.В. Уголовный процесс. СПб., 2002. С. 27.

” Александров А.С. Принципы уголовного процесса //Уголовный процесс России / Науч. ред. В.Т.Томин. М.: Юрайт, 2003. С. 79.

формах и пределах, определяют построение судебного разбирательства как центральной стадии производства по уголовному делу и находят свое выражение (хотя бы и ограниченное) в одной или нескольких стадиях, предшествующих судебному разбирательству или следующих за ним»’.

Обращение к правам человека при определение принципов уголовного су- допроизводства весьма позитивно и симптоматично в свете современной уголовно- процессуальной политики. Однако, не все принципы, закрепленные в УПК РФ, имеют непосредственное отношение к правам человека. К таковым, например, относится закрепленный в ст. 17 УПК РФ принцип свободы оценки доказательств. Несомненно, что и этот принцип, в конечном счете, направлен на реализацию назначения уголовного судопроизводства, предусмотренного ст. 6 УПК РФ (защита личности как от преступлений, так и от неправомерных действий органов и должностных лиц государства), однако, он связан с правами человека не прямо, а опосредовано. Тем не менее, на наш взгляд, при определении принципов уголовного судопроизводства вполне правомерно указать на прямую или опосредованную связь их с правами человека.

Нельзя не обратить внимания на то место в определении М.Х.Гельдиба- ева, в котором указано, что принципы уголовного судопроизводства, в первую очередь, определяют построение судебного разбирательства как центральной стадии уголовного процесса. Такой же точки зрения придерживается Г.П.Хи- мичева, считая, что наиболее полно принципы уголовного судопроизводства осуществляются на стадии судебного разбирательства, в связи, с чем одновременно являются и принципами правосудия^.

Несомненно, судебное разбирательство является центральной стадией уголовного процесса. Однако нельзя при этом недооценивать иные его стадии, в частности в рамках досудебного производства по уголовному делу. Такая не-

’ Гельдибаев М.Х. Обеспечение прав и свобод человека и гражданина в сфере уголовно-

процессуального принуждения: Автореф. дис д-ра юрид. наук. СПб., 2001. С. 11.

^ См.: Химичева Г.П. Указ. соч. С. 75.

дооценка также встречается в современной литературе. Так, например, А.С.Александров считает, что уголовный процесс это судебное производство «плюс досудебное производство, которое является придатком к нему»’.

Относительно определения принципов уголовного судопроизводства необходимо в этой связи отметить, что проблемы реализации большинства из них, особенно связанных с правами человека, возникают именно в ходе досудебного производства по уголовному делу. Это относится, в частности к таким принципам как неприкосновенность личности, жилища, частной жизни (тайна переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых и иных переговоров, телеграфных и иных сообщений). Рещения об ограничении указанных прав человека в соответствии с действующим УПК РФ хотя и принимаются судом, но в ходе именно досудебного производства, к тому же, инициатива о принятии таких решений исходит от органов предварительного расследования. Именно в сфере реализации указанных принципов уголовного судопроизводства большая роль принадлежит прокуратуре Российской Федерации, поскольку без согласия прокурора инициатива органов предварительного расследования об ограничении прав человека в сфере уголовного судопроизводства реализована не будет.

Нельзя также упускать из виду, что далеко не все уголовные дела проходят через стадию судебного разбирательства. Производство по уголовному делу зачастую прекращается в ходе предварительного расследования как по реабилитирующим, так и нереабилитирующим основаниям. Производство по уголовному делу во многих случаях приостанавливается и более уже никогда не возобновляется, например, вследствие того, что лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, не установлено (п. 1 ч. 1 ст. 208 УПК РФ).

Отсюда можно сделать вывод, что неукоснительное соблюдение требований, вытекающих из принципов уголовного судопроизводства, особенно связанных с ограничением естественных и неотъемлемых прав человека, чрезвы-

’ Александров А.С. Язык уголовного судопроизводства: Дис. … д-ра юрид. наук. Нижний Новгород, 2003. С. 10.

чайно важно именно в ходе досудебного производства по уголовному делу. Именно в этой части уголовного процесса решающую роль в реализации принципов уголовного судопроизводства призвана играть прокуратура Российской Федерации как в ходе осуществления надзора за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия, так и рамках процессуальных полномочий прокурора в ходе досудебного производства по уголовному делу в качестве стороны обвинения (п. 1 ч. 2 ст. 37 УПК РФ).

В связи с вышеизложенным необходимо обратить внимание также на широко распространенное в литературе мнение о том, что одной из особенностей принципов уголовного судопроизводства является их действие на всех без исключениях стадиях уголовного процесса, что они имеют сквозной, пронизывающий весь уголовный процесс характер’. При этом проводится различие между принципами уголовного процесса и общими условиями производства в отдельных стадиях^. На такой же позиции стоит и законодатель, выделяя отдельно от принципов уголовного судопроизводства, закрепленных в главе 2 УПК РФ, общие условия предварительного расследования (глава 21 УПК РФ) и общие условия судебного разбирательства (глава 35 УПК РФ).

С указанными точками зрения, в том числе и с позицией законодателя, полностью можно лишь относительно соотношения принципов уголовного судопроизводства и общих условий предварительного расследования. Действительно, общие условия предварительного следствия, получившие отражение в главе 21 УПК РФ (правила подследственности; нормы о производстве неотложных следственных действиях, об окончании предварительного расследования и т.д.) не могут рассматриваться в качестве принципов всего уголовного процесса, поскольку имеют отношение только к соответствующей его стадии.

’ См.: Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Указ. соч. С. 14; Вандышев В.В. Указ. соч. С. 26; Химичева Г.П. Указ. соч. С. 75. ^ См., например: Вандышев В.В. Указ. соч. С. 26.

Что касается общих условий судебного разбирательства, закрепленных в главе 35 УПК РФ, то часть из них, а именно, закрепленные в самых первых статьях указанной главы: непосредственность и устность (ст. 240), гласность (ст. 241) и неизменность состава суда (ст. 242), а также правила об участии подсудимого в судебном разбирательстве (ст. 247 УПК РФ) следует отнести именно к принципам уголовного судопроизводства, а не к общим условиям исключительно судебного разбирательства, исходя из следующих обстоятельств.

Во-первых, принцип гласности судебного разбирательства, а также принцип очного, в присутствии подсудимого, судебного разбирательства, являются конституционными принципами правосудия, закрепленными, соответственно, в ч.ч. 1 и 2 ст. 123 Конституции РФ. Являясь конституционными принципами, они не могут перестать быть принципами уголовного судопроизводства. Принцип гласности судебного разбирательства, кроме того, закреплен в ст. 9 ФКЗ «О судебной системе РФ» от 31 декабря 1996 г., т.е. в законе, имеющем более высокую юридическую силу, чем УПК РФ и является не только конституционным, но и межотраслевым принципом, относящимся ко всем видам судопроизводства, Так, принцип гласности судебного разбирательства одновременно является принципом конституционного судопроизводства (ст. 31 ФКЗ «О Конституционном Суде РФ» от 21 июля 1994 г.) гражданского судопроизводства (ст. 10 ГПК РФ), арбитражного судопроизводства (ст. 11 АПК РФ), производства по делам об административных правонарушениях (ст. 24.3. КОАП РФ).

Во-вторых, аналогичные, имеющимся в УПК РФ, правилам о непосредственности и устности, а также о непрерывности судебного заседания закреплены и в иных процессуальных кодексах (ст. 157 ГПК РФ «Непосредственность, устность и непрерывность», ст. 10 АПК РФ «Непосредственность судебного разбирательства»), в ФКЗ «О Конституционном Суде РФ» (ст. 32 «Устность разбирательства», ст. 34 «Непрерывность судебного заседания»). Таким образом, указанные принципы непосредственности, устности и непрерывности судебного разбирательства являются межотраслевыми принципами правосудия и на этом основании также должны быть одновременно отнесены к принципам уголовного судопроизводства, несмотря на то, что они не включены в число принципов, предусмотренных главой 2 УПК РФ «Принципы уголовного судопроизводства».

Таким образом, к принципам уголовного судопроизводства, кроме принципов, закрепленных в соответствующей главе 2 УПК РФ, следует отнести некоторые положения главы 35 УПК РФ «Общие условия судебного разбирательства», а именно о гласности и очном судебного разбирательства, являющиеся конституционными принципами правосудия (ст. 123 Конституции РФ), и о непосредственности, устности и непрерывности судебного разбирательства, являющиеся межограслевыми принципами правосудия (ст. ст. 32 и 34 ФКЗ «О Конституционном Суде РФ», ст. 157 ГПК РФ, ст. 10 АПК РФ).

При этом мы придерживаемся той наиболее распространенной точки зрения в отечественной науке, что к принципам уголовного судопроизводства, следует относить лишь те положения, которые прямо закреплены в законе. Так, например, В. В. Вандышев по этому поводу пищет: «…важнейшим признаком принципов уголовного процесса является их нормативный характер - закрепленность в нормах закона. Однако некоторые авторы полагают, что руководящие идеологические идеи, сформулированные в науке и не закрепленные в законе, также являются принципами уголовного судопроизводства. Однако эта точка зрения не нашла поддержки у специалистов, ибо участники процесса руководствуются в своей практической деятельности не научными идеями, а нормами закона»’. Г.П.Химичева, обосновывая аналогичную позицию, отмечает также: «Безусловно, законы и правовые нормы развиваются, совершенствуются, нуждаются в теоретическом осмыслении с учетом потребностей практики; но нельзя говорить о том, что идеи становятся обязательными сразу после их выработки наукой, без законодательного закрепления»^.

’ Вандышев В.В. Указ. соч. С. 26. ^ Химичева Г.П. Указ. соч. С. 74.

Особенностью принципов уголовного судопроизводства является то, что большинство из них закреплено не только и не столько в УПК РФ, но преимущественно в Конституции РФ, являясь тем самым, по существу, общеправовыми принципами и в ФКЗ «О судебной системе РФ», вследствие чего они являются одновременно межотраслевыми принципами правосудия. Такие принципы правосудия, как непосредственность и устность, непрерывность судебного разбирательства одновременно закреплены в других законодательных актах, регулирующих иные виды судопроизводства (ФКЗ «О Конституционном Суде РФ», ГПК РФ, АПК РФ).

В этом отнощении нельзя не упомянуть о тех принципах, которые были закреплены в УПК РСФСР и считались исключительно отраслевыми принципами уголовного процесса. Речь идет о принципах публичности уголовного процесса, коллегиальности в осуществлении правосудия, а также о принципе всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела.

Принцип публичности (от латинского «publicus», что означает «государственный, общинный, общественный»’) выводился из положений ст. 3 УПК РСФСР «Обязанность возбуждения уголовного дела и раскрытия преступлений».

В условиях действия УПК РСФСР этот принцип, с учетом всех последних его изменений и дополнений, а также с учетом положений УК РФ 1996 г., означал, что уголовное преследование в большинстве случаев осуществляется органами государства и их должностными лицами (органами дознания, предварительного следствия, прокурором) и от имени государства. Возбуждение уголовного дела, процесс его расследования и прекращение производства по делу, как правило, не зависят от волеизъявления потерпевшего. Орган дознания, следователь и прокурор обязаны возбудить уголовное дело в каждом случае обнаружения признаков преступления.

’ См.: Бартошек М. Римское право. Понятия, термины, определения, М., 1989. С. 250.

Исключение составляли дела так называемого частного и публично- частного обвинения. Дела частного обвинения, по общему правилу, установленному ч. 1 ст. 27 УПК РСФСР, возбуждались не иначе как по жалобе потерпевшего и подлежали прекращению в случае его примирения с обвиняемым. Это дела о престухілениях, предусмотренных ст. 115 (умышленное причинение легкого вреда здоровью), ст. 116 (побои), ч. 1 ст. 129 (клевета без отягчающих обстоятельств) и ст. 130 (оскорбление) УК РФ, Дела частнопубличного обвинения также возбуждались не иначе как по жалобе потерпевшего, но прекращению за примирением потерпевшего с обвиняемым не подлежали (ч. 2 ст. 27 УПК). Это дела о преступлениях, предусмотренных ч. 1 ст. 131 (изнасилование без отягчающих обстоятельств), ч. 1 ст. 146 (нарушение авторских и смежных прав без отягчающих обстоятельств), ч. 1 ст. 147 (нарушение изобретательских и патентных прав без отягчающих обстоятельств) УК РФ.

Однако публичное начало уголовного процесса не исключалось и в данных случаях. В соответствии с ч. 3 ст. 27 УПК РСФСР, если дело частного или частнопубличного обвинения (за исключением дела о преступлении, предусмотренным ч. 1 ст. 131 УК РФ) имеет особое общественное значение или если потерпевший по этим делам, а также по делу о преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 131 УК РФ, в силу беспомощного состояния, зависимости от обвиняемого или по иным причинам, не в состоянии защищать свои права и законные интересы, прокурор, как представитель государства, защищающий публичный интерес, вправе возбудить дело и без отсутствия жалобы потерпевшего. Такое дело прекращению за примирением потерпевшего с обвиняемым не подлежит. Кроме того, прокурор вправе в любой момент вступить в возбужденное по жалобе потерпевшего дело частного обвинения, если этого требует охрана государственных или общественных (т.е. публичных) интересов или прав граждан. Дело в этих случаях прекращению за примирением потерпевшего с обвиняемым не подлежит (ч. 4 ст. 27 УПК РСФСР).

УК РФ 1996 г. ввел новое основание освобождения от уголовной ответственности за примирением потерпевшего с обвиняемым по делам небольшой степени тяжести (максимальное наказание за которые не превышает двух лет лишения свободы), при условии, что преступление совершено обвиняемым впервые и что он примирился с потерпевшим и загладил причиненный потерпевшему вред (ст. 76 УК РФ), в ст. 9 УПК РСФСР была предусмотрена возможность прекращения уголовного дела судом, прокурором, а также следователем или органом дознания с согласия прокурора на основании соответствующего примирения потерпевшего. Следует отметить, что прекращение дела в данном случае вовсе не обязанность, а право органов расследования, прокурора или суда. Такие дела можно назвать делами публично- частного обвинения, т. е. дело возбуждается в обычном, публичном порядке, а прекращается в зависимости от волеизъявления потерпевшего.

В связи с вступлением в действие УК РФ 1996 г. в уголовном процессе возникло еще одно исключение из принципа публичности, в п. 2 примечания к ст. 201 УК РФ «Злоупотребление полномочиями», входящей в главу 23 «Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях» установлено, что «Если деяние, предусмотренное этой статьей либо иными статьями настоящей главы, причинило вред интересам исключительно коммерческой организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятием, уголовное преследование осуществляется по заявлению этой организации или с ее согласия». Однако если такое деяние причинило вред интересам других организаций, а также интересам граждан, общества или государства, уголовное преследование осуществляется на общих основаниях (ч. 3 примечания к ст. 201 УК РФ), т. е. таким образом защищаются публичные интересы. Аналогичные правила привлечения к уголовной ответственности по заявлению коммерческой и иной организации были установлены ст. 27-1 УПК РСФСР.

Основные правила, касающиеся производства по делам публичного, частного и частнопубличного обвинения, установленные УПК РФ, в целом, не претерпели значительных изменений по сравнению с УПК РСФСР. Так, в соответствии с ч, 2 ст. 20 УПК РФ, дела частного обвинения, круг которых не претерпел никаких изменений, возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего, его законного представителя и подлежат прекращению в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым.

круг дел частнопубличного обвинения увеличился по сравнению с УПК РСФСР. К делам о преступлениях, предусмотренным ч. 1 ст. 131, ч. 1 ст. 146 и ч. 1 ст. 147 УК РФ, добавились дела о нарушении равенства прав и свобод человека и гражданина (ч. 1 ст. 136 УК РФ в ред. ФЗ от 9 июля 1999 г.), о нарушении неприкосновенности частной жизни (ч. 1 ст. 137 УК РФ), о нарушении тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ч. 1 ст. 138 УК РФ) о нарушении неприкосновенности жилища (ч. 1 ст. 139 УК РФ), о необоснованном отказе в приеме на работу или необоснованном увольнении беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет (ст. 145 УК РФ). Как видно, все эти преступления являются преступлениями против конституционных прав и свобод человека и гражда- нина. ФЗ от 4 июля 2003 г. к делам честно-публичного обвинения отнесены также дела о насильственных действиях сексуального характера без отягчающих обстоятельств (ч. 1 ст. 132 УК РФ), что представляется вполне справедливым, ввиду того, что оно с объективной стороны практически аналогично изнасилованию без отягчающих обстоятельств, дела о котором были отнесены к делам частнопубличного обвинения еще в условиях действия УПК РСФСР.

Дела частнопубличного обвинения, в соответствии с ч. 3 ст. 20 УПК РФ, по-прежнему, возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего, но прекращению в связи с примирением с потерпевшим не подлежат. Правда, в ч. 3 ст. 20 УПК РФ, указано, что эти дела могут быть прекращены за примирением сторон в порядке ст. 25 УПК РФ, но это общее правило для всех преступлений небольшой или средней тяжести, если лицо совершило преступление впервые.

в ч. 4 ст. 20 УПК РФ установлено, что прокурор, а также следователь или дознаватель с согласия прокурора вправе возбудить уголовное дело, отнесенное к категории дел частного и частнопубличного обвинения, и при отсутствии заявления потерпевшего, если данное преступление совершено в отношении лица, находящегося в зависимом состоянии или по иным причинам не способного самостоятельно воспользоваться принадлежащими ему правами.

Остались практически неизменными правила относительно прекращения уголовного дела в связи с примирением сторон (ст. 25 УПК РФ) и положения о возбуждении уголовного дела по заявлению руководителя коммерческой или иной организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятиям (ст. 23 УПК РФ). Изменения коснулись лишь категорий дел, которые могут быть прекращены в порядке ст. 25 УПК РФ. Кроме дел небольшой тяжести, к ним отнесены также преступления средней тяжести.

Однако, концептуальное отношение законодателя к делам частного и ча- стнопубличного обвинения, тем не менее, изменилось. По УПК РСФСР возбуждение указанных дел и прекращение дел частного обвинения рассматривались в качестве исключения из общего принципа публичности, поскольку в ст. 3 УПК РСФСР была закреплена общая норма об обязательности возбуждения уголовного дела по любому преступлению и его раскрытии, возложенной на публичные власти. В УПК РФ избран несколько иной подход: дела частного, частнопубличного и публичного обвинения признаны самостоятельными категориями уголовных дел и им соответствуют различные виды уголовного преследования - в публичном, частнопубличном и частном порядке, как это установлено в ст. 20 УПК РФ.

Обязанность осуществления уголовного преследования от имени государства, возложена только в отношении дел публичного обвинения. Правда, в тексте ч. 1 ст. 21 УПК РФ, устанавливающей это правило указано и на дела част- непубличного обвинения. Однако, это законодательное определение следует толковать ограничительно и в системном сравнении с ч. 3 ст. 20 УПК РФ. Его следует сформулировать как обязанность уголовного преследования со стороны государства только по возбужденным по заявлению потерпевшего уголовным делам частнопубличного обвинения, поскольку, если такое заявление отсутствует, то и уголовное дело, если к этому нет оснований, предусмотренных ч. 4 ст. 20 УПК РФ, возбуждено быть не может.

В связи с этим, во избежание неоднозначного толкования следует внести соответствующее дополнение в ч. 1 ст. 21 УПК РФ в следующей редакции: «Уголовное преследование от имени государства по делам публичного обвинения осуществляют прокурор, а также следователь и дознаватель. Уголовное преследование от имени государства по делам частнопубличного обвинения осуществляется только в случае их возбуждения в порядке, предусмотренном частью второй или четвертой статьи 20 настоящего Кодекса».

В свете изложенного необходимо внести дополнение и в ч. 2 ст. 21 УПК РФ, которая в действующей редакции изложена следующим образом: «В каждом случае обнаружения признаков преступления прокурор, следователь или орган дознания принимают предусмотренные настоящим Кодексом меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, совершивших преступление». Здесь также следует предусмотреть, что речь идет только о делах публичного обвинения.

Предложенные нами незначительные редакционные изменения и дополнения, полностью соответствующие общему смыслу действующего уголовно- процессуального закона и, вытекающие из систематического толкования положений УПК РФ, позволят исключить попытки обоснования принципа публичности в современных условиях со ссылкой на ст. 21 УПК РФ как это делает, например, В.В.Вандышев’.

’ См.: Вандышев В.В. Указ. соч. С. 31.

В литературе встречаются и другие обоснования принципа публичности уголовного судопроизводства. Так, А.В.Смирнов и К.Б.Калиновский различают публичность в розыскном и состязательном уголовном процессе. «В розыскном процессе публичность означает обязанность органов розыска» действовать в соответствии с должностной инициативой ради достижения государственных интересов вопреки интересам граждан»’. Представляется, что такое утверждение верно отчасти. Интересы граждан и государственные интересы могут и совпадать, однако, органы государства при таком построении процесса могут действовать и вопреки интересам граждан, в силу принципа публичности.

Публичность в состязательном процессе, по мнению указанных авторов, означает, что производство ведется в общественных интересах, но с максимальным обеспечением интересов частных. Публичность, на их взгляд, обеспечивается по следующим направлениям: уголовное преследование и обвинение ведется государством в лице прокуратуры и органов расследования вне зависимости от просьбы заинтересованных лиц, за исключением дел частного и ча- стнопубличного обвинения; правообеспечительная деятельность возлагается на государственные органы, ведущие процесс и адвокатуру, при этом суд, прокурор, следователь и дознаватель обязаны охранять права и свободы граждан в уголовном процессе, а обвиняемому (подозреваемому) обеспечивается право на защиту; примирительная деятельность по восстановлению общественного (публичного) мира, что заключается в обязанности суда принимать меры по примирению сторон по делам частного обвинения и в альтернативах уголовному преследованию (прекращение дела по нереабилитирующим основани- ям)1

Таким образом, публичность в состязательном процессе в интерпретации А.В.Смирнова и К.Б.Калиновского знает массу исключений как в плане осо-

Смирнов А.В,, Калиновский К.Б. Указ. соч. С. 15,

^ См.: Там же. С. 15-16.

бенностей, связанных с делами частного и частнопубличного обвинения, так и альтернатив уголовному преследованию. Если правовое положение знает исключения, то вряд ли его можно считать принципом. Трудно, например, представить себе исключения из принципа презумпции невиновности (хотя, на практике, игнорирование отдельных элементов этого принципа вовсе не исключено).

Кроме того, наблюдается тенденция к расширению круга дел частного обвинения. Если в УПК РСФСР он составлял дела по трем составам преступлений (ч. 1 ст. 131, ч. 1 ст. 146 и ч. 1 ст. 147 УК РФ), то в настоящее время в него входят дела уже по девяти составам преступлениям (ч. 1 ст. 131, ч. 1 ст. 132, ч. 1 ст. 136, ч. 1 ст. 137, ч. 1 ст. 138, ч. 1 ст. 139, 145, ч. 1 ст. 146 и ч. 1 ст. 147 УК РФ),

В литературе встречаются вполне обоснованные предложения о расширении дел частного обвинения’. При этом, например, И. П. Дорноступ полагает, что к ним следует отнести все дела о преступлениях небольшой или средней тяжести, которые причиняют вред только интересам частных лиц^.

Что касается правообеспечительной деятельности органов государства, которая А.В.Смирновым и К.Б.Калиновским рассматривается в качестве одного из направлений обеспечения публичности в состязательном уголовном процессе, то обязанность государства (а следовательно, также его органов и должностных лиц) признавать, соблюдать, защищать права и свободы человека и гражданина закреплена в ст. 2 Конституции РФ, провозглашающей, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Принцип конституционного строя, закрепленный в ст. 2 Конституции РФ часто и вполне справедли-

’ См. например: Харзинова В.М. Использование положений конфликтологии в российской уголовно-процессуальной науке: Автореф. дис…. канд. юрид, наук, СПб., 2001. С, 7; Дорно- ступ И, П, Нереабилитирующие основания прекращения уголовного преследования в дея- тельности органов предварительного расследования МВД России: Автореф, дис, .,. канд. юрид. наук, СПб., 2003, С, 14, ^ См,: Дорноступ И,П, Указ, соч, С. 14, во называют принципом гуманизма’. Принцип гуманизма уголовного судопроизводства в ряде своих последних работ обосновывает также С.М.Прокофьева^. Таким образом, правообеспечительная деятельность в той интерпретации, которую предлагают А.В.Смирнов и К.Б.Калиновский относится не к публичности, а к общеправовому конституционному принципу гуманизма. Тем не менее, принцип публичности в уголовном судопроизводстве сбрасывать со счетов вовсе нельзя.

Так, А.С.Александровым высказывается позитивная в целом идея о сочетании в современном уголовном судопроизводстве сочетания принципов публичности и диспозитивности. Диспозитивность, понимаемая как свобода распоряжения сторонами своими правами, должна служить сдерживающим началом по отношению к публичности. Указанный автор по этому поводу пишет: «Принцип публичности в трактовке советских идеологов вступал как выражение государственной целесообразности в организации такого вида уголовного процесса, при котором обеспечивалось бы любой ценой достижение прежде всего общественного интереса борьбы с преступностью, в том числе и ценой игнорирования прав и свобод человека и гражданина. Надо ли говорить, что в современных условиях такое понимание публичности является неправильным по существу и противоречит УПК. Но следственный смысл публичности способен к реанимации в практике правоприменительных органов, что недопустимо. Поэтому в качестве начала, сдерживающего его, следует признать диспозитивность»^.

Диспозитивность, по мнению А.С.Александрова, распространяется также и на распоряжение уголовным иском стороной обвинения, например, при отка-

’ См.: Комментарий к Конституции Российской Федерации. Постатейный / Под ред. Э.П.Григониса. СПб.: Питер, 1993. С. 13.

^ См.: Прокофьева С.М. Принцип гуманизма уголовного судопроизводства. СПб.: СПб уни- верситет МВД России, 2001; Она же. Гуманизация уголовного судопроизводства: Дис. … д- ра юрид. наук. СПб., 2002.

^ Александров А.С. Принципы уголовного процесса…. С. 84.

зе государственного обвинителя от обвинения в суде. Суд же распоряжаться не

может’.

Диспозитивность уголовного судопроизводства выражается также в самом закреплении в УПК РФ уголовного преследования в частном и частнопублич- ном порядке, в возможности прекращения уголовного преследования по нереа- билитирующим основаниям дознавателем, следователем, прокурором.

Следует в этом смысле согласиться с И.П.Дорноступом, который утверждает, что «принципом современного российского судопроизводства является не принцип публичности, а принцип сочетания публичности и диспозитивно- сти. Исходя их такого понимания публичности, ее можно понимать не как принцип всего уголовного судопроизводства, а как принцип уголовно- процессуальной деятельности органов дознания и предварительного следствия, прокуратуры и их должностных лиц, как их служебный долг»^.

Проявлением принципа публичности, по мнению А.С.Александрова, является закрепленная в УПК монополия на публичное обвинение^. Это утверждение, на наш взгляд, носит принципиальный характер. Именно положение прокурора как процессуального руководителя предварительного расследования и государственного обвинителя в суде, прокурорский надзор за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия дает основания констатировать, что прокуратура Российской Федерации гарантом реализации и соблюдения принципа публичности уголовно-процессуальной деятельности органов дознания, предварительного следствия и их должностных лиц, выполнения ими своего служебного долга.

Отметим также, что требования публичности, обращенные к органам и должностным лицам государства, обращены лишь на обязательность возбуждения уголовных дел публичного обвинения и принятия ими мер по раскрытию

’ См.: Там же. С. 86. 2

Дорноступ И.П. Указ. соч. С. 13-14. ^ См.: Александров А.С. Принципы уголовного процесса…. С. 85.

преступлений такого рода. При производстве же по уголовному делу публичного обвинения дознаватель, следователь, прокурор во многих случаях имеют свободу выбора распоряжения своими правами. В том числе указанные участники уголовного судопроизводства вправе (но не обязаны), например, прекратить уголовное преследование по нереабилитирующим основаниям. Таким же образом, в соответствии с ч. 4 ст. 20 УПК РФ, они вправе, но не обязаны, возбудить уголовное дело, относящееся к делам частного или частнопубличного обвинения при отсутствии заявления потерпевшего, когда последний находится в зависимом состоянии или по иным причинам не способен самостоятельно воспользоваться принадлежащими ему правами.

Несмотря на то, что в современной литературе еще встречаются утверждения о том, что публичность до сих пор является доминирующей правовой идеей отечественного уголовного судопроизводства’, очевидно, что современное понимание публичности должно быть пересмотрено. Исходя из проведенного анализа научной литературы, смысла и сущности современного уголовного судопроизводства, полагаем, что публичность в современном уголовном судопроизводстве означает:

  • требования публичности распространяются только на дела публичного обвинения и только на органы уголовного преследования;
  • требования публичности, обращенные к органам уголовного преследования, означают только безусловную обязанность возбуждения уголовного дела публичного обвинения и принятия всех мер к раскрытию преступления, расследуемого в рамках такого дела; во многих остальных случаях в отношении органов уголовного преследования действует принцип диспозитивности, означающий свободу распоряжения ими своими процессуальными полномочиями;
  • ’ См., например: Химичева Г. П. Досудебное производство по уголовным делам: концепция совершенствования уголовно-процессуальной деятельности: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2003. С. 16.

  • публичность рассматривается не как принцип всего уголовного судопроизводства, а как принцип уголовно-процессуальной деятельности органов дознания и предварительного следствия, прокуратуры и их должностных лиц, как их служебный долг;

Принцип коллегиальности в осуществлении правосудия, который был закреплен в ст. 15 УПК РСФСР, давно уже утратил характер обязательного правового предписания и перестал, таким образом, быть принципом уголовного судопроизводства. До начала 90-х гг. ч. 1 ст. 15 УПК РСФСР устанавливала правило о том, что уголовные дела во всех судах рассматриваются судьями и народными заседателями, избранными в установленном законом порядке. Это положение в свою очередь вытекало из соответствующих статей Конституции СССР 1977 г. (ст. 154) и Конституции РСФСР 1978 г. (ст. 166). Единоличное рассмотрение уголовных дел не допускалось. В то время коллегиальность правосудия, наряду с выборностью судей и народных заседателей, рассматривалась в качестве важнейшего достижения советской демократии’.

Ситуация изменилась с принятием Закона РСФСР «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) РСФСР» от 1 ноября 1991 г., которым ст. 166 Конституции была изложена в новой редакции: «Рассмотрение гражданских и уголовных дел в судах осуществляется коллегиально и единолично…». Это создало конституционно-правовые условия для изменения отраслевого, в том числе и уголовно-процессуального, законодательства. При этом к компетенции единоличного судьи было отнесено такое большое количество уголовных дел, которое исключением из общего правила коллегиальности никак назвать было нельзя. Таким образом, уже с начала 90-х гг. правило об исключительно коллегиальном рассмотрении уголовных дел утратило зна-

’ Здесь и далее о развитии принципа коллегиальности см.: Тарасов А.А. Единоличное и кол- легиальное в уголовном процессе. Самара: Изд-во «Самарский университет», 2001. С. 203- 228.

чение принципа уголовного судопроизводства. Такое же положение дел сохранилось и в условиях действия УПК РФ 2001 г.

Вопрос о том правильным либо неправильным было такое решение законодателя выходит за рамки темы нашего исследования. В его контексте важно лишь подчеркнуть, что принцип коллегиальности, прежде рассматривающийся в качестве принципа уголовного судопроизводства, в современных условиях принципом быть перестал, вследствие чего он и не был включен законодателем в число правовых положений, предусмотренных главой 2 УПК РФ «Принципы уголовного судопроизводства».

Много нареканий в уголовно-процессуальной литературе вызывает отсутствие законодательного закрепления в УПК РФ принципа всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, который был предусмотрен ст. 20 УПК РСФСР. Это вполне понятно. Исследованию этого принципа в различных уголовно- процессуальных и криминалистических аспектах было посвящено немало работ, написанных в разные годы учеными из разных союзных республик бывшего СССР. При этом большой вклад в исследование указанного принципа внесла В. С. Бурданова’. В современной литературе в этой связи раздаются призывы немедленно восстановить законодательное закрепление этого принципа в УПК РФ^.

’ См., например: Николайчик Н.И., Матвиенко Е,А. Всесторонность, полнота, объективность предварительного расследования, Минск, 1969; Соловьев А.Д. Всесторонность, полнота и объективность предварительного следствия. Киев, 1969; Бурданова B.C. Криминалистическое обеспечение всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела. СПб.: Изд-во Института повышения квалификации прокурорско-следственных работников, 1994; Бурданова B.C. Реализация принципа всесторонности, полноты, объективности исследования обстоятельств дела в суде первой инстанции // Руководство для государственных обвинителей. Криминалистический аспект деятельности. Криминалистический аспект деятельности. Ч. 1. СПб.: СПб институт Генеральной прокуратуры России, 1998. ^ См., например: Химичева Г.П. Досудебное производство…. С. 24.

Думается, что исключение требования о всесторонности, полноте и объективности исследования обстоятельств дела из числа принципов уголовного судопроизводства обусловлено в основном по причине закрепления в УПК конституционного принципа состязательности сторон. Так, например, следователя как участника уголовного судопроизводства со стороны обвинения вряд ли можно обязать проявлять активность в собирании оправдательных доказательств. Тем более абсурдно было бы обязать собирать обвинительные доказательства защитника, который в соответствии с ч. 3 ст. 86 УПК РФ, также как и следователь является субъектом деятельности по собиранию доказательств. Не обязан собирать доказательства (ни оправдательные, ни обвинительные) суд, который, в соответствии с ч. 3 ст. 15 УПК РФ, не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или защиты. Характерно в этой связи, что Г.П.Химичева, предлагая закрепить принцип всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела в УПК РФ одновременно считает необходимым восстановить активную роль суда в собирании доказательств’, что уже прямо противоречит принципу состязательности сторон.

С другой стороны, требование всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела вовсе не утрачивает свое значение в аспекте поиска истины в уголовном процессе, чему, кстати, посвящена одна из последних работ В.С.Бурдановой^. Это требование, на наш взгляд, следует считать не принципом не всего уголовного судопроизводства, а принципом доказательственного права как института, входящего в систему отрасли уголовно- процессуального права^ Оно вытекает, в частности, из норм уголовно-процес-

’ См.: Там же.

^ См.: Бурданова B.C. Поиски истины в уголовном процессе. СПб.: СПб университет МВД России, 2002.

^ Обоснование существования такого института см.: Сергеева ТА, Институт доказательст- венного права в условиях реформирования уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации: Дис…. канд. юрид. наук. СПб., 2003.

суального права, содержащихся в ст. 73 УПК РФ «Обстоятельства, подлежащие доказыванию», а также еще в большей степени из положений главы 11 УПК РФ «Доказывание», в которой установлены правила проверки и оценки доказательств, использования в доказывании результатов оперативно-разыскной деятельности, правила преюдиции. Эти правила распространяются как на участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения, так и на суд. Поэтому, если вести речь о восстановлении в УПК РФ нормы о всесторонности, полноте и объективности обстоятельств дела, то она может иметь место лишь в рамках главы 11 УПК РФ. В этом смысле она может быть воспроизведена в ст. 85 УПК РФ «Доказывание», если ее изложить в следующей редакции: «Доказывание состоит в собирании, проверке и оценке доказательств в целях установления обстоятельств, предусмотренных статьей 73 настоящего Кодекса. Проверка и оценка доказательств производятся в соответствии с требованиями всесторонности, полноты, объективности исследования обстоятельств дела».

В уголовно-процессуальной науке существуют различные классификаций принципов уголовного судопроизводства. Например, А. В. Смирнов и К. Б. Калиновский выделяют несколько критериев такой классификации: по степени общности (общеправовые, межостраслевые, отраслевые и институционные); по источнику закрепления (закрепленные в международно-правовых актах. Конституции РФ, УПК РФ); по сфере действия (организационные или судоустрой- ственные и функциональные или судопроизводственные); по типам уголовного процесса - принципы розыскного и публично-состязательного процесса)’. Указанная классификация является подробной и научно обоснованной, однако лишена прикладного значения с точки зрения реализации принципов уголовного судопроизводства в уголовно-процессуальной деятельности органов государства, в том числе и прокуратуры Российской Федерации.

’ См.: Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Указ. соч. С, 15.

Наиболее приемлемой, с точки зрения целей нашего исследования нам представляется классификация принципов уголовного судопроизводства по критерию юридической силы законов, в которых они закреплены. Такая классификация ставит во главу угла принцип законности уголовного судопроизводства, закрепленный в ст. 7 УПК РФ, поскольку надзор за исполнением законов является основной функцией прокуратуры Российской Федерации.

Так, значительная часть принципов уголовного судопроизводства в настоящее время нашла свое отражение в Конституции РФ. Поэтому первая группа принципов уголовного процесса - это конституционные принципы, большинство из которых одновременно вытекают и из основополагающих ме- ждународно-правовых актов. Это одновременно и общеправовые принципы уголовного процесса. В Конституции РФ закреплены две группы принципов, относящихся к сфере правосудия (принципов правосудия). Это принципы правосудия, обеспечивающие права человека и гражданина в сфере уголовного судопроизводства, закрепленные в главе 2 Конституции РФ «Права и свободы человека и гражданина» и принципы правосудия, относящиеся к осуществлению судебной власти, которые закреплены в главе 7 Конституции РФ «Судебная власть». Они относятся ко всем формам судопроизводства, а не только к уголовному. Мы же рассмотрим эти принципы применительно к уголовному процессу. Необходимо отметить, что большинство конституционных принципов уголовного процесса находят свое отражение в ФКЗ «О судебной системе РФ» от 31 декабря 1996 г.’ и в УПК РФ. Вторая группа принципов уголовного процесса закреплена только в ФКЗ «О судебной системе РФ» и в уголовно- процессуальном законодательстве. Это межотраслевые и отраслевые принципы уголовного судопроизводства. Мы их назовем иными принципами уголовного процесса. В соответствии с предложенной классификацией в следующем параграфе мы рассмотрим содержание отдельных принципов уголовного судопроизводства. Прежде чем перейти к содержанию отдельных принципов уголовно-

Российская газета, 1997, 7 января.

го судопроизводства подведем некоторые важнейшие итоги по данному параграфу:

  1. Неукоснительное соблюдение требований, вытекающих из принципов уголовного судопроизводства, особенно связанных с ограничением естественных и неотъемлемых прав человека, чрезвычайно важно в ходе досудебного производства по уголовному делу. Именно в этой части уголовного процесса решающую роль в реализации принципов уголовного судопроизводства призвана играть прокуратура Российской Федерации как в ходе осуществления надзора за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия, так и рамках процессуальных полномочий прокурора в ходе досудебного производства по уголовному делу в качестве стороны обвинения (п. 1 ч. 2 ст. 37 УПК РФ).
  2. К принципам уголовного судопроизводства, кроме принципов, закрепленных в соответствующей главе 2 УПК РФ, следует отнести некоторые положения главы 35 УПК РФ «Общие условия судебного разбирательства», а именно о гласности и очном судебного разбирательства, являющиеся конституционными принципами правосудия (ст. 123 Конституции РФ), и о непосредственности, устности и непрерывности судебного разбирательства, являющиеся межотраслевыми принципами правосудия (ст. ст. 32 и 34 ФКЗ «О Конституционном Суде РФ», ст. 157 ГПК РФ, ст. 10 АПК РФ).
  3. Особенностью принципов уголовного судопроизводства является то, что большинство из них закреплено не только и не столько в УПК РФ, но преимущественно в Конституции РФ, являясь тем самым, по существу, общеправовыми принципами, и в ФКЗ «О судебной системе РФ», вследствие чего они являются одновременно межотраслевыми принципами правосудия. Такие принципы правосудия, как непосредственность и устность, непрерывность судебного разбирательства одновременно закреплены в других законодательных актах, регулирующих иные виды судопроизводства (ФКЗ «О Конституционном Суде РФ», ГПК РФ, АПК РФ).
  4. Концептуальное отношение законодателя к делам частного и частно- публичного в УПК РФ по сравнению с УПК РСФСР изменилось. По УПК РСФСР возбуждение указанных дел и прекращение дел частного обвинения рассматривались в качестве исключения из общего принципа публичности, поскольку в ст. 3 УПК РСФСР была закреплена общая норма об обязательности возбуждения уголовного дела по любому преступлению и его раскрытии, возложенной на публичные власти. В УПК РФ избран несколько иной подход: дела частного, частнопубличного и публичного обвинения признаны самостоятельными категориями уголовных дел и им соответствуют различные виды уголовного преследования - в публичном, частнопубличном и частном порядке, как это установлено в ст. 20 УПК РФ.
  5. Во избежание неоднозначного толкования следует внести соответствующее дополнение в ч. 1 ст. 21 УПК РФ в следующей редакции: «Уголовное преследование от имени государства по делам публичного обвинения осуществляют прокурор, а также следователь и дознаватель. Уголовное преследование от имени государства по делам частнопубличного обвинения осуществляется только в случае их возбуждения в порядке, предусмотренном частью второй или четвертой статьи 20 настоящего Кодекса». В свете изложенного необходимо также внести дополнение и в ч. 2 ст. 21 УПК РФ, которая в действующей редакции изложена следующим образом: «В каждом случае обнаружения признаков преступления прокурор, следователь или орган дознания принимают предусмотренные настоящим Кодексом меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, совершивших преступление». Здесь также следует предусмотреть, что речь идет только о делах публичного обвинения.
  6. Правовой статус прокурора как процессуального руководителя предва- рительного расследования и государственного обвинителя в суде, прокурорский надзор за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия дает основания констатировать, что прокуратура Российской Федерации гарантом реализации и соблюдения принципа публичности уголовно- процессуальной деятельности органов дознания, предварительного следствия и их должностных лиц, выполнения ими своего служебного долга.
  7. Исходя из проведенного анализа научной литературы, смысла и сущности современного уголовного судопроизводства, полагаем, что публичность в современном уголовном судопроизводстве означает, что:
    • требования публичности распространяются только на дела публичного обвинения и только на органы уголовного преследования;
    • требования публичности, обращенные к органам уголовного преследования, означают только безусловную обязанность возбуждения уголовного дела публичного обвинения и принятия всех мер к раскрытию преступления, расследуемого в рамках такого дела; во многих остальных случаях в отношении органов уголовного преследования действует принцип диспозитивности, означающий свободу распоряжения ими своими процессуальными полномочиями;
    • публичность рассматривается не как принцип всего уголовного судо- производства, а как принцип уголовно-процессуальной деятельности органов дознания и предварительного следствия, прокуратуры и их должностных лиц, как их служебный долг;
    • гарантом реализации и соблюдения принципа публичности уголовно- процессуальной деятельности органов дознания, предварительного следствия и их должностных лиц, выполнения ими своего служебного долга.
  8. Принцип коллегиальности в осуществлении правосудия, который был закреплен в ст. 15 УПК РСФСР, давно уже утратил характер обязательного правового предписания и перестал, таким образом, быть принципом уголовного судопроизводства. До начала 90-х гг. ч. 1 ст. 15 УПК РСФСР устанавливала правило о том, что уголовные дела во всех судах рассматриваются судьями и народными заседателями, избранными в установленном законом порядке. Ситуация изменилась в связи с принятием Закона РСФСР «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) РСФСР» от 1 ноября 1991 г. и изменениями и дополнениями, внесенными в УПК ПСФСР, в соответствии с которыми допускалось единоличное рассмотрение уголовного дела судьей. При этом к компетенции единоличного судьи было отнесено такое большое количество уголовных дел, которое исключением из общего правила коллегиальности никак назвать было нельзя. Таким образом, уже с начала 90-х гг. правило об исключительно коллегиальном рассмотрении уголовных дел утратило значение принципа уголовного судопроизводства. Такое же положение дел сохранилось и в условиях действия УПК РФ 2001 г. и требование о коллегиальности в осуществлении правосудия не было включен законодателем в число правовых положений, предусмотренных главой 2 УПК РФ «Принципы уголовного судопроизводства».
  9. Исключение требования о всесторонности, полноте и объективности исследования обстоятельств дела из числа принципов уголовного судопроизводства обусловлено в основном по причине закрепления в УПК конституционного принципа состязательности сторон (нельзя следователя как участника уголовного судопроизводства со стороны обвинения обязать собирать оправдательные доказательства, а защитника как субъекта деятельности по собиранию доказательств - собирать обвинительные доказательства). Это требование следует считать не принципом не всего уголовного судопроизводства, а принципом доказательственного права как института, входящего в систему отрасли уголовно-процессуального права. Оно вытекает, в частности, из норм уголов- но-процессуального права, содержащихся в ст. 73 УПК РФ «Обстоятельства, подлежащие доказыванию», а также еще в больщей степени из положений главы 11 УПК РФ «Доказывание», в которой установлены правила проверки и оценки доказательств, использования в доказывании результатов оперативно- разыскной деятельности, правила преюдиции. Эти правила распространяются как на участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения, так и на суд. В этой связи предлагается внести соответствующее дополнение в ст. 86 УПК РФ, изложив ее в следующей редакции: «Доказывание состоит в собира-

НИИ, проверке и оценке доказательств в целях установления обстоятельств, предусмотренных статьей 73 настоящего Кодекса. Проверка и оценка доказательств производятся в соответствии с требованиями всесторонности, полноты, объективности исследования обстоятельств дела».

  1. Наиболее приемлемой с точки зрения целей исследования реализации принципов уголовного судопроизводства в уголовно-процессуальной деятельности прокуратуры является классификация принципов уголовного судопроизводства по критерию юридической силы законов, в которых они закреплены. Такая классификация ставит во главу угла принцип законности уголовного судопроизводства, закрепленный в ст. 7 УПК РФ, поскольку надзор за исполнением законов является основной функцией прокуратуры Российской Федерации.

§ 2. Содержание принципов уголовного судопроизводства

Конституционные (общеправовые) принципы уголовного судопроизводства.

а) Конституционные принципы правосудия, обеспечивающие права человека и гражданина в сфере уголовного судопроизводства

Эта группа конституционных принципов правосудия непосредственно вытекает из общих конституционных гарантий государственной, и в частности, судебной защиты прав и свобод человека и гражданина в РФ (ст. ст. 45, 46 Конституции РФ). В статьях главы 2 Конституции РФ предусмотрены конкретные принципы правосудия, обеспечивающие права человека и гражданина в сфере уголовного судопроизводства.

Право каждого на достоинство личности (ст. 21 Конституции РФ, ст. 9 УПК РФ). В соответствии с ч. 1 ст. 21 Конституции РФ достоинство личности охраняется государством, и ничто не может быть основанием для его умаления. В ч. 2 ст. 21 Конституции РФ, по существу, воспроизведена норма многих международно-правовых актов о запрещении пыток, насилия, другого жесткого или унижающего человеческое достоинство обращения и наказания (например, ст. 5 Всеобщей декларации прав человека, ст. 7 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 3 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также специально посвященные запрещению пыток и т.д. Конвенция ООН и Европейская конвенция).

Указанные международно-правовые и конституционные нормы практически продублированы в ст. 9 УПК РФ, но с некоторыми корректировками. Так, в ст. 9 УПК РФ говорится также, что в ходе уголовного судопроизводства запрещаются осуществление действий, унижающих честь участников уголовного судопроизводства. При этом честь, также как и достоинство, является категорией этической: честь - это моральные качества человека, которые заслуживают уважения окружающих лиц, а достоинство - совокупность высоких моральных качеств человека, уважение этих качеств в самом себе. Иными словами, честь человека - это мнение человека о самом себе, а достоинство - это мнение человека о самом себе.

Право каждого на свободу и личную неприкосновенность (ст. 22 Конституции РФ, ст. 10 УПК РФ). В соответствии с ч. 1 ст. 22 Конституции РФ каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. В контексте данной статьи свобода человека понимается как недопустимость физического и психического воздействия на него, в результате которого он лишается элементарной способности передвигаться в нужном или желательном ему направлении. С такой свободой тесно связана личная физическая (телесная) и психическая неприкосновенность человека. В ч. 2 ст. 22 Конституции РФ установлена также недопустимость произвольного лишения свободы и тем более нарушения личной неприкосновенности человека. Арест, заключение под стражу до- пускаются только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов.

Таким образом, данная конституционная норма непосредственно связана с уголовно- процессуальными нормами, предусматривающими избрание меры пресечения в виде заключения под стражу и домашнего ареста, продление срока содержания под стражей, задержания подозреваемого в совершении преступления, помещение подозреваемого, обвиняемого, не находящегося под стражей, в медицинский или психиатрический стационар для производства соответственно судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертизы.

УПК РСФСР, в том числе и в почти десятилетний период после принятия Конституции РФ 1993 г. предусматривал несколько иные правила. В соответствии с ч. 1 ст. 11 УПК РСФСР никто не мог быть подвергнут аресту иначе как на основании судебного решения или с санкции прокурора. То есть УПК РФ предусматривал санкционирование ареста должностным лицом, не уполномоченным на это Конституцией РФ - прокурором. То же самое относилось и к задержанию подозреваемого в совершении преступления. Согласно ст. 122 УПК РСФСР срок такого задержания не должен был превышать 72 часов. Однако, противоречий Конституции РФ в то время не было, поскольку в соответствии с ч. 2 п. 6 раздела второго «Заключительные и переходные положения» записано, что до приведения уголовно-процессуального законодательства РФ в соответствие с Конституцией сохраняется прежний порядок ареста, содержания под стражей и задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления.

Что касается такой меры пресечения как домашний арест, то в УПК РСФСР она предусмотрена не была. Помещение в лечебно-психиатрическое учреждение обвиняемого или подозреваемого, не содержащегося под стражей, в соответствии с ч. 2 ст. 188 УПК РСФСР, производилось с санкции прокурора или его заместителя. Судебное решение по этому вопросу даже не предусматривалось.

Рассматриваемый конституционный принцип уголовного судопроизводства получил свое адекватное отражение в уголовно-процессуальном законодательстве далеко не сразу даже после принятия УПК РФ 2001 г. Несмотря на то, что новый УПК РФ привел указанные положения в соответствие с Конституцией РФ, однако, законодатель первоначально отложил сроки введения новых положений УПК РФ на более поздние сроки. Так, в соответствии со ст. 10 Федерального закона «О введении в действие УПК РФ» от 18 декабря 2001 года, уголовно-процессуальные нормы, касающиеся передачи судам в ходе досудебного производства по уголовному делу полномочий по применению мер пресечения в виде заключения под стражу и продлению срока содержания под стражей должны были быть введены в действие только с 1 января 2004 года.

Это решение законодателя исправил Конституционный Суд РФ. В постановлении от 14 марта 2002 г. он решил, что все положения УПК РФ допускающие арест (заключение под стражу), содержание под стражей без судебного решения не подлежат применению с 1 июля 2002 г. В этом же постановлении было указано, что Федеральному Собранию незамедлительно надлежит внести соответствующие изменения в уголовно-процессуальное законодательство. Поскольку решения Конституционного Суда РФ окончательны и обжалованию не подлежат, то уже 29 мая 2002 г. Президентом РФ был подписан Федеральный закон «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «О введение в действие УПК РФ» по которому решения о применении меры пресечения в виде заключения под стражу будут приниматься только судом уже с 1 июля 2002 г.

В настоящее время в УПК РФ закреплен принцип неприкосновенности личности (ст. 10). Указанная статья УПК РФ изложена несколько иначе, чем ч. 2 ст. 22 Конституции РФ. В ч. 1 ст. 10 УПК РФ указано, что никто не может быть задержан по подозрению в совершении преступления или заключен под стражу при отсутствии на то законных оснований, предусмотренных УПК РФ. Основания и порядок задержания подозреваемого при этом предусмотрены соответственно ст. ст. 91 и 92 УПК РФ. Порядок избрания меры пресечения в виде заключения под стражу и сроки содержания под стражей установлены соответственно ст. ст. 108 и 109 УПК РФ, причем в полном соответствии с Конституцией РФ решение об избрании данной меры пресечения и о продлении срока содержания под стражей правомочен принимать только суд (п.п. 1 и 2 ч. 2 ст. 29 УПК РФ). В ч. 1 ст. 10 УПК РФ также дублируются положения ч. 2 ст. 22 Конституции РФ о том, что до судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов.

В ч. 2 ст. 10 УПК РФ принцип неприкосновенности личности конкретизирован в том смысле, что суд, прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель обязаны немедленно освободить всякого незаконно задержанного или лишенного свободы, или незаконно помещенного в медицинский или психиатрический стационар, или содержащегося под стражей свыше срока, предусмотренного УПК РФ. Такая же обязанность возложена на прокурора или его заместителя ч. 2 ст. 33 ФЗ «О прокуратуре РФ» от 17 января 1992 г. с последующими изменениями и дополнениями. Обязанность освобождать подозреваемого или обвиняемого из под стражи своим постановлением возложена также на начальника места содержания под стражей, если истек установленный срок задержания или заключения под стражу и в место содержания под стражу не поступило соответствующее решение суда либо органа уголовного преследования об освобождении либо решение суда о продлении срока содержания под стражей (ст. 50 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» от 15 июля 1995 г.)

В ч. 3 ст. 10 УПК РФ установлено, что лицо, в отношении которого в качестве меры пресечения избрано заключение под стражу, а также лицо, которое задержано по подозрению в совершении преступления, должно содержаться в условиях, исключающих угрозу его жизни и здоровью. Это правило относится к институту содержания под стражей обвиняемых и подозреваемых в совершении преступлений, который справедливо относят к межотраслевому институту российского права’. Меры, исключающие угрозы жизни и здоровью лиц, содержащихся под стражей, предусмотрены ФЗ «О содержании под стражей обвиняемых и подозреваемых в совершении преступлений», подзаконными нормативно-правовыми актами, в том числе ведомственными актами соответствующих федеральных органов исполнительной власти (МВД, Министерства юстиции и других).

Право каждого на неприкосновенность частной жнзни (ст. 23, 25 Конституции РФ, ст. 12, 13 УПК РФ). Частная жизнь - это те стороны личной жизни человека, которые он в силу своей свободы не желает делать достоянием других. Это своеобразный суверенитет личности.

Конкретизацией права на частную жизнь является тайна переписки, телефонных переговоров, телеграфных и иных сообщений. В соответствии с ч. 2 ст. 23 Конституции РФ ограничение этого права допускается только на основании судебного решения.

В отличие от ареста и задержания, в отношении тайны переписки телефонных переговоров, телеграфных и иных сообщений, в разделе втором Конституции не содержится специальных предписаний о действии норм противоречащих Конституции РФ. До введения в действие УПК РФ эти вопросы регулировались несколько иначе. Согласно ст. 147 УПК РСФСР наложение ареста на корреспонденцию и выемка ее в почтово-телеграфных учреждениях могло производиться только с санкции прокурора либо по определению или постановлению суда. Условия и порядок прослушивания телефонных переговоров до самого последнего времени были предусмотрены только ФЗ «Об оперативно-разыскной деятельности» от 12 августа 1995 г.^ В УПК РСФСР норма о контроле и записи телефонных и иных переговоров была введена ФЗ от 20

’ См.: Городинец Ф.М, Международно-правовые стандарты и законодательство России о применении принудительных мер, связанных с изоляцией лица от общества. СПб.: СПб университет МВД России. С. 14, 82. ^ Российская газета. 1995. 18 августа.

по

марта 2001 г. Прослушивание телефонных переговоров стало производиться только по судебному решению

В настоящее время уголовно-процессуальное законодательство приведено в полное соответствие с Конституцией РФ. Только суд, в том числе в ходе досудебного производства, правомочен принимать решения о наложении имущества на корреспонденцию, разрешении на ее осмотр и выемку в учреждениях связи (п. 8 ч. 2 ст. 29 УПК РФ в редакции ФЗ от 4 июля 2003 г.) и о контроле и записи телефонных и иных переговоров (п. 11 ч. 2 ст. 29 УПК РФ). Указанные уголовно-процессуальные нормы, в свою очередь, прямо вытекают из положений ст. 13 УПК РФ, закрепляющей принцип тайны переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений.

Право на частную жизнь конкретизируется также в праве каждого на не- прикосновенность жилища. В соответствии со ст. 25 Конституции РФ никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения. Неприкосновенность жилища может быть нарушена, в частности, путем проведения осмотра обыска и выемки в жилых помещениях.

В соответствии со ст. 12 УПК РФ, закрепляющей принцип неприкосновенности жилища в уголовном судопроизводстве, установлено, что осмотр жилища производится только с согласия проживающих в нем лиц или на основании судебного решения, а обыск и выемка - только по судебному решению, независимо от волеизъявления проживающих в нем лиц. При этом в ст. 12 УПК РФ имеется ссылка на ч. 5 ст. 165 УПК РФ, разрешающей производить указанные следственные действия по постановлению следователя (дознавателя) без получения судебного решения в тех случаях, когда их производство не терпит отлагательства с уведомлением об этом в течение 24 часов с момента производства следственного действия судьи и прокурора.

’ Российская газета. 2001. 23 марта.

Таким образом, рассмотренные положения УПК РФ также не противоречат Конституции РФ, которая допускает ограничение права человека на непри- косновенность жилища и без судебного решения, но не иначе как на основании федерального закона, силу которого как раз и имеет УПК РФ.

Право каждого на рассмотрение его деда в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом (ст. 47 Конституции РФ, ч. 3 ст. 8 УПК РФ). В ч. 2 ст. 47 Конституции РФ особо подчеркнуто, что обвиняемый в совершении преступления имеет право на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей в случаях, предусмотренных федеральным законом.

В современном уголовно-процессуальном законодательстве конституционное положение получило отражение в ч. 3 ст. 7 УПК РФ. Подсудность уголовных дел установлена в ст. 31 УПК РФ. Порядок рассмотрение дела судом с участие присяжных заседателей конкретизируется в ряде положений УПК РФ и, прежде всего, в разделе XII «Особенности производства в суде с участием присяжных заседателей».

Право обвиняемого на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей закреплено не только в ч. 2 ст. 47 Конституции РФ, но и в ч. 2 ст. 20 Конституции РФ, устанавливающей гарантии конституционного права на жизнь. В ней установлено, что смертная казнь впредь до ее отмены может устанавливаться федеральным законом (в данном случае УК РФ) в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления против жизни при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей.

В настоящее время это конституционное право в полной мере не реализовано, вследствие того, что судопроизводство с участием присяжных заседателей введено не во всех субъектах РФ. В ст. 8 ФЗ «О введении в действие УПК РФ» от 18 декабря 2001 г. в редакции ФЗ от 27 декабря 2002 г. установлены сроки введения судопроизводства с участием присяжных заседателей. Для большинства субъектов РФ этот срок был установлен к 1 января и к 1 июля 2003 г. Для пяти субъектов РФ - Карачаево- Черкесской Республики, Санкт- Петербурга, Ненецкого, Таймырского (Долгано- Ненецкого) и Эвенкийского автономных округов - этот срок установлен на 1 января 2004 г. Последний срок введения судопроизводства с участием присяжных заседателей - 1 января 2007 г. - установлен для Чеченской Республики.

Конституционный Суд РФ в постановлении от 2 февраля 1999 г. решил, что до того времени пока во всех субъектах РФ не будет обеспечено конституционное право обвиняемого на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей, ни один суд, даже в том субъекте РФ коллегии присяжных созданы, не вправе выносить приговоры о смертной казни. Таким образом, несмотря на то, что смертная казнь в России официально не отменена, она не будет применяться в любом случае до 1 января 2007 г.

Право на защиту (ст. 48 Конституции РФ, ст. 16 УПК РФ). В ч. 1 ст. 48 Конституции РФ установлено, что каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи. В случаях, предусмотренных законом, юридическая помощь оказывается бесплатно. Часть 2 ст. 48 Конституции РФ предусматривает, что каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью защитника (адвоката) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения.

В ст. 16 УПК РФ закреплен принцип обеспечения подозреваемому и обвиняемому конституционного права на защиту. В соответствии с ч. 1 ст. 16 указанные участники уголовного судопроизводства могут осуществлять защиту лично и (иди) с помощью защитника. Согласно ч. 2 ст. 16 УПК РФ суд, прокурор следователь и дознаватель разъясняют подозреваемому и обвиняемому их права и обеспечивают им возможность защищаться всеми не запрещенными УПК РФ способами и средствами. В ч, 3 ст. 16 УПК РФ установлено, что в случаях, предусмотренных УПК РФ, обязательное участие защитника и (или) законного представителя подозреваемого или обвиняемого обеспечивается должностными лицами, осуществляющими производство по уголовному делу. При этом случаи обязательного участия защитника предусмотрены ст. 51 УПК РФ.

Часть 4 ст. 16 УПК РФ фактически воспроизводит положения ч. 1 ст. 48 Конституции РФ о том, что в случаях, предусмотренных законом, юридическая помощь оказывается бесплатно, при этом в качестве таких законов указано на сам УПК РФ и другие федеральные законы.

Представляется, что формулировка ч. 4 ст. 16 УПК РФ не совсем соответствует истине. УПК РФ не предусматривает случаев бесплатного оказания юридической помощи. Такие случаи специально предусмотрены ст. 26 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» от 31 мая 2002 г., но фактически ни один из них не имеет отношения к уголовному судопроизводства. Исключением является лишь оказание юридической помощи несовершеннолетним, содержащимся в учреждениях системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних, которая оказывается бесплатно в любом случае (ч. 3 ст. 26 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ»).

Другое дело, что в случаях, когда в соответствии с УПК РФ участие защитника является обязательным и защитник не приглашен самим подозреваемым или обвиняемым, его законным представителем, в также другими лицами по поручению илч с согласия подозреваемого или обвиняемого, то дознаватель, следователь, прокурор или суд обеспечивают участие защитника в уголовном судопроизводстве (ч. 3 ст. 51 УПК РФ). В таких случаях защитник участвует в уголовном судопроизводстве по назначению дознавателя, следователя, прокурора или суда. По назначению указанных должностных лиц или суда защитник в уголовном судопроизводстве участвует также в тех случаях, когда в течение 24-х часов с момента задержания подозреваемого или заключения подозреваемого, обвиняемого под стражу явка защитника, приглашенного им невозможна. В соответствии с ч. 5 ст. 50 УПК РФ в указанных случаях расходы на оплату труда защитника компенсируются за счет средств федерального бюджета. Такое же правило установлено в ч. 8 ст. 25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре РФ». Таким образом, юридическая помощь в таких случаях оказывается бесплатно не вообще, а только для самого подозреваемого или обвиняемого, при этом нет никаких препятствий тому, что он заключит соответствующее соглашение с адвокатом о платном оказании услуг. Формулировка ч. 4 ст. 16 УПК РФ, является правильной по существу, но неправильной с формальной точки зрения, поскольку УПК РФ бесплатное оказание юридической помощи нигде прямо не предусматривает.

Как уже было отмечено выше, ч. 2 ст. 48 Конституции РФ предусматривает, что каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью защитника (адвоката) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения. Часть 3 ст. 49 УПК РФ, определяющая момент с которого защитник участвует в уголовном деле, по своему содержанию шире, чем соответствующее конституционное положение. Так, защитник участвует в уголовном деле также с момента возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица (п. 2 ч. 3 ст. 49 УПК РФ в редакции ФЗ от 29 мая 2002 г.), с момента объявления лицу, подозреваемому в совершении преступления, постановления о назначении судебно-психиатрической экспертизы (п. 4 ч. 3 ст. 49 УПК РФ), с момента начала осуществления иных мер процессуального принуждения или иных процессуальных действий, затрагивающих права и свободы лица, подозреваемого в совершении преступления (п. 5 ч. 3 ст. 49 УПК РФ). Это не единственный случай, когда нормы уголовно-процессуального законодательства по своему содержанию шире, чем соответствующие конституционные принципы, предусматривающие права человека в сфере уголовного судопроизводства, что является вполне естественным, поскольку в Конституции РФ содержатся лишь наиболее общие нормы, касающиеся прав человека, их необходимый минимум, а их конкретизация и расширение содержания возложены на текущее отраслевое законодательство. Такая же ситуация имеет место при сравнении принципа презумпции невиновности в том виде в каком он закреплен в Конституции РФ и в УПК РФ.

Презумпция невиновности (ст. 49 Конституции РФ, ст. 14 УПК РФ). Этот принцип означает, что каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда (ч. 1 ст. 49 Конституции РФ). Практически то же самое предусмотрено ч. 1 ст. 14 УПК РФ, с тем лишь уточнением, что речь идет не просто о законе, а именно об УПК РФ.

Обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу, понятие доказательств и их виды, порядок собирания и оценки доказательств и другие вопросы доказывания по уголовному делу предусмотрены статьями раздела III УПК РФ. Доказательства, полученные с нарушением требований УК РФ, являются недопустимыми и не могут быть положены в основу обвинения (ч. 1 ст. 75 УПК РФ). jIh4o признается виновным только по вступившему в законную силу обвинительному приговору суда, предъявление лицу обвинения в процессе предварительного расследования преступления не связывает суд и является именно предварительным решением следователя, органа дознания или прокурора.

В соответствии с ч. 2 ст. 49 Конституции РФ обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. В ч. 2 ст. 14 УПК РФ имеется указание не только на обвиняемого, но и подозреваемого, и, кроме того, указано, что бремя доказывания и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения.

Это положение Конституции РФ и УПК РФ одновременно гарантирует право на защиту подозреваемого, обвиняемого или подсудимого. Они в уголовном судопроизводстве вправе, но не обязаны давать показания. В отличие от потерпевших и свидетелей, они не могут быть привлечены к уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за заведомо ложные показания. Бремя доказывания по уголовному делу лежит исключительно на органах государства, осуществляющих предварительное расследование преступления и на прокуроре, поддерживающем государственное обвинение в суде.

Согласно ч. 3 ст. 49 Конституции РФ неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого. В ч. 3 ст. 14 УПК РФ это правило изложено в несколько другой формулировке: «Все сомнения в виновности обвинения и опровержения доводов, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого».

В частности, п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ предусмотрено прекращение уголовного преследования ввиду непричастности (по терминологии УПК РСФСР - недоказанности) подозреваемого или обвиняемого. Если установлено, что подсудимый не причастен к соверщению преступления или, иными словами, не доказано участие подсудимого в его соверщении в ходе судебного разбирательства, то суд в соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 302 УПК РФ выносит оправдательный приговор. Оправдание по любому основанию, в том числе и по вышеуказанному основанию, означает признание подсудимого невиновным и влечет за собой его реабилитацию в порядке, установленном главой II УПК РФ (п. I ч. 2 ст. 133 и ч. 3 ст. 302 УПК РФ). Право на реабилитацию, в соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 133 УПК РФ, имеет также подозреваемый или обвиняемый, в отношении которого уголовное преследование прекращено по ряду оснований, в том числе и ввиду непричастности лица к совершению преступления.

В ч. 4 ст. 14 УПК РФ содержится, отсутствующая в Конституции РФ норма о том, что обвинительный договор не может быть основан на предположениях. То же самое устанавливается также в ч. 4 ст. 302 УПК РФ, в которой дополнительно предусмотрено, что обвинительный приговор постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом обстоятельств. По справедливому, на наш взгляд, мнению, высказанно- му в литературе, речь в данном случае идет лишь о таких предположениях, на основе которых могут быть сделаны обвинительные выводы. Если же это результат толкования сомнений в пользу обвиняемого, то такие предложения могут и должны быть использованы для постановления обвинительного приговора’. Например, это могут быть доводы, в результате которых из обвинения исключаются его отдельные эпизоды, или отдельные квалифицирующие признаки преступления, происходит переквалификация на менее тяжкое преступление, или, иными словами, облегчается положение лица. Только такое толкование правила, установленного ч. 4 ст. 14 УПК РФ соответствует принципу презумпции невиновности.

Таким образом, содержание ст. 14 УПК РФ, предусматривающей принцип презумпции невиновности, шире содержания ст. 49 Конституции РФ, закрепляющей аналогичный принцип в той части, что в ней дополнительно указывается на то, что бремя доказывания лежит на стороне обвинения (ч. 2 ст. 14 УПК РФ) и, что обвинительный приговор не может быть основан на предположениях (ч. 4 ст. 14 УПК РФ), причем речь в данном случае идет лишь о доводах, в результате которого облегчается положение лица.

Запрещение повторного осуждения за одно и то же преступление (ч. 1 ст. 50 Конституции РФ). Этот конституционный принцип дублируется в УК РФ в качестве составной части принципа справедливости уголовного права (ч. 2 ст. 6 УК РФ). Он раскрывается, в частности, в ч. 1 ст. 10 УК РФ: «Граждане РФ и постоянно проживающие в РФ лица без гражданства, совершившее преступление вне пределов РФ, подлежат уголовной ответственности по настоящему Кодексу, если совершенное ими деяние признано преступлением в государстве, на территории которого оно было совершено, и если эти лица не были осуждены в иностранном государстве»,

В уголовном судопроизводстве этот принцип выражается в том, что уголовное преследовг.ние в отношении подозреваемого или обвиняемого прекра-

’ Комментарий к УПК РФ /Под ред. А.В.Смирнова. СПб.: Питер, 2002. С. 88.

щается в случае наличия в отношении него вступившего в силу приговора суда по тому же обвинению или определения суда или постановления судьи о прекращении уголовного дела по тому же обвинению, неотмененного постановления органа дознания, следователя или прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению либо об отказе в возбуждении уголовного дела (п.п, 4 и 5 ч. 1 ст. 27 УПК РФ), По этим же основаниям постановление о прекращении уголовного дела выносит судья в процессе предварительного слушания дела (ч. 1 ст. 239 УПК РФ) или же суд прекращает уголовное дело в судебном заседании (п. 1 ст. 254 УПК РФ),

Как видно, в отличие от предыдущих рассмотренных конституционных принципов уголовного судопроизводства, указанный принцип специально в качестве такого в соответствующей главе 2 УПК РФ не закрепляется. Это не единственный случай подобной несогласованности нормативного закрепления принципов уголовного судопроизводства, закрепленных в Конституции РФ и в УПК РФ, что, кстати, видно при анализе следующего конституционного принципа запрещения использования доказательств, полученных с нарушением федерального закона.

Запрещение использования доказательств, полученных с нарушением федерального закона (ч. 2 ст. 50 Конституции РФ). Этот принцип, также как и рассмотренный выше конституционный принцип, закрепленный в ч. 1 ст. 50 Конституции РФ, в главе 2 УПК РФ в качестве принципа уголовного судопроизводства не закреплен, но, тем не менее, конкретизируется в других статьях УПК РФ. Так, в ч. 1 ст. 75 УПК РФ установлено, что доказательства, полученные с нарушением требований УПК РФ, являются недопустимыми. Они не имеют юридической силы и не могут быть положены не только в основу обвинения, но и для доказывания любого из обстоятельства, предусмотренных ст. 73 УПК РФ «Обстоятельства, подлежащие доказыванию». В частности, к ним относятся и обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния, смягчающие наказание, влекущие за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания. Кроме того, за такие деяния как принуждение к даче показаний и фальсификация доказательств предусмотрена уголовная ответственность (ст. 302, 303 УК РФ).

Право осужденного за преступление на пересмотр приговора вышестоящим судом в порядке, установленном федеральным законом, а также право просить о помиловании или смягчении наказания (ч. 3. ст. 50 Конституции РФ, ч. 2 ст. 19 УПК РФ), Любой приговор суда по уголовному делу, рассмотренному по первой или апелляционной инстанции до вступления его в законную силу (в течение 7 дней с момента его провозглашения) может быть обжалован в апелляционном или кассационном порядке самим осужденным, его защитником и законным представителем. Пересмотр вступивших в законную силу приговоров суда возможен также вышестоящим судом в надзорной инстанции и в порядке производства по уголовному делу ввиду вновь открывшихся обстоятельств.

Помилование осуществляется Президентом РФ в отношении индивидуально определенного лица. Актом помилования лицо, осужденное за преступление, может быть освобождено от дальнейшего отбывания наказания либо назначенное ему наказание может быть сокращено или заменено более мягким видом наказания. С лица, отбывшего наказание, актом помилования может быть снята судимость.

В ч. 2 ст. 19 УПК РФ воспроизводится лишь первая часть указанного конституционного принципа относительно пересмотра приговора вышестоящим судом. Право просить о помиловании, в УПК не закреплено. О помиловании в УПК РФ упоминается лишь в ч. 3 ст. 310 УПК РФ, обязывающей председательствующего в судебном заседании при провозглашении приговора о назначении смертной казни разъяснить осужденному право ходатайствовать о помиловании.

Освобождение от обязанности давать свидетельские показания, в случаях установленных федеральным законом (ст. 51 Конституции РФ). Этот принцип означает, прежде всего, что никто не обязан свидетельствовать против самого себя, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом (ч. 1 ст. 51 Конституции РФ). Круг близких родственников определен в п. 4 ст. 5 УПК РФ. К ним, кроме супруга (супруги), относятся: родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и родные сестры, дедушка, бабушка, внуки.

Федеральным законом могут устанавливаться иные случаи освобождения от обязанности давать свидетельские показания (ч. 2 ст. 51 Конституции РФ). Так, в частности, не полежат допросу в качестве свидетелей: судья, присяжный заседатель - об обстоятельствах дела, которые стали им известны в связи с участием в производстве по данному уголовному делу; адвокат, защитник подозреваемого, обвиняемого - об обстоятельствах уголовного дела, ставшими ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием; адвокат - об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с оказанием юридической помощи; священнослужитель - об обстоятельствах, ставших ему известными из исповеди (п.п. 1-4 ч. 3 ст. 56 УПК РФ). Эти лица не могут быть допрошены в качестве свидетелей в любом случае, даже если они согласны дать свидетельские показания.

От дачи показаний об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с осуществлением своих полномочий вправе отказаться член Совета Федерации или депутат Государственной Думы (п. 5 ч. 3 ст. 56 УПК РФ). В соответствии с ч, 2 ст. 24 ФКЗ «Об Уполномоченном по правам человека в РФ» от 25 декабря 1996 г. от дачи показаний по гражданскому или уголовному делу об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с выполнением его обязанностей, вправе отказаться Уполномоченный по правам человека в РФ. Он же не вправе разглашать ставшие ему известными сведения в связи с выполнением его обязанностей (ч. 2 ст. 28 того же ФКЗ)’.

’ СЗ РФ. 1997. №9. Ст. 1011.

Право не давать показания против самого себя и своих близких родственников, а также в иных случаях, предусмотренных УПК РФ, иными словами, называется свидетельским иммунитетом. Именно такое понятие включено в число основных понятий, используемых в УПК РФ (п. 40 ст. 5 УПК РФ в редакции ФЗ от 29 мая 2002 г.). В ч. 2 ст. 11 «Охрана прав и свобод человека и гражданина» главы 2 УПК РФ «Принципы уголовного судопроизводства» установлено, что в случае согласия лиц, обладающих свидетельским иммунитетом, дать показания дознаватель, следователь, прокурор и суд обязаны предупредить указанных лиц о том, что их показания могут использоваться в качестве доказательств в ходе дальнейшего производства по уголовному делу. В ч. 4 ст. 56 УПК РФ дополнительно установлено, что такое лицо должно быть пре- дупреждено также и том, что данные им показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и в случае его последующего отказа от этих показаний.

Право отказа от дачи показаний против самого себя и своих близких родственников, исходя из текста некоторых статей УПК РФ, распространяется также на потерпевшего (п. 3 ч. 2 ст. 42 УПК РФ), гражданского истца (п. 7 ч. 4 ст. 44 УПК РФ), гражданского ответчика (п. 4 ч. 2 ст. 54 УПК РФ). В ч. 1 ст. 11 УПК РФ при этом установлено, что суд, прокурор, следователь, дознаватель обязаны разъяснить всем участникам уголовного судопроизводства их права, а также их обязанности и ответственность и обеспечивать возможность осуществления этих прав. В бланках протоколов допроса потерпевшего (приложение 56), допроса свидетеля (приложение 59), допроса свидетеля (потерпевшего) с участием переводчика (приложение 62), очной ставки (приложение 63), предъявления лица для опознания (приложение 64), предъявления лица для опознания в условиях, исключающих визуальное наблюдение им опознающего (при- ложение 65), предъявления опознания по фотографии (приложение 66) и в других бланках предусмотрены графы с разъяснением права, предусмотренного ст. 51 Конституции РФ.

Как видно, положения ст. 51 Конституции РФ конкретизируются в различных статьях УПК РФ, в том числе в приложениях к, нему. В целом содержание важного конституционного права не свидетельствовать против самого себя и своих близких родственников, а также в иных случаях, установленных законом в отдельной статье УПК РФ не раскрывается. Тем не менее, это право не только и не столько конституционное, сколько, имеющее уголовно-процессуальный характер, в связи с чем необходимо предусмотреть и раскрыть его в отдельной статье УПК РФ «Свидетельский иммунитет», которую включить в главу 2 «Принципы уголовного судопроизводства».

Право потерпевших от преступлений на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (ст. 52 Конституции РФ). Потерпевшим от преступлений, в том числе и от злоупотреблений властью, признается лицо, которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред, в ст. 22 УПК РФ предусмотрено право потерпевшего на участие в уголовном преследовании, в соответствии с которой потерпевший, его законный представитель и (или) представитель вправе участвовать в уголовном преследовании обвиняемого, а по уголовным делам частного обвинения - выдвигать и поддерживать обвинение в порядке, установленном УПК РФ. Указанная статья входит в главу 3 УПК РФ «Уголовное преследование», т.е. не предусмотрено в качестве принципа уголовного судопроизводства. Кроме того, в других статьях УПК предусмотрены и другие права потерпевшего.

Гражданин, признанный потерпевшим является полноправным участником уголовного судопроизводства и имеет другие широкие права, предусмотренные ч. 2 ст. 42 УПК РФ. Потерпевший одновременно может быть признан гражданским истцом по уголовному делу, в том числе он вправе предъявить гражданский иск для имущественной компенсации морального вреда (ст. 44 УПК РФ). Для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска может быть наложен арест на имущество подозреваемого, обвиняемого или лиц, несущих по закону ответственность за их действия (ч. 1 ст. 115 УПК РФ).

Как видно, конституционное право потерпевшего на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба также не получило нормативного закрепления в главе 2 УПК РФ «Принципы уголовного судопроизводства». Между тем в назначение уголовного судопроизводства в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК РФ, в качестве его первого элемента входит защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений. Это обстоятельство свидетельствует о необходимости включения в главу 2 УПК РФ отдельной статьи о правах потерпевшего от преступления.

Право потерпевших от злоупотреблений властью на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (ст. 52 Конституции РФ, ч. 2 ст. 11 УПК РФ). В соответствии с ч. 4 ст. 11 УПК РФ вред, причиненный лицу в результате нарушения его прав и свобод судом, а также должностными лицами, осуществляющими уголовное преследование, подлежит возмещению по основаниям и в порядке, которые установлены УПК РФ. В этой связи УПК РФ предусмотрен институт реабилитации. Право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органов уголовного преследования или суда (ч. 1 ст. 133 УПК РФ).

Вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде возмещается за счет казны РФ, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта РФ или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом (ст. 1070 Гражданского кодгкса - ГК РФ).

Запрещение обратной силы закона, устанавливающего или отягчающего ответственность (ст. 54 Конституции РФ). Данный принцип конкретизирован в ст. 9 УК РФ. Уголовный закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу, то есть распространяется на лиц, совершивших соответствующие деяния до вступления такого закона в силу, в том числе и на лиц, отбывающих или отбывших наказание, но имеющих судимость. Уголовный закон, устанавливающий преступность деяния, усиливающий наказание или иным образом ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет. Если новый уголовный закон смягчает наказание за деяние, которое отбывается судом, то это наказание подлежит сокращению в пределах, предусмотренных новым уголовным законом.

В уголовном судопроизводстве этот принцип выражается в том, что уголовное дело подлежит прекращению за отсутствием в деянии состава преступления в случае, когда до вступления приговора в законную силу преступность и наказуемость деяния были устранены новым уголовным законом (ч. 2 ст. 24 УПК РФ).

Конституционные принципы правосудия, относящиеся к осуществлению судебной власти.

Осуществление правосудия только судом (ст. 118 Конституции РФ, ст. 8 УПК РФ). Судебная власть (правосудие) в Российской Федерации осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства (ч 2. ст. 118 Конституции РФ). Судебная система, т. е. совокупность судов Российской Федерации, устанавливается Конституцией РФ и федеральными конституционными законами. Создание чрезвычайных судов не допускается (ч. 3 ст. 118 Конституции РФ).

Перечень, порядок образования, компетенция всех судов РФ установлены ФКЗ «О судебной системе РФ». Уголовное судопроизводство осуществляют следующие суды, входящие в судебную систему: районные суды, суды общей юрисдикции в субъектах РФ (Верховные суды республик в составе РФ, краевые, областные, городские суды Москвы и Санкт-Петербурга, суды автономной области и автономных округов). Верховный Суд РФ, гарнизонные военные суды, окружные (флотские) военные суды, относящиеся к федеральным судам общей юрисдикции и мировые судьи, относящиеся к судам субъектов РФ.

в последующих статьях Конституции РФ предусмотрены особые требования, предъявляемые к судьям (ст. 119 Конституции РФ), принципы независимости, несменяемости и неприкосновенности судей (ст. ст. 120, 121, 122 Конституции РФ).

в ч. 2 ст. 8 УПК РФ рассматриваемый принцип дополнен указанием на то, что никто не может быть признан виновным в совершении преступления, а также подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в порядке, установленном УПК РФ.

В ч. 3 ст. 8 УПК РФ установлено, что подсудимый не может быть лишен права на рассмотрение его уголовного дела в том суде и тем судьей, к подсудности, которого оно отнесено УПК РФ. Правила подсудности при этом установлены ст. 31 УПК РФ.

Гласность судебного разбирательства (ч. 1 ст. 123 Конституции РФ, ст. 241 УПК РФ). Разбирательство дел в судах по общему правилу должно быть открытым, т. е. со свободным доступом всех желающих (публики) в зал судебного заседания, в том числе и представителей средств массовой информации. Количество лиц, желающих присутствовать на судебном процессе, может быть ограничено лишь в силу недостаточной вместимости зала судебного заседания. В то же время граждане, присутствующие на судебном заседании обязаны соблюдать тишину и порядок, не должны мешать участникам процесса и обязаны подчиняться требованиям председательствующего. В противном случае такие граждане моїуг быть удалены из зала заседания (ст. 258 УПК РФ).

Конституция РФ устанавливает, что слушание дела в закрытом заседании, т.е. без доступа публики, допускается только в случаях, предусмотренных федеральным законом.

В сфере уголовного судопроизводства такие исключения предусмотрено в ч. 2 ст. 241 УПК РФ. Закрытое судебное разбирательство допускается на основании определения или постановления суда в случаях, если: разбирательство уголовного дела в суде может привести к разглашению государственной или иной охраняемой федеральным законом тайны; рассматриваются уголовные дела о преступлениях, совершенных лицами, не достигшими возраста шестнадцати лет; рассмотрение уголовных дел о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности и других преступлениях может привести к разглашению сведений об интимных сторонах жизни участников уголовного судопроизводства либо сведений, унижающих их честь и достоинство; этого требуют интересы обеспечения безопасности участников судебного разбирательства, их близких родственников, родственников или близких лиц. В соответствии с ч. 3 ст. 241 УПК РФ уголовное дело рассматривается в закрытом судебном заседании с соблюдением всех норм уголовного судопроизводства. Согласно ч. 7 ст. 241 УПК РФ приговор суда провозглашается в открытом судебном заседании, а в случае рассмотрения дела в закрытом судебном заседании могут оглашаться только вводная и резолютивная части приговора.

Очное, в присутствии подсудимого, разбирательство уголовных дел (ч. 2 ст. 123 Конституции РФ). Заочное разбирательство уголовных дел возможно только в случаях, предусмотренных федеральным законом.

Согласно ст. 246 УПК РСФСР разбирательство дела в отсутствии подсудимого могло быть допущено лишь в исключительных случаях, если это не препятствует установлению истины по делу: когда подсудимый находится вне пределов страны и уклоняется от явки в суд, и когда по делу о преступлении, за которое не может быть назначено лишение свободы, подсудимый ходатайствует о разбирательстве дела в его отсутствие. В последнем случае суд, однако, был вправе признать явку подсудимого обязательной.

УПК РФ сократил возможность заочного разбирательства уголовных дел только до одного случая. Судебное разбирательство в отсутствии подсудимого может быть допущено в случае, если по уголовному делу небольшой или средней тяжести подсудимый ходатайствует о рассмотрении данного уголовного дела в его отсутствии (ч. 4 ст. 247 УПК РФ). С другой стороны, значительно расширен круг уголовных дел, судебное разбирательство, которых может быть заочным. Это дела небольшой и средней тяжести. Если по УПК РСФСР заочное разбирательство допускалось по делам о преступлениях, за которые не могло быть назначено лишение свободы, что представляется вполне логичным, то согласно ч. 4 ст. 247 УПК это могут быть дела о преступлениях, за которые могут быть назначены весьма длительные сроки лишения свободы.

Так, к категории преступлений средней тяжести, в соответствии с ч. 3 ст. 15 УК РФ в редакции ФЗ от 9 марта 2001 г., относятся, в частности, все неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное УК РФ, превышает два года лишения свободы. Таким образом, к категории преступлений средней тяжести относятся, например такие неосторожные деяния, связанные с нарушением всевозможных правил безопасности: нарушение правил безопасности на объектах атомной энергетики, повлекшее по неосторожности смерть человека, радиоактивное заражение окружающей среды или иные тяжкие последствия (ч. 3 ст. 215 УК РФ); нарушение правил безопасности движения и эксплуатации железнодорожного, воздушного или водного транспорта, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц (ч. 3 ст. 263 УК РФ); нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц (ч. 3 ст. 264 УК РФ) и другие подобные деяния, санкция за совершение которых достигает десяти лет лишения свободы.

Представляется, что заочное рассмотрение уголовных дел о преступлениях, предусматривающих подобные строгие наказания, не отвечает защите прав и законных интересов обвиняемых в совершении подобных преступлений. Кроме того, достаточно строгие наказания предусмотрены и за умышленные преступления средней тяжести (до пяти лет лишения свободы). На наш взгляд, следует ограничить возможность заочного рассмотрения уголовных дел категорией уголовных дел о преступлениях небольшой тяжести, к тому же, санкции которых не предусматривают наказания в виде лишения свободы. При таком решении вопроса, во-первых, будут более надежно защищены права обвиняемых, а во-вторых, можно будет говорить о том, что заочное разбирательство уголовных дел является исключением из общего правила, установленного Конституцией РФ, и что соответствующий конституционный принцип в достаточной мере реализован в уголовно-процессуальном законодательстве. Заочное рассмотрение уголовных дел о преступлениях, предусматривающих подобные строгие наказания, не отвечает защите прав и законных интересов обвиняемых в совершении подобных преступлений. Кроме того, достаточно строгие наказания предусмотрены и за умышленные преступления средней тяжести (до пяти лет лишения свободы). На наш взгляд, следует ограничить возможность заочного рассмотрения уголовных дел категорией уголовных дел о преступлениях небольшой тяжести, к тому же, санкции которых не предусматривают наказания в виде лишения свободы. При таком решении вопроса, во-первых, будут более надежно защищены права обвиняемых, а во-вторых, можно будет говорить о том, что заочное разбирательство уголовных дел является исключением из общего правила, установленного Конституцией РФ, и что соответствующий конституционный принцип в достаточной мере реализован в уголовно- процессуальном законодательстве.

Состязательность и равноправие сторон (ч. 3 ст. 123 Конституции РФ, ст. 15 УПК РФ). Стороны судебного разбирательства, а также их представители определены в соответствующих законодательных актах применительно к каждому виду судопроизводства.

В соответствии с п. 45 ст. 5 УПК РФ сторонами являются участники уголовного судопроизводства, выполняющие на основе состязательности функцию обвинения (уголовного преследования) или защиты от обвинения. При этом к стороне обвинения относятся: прокурор, а также следователь, начальник следственного отдела, дознаватель, частный обвинитель, потерпевший, его законный представитель и представитель, гражданский истец и его представитель (п. 47 ст. 5 УПК РФ в редакции ФЗ от 29 мая 2002 г.). Сторона защиты - обвиняемый, а также его законный представитель, защитник, гражданский ответчик, его законный представитель и представитель (п. 46 ст. 5 УПК РФ).

Принцип состязательности сторон в уголовном судопроизводстве в самом общем виде раскрывается в ст. 15 УПК РФ. В ч. 1 ст. 15 УПК РФ фиксируется общее правило о том, что уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон. В соответствии с ч. 2 ст. 15 УПК РФ функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо. При этом, по смыслу закона, функция разрешения уголовного дела возложена на суд и в ч. 3 ст. 15 УПК РФ поэтому указано, что суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или защиты. Он создает лишь необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

В ч. 4 ст. 15 УПК РФ установлено, что стороны обвинения и защиты равноправны перед судом и, таким образом, в ней отражена вторая часть конституционного принципа не только состязательности, но и равноправия сторон. Более подробно равноправие сторон в суде раскрыто в ст. 244 УПК РФ, в которой установлено, что в судебном заседании стороны обвинения и защиты пользуются равными правами на заявления отводов и ходатайств, представление доказательств, участие в их исследовании, выступление в судебных прениях и т.д.

Становление принципа состязательности и равноправия сторон в российском уголовном судопроизводстве происходило с большим трудом, даже уже

с

после того, когда он получил закрепление в ч. 3 ст. 123 Конституции РФ.

Частично рассматриваемый принцип начал реализовываться в уголовном судопроизводстве только в связи с принятием Закона РФ от 16 июля 1993 г. о введении производства в суде присяжных. В УПК РСФСР в связи с этим была введен соответствующий раздел. В указанный раздел была включена ст. 429 «Состязательность в суде присяжных».

Некоторые положения УПК РСФСР в то время прямо противоречили принципу состязательности сторон. Так, ч. 3 ст. 248 УПК РСФСР устанавливала, что если в результате судебного разбирательства прокурор придет к убеждению, что данные судебного следствия не подтверждают предъявленного обвинения, он обязан отказаться от обвинения и изложить суду мотивы отказа. Часть 4 этой же статьи УПК РСФСР предусматривала, что отказ прокурора от обвинения не освобождает суд от обязанности продолжать разбирательство дела и разрешить на общих основаниях вопрос о виновности или невиновности подсудимого. Таким образом, суд обязан был принять на себя несвойственные ему функции обвинения или защиты.

Конституционность данного положения УПК РСФСР была оспорена в запросе Советского районного суда г. Нижний Новгород в Конституционный Суд РФ. Суть запроса сводилась к следующему. В ходе рассмотрения указанным судом уголовного дела по обвинению Л. Ф. Мухиной и А. П. Паприной государственный обвинитель отказался от поддержания обвинения и ходатайствовал в связи с этим о направлении дела для производства дополнительного расследования. Учитывая ходатайство, поддержанное подсудимыми и их защитниками, суд вынес определение о направлении дела для производства дополнительного расследования. Данное определение было отменено Нижегородским областным судом в кассационном порядке по протесту прокурора г. Нижний Новгород, а дело возвращено в тот же суд для рассмотрения по существу. При этом было указано, что районный суд должен был, несмотря на отказ прокурора от поддержания обвинения, продолжить разбирательство дела и на общих основаниях разрешить вопрос и виновности или невиновности подсудимых, что прямо предусмотрено ч. 4 ст. 248 УПК. Однако, Советский районный суд, рассматривая под председательством судьи Л. П. Доброгорской вновь поступившее уголовное дело, пришел к выводу, что положение ч. 4 ст. 248 УПК не согласуется с закрепленным в ч. 3 ст. 123 Конституции РФ принципом состязательности и равноправия сторон, и обратился с запросом в Конституционный Суд РФ. Такую позицию районного суда Конституционный Суд РФ признал правомерной и в резолютивной части своего постановления по данному делу от 20 апреля 1999 года указал, что: «Часть четвертую статьи 248 УПК РСФСР, как допускающую при отказе прокурора от обвинения осуществление судом несвойственной ему обязанности по обоснованию предъявленного органами расследования обвинения, признать не соответствующей Конституции Российской Федерации, ее статьям 49 и 123 (часть 3)»’. Исходя из смысла принципа состязательности сторон и, руководствуясь указанным постановлением Конституционного Суда РФ, в подобной ситуации, суд должен вынести оправдательный приговор и прекратить производство по данному уголовному делу.

в настоящее время конституционный принцип состязательности и равноправия сторон в судебном производстве по уголовному делу реализован в достаточной мере. Это пока нельзя сказать о досудебном производстве по уголовному делу, которое приобрело смешанный характер с сочетанием розыскного и состязательного уголовного процесса.

Осуществление судопроизводства с участием присяжных заседателей в соответствии с федеральным законом (ч. 4. ст. 123 Конституции РФ). Судо-

’ Российская газета. 1999.27 апреля.

производство с участием присяжных заседателей введено в современное российское законодательство Законом РФ «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О судоустройстве РСФСР», в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях» от 16 июля 1993 г. В соответствии с этим законом в Закон РСФСР «О судоустройстве РСФСР» введен раздел V «Присяжные заседатели», а в УПК - раздел X «Особенности разбирательства дела судом присяжных». В настоящее время в УПК РФ включен раздел XII «Особенности производства в суде с участием присяжных заседателей.

Иные (межотраслевые и отраслевые) принципы уголовного процесса.

Осуществление правосудия на началах равенства всех перед законом и судом (ст. 7 ФКЗ «О судебной системе РФ»). Этот принцип непосредственно вытекает из общего конституционного принципа равноправия всех перед законом и судом (ст. 19 Конституции РФ). В соответствии с ч. 2 ст. 7 ФКЗ «О судебной системе РФ» суды не отдают предпочтения каким-либо органам, лицам, участвующим в процессе сторонам по признакам их государственной, социальной, половой, расовой, национальной, языковой или политической принадлежности либо в зависимости от их происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, места рождения, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а равно и по другим, не предусмотренным федеральным законом основаниям,

В ст. 14 УПК РСФСР «Осуществление правосудия на началах равенства граждан перед законам и судом» была закреплена норма почти аналогичного содержания. В настоящее время данный принцип специально не закреплен в УПК РФ, поэтому должен действовать в уголовном судопроизводстве непосредственно в силу того, что ФКЗ «о судебной системе РФ» имеет более высокую юридическую силу по сравнению с УПК РФ и в силу прямого действия Конституции РФ.

Участие граждан в осуществлении правосудия (ст. 8 ФКЗ «О судебной системе РФ»), Этот принцип непосредственно вытекает из конституционного права граждан РФ на участие управлении делами государства, в том числе и в отправлении правосудия (ст. 32 Конституции РФ). В соответствии со ст. 8 ФКЗ «О судебной системе РФ» граждане РФ имеют право участвовать в осуществлении правосудия в качестве присяжных, народных и арбитражных заседателей. Их участие в осуществлении правосудия является не только правом, но и гражданским долгом. За время участия в осуществлении правосудия присяжным, народным и арбитражным заседателям выплачивается вознаграждение из федерального бюджета.

Осуществление правосудия с участием присяжных заседателей было рассмотрено выше. Народные заседатели до самого последнего времени участвовали в рассмотрении дел федеральными судами общей юрисдикции, действующими по первой инстанции. Порядок привлечения народных заседателей к осуществлению правосудия установлен ФЗ «О народных заседателях федеральных судов общей юрисдикции» от 17 ноября 1999 г’. В целом он аналогичен порядку привлечения к осуществлению правосудия присяжных заседателей. Народные заседатели отличаются от присяжных заседателей тем, что они участвуют в судебном заседании в количестве двух человек и вместе с профессиональным судьей образуют состав суда. Они в данном судебном процессе пользуются всеми правами судьи и совместно с профессиональным судьей выносят решение по рассмотренному делу. Народные заседатели участвовали в рассмотрении не только уголовных, но и гражданских дел, в то время как присяжные заседатели участвуют в рассмотрении только уголовных дел.

В соответствии со ст. 7 ФЗ «О введении в действие УПК РФ» от 18 декабря 2001 г. в редакции ФЗ от 29 мая 2002 г. институт народных заседателей действует только до 1 ‘января 2004 г.

’ Российская газета. 2000.2 января.

Язык, на котором ведется судопроизводство (ст. 10 ФКЗ «О судебной системе РФ», ст. 18 УПК РФ). Согласно ст. 68 Конституции РФ государственным языком РФ на всей ее территории является русский язык. В то же время республики в составе РФ вправе устанавливать свои государственные языки, которые в органах государственной власти, органах местного самоуправления, государственных учреждениях республик употребляются наряду с русским. РФ гарантирует всем ее народам право на сохранение родного языка, создание условий для его создания и развития.

В соответствии со ст. 10 ФКЗ «О судебной системе РФ» судопроизводство и делопроизводство в Верховном Суде РФ и в военных судах ведутся на русском языке - государственном языке РФ, а судопроизводство и делопроизводство в других федеральных судах общей юрисдикции, а также у мировых судей могут вестись также на государственном языке республики, на территории которой находится суд. Практически то же самое установлено в ч. 1 ст. 18 УПК РФ в редакции ФЗ от 29 мая 2002 г.

Участвующим в деле лицам, не владеющим языком судопроизводства, обеспечивается право выступать и давать объяснения на родном языке, либо на любом свободно избранном языке общения, а также пользоваться услугами переводчика (ч. 3 ст. 10 ФКЗ «О судебной системе РФ»). В ч. 2 ст. 18 УПК РФ дополнительно указано, что таким лицам должно быть разъяснено и обеспечено право делать заявления, давать показания, заявлять ходатайства, приносить жалобы, знакомиться с материалами дела. Закреплено также право пользоваться помощью переводчика бесплатно.

В соответствии с ч. 3 ст. 18 УПК РФ, если в соответствии с УПК РФ следственные и судебные документы подлежат обязательному вручению подозреваемому, обвиняемому, а также другим участникам уголовного судопроизводства, то указанные документы должны быть переведены на родной язык соответствующего участника уголовного судопроизводства или на язык, которым он владеет.

В целях наибольшего обеспечения права на защиту в уголовном судопроизводстве по делам лиц, не владеющих языком судопроизводства, предусмотрено обязательное участие защитника (п. 4 ст. 51 УПК РФ).

Законность при производстве по уголовному делу (ст. 7 УПК РФ). Этот принцип, в том виде как он закреплен в ст. 7 УПК РФ, состоит из нескольких взаимосвязанных между собой компонентов.

Во-первых, он означает, что суд, прокурор, следователь, орган дознания не вправе применять федеральный закон, противоречащий УПК РФ (ч. 1 ст. 7 УПК РФ). Вопросы разрешения коллизий между законодательными актами, особенно имеющими одинаковую юридическую силу, являются достаточно сложными, поэтому вряд ли можно возложить такую обязанность, например, на дознавателей, которые зачастую вообще не имеют юридического образования. Поэтому в реализации принципа законности в этой части особая роль должна принадлежать прокурору при осуществлении им как процессуального руководства по расследованию уголовного дела, так и соответствующей надзорной деятельности.

Норма, закрепленная в 2 ст. 7 УПК РФ обязывает суд принимать решение в соответствии с УПК РФ в том случае, если он установит в ходе производства по уголовному делу несоответствие федерального закона или иного нормативного акта УПК РФ. Вне всякого сомнения, судьи, являющиеся профессиональными юристами высокой квалификации обязаны квалифицировано разрешать подобные коллизии. Обращает на себя внимание другое, а именно то, что содержание ч. 1 и ч. 2 ст. 7 УПК РФ практически совпадают между собой. Гораздо важнее было бы воспроизвести в ч. 2 ст. 7 УПК РФ положения ч. 3 ст. 5 ФКЗ «О судебной системе РФ», в соответствии с которой суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного или иного органа, а равно должностного лица Конституции РФ, ФКЗ, ФЗ, общепризнанным принципам и нормам международного права, международному договору принимает решение в соответствии с правовыми положениями, имеющими наибольшую юридическую силу.

Кстати, именно эти положения Конституции РФ в основном нашли свое отражение в ст. 11 Гражданского процессуального кодекса (ГК) РФ, которая в отличие от УПК РФ называется «Нормативные правовые акты, применяемые судом при разрешении гражданских дел». Еще в одном процессуальном кодексе - Арбитражном процессуальном (АПК РФ) - принцип законности закреплен, но он выражается в достаточно краткой формулировке: «Законность при рассмотрении дел арбитражным судом обеспечивается правильным применением законов и иных нормативных правовых актов, а также соблюдением всеми судьями арбитражных судов правил, установленных законодательством о судопроизводстве в арбитражных судах.

В УПК РФ следовало бы закрепить также право суда общей юрисдикции на запрос в Конституционный Суд РФ о проверке конституционности закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле, которое вытекает из положений ч. 4 ст. 125 Конституции РФ.

Во-вторых, принцип законности, так как он понимается в УПК РФ, означает, что нарушение положений УПК судом, прокурором, следователем, органом дознания или дознавателем в ходе уголовного судопроизводства влечет за собой признание недопустимыми полученные таким образом доказательства (ч. 3 ст. 7 УПК РФ). В данном случае речь идет о конституционном принципе недопущения использования доказательств, полученных с нарушением федерального закона (ч. 2 ст. 50 Конституции РФ), который был нами рассмотрен выше.

В третьих, принцип законности, в соответствии с ч. 4 ст. 7 УПК РФ, выражается в том, что определения суда, постановления судьи, прокурора, следователя, дознавателя должны быть законными, обоснованными и мотивированными. Это положение УПК РФ подвергается справедливой критике за то, что в ней перечислены далеко не все процессуальные решения (например, постановления президиумов судов, обвинительное заключение, приговор)\ в этом смысле следовало бы закрепить в УПК РФ требование о законности, обоснованности и мотивированности всех без исключения процессуальных решений. При этом закрепление в качестве составного принципа законности в УПК РФ требования о мотивированности процессуальных решений следует приветствовать. В литературе высказано мнение о том, что мотивированность процессуальных решений состоит в письменном анализе законности или незаконности, а также обоснованности или необоснованности тех или иных действий, решений или ходатайств^. Закрепление требования обоснованности и мотивированности процессуальных решений в статье, посвященной принципу законности, необходимо также из соображений юридической техники, чтобы не повторять его каждый раз в других положениях УПК РФ об отдельных процессуальных решениях.

Как видно, законодательное закрепление принципа законности в УПК РФ страдает многочисленными недостатками. Учитывая, что этот принцип имеет большое значение во всей правоохранительной деятельности государства и его органов, его следует изложить по-иному, используя при этом положения Конституции РФ, других процессуальных кодексов (ГПК РФ и АПК РФ) и с обязательным указанием на роль в обеспечении законности прокуратуры как единственного органа государства, осуществляющего надзор за законностью. При этом, полагаем, что положения ч. 3 ст. 7 УПК РФ в указанной статье закреплять нет необходимости, поскольку речь в ней идет о другом конституционном принципе и, к тому же, они дублируются в ч. 1 ст. 75 УПК РФ «Недопустимые доказательства». Предлагаемую нами новую редакцию ст. 7 УПК РФ мы сформулируем в выводах по данному параграфу.

Охрана прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве (ст. 11 УПК РФ). Этот принцип, равно как и рассмотренный нами выше.

’ См.: Комментарий к УПК РФ /Под ред. А.В.Смирнова…. С. 74. ^ См.: Там же. С. 75.

при всей его значимости в правоохранительной, в том числе и в уголовно- процессуальной деятельности, государства, с формальной точки зрения в плане законодательного его закрепления нуждается в уточнении.

В первую очередь, раскрывая этот принцип, следовало бы отметить роль прокуратуры Российской Федерации, поскольку одной из отраслей прокурорского надзора является надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина (ч. 2 ст. 1 ФЗ «О прокуратуре РФ»). Во-вторых, норма, закрепленная в ч. 2 ст. 11 УПК РФ, входит в содержание принципа свидетельского иммунитета, который мы выше предлагали закрепить в качестве самостоятельного принципа уголовного судопроизводства в отдельной статье главы 2 УПК РФ.

Принципиальное значение имеют положения ч. 3 ст. 11 УПК РФ о мерах безопасности, применяемых судом и органами уголовного судопроизводства в отношении потерпевшего и иных участников уголовного судопроизводства. В ч. 4 ст. 11 УПК РФ закрепляется рассмотренный нами выше конституционный принцип права на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью.

В целях уточнения рассматриваемого принципа прелагаем ч. 1 ст. 11 УПК РФ изложить в следующей редакции: «Надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве, в соответствии с федеральным законом, осуществляет прокуратура Российской Федерации». Часть 2 ст. 11 УПК РФ исключить, ч. 1 ст. 11 УПК РФ считать частью 2.

Свобода оценки доказательств (ст. 17 УПК РФ). Этот принцип в какой-то мере восполняет тот пробел, который имеет место в современном уголовно- процессуальном законодательстве в связи с исключением из УПК принципа всесторонности, полноты и объективности обстоятельств дела. Об этом свиде- тельствует требование о том, что доказательства должны оцениваться на совокупности имеющихся в деле доказательств и, что никакие доказательства не имеют заранее установленной силы. Характерно, что в ч. 1 ст. 67 ГПК РФ «Оценка доказательств» прямо указано, что «Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств».

О внутреннем убеждении говорится также и в ч. 1 ст. 17 УПК РФ. Оценка доказательств по внутреннему убеждению означает запрет для суда, прокурора, следователя, дознавателя принимать во внимание при оценке доказательств мнения посторонних лиц, не участвующих в производстве по делу, а равно не основанные на доказательствах утверждения сторон и иных участников уголовного судопроизводства’.

Указание в ч. 1 ст. 17 УПК РФ на то, что при оценке доказательств следует руководствоваться совестью подвергается справедливой критике в пользу формулировки, имевшей место в ст. 71 УПК РСФСР, в которой вместо совести упоминалось о правосознании^. С этим следует согласиться, поскольку совесть является категорией не правовой, а этической. В литературе предпринимались попытки определения понятия совести в ст. 5 УПК РФ в качестве нравственного долга участника уголовно-процессуальной деятельности при принятии процессуального решения^. Однако, такое определение мало что объясняет, поскольку нравственный долг - это такая же этическая категория, как и совесть. В то же время правосознание - категория вполне юридическая и хотя она не разъясняется ни в каких правовых актах, профессиональные юристы должны знать о чем идет речь в данном случае.

Таким образом, можно сделать общий вывод по данному параграфу, заключающийся в том, что, несмотря на огромное позитивное значение законодательного закрепления принципов уголовного судопроизводства в отдельной главе УПК РФ, имеет место несогласованность некоторых статей главы 2 УПК

’ См.: Смирнов А.В., Калиновский К.Б, Указ. соч. С. 19. ^ См.: Комментарий к УПК РФ /Под ред. А.В.Смирнова…. С. 93.

3

См.: Телятников В. И. Проблемы формирования внутреннего убеждения судьи в уголовном процессе: Автореф. дне…. канд. юрид. наук. СПб., 2003. С. 9.

РФ С конституционными принципами в сфере уголовного судопроизводства, требуется корректировка содержания некоторых статей указанной главы УПК РФ, необходимо закрепление в ней новых уголовно-процессуальных норм.

Основные выводы и предложения по данному параграфу заключаются в следующем:

  1. В настоящее время конституционное право обвиняемого на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей в полной мере не реализовано, вследствие того, что судопроизводство с участием присяжных заседателей введено не во всех субъектах РФ. В ст. 8 ФЗ «О введении в действие УПК РФ» от 18 декабря 2001 г. в редакции ФЗ от 27 декабря 2002 г. установлены сроки введения судопроизводства с участием присяжных заседателей. Последний срок введения судопроизводства с участием присяжных заседателей - 1 января 2007 г. - установлен для Чеченской Республики. Конституционный Суд РФ в постановлении от 2 февраля 1999 г. решил, что до того времени пока во всех субъектах РФ не будет обеспечено конституционное право обвиняемого на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей, ни один суд, даже в том субъекте РФ коллегии присяжных созданы, не вправе выносить приговоры о смертной казни. Таким образом, несмотря на то, что смертная казнь в России официально не отменена, она не будет применяться в любом случае до 1 января 2007 г.
  2. Часть 4 ст. 16 УПК РФ фактически воспроизводит положения ч. 1 ст. 48 Конституции РФ о том, что в случаях, предусмотренных законом, юридическая помощь оказывается бесплатно, при этом в качестве таких законов указано на сам УПК РФ и другие федеральные законы. Формулировка ч. 4 ст. 16 УПК РФ не совсем соответствует истине. УПК РФ не предусматривает случаев бесплатного оказания юридической помощи. Такие случаи специально предусмотрены ст. 26 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» от 31 мая 2002 г., но фактически ни один из них не имеет отношения к уголовному судопроизводства. Исключением является лишь оказание юридической помощи несовершеннолетним, содержащимся в учреждениях системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних, которая оказывается бесплатно в любом случае (ч. 3 ст. 26 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ»). В УПК РФ речь идет только об участии защитника в уголовном судопроизводстве по назначению дознавателя, следователя, прокурора или суда, В соответствии с ч. 5 ст. 50 УПК РФ в указанных случаях расходы на оплату труда защитника компенсируются за счет средств федерального бюджета. Такое же правило установлено в ч. 8 ст. 25 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре РФ». Таким образом, юридическая помощь в таких случаях оказывается бесплатно не вообще, а только для самого подозреваемого или обвиняемого, при этом нет никаких препятствий тому, что он заключит соответствующее соглашение с адвокатом о платном оказании услуг. Формулировка ч. 4 ст. 16 УПК РФ, является правильной по существу, но неправильной с формальной точки зрения, поскольку УПК РФ бесплатное оказание юридической помощи нигде прямо не предусматривает.
  3. Содержание ст. 14 УПК РФ, предусматривающей принцип презумпции невиновности, шире содержания ст. 49 Конституции РФ, закрепляющей аналогичный принцип в той части, что в ней дополнительно указывается на то, что бремя доказывания лежит на стороне обвинения (ч. 2 ст. 14 УПК РФ) и, что обвинительный приговор не может быть основан на предположениях (ч. 4 ст. 14 УПК РФ), причем речь в данном случае идет лишь о доводах, в результате которого облегчается положение лица.
  4. Положения ст. 51 Конституции РФ о свидетельском иммунитете кон- кретизируются в различных статьях УПК РФ, в том числе в приложениях к нему. В целом содержание важного конституционного права не свидетельствовать против самого себя и своих близких родственников, а также в иных случаях, установленных законом в отдельной статье УПК РФ не раскрывается. Тем не менее, это право не только и не столько конституционное, сколько, имеющее уголовно-процессуальный характер, в связи с чем необходимо предусмотреть и раскрыть его в отдельной статье УПК РФ под названием «Свидетельский иммунитет, которую включить в главу 2 «Принципы уголовного судопроизводства».
  5. Конституционное право потерпевшего на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба также не получило нормативного закрепления в главе 2 УПК РФ «Принципы уголовного судопроизводства». Между тем в назначение уголовного судопроизводства в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК РФ, в качестве его первого элемента входит защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений. Это обстоятельство свидетельствует о необходимости включения в главу 2 УПК РФ отдельной статьи о правах потерпевшего от преступления.
  6. По УПК РСФСР заочное разбирательство допускалось по делам о пре- ступлениях, за которые не могло быть назначено лишение свободы, что представляется вполне логичным. Согласно ч. 4 ст. 247 УПК это могут быть дела о преступлениях, за которые могут быть назначены весьма длительные сроки лишения свободы, вплоть до десяти лет лишения свободы за ряд преступлений, совершенных по неосторожности. Широкая реализация этого положения УПК РФ не будет способствовать эффективной защите прав обвиняемых. Целесообразно ограничить круг дел, которые могут рассматриваться заочно только делами о преступлениях небольшой тяжести, за которые не может быть назначено наказание в виде лишения свободы. При таком решении вопроса, во-первых, будут более надежно защищены права обвиняемых, а во- вторых, можно будет говорить о том, что заочное разбирательство уголовных дел является исключением из общего правила, установленного Конституцией РФ, и что соответствующий конституционный принцип в достаточной мере реализован в уголов- но-процессуальном законодательстве.
  7. Принцип осуществления правосудия на началах равенства всех перед законом и судом, закрепленный в ст. 7 ФКЗ «О судебной системе РФ» непосредственно вытекает из общего конституционного принципа равноправия всех перед законом и судом (ст. 19 Конституции РФ). В ст. 14 УПК РСФСР «Осуществление правосудия на началах равенства граждан перед законам и судом» была закреплена норма почти аналогичного содержания. В настоящее время данный принцип специально не закреплен в УПК РФ, поэтому должен действовать в уголовном судопроизводстве непосредственно в силу того, что ФКЗ «о судебной системе РФ» имеет более высокую юридическую силу по сравнению с УПК РФ и в силу прямого действия Конституции РФ.
  8. Статью 7 УПК РФ «Законность при производстве по уголовному делу изложить в следующей редакции:
  9. Законность при производстве по уголовному делу обеспечивается пра- вильным применением законов и иных нормативно-правовых актов, а также соблюдением всему участниками уголовного судопроизводства правил, уста- новленных настоящим Кодексом.
  10. Суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государ- ственного или иного органа, а равно должностного лица Конституции РФ, ФКЗ, ФЗ, общепризнанным принципам и нормам международного права, меж- дународному договору принимает решение в соответствии с правовыми по- ложениями, имеющими наибольшую юридическую силу. Суд имеет право запроса в Конституционный Суд Российской Федерации о проверке конституционности закона, примененного или подлежащего применению в конкретном уголовном деле.
  11. Все процессуальные решения при производстве по уголовному делу должны быть законными, обоснованными и мотивированными.
  12. Надзор за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия, в соответствии с федеральным законом, осуществляет прокуратура Российской Федерации.
  13. В целях уточнения содержания принципа охраны прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве прелагаем ч. 1 ст. 11 УПК РФ изложить в следующей редакции: «Надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве, в соответствии с федеральным законом, осуществляет прокуратура Российской Федерации». Часть 2 ст. 11 УПК РФ исключить, поскольку норма, закрепленная в ней, входит в содержание принципа свидетельского иммунитета, который мы предлагаем закрепить в качестве самостоятельного принципа уголовного судопроизводства в отдельной статье главы 2 УПК РФ. При этом ч. 1 ст. 11 УПК РФ считать частью 2.

РАЗДЕЛ II

ПРОКУРАТУРА КАК ГАРАНТ РЕАЛИЗАЦИИ ПРИНЦИПОВ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА

ГЛАВА I

ПРОКУРАТУРА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В МЕХАНИЗМЕ ГОСУДАРСТВА

§ 1. Прокуратура - государственный орган Российской Федерации

Конституция Российской Федерации установила, что прокуратура является государственным органом и представляет собой единую централизованную систему с подчинением нижестоящих прокуроров вышестоящим и Генеральному прокурору Российской Федерации, а ее полномочия, организация и порядок деятельности определяется федеральным законом (ст. 129 Конституции РФ).

В соответствии с положениями Конституции России Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» назвал основной функцией органов прокуратуры осуществление от имени Российской Федерации надзора за соблюдением Конституции России и исполнением действующих на ее территории законов (чЛ CT.1).

Прокуратура Российской Федерации выполняет и иные функции, установленные федеральными законами. Таким образом, осуществляя надзор и выполняя другие задачи, органы прокуратуры руководствуются не только Конституцией Российской Федерации и Федеральным законом «О прокуратуре Российской Федерации», но и Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, Гражданско- процессуальным кодексом Российской Федерации, Арбитражным процессуальным кодексом российской Федерации, Уголовным кодексом Российской Федерации, Гражданским кодексом Российской Федерации, Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях, Трудовым кодексом Российской Федерации, Законом «Об оперативно-разыск- ной деятельности в Российской Федерации, Семейным кодексом Российской Федерации, Жилищным кодексом Российской Федерации и иными законами, в которых в той или иной степени регламентируются положения и полномочия органов прокурорского надзора. Это вызвано тем, что круг надзорных функций органов прокуратуры весьма широк и в Федеральном законе «О прокуратуре в Российской Федерации» не охвачены все вопросы, связанные с регламентацией деятельности органов прокуратуры. Кроме того, деятельность органов прокуратуры не ограничивается выполнением надзорных функций. Так, в частности, согласно Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации прокуратура выполняет функцию обвинения при производстве по уголовным делам, уголовное преследование и поддержание государственного обвинения в суде. При этом во многом именно от надлежащей деятельности прокуратуры будет зависеть реализация и соблюдение принципов уголовного судопроизводства, реальная защита прав и свобод личности от незаконного и необоснованного их ограничения. А ведь это главная задача - охрана прав и свобод человека и гражданина в деятельности любого правоохранительного органа российского государства, за которой прокуратура, в свою очередь, осуществляет надзор; то есть, можно сделать вывод, что органы прокуратуры стоят на высшей ступени среди государственных органов, чьей обязанностью является воплощение конституционной нормы о признании, соблюдении и защите прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации (ст.2 Конституции РФ).

В законодательстве, регламентирующем различные стороны отношений в обществе и в государственной деятельности, устанавливаются порядок, полномочия участия и надзора прокуроров в разрешении возникающих вопросов. В связи с этим, прежде чем рассматривать цели, поставленные перед прокуратурой, и те задачи, которые она призвана решать, необходимо более пристальное внимание уделить положению прокуратуры в структуре органов государства в ретроспективе и в современных условиях развития российской государственности.

Выяснение места и роли прокуратуры в государственном механизме в целях настоящего исследования необходимо для дальнейшего анализа ее функций и задач в целом и в сфере уголовного судопроизводства, в частности, и ответа на вопрос о том какая из них является основной фактически и какая должна быть таковой, исходя из сущности и предназначения этого государственного органа. Каково соотношение прокурорского надзора при производстве по уголовным делам и судебного контроля, а также независимости суда. При этом мы будем исходить из определения государственного механизма (механизма государства), сформулированного Э.П.Григонисом: «Механизм государства - это функционирование, действие органов государства (государственного аппарата). Он выражается в определенных способах, принципах функционирования системы государственных органов (государственного аппарата), во взаимосвязи и взаимодействии между собой отдельных ее частей»’. При этом основополагающим принципом организации и функционирования механизма государства в условиях правового государства Э.П.Григонис считает принцип разделения властей^.

Прокуратура в России является тем государственным органом, определение места и роли которого в государственном механизме на всем протяжении

’ Григонис Э.П. Механизм государства (теоретико-правовой аспект): Дис. … д-ра юрид. на- ук. СПб., 2000. С. 31-32; Григонис Э.П. Механизм правового государства. СПб., 1999. С. 16; Григонис Э.П. Механизм государства: вопросы теории и практики. СПб., 2000. С. 17. ^ См.: Григонис Э.П. Механизм государства (теоретико-правовой аспект): Дис. … д-ра юрид. наук. СПб., 2000. С. 72.

ее исторического развития являлось неоднозначным, и служило предметом острых научных дискуссий.

В юридической литературе нет единства и в определении периодизации истории российской прокуратуры. Так, Н.В.Галузо делит ее на досоветский (январь 1722 г. - октябрь 1917 г.), советский (октябрь 1917 г. - январь 1992 г.) и российский (январь 1992 г. - настоящее время) этапы, каждый из которых делится на отдельные периоды’. При этом досоветский этап он, в свою очередь, делит на следующие периоды: период возникновения прокуратуры (январь 1722 г. - 1762 г.); период развития прокуратуры при формировании системы разделения властей (1762 г. - 1811 г.); период развития прокуратуры в системе исполнительной власти (1811 г. - 1855 г.); период правовых реформ, в котором преобладала тенденция вовлечения прокуратуры в систему органов судебной власти (1855 г. - 1881 г.); революционный период, в котором возрас- тает роль прокуратуры как органа уголовного преследования в системе органов судебной власти (1881г. - октябрь 1917 г.)^. Советский этап развития прокуратуры ученый делит на: период революционной законности (26 октября 1917 г. - 1 августа 1922 г.); период формирования советской прокуратуры (1 августа 1922 г. - 20 июня 1933 г.); период конституционного реформирования прокуратуры (20 июня 1933 г. -22 июня 1941 г.); военный период (22 июня 1941 г. - 19 марта 1946 г.); послевоенный период (19 марта 1946 г. - 7 октября 1977 г.); переходный период (7 октября 1977 г. - 2 января 1992 г.)^ Российский этап включает в себя два периода - предконституционный и конституционный, границей между которыми служит 21 сентября 1993 года, когда Президентом Рос-

’ См.: Галузо Н.В. Функции прокуратуры // Прокурорский надзор / Под ред. Г.П.Химичевой, М., 2001. С. 20-21.

^ См.: Галузо Н.В. Указ. соч. С. 26-27. ^ См.: Там же. С. 58.

сийской Федерации был принят Указ «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации»’.

Как видно, приведенная Н.В.Галузо периодизация развития российской прокуратуры является чрезмерно подробной. С выделением некоторых периодов при этом трудно согласиться. Так, например, период «революционной законности», датируемый октябрем 1917 года - 1 августа 1922 года, вообще не имеет отношения к истории прокуратуры, поскольку в это время прокурат)фа как государственный орган вообще отсутствовала. С другой стороны, с точки зрения определения места и роли прокуратуры в государственном механизме, несомненный интерес представляют выделяемые Н.В.Галузо, периоды развития прокуратуры при формировании системы разделения властей, в системе исполнительной власти, в системе органов судебной власти, хотя их выделение и не является бесспорным, о чем будет сказано ниже.

Наиболее приемлемой нам представляется периодизация развития прокуратуры, разработанная Э.П.Григонисом, специально для определения места и роли прокуратуры в государственном механизме. Ученый отмечает, что становление прокуратуры, как единого централизованного органа, связано с учреждением должности генерал-прокурора при сенате в 1722 году. Прокуратура, таким образом, с различными видоизменениями (за исключением периода с 1917 г. по 1922 г.) просуществовала и до наших дней. При этом место ее в государственном механизме на различных этапах исторического развития российского государства определялось по-разному.

Можно выделить две противоположные тенденции определения места и роли органов прокуратуры. Первая из них заключалась в том, что прокуратура являлась самостоятельным государственным органом и обладала, в связи с этим, достаточно широкими полномочиями. Вторая тенденция заключалась в том, что место прокуратуры определялось в рамках системы разделения вла-

’ См.: Там же. С. 58-66.

стей, а сама она лишалась характера самостоятельного государственного органа и функции ее сужались.

Историю российской прокуратуры, с учетом вышеуказанных тенденций, Э.П.Григонис делит на четыре этапа:

  • с момента образования прокуратуры до судебной реформы 1864 г. (1722 - 1864 гг.);
  • с момента осуществления судебной реформы 1864 года до образования РСФСР (1864- 1917 гг.);
  • с момента образования прокуратуры РСФСР до принятия российского закона о прокуратуре 1992 года (1922-1992 гг.);
  • с момента принятия указанного закона по настоящее время.
  • При этом отмечается, что первому и третьему этапам соответствует первая из названных тенденций развития органов прокуратуры. Второму этапу развития прокуратуры соответствует вторая тенденция. Начало четвертого этапа связано с поворотом ко второй тенденции, но полностью этот переход не завершен. Поэтому четвертый этап развития прокуратуры Э.П.Григонис характеризует, как переходный’.

Для наиболее досконального исследования места прокуратуры в механизме государства российского, на наш взгляд, следует использовать и периодизацию развития прокуратуры, приводимую Э.П.Григонисом, и некоторые элементы периодизации Н.В.Галузо, особенно касаемо советского этапа развития прокуратуры.

Кроме того, забегая вперед, необходимо отметить, что не весь третий этап развития прокуратуры характеризовался, как утверждает Э.П.Григонис, тем, что прокуратура являлась самостоятельным государственным органом, а только с 1933 года.

’ См.: Григонис Э.П. Механизм государства (теоретико-правовой аспект): Дне…. д-ра юрид. наук. СПб.., 2000. С. 362-363; Он же. Правоохранительные органы. СПб., 2002. С. 269-270.

Для удобства же изложения материала и упрощения его восприятия первый этап развития прокуратуры будет называться в настоящей работе дореформенным (имеется в виду судебная реформа 1864 г.), второй этап - пореформенным, третий этап - советским, а четвертый - российским.

Прокуратура была создана Петром I 12 января 1722 года специальным указом, в котором, в частности, устанавливалось: «быть при Сенате генерал- прокурору и обер- прокурору, которые должны будут рапортовать генерал- прокурору»’. В специальном Положении о должности генерал-прокурора (указ от 27.04.1772 года) было определено, что генерал-прокурор: «должен исправно смотреть, дабы Сенат в своем звании праведно и нелицемерно поступал, а ежели что увидеть противное сему, тогда в тот же час повинен предлагать Сенату явно, с полным разъяснением, в чем она или некоторые из них не так делают, как надлежит, протестовать и оное дело остановить и немедленно донести нам… Должен смотреть над всеми прокурорами, дабы в своем звании ревностно и истинно поступали»^. Петр также указал, что генерал-прокурор подотчетен только ему и только он может применять к нему какие-либо меры, а Сенат вправе их применять только в исключительных случаях и сразу же сообщать ему, поскольку окончательное решение Петр оставлял за собой. Таким образом, уже при создании прокуратуры были подчеркнуты принципы ее организации и деятельности: единство, централизация, надзор за исполнением закона без права отменять решения, а лишь указывать на нарушение и подчинение, подотчетность высшей государственной власти^.

На первом (дореформенном) этапе своего развития прокуратура возглавлялась генерал-прокурором при сенате, а с 1802 года генерал-прокурор стал одновременно министром юстиции. Сенат в то время являлся одновременно

’ См.: Бессарабов В.Г. Прокуратура и контрольные органы России. М., 1999. С. 8. ^ См.: Полное собрание законов Российской Империи. № 3979.

^ См.: Рохлин В.И. Прокурорский надзор и государственный контроль: история, развитие, понятие, соотношение. СПб., 2003. С. 125.

высшим судом, высшим органом надзора и административным органом^ Надзор же, по утверждению авторов «Судебных уставов с изложением рассуждений, на коих они основаны», был в то время распространен на все отрасли управления, даже армию и флот^. Таким образом, прокуратура в то время была единым, централизованным и самостоятельным органом государственной власти. Именно с того исторического этапа берет свое начало известное словосочетание «око государево». Выражение это предписывают самому Петру I, который, представляя сенаторам первого генерал- прокурора П.И.Ягужинского, сказал: «Вот мое око, коим я буду все видеть. Он знает мои намерения и желания, что он заблагорассудит, то вы и делайте; а хотя бы вам показалось, что поступает он противно моим и государственным выгодам, вы, однако и то выполняйте и, уведомив меня о том, ждите моего повеления»^.

Предельно ясно и отчетливо охарактеризовал функции прокуратуры на данном этапе развития российской государственности один из самых видных исследователей прокурорского надзора в России Н.В.Муравьев, который писал, что «прокуратура с момента ее создания (1722 г.) и до судебных реформ Александра II (60-е годы XIX в.) была преимущественно органом общего (административного) надзора, а собственно судебная, обвинительная или исковая деятельность… составляла лишь одно из частных дополнений к функции надзора, едва намеченное в законе, слабое и незначительное на практике»”*.

При этом можно отметить, что модель прокуратуры надзорной, созданная Петром I, просуществовала при его жизни всего три года с момента ее провозглашения, При приемниках Петра I ведущая роль прокуратуры была сведена к

’ См.: Шавров А.В. Сенат в системе юридических учреждений Российской Империи (1861- 1904 гг.): Автореф, дис…. канд. юрид. наук. М., 1987. С. 3-4.

^ См.: Судебные уставы с изложением рассуждений, на коих они основаны // Законность. 1994. №5. С. 50.

^ Петр I. Око государево. История российской прокуратуры в документах. СПб., 1997. С. 8. ^ Муравьев Н.В, Прокурорский надзор в его устройстве и деятельности. Т. 1. Прокуратура на Западе и в России. М., 1889. С. 13.

нулю. Пришедшему к власти при воцарении Екатерины I Меньшикову прокуратура была не нежна, также как и группировке боярства, создавшей тайный совет при Петре П. Взошедшая на престол в 1730 году Анна Иоановна хотя и восстановила действие законов Петра I, в том числе и прокуратуру, но при ее царствовании прокуратура не играла заметной роли в связи с тем, что ее функции не были нужны правившему от ее имени Бирону. Елизавета Петровна также не смогла восстановить роль прокуратуры.

Значительно возросла роль прокуратуры и ее значение после вступления на престол Екатерины П. Екатерине было необходимо укреплять свою власть, принимать меры к усилению экономического и военного могущества России в связи с проводившейся ею политикой, обеспечивать власть центральных органов, и она понимала, что добиться этого она сможет неуклонным проведением линии об исполнении издаваемых ею законов, указов, повелений. Восстановив в полной мере роль генерал-прокурора и всей системы прокуратуры, в том числе органов прокуратуры в губерниях, в судах, при осуществлении надзора за прохождением дел, она, назначив генерал-прокурором близкого ей князя Вяземского, писала ему: «… следует выслеживать всякого, имея только единственно пользу и справедливость ввиду, и твердыми шагами идти кратчайшим путем к истине»’.

Уделяя большое внимание совершенствованию государственного управления, в том числе и контролирующей системе, Екатерина II не забывала и о надзоре за исполнением законов, понимая, что исполнение издаваемых ею законов - это средство укрепления самодержавной власти. Утвердив в 1775 году «Учреждение о губерниях», она предусмотрела в этом документе раздел о прокурорском надзоре. В частности, там было указано, что «губернские прокуроры смотрят и бдение имеют о сохранении везде всякого порядка, законами определенного и в производстве и в отправлении самих дел. Они сохраняют це-

’ Цит. по кн.: Рохлин В.И. Прокурорский надзор и государственный контроль: история, развитие, понятие, соотношение. СПб., 2003. С. 126, лостность власти установленной и интересов императорского величества, наблюдают, чтобы запрещенных сборов никто не собирал, и долг имеют истреблять повсюду зловредные взятки»’.

Как уже отмечалось, в периодизации Н.В.Галузо выделяется период развития прокуратуры при формировании системы разделения властей (1762 г. — 1811 г). Он отмечает, что этот период начинается с царствования Екатерины II и заканчивается принятием Манифеста «Об общем учреждении министерств». «В этот период, - по мнению Н.В.Галузо, - прокуратура как система учреждений генерал-прокурора в большей степени представляла орган исполнительной власти, с постепенным ее отделением от сената, приобретавшего значение преимущественно судебной власти»^. На наш взгляд, говорить о формировании системы разделения властей в тот период еще рано и весьма проблематично. Сам же Н.В.Галузо ссылается в своих умозаключениях на работу профессора Санкт-Петербургского университета А.Градовского «Высшая администрация России XVIII столетия и генерал-прокуроры», в которой он писал о периоде «законодательства Екатерины II, с ее губерниями, куда помалу переносится государственная жизнь, с постепенным освобождением сословий, господством теории разделения властей»^. В приведенной цитате известного русского юриста все акценты расставлены правильно. Достижениями этой эпохи стала и гу- бернская и сословная реформы, однако, разделение властей так и осталось теорией, хотя и весьма популярной в научной среде.

О действительном формировании разделения властей в России можно говорить лишь в более поздние периоды ее истории. Этими вехами стали 1802 и 1864 годы.

’ Свод законов Российской Империи, Учреждение о губерниях. СПб., 1891. ^ Галузо Н.В. Указ. соч. С. 27.

^ Градовский А. Высшая администрация России XVIII столетия и генерал-прокуроры. СПб., 1866. С. 10.

В 1802 году в связи с образованием министерств формируются органы ис- полнительной власти. В.Б. Спицнадель по этому поводу пишет, что: «Министерства, образованные в начале XIX в., стали прямыми предшественниками тех министерств, которые, руководимые Советом Министров и его председателем, стали осуществлять исполнительную власть при становлении конституционной монархии в России после 1906 года. Они же - исторические предшественники сегодняшних российских министерств - федеральных органов исполнительной власти Российской Федерации. С этих позиций образование министерств в начале XIX в. трудно переоценить»’.

Среди вновь образованных восьми министерств в 1802 году было создано и Министерство юстиции. Министр юстиции одновременно стал и генерал- прокурором. В соответствии с Манифестом об «Общем учреждении министерств» от 25 июля 1811 года на Министерство юстиции была возложена задача управления всей системой судов и прокуратуры^. Таким образом, Министерство юстиции, которое, как и любое иное министерство, должно, по своей сути, быть только органом исполнительной власти, стало органом управляющим судебными учреждениями, что в корне противоречит теории разделения властей. Прокуратура, входившая в этот период в состав Министерства юстиции, продолжала по-прежнему осуществлять общий надзор в качестве основного направления своей деятельности. Об этом свидетельствует, например, выдержка из Указа Правительствующему Сенату, принятого в царствование Николая I: «Губернские прокуроры на основании узаконений, везде смотрят и бдение имеют, дабы в губерниях ничего противного закону и общей пользе не происходило»^.

’ Спицнадель В.Б, Формирование и эволюция пенитенциарной системы России, СПб., 2001, С, 7.

^ См.: Галузо Н,В. Указ. соч. С. 22.

^ Цит. по: Рохлин В. И. Возникновение, понятие и содержание прокурорского надзора //Прокурорский надзор в Российской Федерации /Под ред. В.И. Рохлина. СПб., 2000. С. 12.

Вместе с тем время не стояло на месте, развивалась экономика, появились и начали развиваться новые отношения в экономической жизни страны. В 1861 году указом Александра II было отменено крепостное право. В России начали формироваться новые прогрессивные взгляды на роль государства, его положение, в том числе на судебную систему, на ее построение, ее роль в обществе, на отношение к человеку. Все это требовало определенных реформ, которые не могли не сказаться на положении прокуратуры. После создания министерств, изменения системы управления и развития контрольных функций, в том числе и на местах, в губерниях, усиления чиновничества, связей между министерствами как элементов единой управленческой машины, возросла роль губернаторов, которые были связаны с министерствами, являлись также представителями центральной власти, что привело к постепенному снижению роли прокурорского надзора, ослаблению ее авторитета и значения, к уменьшению его воздействия на соблюдение законов’. Все это сказалось при проведении судебной реформы, которая началась в 1860-х годах.

При проведении судебной реформы того периода во многом изменились функции, положение и полномочия прокуратуры, изменилась ее модель; она стала обвинительно-надзорной.

В результате судебной реформы рассмотрение дел в судах стало осуществляться на принципах гласности, равенства сторон, состязательности. Был введен суд присяжных. Подготовка судебной реформы требовала изменения и прокурорской деятельности. Еще до введения в действие законодательства о судебной реформе по предложению Государственного совета Александр II 29 сентября 1862 года утвердил «Основные положения о прокуратуре», которые уже были подготовкой к проведению судебной реформы. Основные положения предусматривали учреждение прокурора, при необходимости и его товарища при каждом суде, по представлению прокурора судебной палаты. В Положении также устанавливалось, что назначением прокуратуры является наблюдение за

См.: Бессарабов В.Г. Прокуратура и контрольные органы России. М., 1999. С. 25-27.

точным и единообразным исполнением законов в Российской Империи, а также подтверждались принципы организации прокурорских органов: централизация, единство, подчинение нижестоящих прокуроров вышестоящим и всех генерал- прокурору (он же министр юстиции), независимость прокуроров при принятии решений от местных органов власти. Но вместе с тем уже в Основных положениях функции прокуратуры были ограничены, особенно в деле осуществления надзора за исполнением законов, в частности, было указано, что эти функции заключаются: в наблюдении за -единообразным и точным соблюдением законов; в обнаружении и преследовании всякого нарушения законного порядка и в требовании его восстановления; в предложении суду предварительных заключений в случаях, означенных в условиях гражданского и уголовного судопроизводства. Прокуратура была освобождена от надзора за губернскими присутственными местами, но был сохранен надзор прокурора за местами лишения свободы’. Таким образом, в Основных положениях был ограничен общий надзор прокуратуры.

Еще в большей степени надзорные функции прокуратуры были ограничены после судебных уставов 1864 года. Известно, что они включали в себя четыре основных законодательных акта:

Учреждение судебных установлений, определявших порядок судопроизводства, закреплявших систему судебных органов: мировые суды, окружные суды, судебные палаты и Правительствующий Сенат как Верховный кассационный суд. Здесь же было установлено, что для производства следствия по делам о преступлениях и проступках при судах состоят судебные следователи, а при судебных местах для осуществления прокурорского надзора состоят обер- прокуроры, прокуроры и их товарищи.

Устав гражданского судопроизводства, которым устанавливалось, что прокурор обязан участвовать в рассмотрении дел и давать заключения по делам казенного управления, земских учреждений, городских и сельских общин.

’ Доп. см.: Рохлин В.И. Указ. соч. С. 129-130.

ПО делам лиц, не достигших совершеннолетия, безвестно-отсутствующих, глу- хонемых и «умалишенных», по спорам о подлогах документов, по бранным делам и делам о законности рождения, по ходатайствам о выдаче свидетельств «на право бедности», о взыскании убытков с членов судебного ведомства и некоторых других категорий.

Устав уголовного судопроизводства, которым устанавливалось, что прокуроры и их товарищи предварительного следствия не производят, но наблюдают за производством следствия и дают необходимые предложения судебным следователям. Большие права были даны прокурору также по надзору за дознанием, которым он фактически руководил.

Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями’.

Вместе с тем, согласно статьи 254 Учреждения судебных постановлений, утвержденных 20 ноября 1864 года, общий надзор за судебными установлениями и должностными лицами судебного ведомства сосредотачиваются в лице Министерства юстиции как -Генерального прокурора.

Таким образом, с одной стороны деятельность прокуроров, учрежденных при судах, ограничивалась в части надзора за соблюдением законов, но с другой стороны, как писали в различных сборниках, посвященных судебной реформе, «прокуроры суть органы правительства для сохранения силы закона… Прокуроры должны быть ходатаями, защитниками, представителями в делах, касающихся казны, государственного имущества, а также лиц, которые не способны себя защищать и поэтому нуждаются в опеке государственной власти»^.

Следует также подчеркнуть, что судебная реформа осуществлялась весьма медленно и завершилась лишь в начале XX века. Сокращение полномочий прокуратуры осуществлялось не потому, что прокурорский надзор был не ну-

’ См.: Материалы по судебной реформе в России. СПб., 1864. Т. 26. С. 7; Казанцев С.М. Су- дебная реформа 1864 года и реорганизация прокуратуры. Государственное управление и право: история и современность. Л., 1984. С. 83.

^ См.: О прокурорском надзоре. Судебные Уставы 1864 года. Сборник. СПб., 1866.

жен, а потому, что он «связывал руки всесильной администрации, особенно в губерниях»’. Суть судебной реформы состояла по существу в ограничении прокурорского надзора, в том, чтобы его деятельность осуществлялась только в судебной области и в поддержании государственного обвинения. В связи с этим менялась система прокурорского надзора, губернская прокуратура все более уступала место прокуратуре, создаваемой в судебных органах. В результате, как правильно отмечает профессор В.Г. Бессарабов, во второй половине XIX века, после провозглашения судебной реформы, в прокурорском надзоре существовало две ветви, две подсистемы - губернская и «судебная», и обе они претерпевали значительные изменения^.

Таким образом, на втором (пореформенном) этапе развития прокуратуры (1864 - 1917 гг.), в результате судебной реформы 1864 года, она была преобразована в систему, при которой прокуроры состояли при судах и подчинялись генерал-прокурору, который продолжал оставаться одновременно министром юстиции.

В результате этой же реформы произошло отделение судебной власти от исполнительной. Именно с этого момента можно утверждать о том, что прокуратура вошла в систему органов исполнительной власти. Однако, должности прокуроров при этом учреждались при соответствующих судах. Одновременно функции прокуратуры сузились до функций надзора за органами предварительного расследования преступлений и местами заключения, а также поддержания обвинения в суде. Общий надзор, то есть надзор за соблюдением законов органами управления, из полномочий прокуратуры был исключен. Но вместе с тем был учрежден надзор прокуратуры за судом. Все указанные обстоятельства в условиях пореформенной России породили массу дискуссий как

’ Скуратов Ю.И. Концептуальные вопросы развития прокуратуры в период правовой ре- формы в российской Федерации // Законность. 1997. № 3.

^ Бессарабов В.Г. Прокуратура и контролирующие органы России. М,, 1999. С. 34,35.

среди ученых, так и представителей судейского и прокурорского корпуса, многие из которых продолжаются и до сих пор.

Так, в 1862 году Государственная канцелярия подготовила «Основные положения преобразования судебной власти в России». В соответствии с циркуляром министра юстиции от 8 октября 1862 года было предложено всем чинам судебного ведомства присылать в комиссию свои замечания и предложения о развитии «Основных положений…».

Исследовавший историю прокуратуры С.М.Казанцев, отмечает, что «практически никто из участников обсуждения не выступил против реорганизации прокуратуры, не ставил под сомнение целесообразность участия прокурора в уголовном процессе в качестве обвинителя. Все были солидарны с авторами проекта в том, что область надзора должна ограничиться системой правосудия. За сохранение общего надзора прокуратурой высказался лишь один из участников дискуссии - стряпчий Виленской губернии Бутаровский. Он предлагал возложить на прокуроров, помимо обязанностей, указанных в «Основных положениях», и «наблюдение за всеми учреждениями и должностными лицами»’.

Против упразднения общего надзора выступал и активный сторонник судебной реформы, известный русский юрист, ученый, общественный и государственный деятель А.Ф.Кони. Он писал, что «Упразднение прав и обязанностей по надзору за ходом несудебных дел следует признать большой ошибкой составителей судебных уставов. Совершенное изменение в характере деятельности, быть может, и выходило красивым с теоретической точки зрения, но и противоречило условиям нашей общественной жизни»^.

Если вопрос о лишении прокуратуры функций общего надзора был решен положительно в ходе осуществления судебной реформы, то камнем преткнове-

’ Казанцев С, М. История царской прокуратуры. СПб., 1993. С. 130.

^ Цит. по: Судоустройство и правоохранительные органы Российской Федерации. М., 1996. С. 198-199.

ния стала другая проблема, которая делала весьма спорным вопрос о месте прокуратуры в механизме государства. Речь идет о закреплении за прокуратурой функций по надзору за судебной деятельностью. По этому поводу в юридической литературе появилось немало публикаций, направленных против осуществления прокуратурой надзора за судами.

Так, Н.В.Муравьев писал: «Суд сам призван охранять закон, и надзор за ним возможен лишь в иерархическом порядке судебных же инстанций. Наблюдение за судами постороннего полуадминистративного учреждения, каким является прокуратура, делает ее как бы враждебным суду органом, противоречит достоинству и независимости судей и может перейти в давление на юстицию…»’.

Подобные мысли высказывал и В.Д.Спасович: «Так как прокурор только административный чиновник, подвластный министру юстиции, то поручать ему надзор за судами значит то же, что делать суды, установленные для охраны закона от нарушений… администрации, подневольными той же администрации»^.

Другой выдающийся русский процессуалист И.Я.Фойницкий подчеркивал, что, наоборот, «в своей процессуальной деятельности прокуратура нуждается в судебном контроле, который, не входя в оценку действий отдельных членов ее, не оказывая влияния на их служебное положение и не присваивая суду направления обвинительной деятельности, ограждал бы законные интересы власти и населения по отдельным делам»^.

Касаясь места и роли прокуратуры в государственном механизме на рассматриваемом этапе ее развития, Н.В.Галузо отмечает, что в период с 1811 г. по 1855 г. прокуратура развивалась в системе Министерства юстиции как орга-

’ Цит, по: Морщакова Т. Г. Нужен суд правый, справедливый и гуманный // Истина, только

истина. М., 1990. С. 200. ^ Цит. по: Казанцев С. М. Указ. соч. С. 134. ^ Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 1. СПб., 1996. С. 519.

на исполнительной власти, в период с 1855 г. по 1881 г. преобладала тенденция вовлечения прокуратуры в систему органов судебной власти, а в период с 1881 г. по 1917 г. «в связи с подъемом революционного движения возрастает роль прокуратуры как органа уголовного преследования в системе органов судебной власти»’. При этом никаких доказательств своей позиции автор не приводит.

На самом деле с 1864 года по октябрь 1917 года статус прокуроров оставался неизменным: подчиняясь министру юстиции они состояли при соответствующих судах, что не означало принадлежность их к судебной власти. По этому поводу также очень замечательно высказался И.Я.Фойницкий: «Наше законодательство сделало все для обеспечения независимости прокуратуры от суда. Последняя, будучи помешена в состав судебного ведомства, представляет отдельную от суда организацию; суд не имеет над членами прокуратуры ни права надзора, ни власти распорядительной, ни власти дисциплинарной. Суд не может давать прокуратуре предписаний; с ней он сносится сообщениями. Он не имеет права входить в оценку ее действий, ограничиваясь сообщением о неправильных и противозаконных поступках ее высшим чинам прокуратуры или министру юстиции. Он ни в коем случае не возбуждает вопроса об их дисциплинарной ответственности и принимает лишь иногда участие в разрешении его, если вопрос этот возбужден в среде самой прокуратуры. Только в своей процессуальной деятельности прокуратура как сторона стоит под контролем суда в лице обвинительной камеры и мест окончательного производства, но этот контроль ограничивается пределами данного дела и не оказывает никакого влияния на служебное положение прокуратуры»^,

И.Я.Фойницкий отмечал также, что «по содержанию деятельность прокуратуры распадается на законоохранительную и обвинительную»^. Говоря со-

’ Галузо Н.В. Указ. соч. С. 27. ^ Фойницкий И.Я. Указ. соч. С. 536.

^ Там же. С. 530.

временным языком законоохранительную деятельность можно назвать право- охранительной, а обвинительную власть уголовным преследованием. При этом правоохранительная деятельность (законоохранительная деятельность по И.Я.Фойницкому) в то время заключалась в надзоре за органами предварительного следствия, надзоре за деятельностью суда, надзоре за местами заключения. ; •

В сфере надзора за органами предварительного следствия (судебными следователями), например, эти органы обязаны были предоставлять прокурорам периодические отчеты о движении дел и доставлять «требуемые сведения о положении дел»’.

в сфере надзора за деятельностью суда, например, «в судах уголовных, где прокурор как орган закона должен или может принимать участие своими заключениями по всем делам, за исключением только преследуемых в порядке частного обвинения. Иногда эта функция совершенно поглощает функцию обвинительную, а именно: в производстве кассационном, где прокурор произносит заключения, а не речи, выступает исключительно как юрисконсульт, а не как обвинитель»^. Кроме того, прокуроры могли присутствовать «во всех заседаниях судебных мест», о всех упущениях суда или должностных лиц судебного ведомства могли сообщать председателю суда, вносить представления министру юстиции^.

в сфере надзора за местами заключения, как отмечает И.Я.Фойницкий «дела арестантские составляют одну из главных забот прокуратуры»”*.

Таким образом, основной функцией прокуратуры на втором этапе ее развития стало уголовное преследование. Общий надзор был упразднен, однако

’ Там же. С. 532. ^ Там же, С. 531. ^ Там же. С. 531. ^ Там же. С. 530.

сохранился надзор за органами предварительного расследования, за деятельностью судов и за местами заключения.

Что касается места прокуратуры в государственном механизме на данном этапе ее развития, то и об этом как нельзя лучше выразился И.Я.Фойницкий: «Прокуратура стоит на рубеже между властями - правительственной (в современной терминологии - исполнительной) и судебной. Ее успех и сила зависит от правильного отношения ее к той и другой, в отношении к правительственной власти она есть член ее, страж законности и действий ее органов, ее юрисконсульт и представитель ее законных интересов перед судом, располагающий для свой деятельности силами правительства. В отношении к суду прокуратура может и должна быть ничем иным, как стороной в деле, равноправной с другой стороной и, подобно ей, не вторгающейся в сферу судебной независимости, не принимающей участия в судебном управлении и не берущей на себя охраны закона против суда. Ей принадлежит авторитет представителя перед судом общественных интересов и общественной власти, она занимает на суде высокое положение вследствие той силы, которой она располагает как орган такой власти и которая существенно необходима для того, чтобы судебные определения, не оставаясь мертвой буквой, получали бы действительное осуществление. В качестве органа исполнительного прокуратура является истинным продолжателем судебной власти и могущественным судебным установлением. Но при всем этом судебная независимость священна для прокуратуры; без нее и прокурорская власть лишается главнейшего своего устоя»’. Таким образом, принадлежность прокуратуры к органам исполнительной власти в пореформенной России несомненна.

После реорганизации в свете судебной реформы прокуратура все более превращалась в обвинительный карательный орган. Именно на прокуроров судебных палат, в соответствии со статьей 1034 Устава уголовного судопроизводства, было возложено осуществление уголовного преследования по госу-

’ Там же. С. 539-540.

дарственным преступлениям. По мере роста революционных настроений и вы- ступлений, покушений, а затем и убийства императора Александра II, Александр ІП существенно ограничил действия суда присяжных, дал указание готовить закон об усилении прокурорского надзора с тем, чтобы превратить прокуратуру в суіубо карательный орган. Были расширены полномочия коронного суда. В царствование последнего российского императора еще более сформировалась реакционная сущность прокурорского надзора как органа обвинения, уголовного преследования, а не надзора за соблюдением законности. Все это сказывалось и на поведении прокуроров и по общеуголовным делам’.

Яркий пример подобного поведения - царский генерал-прокурор И.Г.Щегловитый, который способствовал фальсификации дел на демократически настроенных лиц, практически поддерживал произвол и насилие в тюрьмах, местах отбытия наказаний. Именно поэтому Верховным революционным трибуналом после установления Советской власти он в начале 1918 года был осужден и расстрелян^.

Особенно проявился обвинительный уклон прокуратуры после революции 1905-1907 гг. После свержения самодержавия в феврале 1917 года в период правления Временного правительства особых изменений в законодательстве о прокуратуре не произошло.

После октябрьской революции 1917 года Декретом Совета Народных Комиссаров РСФСР «О суде» от 24 ноября 1917 года была упразднена среди других органов и прокуратура. По этому поводу В.И.Басков пишет, что «В.И. Ленин - руководитель государства, понимал необходимость учреждения органа, который осуществлял бы надзор за исполнением законов… И он не хотел давать этому органу иное наименование, нежели прокуратура. Вместе с тем В.И.Ленин понимал и другое: если будет представлен проект о прокуратуре, то

’ См.: Рохлин В.И. Указ. соч. С. 133.

^ См.: Басков В.И. История прокуратуры Российской империи // Вестник МГУ. Сер. 11. Право. 1997. №2. С. 11, 12.

он будет провален. Потому, что у трудящихся того времени понятие прокуратуры, прокурора ассоциировалось с насилием»’.

В.Н.Галузо, который как уже отмечалось, выделял период революционной законности в советском этапе развития прокуратуры, датируемый 1917- 1922 гг., то есть когда прокуратуры как государственного органа вообще не существовало, отмечает, что первоначально функции уголовного преследования могли осуществлять «все неопороченные фаждане обоего пола, пользующиеся гражданскими правами». Надзор за тюремными учреждениями возлагался на тюремную коллегию при Народном комиссариате юстиции. Образовывались также коллегии обвинителей при революционных трибуналах, которые состояли не менее чем из трех лиц, «избираемых местными Советами рабочих и крестьянских депутатов непосредственно или по представлению революционного трибунала или Народного комиссариата юстиции»^.

Как видно Н.В.Галузо, характеризуя период с 1917 по 1922 гг., пишет только о видоизмененных функциях государственного обвинения, принадлежащих прежде прокуратуре. В.И.Басков перечисляет органы, которые вместо прокуратуры осуществляли надзор за соблюдением законов: рабоче-крестьянская инспекция (РКИ), Народный комиссариат юстиции (НКЮ), Всероссийскую Чрезвычайную комиссию (ВЧК), Народный комиссариат народного кон-

троля^

На третьем этапе (1922 -1992 гг.), почти после пятилетнего перерыва, прокуратура в России была восстановлена. Прокуратура РСФСР первоначально входила в состав Народного Комиссариата юстиции, то есть в орган исполнительной власти. Народный комиссар юстиции одновременно стал Прокурором Республики. При осуществлении уголовного преследования прокуроры, как и во второй период развития прокуратуры, состояли при соответствующих

’ Басков В. И. Курс прокурорского надзора. М., 1998. С. 19. ^ См.: Галузо В.Н. Указ. соч. С. 27-29. ^ См.: Басков В.И. Указ. соч. С. 19-20.

судах. Однако, в соответствии с Положением о прокурорском надзоре, утвержденным постановлением Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета (ВЦИК) на прокуратуру при НКЮ РСФСР был возложен и общий надзор от имени государства за законностью деятельности всех органов власти, хозяйственных учреждений, общественных и частных лиц. Кроме того, на прокуратуру было возложено непосредственное наблюдение за деятельностью органов дознания и объединенного государственного политического управления (ОПТУ), наблюдение за правильностью содержания заключенных под стра

жей’.

Уточняя классификацию этапов развития прокуратуры, разработанную Э.П.Григонисом, следует выделить, на наш взгляд, первоначальный период третьего (советского) этапа прокуратуры. В этот период от пореформенного этапа развития прокуратуры было заимствовано ее организационное построение, а от дореформенного этапа придание прокуратуре функций общего надзора.

Вторым периодом советского этапа развития прокуратура можно считать временной промежуток между 1924 и 1933 гг., то есть после образования СССР. Организационно прокуратура в этот период не представляла единого целого. На союзном уровне была учреждена должность Прокурора Верховного Суда СССР. В союзных же республиках прокуроры по прежнему одновременно совмещали посты народных комиссаров юстиции и не подчинялись Прокурору Верховного Суда СССРІ Важно отметить, что именно в этот период впервые в советской истории законодательно был закреплен термин «общий надзор», а именно в Положении о Верховном Суде СССР от 24 октября 1924 гoдa^ «Был взят курс на создание в Советской России системы прокурорского

’ См.: СУ РСФСР. 1922. № 36. Ст. 724.

^ См.: История государства и права СССР. Часть II / Под ред. Г.С.Калинина и Г.В.Швекова. М., 1981. С. 239.

^ См.: Галузо В. Н. Указ. соч. С. 36.

надзора, наводившей совершенно явные воспоминания о прокурорско- фискальном аппарате российского императора, задумавшего силой ввести в полудикой стране просвещение и законность», - пишет по этому поводу Г.С.Пономарев’.

Третий и последний период советского этапа развития прокуратуры, по нашему мнению, начался в 1933 году, когда был создан единый, централизованный орган государственной власти - Прокуратура СССР. В таком качестве она и просуществовала до распада СССР. Прокуратура в соответствии со ст. 3 Закона СССР «О прокуратуре СССР» от 30 ноября 1979 года, осуществляла надзор за исполнением законов органами государственного управления, предприятиями, учреждениями, организациями, должностными лицами (общий надзор); за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия; за исполнением законов при рассмотрении дел судами; за исполнением законов в местах содержания задержанных, в местах предварительного заключения, при исполнении наказания и иных мер принудительного характера, назначаемых судом^, то есть прокурорский надзор распространялся на деятельность исполнительно-распорядительных и судебных государственных органов. В этой же статье упоминалось и об уголовном преследовании, но иными словами, а именно как «борьба с преступностью и другими правонарушениями, расследование преступлений, привлечение к уголовной ответственности лиц, совершивших преступление, обеспечение неотвратимости ответственности за преступление». Характерно, что вся цитируемая статья называлась «основные направления деятельности прокуратуры». Однако доктрина в то время считала,

’ Пономарев Г.С. Прокуратура в условиях кризиса законности и правовых реформ: Дис. … канд. юрид. наук, М., 1995. С. 45. ^ См.: ВВС СССР. 1979. № 49. Ст. 843.

что основной функцией прокуратуры являлся высший надзор’, что вполне со- ответствовало действительности.

Советская официальная юридическая наука признавала в то время четы- рехзвенную систему органов государства, или, говоря современным языком четыре ветви власти:

  1. Представительные органы.
  2. Органы государственного управления или исполнительно-распорядительные органы.
  3. Органы правосудия.
  4. Контрольно-надзорные органы, под которыми в первую очередь, понимались органы прокуратуры^.
  5. Таким образом, прокуратура считалась самостоятельным органом государства, не относящимся, выражаясь современной терминологией, ни к законодательной, ни к исполнительной, ни к судебной властям^.

Такое утверждение сообразовывалось и с положениями последних советских конституций. Так, Конституция СССР 1977 года и Конституция РСФСР 1978 года посвящали прокуратуре отдельные главы (21-я и 22-я соответственно). Поэтому, вплоть до принятия новой Конституции Российской Федерации 1993 года место прокуратуры в государственном механизме определялось достаточно однозначно.

На четвертом этапе, начатом в связи с принятием нового российского закона о прокуратуре в 1992 году, лишь незначительно и только чисто декларативно стали изменяться функции прокуратуры в сторону их сужения и были

См.: Комментарий к Закону СССР о Прокуратуре СССР / Под ред. А.М.Рекункова. М., 1984. С. 22.

^ См.: Григонис Э.П. Механизм государства: вопросы теории и практики. СПб., 1999. С. 274; Айзенберг A.M. Механизм социалистического государства //Теория государства и права. М., 1970. С. 316-327; Каск Л.И. Аппарат социалистического государства. Л., 1987. С. 254. ^ См.: Мурашин Г. А. Органы прокуратуры в механизме Советского государства: Дис. … канд. юрид. наук. Киев, 1972. С. 51.

предприняты попытки более четко определить место прокуратуры в государственном механизме, что нашло отражение в Конституции Российской Федерации 1993 года.

Вопрос о месте прокуратуры в государственном механизме и связанный с ним вопрос об объеме полномочий прокуратуры всегда широко дискутировался как в дореволюционной, так и в современной научной литературе, обсуждался практическими работниками судов, прокуратуры, других правоохранительных ведомств.

в советский период, когда прокуратура, образно говоря, из «ока государева» превратилась в «око партийное» и стала одним из карательных органов тоталитарного государства, когда сама идея разделения властей была начисто отвергнута марксистско-ленинской теорией права и государства, дискуссии на эту тему, естественно, не проводились.

Только в связи с возрождением идеи правового государства и в рамках вновь проходящей судебной реформы в конце 80-х - начале 90-х годов появились многочисленные публикации на эту тему.

Так, в 1991 году Л.И.Петрухин писал: «Многофункциональная, централизованная, находящаяся вне системы исполнительной и судебной власти прокуратура, прокуратура, обладающая правом всеобъемлющего надзора…, была атрибутом полицейского государства. Именно эта модель построения прокуратуры была использована в 1922 году для укрепления «единой российской за

конности»’.

Такую же мысль высказывает и Ю.А.Ляхов: «Прокуратура тоталитарного государства, обладавшая неограниченными возможностями вмешательства во все сферы жизни общества, осуществлявшая «высший надзор» за законностью, должна уйти в прошлое»^.

’ Петрухин И.Л. Правосудие: время реформ. М., 1991. С. 204.

^ Ляхов Ю. А. Сущность и тенденции развития уголовно-процессуальной политики Российской Федерации: Автореф. дис…. д-ра юрид. наук. СПб., 1994. С. 30.

24 октября 1991 года Верховным Советом РСФСР была утверждена Концепция судебной реформы, целый раздел, которой был посвящен прокуратуре.

На наш взгляд, следует привести некоторые наиболее важные извлечения из этого раздела: «Общий надзор прокуратуры служит державным орудием принуждения в условиях отсутствия материальной заинтересованности производителя и неразвитости гражданского общества. Говорят, что при феодализме били дубьем, при капитализме - рублем. Наше время дало пример внеэкономического принуждения прокурорским протестом. Угроза «положить партбилет» усиливалась страхом перед получившей руль машиной следствия и суда.

Предлагается провести следующие преобразования отрасли общего надзора:

  • запретить производство прокурорских проверок, если не поступило сигнала о правонарушении и вне рамок вопросов, затронутых в жалобе, заявлении или сообщении, кроме случаев, когда требуется защита безгласного интереса (несовершеннолетние, престарелые, недееспособные, находящиеся в материальной или служебной зависимости), а также в особо указанных ситуациях защиты неперсонифицированного общественного интереса (правильный ход выборов, референдума и т. д.)’;
  • признать основаниями к вмешательству прокурора: предположение о преступном характере нарушения; невозможность прибегнуть к обычным способам обжалования, в том числе из-за неподведомственности спора суду или зависимости лица от правонарушителя; особую общественную значимость вопроса; нарушения, закрепленного в Конституции РСФСР, Союзном договоре или Федеративном договоре верховенства нормативных актов РСФСР, республик в составе РСФСР, примата международного права;
  • Это предложение реализовано в ч. 2 ст. 21 ФЗ «О прокуратуре РФ», в которой, в частности, установлено, что проверки исполнения законов проводится на основании поступившей в органы прокуратуры информации о фактах нарушения законов, требующих принятия мер прокурором.

  • установить, что вмешательство прокурора должно преимущественно вы- ражаться в предупреждении о возможном обращении его в суд за защитой на- рушенного права, если нарушение не будет устранено добровольно;
  • ликвидировать предостережение прокурора о недопустимости нарушения закона’ и обязательное предписание как формы прокурорского надзора;
  • отменить приостанавливающую роль протеста прокурора: он должен играть роль предупреждения о возможном обращении в суд, и лишь, когда такой порядок невозможен, за ним целесообразно сохранить большее значение^;
  • сузить права прокуроров по вызовам граждан и должностных лиц для дачи объяснений, а также возможности вмешательства в оперативную и хозяйственную деятельность предприятий различных форм собственности^; сотрудничество лиц с прокуратурой следует поставить в зависимость от волеизъявления субъекта, кроме случаев, когда речь идет о поиске доказательств преступления или подготовке материалов для возбуждения дела в суде».
  • 2

3

Наиболее важными в целях нашего исследования являются следующие положения Концепции судебной реформы в Российской Федерации: «Соединение в лице прокурора функций расследования преступлений и надзора за ними противоречит требованиям системного подхода, вызывает перекосы в

’ Предостережение как форма прокурорского реагирования в первоначшіьной редакции ФЗ «О прокуратуре РФ» отсутствовало, но было вновь введено ФЗ от 10 февраля 1999 г. Нали- цо, очередной отказ от положений Концепции судебной реформы 1991 г.

Действующим законодательством о прокуратуре предусмотрен только один случай приос- танавливающей роли протеста прокурора, когда Генеральный прокурор или его заместитель приноси протест на приговор, которым в качестве меры наказания назначена смертная казнь (ст. 38 ФЗ «О прокуратуре РФ»), что соответствует предложениям Концепции.

Вмешательство органов прокуратуры в оперативно-хозяйственную деятельность организа- ций запрещено ч. 2 ст. 26 ФЗ «О прокуратуре», регламентирующей предмет прокурорского надзора за соблюдением прав и свобод человека и гражданина. Однако, такое запрещение отсутствует в ст. 21 ФЗ «О прокуратуре РФ», регламентирующей предмет общего надзора прокуратуры.

досудебных стадиях уголовного судопроизводства. Нельзя, однако, не признать, что быстрая коренная ломка сложившихся отношений и привычных связей является не самым лучшим выходом из положения. Поэтому концептуально важно, с одной стороны, признать уголовное преследование доминирующей функцией прокуратуры, а, с другой - частично перераспределить груз ее надзорных полномочий в пользу судебного контроля и самостоятельности следователя. Прокурора хотелось бы видеть объективным органом обвинительной власти на стадии предварительного расследования.

За прокурором сохранятся функции процессуального руководства расследованием и, соответственно, следующие полномочия:

  • возбудив уголовное дело, передать его следователю для производства предварительного следствия;
  • знакомиться с материалами дознания и уголовными делами, находящимися в производстве следователя, со всеми имеющимися протоколами и иными процессуальными актами;
  • давать указания органу дознания и следователю о направлении расследования, о выяснении определенных обстоятельств, дополнении расследования;
  • присутствовать при производстве следственных действий;
  • по узкой, строго определенной категории уголовных дел (уголовное пре- следование следователей и прокуроров, других сотрудников правоохранительных органов) принимать на себя расследование в полном объеме, выполняя при этом все обязанности и пользуясь всеми правами следователя;
  • обосновывать перед судом необходимость производства следственных действий, требующих судебной санкции;
  • испрашивать согласие суда на передачу дела другому следователю или другому органу предварительного следствия (территориальному, специализи- рованному);
  • заслушивать обвиняемого перед составлением обвинительного заключения;
  • составлять обвинительный акт, равносильный документу о предании обвиняемого суду.

В состязательном процессе в суде прокурор должен участвовать как равноправная сторона: его право на принесение заявлений в суд в порядке гражданского судопроизводства и на участие в заседании следует ограничить задачами и случаями защиты безгласного или неперсонифицированного общественного интереса. В уголовном деле прокурор представляет государственное обвинение и отвечает за его обоснованность».

Принятый в рамках начавшейся судебной реформы Закон Российской Федерации «О прокуратуре Российской Федерации» от 17 января 1992 года практически ничего не изменил в статусе прокуратуры как самостоятельного государственного органа. Он по-прежнему закрепил единую и централизованную систему прокуратуры с подчинением нижестоящих прокуроров вышестоящим и Генеральному прокурору Российской Федерации (ст. 4). В области полномочий прокуратуры закон фактически не допустил никакого их сужения. Правда, в нем больше не упоминается словосочетание «общий надзор». Однако анализ п. 2 ч. 3 ст. 2 указанного закона (пока без учета последующих изменений и дополнений) показывает, что прокуратуре поднадзорны все органы законодательной и исполнительной власти, за исключением соответствующих высших органов государственной власти (Федерального Собрания, Президента и Правительства Российской Федерации), то есть, в сущности, общий надзор сохраняется.

В числе отраслей прокурорского надзора в законе 1992 года не упоминается надзор за исполнением законов судами. Казалось бы, длящаяся чуть ли не столетие дискуссия завершилась в пользу избавления суда от опеки прокуратуры. Однако в ч. 2 ст. 2 закона читаем, что прокуроры участвуют в рассмотрении дел судами. В разделе четвертом закона помещаются статьи об опротестовании судебных решений (статьи 32-34) и о внесении представлений на Пле- нум Верховного Суда и в Конституционный Суд Российской Федерации’. Все это доказывает, что прокуратура продолжает осуществлять надзор за судебной властью. Вплоть до 1 июля 2002 года оставался в действии и другой закон, регламентирующий вопросы надзора прокуратуры за судами - Уголовно- процессуальный кодекс (УПК) РСФСР.

Очень справедливо, на наш взгляд, сравнил закон о прокуратуре 1992 года с проявлением новой контрреформы, подобно судебной контрреформе XIX века, А.М.Ларин. Он пишет, в частности, что «противники судебной реформы вправе записать себе в актив закрепление в Законе о прокуратуре Российской Федерации от 17 января 1992 года пресловутых «ленинских принципов»…, в этом законе на первом плане стоит не борьба с наиболее опасными нарушениями закона - преступлениями, а так называемый общий надзор - функция, не имеющая сколько-либо определенных границ, обычно сводящаяся к бесплодной переписке»^.

Тем не менее, упомянутым законом, хотя и декларативно, но была предпринята первая попытка пересмотреть объем функций прокуратуры в сторону их сужения. Поэтому, хотя и с достаточной долей условности, принятие этого закона можно считать началом нового, четвертого этапа в развитии прокуратуры.

В УПК Российской Федерации 2001 года часть положений Концепции судебной реформы в Российской Федерации, несмотря на множество проблем и политического, и организационного, и юридического свойства, все же была реализована, о чем более подробно будет сказано в дальнейшем в рамках настоящего диссертационного исследования. В этой связи, следует отметить, что судебно-правовая реформа в Российской Федерации проводится достаточно активно (учитывая количество принимаемых в последнее время законодательных актов, регламентирующих деятельность всех правоохранительных органов

’ Российская газета. 1992.18 февраля.

^ Ларин A.M. Что будет с судебной реформой? // Государство и право. 1994. № 10, С. 139.

государства); однако она все же не является четко определенной и научно обоснованной.

Концепция судебной реформы в Российской Федерации 1991 года является вполне официапьной, утвержденным высшим в то время органом государственной власти - Верховным Советом РСФСР. Ее никто до настоящего времени никто не отменял. Однако зачастую реальная судебно-правовая реформа идет совершенно по другому пути. Например, предлагалось «из уважения к национальным, культурным и религиозным особенностям республик в составе РСФСР им следует делегировать также право уточнять санкции уголовно- правовых норм при сохранении в неизменности их диспозиций»’. Между тем, Конституция России 1993 года установила иное правило о том, что уголовное законодательство находится в исключительном ведении Российской Федерации (п. «о» ст. 71). Это означает, что ни республики в составе Российской Федерации, ни другие ее субъекты не вправе принимать собственные уголовные законы.

На Министерство юстиции Концепция судебной реформы переложила осуществление мер по организационному и материально-техническому обеспечению судові Эти меры в действительности стал осуществлять вновь созданный орган - Судебный Департамент при Верховном Суде Российской Федерации. Предлагалось также упразднить дознание как особую форму предварительного расследования^ Между тем УПК Российской Федерации 2001 года дознание не только сохранил, но и значительно расширил подследственность органов дознания, предусмотрел ранее неизвестные органы дознания, например службу судебных приставов (п.2 с. 1 ст.40 УПК РФ).

Все это можно объяснить тем, что Концепция судебной реформы разрабатывалась в некоторой спешке. В то время бурных политических и социально-

’ Концепция судебной реформы в РФ, м., 1992. С. 39. ^ См.: Концепция судебной реформы в РФ. М., 1992, С, 71-72, ^ Там же. С, 83,

экономических изменений многое виделось в «розовом свете». Поэтому, несмотря на то, что авторами Концепции были такие известные отечественные ученые, как С.Е.ВИЦИН, А.М.Ларин, Т.Г.Морщакова, И.Л.Петрухин, Ю.И.Сте- цовский и другие, данную Концепцию нельзя назвать глубоко научно продуманной. Она и не могла быть такой, учитывая то сложное и воистину революционное время. М.Краснов по этому поводу совершенно верно отметил, что это был «период «демократической эйфории», вызванной победой над ГКЧП, последней попыткой коммунистического реванша. Многим тогда казалось, что советская власть не только институционально, но и идеологически повержена. На самом деле основная борьба за модернизацию только начиналась. И это требовало продуманного плана. Однако большинство людей в самом демократическом лагере полагали: теперь, без власти КПСС все само собой образуется. Поэтому какой-то стратегии перехода от тоталитаризма к демократии так и не было разработано»’. На наш взгляд, давно назрела необходимость разработки и принятия новой Концепции судебной реформы с учетом накопленного опыта и уже неукоснительно следовать ей. Такую Концепцию можно оформить в качестве Федерального закона. Положение о доминирующем положении уголовного преследования в деятельности прокуратуры в новой Концепции должно сохраниться.

Конституция Российской Федерации 1993 года, провозгласив принцип разделения властей, не могла обойти стороной и вопрос о месте прокуратуры в системе трех ветвей власти, но дискуссия по этому вопросу началась задолго до ее приятия и не завершена до сих пор.

Так, Г.Н.Манов считал, что Генеральный прокурор должен состоять при Верховном Суде, а нижестоящие прокуроры - при соответствующих ниже-

Краснов М. От Концепции 1991 года до сегодняшнего дня. Попытка инвентаризации // Российская юстиция. 2001. № 11. С. 5.

стоящих судах’. Ю. Калмыков писал, что прокуратура должна объединиться в один аппарат с министерством юстиции, то есть стать составной частью исполнительной властиі О прокуратуре как части исполнительной власти писал также С.З.Зиманов^ и другие. Косвенно, на наш взгляд, признавали за прокуратурой характер органа исполнительной власти и ученые, предлагавшие исключить общий надзор из полномочий прокуратуры”*.

Конституция России 1993 года поместила статью о прокуратуре (ст. 129) в главу, посвященную судебной власти (глава 7). Однако это конституционное положение не внесло никакой ясности в вопрос о месте прокуратуры в государственном механизме. Современная российская прокуратура, на основании ранее принятого закона 1992 года, продолжает функционировать как единая централизованная система. Она не входит в состав судов и не подчиняется им. Кроме того, она продолжает осуществлять надзор за судами. В целом это конституционное положение носит чисто декларативный характер.

4

5

Попытки обосновать нахождение прокуратуры в системе судебной власти, встречающиеся в литературе, лишены достаточной аргументации. Так, например, И.Ф.Демидов, выступая на «круглом столе» журнала «Государство и право», сказал: «Прокурор сам никого не может наказать, ничего не может отменить. В необходимых случаях он обращается в суд. Вот почему это статья помещена в главе «Судебная власть»^ Предпринимаются также попытки объеди-

См.: Манов ГН. Правовое государство и советский федерализм // Советское государство и право. 1991. № 1.С. 7.

^ См.: Калмыков Ю. Пять причин «войны законов» // Известия. 1991. 5 апреля.

См.: Зиманов С. 3. Теоретические проблемы республиканской Конституции. (Материалы научной конференции, выступление) // Государство и право. 1992. № 2. С. 6-7.

л

См.: Бедняков Д.И. Некоторые аспекты судебно-правовой реформы в РСФСР // Государ- ство и право. 1994. № 5. С. 16.

Демидов И. Ф. Становление правового государства и функции прокуратуры: (круглый стол, выступление) // Государство и право. 1994. № 5, С. 16.

нить судебную и прокурорскую власть в одно целое и в связи с этим вводится термин «судебно-прокурорская власть»’.

Поскольку Конституцией Российской Федерации вопрос о месте прокуратуры в государственном механизме однозначно решен не был, то эта проблема продолжает оставаться дискуссионной. Высказываются, по крайней мере, четыре точки зрения по этому поводу. Три из них заключаются в отнесении прокуратуры к одной, из ветвей власти. Четвертая точка зрения предполагает существование особой «надзорной» или «прокурорской» власти.

Так, Л.А.Николаева считает прокуратуру одним из механизмов законода- тельной власти, потому что она защищает верховенство закона . Органом законодательной власти по тем же основаниям считают прокуратуру А.А. Даниле- вич^ и М. Шалумов’*. Такая точка зрения, на наш взгляд, никак не может быть признана убедительной. Главная задача законодательной власти - принятие законов. Прокуратура такими полномочиями не обладает.

По мнению Р.А.Мамедова, прокуратура является контролирующим органом законодательной власти^. Действительно, согласно статье 1 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» в редакции от 10 февраля 1999 года, основной ее задачей является надзор за соблюдением Конституции и исполнением законов, действующих на территории Российской Федерации. Но в этой же статье предусмотрено, что прокуратура, кроме надзора, правомочна осуществлять уголовное преследование и координацию деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью^. Уголовное преследование

’ См.: Багдасарян А.В. Государственно-правовой статус прокуратуры в Республике Арме- ния: Автореф. дис. … канд. юрид. наук, М,, 1995, С, 4,

^ См,: Становление правового государства,,. // Государство и право. 1994, № 5, С. 6-7, ^ См.: Там же. С, 17,

^ См.: Шалумов М. Прокуратура в системе государства // Законность, 1993. № 7. С, 17, ^ См.: Мамедов Р,А, Прокуратура в системе правоохранительных органов Российской Феде- рации: Дис…. канд. юрид. наук, М,, 1994. С. 126, ^ Российская газета. 1999,17 февраля.

включает в себя возбуждение и предварительное расследование уголовных дел. Эти функции, кроме прокуратуры, в нашей стране осуществляют и органы исполнительной власти (МВД, ФСБ и др.). Таким образом, уже, исходя из этого обстоятельства, прокуратуру нельзя назвать только контролирующим органом законодательной власти. Это, кстати, понимает и сам Р.А.Мамедов, предлагая изъять из функций прокуратуры расследование преступлений’.

Тем не менее, и в 2001 году профессор В.Ломовский продолжает указывать, что прокуратура как орган надзора за исполнением законов должна находиться при законодательной власти России.

Ученый пишет, что единство законности — следствие ее осуществления, реализации законов, актов выражения народной воли. Верховная законодательная власть после принятия законов не может, как и не должна, оставаться безучастной к их исполнению. Поэтому она сохраняет за собой функцию обеспечения единства законности, выполняет ее непосредственно, а также с помощью Конституционного Суда, Уполномоченного по правам человека. Правительства, всей исполнительно- распорядительной, судебной деятельности, а также через прокуратуру, которой она передает большую часть принадлежащей ей функции, оставляя за собой право и обязанность на ее осуществление, в том числе с помощью единства законности в деятельности прокуратуры.

С этих позиций прокуратура как орган надзора за исполнением законов должна находиться при законодательной власти России. Прокуратура не может быть в государстве совершенно одинокой при выполнении ею своих обязанностей. Закон - выражение народной воли. Одновременно он - творение законодательной власти. Прокурор вместе с этой властью заботиться о претворении его в жизнь, о точном и неуклонном его исполнении. Сам действует на основе закона и подчиняется только закону, а следовательно, в своей деятельности независим и от законодательных органов. Однако прокурору нужна поддержка или, говоря языком Екатерины II из ее записки князю Вяземскому, «подпора».

См.: Мамедов Р.А. Указ. соч. С. 127.

которая должна исходить прежде всего от законодательной власти. Прокурору приходится нередко сопротивляться «наисильнейшим людям», поэтому прокуратура в одиночестве не справится с задачей обеспечения единства законности. Исполнительная власти в этом ей плохой помощник. Разумеется, ей нужна и поддержка Президента Российской Федерации как главы государства и гаранта законности. С другой стороны, законодательной власти для реального осуществления ею функции высшего контроля за исполнением законов нужна собственная или близкая к ней государственно-правовая структура, в качестве которой может выступать опять-таки только прокуратура’.

Немало авторов относят прокуратуру к исполнительной ветви власти. Такую позицию, в частности, высказывают И.Л.Петрухин^ и Ю.В.Кореневский^. Однако в настоящее время говорить о прокуратуре как об органе исполнительной власти преждевременно, хотя бы потому, что, согласно действующему закону, она осуществляет надзор за органами исполнительной власти, то есть эти органы являются поднадзорными российской прокуратуре. Есть также мнение о том, что «…прокуратура не может быть в полной мере отнесена к исполнительной власти, хотя функции прокуратуры значительно ближе к функциям исполнительной власти по сравнению с судебными функциями»”*.

Что касается отнесения прокуратуры к судебной власти, то в литературе крайне редко высказываются аргументы в пользу такого решения вопроса. Кроме упомянутого нами мнения И.Ф.Демидова^, можно еще обратить внимание на позицию И.Л.Петрухина, который сначала, в 1994 году, говорил, что

’ Ломовский В. Какой власти принадлежит прокуратура? // Российская юстиция. 2001. № 9. С. 21.

^ См.: Петрухин И.Л. Состязательность и правосудие (к 100-летию М.Строговича) // Госу- дарство и право. 1994. № 10. С. 133.

^ См.: Становление правового государства… // Государство и право. 1994. № 5. С. 26.

Савин В. И. Система органов государственной власти субъектов Российской Федерации: Дис…. канд. юрид. наук. Саратов, 1998. С. 43. ^ См ‘ Тям же. С. 16.

прокуроры должны быть переведены в суды, но впоследствии утверждает, что прокуратура - это орган исполнительной власти’.

И, тем не менее, в юридической литературе встречается мнение об отнесении прокуратуры к органам судебной власти. Так, рассматривая вопрос о передаче в суд решение вопроса о заключении под стражу в качестве меры пресечения, В Маевский пишет, что основной довод сторонников этого состоит в том, что заключение под стражу и продление срока заключения под стражу с санкции прокурора противоречит Конституции России, которая установила, что такие решения может принять только суд. При этом В. Маевский утверждает, что ничего подобного в Конституции не написано. В ч.2 ст.22 говорится об исключительно судебном решении этих вопросов. Слова на самом деле очень похожи. Но не надо путать протоны с патронами. Мягко говоря, это не одно и то же. Конечно, всякое решение суда или судьи - это судебное решение, однако не всякое судебное решение может принять только суд. Кстати в Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод в качестве лица, который должен принимать решение об аресте граждан, названы не только судья, но и «другое должностное лицо, уполномоченное законом осуществлять судебные функции». А почему этим лицом не может быть прокурор? Основной закон страны действительно допускает возможность ареста, заключения под стражу и содержание под стражей лишь по судебному решению. Что это означает?

Никакие органы законодательной или исполнительной власти, никакие органы управления, учреждения этих ветвей власти, никакие должностные лица государства, даже высшие, вплоть до Президента страны не вправе решать вопросы заключения и содержания под стражей — это исключительная прерогатива органов судебной власти. Именно в этом смысл положения статьи 22 Кон-

’ См.: Петрухин И.Л. Конференция о судебной власти и прокуратуре: итоги и размышления. (Материалы научной конференции, выступление) // Государство и право. 1994. № 1. С. 141; Он же. Состязательность и правосудие… С. 133.

ституции Российской Федерации. Решение органов судебной власти и есть судебное решение в конституционном смысле. Если обратиться к главе 7 «Судебная власть» Конституции Российской Федерации, то увидим, что к органам судебной власти отнесены как суды, так и прокуратура. Поэтому утверждение о том, что санкционирование прокурором заключения под стражу и продления сроков содержания под стражей противоречат Конституции России, не состоятельны.

Доводы некоторых оппонентов на то, что прокуратура якобы по ошибке включена в главу 7 «Судебная власть», не уместны. Конституция имеет прямое действие, ее надо исполнять в полном объеме, а не выбирать для исполнения лишь то, что соответствует взглядам тех или иных лиц\

Наконец, большая группа авторов настаивает на том, что прокурорская власть является особой, стоящей над всеми остальными ветвями власти. Так, А.Д.Бойков считает, что прокуратура - это уникальный орган государства по надзору за законностью, который обслуживает все три ветви власти^. По мнению Н.Т.Ведерникова, прокуратура - самостоятельный орган государства. Он ссылается при этом на конституционные положения о том, что российская прокуратура представляет собой единую централизованную систему и определен особый порядок назначения на должность Генерального прокурора^.

Если проанализировать всевозможные опросы практических работников суда и прокуратуры, то здесь просматривается узковедомственный подход к разрешению этой проблемы. Так, по мнению большинства работников прокуратуры, прокурорская деятельность - особая форма государственной деятельности, а прокурорская власть характеризуется как самостоятельная”^.

’ Маевский В, Страсти по судебной реформе // Российская юстиция. 2001. № 11. С. 19. ^ См.: Становление правового государства… // Государство и право. 1994. № 5. С. 25-26. ^ См.: Там же. С. 9.

См.: О сущности и системе прокурорской власти // Социалистическая законность. 1991. № с. 96.

В то же время работники судов придерживаются противоположной точки зрения. Так, председатель Центрального районного суда г. Омска Ю.Лебедь высказал мнение, что прокуратура должна быть одним из департаментов Министерства юстиции’. В постановлении II Всероссийского съезда судей России «О ходе судебной реформы в Российской Федерации» отмечалось, что «…место и роль прокуратуры - в системе исполнительной власти с определением полномочий в сфере правосудия законами Российской Федерации о судопроизводстве»^.

Как же решается вопрос о месте прокуратуры в системе органов государственной власти в современных зарубежных странах? В большинстве из них прокуратура наделена, главным образом, функциями государственного обвинения в суде по уголовным делам. Прокурорские инстанции также расследуют преступления либо надзирают за расследованием, производимым полицией или другими следственными органами, и не имеют общенадзорных функций^. Соответственно этому узкому объему полномочий прокуратуры и определяется ее сущность как органа исполнительной власти. В некоторых странах, особенно придерживающихся англосаксонской системы права (Австралия, Великобритания, Канада, Новая Зеландия, США и др.), генеральный прокурор (атторней) является одновременно министром юстиции. В странах, воспринявших континентальную правовую систему, прокуратура, как правило, входит в министерство юстиции, а прокуроры состоят при судах (Австрия, Бельгия, Дания, Италия и др.). В ряде стран этой правовой системы генеральный прокурор не подчиняется министру юстиции, а назначается на должность президентом с согласия парламента (ФРГ) или по представлению правительства (Португалия), но и это обстоятельство не меняет сущности исполнительной власти прокура-

’ См.: Советская юстиция. 1993. № 16. С. 2. ^ См.: Там же. С. 6.

^ См.: Бельсон Я. М. Суд, прокуратура и тюрьмы в современном буржуазном государстве. М., 1972. С. 15.

туры’.

в республиках бывшего СССР рассматриваемый нами вопрос решается неоднозначно. В конституциях Беларуси, Узбекистана, Таджикистана и Туркменистана прокуратуре посвящены (как и в прежних советских конституциях) целые разделы либо главы. Прокуратура по-прежнему признается единой и централизованной системой и продолжает осуществлять характерный для со- ветского времени общий надзор . Таким образом, место прокуратуры в государственном механизме этих стран определяется так же, как и в бывшем СССР.

в конституции Украины также предусмотрен самостоятельный раздел о прокуратуре, но упоминания об общенадзорных функциях прокуратуры в ней нет^. Тем не менее вопрос о том, к какой ветви власти относится прокуратура, и в этой стране конституционно не разрешен.

Иначе дело обстоит в Молдове, Казахстане, Армении, Грузии и в Азербайджане. Положения о прокуратуре в конституциях этих стран размещены в соответствующих главах или разделах, посвященных судебной власти. В Молдове, также как и в России, конституционное отнесение прокуратуры к судебной власти в целом остается декларативным, так как в обеих странах существует прокурорский общий надзор. В Казахстане, кроме того, прокуратура конституционно, также как и в России, считается единой и централизованной системой. Конституции закавказских республик, относя прокуратуру к судебной власти, фактически не говорят и об осуществлении ею функций общего надзора, а в конституции Грузии прокуратура прямо называется учреждением судебной власти”^. Таким образом, в странах Закавказья вопрос о месте прокуратуры в государственном механизме и в системе разделения властей решен наи-

’ См.: Решетников Ф. М. Указ. соч. С. 11, 42-43, 119, 145, 186 и др. ^ См.: Конституции стран-членов СНГ. Ереван, 1997. С. 130-131; 340-341; 404-405; 424. ^ См.: Там же. С. 84.

” См.: Там же. С. 163-1644; 192; 225-226; 268.

более последовательно по сравнению с другими рассмотренными странами. Единственной страной, входящей в СНГ, где прокуратура конституционно отнесена к исполнительной власти, является Кыргызстан. Глава пятая конституции этой страны «Исполнительная власть» включает в себя три раздела: «Правительство», «Местная государственная администрация» и «Прокуратура». Однако, функция прокуратуры, обозначенная в статье 78 конституции Кыргызстана как «надзор за точным и единообразным исполнением законодательных актов»’, снова напоминает нам о пресловутом общем надзоре.

Что касается бывших союзных республик - стран Балтии, то только в конституции Литовской Республики можно найти упоминание о прокуратуре, В статье 118 конституции Литвы, входящей в главу 9-ю «Суд» установлено, что: «…государственное обвинение поддерживается, уголовное преследование производится, контроль за органами дознания осуществляется прокурорами»^. Никаких других функций, в том числе и общенадзорных, литовской конституцией не предусмотрено, в конституциях Латвии и Эстонии о прокуратуре вообще не упоминается.

Не секрет, что государственный механизм стран Восточной Европы — сателлитов СССР был в свое время построен по советскому образу и подобию. Это замечание относится и к статусу прокуратуры. В настоящее время отдельные разделы и главы о прокуратуре имеются только в конституциях Венгрии, Словакии и Союзной Республики Югославии. В конституции Польши 7-й раздел называется «Суд и прокуратура». Функции, напоминающие общий надзор, по настоящее время осуществляются прокуратурой Венгрии. Весьма характерно для стран рассматриваемого региона и прямое подчинение прокуроров органам исполнительной власти. Так, в Польше прокуратура подчиняется министру юстиции, который осуществляет функции генерального прокурора. В Ру-

’ См.: Там же. С. 374. ^ Эхо Литвы. 1992. 10 октября.

мынии органы прокуратуры функционируют под административным управлением министерства юстиции’.

Как видно из приведенного обзора, вопрос о месте прокуратуры в государственном механизме этих стран решается порой робко, далеко не легко и в целом неоднозначно. Конечно, всем нам нужно учесть опыт организации прокуратуры в развитых странах западного мира. Прокуратура в этих государствах никогда не осуществляет те функции, которые мы привыкли называть общенадзорными. Главное предназначение и основная задача этих органов в зарубежных цивилизованных странах - уголовное преследование и поддержание государственного обвинения в суде. Место прокуратуры в государственном механизме таких стран определяется в основном в системе исполнительной власти.

Возможен и так называемый французский вариант, при котором прокуроры состоят при соответствующих судах, но подчиняются министерству юстиции. Такое решение вопроса представляется отдельным авторам наиболее приемлемым для России, поскольку подобную систему мы уже имели в результате судебной реформы 1864 года. При этом указывается: «тот факт, что прокуроры состоят при судах, не означает ни в коей мере, что они должны входить в судебную власть»^. По этому поводу еще в начале XX века выдающийся русский процессуалист И.Я.Фойницкий отмечал, что «прокуратура должна быть построена как отдельное установление, стоящее между судом и правительством… министру юстиции по отношению к прокуратуре должна принадлежать власть высшего управления, в своей же процессуальной деятельности прокуратура нуждается в судебном контроле»^.

’ См.: Конституции государств Восточной Европы, М., 1996. С. 143-144; 155-157. ^ См., напр.: Белов С.Д, Уголовно-процессуальная деятельность прокуратуры, осуществляемая в ходе досудебного производства по уголовному делу: Дис, … канд. юрид. наук. СПб., 2002. С. 67.

^ Цит. по: Федоров Н.В. О судебной реформе в России // Государство и право. 1992. № 6. Г 11

На основании вышеизложенного можно сделать вывод, что прокуратура Российской Федерации сегодня нуждается в дальнейшей реорганизации, должно уточнить ее место и роль в новом механизме Российского государства с учетом мировой практики.

Однако осуществить подобную реорганизацию прокуратуры в настоящее время вряд ли представляется возможным. Для этого необходимо провести в жизнь ряд существенных мероприятий: реорганизовать следственный аппарат, образовать судебные округа, завершить формирование нового уголовно- процессуального законодательства и т. д.

Чтобы говорить о прокуратуре как об органе исполнительной власти и тем самым четко определить ее место в системе разделения властей, следует оставить за прокуратурой лишь полномочия в сфере борьбы с преступностью, включая уголовное преследование и поддержание обвинения в суде, а также координацию деятельности правоохранительных органов и правотворческую инициативу.

Пока же сегодня в российском законодательстве все делается, образно выражаясь, «с точностью наоборот». Как уже отмечалось, закон о прокуратуре 1992 года фактически закрепил самостоятельный статус прокуратуры в системе разделения властей. Он был подтвержден и в новой редакции закона от 17 ноября 1995 года’. То же самое можно сказать и о редакции закона от 10 февраля 1999 года, в которой, к тому же, был значительно расширен круг органов и лиц, поднадзорных прокуратуре. К ним стали относиться также органы управления и руководители коммерческих и некоммерческих организаций и судебные приставы^. Поэтому можно констатировать, что вопреки конституционному принципу разделения властей, прокуратура в Российской Федерации является самостоятельным государственным органом, не входящим ни в одну ИТ ветвей впяг.ти.

’ Российская газета. 1995.25 ноября.

^ Там же, 1999. 17 февраля.

Наиболее ярко это показали В.И.Рохлин и И.И.Сыдорук в работе «Право- охранительная функция прокуратуры».

Известно, и это закреплено в Конституции Российской Федерации (ст. 10), что государственная власть в нашей стране осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы всех ветвей власти самостоятельны.

Статья 11 Основного закона страны называет органы, которые осуществляют государственную власть: президент Российской Федерации, Федеральное собрание (Государственная Дума и Совет Федерации), Правительство Российской Федерации, суды Российской Федерации.

Органы прокуратуры в этом перечне не указаны. Хотя статья Конституции российской Федерации, в которой говорится о прокуратуре, расположена в главе о судебной власти, прокуратура в систему судебной власти не входит и правосудия не осуществляет. Следовательно, органы прокуратуры не входят в судебную власть и не осуществляют государственную власть, как об этом и говорится в статьях 10 и 11 Конституции Российской Федерации.

Не входит прокуратура и в исполнительную власть, в систему исполнительных и распорядительных органов государственной власти. Об этом, в частности, говорится в статьях 21 и 26 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации», где указано, что органы прокуратуры при осуществлении надзора не подменяют иные государственные органы, которые осуществляют контрольные функции, и не вмешиваются в оперативно-хозяйственную деятельность поднадзорных организаций.

Таким образом, являясь государственным органом и обладая, в соответствии с законом, определенными властными полномочиями, органы прокуратуры не входят в систему органов государственной власти и какую бы то ни было ветвь государственной власти’.

’ Рохлин В.И., Сыдорук И.И. Правоохранительная функция прокуратуры: Учебное пособие. СПб., 2000. С. 27.

Из этого следует вывод, что прокуратура занимает особое место в государственном механизме. Не входя ни в одну из ветвей власти, имея основной целью и задачей осуществление надзора за соблюдением Конституции Российской Федерации и исполнением действующих в Российской Федерации законов, органы прокуратуры выступают важнейшим элементом системы сдержек и противовесов как в системе разделения властей, так и между федеральными структурами и органами власти субъектов федерации’.

Таким образом, органы прокуратуры способствуют решению основной задачи государственных (в том числе правоохранительных) органов - укреплению законности и тем самым осуществлению главной задачи государства и его обязанности: признания, соблюдения и защиты прав и свобод человека и гражданина (ст. 2 Конституции РФ). Именно на этой правоохранительной функции прокуратуры и предстоит остановиться в рамках настоящего диссертационного исследования вопросов реализации принципов уголовного судопроизводства в уголовно- процессуальной деятельности прокуратуры. Именно социологический подход к деятельности прокуратуры, как деятельности государственных органов по охране прав и свобод человека и гражданина, как уже отмечалось выше, и поможет нам рассмотреть прокуратуру в механизме государства в целом и как гарант защиты личности от незаконного и необоснованного ограничения ее прав и свобод при производстве по уголовным делам, в частности.

Выводы, к которым мы пришли на данном этапе исследования заключаются в следующем:

  1. Историю развития российской прокуратуры можно разделить на четыре этапа:

’ См.: Прокуратура Российской Федерации: концепция развития на переходный период. М., 1994; Проблемы развития правового статуса российской прокуратуры в условиях переходного периода. М., 1988; Титов Ю. Органы прокуратуры и проблемы федерализма // Законность. 1999. №6, С. 2.

  • с момента образования прокуратуры до судебной реформы 1864 г. (1722 - 1864 гг.) или дореформенный этап;
  • с момента осуществления судебной реформы 1864 года до образования РСФСР (1864 - 1917 гг.) или пореформенный этап;
  • с момента образования прокуратуры РСФСР до принятия российского закона о прокуратуре 1992 года (1922-1992 гг.) или советский этап;
  • с момента принятия указанного закона по настоящее время или российский этап.
  • Советский этап развития прокуратуры, в свою очередь, делится на три периода: с 1922 по 1924 гг.; с 1924 по 1933 гг.; с 1933 по 1992 гг.
  1. Дореформенный этап развития российской прокуратуры характеризуется широкими полномочиями прокуратуры, в особенности в сфере общего надзора и тем, что она была самостоятельным органом государственной власти.
  2. Пореформенный этап развития прокуратуры характеризуется сужением функций прокуратуры, в частности лишением ее функций общего надзора, и сосредоточением ее деятельности на уголовном преследовании. Прокуратура входила в состав Министерства юстиции, но прокуроры состояли при соответствующих судах.
  3. В первый период советского этапа развития прокуратуры от пореформенного этапа развития прокуратуры было заимствовано ее организационное построение, т.е. прокуратура входила в состав Народного комиссариата юстиции, а прокуроры состояли при соответствующих судах, а от дореформенного этапа было заимствовано придание прокуратуре функций общего надзора, наряду с уголовным преследованием.
  4. Во второй период советского этапа развития прокуратуры на союзном уровне прокуратура входила в состав Верховного Суда СССР. В союзных республиках сохранилась прежняя организационная структура прокуратуры. На обоих уровнях прокуратура осуществляла общий надзор, наряду с уголовным преследованием.
  5. В третий период советского этапа развития прокуратуры она стала представлять собой самостоятельный орган власти в четырехзвенной системе органов власти, в которую, кроме прокуратуры, входили представительные органы, исполнительно-распорядительные органы или органы управления и органы правосудия. Основной функцией прокуратуры стал прокурорский надзор.
  6. Российский этап развития прокуратуры начался с принятия Закона РФ «О прокуратуре РФ» от 17 января 1992 года, который практически ничего не изменил в статусе прокуратуры. Она по-прежнему остается государственным органом не входящим ни в одну из ветвей государственной власти; основной ее функцией остается прокурорский надзор. Включение статьи о прокуратуре в главу 7 Конституции Российской Федерации - «Судебная власть» является декларативным шагом (прокуратура не осуществляет правосудия).
  7. Концепция судебной реформы в Российской Федерации 1991 года под- разумевает, что главной функцией прокуратуры Российской Федерации должно стать уголовное преследование. Однако положения Концепции реализуется очень трудно, а зачастую российский законодатель идет совсем по другому пути. Объясняется это тем, что Концепция не была научно обоснована и продумана. Давно назрела необходимость разработки и принятия новой Концепции судебной реформы с учетом накопленного опыта, чтобы уже неукоснительно следовать ей. Такую Концепцию следует оформить в качестве федерального закона. Положение о доминирующем положении уголовного преследования в деятельности прокуратуры в новой Концепции должно быть пересмотрено,
  8. Прокуратура в настоящее занимает особое место в государственном ме- ханизме России, Не входя ни в одну из ветвей власти, имея основной целью и задачей осуществление надзора за соблюдением Конституции Российской Федерации и исполнением действующих в Российской Федерации законов, органы прокуратуры выступают важнейшим элементом системы сдержек и противовесов как в системе разделения властей, так и между федеральными структурами и органами власти субъектов федерации.
  9. Органы прокуратуры Российской Федерации способствуют решению основной задачи государственных (в том числе правоохранительных) органов - укреплению законности и тем самым осуществлению главной задачи государства и его обязанности: признания, соблюдения и защиты прав и свобод человека и гражданина, закрепленной в ст. 2 Конституции РФ.

§ 2. Цели и задачи деятельности прокуратуры в современных условиях развития российской государственности

Прокуратура Российской Федерации, как и любой иной государственный орган, имеет цели и задачи своей деятельности.

Задачи, стоящие перед государственными органами обычно закрепляются в соответствующем законодательстве. В современных условиях, как правило, принимаются федеральные законы’, посвященные деятельности соответствующих государственных органов, в которых формулируются цели этой деятельности и общие задачи. Более конкретные, частные задачи, вытекающие из общих задач и не противоречащие им, находят свое отражение также и в других законодательных и подзаконных нормативно-правовых актах, в том числе и ведомственного характера.

При этом можно отметить, что в федеральных законах задачи, стоящие перед соответствующими органами либо выделяются в отдельную статью, либо подразумеваются, вытекают из смысла закона. Так, например, в Законе Российской Федерации «О милиции» от 18 апреля 1991 (с изменениями и дополнениями) есть статья 2, которая так и называется - «Задачи милиции» и устанавливает, что к задачам милиции относятся:

  • обеспечение личной безопасности граждан;

’ Под федеральными законами в данном случае понимаются также не утратившие юридическую силу законы Российской Федерации, принятые до Конституции России 1993 г.

  • предупреждение и пресечение преступлений и административных пра- вонарушений;
  • раскрытие преступлений;
  • охрана общественного порядка и обеспечение общественной безопасности;
  • оказание помощи гражданам, должностным лицам, предприятиям, учре- ждениям, организациям и общественным объединениям в осуществлении их законных прав и интересов’,
  • В других федеральных законах задачи соответствующих государственных органов в отдельной статье не закрепляются, что вовсе не означает их отсутствия, поскольку изучение и толкование закона позволяет выделить такие задачи без особого труда. Так, например, в статье 1 Федерального Закона «Об органах федеральной службы безопасности» от 3 апреля 1995 года записано, что: «Органы федеральной службы безопасности являются составной частью сил обеспечения безопасности Российской Федерации и в пределах предоставленных им полномочий обеспечивают безопасность, личности, общества и государства»^. Толкуя это положение указанного Закона, можно прийти к выводу, что общими задачами органов федеральной службы безопасности являются обеспечение безопасности личности, общества и государства. К слову сказать, такой же подход избран и в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации 2001 года. Вместо задач уголовного судопроизводства, которые были сформулированы в статье 2 УПК РСФСР, в статье 6 УПК Российской Федерации говорится о назначении уголовного судопроизводства, включающем и це- ли и задачи уголовно-процессуальной деятельности. Иными словами, форму-

’ Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного совета РСФСР. 1991. № 16. Ст. 503 (в редакции Федерального закона от 15.06.1996 г. № 73-ФЗ).

^ Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного совета Российской Федерации. 1992. № 8. (в редакции Федерального закона от 10.02.1999 г. № 31-ФЗ // Российская газета. 1999. 17 февраля.

лирование целей и задач государственных органов, или какой-либо деятельности государства, например, уголовно-процессуальной, в законодательных актах Российской Федерации является делом юридической техники.

К таким законодательным актам относится и ныне действующий Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» от 17 января 1992 г. с последующими изменениями и дополнениями (далее - ФЗ «О прокуратуре РФ»)’. В указанном законе нет отдельной статьи о задачах прокуратуры, однако вполне возможно их выделение, исходя из толкования отдельных его положений.

При этом необходимо подчеркнуть, что нечеткая законодательная формулировка задач прокуратуры делает возможным авторское формулирование их в юридической литературе. Так, В. И. Басков считает, что органы прокуратуры выполняют задачи, сформулированные в Конституции Российской Федерации, в ФЗ «О прокуратуре РФ», иных нормативных актах Российской Федерации и республик в ее составе, а также в приказах и указаниях Генерального прокурора Российской Федерации^. Как представляется, такое указание на нормативные акты, формулирующие задачи прокуратуры, является несколько щироким. Так, в статье 129 Конституции Российской Федерации, посвященной прокуратуре, вообще ничего не говорится об ее задачах, а в части 5 этой статьи установлено, что полномочия, организация и порядок деятельности прокуратуры определяются федеральным законом. Что же касается нормативных актов республик в составе Российской Федерации, а равно и других ее субъектов (краев, областей, городов федерального значения, автономной области и автономных округов), то они вообще не могут регулировать вопросы, связанные с функционированием прокуратуры, поскольку в соответствии с п. «о» ст. 71 Консти- туции Российской Федерации эти вопросы находятся в исключительном ведении Российской Федерации. Правильнее было бы сказать, что общие задачи

’ Здесь и далее: первоначальный текст опубликования - Российская газета. 1992. 18 февраля. ^ См.: Басков В.И. Куос прокурорского надзора. М., 1998. С. 63.

прокуратуры формулируются в ФЗ «О прокуратуре РФ», а частные задачи - в других законодательных актах (например, в УПК Российской Федерации), в подзаконных нормативно-правовых актах (например, в Положении о координации деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью, утвержденном указом Президента Российской Федерации от 18 апреля 1996 г.’) и в ведомственных нормативно-правовых актах Генеральной прокуратуры Российской Федерации.

В.И.Басков считает, что «Перед Генеральным прокурором Российской Федерации и подчиненными ему прокурорами поставлена основополагающая задача: осуществление надзора за точным и единообразным исполнением действующих на территории Российской Федерации законов органами местного самоуправления краев, областей, автономной области, автономной области, автономных округов, городов Москвы и Санкт-Петербурга, краевой, областной администрации, администрации автономной области и автономных округов. Сюда же включается осуществление надзора за исполнением законов министерствами и ведомствами, иными органами государственного и хозяйственного управления и контроля, предприятиям, учреждениями, организациями и объединениями, вне зависимости от их подчиненности, общественными организациями и движениями, должностными лицами и гражданами»^. Далее он пишет, что «Задачи органов прокуратуры по осуществлению надзора за точным и единообразным законов конкретизированы в Законе «О прокуратуре РФ». Органы прокуратуры имеют задачей обеспечить верховенство закона, единства и укрепления законности, защиты прав и свобод человека и гражданина, а также интересов общества и государства»^.

Учитывая то, что выще уже было раскрыто семантическое значение понятий «цели» и «задачи» применительно к уголовно-процессуальной деятельно-

’ Российская газета, 1996. 5 мая, ^ Басков В. И. Указ. соч. С. 63. ^ Тям же; Г!

сти в Российской Федерации, согласно нового УПК Российской Федерации, то не будем повторяться, а сразу сделаем определенные выводы, касающиеся целей и задач деятельности прокуратуры.

Нам представляется, что, толкуя положения ФЗ «О прокуратуре РФ» можно прийти к следующим умозаключениям.

Общая цель деятельности прокуратуры определена в статье 1 ФЗ «О прокуратуре РФ». Целью деятельности прокуратуры является обеспечение верховенства закона, единства и укрепления законности, защиты прав и свобод человека и гражданина, а также охраняемых законом интересов общества и государства.

В.И.Басков называет их конкретизированными задачами прокуратуры’. Однако, на наш взгляд, по смыслу закона цитируемое положение закона следует считать целью деятельности прокуратуры. Это дословно вытекает из текста части 2 статьи 1 ФЗ «О прокуратуре РФ»: «В целях обеспечения верховенства закона, единства и укрепления законности, защиты прав и свобод человека и гражданина, а также охраняемых законом интересов общества и государства прокуратура РФ осуществляет…».

Для достижения указанной цели прокуратура Российской Федерации се- годня должна выполнять следующие задачи, поставленные перед ней обществом и государством:

  • надзор за исполнением законов федеральными министерствами, государственными комитетами, службами и иными федеральными органами исполнительной власти, представительными (законодательными) и исполнительными органами субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, органами военного управления, органами контроля, их должностными лицами, органами управления и руководителями коммерческих и некоммерче-

’ См. также: Лукичев Ю.А, Цели и принципы прокурорского надзора // Прокурорский над- зор в Российской Федерации / Под ред. В.И.Рохлина. СПб., 2000. С. 33.

ских организаций, а также за соответствием законам издаваемых ими правовых актов;

  • надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина федеральными министерствами, государственными комитетами, службами и иными федеральными органами исполнительной власти, представительными (законодательными) и исполнительными органами субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, органами военного управления, органами контроля, их должностными лицами, а также органами управления и руководителями коммерческих и некоммерческих организаций;
  • надзор за исполнением законов органами, осуществляющими оператив- но- разыскную деятельность, дознание и предварительное следствие;
  • надзор за исполнением законов судебными приставами;
  • надзор за исполнением законов администрациями органов и учреждений, исполняющих наказание и применяющих назначаемые судом меры принудительного характера, администрациями мест содержания задержанных и заключенных под стражу;
  • уголовное преследование в соответствии с полномочиями, установленными уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации;
  • координацию деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью.

Перечень названных задач прямо вытекает из содержания части 2 статьи 1 ФЗ «О прокуратуре РФ».

Кроме того, следуя букве закона, можно выделить в числе задач прокуратуры - участие в рассмотрении дел судами, арбитражными судами в соответствии с процессуальным законодательством Российской Федерации, а также опротестование противоречащих закону решений, приговоров, определений и постановлений судов (ч.З стЛ ФЗ «О прокуратуре РФ»); и участие в правотворческой деятельности (ч.4 СТ.1 ФЗ «О прокуратуре РФ»). Ведь и выполнением этих, в том числе, задач органы прокуратуры достигают цели обеспечения верховенства закона, единства и укрепления законности и охраны прав и свобод человека и гражданина.

Перечисленные задачи, поставленные законом (от лица общества и государства) перед органами прокуратуры, указывают на ее ведущую роль в государственном механизме, на огромное, непреходящее значение прокурорского надзора в современных условиях развития российской государственности.

Особое положение органов прокуратуры в системе государственных органов, о котором уже отмечалось выше, определяет и их соответствующий правовой статус. Согласно нормам закона органы прокуратуры осуществляют полномочия независимо от федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов федерации, органов местного самоуправления и общественных объединений; вмешательство в их деятельность при осуществлении прокурорского надзора недопустимо, требования прокурора подлежат обязательному исполнению (ст. 4-6 ФЗ «О прокуратуре РФ»).

Кроме этого, на основании вышеизложенного материала, выводов к которым мы пришли в ходе исследования, а также выбранного нами социологического подхода как доминирующего в исследовании правоохранительной деятельности в целом деятельности прокуратуры, в том числе уголовно-процессуальной, в частности, следует акцентировать внимание, что основной, приоритетной целью деятельности прокуратуры является защита прав и свобод человека и фажданина по всем направлениям надзорной деятельности. Это положение основано и на нормах Конституции Российской Федерации и на нормах международно-правовых актов обязательных для России. Об этом в соответствии с конституционными положениями говорит и ФЗ «о прокуратуре РФ), специально выделяя главу о надзоре за соблюдением прав и свобод человека и гражданина (глава 2). В главе «Надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина», где определены полномочия прокурора в данной сфере, в частности предусмотрено, что прокурор рассматривает и проверяет жалобы и заявления о нарушении прав и свобод человека и гражданина, разъясняет порядок их защиты; при наличии оснований полагать, что нарушение прав и свобод человека и гражданина имеет характер преступления, прокурор возбуждает уголовное дело и принимает меры к тому, чтобы лица, его совершившие, были подвергнуты уголовному преследованию в соответствии с законом, а в случаях, когда права и свободы защищаются в порядке гражданского судопроизводства, если пострадавший по состоянию здоровья, возрасту или иным причинам не может лично отстаивать свои права или нарушены права и свободы значительного числа граждан, предъявляет и поддерживает иски в интересах пострадавших. Для защиты прав и свобод граждан прокурор вправе обращаться с заявлением в суд, вступать в дело в любой стадии процесса (ст.23, 27, 35 ФЗ «О прокуратуре РФ»).

На приоритетность данного направления прокурорского надзора также неоднократно указывалось в выступлениях и приказах Генерального прокурора Российской Федерации’.

Действительно, рассматривая направления прокурорского надзора, цели и задачи прокурорской деятельности, сформулированные в статье 1 ФЗ «О прокуратуре РФ», следует сделать вывод, подтверждаемый и практикой работы прокуратуры, что по существу любые нарушения закона, в какой бы отрасли государственной, общественной, экономической деятельности они ни допускались, в конечном счете затрагивают права, свободы и законные интересы граждан.

В частности, можно отметить, что нарушение прав, предоставленных потерпевшему от преступления, либо прав лица, в отношении которого осуществляется уголовное преследование, но еще не признанного судом виновным.

’ См., напр.: Скуратов Ю.И. Роль прокуратуры в укреплении законности и правопорядка // Законность. 1996. № 12. С. 3; Он же. Диктатура закона не допустит к власти диктатора // Российская газета. 1996. 17-19 октября; Приказ Генерального прокурора Российской Феде- рации № 30 от 22.05.1996 года «Об организации прокурорского надзора за исполнением за- конов, соблюдением прав и свобод человека и гражданина» // Сборник приказов и указаний Генерального прокурора Российской Федерации. М., 1999. С. 51.

обязательно скажется на полноте и объективности расследования и рассмотрения уголовного дела, затронет широкий круг лиц, а также интересы общества. В свою очередь, нарушение прав человека при рассмотрении гражданского дела скажется не только на интересах конкретного лица, но и на правильности гражданеко-правоізьіх отношений, на интересах конкретного предприятия, его коллектива, то есть на широком круге лиц. Нарушение законодательства о труде отрицательно скажется не только на конкретном лице, но и на правах и законных интересах всех работающих в данном предприятии, на членах их семей и т.п.’

Все это подчеркивает еще раз, что защита прав и свобод человека и гражданина - это приоритетное, основное направление прокурорского надзора. Эту задачу надзора за соблюдением прав и свобод человека и гражданина решают все составляющие единой, централизованной прокурорской системы.

Прокуратура Российской Федерации, осуществляя надзор за соблюдением Конституции России и действующих на территории страны законов, тем самым осуществляет надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина, провозглашенных и закрепленных в главе 2 Конституции РФ. Это приоритетное направление деятельности прокуратуры вытекает из положений статьи 2 Конституции Российской Федерации, где сказано, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства. Каждый гражданин Российской Федерации обладает на ее территории всеми правами и свободами и несет равные обязанности, предусмотренные Конституцией Российской Федерации (ст.6); Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации. Законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции Российской Федерации (ст. 15);

’ См.: Рохлин В.И., Сьздорук И.И. Правоохранительная функция прокуратуры. СПб., 2000. Г 9Q основные права и свободы человека и гражданина неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ст. 17).

Именно исходя из этих конституционных положений, прокуратура осуществляет надзор в целях обеспечения верховенства закона, защиты прав и свобод человека и гражданина (ст. 1 ФЗ «О прокуратуре РФ»).

Нельзя не согласиться в этом отношении с авторами работы «Правоохранительная функция прокуратуры». Современная ситуация в России, изменения в политической, экономической и социальной жизни, те реалии, с которыми мы сталкиваемся вследствие непродуманности реформ, создают серьезные препятствия к осуществлению провозглашенных прав и свобод человека. Обнищание широких народных масс, разгул преступности, неурегулированность законодательством многих вопросов, противоречия в законодательных и нормативных актах, правовой нигилизм населения и многих представителей властных структур, органов различных ветвей власти, известное ослабление государственных структур — все это свидетельствует о необходимости разработки государством мер для обеспечения реализации провозглашенных прав и свобод.

Этого же требует Конституция России. Так, статья 18 Конституции Российской Федерации устанавливает, что «права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием». Таким образом, Конституция указывает, что соблюдение закона обеспечивается правосудием и должно быть главным в деятельности иных органов государства. Для обеспечения прав и свобод человека и гражданина государством, всеми ветвями государственной власти: законодательной, исполнительной и судебной - необходимо выработать механизм их осуществления. Решением этой задачи должны заниматься все три ветви власти, вся структура государственного управления. Однако необходим такой орган, деятельность которого ставила бы своей основной целью добиваться неуклонного соблюдения законов, единства законности, верховенства законов, поскольку только при этом условии возможно достичь поставленной цели: обеспечения провозглашенных прав и свобод человека’.

Действительно, органы законодательной власти в основном решают задачу подготовки и принятия законов, действие которых позволяло бы реализовать провозглашенные права и свободы. Органы и структуры исполнительной власти, осуществляя руководство всеми направлениями государственной деятельности: развитием экономики, культуры, обороноспособности, укреплением правопорядка, развитием финансовой системы, социальных сфер жизни общества и государства - обеспечивают исполнение закона, однако не в состоянии осуществлять постоянный контроль за их соблюдением. Судебная система, в свою очередь, которая должна правосудием защищать провозглашенные права и свободы, также не всегда справляется с этой задачей, в частности, из-за объективных причин и пробелов в законодательстве. Кроме того, она, как правило может вмешаться лишь тогда, когда права и свободы уже нарушены, причем в силу своей организации осуществляет это не слишком оперативно, что также снижает ее эффективность.

Следовательно, необходима структура, механизм, который бы осуществлял постоянный надзор за исполнением законов, за неуклонной реализацией законодательных и нормативных актов, направленных на реальное исполнение гарантированных прав и свобод. Необходим такой орган, который основной, главной целью ставил бы добиваться неуклонного соблюдения законов. Не вызывает сомнения, что только при наличии такого органа возможно достичь выполнения задачи обеспечения государством (в лице его государственных органов) провозглашенных прав и свобод человека и гражданина.

’ См.: Рохлин В.И., Сьщорук И.И. Правоохранительная функция прокуратуры. СПб., 2000.

Г.. 1.

Из практики хорошо известно, что закон без механизма его реализации, без принуждения к исполнению всегда рискует оставаться лозунгом, пустой декларацией.

Это положение возникло не сегодня и подтверждается историческим опытом государственного строительства. Право России всегда нуждалось в механизме контроля и жесткого принуждения. Это связано с особенностями общественного правосознания и психологии населения нашего государства. В силу исторического развития у нас не сформировалась привычка соблюдения правовых предписаний, уважения к правопорядку. Господствование татаро-монгольского ига, феодальная раздробленность и крепостная зависимость утверждали в большей мере право силы, чем силу права. Общественное сознание формировалось на основе христианской морали, постулаты которой опережали утвердившееся значительно позже правовые критерии оценки общественных отношений. Для индивидуального сознания право всегда оставалось внешней враждебной силой. Не укрепился авторитет права и в советский период. Становление демократических институтов и рыночной конкуренции также ничего не изменило к лучшему. Противоречия и пробелы в законодательстве, правовой нигилизм, ослабление государственного контроля развязали самые зловещие инстинкты представителей теневого, да и не только теневого бизнеса, отечественного чиновничества’.

Все это требовало создать такой механизм, основной целью которого будет надзор за соблюдением законов и обеспечение и принятие мер по соблюдению прав и свобод человека и гражданина.

Одним из таких традиционных для российской правовой системы (как это уже было показано выше, раскрывая историю развития органов прокуратуры) механизмов, была и остается прокуратура, осуществляющая надзор за соблюдением и исполнением законов. Исторически сложилось так, что в любых ус-

’ См.: Бойков А.Д., Скворцов К.Ф., Рябцев В.П. Проблемы развития правового статуса рос- сийской прокуратуры, М., 1998. С. 19,20.

ловиях государственно-правовой системы: в условиях Российской империи, советского государства и в настоящее время, в период коренных политических, социальных, экономических и правовых реформ, прокуратура, осуществляя надзор за исполнением законов, большое внимание уделяет соблюдению и защите прав и свобод человека и гражданина.

Совершенно правильно подчеркивают ученые-правоведы и практические работники, в том числе и прокуроры различных субъектов федерации, что обеспечение законности всегда было специфической функцией прокуратуры, исторически и законодательно присущей только ей, а в бурно меняющейся современной ситуации прокуратура остается одним из немногих государственных институтов, отстаивающих права граждан, интересы государства и принципы федерализма’.

И ученые и практики признают, что правозащитная, правоохранительная деятельность — это, прежде всего предупреждение, предотвращение правонарушений, контроль за правомерностью поведения субъектов правоотношений, разрешение возникающих споров между субъектами права, возложение юридической ответственности на лиц, совершивших преступление или иные правонарушения, в обеспечении мер наказания, иного воздействия.

Это значение деятельности органов прокуратуры и прокурорского надзора нашло свое выражение в тех дополнениях и изменениях, которые были внесены в ФЗ «О прокуратуре Российской Федерации» в ноябре 1995 года^. Одним из главных направлений прокурорской деятельности было названо осуществление надзора за соблюдением прав и свобод человека и гражданина, а в ФЗ включена специальная глава - «Надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина».

’ См.: Титов Ю. Органы прокуратуры и проблемы федерализма // Законность. 1999. № 6. С. 2; Туйков В. Порядок в экономике - порядок в стране // Законность. 1999. № 6. С. 8. ^ Федеральный закон от 17 ноября 1995 года № 168-ФЗ.

Признавая особое значение именно правозащитной функции прокурорского надзора, Генеральный прокурор Российской Федерации постоянно подчеркивает приоритетность этого направления в своих приказах и выступлениях. В частности, в приказе Генерального прокурора Российской Федерации № 30 от 22 мая 1996 года «Об организации прокурорского надзора за исполнением законов, соблюдением прав и свобод человека и гражданина» он потребовал от подчиненных прокуроров «конкретными и систематическими действиями реа- лизовывать приоритетное направление прокурорского надзора - соблюдение прав и свобод человека и гражданина … акцентировать внимание на защите закрепленных в Конституции Российской Федерации трудовых, имущественных, жилищных, экологических, избирательных и иных политических прав и свобод человека и гражданина». Это требование предъявлялось и при надзоре за органами следствия, дознания, за оперативно-разыскной деятельностью, законностью и обоснованностью судебных решений, что будет интересовать нас более всего в дальнейшем, в рамках настоящей диссертационной работы.

Развитие правозащитной функции прокурорского надзора нашло свое отражение и в принятых в 1999 году дополнениях и изменениях к ФЗ «О прокуратуре РФ»’. После из принятия на органы прокуратуры возложен надзор от имени Российской Федерации за соблюдением Конституции Российской Федерации и исполнением действующих на ее территории законов (ч.1 ст.1 ФЗ «О прокуратуре РФ»), а, следовательно, подчеркнуты значение и обязанности надзора за соблюдением провозглашенных в главе 2 Конституции России прав и свобод человека и гражданина.

Конституционные права и свободы образуют целостную систему взаимосвязанных правомочий, которые в целях более глубокого уяснения данного правового института классифицируются на ряд групп.

В настоящее время общепризнанной в юридической науке является классификация конституционных прав и свобод по критерию их назначения и сфе-

’ Российская газета. 1999.17 февраля.

рам деятельности человека, в соответствии с которым выделяют: гражданские (личные) права и свободы; политические права и свободы; культурные права и свободы; социальные права и свободы; экономические права и свободы\

Подобное деление прав и свобод вытекает из содержания Всеобщей декларации прав и свобод человека 1948 года^ и, особенно из Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах 1976 года^ и Международного пакта о гражданских и политических правах 1976 года’*.

Безусловно, вся совокупность конституционных прав человека и гражданина, охватываемая указанной классификацией должна подлежать надежной защите со стороны органов прокуратуры, что соответствует целям и задачам их деятельности. При этом нельзя не обратить внимания, на то, что грань, проводимая между конституционными гражданскими (личными), политическими, экономическими, социальными и культурными правами и свободами, как утверждается в литературе, достаточно условна, поскольку все они характеризуют единую, целостную систему общественных отношений. Поэтому многие из них могут быть отнесены одновременно к различным группам прав^.

Все группы прав и свобод не только провозглашаются, но и гарантируются Конституцией Российской Федерации (это закон прямого действия, имеющий высшую юридическую силу) и другими законами федерального уровня, а также законодательством субъектов федерации, если те или иные вопросы отнесены к их ведению (ст. ст. 72, 73 Конституции РФ). В частности, провозгла-

’ Баранов В.М., Гуцериев Х.С., Евдокимов С.Е., Сальников В.П., Шапиева О.Г. Основы Конституции Российской Федерации. СПб., 1992. С. 93; Теория права и государства / Под ред. Г.Н.Манова. М., 1996. С. 237-238.

^ См.: Международные акты о правах человека. Сборник документов. М., 2000. С. 39-43. ^ См.: Там же. С. 44-52. См.: Там же. С. 53-68.

^ См: Громов В.В. Развитие и реализация конституционных прав и свобод человека и гражданина на досудебных стадиях российского уголовного процесса: Дис. … канд. юрид. наук. СПб.. 2001. С. 37-38.

шенные Конституцией Российской Федерации права и свободы защищаются гражданским, гражданско-процессуальным, уголовным и уголовно-процессуальным законами, законодательством о труде, об административной ответственности, семейным и жилищным законодательством и другими законодательными актами Российской Федерации и ее субъектов, а также издаваемыми в их развитие актами органов исполнительной власти.

Провозглашенные, закрепленные и гарантированные Конституцией Российской Федерации и законодательством права и свободы, а также свои законные интересы каждый гражданин вправе защищать всеми способами, не запрещенными законом (ч.2 ст.45 Конституции РФ). Гражданин вправе: обращаться в любые органы государственной власти для защиты своих прав; обращаться за их защитой в суд, поскольку права и свободы гарантированы Конституцией России; обжаловать в суд решения и действия или бездействие органов государственной власти, местного самоуправления (ст.46 Конституции РФ).

Вместе с тем, исходя из того, что прокуратура - это специальный орган государства, предназначенный осуществлять надзор за исполнением Конституции Российской Федерации и соблюдением законов, действующих на территории страны, гражданин вправе (ст. 10 ФЗ «О прокуратуре РФ») обратиться с жалобой или заявлением (письменно или устно) в прокуратуру для защиты своих прав и свобод, которые он считает нарушенными, и это обращение будет рассмотрено в установленные законом сроки с направлением заявителю аргументированного, обоснованного решения.

Таким образом, можно сделать вывод, что, несмотря на то, что ст. 46 Конституция РФ специально гарантирует в качестве основной судебную защиту прав и свобод человека и гражданина, в современных условиях становления и несовершенства судебной системы, не менее важной гарантией защиты прав человека является право каждого на обращение за защитой своих прав в прокуратуру. Это право, не являясь прямо закрепленным в Конституции РФ, тем не менее, вытекает из других конституционных норм, а именно из положений ст. 45 Конституции о том, что гарантируется государственная зашита прав и свобод человека и гражданина и ст. 33 Конституции РФ о праве граждан обращаться лично, а также направлять индивидуальные и коллективные обращения в государственные органы и органы местного самоуправления.

Законодательство, возложив на органы прокуратуры сложные и ответственные обязанности по надзору за соблюдением законов, действующих на территории Российской Федерации, определив цели защиты прав и свобод человека и гражданина, предоставляет органам прокуратуры соответствующие полномочия для выполнения возложенных на них задач. На основе предоставленных полномочий выработаны методы прокурорской деятельности и формы реагирования на нарушения закона для восстановления нарушенных прав и свобод граждан.

Согласно ст. 129 Конституции РФ полномочия прокурорского надзора определяются федеральным законом. Таковым федеральным законом является, прежде всего, ФЗ «О прокуратуре РФ» и другие, уже выделяемые нами законы, регламентирующие положение, роль и полномочия прокуратуры.

В частности, для решения поставленных задач прокуратура имеет полномочия на получение необходимой и достаточной для ее деятельности информации. Согласно статье 22 ФЗ «О прокуратуре РФ», проверки исполнения законов проводятся на основании поступившей в органы прокуратуры информации о фактах их нарушения, требующих принятия мер прокурором.

Информация поступает к прокурору из различных источников. Это могут быть заявления, жалобы и обращения граждан, учреждений и организаций о нарушении закона; сообщения средств массовой информации, поступающие в прокуратуру, в том числе по требованию прокуроров; материалы и статистические данные, отчеты о состоянии законности и о борьбе с преступностью правоохранительных органов; данные уголовных, гражданских, административных дел, судебной статистики; сведения о проводившихся ревизиях и проверках, выполняемых контролирующими органами, и из других источников. Следует подчеркнуть, что статистическая и иная информация, различного рода справки и документы, необходимые для осуществления возложенных на органы прокуратуры задач, предоставляются в органы прокуратуры (в том числе по их требованию) безвозмездно (ч.2 ст.6 ФЗ «О прокуратуре РФ»).

Получая информацию и усматривая, что в ней содержатся данные о нарушении закона, прокурор вправе входить на территорию и в помещения поднадзорных ему организаций, учреждений и предприятий, иметь доступ к их документам и материалам, проверять исполнение законов в связи с поступившей информацией о фактах нарушения. Кроме того, прокурор вправе требовать от руководителей и других должностных лиц предоставления ему необходимых материалов, документов, статистических данных и иных сведений, необходимых ему для проведения проверки. Наряду с этим он вправе требовать выделения специалистов для выяснения возникших вопросов.

Важным полномочием прокурора является право требовать от вышестоящих руководителей организаций проведения проверок и ревизий в подведомственных организациях и учреждениях и предоставления материалов ревизии или проверки прокурору. При этом, в случае необходимости, прокурор вправе поручить проведение ревизии независимой организации (например, аудиторской фирме) или независимым специалистам (с оплатой расходов за счет проверяемой организации).

В соответствии с Ч.1 ст.6 ФЗ «О прокуратуре РФ» требования прокурора подлежат безусловному исполнению в установленный срок, причем должностные лица, органы управления, руководители учреждения, организации, предприятия, в том числе коммерческих и некоммерческих, обязаны приступить к исполнению требований прокурора по проведению проверок и ревизий незамедлительно (ч.4 СТ.22 ФЗ «О прокуратуре РФ»).

Получение нужной информации обеспечивается также тем, что прокурор имеет право присутствовать на заседаниях представительных и исполнительных органов государственной власти соответствующего уровня, органов местного самоуправления (ст.7 ФЗ «О прокуратуре РФ»).

Постоянный анализ, обобщение поступающей информации дают возможность прокурору правильно определить, где и по каким вопросам чаще допускаются нарушения законности, правильно избрать формы прокурорского реагирования для устранения и предупреждения нарушений законности.

Целенаправленного анализа и обобщения поступающих материалов для выработки обоснованных планов работы и ее эффективной организации требует от прокуроров в своих приказах Генеральный прокурор Российской Федерации. Так, в уже отмечавшемся выше приказе № 30 от 25 мая 1996 года «Об организации прокурорского надзора за исполнением законов, соблюдением прав и свобод человека и гражданина», указано «систематически анализировать состояние законности, изучать прокурорскую и правоприменительную практику, определять актуальные проблемы, вносить предложения по их разрешению»’. В результате тщательного анализа имеющейся информации Генеральная прокуратура Российской Федерации (с участием прокуроров субъектов федерации) только по материалам общего надзора внесла в адрес Президента, Правительства, Федерального Собрания Российской Федерации более 140 инициативных записок об устранении негативных явлений в правоприменительной практике и совершенствовании законодательства^.

Достаточно широкие полномочия предоставлены прокурорам (ФЗ «О прокуратуре РФ» и другими законодательными актами) при осуществлении надзора за следствием, дознанием и оперативно-разыскной деятельностью, при надзоре за соблюдением законности в местах отбывания наказания. В частности, об этом говорится в УПК Российской Федерации и УЖ Российской Федерации. Причем в этих отраслях надзора, в силу существующих особенностей.

’ Сборник основных приказов и указаний Генерального прокурора Российской Федерации. М., 1999. С. 51.

^ См.: Мельников А.Т. Плюсы и минусы «общего» надзора // Законность. 1999. № 6. С. 5.

предоставлены определенные властные полномочия: отменять постановления следователя и органов дознания; отменять решения о мерах дисциплинарного взыскания в отношении лиц, отбывающих наказание в местах лишения свободы; давать обязательные для исполнения указания по материалам проверок о совершенных преступлениях и по расследуемым уголовным делам, в целом по вопросам предварительного следствия и дознания, которые не требуют законо- дательного регулирования (ст.ЗО ФЗ «О прокуратуре РФ»).

Прокуратура не может, да и не должна, сама проверять все факты нарушений закона. В государственном механизме созданы и имеются соответствующие органы контроля, которые обязаны постоянно осуществлять деятельность по соблюдению законов подконтрольными им организациями и учреждениями. Генеральный прокурор Российской Федерации в своих приказах требует при осуществлении надзора за исполнением законов контролирующими органами «первостепенное значение придавать выполнению ими обязанностей по выявлению и пресечению правонарушений. Требовать в необходимых случаях выделения специалистов для выяснения возникающих вопросов. Проверять законность и полноту принятых этими органами мер по устранению нарушений и привлечению виновных к ответственности»’. Генеральный прокурор Российской Федерации также требует от прокуроров постоянно проверять соблюдение законности при производстве проверок и расследования, в том числе со стороны «руководителей следственных подразделений и органов дознания, добиваться повышения их ответственности за надлежащую реализацию своих процессуальных полномочий по осуществлению контроля за законностью дей-

’ Приказ Генерального прокурора Российской Федерации № 30 от 22.05.1996 года «Об организации прокурорского надзора за исполнением законов, соблюдением прав человека и гражданина» // Сборник основных приказов и указаний Генерального прокурора Российской Федерации. М., 1999. С. 51.

ствий следователей и дознавателей, за качественным расследованием и раскрытием преступлений»’.

Прокуратура осуществляет надзор за соблюдением законов, но это не снимает обязанности и ответственности с органов исполнительной власти, управления, контролирующих органов за соблюдением требований закона со стороны подчиненных и подконтрольных органов, руководителей и должностных лиц. Этого требует от них закон, требования которого они обязаны исполнять неукоснительно.

Обладая достаточно широкими полномочиями для осуществления надзора за соблюдением законности, охраной прав и свобод человека и гражданина, прокурор наделен также и соответствующими средствами и мерами реагирования на нарушение закона, которые мы и рассмотрим более подробно применительно к теме настоящего диссертационного исследования, раскрывая деятельность прокурора по защите прав и свобод человека и гражданина при производстве по уголовным делам, по реализации принципов уголовного судопроизводства.

Таким образом, можно сделать вывод, что целью деятельности прокуратуры Российской Федерации является обеспечение верховенства закона, единства и укрепления законности, защиты прав и свобод человека и гражданина, а также охраняемых законом интересов общества и государства. При этом следует выделить основную цель деятельности прокуратуры - защиту прав и свобод человека и гражданина, о которой мы писали выше.

В свою очередь, для достижения данной цели органы прокуратуры должны решать поставленные перед ними государством задачи. Задачами прокуратуры являются: надзор за исполнением законов федеральными министерствами, государственными комитетами, службами и иными федеральными органа-

’ Приказ № 1 от 18.07.1997 года «Об организации прокурорского надзора за предваритель- ным следствием и дознанием» // Сборник основных приказов и указаний Генерального прокурора Российской Федерации. М., 1999. С. 135.

ми исполнительной власти, представительными (законодательными) и испол- нительными органами субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, органами военного управления, органами контроля, их долж- ностными лицами, органами управления и руководителями коммерческих и некоммерческих организаций, а также за соответствием законам издаваемых ими правовых актов; надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина федеральными министерствами, государственными комитетами, службами и иными федеральными органами исполнительной власти, представительными (законодательными) и исполнительными органами субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, органами военного управления, органами контроля, их должностными лицами, а также органами управления и руководителями коммерческих и некоммерческих организаций; надзор за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно-разыскную деятельность, дознание и предварительное следствие; надзор за исполнением законов судебными приставами; надзор за исполнением законов администрациями органов и учреждений, исполняющих наказание и применяющих назначаемые судом меры принудительного характера, администрациями мест содержания задержанных и заключенных под стражу; уголовное преследование в соответствии с полномочиями, установленными уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации; координация деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью; участие в рассмотрении дел судами, арбитражными судами в соответствии с процессуальным законодательством Российской Федерации, а также опротестование противоречащих закону решений, приговоров, определений и постановлений судов; и участие в правотворческой деятельности. Таким образом, задачи деятельности прокуратуры выражаются в функциях и иных направлениях ее деятельности, которые мы рассмотрим в следующем параграфе.

Именно в данном аспекте следует рассматривать цели и задачи органов прокуратуры в юридической учебной и научной литературе, так как это прямо вытекает из буквы закона.

Другие важные выводы, к которым мы пришли при анализе целей и задач прокуратуры РФ, заключаются в следующем:

  1. Основной, приоритетной целью деятельности прокуратуры является защита прав и свобод человека и гражданина по всем направлениям надзорной деятельности. Эта цель вытекает из положений Конституции РФ, обязывающей государство, а, следовательно, и его органы, к которым относится прокуратура, защищать права и свободы человека и гражданина. На это в соответствии с конституционными положениями указывает и ФЗ «О прокуратуре РФ), специально выделяя главу о надзоре за соблюдением прав и свобод человека и гражданина (глава 2). По существу, любые нарушения закона, в какой бы отрасли государственной, общественной, экономической деятельности они ни допускались, в конечном счете, затрагивают права, свободы и законные интересы граждан.
  2. Несмотря на то, что ст. 46 Конституция РФ специально гарантирует в качестве основной судебную защиту прав и свобод человека и гражданина, в современных условиях становления и несовершенства судебной системы, не менее важной гарантией защиты прав человека является право каждого на обращение за защитой своих прав в прокуратуру. Это право, не будучи прямо закрепленным в Конституции РФ, тем не менее, вытекает из других конституционных норм, а именно из положений ст. 45 Конституции о том, что гарантируется государственная зашита прав и свобод человека и гражданина и ст. 33 Конституции РФ о праве граждан обращаться лично, а также направлять индивидуальные и коллективные обращения в государственные органы и органы местного самоуправления.
  3. § 3. Уголовно-процессуальная деятельность в системе функций и иных направлений деятельности прокуратуры Российской Федерации

Прокуратура Российской Федерации, как и любой иной государственный орган, имеет свои функции, понимаемые как основные направления деятельности по выполнению стоящих перед данным органом, в данном. случае перед прокуратурой,задач.

Понятие «функция» тесно связано с понятиями «цель», «задача» (от латинского functio - совершение, исполнение). Это понятие первоначально было разработано в философии и введено в ее научный оборот немецким философом Г.В.Лейбницем. В философии функция означает отношение двух (группы) объектов, в котором изменению одного из них сопутствует изменение другого, в наиболее развернутой форме функциональный подход к теории познания был реализован другим немецким философом Э. Кассирером, который считал, что движение познания направлено не на изучение субстанции изолированных объектов, а на изучение взаимоотношений между объектами, т.е. на установление зависимостей (функций), позволяющих осуществить отдельный переход от одного к другому’.

Понятие «функция», близкое к общефилософскому, получило распространение в ряде естественных наук. Так, например, в математике, под функцией понимается зависимая переменная величина, изменяющаяся по мере изменения другой величины^. Похожее понимание функции имеется и в физике^.

’ См.: Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 751.

^ См.: Радько Н.Т. Функции права // Общая теория права / Под общ. ред. В.К.Бабаева. Н.Новгород, 1993. С. 266.

^ См.: Венгеров А.Б. Теория государства и права. М., 1998. С. 166.

В других науках понятие функции некоторым образом отличается от об- щефилософского. Так, в социологии под функциями понимается роль, которую определенный социальный институт (или частный социальный процесс) выполняет относительно потребностей общественной системы более высокого уровня организации или интересов составляющих ее классов, социальных фупп и индивидов. Различаются явные функции, т.е. совпадающие с открыто провозглашенными целями и задачами института, и латентные (скрытые) функции, обнаруживающие себя лищь с течением времени и в большей или меньшей степени отличающиеся от провозглашенных намерений участников этой деятельности’.

в биологии и медицине функция понимается как специфическая деятельность органа или организма: функция руки, сонных артерий, щитовидной железы и т.д.^

В значении определенной деятельности функции могут рассматриваться и в юридической науке. А.Б.Венгеров по этому поводу пишет: «таково уж свойство юридического языка — он заимствует чужие понятия и наполняет их своим смыслом, порой понятным лишь посвященным, специально обученным лицам, прежде всего юристам. Причем таким смыслом, который подчас утрачивает связь с первоначальным»^.

Подобная ситуация происходит и с понятием «функция». Ближе всего юридическое понятие функции стоит к социологическому ее пониманию, в юридической науке термин «функция» стал активно употребляться в конце XIX - начале XX в. для характеристики социальной роли государства и права’*.

’ См.: Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 751.

^ См.: Радько Н.Т, Функции права // Общая теория права / Под общ. ред. В.К.Бабаева. Н.Новгород, 1993. С. 266.

^ Венгеров А.Б. Теория государства и права, М., 1998. С. 167. “ См.: Ралько Н.Т. Указ. соч. С. 266.

В теории государства и права, например, выделяют функции права, функции государства, а также функции самой науки теории государства и права. Так, под функциями права обычно понимают направления его воздействия на поведение людей, общественные отношения^ иногда эти направления справедливо называют основными направлениями^. Направления деятельности, причем главные или основные лежат во главе угла и при определении функций государства, при этом в данном случае имеются в виду направления деятельности государства^.

Определение функций государства в теории государства и права дополняется указанием на различные цели, во имя которых государство осуществляет основные направления своей деятельности. Л.И.Спиридонов определяет функции государства как основные направления его деятельности, обусловленные объективной потребностью объединенных обменными отношениями людей решать общие дела, содержание которых задано характером исторически определенного общества’’. По мнению В.С.Афанасьева, «Функции государства - главные направления его деятельности, выражающие сущность и назначение государства в обществе»^. В.М.Корельский считает, что функции государства выражают не только сущность и назначение государства, но и его цели и зада-

’ См.: Леушин В.И., Перевалов В.Д. Понятие, сущность и социальная сущность права // Теория государства и права / Под ред. В.М.Карельского и В.Д.Перевалова. М,, 1998, С. 241; Спиридонов Л.И. Теория государства и права. М., 1995. С. 103; Радько Н.Т. Функции права // Теория права и государства / Под ред. В.В.Лазарева. М., 1996. С. 103. ^ См.: Радько Н.Т, Функции права // Теория права и государства / Под ред, В.В.Лазарева, М„ 1996. С. 103.

^ См.: Корельский В. М. Функции государства // Теория государства и права / Под ред, В,М,Корельского и В.Д.Перевалоа, М., 1998. С. 143; Спиридонов Л.И. Теория государства и права. М., 1995. С. 40; Афанасьев В,С, Государство: новые подходы к сущности, функциям и типологии // Теория права и государства / Под ред. В.В,Лазарева, М., 1996. С. 283. “ Спиридонов Л.И. Теория государства и права. М., 1995. С. 40. ^ Афанасьев B.C. Указ. соч. С. 283.

чи’. Наиболее приемлемым и лаконичным все же представляется определение понятия функций государства, данное Э.П.Григонисом: «Функции государства - это основные направления деятельности государства по реализации стоящих перед ним задач»^.

Определенные функции выделяются и в других юридических науках. В конституционном праве выделяются функции конституции^, в науке уголовного процесса различают уголовно-процессуальные функции”*. При этом в кон- ституционном праве под функциями конституции понимается ее государственно- общественное предназначение и способы ее реализации^. В уголовно- процессуальном праве под функциями понимают направления деятельности субъектов уголовного процесса и (или) уголовно-процессуальной деятельности. Иногда в определении понятия уголовно-процессуальных функций соединяется понимание их как направлений деятельности, так и указание на их роль и назначение. Так, П.А.Лупинская считает, что «Виды, направления деятельности субъектов, обусловленные их ролью, назначением или целью участия в деле, называются процессуальными функциями»^.

Таким образом, можно сделать вывод, что в юридической науке функции понимаются обычно как направления деятельности государственно-правовых

’ Корельский В.М. Функции государства // Теория государства и права / Под ред. В.М.Ко- рельского и В.Д.Перевалова. М., 1998. С. 143. ^ Григонис Э.П. Теория государства и права. СПб., 2002, С. 44.

^ См.: Зиновьев А.В. Конституционное правою СПб., 1998. С. 11; Баглай М.В., Габричид- зе Б.Н. Конституционное право Российской Федерации. СПб., 1996. С. 67.

См.: Гуценко К.Ф, Сущность и основные понятия уголовного процесса // Уголовный про- цесс / Под ред. К.Ф.Гуценко. М., 2000. С. 23; Дьяченко М.С, Субъекты уголовного процесса // Уголовно-процессуальное право Российской Федерации / Отв. ред. П.А.Лупинская. М., 2000. С. 75; Божьев В.П. Сущность уголовного процесса // Уголовный процесс / Под ред. В.П.Божьева. М., 2000. С. 9; Шадрин B.C. Уголовный процесс /Под ред. В. И. Рохлина. СПб., 2001. С. 9.

^ См.: Зиновьев А.В. Указ. соч. С. 11. ^ Лупинская П.А, Указ. соч. С. 74.

институтов, либо как понятие, характеризующие роль, назначение этих институтов, либо оба понимания функций соединяются в одном и том же определении.

По поводу выделения функций прокуратуры в юридической литературе единого понимания нет. Так, В.И.Рохлин и И.И.Сыдорук выделяют основную функцию прокуратуры, имеющую две составляющие: надзор за исполнением законов и защиту прав и свобод человека и гражданина, а также иные функции, выполнение которых возложено на прокуратуру законом’. Эти и другие авторы выделяют также отрасли и направления прокурорской деятельности^. Некоторые ученые вообще не рассматривают функции прокуратуры^, либо отождествляют их с отраслями надзора”*.

Среди авторов, рассматривающих функции прокуратуры, не выработано их единого понятия, не определена их система.

Если в теории государства и права, в других юридических науках, как уже отмечалось, функции понимаются как основные направления деятельности либо как правовые категории, характеризующие роль и назначение чего-либо, то в теории прокурорского надзора они понимаются по-иному.

Так, В.С.Зеленецкий выступает против общетеоретического определения понятия «функция», утверждая, что «указание только на то, что функция — это определенное направление или вид процессуальной деятельности ничего не дает для правильного уяснения понятии функции». Применительно к уголовно- процессуальной деятельности прокуратуры он определяет ее функцию как «особый вид специфически направленной на определенный объект одномотив-

’ См.: Рохлин В.И., Сьщорук И.И. Отрасли и направления прокурорской деятельности // Прокурорский надзор в Российской Федерации / Под В.И.Рохлина. СПб., 2000. С. 76. ^ См.: Рохлин В.И., Сьщорук И.И. Указ. соч. С. 77; Даев В.Г., Маршунов М.Н. Основы теории прокурорского надзора. Л., 1990. С. 73-79. ^ См., например: Басков В. И. Курс прокурорского надзора. М., 1998.

См. например: Мурашин Г. А. Органы прокуратуры в механизме советского государства: Дис…. канд. юрид. наук. Киев, 1972. С. 24.

ной деятельности, характеризуемой особой морфологической структурой, осуществляемой с целью реализации правовых, криминологических и воспитательных задач советского уголовного процесса, защиты прав и охраняемых законом интересов личности»’.

В.Н.Галузо полагает, что функция прокуратуры есть «совокупность действий субъекта (прокурора, прокурорского работника), предусмотренных законодательством, и направленных на обеспечение исполнения законов и подзаконных актов, а также достижение иных целей»^.

По-разному определяются система функций прокуратуры и их количество. Так, В.П.Рябцев выделяет пять функций прокуратуры: надзор за исполнением законов, уголовное преследование за совершение преступлений, предварительное расследование преступлений, участие в правотворческой деятельности, координация деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступно- cтью^ Н.И.Костенко выделяет четыре функции надзора - исполнение законов, уголовное преследование, координацию деятельности правоохранительных органов, участие в правотворческой деятельности’*. В.Н.Галузо выделяет восемь функций прокуратуры: надзор за исполнением законов, уголовное преследование, координация деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью, участие в рассмотрении дел судами, международное сотрудничество, участие прокуроров в заседаниях органов государственной власти и ме-

’ Зеленецкий В, С. Функциональная структура прокурорской деятельности. Харьков, 1978, С. 9, 20.

^ Галузо В.Н. Функции прокуратуры // Прокурорский надзор / Под ред. Г.П.Химичевой. М., 2001. С. 86-87.

^ См.: Рябцев В.П. Функции и направления деятельности органов прокуратуры // Прокурорский надзор в Российской Федерации / Под ред. А.А.Чувилева. М., 2000. С. 65. ‘’ Костенко Н.И. Прокуратура в государственном механизме Российской Федерации: Авто- реф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1996. С. 19.

стного самоуправления, рассмотрение и разрешение заявлений, жалоб и иных обращений’.

На наш взгляд, в сфере деятельности прокуратуры выделение ее функций объективно необходимо, потому, что о них имеется упоминание в законе (чЛ СТ.1 ФЗ «О прокуратуре РФ»). Функции прокуратуры следует понимать исходя из общетеоретического понятия функций государства, поскольку прокуратура является государственным органом. Таким образом, функции деятельности какого-либо государственного органа - это основные направления его деятельности, В нормативно- правовых актах, регулирующих деятельность отдельных государственных органов, выделяются либо функции, либо направления их деятельности. При этом наблюдается такая тенденция, что о функциях говорится в подзаконных нормативно-правовых актах, а о направлениях деятельности в соответствующих законах. Так, например, в Положении о Министерстве внутренних дел (МВД) Российской Федерации, утвержденном Указом Президента Российской Федерации от 6 июля 1997 года выделены основные задачи (раздел II указанного Положения) и функции МВД Российской Федерации (раздел 111)^. В Федеральном Законе «Об органах федеральной службы безопасности» от 3 апреля 1995 года — назначение органов федеральной службы безопасности (ст. 1 указанного ФЗ) и основные направления ее деятельности: контрразведывательная деятельность и борьба с преступностью (ст. 8)^.

Федеральный Закон «О прокуратуре РФ», по сравнению с другими федеральными законами, регулирующими деятельность государственных органов, относительно законодательного выделения функций деятельности имеет специфическую особенность, в нем четко выделяется основная функция деятельности прокуратуры - это осуществление надзора за соблюдением Конституции

’ Галузо В.Н. Указ. соч. С. 87-88. ^ Российская газета. 1996.31 июля. ^ Российская газета. 1995. 12 апреля.

Российской Федерации и исполнением законов, действующих на территории Российской Федерации.

Все же то, что в юридической литературе те или иные авторы относят к иным функциям или иным направлениям деятельности прокуратуры, на наш взгляд, более правильно было бы называть отраслями деятельности прокуратуры и в том числе отраслями прокурорского надзора. Такое понимание отраслей деятельности прокуратуры прямо вытекает из смысла ч. 2-4 ст. 1 ФЗ «О прокуратуре РФ».

Так, в ч. 2 ст. 1 ФЗ «О прокуратуре РФ», где говорится об отраслях прокурорского надзора, установлено, что в целях обеспечения верховенства закона, единства и укрепления законности, защиты прав и свобод человека и гражданина, а также охраняемых законом интересов общества и государства прокуратура Российской Федерации осуществляет:

  • надзор за исполнением законов федеральными министерствами, государ- ственными комитетами, службами и иными федеральными органами исполнительной власти, представительными (законодательными) и исполнительными органами субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, органами военного управления, органами контроля, их должностными лицами, органами управления и руководителями коммерческих и некоммерческих организаций, а также за соответствием законам издаваемых ими правовых актов;
  • надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина федеральными министерствами, государственными комитетами, службами и иными федеральными органами исполнительной власти, представительными (законодательными) и исполнительными органами субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, органами военного управления, органами контроля, их должностными лицами, а также органами управления и руководителями коммерческих и некоммерческих организаций;
  • надзор за исполнением законов органами, осуществляющими оператив- но- разыскную деятельность, дознание и предварительное следствие;
  • надзор за исполнением законов судебными приставами;
  • надзор за исполнением законов администрациями органов и учреждений, исполняющих наказание и применяющих назначаемые судом меры принудительного характера, администрациями мест содержания задержанных и заключенных под стражу.
  • Таким образом, в ч. 2 ст. 1 ФЗ «О прокуратуре» выделяется пять отраслей прокурорского надзора. В первоначальной редакции указанного закона, когда он еще назвался Законом РФ «О прокуратуре РФ», было предусмотрено четыре отрасли надзора. Пятая отрасль — надзор за соблюдением законов судебными приставами - была закреплена лишь в результате внесения дополнений и изменений, внесенных Федеральным Законом от 10 февраля 1999 года в связи с образованием в Российской Федерации службы судебных приставов.

В той же ч. 2 ст. 1 ФЗ «О прокуратуре РФ» отдельно выделяются и иные направления прокурорской деятельности - уголовное преследование в соответствии с полномочиями, установленными уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации и координация правоохранительной деятельности по борьбе с преступностью.

Часть 3 ст. 1 ФЗ «О прокуратуре РФ» устанавливает, что органы прокуроры в соответствии с процессуальным законодательством Российской Федерации участвуют в рассмотрении дел судами, арбитражными судами (далее - суды), опротестовывают противоречащие закону рещения, приговоры, определения и постановления судов.

Наконец, ч. 4 ст. 1 ФЗ «О прокуратуре РФ» говорит об участии прокуратуры в правотворческой деятельности.

Помимо этого, следует отметить, что в юридической литературе совершенно справедливо выделяются и иные отрасли прокурорского надзора. Так, В.И.Басков, судя по содержанию его учебника, не ограничивается выделенны- ми в ФЗ «О прокуратуре РФ» пятью отраслями прокурорского надзора и рассматривает дополнительно к ним прокурорский надзор за исполнением законов при рассмотрении различных категорий дел в судах, прокурорский надзор за исполнением законов о несовершеннолетних и отдельно координацию деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью и участие прокуроров в совершенствовании законодательства и пропаганде законов и во- обш;е не рассматривает в качестве направления деятельности прокуратуры уголовное преследование’.

Таким образом, можно сделать вывод, что понятие «функции» очень близко с понятием «направления деятельности», настолько, что отдельными авторами рассматриваются как тождественные. Однако, понятие «функции» является более содержательным и показывает определенную взаимосвязанность направлений деятельности прокуратуры. Все направления деятельности прокуратуры в конечном итоге направлены на соблюдение всеми Конституции Российской Федерации и исполнение законов, действующих на территории Российской Федерации.

В научной литературе справедливо отмечается, в частности, что задачи уголовного преследования «осуществляет ряд отраслей прокурорского надзора: правом возбуждения уголовного дела и, следовательно, начать уголовное преследование, обладает прокурор, проводящий проверку в порядке общего надзора, если при проверке установил нарушения, содержащие признаки преступления. После передачи уголовного дела для расследования уголовное преследование осуществляет прокурор, надзирающий за соблюдением законности органами следствия и дознания. При завершении предварительного следствия и передачи дела в суд уголовное преследование продолжает государственный обвинитель - прокурор, участвующий в суде и осуществляющий надзор за законностью судебных постановлений по уголовным делам. По вступлении в законную силу поставленного приговора он обращается к исполнению и надзор

См.! Кяскпв R.H. Укач. соч.

при завершении уголовного преследования - при отбытии наказания осуществляет уже иная отрасль прокурорской деятельности»’.

При этом, на наш взгляд, следует хотя бы вкратце раскрыть основные отрасли деятельности прокуратуры, отрасли прокурорского надзора.

Отрасль прокурорской деятельности, на которую возложен надзор за исполнением законов федеральными министерствами, государственными комитетами, службами и иными федеральными органами исполнительной власти, представительными (законодательными) и исполнительными органами субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, органами военного управления, органами контроля, их должностными лицами, органами управления и руководителями коммерческих и некоммерческих организаций, а также за соответствием законам издаваемых ими правовых актов, называется в специальной и научной литературе отраслью общего надзора. Так она была названа и в первом законе о прокуратуре — Законе РФ «О прокуратуре СССР» (1979 г.). И несмотря на то, что в ФЗ «О прокуратуре РФ» этот термин не употребляется, им можно пользоваться для краткости изложения материала.

Свое название данная отрасль прокурорской деятельности получила не потому, что ее задача осуществлять надзор вообще, беспредметно, в отличие от других отраслей, которые имеют достаточно узкую, специальную направленность, например надзор за следствием и дознанием, надзор за соблюдением законности в местах лишения свободы и т.д. Это одна из основных и сложных отраслей прокурорского надзора. В ней наибольшее количество поднадзорных органов и вопросов, по которым необходимо надзирать за исполнением законов. Это и экономическая деятельность во всех отраслях промышленности, строительства сельского хозяйства, в предпринимательской, банковско-кре- дитной и финансовой сферах. Важнейшее направление надзора в сфере экономики - обеспечение требований Конституции России о едином экономическом и правовом пространстве, без чего невозможно надлежащее управление народ-

Рохлин В.И., Сыдорук И.И. Указ. соч. С. 80.

но-хозяйственным комплексом’. Не менее важным для этой отрасли является надзор за исполнением законов в социальной сфере, в семейных, жилищных и трудовых отношениях, соблюдением прав инвалидов и пенсионеров. Здесь весьма актуальным является надзор за соответствием Конституции Российской Федерации издаваемых правовых актов.

Именно в сфере общенадзорной деятельности органами прокуратуры выявляется наибольшее количество нарушений законности, незаконных правовых актов, что в большей степени сказывается на соблюдении прав и свобод человека и гражданина. Так, на страницах юридических изданий отмечается, что только в 1999 году в порядке общего надзора выявлено 470 тысяч правонарушений, свыше 170 тысяч правовых актов опротестовано, причем по прокурорским протестам в первом полугодии 1998 года отменено и изменено 46 369 правовых актов, в том числе в сфере экономики - 9162, а в сфере обеспечения прав человека - 18 983^.

^ См.: Проблемы развития правового статуса российской прокуратуры в условиях переход-

Поднадзорными прокуратуре в данной отрасли надзора являются, прежде всего, федеральные органы исполнительной власти: федеральные министерства (например. Министерство иностранных дел Российской Федерации, Министерство образования Российской Федерации и т.д.), государственные комитеты (например. Государственный комитет Российской Федерации по рыболовству, Государственный комитет Российской Федерации по строительству и т.д.), федеральные службы (например. Федеральная архивная служба Российской Федерации, Федеральная служба земельного кадастра Российской Федерации и т.д.), иные федеральные органы исполнительной власти - российские агентства (например. Российское авиационно- космическое агентство и т.д.), федеральные надзоры России (Федеральный горный и промышленный надзор России, Федеральный надзор России по ядерной и радиационной безопасности). К иным фе-

’ См.: Мельников А.Т. Плюсы и минусы «общего» надзора // Законность. 1999. № 6. С. 5-8. ^ См.: Проблемы развития правої ного периода. М., 1998. С. 83. 84.

деральным органам исполнительной власти относятся также Главное управление специальных программ Президента Российской Федерации, Государственная техническая комиссия при Президенте Российской Федерации, Управление делами Президента Российской Федерации.

Как видно, из федеральных органов исполнительной власти надзору прокуратуры не подлежит только Правительство Российской Федерации. В части 3 статьи 24 ФЗ «О прокуратуре РФ» отмечено, что в случае несоответствия постановлений Правительства Конституции Российской Федерации и законам Российской Федерации Генеральный прокурор Российской Федерации информирует об этом Президента Российской Федерации. Постановления и распоряжения Правительства Российской Федерации в случае их противоречия Конституции Российской Федерации, федеральным законам и указам Президента Российской Федерации могут быть отменены Президентом России (ст. 115 Конституции РФ), конституционность нормативных актов Правительства правомочен проверять Конституционный Суд Российской Федерации (ст. 3 ФКЗ «О Конституционном Суде РФ), а признание недействительными (полностью или частично) ненормативных актов Правительства Российской Федерации, не соответствующих закону и нарушающих права и законные интересы организаций и граждан, входит в компетенцию Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (ст. 10 ФКЗ «Об арбитражных судах в РФ»). Однако такой над- зор (прокурорский надзор за Правительством Российской Федерации) должен быть и обоснование этого будет раскрыто в ходе дальнейшего исследования вопросов развития прокуратуры Российской Федерации.

Равным образом не подлежат надзору прокуратуры федеральные органы законодательной власти (Совет Федерации и Государственная Дума Российской Федерации), Президент Российской Федерации и издаваемые ими правовые акты. Не являются поднадзорными прокуратуре и суды Российской Федерации; о чем также более подробно будет указано немного ниже.

Поднадзорны прокуратуре органы военного управления (например, военные комиссариаты субъектов РФ, городов и районов, командование воинских частей и т.д.).

В предмет общего надзора прокуратуры входит и исполнение законов органами контроля, их должностными лицами, а также соответствие законам издаваемых этими органами и лицами правовых актов. Единого понятия и классификации органов контроля в Российской Федерации в настоящее время не существует. К таким органам, видимо, следует отнести органы надзора за соблюдением правил охоты на территории государственного охотничьего фонда, органы рыбоохраны, органы санитарно- эпидемиологического надзора, контрольно-ревизионные подразделения Министерства финансов Российской Федерации и финансовые органы субъектов федерации, осуществляющие контроль за исполнением соответствующих законов и иных нормативных актов (ст. 2 ФЗ «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов» от 20 апреля 1995 г.).

Органы военного управления и органы контроля, по существу, также представляют собой органы исполнительной власти.

На уровне субъектов Российской Федерации прокуратуре поднадзорны не только органы исполнительной власти (например, правительства республик, администрации областей и т.д.), но и представительные (законодательные) органы субъектов РФ (например, парламенты республик, областные Думы, Законодательные Собрания и т.д.).

В предмет общего надзора прокуратуры входит также исполнение законов органами местного самоуправления, как представительными, так и исполнительными, их должностными лицами, а также соответствие законам издаваемых ими правовых актов.

В первоначальной редакции ФЗ «О прокуратуре РФ» отсутствовало указание на органы управления и руководителей коммерческих и некоммерческих организаций. В соответствии с редакцией Закона от 10 февраля 1999 года, эти органы и лица стали поднадзорны прокуратуре. Понятия коммерческих и некоммерческих организаций даются в гражданском законодательстве. Коммерческой признается организация, преследующая извлечение прибыли в качестве основной цели своей деятельности, а некоммерческие организации - это такие, которые не имеют извлечение прибыли в качестве такой цели и не распределяют полученную прибыль между участниками. Коммерческие организации могут создаваться в форме хозяйственных товариществ и обществ, производственных кооперативов, государственных и муниципальных унитарных предприятий. Некоммерческие организации могут создаваться в форме потребительских кооперативов, общественных или религиозных организаций (объединений), финансируемых собственником учреждений, благотворительных и иных фондов, а также в других формах, предусмотренных законом (ст. 50 ГК РФ). Примерами коммерческих организаций служат общества с ограниченной от- ветственностью (ООО), акционерные общества (АО) и др. К некоммерческим организациям относятся в частности, образовательные учреждения, учреждения здравоохранения, политические партии и движения и т.д.

В части 2 статьи 21 ФЗ «О прокуратуре РФ» указано, что при осуществлении надзора за исполнением законов органы прокуратуры не подменяют иные государственные органы. Обращает на себя внимание второй абзац части 2 статьи 31 ФЗ «О прокуратуре РФ», в котором отмечено, что проверки исполнения законов проводятся на основании поступившей в органы прокуратуры информации о фактах нарушения законов, требующих принятия мер прокурором. Именно такое предложение было заложено в Концепции судебной реформы 1991 года.

В статье 22 ФЗ «О прокуратуре РФ» установлены полномочия прокурора в сфере общего надзора. Прокурор при осуществлении возложенных на него функций вправе:

  • по предъявлению служебного удостоверения беспрепятственно входить на территории и помещения, поднадзорных ему, органов, иметь доступ к их документам и материалам, проверять исполнение законов в связи с поступившей в органы прокуратуры информацией о фактах нарушения закона;

  • требовать от руководителей и других должностных лиц поднадзорных органов представления необходимых документов, материалов, статистических и иных сведений; выделения специалистов для выяснения возникших вопросов; проведения проверок по поступившим в органы прокуратуры материалам и обращениям, ревизий деятельности подконтрольных или подведомственных им организаций; вызывать должностных лиц и граждан для объяснений по поводу нарушений законов’.
  • Прокурор или его заместитель по основаниям, установленным законом, возбуждает уголовное дело или производство об административном правонарушении, требует привлечения лиц, нарушивших закон, к иной установленной законом ответственности, предостерегает о недопустимости нарушения закона.

Прокурор или его заместитель в случае установления факта нарушения закона поднадзорными органами и должностными лицами:

  • освобождает своим постановлением лиц, незаконно подвергнутых адми- нистративному задержанию на основании решений несудебных органов;
  • опротестовывает противоречащие закону правовые акты, обращается в суд или арбитражный суд с требованием о признании таких актов недействительными;
  • вносит представления об устранении нарушений закона.
  • Должностные лица поднадзорных прокуратуре органов обязаны приступить к выполнению требований прокурора или заместителя прокурора о проведении проверок и ревизий незамедлительно.

Формами прокурорского реагирования при осуществлении общего надзора

ЯВЛЯЮТСЯ!

’ в Концепции судебной реформы 1991 г. предлагается сузить права прокуроров по вызовам должностных лиц и граждан.

Протест прокурора (ст. 23 ФЗ «О прокуратуре РФ»), Он приносится на противоречащий закону правовой акт в орган или должностному лицу, которые издали этот акт, либо в вышестоящий орган или вышестоящему должностному лицу. Протест прокурора подлежит обязательному рассмотрению соответствующим органом или должностным лицом в установленные сроки.

Представление прокурора (ст. 24 ФЗ «О прокуратуре РФ»). Оно содержит предложение об устранении нарушений закона и вносится в орган или должностному лицу, которые правомочны устранить допущенные нарушение и подлежит безотлагательному рассмотрению. В течение месяца со дня внесения представления должны быть приняты конкретные меры по устранению допущенных нарушений закона, их причин и условий, им способствующих; о результатах принятых мер должно быть сообщено прокурору в письменной форме.

Постановление прокурора (ст. 25 ФЗ «О прокуратуре РФ»). Оно представляет собой мотивированное постановление о возбуждении уголовного дела или производства об административном правонарушении, исходя из характера нарушения закона.

Предостережение о недопустимости нарушения закона. Эта форма прокурорского реагирования была введена статьей 25-1 ФЗ «О прокуратуре РФ» в редакции от 10 февраля 1999 года, хотя ранее существовала в советском законодательстве о прокуратуре. Она заключается в том, что в целях предупреждения правонарушений и при наличии сведений о готовящихся противоправных деяниях прокурор или его заместитель объявляют в письменной форме должностным лицам предостережение о недопустимости нарушения закона. В случае неисполнения требований, изложенных в указанном предостережении, должностное лицо, которому оно было объявлено, может быть привлечено к ответственности в установленном законом порядке’.

’ в Концепции судебной реформы 1991 г. предостережение прокурора как форму прокурор- ского реагирования предлагалось упразднить.

Важной отраслью прокурорского надзора является надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина теми же органами и должностными лицами, которые поднадзорны прокурору в сфере общего надзора (ч. 1 ст. 26 ФЗ «О прокуратуре РФ). О данном направлении деятельности прокурора уже отмечалось выше, однако необходимо добавить следующее.

В части 2 статьи 26 ФЗ «О прокуратуре РФ» установлено, что также как и при осуществлении общего надзора, органы прокуратуры в этой отрасли надзора не подменяют иные государственные органы, а также должностных лиц, которые осуществляют контроль за соблюдением прав и свобод человека и гражданина. Также особо отмечено, что, осуществляя надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина, органы прокуратуры не вмешиваются в оперативно-хозяйственную деятельность организаций. Именно такое требование было заложено в Концепции судебной реформы 1991 года.

В статье 27 ФЗ «О прокуратуре РФ» установлены полномочия прокурора в данной отрасли надзора. Прокурор правомочен:

  • рассматривать и проверять заявления, жалобы и иные сообщения о нарушении прав и свобод человека и гражданина;
  • разъяснять пострадавшим порядок защиты их прав и свобод;
  • принимать меры по предупреждению и пресечению нарушений прав и свобод человека и гражданина, привлечению к ответственности лиц, нарушивших закон, и возмещению причиненного ущерба;
  • использовать полномочия прокурора в сфере общего надзора.
  • При наличии оснований полагать, что нарушение прав и свобод человека и гражданина имеет характер преступления, прокурор возбуждает уголовное дело и принимает меры к тому, чтобы лица, его совершившие были подвергнуты уголовному преследованию в соответствии с законом.

В случае, когда нарушение прав и свобод человека и гражданина имеет характер административного правонарушения, прокурор возбуждает производство об административном правонарушении или незамедлительно передает сообщение о правонарушении и материалы проверки в орган или должностному лицу, которые правомочны рассматривать дела об административных правонарушениях.

В случае нарушения прав и свобод человека и гражданина, защиш,аемых в порядке гражданского судопроизводства, когда пострадавший по состоянию здоровья, возрасту или иным причинам не может лично отстаивать в суде или арбитражным суде свои права и свободы или когда нарушены права и свободы значительного числа граждан либо в силу иных обстоятельств нарушение приобрело особое общественное значение, прокурор предъявляет и поддерживает в суде или арбитражном суде иск в интересах пострадавших.

Формами прокурорского реагирования в этой отрасли надзора являются протест и представление прокурора (ст. 28 ФЗ «О прокуратуре РФ»).

Следующая отрасль прокурорского надзора - это надзор исполнением законов органами, осуществляющими оперативно-разыскную деятельность, дознание и предварительное следствие (ст. ст. 29-31 ФЗ «О прокуратуре РФ»).

Оперативно-разыскная деятельность (ОРД) - это вид деятельности, осуществляемой гласно и негласно оперативными подразделениями государственных органов в пределах их полномочий посредством проведения оперативно- разыскных мероприятий (ОРМ), к которым, в частности, относятся: контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, прослушивание телефонных переговоров, оперативное внедрение и др. Органы, осуществляющие ОРД, перечислены Б ст. 13 ФЗ «Об ОРД» от 12 августа 1995 года (с учетом последних изменений законодательства в сфере правоохранительной деятельности и реорганизации отдельных правоохранительных органов (налоговой полиции, пограничной сл)^бы).

Дознание и предварительное следствие являются двумя формами предварительного (досудебного) расследования преступлений, предусмотренными уголовно- процессуальным законодательством Российской Федерации. Органы дознания перечислены в ст. 40 УПК РФ. Органы предварительного следствия называются в статье 151 УПК РФ.

Предметом надзора в данной отрасли является соблюдение прав и свобод человека, установленного порядка разрешения заявлений и сообщений о совершенных и готовящихся преступлениях, выполнения оперативно-разыскных мероприятий и проведения расследования, а также законность решений, принимаемых органами, осуществляющими оперативно-разыскную деятельность, дознание и предварительное следствие (ст. 29 ФЗ «О прокуратуре РФ»).

Полномочия прокурора в данной отрасли надзора устанавливаются уголовно- процессуальным законодательством Российской Федерации и другими федеральными законами (ч. 1 ст. 30 ФЗ «О прокуратуре РФ»).

Правовыми основаниями прокурорского надзора за оперативно-разыскной деятельностью являются ст. 1, 29, 30 ФЗ «О прокуратуре РФ»; ст.21 ФЗ «Об оперативно-разыскной деятельности в Российской Федерации»; Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О некоторых вопросах, связанных с применением статей 23 и 25 Конституции Российской Федерации» от 24,12.1993 года № 13; приказы Генерального прокурора Российской Федерации: «Об организации надзора за исполнением Федерального закона «Об ОРД» от 25.04.2000 года № 56 и «Об организации прокурорского надзора за предварительным следствием и дознанием» от 18.06.1997 года № 31; совместные указания Генерального прокурора Российской Федерации и МВД Российской Федерации: «О совершенствовании деятельности по раскрытию умышленных убийств, связанных с безвестным исчезновением граждан и розыску лиц, пропавших без вести» от 20.11.1998 года № 83/36, 24.09.1998 года № 1/19934, «О серьезных недостатках в работе по установлению личности неопознанных и невостребованных трупов» от 09.03.1994 года № 15/24, 12.03.1994 года № 1/1026, «О порядке предоставления органами внутренних дел материалов для осуществления прокурорского надзора за исполнением Федерального закона «Об ОРД» от 29.07.1996 года № 44/15, 25.07.1996 года № 1/12812, «О серьезных недостатках при объявлении в розыск обвиняемых» от 12.10.1994 года № 15-20-94, № 1/4983.

Прокурор в ходе осуществления надзора за оперативно-разыскной деятельностью должен:

  • своевременно предупреждать, выявлять и пресекать нарушения консти- туционных прав и свобод человека и гражданина, а также иные нарушения закона, допускаемые органами, осуществляющими оперативно-разыскную деятельность;
  • способствовать выполнению органами, осуществляющими оперативно- разыскную деятельность, обязанностей по предупреждению, своевременному выявлению, пресечению и раскрытию преступлений, изобличению виновных, розыску лиц, без вести пропавших, а также скрывающихся от органов дознания, следствия, суда либо уклоняющихся от уголовного наказания;
  • способствовать комплексному и активному осуществлению оперативными подразделениями всего объема оперативно-разыскных мероприятий, разрешенных Федеральным законом «Об ОРД»;
  • способствовать надлежащему документированию результатов оператив- но- разыскной деятельности и использованию их в процессе доказывания по уголовным делам.
  • Уполномоченный прокурор должен принимать активное участие на самых ранних этапах оперативной проверки, определяя совместно с должностными лицами органов, осуществляющих оперативно-разыскную деятельность, и следователем возможность реализации оперативной информации, достаточность ее для возбуждения уголовного дела и использования в процессе доказывания по уголовному делу. Указанная деятельность уполномоченного прокурора определяется природой прокурорского надзора, находящегося на стыке таких видов правоохранительной деятельности как оперативно-разыскная деятельность, расследование преступлений и правосудие. Именно прокурор призван коорди- пировать эти виды деятельности и устранять таким образом ненужные трения между правоохранительными органами’.

В практике прокурорского надзора распространены факты уклонения уполномоченных прокуроров от принятия решений о достаточности оперативной информации, а также о возможности использования в процессе доказывания результатов оперативно-разыскной деятельности. При этом прокуроры ссылаются на то, что эти вопросы выходят за пределы прокурорского надзора, и предлагают должностным лицам органов, осуществляющих оперативно- разыскную деятельность, принять решение, после чего представить все материалы, послужившие основанием для его принятия, в прокуратуру. Подобная практика создает предпосылки к совершению нарушений закона, дискредитирует органы прокуратуры.

Организация прокурорского надзора за оперативно-разыскной деятельностью включает в себя:

  • издание прокурором субъекта Российской Федерации приказа, которым определяются прокурорские работники, уполномоченные осуществлять надзор за оперативно-разыскной деятельностью и вести секретное делопроизводство по материалам оперативно-разыскной деятельности. По справедливому указанию В.Н.Осипкина возложение на уполномоченного прокурорского работника обязанности вести секретное делопроизводство представляется наиболее правильным, так как это позволяет свести к минимуму возможность утечки секретной информации по вопросам оперативно-разыскной деятельности. В приказе прокурора субъекта федерации необходимо указать уполномоченных прокуроров и лиц, ведущих секретное делопроизводство как в аппарате прокуратуры субъекта федерации, так и в каждой районной (городской) прокуратуре^;

’ См.: Прокурорский надзор за оперативно-разыскной деятельностью. СПб., 2001. С. 24. ^ Осипкин В.Н. Указ.соч. С. 26.

  • ознакомление под роспись уполномоченных надзирающих прокуроров и лиц, ведущих секретное делопроизводство по вопросам оперативно-разыскной деятельности, с изданным приказом;
  • направление приказа во все поднадзорные оперативные подразделения в целях информирования их об уполномоченных прокурорах по надзору за опе- ративно- разыскной деятельностью;
  • оформление в установленном порядке структурными подразделениями прокуратуры субъекта федерации (отделами общего и особого делопроизводства, спецчастями или инспекторами общего и особого делопроизводства) допуска к секретным работам и документам уполномоченным лицам. При оформлении допуска уполномоченным прокурорам к сведениям, составляющим государственную тайну, следует руководствоваться постановлением Правительства Российской Федерации «Об утверждении Инструкции о порядке допуска должностных лиц и граждан Российской Федерации к государственной тайне» от 28.10.1995 года № 1050;
  • принятие мер по техническому оснащению мест работы и хранения документов по вопросам оперативно-разыскной деятельности. Ответственность за принятие указанных мер должна быть возложена приказом прокурора субъекта федерации на руководителей соответствующих прокуратур. Категорически запрещается прием и хранение документов по вопросам оперативно-разыскной деятельности, работа с ними в неприспособленных для этого помещениях. Необходимо помнить, что нарущение этого требования создает предпосылки к утрате секретных документов, что влечет уголовную ответственность лиц, виновных в этом;
  • определение номенклатуры дел по документам оперативно-разыскной деятельности. Количество дел зависит от объема документооборота в каждой прокуратуре. В Инструкции об организации делопроизводства в органах прокуратуры по документам оперативно-разыскной деятельности установлено обязательное ведение двух журналов (книг): журнала учета поступивщих и исполненных в прокуратуре документов по вопросам оперативно-разыскной деятельности; журнала учета работы прокурора по надзору за исполнением Федерального закона «Об ОРД».
  • При осуществлении надзора за соблюдением законности в деятельности органов, осуществляющих оперативно-разыскную деятельность, предварительное следствие и дознание, выявляются многочисленные нарушения законности, связанные с нарушением прав и свобод человека и гражданина, гарантированных Конституцией Российской Федерацией. Например, только в первом полугодии 1998 года органами прокуратуры Российской Федерации разрешено 145 858 жалоб на органы дознания и следователей, причем 33 707 жалоб удовлетворено, что составляет 20,3%. Прокурорами отменено 69 873 постановления о незаконном прекращении или приостановлении уголовных дел, 2 874 незаконных постановления об отказе в возбуждении уголовных дел и т.д.’

Эти данные свидетельствуют о том, что нарушения прав и свобод человека и гражданина, к сожалению, распространены в сфере оперативно-разыскной деятельности и предварительного расследования преступлений, где они особенно нетерпимы, поскольку здесь затрагиваются такие права и свободы, как право на жизнь и здоровье, личную неприкосновенность, достоинство и честное имя и т.п.

о распространенности нарушений в данной сфере государственной деятельности говорилось в докладе Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации 0.0. Миронова, отмечавшего большое количество обращений граждан именно по этим вопросам^, В связи с этим перед нами и стоит большая работа по исследованию вопросов деятельности прокурора по реализации и соблюдению принципов уголовного судопроизводства и защите прав и свобод лиц, попадающих в сферу уголовно-процессуальной деятельности, и

’ См.: Проблемы развития правового статуса российской прокуратуры в условиях переход- ного периода. М., 1998. С. 83, 84. ^ См.: Российская газета. 1999.10,11 марта.

внесению предложений по совершенствованию законодательства, в том числе уголовно-процессуального, и прокурорской деятельности для достижения главной цели - защиты прав и свобод человека и гражданина.

Надзор за исполнением законов судебными приставами как отрасль прокурорского надзора предусмотрен абзацем 5 статьи 1 ФЗ «О прокуратуре РФ». Эта отрасль надзора введена редакцией ФЗ «О прокуратуре РФ» от 10 февраля 1999 года. Однако институт судебных приставов в Российской Федерации является сравнительно новым и находится еще в стадии становления. В связи с этим ФЗ «О прокуратуре РФ» особенности осуществления данной отрасли надзора еще не регламентированы.

Другая отрасль прокурорского надзора - надзор за исполнением законов администрациями органов и учреждений, исполняющих наказание и применяющих назначаемые судом меры принудительного характера, администрациями мест содержания задержанных и заключенных под стражу регламентируется ст. 32-34 ФЗ «О прокуратуре РФ».

Органы и учреждения, исполняющие наказание, предусмотрены ст. 5 Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих наказание в виде лишения свободы» от 21 июля 1993 года. К ним относятся исправительные учреждения (исправительные колонии, воспитательные колонии, тюрьмы и др.), центральный орган уголовно-исполнительной системы (УИС) — Главное управление исполнения наказаний (ГУИН) Министерства юстиции Российской Федерации и территориальные органы УИС (например, ГУИН Санкт-Петербурга и Ленинградской области).

Принудительные меры медицинского характера могут быть назначены судом, в частности, лицам, совершившим деяния, предусмотренные Уголовным кодексом Российской Федерации, в состоянии невменяемости и лицам, у которых после совершения преступления наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение или исполнение наказания (ст. 97 УК РФ). Такие лица могут проходить принудительное лечение в психиатрическом стационаре (ст. 101 УК РФ). Прокуратура Российской Федерации осуществляет надзор за исполнением законов администрациями таких психиатрических стационаров.

Местами содержания задержанных являются изоляторы временного содержания (ИВС) в. системе органов внутренних дел, в системе органов погра- ничной охраны ФСБ, гауптвахты в Вооруженных Силах и других войсках Российской Федерации. В них содержатся лица, задержанные по подозрению в совершении преступления в порядке ст. 91, 92 УПК РФ. Местами содержания заключенных под стражу являются следственные изоляторы (СИЗО) в системе Министерства юстиции Российской Федерации и ФСБ. В них содержатся подозреваемые и обвиняемые в совершении преступления, которым избрана мера пресечения - заключение под стражу в порядке ст. 95, 100 УПК РФ (в отношении подозреваемых) и ст. 108 УПК РФ (в отношении подозреваемых и обвиняемых).

Предметом надзора в этой отрасли является законность нахождения лиц в указанных учреждениях; соблюдение установленных законодательством Российской Федерации прав и обязанностей лиц, содержащихся в этих учреждениях; законность исполнения наказания, не связанного с лишением свободы (ст. 32 ФЗ «О прокуратуре»)

Осуществляя данную отрасль надзора, прокурор вправе опрашивать задержанных, заключенных под стражу, осужденных и лиц, подвергнутых мерам принудительного характера; знакомиться с документами, на основании которых эти лица задержаны, заключены под стражу, осуждены либо подвергнуты мерам принудительного характера, с оперативными материалами; требовать от администрации создания условий, обеспечивающих права задержанных, заключенных под стражу, осужденных и лиц, подвергнутых мерам принудительного характера; проверять соответствие законодательству Российской Федерации приказов, распоряжений, постановлений администраций поднадзорных органов и учреждений, требовать объяснения от должностных лиц, вносить протесты и представления, возбуждать уголовные дела или производство об административных правонарушениях; отменять дисциплинарные взыскания, наложенные в нарушение закона на лиц, содержащихся в поднадзорных учреждениях. Прокурор или его заместитель обязан немедленно освободить своим постановлением каждого содержащегося без законных оснований в поднадзорных учреждениях (ст. 33 ФЗ «О прокуратуре РФ»).

В Концепции судебной реформы 1991 года предлагается прокурорский надзор, осуществляемый в местах лишения или ограничения свободы дополнить судебным контролем. Специальный пенитенциарный судья в ранге мирового судьи мог бы осуществлять в упрощенных формах рассмотрение жалоб и требований заключенных, представлений прокурора и администрации мест лишения или ограничения свободы.

Кроме того, одним из направлений деятельности прокуратуры является уголовное преследование в соответствии с полномочиями, установленными уголовно- процессуальным законодательством Российской Федерации (ст. 31 ФЗ «О прокуратуре РФ»), В рамках этого направления органы прокуратуры проводят расследование по делам о преступлениях, отнесенных уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации к их компетенции. Прокурор вправе принять к своему производству или поручить подчиненному ему прокурору или следователю расследование любого преступления. При рассмотрении судами уголовных дел прокурор поддерживает государственное обвинение.

В Концепции судебной реформы 1991 года было предложено, что за прокурором сохранятся функции процессуального руководства расследованием и, соответственно, следующие полномочия:

  • возбудив уголовное дело, передать его следователю для производства предварительного следствия;

  • знакомиться с материалами дознания и уголовными делами, находящимися в производстве следователя, со всеми имеющимися протоколами и иными процессуальными актами;
  • давать указания органу дознания и следователю о направлении расследования, о выяснении определенных обстоятельств, дополнении расследования;
  • присутствовать при производстве следственных действий;
  • по узкой, строго определенной категории уголовных дел (уголовное пре- следование следователей и прокуроров, других сотрудников правоохранительных органов) принимать на себя расследование в полном объеме, выполняя при этом все обязанности и пользуясь всеми правами следователя;
  • обосновывать перед судом необходимость производства следственных действий, требующих судебной санкции;
  • испрашивать согласие суда на передачу дела другому следователю или другому органу предварительного следствия (территориальному, специализи- рованному);
  • заслушивать обвиняемого перед составлением обвинительного заключения;
  • составлять обвинительный акт, равносильный документу о предании об- виняемого суду’.
  • Что нашло отражение в новом УПК Российской Федерации и является совершенно оправданным и с точки зрения науки уголовно-процессуального права и правоприменительной практики, а что является необоснованным нововведением, затрудняющим деятельность государственных органов и должностных лиц, осуществляющих производство по уголовным делам, и предстоит разобраться в следующей главе настоящего диссертационного исследования.

Здесь же мы попытаемся определить место уголовно-процессуальной деятельности в системе направлений деятельности прокуратуры. Такая деятельность прямо в ФЗ «О прокуратуре РФ» не предусмотрена, однако в нем указано

См.: Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М., 1992. С. 61.

на осуществление прокуратурой уголовного преследования. Судя по структуре ФЗ «О прокуратуре РФ» уголовное преследование относится к иным направлениям деятельности прокуратуры. Однако, уголовное преследование, осуществляемое прокуратурой, не следует отождествлять с уголовно-процессуальной ее деятельностью. Эта деятельность щире, чем собственно уголовное преследование, и включает в себя также, в первую очередь, осуществление надзора за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно-разыскную деятельность, дознание и предварительное следствие, а также в значительной мере надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина, надзор за исполнением законов органами и учреждениями, исполняющими уголовные наказания (при решении уголовно- процессуальных вопросов исполнения приговора), местами содержания под стражей, администрациями психиатрических стационаров (при производстве стационарной судебно-психиатрической экспертизы, при рещении уголовно-процессуальных вопросов применения принудительных мер медицинского характера). Уголовно- процессуальная деятельность осуществляется также в виде еще одного иного направления деятельности прокуратуры - участия прокурора в рассмотрении дел судами.

Таким образом, уголовно-процессуальная деятельность прокуратуры относится одновременно к функциям (основным направлениям) деятельности прокуратуры при осуществлении прокурорского надзора и к иным направлениям деятельности прокуратуры в виде уголовного преследования и участия прокурора в рассмотрении дел судами.

Координация деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью, как направление прокурорской деятельности, регламентируется статьей 8 ФЗ «О прокуратуре РФ». Осуществляя это направление деятельности, Генеральный прокурор РФ, и подчиненные ему прокуроры, координируют деятельность по борьбе с преступностью органов внутренних дел, органов ФСБ, таможенных органов и других правоохранительных органов. В целях обеспечения координации деятельности указанных органов прокурор созывает координационные совещания, организует рабочие группы, истребует статистическую и другую необходимую информацию, осуществляет иные полномочия в соответствии с Положением о координации деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью, утвержденным указом Президента Российской Федерации № 567 от 18 апреля 1996 года’.

Так, в соответствии с п. 7 указанного Положения в состав координационного совещания входят прокурор (председатель совещания) и руководители со- ответствующих правоохранительных органов или исполняющие их обязанности (члены совещания). Совещание созывается председателем (прокурором) по мере необходимости, но не реже одного раза в квартал, а также по инициативе одного из членов координационного совещания. На координационные совещания могут быть приглашены другие должностные лица правоохранительных органов, руководители федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации и их подразделений, органов местного самоуправления, органов военного управления, общественных объединений, научные и педагогические работники, представители средств массовой информации. Члены координационного совещания при обсуждении вопросов пользуются равными правами.

Решение координационного совещания оформляется в письменной форме и считается принятым, если оно одобрено руководителями правоохранительных органов, на которых возлагается его выполнение. Руководители правоохранительных органов во исполнение решений координационного совещания издают приказы, указания и распоряжения и принимают соответствующие организационно-распорядительные меры. Если в реализации решения участвует несколько правоохранительных органов, организационное обеспечение возлагается на орган, указанный в решении первым. Решения координационного совещания подписывает его председатель (прокурор) и руководители тех правоохранительных органов, на которые возложено его выполнение, а протоколы

См.: Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 17. Ст. 1958.

координационного совещания - его председатель — прокурор (п. 8 Положения о координации правоохранительных органов по борьбе с преступностью).

Участие в правотворческой деятельности не менее важное направление деятельности прокуратуры, которое закреплено в статье 9 ФЗ «О прокуратуре РФ». Говоря о данном направлении прокурорской деятельности, вкратце можно отметить следующее. Оно заключается в том, что прокурор, при установлении в ходе осуществления своих полномочий, необходимости совершенствования действующих нормативных правовых актов вправе вносить в законодательные органы и органы, обладающие правом законодательной инициативы, соответствующего и нижестоящего уровней предложения об изменении, о дополнении, об отмене или о принятии законов и иных нормативных правовых актов. Более подробно указанное направление деятельности будет рассмотрено в дальнейшем.

Согласно статьи 10 ФЗ «О прокуратуре РФ», в органах прокуратуры рассматриваются и разрешаются заявления, жалобы и иные обращения, содержащиеся сведения о нарушении законов. При этом решение, принятое прокурором, не препятствует обращению лица за защитой своих прав в суд. Решение по жалобе на приговор, решение, определение и постановление суда может быть обжаловано только вышестоящему прокурору.

Поступающие в органы прокуратуры заявления и жалобы, иные обращения рассматриваются в порядке и сроки, которые установлены федеральным законодательством. Ответ на заявление, жалобу и иное обращение должен быть мотивированным. Если в удовлетворении заявления или жалобы отказано, заявителю должно быть разъяснены порядок обжалования принятого решения, а также право обращения в суд, если таковое предусмотрено законом. Прокурор в установленном законом порядке принимает меры к привлечению к ответственности лиц, совершивших правонарушение. Запрещается пересылка жалобы в орган или должностному лицу, решения либо действия которого обжалуются.

Рассмотрение и проверка жалоб в органах прокуратуры проводятся беспошлинно и бесплатно. Такой порядок помогает широкому обпцению прокурора с гражданами, способствует выявлению и устранению нарушений закона, восстановлению прав и законных интересов граждан. Например, только в первом полугодии 1998 года органами прокуратуры Российской Федерации рассмотрено 605 092 письменные жалобы, принято на личном приеме 456 037 граждан. Из разрешенных жалоб удовлетворено 114 872, что составляет немалый процент — 25,7%, в том числе по трудовым вопросам - 25 342, по жилиш,- ным вопросам - 4 485, по соблюдению прав несовершеннолетних - 7 845, на незаконность судебных решений по гражданским делам - 7 260, по уголовным делам - 2 290, на действия органов следствия и дознания - 33 707\

Об участии прокурора в рассмотрении дел судами (Раздел IV ФЗ «О прокуратуре РФ»), как о направлении его деятельности будет сказано еще много. Сейчас же необходимо дать общую характеристику данного направления прокурорской деятельности, чтобы не заострять на ней внимание при рассмотрении более конкретных вопросов работы прокурора по реализации и соблюдению принципов уголовного судопроизводства. Итак, в рамках этого направления деятельности прокурор в соответствии с процессуальным законодательством Российской Федерации вправе обратиться в суд с заявлением или вступить в дело в любой стадии процесса, если этого требует защита прав граждан и охраняемых законом интересов общества или государства. Генеральный прокурор Российской Федерации принимает участие в заседаниях Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, вправе обращаться в Конституционный Суд Российской Федерации по вопросу нарушения конституционных прав и свобод граждан законом, примененным или подлежащим применению в конкретном деле (ст. 35 ФЗ «О прокуратуре РФ»).

’ См.: Проблемы развития правового статуса российской прокуратуры в условиях переход- ного периода. М., 1998. С. 87-89.

Прокурор или его заместитель, в пределах своей компетенции, вправе обжаловать в вышестоящий суд противоречащие закону решения, приговоры, определения и постановления судов. Помощник прокурора, прокурор управления, прокурор отдела могут приносить жалобу только по делу, в рассмотрении которого они участвовали (что очень спорно и на этом будет акцентировано внимание при рассмотрении вопросов совершенствования прокурорского надзора). Прокурор или его заместитель независимо от участия в судебном разбирательстве вправе в пределах своей компетенции истребовать из суда любое дело или категорию дел, пс которым судебное решение вступило в законную силу. Усмотрев, что судебное решение является незаконным или необоснованным, прокурор приносит жалобу в порядке надзора или обращается с представлением к вышестоящему прокурору. Жалоба на решение по делу об административном правонарушении может быть принесена прокурором города, района, вышестоящим прокурором и их заместителями (ст. 36 ФЗ «О прокуратуре РФ»).

Принесение Генеральным прокурором Российской Федерации или его заместителем жалобы на приговор, которым в качестве меры наказания назначена смертная казнь, приостанавливает его исполнение (ст. 38 ФЗ «О прокуратуре РФ»).

Генеральный прокурор Российской Федерации вправе обращаться в Пленум Верховного суда Российской Федерации с представлениями о даче судам разъяснений по вопросам судебной практики по гражданским, арбитражным, административным, уголовным и иным делам (ст. 39 ФЗ «О прокуратуре РФ»).

В Концепции судебной реформы 1991 года отмечено, что в состязательном процессе в суде прокурор должен участвовать как равноправная сторона: его право на принесение заявлений в суд в порядке гражданского судопроизводства и на участие в заседании следует ограничить задачами и случаями защиты безгласного (несовершеннолетние, престарелые, недееспособные, находящиеся в материальной или служебной зависимости) или неперсонифицированного общественного интереса (правильный ход выборов, референдума и т.д.). В уголовном деле прокурор представляет государственное обвинение и отвечает за его обоснованность*. И эти вопросы, на наш взгляд, нуждаются в корректировке и доработке с позиций науки и потребностей правоприменительной практики.

Кроме того, как совершенно справедливо отмечают В.И.Рохлин и И.И.Сы- дорук, особой отраслью прокурорского надзора является надзор за соблюдением законодательства в отношении несовершеннолетних.

Выделение этой отрасли в прокурорском надзоре совершенно понятно. Дети, подростки, молодежь - это будущее нашего государства. В современных условиях проблема несовершеннолетних, охрана их прав становится чрезвычайно актуальной, поскольку массовое обнищание населения, снижение духовности, рост преступности в значительной мере затронули несовершеннолетних граждан страны, привели к множественным фактам нарушения их прав, свобод, законных интересов.

Практика показывает, что в отношении несовершеннолетних возросло количество преступлений в семьях, где грубо нарушаются их важнейшие права. Нарушаются жилищные, трудовые права несовершеннолетних, их право на образование, медицинское обслуживание, на собственность. Вместе с тем значительно возросла преступность среди несовершеннолетних. Несовершеннолетние все шире вовлекаются в преступления криминальными структурами, которые используют их в своих деяниях, создают базу роста преступных проявле- ний в будущем .

Именно поэтому возникла необходимость в соответствующей отрасли прокурорского надзора, в специальных структурных подразделениях прокурорской системы. Эта отрасль надзора, взаимодействуя с другими отраслями, должна представлять собой надзор за исполнением законов о несовершенно-

’ См.: Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М., 1992. С. 62. ^ Рохлин В.И., Сыдорук И.И. Правоохранительная функция прокуратуры. СПб., 2000. С. 38. 39.

летних и защиту их прав и законных интересов. В рамках этой отрасли должен производиться анализ преступлений несовершеннолетних и причин криминальных явлений, исполнения законов, направленных на предупреждение преступлений и правонарушений со стороны несовершеннолетних, исполнения законов соответствующими контролирующими государственными органами исполнительной власти, которые обязаны проводить в жизнь законодательные и нормативные акты, издаваемые по вопросам охраны прав и законных интересов несовершеннолетних.

Поднадзорными прокуратуре органами в рамках новой отрасли надзора должны стать федеральные органы исполнительной власти и органов исполнительной власти субъектов РФ в сфере образования, здравоохранения, социального обеспечения, внутренних дел, органы местного самоуправления, выступающие в качестве органов опеки и попечительства, администрации специальных воспитательных и лечебных учреждений для несовершеннолетних и воспитательных колоний уголовно- исполнительной системы.

в рамках указанной новой отрасли надзора прокурор полномочия прокурора должны распространяться также на производство по уголовным делам в отношении несовершеннолетних, предусмотренное главой 50 УПК РФ, таким образом выделится чрезвычайно важное специфическое направление уголовно- процессуальной деятельности прокуратуры.

Таким образом, исходя из смысла закона и его толкования, следует выделять функции или основные направления деятельности прокуратуры Российской Федерации, а также иные направления ее деятельности. Основными выводами по данному параграфу являются следующие:

  1. Функциями (основными направлениями деятельности) является осуществление надзора, включая, выделяемые в ФЗ «О прокуратуре РФ» пять его отраслей. Иными направлениями деятельности прокуратуры являются: уголовіюе преследование, координация деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью, участие в рассмотрении дел судами, участие в правотворческой деятельности, рассмотрение и разрешение заявлений, жалоб и иных обращений.

  2. Уголовно-процессуальная деятельность прямо в ФЗ «О прокуратуре РФ» не предусмотрена, в нем указано на осуществление прокуратурой уголовного преследования, которое относится к иным направлениям деятельности прокуратуры. Однако, уголовное преследование, осуществляемое прокуратурой, не следует отождествлять с уголовно-процессуальной ее деятельностью. Эта деятельность шире, чем собственно уголовное преследование, и включает в себя также, в первую очередь, осуществление надзора за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно-разыскную деятельность, дознание и предварительное следствие, а также в значительной мере надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина, надзор за исполнением законов органами и учреждениями, исполняющими уголовные наказания (при решении уголовно-процессуальных вопросов исполнения приговора), местами содержания под стражей, администрациями психиатрических стационаров (при производстве стационарной судебно-психиатрической экспертизы, при решении уголовно-процессуальных вопросов применения принудительных мер медицинского характера). Таким образом, уголовно-процессуальная деятельность прокуратуры относится одновременно к функциям (основным направлениям) деятельности прокуратуры при осуществлении прокурорского надзора и к иным направлениям деятельности прокуратуры в виде уголовного преследования. Уголовно- процессуальная деятельность осуществляется также в виде еще одного иного направления деятельности прокуратуры - участия прокурора в рассмотрении дел судами. Таким образом, уголовно-процессуальная деятельность прокуратуры относится одновременно к функциям (основным направлениям) деятельности прокуратуры при осуществлении прокурорского надзора и к иным направлениям деятельности прокуратуры в виде уголовного преследования и участия прокурора в рассмотрении дел судами.

  3. В современных социально-экономических условиях, кроме пяти существующих отраслей надзора, следует выделить самостоятельную отрасль надзора за исполнением законов о несовершеннолетних, вследствие массового нарушения основных прав и законных интересов несовершеннолетних, роста преступности среди них. Поднадзорными прокуратуре органами в рамках новой отрасли надзора должны стать федеральные органы исполнительной власти и органов исполнительной власти субъектов РФ в сфере образования, здравоохранения, социального обеспечения, внутренних дел, органы местного самоуправления, выступающие в качестве органов опеки и попечительства, администрации специальных воспитательных и лечебных учреждений для несовершеннолетних и воспитательных колоний уголовно- исполнительной системы. в рамках указанной новой отрасли надзора прокурор полномочия прокурора должны распространяться также на производство по уголовным делам в отношении несовершеннолетних, предусмотренное главой 50 УПК РФ, таким образом выделится чрезвычайно важное специфическое направление уголовно- процессуальной деятельности прокуратуры.

ГЛАВА II

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПРОКУРАТУРЫ

ПО РЕАЛИЗАЦИИ ПРИНЦИПОВ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА

§1. Общая характеристика деятельности прокуратуры в сфере уголовного судопроизводства

Деятельность прокуратуры, являющейся государственно-властным органом, выступает необходимым условием укрепления российской государственности, поскольку она призвана защищать права и свободы человека и гражданина как высшую ценность общества и государства, исключать попытки действовать неправовыми средствами от кого бы они не исходили. Роль прокуратуры в деле отстаивания и укрепления законности в стране как никогда высока. По работе прокуратуры сегодня оценивается авторитет государственной власти, обязанной обеспечить безопасные условия жизни каждому гражданину. Проявляется это, прежде всего, в сфере уголовно-процессуальной деятельности. Именно прокурор должен выступать гарантией достижения целей и задач уголовного судопроизводства, гарантией соблюдения принципов уголовного процесса, гарантией охраны прав и свобод как лиц пострадавших от преступлений, так и лиц, вовлекаемых в производство по уголовному делу в качестве подозреваемого и обвиняемого.

Уголовно-процессуальная деятельность прокуратуры вытекает как из основного направления ее деятельности — надзора за исполнением закона, так и из иных направлений деятельности прокуратуры - уголовного преследования и участия прокурора в рассмотрении дел судами, включая обжалование противоречащих закону решений, приговоров, определений и постановлений судов.

Уголовно-процессуальная деятельность осуществляется прокуратурой на всех стадиях уголовного процесса.

На досудебных стадиях судопроизводства уголовно-процессуальная деятельность прокуратуры осуществляется в основном в рамках надзора за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия и в рамках уголовного преследования. Основные полномочия прокуратуры на этой стадии уголовного процесса закреплены как в ФЗ «О прокуратуре РФ (глава 3 раздела III), так и в УПК РФ (ч. 2 ст. 37).

В наиболее концентрированном виде сущность уголовно-процессуальной деятельности прокуратуры на досудебных стадиях уголовного процесса выражена в Ч.1 ст. 37 УПК Российской Федерации, устанавливающей, что «Прокурор является должностным лицом, уполномоченным в пределах, установленных настоящим Кодексом, осуществлять от имени государства уголовное преследование, а также надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и предварительного следствия». Данная законодательная формулировка дает основания сделать вывод о том, что, если в общей правоохранительной деятельности прокуратуры основным ее направлением является прокурорский надзор, а уголовное преследование - иным направлением деятельности, то в сфере досудебного производства по уголовным делам уголовное преследование становится одним из основных направлений прокурорской деятельности.

На судебных стадиях уголовного процесса прокуроры участвуют в рассмотрении дел судами, обжалуют судебные решения. Обращает на себя внимание формулировка ч. 2 ст. 35 ФЗ «О прокуратуре РФ» в соответствии с которой «осуществляя уголовное преследование в суде, прокурор выступает в качестве государственного обвинителя». Таким образом, на судебных стадиях уголовного процесса прокуратурой осуществляется два иных направления ее деятельности - уголовное преследование и участие прокурора в рассмотрении дел судами.

Участие прокурора в рассмотрении дел судами в качестве иного направления деятельности прокуратуры распространяется и на стадию исполнения приговора. Так, в соответствии со ст. 399 УПК Российской Федерации при разрешении судом вопросов, связанных с исполнением приговора в судебном заседании вправе участвовать прокурор, мнение которого по рассматриваемому вопросу выслушивается перед вынесением судом окончательного постановления. Согласно ст. 400 УПК России прокурор извещается судом или мировым судьей о поступившем ходатайстве о снятии судимости и вправе участвовать в таком заседании на котором выслушивается его мнение.

О полномочиях прокурора в ходе судебного производства говорится в ч. 4 и 5 ст. 37 УПК Российской Федерации. В соответствии с ч. 4 ст. 37 УПК Российской Федерации в ходе судебного производства прокурор поддерживает государственное обвинение, обеспечивая его законность и обоснованность. Согласно ч. 5 ст. 37 УПК Российской Федерации «прокурор вправе в порядке и по основаниям, которые установлены настоящим Кодексом, отказаться от осуществления уголовного преследования». О других формах участия прокурора в рассмотрении дел судами в ст. 37 УПК Российской Федерации не говорится, что не означает их отсутствия. Указанные формы уголовно-процессуальной деятельности прокурора предусмотрены отдельными статьями УПК Российской Федерации, а также статьями раздела IV ФЗ «О прокуратуре РФ». Сказанное позволяет сделать вывод, что и на судебных стадиях уголовного процесса одной из основных функций прокуратуры является уголовное преследование в виде поддержания государственного обвинения в суде, которое сочетается с другими видами уголовно-процессуальной деятельности, предусмотренных отдельными статьями УПК Российской Федерации и статьями раздела IV ФЗ «О прокуратуре РФ».

Таким образом, анализируя все вышеизложенное, а, также учитывая ‘Содержание уголовно-процессуального законодательства и ФЗ «О прокуратуре РФ», прокуроры осуществляют в уголовном судопроизводстве: надзор за соблюдением Конституции России и иных законов; надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина; надзор за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно-разыскную деятельность, дознание и предварительное следствие; уголовное преследование в соответствии с полномочиями, установленными уголовно-процессуальным законодательством; участие в рассмотрении дел судами; координацию деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью.

Все указанные направления деятельности прокуратуры образуют неразрывное единство.

На наш взгляд, осуществляя надзор за соблюдением Конституции России и иных законов, надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина, надзор за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно- разыскную деятельность, дознание и предварительное следствие, прокурор надзирает также за соблюдением принципов уголовного судопроизводства всеми участвующими в производстве по уголовному делу лицами (как должностными лицами государственных органов, осуществляющих и направляющих ход производства по делу, так и лицами, вовлекаемыми в сферу уголовного судопроизводства). Осуществляя уголовное преследование в соответствии с полномочиями, установленными уголовно-процессуальным законодательством, участвуя в рассмотрении дел судами и координируя деятельность правоохранительных органов по борьбе с преступностью, прокурор сам реализует принципы уголовного судопроизводства в процессе своей деятельности.

Учитывая вышеизложенное, а также то, что в рамках настоящего диссертационного исследования нас более всего интересует вопрос о надзоре прокурора за соблюдением принципов уголовного судопроизводства всеми участниками уголовно-процессуальной деятельности, и то, что термин уголовное преследование и содержание данного уголовно-процессуального института не нашли сегодня однозначного толкования в научной и учебной литературе, следует в рамках настоящего параграфа более подробно остановиться на освещении именно деятельности прокурора по осуществлению уголовного преследования и координации деятельности правоохранительных органов в борьбе с преступностью.

Впервые в официальных документах об уголовном преследовании как о доминирующем направлении деятельности прокуратуры, было заявлено в Концепции судебной реформы в Российской Федерации 1991 года. Однако в указанной Концепции общего определения понятия уголовного преследования дано не было. И тем не менее, термин «уголовное преследование» постепенно стал распространяться в отечественном законодательстве.

Прежде всего, речь идет о Законе РФ «О прокуратуре РФ» от 17 января 1992 года. Среди функций прокуратуры в части 2 статьи 1 данного закона сказано об уголовном преследовании в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации. Надзорной функции прокуратуры, а также участию прокурора в рассмотрении дел судами в указанном законе посвящены отдельные разделы и главы (раздел III «Прокурорский надзор», главы 1-4 этого раздела, посвященные отдельным отраслям прокурорского надзора и раздел IV «Участие прокурора в рассмотрении дел судами»).

Уголовному преследованию целиком не посвящены ни один раздел и ни одна глава Закона РФ «О прокуратуре РФ». Упоминание об уголовном преследовании встречаются только в двух статьях. В статье 31 главы 3 «Надзор за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно-разыскную деятельность, дознание и предварительное следствие» раздела III «Прокурорский надзор», которая называется «Расследование преступлений органами прокуратуры» записано, что «осуществляя уголовное преследование, органы прокуратуры проводят расследование по делам о преступлениях, отнесенных уголовно- процессуальным законодательством к их компетенции». В части 2 статьи 35 «Участие прокурора в рассмотрении дел судами» установлено, что «осуществляя уголовное преследование в суде, прокурор выступает в качестве государственного обвинителя».

Таким образом, общего определения понятия уголовного преследования в Законе РФ «О прокуратуре РФ» не дается. Законодатель как бы разрывает его на две части: расследование преступлений, отнесенных к компетенции прокуратуры (ст. 31) и уголовное преследование в суде в качестве государственного обвинения (ч. 2 ст. 35). К тому же в Законе РФ «О прокуратуре РФ» указывается, что уголовное преследование осуществляется в соответствии с уголовно- процессуальным законодательством Российской Федерации. Между тем, до принятия УПК Российской Федерации 2001 года уголовно-процессуальное законодательство такого понятия практически не знало. Впервые оно было введено в уголовно- процессуальное законодательство Федеральным Законом «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод» от 20 марта 2001 года в текст части 1 статьи 47 УПК РСФСР об участии защитника в уголовном судопроизводстве’.

Термин «уголовное преследование» был применен также в уголовном за- конодательстве. В примечании 2 к статье 201 УК Российской Федерации 1996 года «Злоупотребление полномочиями» главы 23 «Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях» было установлено, что «если деяние, предусмотренное этой статьей либо иными статьями настоящей главы, причинило вред исключительно коммерческой организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятием, уголовное преследование осуществляется по заявлению этой организации или с ее согласия», а в примечании 3 к этой же статье было записано, что «если деяние, предусмотренное настоящей статьей или иными статьями настоящей главы, причинило вред интересам других организаций, а также интересам граждан, общества или государства, уголовное преследование осуществляется на общих основаниях».

’ Российская газета. 2001.23 марта.

В связи с принятием нового уголовного законодательства были внесены и соответствующие изменения и дополнения в действовавший в то время УПК РСФСР 1960 г. В частности, в нем появилась ст. 27-1 «Привлечение к уголовной ответственности по заявлению коммерческой или иной организации». Комментировавший эту статью УПК РСФСР В.П. Божьев очень верно отметил, что «между положениями, содержащимися в ст. 27-1 УПК РСФСР, и примечанием 2 к ст. 201 УК РФ имеет место определенное несоответствие. Уголовный кодекс РФ связывает с волей руководства коммерческой и иной организации возможность «уголовного преследования». Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР при тех же условиях ведет речь о привлечении к «уголовной ответственности», Такой феномен как «уголовное преследование», действующему УПК РСФСР не известен. По своему содержанию он (термин) носит уголовно- процессуальный характер и до получения им «права гражданства» в уголовно- процессуальном законодательстве внедрять его в другие отрасли законодательства представляется преждевременным. Что качается понятия «привлечение к уголовной ответственности», оно имеет конкретное уголовно-правовое содержание, давно известное уголовному праву. В уголовном процессе привлечение к уголовной ответственности осуществляется через такой процессуальный канал, как привлечечие лица в качестве обвиняемого. Использование его в уго- ловно-процессуальном законе допустимо, но содержание его определено уголовным законом. В ст. 27-1 УПК с помощью этого понятия законодатель корректирует деятельность субъектов уголовного процесса, ответственных за ведение уголовного дела. При этом имеется в виду, что акция привлечения к уголовной ответственности осуществима через соответствующий ему процессуальный институт - привлечение лица в качестве обвиняемого. Вот почему в рассматриваемом случае терминологии ст. 27-1 УПК следует отдать предпочтение»

’ УПК РСФСР. Комментарий. 3-е издание /Под общ. ред. В.М.Лебедева. М., 2000, С. 75.

Профессор В.П.Божьев безусловно прав в том, что термин «уголовное преследование» имеет уголовно-процессуальный характер и пока в уголовно- процессуальном законодательстве не дано его определения он не может быть использован в ином смежном законодательстве. С другой стороны, вполне понятно, что уголовное преследование должно пониматься более широко, чем единичный акт привлечения к уголовной ответственности. Например, как правильно отмечено в Законе РФ «О прокуратуре РФ» - это и расследование преступлений, и поддержание государственного обвинения в суде.

До принятия УПК Российской Федерации 2001 года в юридической литературе были предприняты попытки определить, что является уголовным преследованием, каково его содержание и значение? При этом данный вопрос не всегда однообразно рассматривался в специальной литературе по прокурорскому надзору и по уголовному процессу.

Так, в курсе прокурорского надзора В.И.Баскова вообще не упоминается об уголовном преследовании. В.И.Рохлин и А.М.Дворянский под осуществлением уголовного преследования считают привлечение виновных к уголовной ответственности и одним из методов борьбы с преступностью. Под осуществлением уголовного преследования указанные авторы понимают не только обеспечение строгого соблюдения закона, обеспечение полного, всестороннего и объективного расследования с позиций установления виновности конкретного лица в совершении преступления, чтобы обеспечить неотвратимость наказания. «Не менее важно выяснение всех сопутствующих преступлению событий, установление того, что привело данное лицо на преступный путь, чтобы обеспечить применение законного и справедливого наказания, которое бы способствовало бы перевоспитанию человека»’.

’ Рохлин В.И., Дворянский A.M. Осуществление прокуратурой уголовного преследования // Прокурорский надзор в Российской Федерации / Под ред. В.И.Рохлина. СПб., 2000. С. 108.

В уголовно-процессуальной науке уголовное преследование понимают более узко и связывают его с таким давно известным этой науке понятием как уголовно- процессуальные функции.

Под уголовно-процессуальными функциями почти единодушно признаются основные или главные направления деятельности субъектов уголовного процесса. Некоторым образом различается только количество выделяемых уголовно- процессуальных функций. Большинство авторов в любом случае признают три из них: обвинение, защита, разрешение дела. Г.Ф.Гуценко выделяет четвертую функцию - расследование. При этом он считает, что функцию расследования осуществляют органы дознания или предварительного следствия, а функцию обвинения - прокуратура’. Функцию расследования выделчет также и П.А.Лупинская^. Нередко выделяются функции прокурорского надзора, предупреждения преступлений, поддержания гражданского иска и защиты от него, которые называют еще дополнительными или частными^.

Уголовное преследование в современной литературе нередко отождествляют с функцией обвинения’*. Иногда этому отождествлению дается логическое объяснение. Так, В.С.Шадрин пишет, что «обвинение обусловливается необхо- димостью со стороны соответствующих органов государства отреагировать на факт преступления и изобличить совершившее преступление лицо, не дать ему уйти от ответственности, доказать его виновность и добиться осуждения и’-наказания, Понятием обвинения в качестве уголовно-процессуальной функции охватывается как выдвижение обвинительного тезиса в отношении конкретного лица, инкриминирование ему преступления (собственно обвинение), так и

’ См..: Гуценко К.Ф. Сущность и основные понятия уголовного процесса //Уголовный процесс /Под ред. К.Ф.Гуценко. М., 2000. С. 23.

^ Лупинская П. А. Субъекты уголовного процесса //Уголовно-процессуальное право Российской Федерации /Отв. ред. П.А.Лупинская. М., 2000. С. 75.

^ Божьев В.П. Сущность уголовного процесса //Уголовный процесс / Под ред. В.П.Божьева. М., 2000. С. 9; Гельдибаев М.Х. Уголовный процесс. СПб., 2001. С. 4. ?^См., напр.: Гельдибаев М. X. Указ. соч. С. 4,

деятельность в связи с подозрением и появлением в уголовном деле подозреваемого. в указанном смысле для данной функции более подходящим является использование определения «уголовное преследование»’. Представляется, что подобное объяснение вполне логично, поскольку позволяет выделить понятие обвинения в узком смысле как составление обвинительного заключения или обвинительного акта, и обвинение в широком смысле как уголовное преследование. К этому следовало бы еще добавить, что уголовное преследование (обвинение в широком смысле) включает в себя также и возбуждение уголовного дела в отношении конкретного лица и поддержание государственного обвинения в суде. Таким образом, уголовное преследование представляет собой обвинение в широком смысле, в литературе обвинение в широком смысле и уголовное преследование называют также обвинительной деятельностью^, использование подобной терминологии можно признать вполне приемлемым.

в настоящее время термин «уголовное преследование», наконец, получил свое отражение в УПК Российской Федерации 2001 года. Уголовному преследованию посвящена целая глава 3 Уголовно-процессуального кодекса. В пункте 55 статьи 5 УПК Российской Федерации «Основные понятия, используемые в настоящем Кодексе» дается и общее понятие уголовного преследования как процессуальной деятельности, осуществляемой стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления. В пункте 45 статьи 5 УПК Российской Федерации, разъясняющей понятие «стороны», под которыми понимаются участники уголовного судопроизводства, выполняющие на основе состязательности функцию обвинения (уголовного преследования) или защиты от обвинения, косвенно отождествляются понятия уголовного преследования и обвинения, в данном случае имеется в виду обви-

’ Шадрин В. С. Сущность уголовного процесса //Уголовный процесс / Под ред. В.И.Рохлина. СПб., 2001. С. 9.

^ См.: Александров А.С., Поляков М.П. Уголовное преследование. Лекция-консультация. М., 9ПП9 Г 17 нение в широком смысле. Обвинение в узком смысле, на наш взгляд, предусмотрено в пункте 22 статьи 5 УПК Российской Федерации, как «утверждение о совершении определенным лицом деяния, запрещенного законом, выдвинутое в порядке, установленном настоящим Кодексом».

В УПК Российской Федерации названы и участники уголовного судопроизводства со стороны обвинения: прокурор, следователь, начальник следственного отдела, орган дознания, дознаватель, потерпевший, частный обвинитель, гражданский истец, представители потерпевшего, гражданского истца и частного обвинителя. При этом, на наш взгляд, не все из названных участников уголовного судопроизводства могут с полным на то основанием признаны стороной обвинения, а, иными словами, субъектами уголовного преследования, обвинительной деятельности, в этом убеждает этимология слова «обвинение».

Так, если обратиться к этимологии слова «обвинение» то выясняется, что оно происходит от древнеславянского глагола «обинити» / «обиню» (об+винити), который имел значение: обвинить, признать виновным, доказать виновность’, (например, в Новгородской судной грамоте 1471 года записано: «А до суда над ним силы не деять, а кто силу доспеет, и на том его и обвинит»).

Следует заметить, что одновременно существовал также глагол «объвини- те», «объвиню», употреблявшийся в значении - признать виновным (например, в Договорной грамоте великого князя Дмитрия Ивановича 1375 года записано: «А имет с КИМ холоп тягатися, а не будет по нем поруки, ино холопа обвинити, да выдати осподарю»).

Кроме того, надо учитывать, что слово «вина», корнеобразующее для приведенных глаголов, в это время имело несколько значений: 1) причина, 2) грех, виновность, вина, 3) обвинение, 4)извинение, 5) пеня^. Очевидно, что говорить

’ Срезневский И.И. Словарь древнерусского языка. Репринтное издание. М., 1989, Т. 2. Ч. 1, С. 507.

^ Срезневский И.И. Указ. соч. Т. 1. Ч. 1. С. 258.

о какой-либо строгости в юридической терминологии в действовавшем тогда законе не приходится. Однако очевидно она была органична для мира наших предков, и отражало специфику их правового мировоззрения.

В древнерусском языке существовало немало юридических терминов, ха- рактеризующих обвинительную деятельность и субъектов ее осуществляющих, которые имели прагматическую направленность: «сыскать до пряму», «челом бить», «челобитчик», «исцец», «ответчик».

Для обозначения искового требования частного обвинителя в суд существовал термин «челобитная». Для «следственного обвинения» - «извет», т.е. донос - фактически требование о привлечении к уголовной ответственности.

В то же время существительного «обвинение», которое бы выражало в правовом обиходе понятие, связанное с характеристикой сущности отношений государственной власти с обвиняемым не было. Очевидно, в этом просто не было потребности до тех пор, пока не сформировалось понятие субъекта права на наказание - в лице государя.

Произошло это в конце XVII - начале XVIII веков, В русском правовом словоупотреблении существительное «обвинение» появилось в ходе образования русского литературного языка, призванного стать орудием новой государственной политики.

Приобщение к западной юридической идеологии повлекло за собой как прямые заимствования в сфере юридической терминологии, так и стимулирование морфологических изменений лексики церковно-славянского и приказного родов речи, которые послужили основой формирования нового юридического языка.

Немцы обогатили нашу юридическую речь словами юридической лексики: процесс, «право», в смысле «jus», а также калькой сложных, переведенных вместе с приставками, корнями и суффиксами существительных: -тель, -ение.

Как отмечает Б,Унбегаун, термины «обвинение», «обвинительный» и «обвиняемый» вошли в язык русского права вместе с рядом других новых терминов церковно- славянского образования (например, «оправдание» и «оправдательный») только в послепетровскую эпоху, в допетровское время существовали глаголы «обвинить» и «оправдать», но не указанные отглагольные существительные и прилагательные’.

Потребовался качественно новый уровень развития юридической техники и правовой культуры, чтобы появился термин, выражающий в абстрактной форме сущность краеугольного понятия уголовного судопроизводства. Термин и связанное с ним понятие «обвинение», являются своего рода показателем такой зрелости юридической техники и юридической мысли.

Начиная с Артикулов Петра I можно наблюдать бурное развитие юридической техники, имеющей отношение к регламентации обвинительной деятельности судебно-следственных органов. При этом происходит значительное обновление терминологии. Появились новые термины, некоторые из прежних терминов стали истолковываться в следственном смысле. Происходит распространение значений терминов с корнем «вина» на инквизиционные техники, процедуры, субъектов, которые в предшествующую эпоху охватывались понятием «сыска», «розыска».

В частности, радикально сузилось понимание термина «иск». Под ним стали понимать исключительно доношения прокуроров и стряпчих. Прокуроры и стряпчие обязаны были обнаруживать доходящие до их сведения уголовные преступления, особенно безгласные, по коим нет истца (Т. 15, ст. 937 Свода законов Российской Империи). Губернский Стряпчий Уголовных дел предъявляет доношения свои в виде уголовных исков, но не иначе, как с разрешения Губернского Правления и по письменному заключению Губернского прокурора. Уездный Стряпчий предъявляет свои доношения Губернскому Прокурору,

’ Унбегаун Б. Язык русского права / На темы русские и общие. Сборник статей и материалов в честь проф. Н.С.Тимашева под почетной редакцией П.А.Сорокина. Нью- Йорк, 1965. С. 183.

И по его повелению и согласию производит уголовный иск (т. 15 ст. 939 Свода законов).

Термин «обвинение» вытеснил с юридического обихода термин «иск», так же как следственный розыск вытеснил частное обвинение. Термин «обвинять» истолковывался в следственно-розыскном контексте действующего уголовно- процессуального права. Термин «обвинение» к моменту своего появления стал употребляться для характеристики отношений следственной власти и обвиняемого (подсудимого)\

к сказанному необходимо добавить, что на формирование современного понятия «обвинение» оказало влияние развитие в правовой культуре понятия «вины». Новая, близкая с современной уголовно-правовая смысловая нагрузка появилась у этого слова в XIX веке, с развитием юридического учения о субъективной стороне преступления и развитием внимания законодателя к психическому отношению субъекта к своим противоправным действиям^.

Таким образом, термина «обвинение» не было в русском юридическом языке в то время, когда уголовное судопроизводство носило состязательный характер. Он появился для выражения следственно-процессуального явления, был заряжен инквизиционно-следственной идеологией.

с самого момента появления слова «обвинение» в русском юридическом обиходе с ним было связано вполне определенное значение - обвинение, осуществляемое следственной властью. Субъекты - носители следственной власти менялись, но суть связи их с обвиняемым (подсудимым^) - прямой, не опосредованной беспристрастным арбитром (судебным органом), сохранялась.

Характерно, что в «Толковом словаре живого великорусского языка» В. Даля о слове «обвинение» упоминается, как о вторичном образовании от глагола обвинять. Глагол «обвинять» рассматривается в значениях: 1) винить.

’ См.: Стояновский Н, Руководство для ведения следствия.

^ См.: Баршев Я. Основания уголовного судопроизводства. СПб., 1841. С. 64, 66, 115 и др. ^ Долгое время эти слова употреблялись как синонимы.

взводить на него вину, считать причинным, виновным; 2) приносить жалобу, подвергать ответу; 3) виноватить, признавать виновным, присуждать виновным в чем-нибудь’. В.Далем упоминается также отглагольное существительное «обвиненье» с указанием примеров его употребления: «Это ложное обвиненье, напраслина», «По обвинении судом, он разжалован» ,

Представляется, что имеется неразрывная связь древних русских юридических терминов «истец», «суд», «ответчик» с состязательным судопроизводством. Понятие состязательного «суда» неотделимо от понятия частно-искового обвинения. Иск (уголовный) и состязательная форма судопроизводства составляют неразделимое целое. Хотя подобные выводы мы делаем уже с позиции современного развития теории уголовного процесса^.

Таким образом, на наш взгляд, немаловажно то, что термины «обвинение», «обвинитель» появились одновременно с появлением новой следственной правовой идеологии и языковых средств ее выражения. Термин «обвинение», в отличие от термина «иск» с момента своего появления выражал реаль-

I

ность следственного процесса.

Полагаем, что внутренняя форма слова «обвинение», то есть этимологически ближайшее его значение, выражает сущность следственного обвинения. Внутренняя форма слова «обвинение» - это та объективная сторона этого слова, которая составляет его главное содержание. Внутренняя форма слова как форма познания отображает наиболее существенный объективный признак обозначаемого предмета, что позволяет за массой случайного и второстепенного выделить существенное. «Внутренняя форма есть … один из признаков, преобладающий над всеми остальными»’*.

’ Толковый словарь живого великорусского языка. СПб., 1881, Т. 2. С. 569. ^ См.: Там же,

^ См, об этом: Чельцов-Бебутов М.А, Советский уголовный процесс. Вып. 2. Харьков, 1929. С. 44.

’’ Потебня А.А. Психология поэтического и прозаического мышления // Потебня А,А. Слово и миф. … С. 130.

Внутренняя форма слова «обвинение» неразрывно связана с процедурой следствия. Признак «следственности» преобладает над всеми остальными в слове «обвинение». Вышесказанное во многом объясняет и особенности современного понимания и употребление данного термина.

Содержание слова не свободно от влияния той формы, в которой оно возникает и существует, имеет место возможность модифицирования содержания под влиянием формальных факторов и обратного воздействия форм языка на их содержание. Внутренняя форма слова дает направление мысли, является способом развития значений, не назначая пределов понимания слова. Конечно, обычно люди не обращают внимания ни на языковое оформление мыслей, ни на внутреннюю форму слова. Но если не всегда, то довольно часто сознательно или бессознательно определенные языковые выражения вызывают у них те или иные ассоциации, вполне заданное течение мысли. Это обусловлено тем, что благодаря внутренней форме, те или иные слова приобретают знаковый характер и, соответственно, способствуют возникновению идентичной реакции людей на явления, обозначаемые данными словами или суждениями.

Термин «обвинение», безусловно, имеет знаковый характер - он указывает на следственную форму уголовного судопроизводства, на определенный способ привлечения к уголовной ответственности, характер юридической связи между государством и личностью.

Вместе с тем становится очевидным противопоставление терминов обвинение и уголовный иск, и обозначаемых ими понятий. Если с первым связана идеология следственного процесса, то со вторым - состязательная.

Этимологические изыскания, таким образом, показывают, что исторически менялась как лексика, так и значения слов, которые употреблялись законодателем для обозначения акта официального инкриминирования государственной властью лицу совершение им общественно опасного деяния. Однако этимология служит лишь отправным пунктом для поисков мотивов зарождения слова и его внутренней форме, влияющей на ее современное словоупотребле- ниє. На наш взгляд, это важно для формирования современного понятия «обвинение».

Предпринятый исторический экскурс в историю русской юридической терминологии предпринят нами не для того, чтобы обосновать действительность старых значений у современных терминов: «обвинение», «обвинять», «обвиняемый», «обвинитель», но для того, чтобы показать значение предания, языкового опыта употребления термина «обвинение», с его естественным языком. Не следует ограничиваться одним из значений юридического термина, пусть, даже если оно закреплено действующим законодательством, надо видеть семантическую изменчивость, относительность слов и учитывать это. Это касается и современной терминологии, обслуживающей правоприменительную практику, связанной с привлечением к уголовной ответственности лица, со- верщившего общественно опасное деяние.

Таким образом, этимология слова «обвинение» указывает нам на то обстоятельство, что обвинительная деятельность в русской юридической терминологии всегда обозначала деятельность государственную. В этой связи в законодательстве и литературе часто употребляют термины «государственное обвинение» и «публичное обвинение».

Иногда термин «государственное обвинение» употребляют как однозначный с термином «прокурорское обвинение». Однако это не точно, поскольку вполне возможны и иные разновидности государственного, должностного обвинения, кроме обвинения прокурорского.

По Уставу уголовного судопроизводства (УУС) 1864 г. субъектами обличения виновных, перед судом, помимо чинов прокурорского надзора являлась также полиция (ст.ст.47-49, 64 УУС). «Под полицейскими властями, которые в местных судах заменяют прокуратуру в деле уголовного преследования, разумеются органы полиции общегосударственной, т.е. столичной, губернской,

земской и городской; сельская полиция сословного характера (волостная, кре- стьянская) этого права не имеет»’.

По статье 50 УПК РСФСР 1922 года (в редакции 1923 г.) - непрокурорское государственное обвинение допускалось в лице рабоче-крестьянской, технической, продовольственной, санитарной и иной инспекции. В связи с этим Н.Н.Полянский отмечал: «В новой редакции УПК увеличено число органов дознания. Это изменение находится в связи с изменением оценки роли органов Рабоче-Крестьянской Инспекции в процессе. Они - представители не интересов потерпевшего, а интересов государства и власти, они - органы власти, а потому, раз им предоставлено право поддерживать обвинение на суде, им должно быть предоставлена и функция подготовки обвинения - производство дознания по делам их ведения»^.

Хотя опыт деятельности указанных органов уголовного преследования в форме поддержания государственного обвинения в суде был достаточно ограничен, он интересен и сегодня.

По УПК РСФСР 1960 года государственное обвинение в суде поддерживал исключительно прокурор.

УПК Российской Федерации 2001 года в первоначальной редакции определил, что государственный обвинитель - это должностное лицо прокуратуры, а равно должностное лицо органа дознания по поручению прокурора, поддерживающее от имени государства обвинение в суде по уголовному делу (п. 6 ст. 5 УПК РФ). В соответствии с Федеральным Законом «О внесении изменений и дополнений в УПК РФ» от 29 мая 2002 года редакция п. 6 ст. 5 УПК Российской Федерации была изменена. Отныне «государственный обвинитель - поддерживающее от имени государства обвинение в суде должностное лицо прокуратуры, а по поручению прокурора и в случаях когда предварительное

’ Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1902. Т. 2. С. 26. ^ Полянский Н.Н. Сравнительный очерк старой и новой редакции УПК РСФСР. М., 1923. С п

расследование произведено в форме дознания, также дознаватель или следователь»’. С чем связаны такие нововведения в уголовно-процессуальное законодательство. На наш взгляд, они обусловлены, по крайней мере, тремя обстоятельствами.

Во-первых, имеет место возрождение отечественного опыта, когда по УУС 1864 г. государственное обвинение в суде могла поддерживать и полиция.

Во-вторых, требование части 2 статьи 246 УПК Российской Федерации об обязательном участии государственного обвинителя при рассмотрении всех уголовных дел публичного и частнопубличного обвинения в настоящее время неосуществимо по причинам организационно-штатного характера. В первона- чальной редакции Федерального Закона ««О введении в действие УПК Российской Федерации» от 18 декабря 2001 года было установлено, что часть 2 статьи 246 УПК Российской Федерации вводится в действие с 1 января 2003 года (ст. 9 указанного ФЗ). В соответствии с частью 4 статьи 1 Федерального Закона «О внесении изменений и дополнений в ФЗ «О введении в действие УПК РФ» от 29 мая 2002 года статья 9 из Федерального Закона от 18 декабря 2001 года исключена. Следовательно, участие государственного обвинителя в судебном разбирательстве по всем делам публичного и частнопубличного обвинения становится обязательным уже с 1 июля 2002 года. В этом смысле расширение субъектов поддержания государственного обвинения в суде является своевременным. Однако сразу же возникает вопрос о соответствующей подготовке дознавателей и следователей. При этом следует иметь в виду, что дознаватели на практике не всегда имеют высшее юридическое образование. В лучшем положении находятся следователи. Поэтому включение следователей в число лиц, которые могут поддерживать государственное обвинение в суде, в соответствии с дополнением, внесенным в УПК Российской Федерации Федеральным Законом от 29 мая 2002 года, на наш взгляд, направлено на то, чтобы улучшить качество поддержания государственного обвинения непрокурорски-

Российская газета. 2002. I июня.

ми работниками. Представляется, что необходимо в самое ближайшее время развернуть систему подготовки дознавателей и следователей к новому для них виду деятельности, желательно на базе образовательных учреждениях Генеральной прокуратуры. В ведомственных образовательных учреждениях, осуществляющих подготовку следователей и дознавателей необходимо ввести спецкурсы «Государственное обвинение в суде» и «Основы ораторского искусства».

В-третьих, включение в число лиц, которые могут поддерживать обвинение в суде дознавателя и следователя, на наш взгляд, призвано также, некоторым образом смягчить противоречия, связанные с отнесением этих лиц к стороне обвинения. Дознаватель и следователь в процессе, осуществляемого ими предварительного расследования, обязаны не только изобличать подозреваемого и обвиняемого в совершении преступления, но и в соответствии с пунктами 5-7 статьи 73 УПК Российской Федерации устанавливать: обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния; обстоятельства, смягчающие наказания; обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания. Кроме того, дознаватель и следователь вправе прекращать производство по делу, то есть разрешать дело по существу. Особенно противоречивым представляется прекращение дознавателем или следователем уголовного дела в связи с примирением сторон (ст. 25 УПК РФ), в связи с изменением обстановки (ст. 26 УПК РФ) и прекращение уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием (ст. 28 УПК РФ) или прекращение производства по делу по нереабилитирующим основаниям. Практика прекращения уголовных дел по нереабилитирующим основаниям была признана неконституционной и противоречащей принципу презумпции невиновности еще Комитетом конституционного надзора СССР в заключении от 13 сентября 1990 года’, однако существует и до сих пор.

’ Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. 1990. № 39. Ст. 11^.

Таким образом, исходя из смысла слова «обвинение» в русской юридической традиции, обвинение присуще только государственным органам. Среди участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения, предусмотренных УПК Российской Федерации, таковым должны являться только прокурор, следователь, начальник следственного отдела, орган дознания, дознаватель.

Наряду с термином «государственное обвинение» в законодательстве и литературе используется термин «публичное обвинение», в частности, о делах публичного обвинения говорится в части 5 статьи 20 УПК Российской Федерации «Виды уголовного преследования», части 1 статьи 21 «Обязательность осуществления уголовного преследования». Публичное обвинение, по сути своей должно означать обвинение от имени не только государства, но и всего общества. В настоящее время никакого иного публичного обвинения, кроме обвинения государственного не существует.

По УПК РСФСР 1960 года существовал институт общественного обвинения. Данный правовой институт принадлежит ушедщей советской эпохе. В последнее десятилетие он практически бездействовал, хотя нормы об общественном обвинения оставались в УПК РСФСР вплоть до последних дней его действия. Подобное состояние общественного обвинения было закономерно, поскольку этот вид обвинения с самого начало носил искусственный характер, не имел оснований в процессуальной материи, скорее даже противоречил духу советского инквизиционного процесса. Единственным идеологическим обоснованием его была псевдонародность, призванная декорировать антидемократичность процесса.

Как отмечают некоторые авторы, советское общественное обвинение есть порождение советской правовой идеологии, отмирающей в настоящее время. «Общественное обвинение», предусмотренное ст. 250 УПК РСФСР, есть правовое понятие, смысл которого с момента его формирования законодателем, содержал момент непреодолимого противоречия, заключавшегося, с одной стороны, в стремлении (насколько искренним - другой вопрос) допустить общественный элемент к осуществлению обвинительной функции, а с другой стороны, в наличии жесткой инквизиционной структуры процесса, которая в принципе исключала какое- либо самостоятельное значение частного иска по отношению к публичному уголовному преследованию. Советское общественное обвинение (по УПК РСФСР 1960 г.) изначально не могло выступать как самостоятельный вид обвинения, конкурирующий с государственным, и тем самым контролирующим его, поскольку подобные отношения на розыскной почве в принципе невозможны. Советское, слишком советское содержание института общественного обвинения лишает его дальнейшей исторической перспективы в новом культурном контексте’, в УПК Российской Федерации 2001 года этот институт более не предусмотрен.

в литературе выделяют также институт народного обвинения, которое существовало в нашей стране с момента принятия Декрета о суде № 1 до мая 1918 года^. В данном случае имеется в виду начальный период периода «революционной законности», выделяемого Н.В. Галузо, когда Декретом СНК РСФСР «О суде» от 24 ноября 1917 года был упразднен институт прокурорского надзора, а функции уголовного преследования могли осуществлять «все неопороченные граждане обоего пола, пользующиеся гражданскими правами»^.

Кроме публичного обвинения УПК Российской Федерации предусмотрено частное и частнопубличное обвинение. В соответствии с частью 1 статьи 20 УПК Российской Федерации «в зависимости от характера и тяжести совершенного преступления уголовное преследование, включая обвинение в суде, осуществляется в публичном, частнопубличном и частном порядке».

’ См.: Александров А.С., Гущев В.Е, Народное обвинение в уголовном суде. Н.Новгород, 1998. С. 34.

^ См.: Александров А.С., Гущев В. Е. Указ. соч. С. 100-110. ^ Галузо Н.В. Указ. соч. С. 28.

Уголовное преследование по делам частного обвинения осуществляет частный обвинитель. В соответствии с частью 1 статьи 43 УПК Российской Федерации частным обвинителем является лицо, подавшее заявление в суд по уголовному делу частного обвинения в порядке, установленном статьей 318, и поддерживающее обвинение в суде. По смыслу пункта 55 статьи 5 и части 3 статьи 45 УПК Российской Федерации правами частного обвинителя пользуются также их законные представители и представители. В соответствии с частью 1 статьи 45 УПК Российской Федерации представителями частного обвинителя могут быть только адвокаты. В первоначальной редакции УПК Российской Федерации представитель потерпевшего имел право на заявление, служащее поводом для возбуждения уголовного дела частного обвинения (ч. 2 ст. 20 УПК РФ). В соответствии с частью 4 статьи 1 Федерального Закона «О внесении изменений и дополнений в УПК Российской Федерации» от 29 мая 2002 года представитель потерпевшего этого права лишен. Остальные права частного обвинителя за его представителем (адвокатом) сохраняются. Таким образом, адвокат в современном уголовном процессе - это не только защитник, представитель стороны защиты, но и в определенных случаях - представитель стороны обвинения.

Уголовное преследование от имени государства по делам частнопублич- ного обвинения осуществляют прокурор, следователь, дознаватель. Потерпевший по таким делам ничем не отличается от потерпевшего по делам публичного обвинения, за исключением того, что эти дела возбуждаются не иначе как по его заявлению (ч. 3 ст. 20 УПК РФ).

По мнению А.С.Александрова и М.П.Полякова, «Частнопубличное обвинение является ни чем иным как способом ограничения частного обвинения потерпевшего должностным обвинением прокурора. Частный жалобщик здесь имеет только инициативу в начале должностного следственного уголовного преследования, но сам при этом не приобретает черт обвинителя»’. В этой по-

’ См.: Александров А.С., Поляков М.П. Указ. соч. С. 28.

зиции указанных авторов просматривается их скептическое отношение к уста- новленному статьей 22 УПК Российской Федерации праву потерпевшего на участие в уголовном преследовании и к этому имеются определенные основания.

Так, в соответствии со статьей 22 УПК Российской Федерации потерпевший, его законный представитель и (или) представитель вправе участвовать в уголовном преследовании обвиняемого. Таким образом, участие потерпевшего в уголовном преследовании подозреваемого не предусмотрено. А.П.Гуляев, комментируя эту уголовно-процессуальную норму, справедливо усматривает ограниченную роль потерпевшего и его представителя относительно уголовного преследования виновного и что указанная норма «не согласуется с положениями ряда других норм Кодекса, которые предусматривают, что уголовное дело о совершенном преступлении, в том числе, совершенном известным конкретным лицом, возбуждается по заявлению (сообщению) потерпевшего, что потерпевший наделяется совокупностью прав, позволяющих ему участвовать в установлении лица, совершившего преступление, и в изобличении подозреваемого»’.

Положения статьи 22 УПК Российской Федерации означают также, что потерпевший не вправе участвовать в уголовном преследовании при производстве дознания, поскольку обвиняемый при дознании отсутствует.

А.С.Александров и М.П.Поляков шагом назад считают фактическую ликвидацию института субсидиарного обвинения. Субсидиарное уголовное обвинение - требование потерпевшего о защите своих субъективных прав и законных интересов, нарушенных преступлением, сопряженное с требованием о привлечении к уголовной ответственности лица, совершившего это преступление, предъявляемое в суд, в случае отказа государственного обвинителя от поддержания обвинения по уголовному делу частнопубличного или публичного характера. При этом они указывают, что такой институт был предусмотрен

Комментарий к УПК РФ / Под общ. ред. В.В.Мозякова. М., 2002. С. 65.

статьями 53 и 430 УПК РСФСРОднако ссылки на эти статьи УПК РСФСР в подтверждении существования в нем субсидиарного обвинения не совсем со- стоятельны. В части 2 статьи 430 УПК РСФСР, действительно было предусмотрено, что при рассмотрении дела с участием присяжных заседателей в стадии судебного разбирательства прокурор может отказаться от обвинения только при отсутствии возражений со стороны потерпевшего. При этом при отказе прокурора от обвинения на предварительном слушании дела позиция потерпевшего не учитывалась. Кроме того, подобная норма не была предусмотрена относительно обычного судебного разбирательства. Учитывая, что суды с участием присяжных заседателей созданы только в 9 из 89 субъектах Российской Федерации, говорить о сколько-либо широком применении части 2 статьи 430 УПК РСФСР не приходится.

Еще меньше оснований говорить об институте субсидиарного обвинения дает статья 53 УПК РСФСР. В части 3 статьи 53 УПК РСФСР действительно устанавливалось, что «в случаях, предусмотренных частями первой и четвертой статьи 27 настоящего Кодекса, потерпевший имеет право в судебном разбирательстве лично или через представителя поддерживать обвинение». Однако в данном случае речь идет о потерпевшем, являющимся одновременно частным обвинителем, самостоятельным участником уголовного судопроизводства со стороны обвинения, при этом сами указанные авторы в другом месте своей работы различают понятия потерпевшего и частного обвинителя .

Таким образом, вряд ли можно говорить в этом отношении о каком-либо существенном шаге назад по сравнению с УПК РСФСР. Другое дело, что введение элементов института субсидиарного обвинения было бы полезно для действующего УПК Российской Федерации.

’ См.: Александров A.M., Поляков М.П. Указ. соч. С. 29; Александров А.С. Субсидиарное обвинение //Государство и право. 2000. № 3. ^ См.: Александров А.С., Поляков М.С. Указ. соч. С. 34-35.

Участие потерпевшего в уголовном преследовании обвиняемого возможно только в виде дополнительного обвинения. Под таким обвинением понимается обвинение потерпевшего от преступления, поддерживаемое им наряду с поддержанием государственным обвинителем государственного обвинения. Дополнительный частный обвинитель не замещает прокурора или иной государственный орган в качестве стороны обвинения, а действует вместе с ним. В силу этого его требование о привлечении к уголовной ответственности подсудимого не может быть признано самостоятельным, а производно от государственного обвинения и полностью от него зависит. Это касается и собственно частно-правовых притязаний потерпевшего, выступающего в качестве дополнительного частного обвинителя по делам публичного и частнопубличного обвинения’.

Таким образом, в современном уголовном процессе обвинение делится на государственное (по делам публичного и частнопубличного обвинения) и частное. В дальнейшем, на наш взгляд, нет необходимости рассматривать частное обвинение, поскольку оно лишь в исключительных случаях имеет отношение к прокуратуре и тема эта требует отдельного диссертационного исследования, а остановимся только на государственном обвинении и на соотношении его с понятием уголовного преследования.

Выше уже было сказано, что для понятия сущности уголовного преследования следует различать обвинение в узком смысле и обвинение в широком смысле, которое собственно и является уголовным преследованием.

Следует отметить, что в уголовно-процессуальной литературе советского периода понятие обвинения рассматривалось, то в одном, то в другом смыслах. Так, например, П.М.Давыдов считал, что обвинение - это доказанное, закрепленное в процессуальном документе и направленное на реализацию уголовной ответственности утверждение органа дознания, следователя, прокурора, судьи

См.: Александров А.С., Поляков М.С. Указ. соч. С. 27.

или суда о совершении преступления данным лицом’. В данном случае речь идет об обвинении в узком смысле. Обвинение в широком смысле рассматривалось Д.С.Каревым. По его мнению, обвинение представляет собой обвинительную деятельность, поддержание обвинения в суде уполномоченными на то лицами^.

В условиях советского уголовного процесса под обвинением в узком смысле понималось предъявление обвинения на предварительном расследовании (привлечение к уголовной ответственности) и обвинительное заключение. При состязательном уголовном процессе предъявление обвинения на предварительном расследовании уже нельзя рассматривать как привлечение к уголовной ответственности, тем более, что при производстве дознания предъявление обвинения вообще не предусмотрено, предъявление обвинения, сохранившееся на предварительном следствии, есть предварительное обвинение, не порождающее правовых последствий для суда. Иное дело, обвинительный акт при дознании, завершающий предварительное расследование без предшествующего предъявления обвинения. Отсюда вытекает вывод, что институт дознания в большей степени отвечает требованиям состязательного процесса, чем институт предварительного следствия. Обвинением в узком смысле следует понимать только обвинительное заключение при предварительном следствии и обвинительный акт при дознании. Такой вывод вытекает из теории уголовного иска, разработанного в российской уголовно-процессуальной науке еще в конце XIX века.

Одним из первых в отечественной литературе это сделал А.С.Квачевский, который писал: «в состязательном процессе, где стороны сами готовят доказа-

’ См.: Давыдов П.М. Обвинение в советском уголовном процессе. Свердловск, 1974. С. 29. ^ См.: Советский уголовный процесс /Под ред. Д.С.Карева. М., 1968. С. 25.

тельственный материал, судья является между ними как бы посредником, раз- решающим их спор, уголовный иск»’.

Об уголовном иске много писал Н.Н.Полянский. Он, в частности, считал, что «суд по общему правилу разрешает иск. Всякий иск есть утверждение, что какому-либо физическому лицу, корпорации, учреждению, или даже самому государству - принадлежит какое-либо право, например, право наказывания. Это утверждение нуждается в проверке со стороны суда»^. По его мнению, уголовный иск - это требование о защите объективного правопорядка, подразумевающее и защиту признанных этим правопорядком субъективных прав граждан. Через уголовный иск государство прибегает к уголовной репрессии^.

Наиболее обстоятельно учение об уголовном иске разработал М.Л.Шиф- ман. По мнению М.Л, Шифмана, государственное обвинение начинается с предъявления уголовного иска. Требование прокурора о судебном преследовании преступника находит свое выражение не только в составлении обвинительного заключения, но и предъявлении его суду. Именно применительно к данному процессуальному моменту и следует говорить об уголовном иске’’.

Обвинение - это уголовный иск, поскольку иск не только правовое средство защиты субъективного частного права, но и права публичного. М.Л. Шиф- ман справедливо ссылается при обосновании данного тезиса на слова известного русского процессуалиста Нефедьева о том, что необходимо искать «объяснения права на иск в праве публичном и перенести учение об иске из науки гражданского права в науку процессуального права»^.

Уголовный иск, по определению М.Л.Шифмана, это способ защиты правопорядка при помощи надлежаще оформленного предъявления в суд управо-

’ Квачевский А.С. Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследова

нии преступлений по судебным уставам 1864 г. Часть 3. СПб., 1867. С. 11. ^ Полянский Н.Н. С ^ Там же. С. 11, 12. * См.: Шифман M.J

^ Полянский Н.Н. Очерки общей теории уголовного процесса. М., 1927. С. 8.

  • См.: Шифман М.Л. Прокурор в уголовном процессе. М., 1948. С. 33.34.

^ Цит, по кн.: Шифман М.Л. Указ, соч. С. 35.

моченным законом лицом в качестве равноправной процессуальной стороны, создающего для суда обязанность проверить по существу это обвинение и на основе материалов судебного следствия постановить решение, соответствующее материальной истине’.

Основные положения, касающиеся уголовного иска, были сформулированы М.Л. Шифманом в следующем виде:

1) Уголовный иск есть способ защиты публичного правопорядка. 2) 3) Уголовный иск должен быть оформлен в определенном законом порядке - обвинительным заключением или частной жалобой потерпевшего. 4) 5) Уголовный иск должен вызывать такие же последствия, как и гражданский иск, т.е. быть поводом для окончательного рассмотрения и разрешения уголовного дела. 6) 7) Уголовный иск может быть предъявлен только в суд. 8) 9) Предъявляющее уголовный иск управомоченное лицо участвует в судебном рассмотрении как равноправная сторона. 10) 11) Уголовный иск является требованием проверки виновности. 12) 13) Судебный приговор должен быть вынесен только на основе материалов, бывших предметом судебного следствия^. 14) Конструкция уголовного иска дает возможность:

а) сформулировать положение прокурора как равноправной стороны в уголовном судопроизводстве, обязанного обосновать свои притязания и только затем требовать осуждения;

б) определить положение подсудимого, имеющего право оспаривать этот иск, пользуясь правом равноправия сторон;

в) показать единство уголовного судопроизводства и гражданского судо- производства^.

’ См.: Там же. С. 36. ^ См.: Там же. ^ См.! Тям же. С. 47.

Наконец, нельзя не отметить и то, что, по М.Л.Шифману, иск - это деятельность в течение всего процесса, а не однократное действие. Вся деятельность истца - это исковая деятельность, иск’.

Итак, если последовательно придерживаться взгляда на состязательную модель уголовного судопроизводства и судебный способ защиты любого нарушенного права, следует согласиться с тем, что обвинение в широком смысле (обвинительная деятельность), уголовное преследование в состязательном уголовном процессе имеет исковую природу. Досудебное уголовное преследование представляет собой деятельность по подготовке уголовного иска. Эта деятельность начинается с возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица, включает в себя собирание, проверку и оценку доказательств, изобличающих это лицо в совершении преступления, привлечение в качестве обвиняемого на предварительном следствии и заканчивается утверждением прокурором обвинительного заключения или обвинительного акта. Судебное уголовное преследование - это предъявление прокурором в суд уголовного иска и его поддержание государственным обвинителем.

Такой взгляд на исковую природу уголовного преследования позволяет также говорить об особой обвинительной власти. Сразу оговоримся, что речь в данном случае не идет о какой-либо корректировке принципа разделения властей, о покушении традиционной триады законодательной, исполнительной и судебной властей, официально закрепленной в статье 10 Конституции Российской Федерации. Обвинительную власть следует понимать не в конституционно-правовом, а в уголовно-процессуальном смысле. За пределами уголовного судопроизводства обвинительная власть не имеет своего продолжения. Кроме того, термин «обвинительная власть» отражает идеологию современного состязательного уголовного процесса и подчеркивает ее отделение от судебной власти и независимость в сфере уголовного судопроизводства от исполнительной

’ Гм • Тям же. п.

власти. Полагаем, что термин «обвинительная власть», особенно по отношению к прокуратуре, можно было бы широко использовать и в законодательстве

Термин «обвинительная власть» появился в русской научной литературе в ходе подготовки судебной реформы 1863 г. Он нашел закрепление в законодательстве (ст.ст. 3 и 4 «Основных положений преобразования судебной части в России» (29.09.62г.); ст.ст, 510, 511 Устава уголовного судопроизводства).

Н.А.Буцковский, Н.В.Муравьев, И.Г.Щегловитов, другие видные деятели царской прокуратуры и ученые развивали это понятие как ключевое для теории организации и деятельности прокуратуры в условиях пореформенного процесса.

Так, Н.А.Буцковский отмечал, что поскольку власть обвинительная должна быть отделена от судебной, постольку обнаружение и преследование виновных необходимо предоставить прокурорам’.

По мнению Н.В.Муравьева, прокуратура как судебное уголовное учреждение, облечена обвинительной властью, которая проявляется вообще в уголовном преследовании и, в частности, в обвинении на суде. Под «обвинительной властью подразумевается самый институт прокуратуры и совокупность субъективных прав и обязанностей прокуратуры по уголовным делам^. Понятием «обвинительная власть» охватывается и совокупность, облеченных этой властью деятелей, осуществляющих уголовное преследование^. По мнению Н.В.Муравьева, расчленение уголовно- судебных функций (на судебную, защитную и обвинительную) и потребность в публичном уголовном преследова-

’ См.: Буцковский Н.А. О деятельности прокурорского надзора вследствие отделения обвинительной власти от судебной, СПб., 1867. С, 8.

^ См.: Муравьев Н,В. Общие основания устройства и уголовной деятельности прокурорского надзора. Т. 1. СПб., 1900. С. 534.

^ См.: Муравьев Н.В. Прокурорский надзор в его устройстве и деятельности. Т. 1. М., 1899.

С.

НИИ делает прокуратуру органом обвинительной власти, а само уголовное преследование-важнейшим предметом ведения прокурорского нaдзopa^

Таким образом, точка зрения о том, что уголовное преследование является одним из основных направлений деятельности прокуратуры, не является неким новшеством, заимствованным с Запада, а имеет прочную основу в дореволюционном русском законодательстве и науке.

Обвинительная власть, прежде всего, осуществляется прокуратурой. Однако деятельность по подготовке уголовного иска осуществляют и иные органы и должностные лица: орган дознания и дознаватель, следователь и начальник следственного отдела или, иными словами, органы предварительного расследования. Все они в уголовном процессе оказываются подчиненными прокуратуре и в совокупности представляют собой органы уголовного преследования. Таким образом, обвинительная власть представляет собой систему органов уголовного преследования, возглавляемых прокуратурой. Ведущая роль прокуратуры в данном случае несомненна, поскольку именно прокурору принадлежит исключительное право принимать окончательное решение по уголовному делу, оконченному органом предварительного расследования составлением обвинительного заключения или обвинительного акта. Именно должностные лица прокуратуры поддерживают государственное обвинение в суде, а выступающие в суде с поддержанием государственного обвинения дознаватели или следователи действуют в таком качестве только по поручению прокурора.

В литературе высказано мнение, что к органам уголовного преследования относятся и органы, осуществляющие оперативно-разыскную деятельность^. Эти органы не указаны в УПК РФ в качестве относящихся к участникам уголовного судопроизводства со стороны обвинения, более того сами по себе они вообще участниками уголовного судопроизводства не являются. Однако большинство органов, осуществляющих оперативно-разыскную деятельность, од-

’ См.: Там же. С. 4-5,26.

^ См.: Александров А.С„ Поляков М.С. Указ. соч. С. 20.

повременно являются и органами дознания и в этом качестве являются органами уголовного преследования.

Исходя из изложенного, можно сделать вывод, что обвинительная власть представляет собой возглавляемую прокуратурой систему органов уголовного преследования, в которую входят также орган дознания и дознаватель, следователь и начальник следственного отдела.

Таким образом, уголовное преследование по делам публичного и частно- публичного обвинения оказывается тесно связанным с понятиями обвинения в широком смысле (обвинительной деятельностью), уголовного иска и обвинительной власти. Исходя, из положений теории уголовного процесса, и законодательной формулировки уголовного преследования можно дать научное определение понятию уголовного преследования по делам публичного и частно- публичного обвинения. Это обвинительная деятельность органов уголовного преследования, возглавляемых прокуратурой, и составляющих систему государственных органов, осуществляющих обвинительную власть, по подготовке уголовного иска, а также обвинительная деятельность по предъявлению этого иска прокурором в суд и по поддержанию его государственным обвинителем, направленная на изобличение конкретного лица в совершении преступления.

Кроме того, следует сказать несколько слов и о том, что, осуществляя уголовное преследование, прокурор вправе осуществлять все досудебное производство по уголовному делу. Согласно части 2 статьи 37 УПК Российской Федерации прокурор уполномочен возбуждать уголовное дело, поручать его расследование дознавателю, следователю, нижестоящему прокурору либо принимать его к своему производству. Таким образом, прокурор вправе самостоятельно произвести предварительное расследование в полном объеме. При этом прокурор принимает к своему производству уголовные дела о наиболее тяжких преступлениях, уголовные дела о преступлениях, имеющих большой общественный резонанс.

В досудебном уголовном преследовании, осуществляемом прокуратурой РФ, участвуют прокуроры, их заместители в пределах своей компетенции и следователи прокуратуры.

В соответствии с дополнениями и изменениями в УПК Российской Федерации, внесенными Федеральным Законом от 29 мая 2002 года, следователи прокуратуры в отношении лиц, указанных в п.п. «б» и п. п. «в» п. 1 ч. 2 ст. 151 УПК Российской Федерации, производят не предварительное следствие, а дознание, если указанные лица совершили преступление, подследственное органам дознания (п. 7 ч. 3 ст. 151 УПК РФ в редакции ФЗ от 29 мая 2002 г.). Таким образом, в уголовно- процессуальную деятельность прокуратуры вошел новый для нее вид деятельности - производство дознания.

Подследственность органов прокуратуры определяется в основном по персональному признаку. Персональная подследственность следователей про- куратуры существовала и в УПК РСФСР (ч.З ст. 126). Однако она касалась только сотрудников правоохранительных органов, лиц, имеющих отношение к военной службе, а также судей, прокуроров, следователей. Особенности производства по уголовным делам в отношении отдельных категорий лиц не устанавливались.

В УПК Российской Федерации такие особенности установлены только, для лиц, указанных в ст. 447 и подразумеваемых в п.п. «б» п. 1 ч. 2 ст. 151 УПК Российской Федерации, то есть лиц, пользующихся правом неприкосновенности в соответствии с Конституцией РФ, федеральными конституционными законами и федеральными законами, а также следователей, независимо от их ведомственной принадлежности. В особом порядке уголовного судопроизводства в отношении этих лиц значительная роль отводится прокурорам различных уровней.

Установление персональной подследственности следователей прокуратуры вовсе не случайно. Она напрямую связана и с надзорными функциями прокуратуры. Так, например, в сфере общего надзора органами, поднадзорными прокуратуре являются законодательные (представительные) органы государственной власти субъектов федерации, органы местного самоуправления, поэтому депутаты и иные выборные члены этих органов входят в число лиц, указанных в ст. 447 УПК Российской Федерации. В сфере надзора за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно-разыскную деятельность, дознание и предварительного следствия прокуратура надзирает за деятельностью должностных лиц этих органов, поэтому они указаны в п.п. «в» п. 1 ч. 2 ст. 151 УПК Российской Федерации, определяющей персональную подследственность следователей прокуратуры. Персональная подследственность присуща в основном следователям прокуратуры, кроме них она присуща в ограниченном объеме только следователям органов федеральной службы безопасности.

Следует отметить также, что в соответствии с Концепцией судебной реформы в Российской Федерации 1991 года в разделе об организации следственного аппарата было отмечено, что «у прокуратуры должны остаться полномочия по ведению, но в строго определенных случаях (дела против сотрудников правоохранительных органов), предварительного следствия, что позволит обвинительной власти выступить в качестве резервной (дублирующей) системы, когда объективность прочих структур вызывает обоснованные сомнения»’. Как видно, законодатель пошел по совсем иному пути, не сократив, а наоборот, расшив подследственность следователей прокуратуры.

Таким образом, подследственность следователей прокуратуры Российской Федерации является самой большой по сравнению с подследственностью других органов предварительного следствия. Их предметная подследственность является самой большой по количеству статей (частей статьи) УК Российской Федерации, указанных в положениях Уголовно-процессуального кодекса, устанавливающих эту подследственность. Общая подследственность следователей прокуратуры значительно расширяется за счет персональной подследст-

См.: Концепция судебной реформы. М., 1992. С. 63.

венности, которая по УПК Российской Федерации в основном присуща только следователям прокуратуры и в ограниченном объеме следователям органов федеральной службы безопасности, а также за счет права производства дознания в случаях, установленных уголовно-процессуальным законодательством. Установление персональной подследственности следователей прокуратуры на- прямую связано с надзорными функциями прокуратуры.

Можно с уверенностью констатировать, что прокуратуре Российской Федерации принадлежит ведущая роль в сфере предварительного расследования, причем следователи прокуратуры осуществляют не только предварительное следствие, но и дознание, хотя это и противоречит Концепции судебной реформы в Российской Федерации.

Помимо всего, указанного одним из направлений деятельности прокуратуры является координация работы правоохранительных органов по борьбе с преступностью, о которой нельзя не сказать несколько слов.

Прокуроры, осуществляя уголовно-процессуальную деятельность, согласно ч. 1 ст. 8 ФЗ «О прокуратуре РФ», координируют деятельность по борьбе с преступностью правоохранительных органов. При этом Генеральная прокуратура издает приказы и указания в целях совершенствования деятельности по раскрытию и расследованию преступлений, а иногда и в целях восполнения пробелов в уголовно-процессуальном законодательстве до внесения в него соответствующих дополнений. Именно прокурор разрешает вопросы подследственности, передачи дел от одного органа предварительного расследования другому, вопросы создания и работы следственных групп и т.д.

Кроме того, для прокурора уголовное преследование является выполнением своих должностных обязанностей и нравственного долга по установлению истины по делу. Так, в приказе Генерального прокурора Российской Федерации от 3 июня 2002 года № 28 «Об организации работы прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства» говорится о том, что прокуроры должны представлять суду не только доказательства, подтверждающие виновность подсудимого, но и факты, исключающие преступность и наказуемость деяния, смягчающие наказание, а также такие, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания.

Являясь стороной обвинения, прокурор принимает все необходимые меры попечения о том, чтобы от законного порядка не было отступлений ни в пользу обвинения, ни в пользу оправдания. Прокуратура не занимается положительной защитой прав обвиняемого (это дело стороны защиты), .но ей вменяется в обязанность надзирать за тем, чтобы эти права, как и все основанные на законе, не были нарушены. Поэтому правозащитная функция прокурора гармонично дополняет его обвинительную деятельность. Надзорная и правозащитная функции прокуратуры в досудебный период подготовки материалов уголовного дела неразрывно связаны с реализацией уголовного преследования, также как и в ходе судебного производства.

Основными выводами по данному параграфу являются следующие: 1. В общей правоохранительной деятельности прокуратуры основным ее направлением является прокурорский надзор, а уголовное преследование - иным направлением деятельности, то в сфере досудебного производства по уголовным делам уголовное преследование становится одним из основных направлений прокурорской деятельности.

2.0существляя надзор за соблюдением Конституции России и иных законов, надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина, надзор за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно-разыскную деятельность, дознание и предварительное следствие, прокурор надзирает также за соблюдением принципов уголовного судопроизводства всеми участвующими в производстве по уголовному делу лицами. Осуществляя уголовное преследование в соответствии с полномочиями, установленными уголовно- процессуальным законодательством, участвуя в рассмотрении дел судами и координируя деятельность правоохранительных органов по борьбе с преступностью, прокурор сам реализует принципы уголовного судопроизводства в процессе своей деятельности.

  1. Установление персональной подследственности следователей прокуратуры вовсе не случайно. Она напрямую связана и с надзорными функциями прокуратуры. Так, например, в сфере общего надзора органами, поднадзорными прокуратуре являются законодательные (представительные) органы государственной власти субъектов федерации, органы местного самоуправления, поэтому депутаты и иные выборные члены этих органов входят в число лиц, указанных в ст. 447 УПК Российской Федерации. В сфере надзора за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно-разыскную деятельность, дознание и предварительного следствия прокуратура надзирает за деятельностью должностных лиц этих органов, поэтому они указаны в п.п. «в» п. 1 ч. 2 ст. 151 УПК Российской Федерации, определяющей персональную подследственность следователей прокуратуры. Персональная подследственность присуща в основном следователям прокуратуры, кроме них она присуща в ограниченном объеме только следователям органов федеральной службы безопасности.
  2. Прокуроры, осуществляя уголовно-процессуальную деятельность, согласно ч. 1 ст. 8 ФЗ «О прокуратуре РФ», координируют деятельность по борьбе с преступностью правоохранительных органов. При этом Генеральная прокуратура издает приказы и указания в целях совершенствования деятельности по раскрытию и расследованию преступлений, а иногда и в целях восполнения пробелов в уголовно- процессуальном законодательстве до внесения в него соответствующих дополнений. Именно прокурор разрешает вопросы подследственности, передачи дел от одного органа предварительного расследования другому, вопросы создания и работы следственных групп и т.д.
  3. Являясь стороной обвинения, прокурор, тем не менее, принимает все необходимые меры попечения о том, чтобы от законного порядка не было от- ступлений ни в пользу обвинения, ни в пользу оправдания. Прокуратура не за- нимается положительной защитой прав обвиняемого (это дело стороны защиты), но ей вменяется в обязанность надзирать за тем, чтобы эти права, как и все основанные на законе, не были нарушены. Поэтому правозащитная функция прокурора гармонично дополняет его обвинительную деятельность. Надзорная и правозащитная составляющие деятельности прокуратуры тесно взаимосвязаны между собой. •
  4. Для прокурора уголовное преследование является выполнением своих должностных обязанностей и нравственного долга по установлению истины по делу. Так, в приказе Генерального прокурора Российской Федерации от 3 июня 2002 года № 28 «Об организации работы прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства» говорится о том, что прокуроры должны представлять суду не только доказательства, подтверждающие виновность подсудимого, но и факты, исключающие преступность и наказуемость деяния, смягчающие наказание, а также такие, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания.

§ 2. Деятельность прокуратуры по реализации принципов уголовного процесса в досудебном производстве

В досудебном производстве по уголовным делам полномочия прокурора сегодня остаются весьма обширными, даже, несмотря на то, что прокуроры лишились принадлежащего им на протяжении многих десятилетий исключительного права санкционирования заключения под стражу, продления содержания под стражей и некоторых других важных следственных и процессуальных действий, напрямую затрагивающих права и свободы человека и гражданина, вторгающихся в сферу законных интересов личности.

Все равно процессуальная фигура прокурора была и остается гарантом соблюдения и реализации принципов уголовного судопроизводства как в ходе досудебного производства по уголовным делам, так и в процессе судебного производства.

При этом, раз уж мы упомянули заключение под стражу в качестве меры пресечения, то надо быть последовательными и указать, что прокурор является гарантом как реализации, так и соблюдения конституционного и уголовног процессуального принципа неприкосновенности личности (ст.22 Конституции РФ, ст. 10 УПК РФ).

Не секрет, что конституционная норма о том, что арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению, предусмотренная ч. 2 ст. 22 Конституции Российской Федерации, оказалась нереализованной на протяжении весьма длительного времени: с момента принятия Конституции России, то есть с 12 декабря 1993 года вплоть до 1 января 2002 г. - почти 9 лет. Следует заметить, что особых возражений необходимость передачи указанных полномочий от прокуратуры к судам в последнее время ни у кого не вызывала. Весь вопрос стоял только во временных рамках реализации положений части 2 статьи 22 Конституции Российской Федерации. Правда, в литературе встречались и иные мнения. Так, например, заместитель прокурора Тульской области В. Маевский считает, что включение статьи 129-й о прокуратуре в главу 7 Конституции РФ «Судебная власть» вовсе не случайно, что прокуратура действительно является судебной властью, а санкционирование прокурором заключения под стражу является судебным решением и в этом смысле не противоречит Конституции РФ’.

Итак, весьма острым оказался вопрос о временных рамках передачи судам полномочий по применению меры пресечения в виде заключения под стражу и содержания под стражей. Очевидные трудности немедленной реализации положений части 2 статьи 22 Конституции Российской Федерации, носяшие объективный характер (организационно-правовые, финансовые и другие), обусловили включение в раздел второй Конституции России нормы о том, что «до

См.: Маевский В. Страсти по судебной реформе / /Российская юстиция. 2001. № 11. С. 19.

приведения уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации в соответствие с настоящей Конституцией сохраняется прежний порядок ареста, содержания под стражей и задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления» (абзац 2 п. 6 раздела второго «Заключительные и переходные положения» Конституции РФ).

УПК Российской Федерации 2001 года привел уголовно-процессуальное законодательство в соответствие с конституционными нормами, но Федеральный Закон «О введении в действие УПК Российской Федерации» от 18 декабря

2001 года, установив, что в основной своей части УПК Российской Федерации вступает в действие с 1 июля 2002 года, одновременно перенес срок введения в действие некоторых положений УПК Российской Федерации на более поздние сроки. В частности, в соответствии с п. 1 ст. 10 указанного закона уголовно- процессуальные нормы, касающиеся передачи судам в ходе досудебного производства по уголовному делу полномочий по применению меры пресечения в виде заключения под стражу должны были быть введены в действие только с 1 января 2004 года. 2002 Это решение законодателя исправил Конституционный Суд Российской Федерации. В постановлении от 14 марта 2002 года было отмечено, что все положения УПК РСФСР допускающие арест (заключение под стражу), содержание под стражей без судебного решения не подлежат применению с 1 июля

2003 года. В частности, в данном постановлении было отмечено, что «после принятия Конституции Российской Федерации прошел значительный срок, достаточный не только для выполнения законодателем предписания абзаца второго пункта 6 раздела второго «Заключительные и переходные положения» Конституции Российской Федерации о приведении уголовно-процессуального законодательства в соответствие с Конституцией Российской Федерации, но и для обеспечения его действия, меняется конституционное значение переходных положений, содержащихся в Конституции Российской Федерации, поскольку временные нормы фактически становятся постоянно действующими и в таком качестве нарушают не только право, гарантированное статьей 22 Конституции Российской Федерации, но и провозглашенный ею принцип непосредственного действия прав и свобод человека и гражданина (статья